Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

В Лютном переулке в продажу поступил набор "Добби". В комплекте несколько пар носков,пособие начинающего мазохиста и необычная "одежда"

Список фандомов

Гарри Поттер[18224]
Оригинальные произведения[1138]
Шерлок Холмс[696]
Сверхъестественное[432]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[206]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[130]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12292 авторов
- 26845 фиков
- 8288 анекдотов
- 16932 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Вне игры

Автор/-ы, переводчик/-и: Susan Ivanova
Бета:нет
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Майкрофт Холмс, Грегори Лестрейд, Шерлок Холмс, Джон Ватсон, Роберт Чейз
Жанр:AU, Crossover (x-over), Detective, Drama
Отказ:отказ
Цикл:Шерлок [59]
Фандом:Хаус, Шерлок Холмс
Аннотация:четвертая часть Игры на выбывание
Комментарии:третья часть тут http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=34651
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, AU
Статус:Закончен
Выложен:2017.05.13 (последнее обновление: 2017.05.13 00:40:22)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 321 раз(-a)



Весь день и вечер наполнен осмотрами, капельницами, перевязками, кислородными коктейлями, таблетками и какими-то сиропами от скапливания мокроты в бронхах.
Тело все еще слабое, только-только после операции, тело постоянно хочет то спать, то беспричинно лить слезы – это выматывает, а принесенная утка и вовсе не добавляет ничего, кроме стыда.
Больницы знакомы, Майкрофт работал в поле, был и травмирован, и даже ранен, но не настолько сильно, чтобы ему запрещали вставать и самостоятельно ходить в туалет. Утка унизительна, но доктор Чейз и медсестра, принесшая эту мерзость, непреклонны.
- Никаких резких телодвижений, - серьезно требует Чейз. – Сегодня и завтра – только лежать, потом можно будет вставать.
- Я в порядке, - пробует возразить Майкрофт, прекрасно зная, что своей бледной физиономией доктора он не обманет. В таком состоянии он даже Джона не обманет. Стоит только хоть чуть приподняться – грудь простреливает болью, от которой лоб покрывается потом.
- Лежите, - повторяет Чейз. – Или я вставлю катетер в уретру.
Это еще унизительнее, думает Майкрофт и закрывает глаза, пытаясь не краснеть щеками.
Конечно, это физиология, куда от этого деться, но он не ребенок, не беспомощный инвалид, наконец, он мужчина, а тут – утка и молодая женщина, которой абсолютно наплевать на стыд пациента.
Еще хуже только мытье тела.
- Могу позвать Роберта, если хотите, - Джон останавливается у кровати с небольшим тазиком и губкой в руках. – Или еще кого-нибудь, - добавляет он, когда Майкрофт закрывает глаза и делает вид, что засыпает. – Кажется, Вы нравитесь Джессике, - Джон ставит тазик на мини-тележку и закатывает рукава белого халата.
Майкрофт даже с закрытыми глазами как будто видит его улыбку.
- Вам нравится меня унижать? – интересуется он.
- Мытьем или тем, что предложил Вас красивой девушке? – уточняет Джон, отгибая одеяло и развязывая на Майкрофте больничную рубашку. – Господи, да перестаньте Вы, в самом деле! – вздыхает он, когда Майкрофт одной рукой нервно запахивается обратно. - Я врач, она врач, Вы – пациент. Простите за откровенность, но чего я там не видел такого, что есть у любого мужчины?
Майкрофт стискивает зубы и запрокидывает голову, когда Джон протирает губкой его шею.
Да ничего, думает он. Непривлекательное тело с дыркой в груди, брюшком и малосимпатичной растительностью.
- Как Шерлок? – пробует Майкрофт отвлечься от унижения, от которого даже голова начинает кружиться.
- Приходит в себя, - кивает ему Джон, сосредоточенно промывая подмышку здоровой руки и переходя ко второй. – Думаю, скоро сможете увидеться, - губка обмывает очень осторожно, но чисто и достаточно быстро, минуя повязку. – Готовы? – спрашивает Джон, когда с грудью закончено и нужно переходить ниже.
- Я могу сам? – уточняет Майкрофт, зная, что нагибаться будет больно, что даже двигаться пока будет тоже больно, но… - Джон, это…
- Майкрофт, на это время воспринимайте меня как безликого доктора, - советует Джон, убирая одеяло на спинку и начиная промывать живот и бедра своего пациента. – Не волнуйтесь, пожалуйста.
- Я знаю, что Вы не станете делать унизительных снимков, - Майкрофт смотрит в потолок.
- Я не про это, - сосредоточенно говорит Джон. – Волнение Вашему сердце сейчас совершенно ни к чему. Расслабьтесь и постарайтесь дышать ровно.
Губка тщательно промывает бедра, бока, а когда вялого члена касается теплая рука, Майкрофт все же вздрагивает. И его тоже нужно, думает он, когда Джон действительно промывает ствол и головку, спустив с нее кожу, осторожно моет под головкой теплыми влажными пальцами, а потом снова берет губку и промывает чуть ниже мошонки. Ровно дышать не выходит, сердце частит, о чем сообщает аппарат сбоку.
- Кошмар какой-то, - шепчет Майкрофт под нос, когда Джон запаковывает его обратно в рубашку и набрасывает сверху одеяло.
- Завтра могу прислать медсестру, - предлагает Джон, бросая губку в тазик.
- Боже, нет! – искренне возмущается Майкрофт, только сейчас заметив, что Джон не использовал перчаток.
Джон тоже замечает взгляд на свои руки и пожимает плечами.
- Мыть пенис в перчатках неприятно для пациента, - говорит он. – Другой бы их использовал, но я, честно говоря, подумал, что Вы не больны, на теле нет язв, за здоровьем и гигиеной Вы следите, так что можно обойтись и без них. Так проще и аккуратнее, чем драть головку губкой или резиной. Обычно я не занимаюсь мытьем пациентов, чаще либо штопаю, либо просто осматриваю, но сейчас не тот случай и Вы не чужой человек.
- Спасибо, - выдавливает из себя Майкрофт, чувствуя, как щеки заливает румянец, и понимая, что выглядит это отвратительно. Кара всех рыжеволосых – яркий румянец, часто идущий пятнами.
- На здоровье, - говорит Джон и присаживается на стул. – Я… Это не мое дело, но у Хауса, оказывается, очень громкий голос, когда он злится. Да и потом, это исследование генетики… и вообще… Я хотел сказать только, что во всем этом нет Вашей вины. Никто не виноват. И… и она тоже, - он аккуратно обходит имя Эвр, хотя Майкрофту ничуть не больно думать о ней. – Может, она и меня запрограммировала, хотя я-то ей зачем? - тут же продолжает Джон. – А Шерлок… Глупо прозвучит, но он вел себя так же, когда его поцеловала Ирэн Адлер, чтобы он разгадал код. Помните о самолете мертвецов? И… не знаю, может, это в самом деле помогло, потому что когда Вас увезли в операционную, он рвался туда же, к Вам. В общем, знаю, у вас какие-то странные отношения, но я прошу вас обоих, прекратите все это. Вы оба взрослые люди, поговорите, в конце концов, скажите, как сильно вы боитесь потерять друг друга, как любите друг друга, станьте идиотами друг в глазах друга, только разберитесь сами в себе. Я знаю, что он для Вас свет в окошке, как бы сентиментально это ни звучало, но и Вы для него маяк в океане. Так, просто… я даже не знаю… услышьте друг друга. Клянусь, Майкрофт, я бы не хотел стоять на его пути, когда он захотел бы спасти Вас от врага. Да, он и сам неплохо справляется с ролью домашнего тирана, а после того, что… Но это не главное. Он ради Вас тоже мир перевернет.
Джон замолкает, выдохнув, и подхватывает тазик, собираясь на выход.
- Спасибо, Джон, - слышит он голос Майкрофта. – Я это знаю, но едва ли Шерлок способен говорить об этом.
- Два идиота, – ворчит Джон, выходя из палаты и закрывая дверь.

Либо идиотизм передается воздушно-капельным путем, либо Хаус сам как болезнь, потому что если уж и Джон уподобляется подобному высказыванию, это надо лечить, думает Майкрофт перед тем, как заснуть.
Остальное – как обрывки. Лекарства делают из него постоянно сонного, вялого и ничем не интересующегося человека, так что в следующие разы, когда Майкрофт ненадолго выныривает из сна, ему снова подсовывают коктейль, сок, что-то из еды, которую он совершенно не хочет есть, меняют повязку, обрабатывают чем-то пахучим, меняют капельницу, трогают лоб, проверяют реакцию зрачков, что-то спрашивают, а потом, наконец, оставляют в покое.
Ничего страшного, лечащий доктор решил подавать успокоительное со снотворным, чтобы слишком занятый делами страны человек не сбежал сразу же после того, как почувствовал в себе силы делать ноги, так что просыпается Майкрофт около двух часов ночи следующего дня, пьет оставленный кислородный коктейль и трет глаза, почти на автомате прислушиваясь к голосам за дверью палаты.
Майкрофт медленно и с трудом привстает, придерживая повязку на груди, толком не соображая, что она и без поддержки не упадет, медленно встает с кровати и тянет за собой стойку капельницы, еще не поняв, что делает, зачем, но твердо зная, что ему это действительно нужно.
- …ус.
- Почему?
- Не знаю. Он передо мной не отчитывается.
Майкрофт приваливается к двери и закрывает глаза, внимательно слушая диалог двух человек, где один точно Шерлок, а второй – Роберт Чейз.
- Я ненадолго, - просит Шерлок хриплым голосом. – Мне нужно.
- Он спит, - не разрешает Чейз. – И тебе тоже стоит побольше отдыхать.
Панибратство с незнакомым? Майкрофт приоткрывает глаза, чтобы только не уснуть стоя, и медленно моргает. Что там влили Шерлоку, если он способен общаться с посторонним, как нормальный человек?
- Он…
- Не волнуйся. Твой брат в полном порядке. Операция прошла успешно, осложнений нет, рана чистая. Если не будет нарушать режим…
Шерлок фыркает, но в этом звуке Майкрофт слышит горечь.
- Он не поймет, Роберт, - продолжает Шерлок. – Простит, будет думать что угодно, но не то, что было на самом деле.
- Твой брат очень умный человек, - возражает Чейз. – А если не поймет – скажи ему сам все, как есть. Знаешь, мне уже начало казаться, что Майкрофт похож на Хауса.
- Не думаю. Доктору Хаусу до моего брата слишком далеко.
- В чем-то да, в чем-то нет, - Майкрофт снова закрывает глаза и тут же открывает их, не поняв, то ли он уснул, то ли в диалоге повисла пауза. Но нет, мужчины действительно молчат, после чего Чейз продолжает. – Ты правда застрелил того политика? Джон рассказывал, пока мы оперировали.
- Бизнесмена, - поправляет Шерлок. – Акулу. И да.
- Из-за желания помочь Мэри?
И снова пауза.
- Не только. Этот паук мог навредить всем.
- Его ты тоже защищал? – судя по всему, Чейз делает какой-то жест, но Майкрофт этого не видит.
- Сантименты, - вздыхает Шерлок. – Он мой брат.
- Он знает? Хотя бы догадывается?
- Зачем ему знать? Чтобы ткнуть носом и в это?
Чейз снова молчит, потом едва слышно скрипит пластиковое сиденье стула.
- И что ты чувствовал?
- Ничего, - быстро отвечает Шерлок. – Страх, - продолжает он. – Панику. Чувство, что я прав. Это имеет значение?
- Я убил президента одной африканской страны, - слышит Майкрофт. – Наверное, такую же акулу. Дибала был тираном, сторонником геноцида народа сатиби, под его руководством было создано молодежное движение, занимавшееся зачисткой страны от сатиби. Эти подонки насиловали и убивали женщин и детей. И мне нужно было просто вылечить Дибалу.
Майкрофт просыпается окончательно.
- Не вылечил? – интересуется Шерлок.
- Со мной пытался поговорить один из жителей страны Дибалы, умолял ничего не делать, может, убить, но… Я слишком трясся за свою шкуру, поэтому не стал его слушать. Но потом, когда в палату привели женщину, которая заявила, что готова отдать кровь для переливания, что делает это добровольно, я понял, что клятва, белый халат, лицензия и даже свобода будут поставлены против жизни двух миллионов человек, включая и эту женщину. У нее не было выбора, всю ее семью просто убили бы, если бы она отказалась помогать. Главврач больницы тоже это понимала, тоже соболезновала и тоже не хотела бы принимать такого пациента, но… Какой у нас был выбор? Я стоял до последнего на своем, старался действовать, как врач, а не как человек, решивший пойти на сделку с совестью, но сдался, когда Дибала напал на мою жену, тоже считавшую, что этот человек опасен живым. Я фальсифицировал результаты анализов крови, диагноз был поставлен неверный, лечение стало смертельной инъекцией. Разбирательство, муки совести, подозрение жены в том, что я начал ей изменять, кошмары по ночам, исповедь в церкви, алкоголь, вопрос – правильно ли я поступил, рискнув своей свободой и карьерой ради неизвестных мне людей у черта на рогах? Знаешь, чем твой брат похож на Хауса? Тем, что он за тебя порвет кого угодно не потому, что должен, не из-за родства, а потому что считает, что живым, здоровым и адекватным ты спасешь чьи-то жизни, потому что ты умен.
- Тебя защитил Хаус?
- На тот момент моим прямым начальником был другой человек, теперь он главврач больницы. Хаус был консультантом без лицензии, но да, когда началось разбирательство, когда меня готовились тащить на эшафот, Хаус встал на мою защиту не потому, что должен был спасать мою задницу от тюрьмы, а потому что считал, что жизнь подонка не стоит того, чтобы ради нее сажать меня, врача, спасавшего жизни, боровшегося до конца за жизнь ублюдка, который мог бы при выздоровлении убить миллионы невинных людей, идиота, решившего играть в бога, выигравшего и не смирившегося с тем, что имеет право решать, кому жить, а кому умирать. Я не рассчитывал ни на понимание жены, ни на поддержку Формана, ни на защиту Хауса, я хотел пойти и признаться в преступлении, но был схвачен за шкирку и выброшен в угол, пока хозяин вытирал за мной лужу на паркете. Фигурально выражаясь, он словил пулю вместо меня, а я был пистолетом. Дело закрыли, жена не смогла принять это, коллега не одобрил, хоть и прикрыл, а Хаус… Хаус остался Хаусом. Я делал немало промахов, пока работал с ним, пытался его вышвырнуть из отделения, доносил на него, за что однажды получил кулаком в лицо, но… как ни странно, это пошло мне на пользу. Он научил меня всему, что знал сам, помогал, как мог, поддерживал даже тогда, когда я хотел падать, он грубил, поддевал, унижал… Но ведь нельзя вырастить адекватного служебного пса, если пустить воспитание на самотек. Гадить на пол можно до какого-то возраста, а потом нужно выходить на улицу и делать все там.
- Он тебя выдрессировал?
- Можно сказать и так. Медицина – как расследование. Есть тело – пациент, есть улики – симптомы, есть враг – болезнь. Нужно понять, где все началось, как развивалось, а потом решить загадку и вылечить пациента.
- Все не совсем так.
- Почти. Я и не говорю, что все идентично. Ты имеешь дело с трупами, я – с живыми… Вот только живые пациенты лгут, Шерлок. Все до единого. Знаешь, почему Хаус нас всех дрессировал, заставляя ходить по домам и искать все мелочи, какие могли бы помочь лечению? Потому что все лгут. Идиотка-девчонка, у которой язвы в желудке неясной этимологии, хотя на деле она засунула в капсулу от лекарства марганцовку, идиот-пациент, уверяющий, что десять лет ни с кем не спал, а сифилис ему передался от особого сорта бумажных салфеток, а не из влагалища бывшей жены, с которой у него просто секс по старой памяти раз в месяц. Они готовы умереть, только бы не сознаваться в своем идиотизме, потому что родители будут ругаться, уйдет жена, бросит муж, уволят с работы. Вот и приходилось залезать в дома и искать улики. И знаешь что? Это всегда помогало. Сейчас уже я руковожу отделом диагностики. Я пробовал работать по-своему, пытался начать видеть между строк, но пациенты продолжали врать. Хаус шел против системы, против правил и добивался успехов, я иду его дорогой, но не по его следам, потому что он умнее меня, он мой наставник.
- Это другое, Роберт. Майкрофт мой брат.
- Шерлок, послушай меня. Он не изменится, пока не изменишься ты сам. Нужно взять себя за яйца, найти смелость отпочковаться от того, что удобно, и сделать свой выбор. Я уважаю Хауса, потому что он меня научил работать не как правильно, а как нужно, чтобы лечить людей, я долгое время шел за ним следом, думал, что смогу выбрать свою дорогу, но вышло так, что я иду с ним рядом. Иди рядом с братом, не обгоняй, не плетись за ним, не ставь подножки – просто иди рядом. Поверь, ему не нужно будет говорить, чтобы он перестал за тобой следить, когда не будет необходимости в слежке. А пока ты предаешься скуке, как говорил Джон, он так и останется для тебя нянькой. Я был бы рад, если бы Хаус вернулся, если бы снова начал делать то, что делал, но не на моей территории. Он блестящий врач, но его нужно иногда тормозить. Его заносит, его шутки иногда жестоки, правда – бесчеловечна, но ему действительно не наплевать на жизни даже самых упертых идиотов-пациентов.
- Тогда он похож на меня.
- Наверное.
- Ты правда его обнимал?
- Майкрофта?
- Хауса.
- Было дело. Тогда я думал, что он умирает, а он обманул всю команду. Кэмерон хотела взять у него анализы, а я… я как дурак обнял его, едва сдерживая слезы. Этот мерзавец потом долго тыкал меня носом в мою чувствительность, но… Был случай, когда я в самом деле думал, что он погиб. Все так думали. И знаешь, когда я узнал, я так надрался, что уснул в обнимку с унитазом. Слава богу, он снова нас надул, но ведь когда-нибудь все будет по-настоящему, когда-нибудь везение кончится и придется прийти на кладбище к могильному камню, чтобы сказать: «Хаус, ты мерзавец, ты эгоист, но бога ради, оживи! Давай, вставай, наори, унизь, назови идиотом, только живи, потому что ты очень нужен».
Шерлок фыркает, но не от смеха, как понимает Майкрофт.
- Ты так не скажешь.
- Нет, конечно, но я так буду думать. Буду надеяться, что это снова дурацкая шутка, что он где-то греется на солнышке, смеется над нами, травит себя викодином и оттягивается с проститутками.
- Он правда улетел в Тоскану?
- Не знаю. Наверное. Точно знаю только то, что Пак, Адамс и Тауб вернулись в Штаты.
- Почему тогда ты остался?
- Привык доводить дело до конца. Иди, поспи, Шерлок. Утром навестишь брата.
- Я не…
- Иди. Я все равно тебя не пущу. Джон скоро вернется.
- Лестрейда он не найдет.
Сердце Майкрофта пропускает удар. Это еще почему? Он-то куда делся?
- Я не успел с ним толком пообщаться, но… Впрочем, это не мое дело. И не кисни. Не думаю, что он обидится и отлучит тебя от дел. Все, а теперь марш спать.
Майкрофт отходит от двери и медленно возвращается в свою кровать.
Голова кружится, мысли путаются. Где мать? Что с отцом? Куда и почему уехал Лестрейд? Разобралась ли Антея с оплатой всей команде врачей? Добрался ли Хаус до Тосканы? Что теперь будет с семьей? Знает ли Шерлок о том, что Хаус узнал на острове?
Майкрофт берет с тумбочки свой телефон и набирает короткое сообщение помощнице, та почти сразу же отвечает, что все улажено, самолет благополучно приземлился, пассажир оседлал свой байк и исчез, не попрощавшись с пилотом, команда из трех человек так же доставлена в Нью-Джерси в Принстон-Плейнсборо, ни один не взял предложенный чек, хотя еще на острове стало ясно, что доктор Пак прикарманила ручку на память, а Тауб еле ушел от камеры с одним из каннибалов, желая запомнить его лицо, потому что доктору не разрешили заснять его на телефон. Сувенир и память – вот и все. Не так много, как мог бы дать Майкрофт.
Он засыпает с тревожными мыслями и даже во сне пытается решить свои проблемы.

Утренняя перевязка, завтрак, бритье, чистка зубов и туалет, к счастью, самостоятельно и до того, как пришел Чейз и медсестра с судном.
- Не усердствуйте и не перенапрягайтесь, - советует доктор, когда видит вышедшего из уборной пациента – на ногах, гладко выбритого, причесанного, но по-прежнему слишком бледного и под капельницей. Чейз не читает нотаций, не просит, не требует, не угрожает, наконец, просто молча помогает Майкрофту дойти до кровати, осматривает ровный шов, промывает рану и накладывает чистую повязку, после чего меряет температуру и пульс, осматривает глаза, слушает легкие и работу сердца, делает короткий опрос по состоянию здоровья и кивает. – Идете на поправку, мистер Холмс. Пара месяцев и снова можете садиться на ненужную диету, - замечает он.
Майкрофт морщится, но не отвечает.
- Доктор Чейз, разрешите? – дверь в палату открывается и на пороге замирает мистер Холмс-старший.
- Да, конечно, - без улыбки приветствует его Чейз. – Как Вы себя чувствуете, Тимоти?
- Спасибо, - отвечает Холмс-старший. – Вашими молитвами.
- Если что-то понадобится, я буду в ординаторской, - Чейз оглядывает обоих Холмсов и выходит.
- Как ты? – раздается вопрос от обоих друг другу.
- Как ты? – повторяет Майкрофт, глядя на резко сдавшего отца. Совсем недавно такой крепкий, улыбчивый, жизнерадостный человек вдруг в одночасье становится глубоким стариком. Младше жены на пару лет, но ужасная новость о произошедшем делает его старше.
- Ты как, Майк? – интересуется мужчина. – Прости, не навестил тебя раньше. Я пытался, но доктор Чейз не разрешил.
- Я в порядке, - быстро отвечает Майкрофт, хотя оба знают, что храбрость не нужна, что это лишнее, но оба же не могут иначе. Отец будет делать вид, что сердце не сдало, что он справится с ударом, а сын всем видом будет показывать, что ему и не такое под силу, что все как всегда под контролем, брат под присмотром, об отце позаботятся лучшие врачи, а мать… - А?..
- Она ушла, - бормочет Холмс, садясь в кресло рядом с кроватью сына. – Хотела прийти к тебе, но… Мне хватило одной таблетки, чтобы запретить приближаться к вам обоим. Прости, сынок, я не мог… Так просто нельзя.
- Ничего, - Майкрофт стискивает зубы и выдавливает из себя жалкую улыбку. Больно. Больно, страшно и одиноко. Все это как кошмарный сон – мать, экспериментирующая над детьми, отец, который за все эти годы ничего не сделал, ничего не понял и даже не думал о том, как у них с женой могли родиться три вундеркинда, один другого умнее. Обычный человек, ничем не выдающийся, просто влюбленный в жену и детей, заботливый, но куда тише жены, без амбиций, довольный тем, что они выросли в самостоятельных мужчин и… нет, только мужчин. Дочь давно уже потерялась.
- Не ищи ее, - просит Холмс, зная наперед, что его не послушают. – Не надо, сынок.
- Не могу, - честно признается Майкрофт. – Она моя мать, она мать Шерлока.
- Он сказал, что у него нет больше матери.
Майкрофт еле сдерживает крик боли.
Это хуже пули в сердце. Это больнее. Это как непрекращающийся ночной кошмар, от которого не проснуться.
Сперва Виктор, потом Эвр, теперь мать. С каждым таким отрицанием как будто вырывается часть души и мяса с кровью. Что останется от души и сердца несчастного брата, если он продолжит терять тех, кто ему так дорог?
Нужно было думать, прежде чем рисковать собой – эта потеря уничтожила бы Шерлока окончательно.
- Я поговорю с ним, - обещает он, на что отец качает головой, взяв сына за руку.
- Прости меня, Майкрофт. Я должен был…
- Мне не за что тебя прощать, - Майкрофт чуть сжимает его пальцы. Хочется обнять его, ткнуться носом в плечо, хоть на миг почувствовать себя слабым, чтобы хоть что-то сделали за него, приняли какое-то решение, да что угодно, только бы не становиться снова всем обязанным. Груз ответственности давит как никогда.
- Не знаю, что теперь делать, - растерянно бормочет Холмс, похлопывая по руке сына второй рукой. – В Оклахому? Остаться здесь? Я не… я не смогу ее… назад. Не так, Майкрофт.
- Папа… - просит он одним словом, чувствуя, что тоже больше не выдержит такого издевательства над собой и братом.
- Не могу, - повторяет Холмс, вытирая набежавшие на глаза слезы. – Поправляйся, сынок, - желает он, встав и поцеловав сына в лоб. – Ничего больше не надо, только… Я люблю вас обоих, Майк. Ты и Шерлок – все, что у меня есть. Только, пожалуйста, не надо больше… Это так…
Он не договаривает, жалобно смотрит сыну в глаза, снова целует его и уходит.
Майкрофт закрывает глаза и беззвучно плачет, закусив губу.
Отец просил не того, чтобы Майкрофт не искал мать, а чтобы сыновья больше не играли в опасные игры с оружием друг против друга. Шерлок, конечно, балованный ребенок, отец любит его, но Майкрофт первенец, отцовская гордость, опора, надежда, как тот всегда говорил.
Они странная семья, какая-то ненормально-странная.
На Рождество, когда Шерлок убил Магнуссена, мать говорила, что когда в ее сына стреляют, она становится очень злой… где же теперь ее злость, когда ее младший сын стрелял в ее старшего, потому что этого хотела ее дочь, перерезавшая себе глотку? Где теперь мать, заигравшаяся в бога?
Когда в палату тихо заходит Джон, Майкрофт отворачивается, пряча лицо, но Джон и сам понимает его состояние, оставляет коктейль и так же тихо уходит.

В десять утра рядом с кроватью стоит Антея с отчетами, планшетом и папками. В это же время в палате появляется корзинка с цветами от Ее Величества с пожеланиями скорейшего выздоровления, большая корзинка фруктов от нее же, стопка открыток с однотипными пожеланиями от разных людей, которые помнят о существовании Майкрофта, и совершенно нелепый плюшевый пингвин небольшого роста.
- От леди Смоллвуд, - серьезно говорит Антея. – Простите, сэр, гирлянду из воздушных шаров доктор Чейз запретил заносить.
Майкрофт чуть ли не хвалит бога за характер доктора.
- Тоже от леди Смоллвуд?
- Нет, сэр. От доктора Адамс. Инкогнито.
- Боже, - Майкрофт трет переносицу и качает головой. – Слава богу, не коробка конфет или плюшевое сердце.
- Предположительно, доктор Адамс испытывает к Вам чувство уважения с легким налетом интереса, но без романтизма, - докладывает Антея, поглядывая на пингвина.
- Заберите… это, - просит Майкрофт, не выдержав издевательства над своими нервами.
Антея молча подхватывает игрушку и ждет, пока Майкрофт просмотрит документацию.
- Что скажете про таинственное исчезновение инспектора Лестрейда? – спрашивает он, не поднимая на нее глаз.
- Инспектор взял отпуск и уехал в Плимут, сэр.
- Ясно, я понял.
- Обновить статус слежения?
Майкрофт просчитывает все варианты и кивает.
Лестрейдом руководит не только вина за то, что он не смог обеспечить должную защиту человека, на которого объявили охоту, но и страх однажды потерять дорогого человека, парня, который стал инспектору почти сыном или хотя бы племянником.
Плимут, отпуск, семейная пара геев, чувство вины, алкоголь, гей-бары, гей-клубы… потенциальная возможность встречи кого-то, с кем можно снять напряжение, необдуманный поступок, вероятна травма в попытке наказать себя.
- С минимальной степенью вмешательства, - распоряжается Майкрофт.
- Да, сэр. Какие будут еще распоряжения? Желаете сменить рацион питания?
- Нет, это все, благодарю.
Антея уходит, забрав с собой пингвина и документы, и Майкрофт погружается в работу до самого вечера с перерывом на обед, ужин и визиты Чейза, попросившего только не перетруждаться и давать глазам отдых как можно чаще.

В одиннадцать вечера, после вечернего туалета и приема лекарств Майкрофт практически засыпает за работой. Организм все еще слаб, последняя капельница была с легким снотворным, так что очки почти падают с носа, а голова безвольно откидывается на подушку.
Он скорее понимает, чем чувствует, что кто-то осторожно снимает с него очки, вытаскивает из-под руки ноутбук и накрывает одеялом под подбородок. Кто-то. Кто-то знакомый, ловит мысль Майкрофт и тут же засыпает.


В кабинете, выделенном для команды Хауса и Чейза, тихо. Настольная лампа дает слишком мало света, чтобы работать при нем, но Чейз и не работает. Заложив руки за голову, сцепив пальцы в замок, он, сжав губы и нахмурив брови, смотрит на экран ноутбука, время от времени морщась и зажмуриваясь.
- Не поедешь в гостиницу? – интересуется Джон, решив заглянуть к другу.
- Нет, - коротко бросает Чейз, не отрывая глаз от экрана.
- Снова пересматриваешь запись? – Джон подходит к столу и барабанит костяшками пальцев по столешнице.
- Перестань, - Чейз мимолетно бросает на него злой взгляд и снова утыкается в запись.
- Прости, - Джон обходит стол и присоединяется к просмотру. – Что-то новое?
- Проклятье! – шипит Чейз, со злостью захлопнув крышку ноутбука и принявшись растирать лицо ладонями. – Я знаю, что ответ там, я это чувствую, но я не могу увидеть того, чего нет! - раздраженно рычит он.
- Снова головная боль? - Джон сует руку в верхний ящик стола и достает блистер таблеток. – Тебе нужно отдохнуть.
- Я в порядке! – огрызается на него Чейз и тут же извиняется. – Прости. Прости, Джон, просто… Каждый чертов раз, стоит мне начать смотреть эту запись, голова как будто взрывается.
- Это стресс, - пробует успокоить коллегу Джон.
- Это не стресс, это… Я не знаю, что это, меня уже тошнит от этого, - заявляет Чейз, стискивая виски ладонями и растирая уши.
- Может, акклиматизация? – пробует Джон снова. – Все-таки, перелет через океан.
- Я австралиец, - резко перебивает Чейз, со стоном сжимая голову. – Да что же это такое? Впору начать убивать.
Джон хмурится и трогает лоб мужчины тыльной стороной ладони. Температуры нет, но Роберт вспотел, хотя выглядит бледнее обычного.
- Вирус.
- Я здоров, - бормочет Чейз, дыша через рот. – Там нет двадцать пятого кадра, там нет никаких вставок, там ничего нет, - начинает он говорить, сидя с закрытыми глазами. – Я прогнал все десяток раз без звука, там, черт все раздери, ничего нет, но стоит включить звук, как я буквально зверею – голова гудит от боли.
- Может, повышенная чувствительность?
- К чему? К мельканию кадров? К красному фону?
Джон пожимает плечами, глядя на то, как в камере, где он сам, Шерлок и Майкрофт, Эвр с монитора приказывает Шерлоку сделать выбор. Джон проматывает запись вперед, стараясь не смотреть снова на то, что делают братья друг с другом, запускает обычный режим и снова же смотрит на Майкрофта, запертого в камере Эвр – одинокого, почти безучастного, сидящего у стены, обхватив колени, и смотрящего вперед пустыми глазами. Как раз то время, когда Шерлок искал Редберда, Джона и сестру. Запись со звуком, но в том и проблема, что звуков нет вообще. Есть камера, человек в ней и…
- Выключи! – чуть не кричит Чейз.
Джон нажимает на паузу и выключает звук.
- Роб, - пробует он поговорить, но Чейз его не слушает.
- Там что-то есть, Джон, - перебивает тот. – Есть какой-то интервал в записи, я не знаю, что это, но я чувствую, что это что-то есть.
- Психотропное? Какой-то звук? Кадр? Что?
Чейз снова закрывает глаза и горбится на стуле.
- Хаус это тоже видел, - уже спокойнее продолжает он. – И Пак, и Тауб, и Адамс, и ты. И ничего. Я знаю, что там что-то есть, я только не знаю, что и где. Я почти уверен в ошибочном диагнозе Эвр Холмс. Да, генетическое нарушение, это можно как-то объяснить, но не то, что она спокойно пилила свою шею струной от скрипки и не чувствовала боли. Она не психопатка с аналгезией – это даже звучит, как бред! Она ревновала брата к его другу, она желала иметь друга, она плакала, улыбалась, испытывала интерес, она остановила брата, когда тот собирался пристрелить себя – диагноз ошибочен, Джон. Хаус ошибся.
- Выходит, миссис Холмс не виновата?
- Нет, она-то как раз виновата, но дело не в ней. Мне не дает покоя мысль о том, почему Майкрофт Холмс вдруг решил стать мишенью для брата? Слушай, я его не знаю, я не видел его в работе, я понятия не имею, какой он политик и человек. Я основываюсь на том, что вижу и чувствую, и говорю тебе – он не производит впечатления легко внушаемого человека, в отличие от его брата. Шерлок живет игрой на публику – ты сам говорил, что он красуется, но не Майкрофт. Если судить только по тому, что он делал и как себя вел в клетке, он полностью контролирует себя даже в такой ситуации.
- Тогда что? – недоумевает Джон, скрестив руки на груди, глядя на коллегу сверху вниз. – Это могло быть его желание, просто решение спасения брата.
- Дать ему убить себя? – переспрашивает Чейз, взглянув на Джона. – Какой в этом смысл? Допустим, Шерлок убивает брата, прозревает… и что потом? Морок проходит, в руках пистолет, на полу труп – и что дальше? Нет, - вдруг перебивает сам себя Чейз. – Нет-нет-нет, погоди! Почему Шерлок вообще должен захотеть убить брата? Почему не сразу, а спустя какое-то время? Почему он, не зная, что сестра мертва, решает убить брата? В чем смысл? И в чем смысл поступка Майкрофта спустя какое-то время? Пролонгированный гипноз с обратным отсчетом времени?
- А такой бывает?
- Нет. То есть, бывает. Бывает, что срабатывает программа, когда человек слышит какую-то фразу, видит какую-то картинку, но это все не то. Если гипноз был, если было какое-то воздействие на разум, они должны были быть на острове. И если что-то было на острове, почему ничего не проявилось у тебя?
- Но нас же разделили потом, когда вырубили транквилизаторами.
Чейз долго и пристально смотрит на него и молчит.
- Это не гипноз, Джон, - произносит он спустя пару минут, когда Джон терпеливо ждет. – И запись ведется со всех камер сразу без перерыва. Это не монтаж. Ты и Шерлок улетаете с острова, Майкрофт же остается в камере сестры. Если и было какое-то воздействие, то только в камере. Но его нет, - Чейз как будто сдувается и тяжко вздыхает.
- Может, стоит показать запись Холмсам? – предлагает Джон.
- Нет, - качает головой Чейз. – Если там что-то есть, а оно там есть, начнется рецидив сперва у Шерлока, потом у его брата.
- Думаешь? – Джон садится рядом и снова запускает запись без звука.
Чейз закрывает глаза, отходит к диванчику и тяжело оседает на него, закрыв глаза.
Джон на долгие часы замирает перед экраном, изучая запись чуть ли не кадрам.

- Ничего нет, - произносит он тихо, досмотрев до конца.
- Есть, - раздается с дивана.
Джон бросает взгляд на часы – почти три часа ночи. Оба не спят.
- Тебя озарит после нормального отдыха, - Джон с хрустом разгибает позвоночник.
- Хауса озаряет когда угодно, - не соглашается Чейз. – Причем где бы он ни был – в душе дома, в постели с проституткой, в кино или на боях грузовиков, он обязательно приедет в больницу и размажет пациента тонким слоем по кровати, чтобы довести его до сердечного припадка, а потом поставит правильный диагноз и назначит верное лечение.
- Ты не Хаус, - устало напоминает Джон. – Роберт, иди спать. Хочешь, поедем ко мне? Здесь недалеко. Поспишь на нормальной кровати.
- Джон, - Чейз открывает глаза и смотрит на него, - запись подлинная, Хаус ошибся, результаты не сходятся, диагноз неверный. У меня двое пациентов в не пойми каком состоянии, один после операции, второй после откачивания от передоза. И я понятия не имею, почему двое гениев стали вести себя, как два идиота, почему их гениальная сестра, способная даже кокетничать с тобой, перепилила себе горло без единого звука боли.
- Мы с Шерлоком как-то раз были на одной секретной базе, - Джон откашливается и подходит к кофеварке – все равно домой уже то ли уже слишком поздно, то ли еще слишком рано, подремать можно и тут, но если коллега так мучается неразрешимостью загадки, ему нужно помочь. – В общем, там была легенда о собаке-призраке – эксперименте этой базы, и вот…
Он рассказывает о светящемся кролике, которого попросила найти девочка, о лаборатории, где Шерлок запер Джона, о Баскервилле, о минном поле, об овраге…
- Психотропный газ? – Чейз весь подбирается на этом месте.
- Да, проект «ХАУНД».
Джон заканчивает рассказ про Генри Найта, про взрыв на минном поле, про любовных парочек на холме, даже про сахар, под конец заметив, что Чейз снова смотрит на экран ноутбука, где Эвр в застывшем кадре говорит Шерлоку о предстоящем ему выборе.
- Йо-хо-хо, - шепчет Чейз. – Почему он сказал: «Йо-хо-хо!»?
- Кто? – не понимает Джон.
- Хаус, когда вышел из вертолета.
- Наверное, Майкрофт рассказал ему о том, как Шерлок захватил корабль, чтобы незаметно попасть на остров.
- Да, пиратом, я помню, это он действительно говорил. Почему тогда эта фраза? Почему он ничего не заметил? Что тогда не так с этим островом?
- Он населен опаснейшими людьми. Это такое же минное поле, как в Гримпене.
Чейз резко выдирает флешку из гнезда ноутбука.
- Нужен большой экран, - заявляет он.
- Сейчас?! – изумляется Джон, взглянув на часы.
Четыре двадцать две. Половина ночи позади. Безумие какое-то.
- Немедленно, - повторяет Чейз.
Его симпатичное лицо как будто напоминает восковую маску. Он устал, это видно невооруженным глазом, он так устал за эти дни, что еле держится на ногах, но почему-то упрямо хочет продолжить какое-то безумное расследование, хотя это уже никому не нужно.
- В лекционном зале есть, - сдается Джон и первым выходит в дверь.

- Что мы хотя бы ищем?
- Не знаю. Сможешь выделить отдельный участок?
- Смогу, но… Роб, там ничего нет.
- Там есть! Мне нужны все кадры, где есть лицо Эвр. Крупным планом, Джон!
Джон послушно выделяет мышкой отдельные участки кадров, увеличивает изображение и запускает запись снова и снова, пока Чейз напряженно изучает лицо уже умершего человека, чьи поступки повлекли слишком много последствий для всех, кто ее хоть как-то знал.
- Там ни…
- Назад на две секунды! – перебивает Чейз и подается вперед всем телом.
Джон снова прокручивает запись, пытаясь понять, что там увидел коллега.
- Нашел?
- Еще раз и замедли.
Эвр на большом экране снова повторяет обращение к братьям и к Джону.
- Хотя бы скажи, что нужно найти? – просит Джон.
- Стоп! – резко командует Чейз и тычет пальцем в замершее изображение. – Вот оно!
Джон морщится от недосыпа, трет глаза, щурится на экран, но там нет совершенно ничего необычного.
- И что я… Роберт! – Джон запоздало вскрикивает, когда Чейз снова недопустимо прерывает соединение, вырывает флешку из ноутбука и стремглав бросается вон из зала. – Роберт! – Джон бежит следом.
- Крысы, Джон! Дело в крысах! – Чейз так резко врывается на лестницу, что Джон еле успевает за ним, прыгая вниз через две ступеньки, пока более молодой коллега перескакивает через три, распахивает дверь в отделение и бежит по коридору прямо к палате Майкрофта Холмса.
- Какие крысы?! – стонет Джон, успев вбежать в палату вместе с ним, чтобы застать почти умилительную картину – Шерлок, спящий на стуле, сидя у кровати старшего брата.
При топоте ног и резком хлопке в ладоши в исполнении Чейза, Шерлок вздрагивает всем телом, Майкрофт тоже моментально просыпается и оба смотрят на докторов.
- Что?.. – начинает Шерлок, щурясь на вспыхнувший в палате свет.
- Сколько на острове крыс? – резко выпаливает Чейз.
- Что? – Майкрофт трет глаза, непонимающе смотрит на брата, переводит взгляд на Джона и Роберта, и часто моргает.
- Роб, ты о чем? – пугается Джон.
- Крысы, черт Вас дери, Майкрофт! – рявкает Чейз, бросив флешку на кровать. – Сколько этих тварей на острове?
- Ни одной, - моргает Майкрофт.
- И почему? – продолжает Чейз.
- Да какое это имеет значение? – Джон уже чувствует, что сходит с ума. То Шерлок выкидывает те же фокусы, то Хаус, то теперь еще Роберт. У них что, телепатическая связь и прямое подключение к безумному информационному полю Земли?
- Она жаловалась на головную боль, когда Ваш дядя засунул ее в клетку? – Чейз даже не утруждает себя деталями.
- Это было… - Майкрофт судорожно сглатывает и облизывает губы.
- Головная боль! – повышает голос Чейз. – Боль в ушах! Зуд внутри головы, от которого хочется выцарапать себе мозг или кого-нибудь убить! Ну, же!
- Дядя Руди запретил мне появляться на острове, - начинает говорить Майкрофт. – Я знаю только с его слов, что Эвр действительно жаловалась на головную боль, на тошноту, резь в ушах в первую неделю пребывания в камере, но врачи подтвердили, что это попытка разжалобить людей. Она была слишком умной, знала точки давления на психику, так что…
- Вы ее просто не слушали, - заканчивает за него Чейз.
- Вы не видели ее, - оправдывается Майкрофт. – Вы понятия не имеете…
- Крысы, - Чейз сбавляет тон голоса и кивает на него подбородком. – Ни одной крысы на всем острове.
- Они были, - подтверждает Майкрофт. – Полчища крыс, проклятые грызуны буквально кишмя кишели, дядя Руди приказывал травить их, но вскоре прекратил из-за боязни навредить здоровью и жизни людей на острове.
- И что тогда он сделал?
Майкрофт тяжко вздыхает и снова облизывает губы.
- Нашел лучший отпугиватель.
- Ультразвуковой, - добавляет Чейз. – И откуда?
- Это имеет значение? – морщится Майкрофт, пока Джон переводит взгляд с Шерлока на Роберта и обратно, не решаясь ни оттащить первого, ни утихомирить второго.
- Можете не говорить, я могу сказать все сам, - припечатывает Чейз и подходит к кровати. – Ваш дядя где-то приобрел лучшее на тот момент устройство высокочастотного действия. Думаю, не одно, а партию, чтобы очистить каждый угол. Разумеется, устройства были проверены и признаны безопасными для людей, так что когда Вы приволокли свою сестру, Вы были уверены, что она в полной безопасности. Вот только в клетку она попала адекватной, хоть и со странностями, а в день прибытия начала кричать, что у нее болит голова. Никто не придал этому значения, анализы чистые, уши в порядке, так что девчонку просто не стали слушать. Дальше больше. Через сколько дней она начала отказываться от еды? Когда пришлось вводить питательные вещества внутривенно? Через три дня? Через неделю? На следующий день после прибытия?
- Как Вы?..
- Тошнота не прекращалась, головная боль тоже. Думаю, интервалы между приступами были каждый час минут на десять?
- Но как?..
- А через месяц она вдруг присмирела, стала апатичной. Изменился голос, взгляд, предпочтения в еде. Она звала Вас, Майкрофт? Наверняка звала в первую неделю, молила о помощи единственного человека, кто был хотя бы близко подобен ей, а потом замолчала, поняв, что помощи ждать неоткуда. Ваш дядя решил, что она просто сдалась, смирилась. Он видел в ней генетическую ошибку, а не маленького ребенка, над которым устроили бесчеловечный эксперимент с целью свести ее с ума. Представьте себе, Вы в клетке, одинокий ребенок, ничего не понимающий, отлученный от родителей и братьев, с которым общается только дядя, который говорит, что Вы врете, что боль выдумана, что уши здоровы, хотя Вы слышите это, раз за разом, каждый час, каждый день, днем и ночью. Звук, сводящий с ума настолько, что хочется оторвать себе уши, заткнуть их изнутри, сбежать так далеко, чтобы спасти хоть что-то от рассудка. Но бежать некуда, Вы одни и Вы заперты. На годы. Годы бесконечной пытки каждый день и каждый час.
- Какой звук, Роберт? Ты о чем? – осторожно спрашивает Джон.
- Когда Вы меняли эти устройства в последний раз? – не слушает тот, обращаясь к Майкрофту, побледневшему еще сильнее.
- Три месяца назад, - отвечает тот, глядя Чейзу в глаза.
- Сколько сменили?
- Почти все. Все оборудование проверялось с особой тщательностью каждые полгода, изношенные детали заменялись, но целиком приборы не менялись – они отлично зарекомендовали себя.
- Почему тогда ни один такой прибор не был выпущен в массовое производство?
- Патент не был получен, исследования закрыли.
- Почему?
Майкрофт снова облизывает губы.
- Это был секретный проект ЦРУ. Прибор должен был работать не так, как он в конечном итоге работал. Его создавали, как… как прибор… высокочастотный прибор для подавления воли испытуемых. Всего лишь теория, так и не нашедшая подтверждения на практике.
- О чем речь, кто-нибудь мне скажет? – чуть не кричит Джон.
- Она не… - Майкрофт буквально белеет, глядя в глаза Чейза широко открывшимися своими. – Это невозможно!
- Да что невозможно? – рычит Джон.
- Около двадцати пяти процентов населения мира могут слышать высокочастотные звуки, - объясняет Чейз, глядя только на Майкрофта. – Обычно люди никак не реагируют на такие частоты. Человеческое ухо так устроено, что высокие частоты мы не воспринимаем. Но некоторые люди чувствительнее других. Есть люди, способные слышать такие частоты, и эти звуки сводят их с ума. Только прилетев на остров, я начал испытывать беспокойство, у меня закружилась голова, начало подташнивать. Хаус тогда пошутил, что мне не быть пиратом.
- Йо-хо-хо, - прошептал Джон.
- Хаус не знал о том, что я один из двадцати пяти процентов Земли, кто может слышать такие частоты – мне хватало его издевок по любым другим поводам. Я не сразу понял, почему приступы головной боли накатывали каждый час, как по расписанию, а потом все проходило. Мы изучили каждый дюйм клетки вдоль и поперек, просмотрели запись с камер до того момента, когда вы трое высадились на остров. Вдобавок мы бегло просмотрели записи обычного дня Эвр Холмс. Ничего необычного на первый взгляд. Однотипные дни и ночи, когда нечем заняться. Нужно было смотреть не последние дни жизни Эвр, а первые дни пребывания на острове, но Хаус нас подгонял, а потом и вовсе решил возвращаться в Англию. Огнестрельное, операция, неадекватное поведение, крики – это ладно, а потом я начал просматривать флешку и у меня снова начала болеть голова, стоило только включить звук. Всегда в одних и тех же местах. Не странно?
Джон переводит взгляд на замершего чуть в стороне от кровати брата Шерлока – вид бледный, как и у Майкрофта, встрепанный, небритый, под глазами темные круги. Адамс, Тауб и Чейз не щадили его, дав сразу полную детоксикацию, что буквально выворачивало его желудок наизнанку. Теперь же у Шерлока трясутся губы, дрожат руки, голова чуть склонилась набок – ему интересно, но больше он сейчас глубоко в себе, пытается понять, что еще плохого могла сделать сестра, что мог натворить брат и какого черта устроила мать.
- Он не говорил, - в ужасе шепчет Майкрофт, глядя в лицо Чейза.
- А Вы не спрашивали – очень удобно, - безжалостно давит Роберт. – Хотя Вы бы и не спросили, никто бы даже не понял, в чем дело, если бы не моя реакция. Не Ваша вина.
- Но что ты увидел на записи? – вставляет Джон, не выдержав пытки. – Это опасно? До сих пор опасно?
- Не стал бы прокручивать видео никому из вас, - Чейз кивает на Шерлока и Майкрофта, - так что уничтожьте эту дрянь.
- Но? – коротко интересуется Шерлок. – Как она это сделала со мной и с ним?
- Это было не НЛП, - Чейз как будто сдувается, разом теряет весь раж и хаусоподобную манеру поведения. – Обычное кодирование в видео.
- Значит, двадцать пятый кадр? – недоумевает Джон.
- «Тик-так! Тик-так!» - до дрожи похоже произносит Чейз, и Шерлок вздрагивает всем телом. – Определенные частоты, - продолжает Чейз спокойнее. – Стоило бы догадаться, умник. Она выходила наружу, общалась с Джоном, но ни пальцем, ни звуком не навредила ему, хотя могла в любой момент и пристрелить, и закодировать так, что он бы собственноручно пристрелил бы вас обоих. Она ничего не могла без аппаратуры.
- Черт возьми, - шумно выдыхает Джон. – Так что это было, Роберт? Иллюзия?
- Параноидальная шизофрения на фоне диссоциативного расстройства личности. Говоря нормальным языком, она сошла с ума и ее разум, неспособный защититься от постоянной атаки звуком, загнал себя в самый дальний угол того, что вы зовете чертогами разума. Через сколько дней она перестала кричать? Через две-три недели?
- Полторы, - шепчет Майкрофт.
- Поставьте себя на ее место – вы в замкнутом пространстве, откуда некуда бежать, ваш мозг разрывает от боли звук, который слышите только вы, вас не слушают, не помогают, вы не можете ни есть, ни спать, ни думать, болит все тело, каждая клетка. Слабый давно наложил бы на себя руки, но ваша сестра была умной, практика погружения внутрь своего разума спасла ее. Когда некуда было бежать, она сбежала в единственное защищенное место – в себя. Но полностью сбежать от себя невозможно – на сцену вышел злобный двойник. Шерлок, при встрече на острове ты познакомился сразу с обеими. Настоящая Эвр говорила с тобой, просила посмотреть на нее, вспомнить что-то из детства, а напала ее вторая личность, принимавшая на себя бомбардировку высокими частотами каждый день на протяжении двадцати с лишним лет. Двадцать лет, Шерлок. Хороший срок даже для алкоголя, а теперь представь, какие необратимые изменения произойдут с разумом человека за такое время. Слабая и мягкая часть разума Эвр пыталась зацепиться за жизнь, в то время как сильная и агрессивная подавляла все живое, включая саму себя. Это не было НЛП, никогда не было. Адамс почувствовала это первой, когда смотрела запись одного дня Эвр в клетке. Она сказала, что подобное поведение видела однажды, когда стажировалась в психиатрической клинике. Работа с психически нездоровыми людьми, то, как они говорят, как смотрят, какую интонацию используют – фактически, это тоже НЛП, но больные этого не понимают, они не знают, что делают, Эвр знала, потому что ее личность расщепилась. Те, с кем она общалась, поддавались не на программирование, а на взгляд. Еще не гипноз, уже не НЛП. Тот же принцип, что у психотерапевта – раскрыть душу собеседника, позволить ему довериться доктору.
- Но почему тогда это не подействовало на меня? – вставляет Джон.
- Потому что запись Мориарти предназначалась только братьям, - отвечает Роберт. – Вы слышали ее, но не слушали. Она ясно сказала, что Мориарти записал для нее множество таких видео. А где запись, там и обработка. Каждый «тик-так» давил вам на мозг, заставлял делать то, что хотела Эвр. Это и была программа запуска обратного отсчета для Шерлока.
- Для Шерлока? – повторяет Майкрофт. – Не для меня?
- Прошу Вас, не смотрите запись, - попросил Чейз. – Вспомните, что Вы делали в клетке, когда остались один?
- Ничего, - Майкрофт дергает здоровым плечом. – Ходил из угла в угол.
- Вы сидели, - поправляет Джон. – Просто сидели у стены и смотрели в одну точку. Не знаю, был ли там какой-то звук, но Вы точно не ходили.
- Она записала каждый миг пребывания братьев на острове, а потом стерла все следы, - подтвердил Чейз. – И на Вас, Майкрофт, она применила ту же технику, хотя более изощренную. Она вложила Вам в голову мысль о том, что Вы должны допустить, чтобы Шерлок стрелял в Вас. Вы должны были сделать все, чтобы он Вас застрелил, даже если умом понимали, что это безумие. Вы просили помощи, защиты, но потом все переиграли, в результате чего остались беспомощны перед пулей. Когда действие произошло, Вы не просто отключились, Вы полностью пришли в себя, чтобы последние минуты жизни провести в агонии. А Шерлок, на которого было направлено иное воздействие, пока он находился без сознания, должен был временно забыть про флешку, потом найти ее спустя какое-то время, просмотреть и начать действовать. Вот только Эвр просчиталась с третьим фактором.
- С Джоном, - хрипло констатирует Шерлок. – Я вернулся на Бейкер-стрит, хотя уже был вооружен. Я не знаю, зачем, но меня тянуло туда, я хотел убедиться, что Джон в безопасности, но тебя там не было, - обращается он к другу. – Я помню, что меня дико трясло, я как будто отключался, но еще пытался удержаться в сознании. А потом была вспышка – я увидел лежащего на полу Лестрейда… и снова темнота до тех пор, пока я не услышал выстрел.
- Идеальное преступление, - кивает Чейз.
- Значит, она не понимала, что делала, когда убивала себя? – интересуется Джон. – Почему вообще она это сделала?
- Забытые воспоминания, - отвечает Чейз. – Родители, братья – семья в сборе. Маленькая девочка захотела посмотреть, как работают мышцы – взрослая женщина захотела попробовать перепилить себе горло. Она действительно не чувствовала боли.
В палате повисает тишина.
- Но кто занимался кодированием? – спрашивает Шерлок. – Мориарти?
- Вероятно, только первый ролик из множества, - пожимает плечами Чейз. – Дальше было проще – показать ролик по внутренней сети, обработать одного из охранников, заставить показать запись другим… и по накатанной. Простая психология. Влияние двадцать пятого кадра на подсознание не доказано, но кого это волнует, если это работает?
- А первые ролики? – не сдается Шерлок. – Кто делал их?
- Их не делали, - отвечает Майкрофт. – Такое воздействие началось как раз после того, как я разрешил Эвр работать в Интернете и получать за свою работу небольшие подарки.
- Это не могла делать она сама? – спрашивает Джон.
- Она каждый миг была под наблюдением, - отвечает Майкрофт. – Единственный просчет был только тогда, когда она попросила пять минут наедине с Мориарти без камер слежения.
- Ты все это понял по стоп-кадру? – тихо уточняет Джон у Чейза.
- Я искал признаки того, что она слышала то же, что и я, - отвечает тот. - На какой-то миг, когда она говорила и сигнал включился, ее настоящее «я» отреагировало на него. Она на миг отвела взгляд, как будто прислушивалась к чему-то, нижнее веко чуть дрогнуло и она снова глубоко погрузилась в себя, чтобы не чувствовать боли.
- Шизофрения… - бормочет Джон. – Сошла с ума в клетке. Господи, это какой-то… Это просто… - он закрывает лицо ладонью и трет переносицу.
- А все остальное? – спрашивает Шерлок, рухнув на стул рядом с кроватью брата и неосознанно сжав его руку в своей. – То, что… про мать и дядю?
Чейз молчит, глядя в лицо Майкрофту.
- Он ставил эксперимент? – еле слышно спрашивает тот самого себя, глядя на свои ноги. – Он знал, что она слышала этот звук и продолжал сводить ее с ума? Он говорил, что эти приборы – лучшее, что сделал его центр. О, господи! – вдруг стонет он так громко, что Шерлок резко убирает руку.
- Что? – пугается Джон. – Майкрофт, что случилось?
- Баскервилль? – хмурится Шерлок.
- Что? Баскервилль? – повторяет Джон. – Этот проект с психотропным газом?
- Не с газом, Джон, со звуком, - поправляет Шерлок. – Майкрофт, откуда доставлялись аппараты? Из Индианы?
- Нет, из Вайоминга, - Майкрофт сгибается почти пополам на кровати. – Научно-исследовательский центр рядом с Джиллетом. Ответ всегда был у меня перед глазами, но я… я даже не думал о таком.
- И что изучал этот центр? – спрашивает Чейз.
- Генетические аномалии, - отвечает Майкрофт, поднимает голову и смотрит ему в глаза. – Они… Мать и ее брат создали Эвр, изучали ее, как животное, а потом посадили в клетку и… Как он мог?
- Она не была сумасшедшей, - Шерлок судорожно сглатывает и смотрит на брата, после чего поднимает флешку и смотрит на нее, как на самый страшный кошмар в своей жизни. – И ты не виноват.
- Вот теперь все, - произносит Чейз и покидает палату.
- Ро… Роберт, стой! – Джон бросается за ним и останавливает в коридоре, схватив за руку. – Что, и все? И так просто теперь уйдешь?
- Диагноз поставлен, болезнь взята под контроль, дело закрыто, - кивает тот. – Я здесь больше не нужен, пора возвращаться к работе и команде, пока меня не уволили.
- Да что с тобой? – недоумевает Джон. – Ты… - он взмахивает руками. – Ты что, настолько сжился с ролью второго Хауса, что тебе это доставляет удовольствие? Ты же сам говорил, что Хаус вел себя точно так же – унижал, растаптывал, морально уничтожал, чтобы просто показать, какой он умный и какие пациенты идиоты!
- Я не Хаус, Джон, - спокойно отвечает Чейз. – Но его методы работают быстрее. Что бы ты хотел увидеть, м? Чтобы я гладил пациентов по головам, шептал им слова утешения о том, что они не виноваты, что я их понимаю, прощаю, что и они должны простить себя, потому что это вина их матери и дяди? Посмотри на них – они давно не дети, но они застряли в каком-то… непонятном состоянии. Один вечно в обиде на все, жалуется на скуку, а восторгается убийствами, второй помешан на контроле первого, на контроле самого себя и контроле всего окружающего мира, как будто нет ничего другого, что бы заполняло пустоту внутри. Им не нужны сюсюканья, им был нужен хороший пинок под задницу, чтобы обратить внимание на то, что у них в семье есть и будет только один человек, который всегда поймет и примет другого – родной брат. Одному пора перестать трепать нервы второму, научиться говорить, а не язвить, слушать, а не кричать, а второму нужно ослабить контроль, отпустить поводья, потому что иначе то, что он так настойчиво пытается сдерживать, выйдет из-под контроля просто из-за применения чрезмерного давления. Их отношения – как воздушный шар. Если постоянно давить – однажды он лопнет. Шар должен лететь, должен стремиться в небо, иначе какой в нем смысл?
Джон качает головой.
- Что же тогда не давил до конца, чтобы сломать окончательно?
- Ты о чем?
- О том, что у них личная жизнь – фикция. Что один даже думать не хочет о том, чтобы заняться нормальным сексом с женщиной, которая ему явно нравится, а второй – как замороженный лед. Не знаю, как там у него, но, думаю, тоже напряженно.
- Я не семейный психолог, - напоминает Чейз, следуя по коридору на выход. – И меня их личная жизнь не касается.
- Значит, все? – Джон останавливается и кричит вслед. – Уйдешь по-английски, чтобы жить по-американски?
- Да, и я австралиец! - громко отвечает Чейз и пропадает за дверью выхода.
- Сумасшедший дом, - сетует Джон, всплеснув руками.
В голову лезет воспоминание о Баскервилле, о словах доктора Стэплтон о том, что нет пределов этики и возможностей, что можно клонировать хоть кроликов, хоть овец, хоть людей. Тогда Джон поразился циничности женщины-генетика, тому, с какой легкостью она говорила о том, что недопустимо по любым моральным принципам, но ведь это двадцать первый век, а Эвр Холмс, генетически измененного человека, создавали в конце двадцатого, в семидесятых годах.
Джон прокручивает слова Чейза в голове и думает о том, что он прав, если сделал верные выводы. Эвр попала в Шерринфорд относительно нормальной, по крайней мере, психически здоровой, если забыть о том, что она, маленькая девочка, хладнокровно убила лучшего друга брата в попытке обратить на себя внимание. И все, что видела потом эта девочка, наказанная за то, что просто была такой создана – стены своей камеры и воспоминания о доме и семье. Не человек со сверхспособностью к промыванию мозгов, а просто умный и очень одинокий ребенок. Не способность гипнотизировать голосом, а всего лишь умение пользоваться техникой и манипулировать частотами. Она в самом деле могла бы в первый же день психоанализа с Джоном легко подчинить его своему влиянию, она могла бы сделать это даже в клетке, если бы хотела, но почему-то не делала и не хотела. Хладнокровная убийца, талантливый психотерапевт, садистка, шизофреничка, сумасшедшая, несчастная, сломленная, ненужная… Любила ли она отца и мать? Была ли любима ими в ответ?

Чейз на удивление спокоен и собран, когда вечером навещает пациентов и Джона.
- Хочу забыть все это, генетические эксперименты над детьми, ненормальных родителей, гениев, даже эту страну, - признается Роберт, шагая по коридорам Бартса по направлению к палатам.
- Мечтаешь снова увидеть сложные переломы, язвы и… не знаю… звездно-полосатую кожу американских идиотов? – шутит Джон. – Ты хоть спал? Выглядишь так, как будто тобой играли в футбол.
- Мечтаю. Спал. И мне снились кошмары.
Джон молча идет рядом, и, наконец, останавливает коллегу.
- Шерлок спалил флешку, просто расплавил ее, - говорит он. – Думаешь, больше копий нет?
- Понятия не имею, - вздыхает Чейз. – И не стоило ее уничтожать, вреда она бы все равно не принесла.
- Но ты же сказал…
- Да брось! Программа уничтожения с обратным ходом на повторе? Думаешь, это не бред?
- Но… Тогда почему ты сказал им не смотреть запись?
- А сам как думаешь? У Холмсов и без этого отношения хуже некуда, а на записи один насилует другого. Не уверен, что после такого просмотра кому-нибудь из них стало бы легче.
- Так ты соврал? Они же поверили!
- Как видишь, никакого гипноза и программирования. Джон, я не Хаус. Я не второй Хаус, я – только я. Он мог запугивать и давить на девчонку, чтобы ей ампутировали руку с пораженной саркомой костью, а я так не могу. Я убил одного пациента осознанно, только одного, при этом зная, что это настоящий подонок, и я до сих пор мучаюсь совестью.
- Мне проще. На войне я убивал и лечил, здесь… здесь я делаю то же самое. Убиваю ради Шерлока, лечу Майкрофта. Еще стараюсь не думать о совести, потому что я никудышный отец и муж.
Оба замолкают и идут дальше.

Прощание выходит трогательным.
Джон обнимает Чейза и молча похлопывает по спине, Шерлок, проиграв битву в недотрогу самому себе, тоже обнимает молодого доктора и тихо благодарит, Майкрофт же, уже на ногах, одетый в неизменный костюм, явно готовится к выписке и переводу в частную клинику.
- Доктор Чейз, - вежливо произносит он, пожимая руку своего врача. – Благодарю за помощь и спасение моей жизни и жизни Шерлока. Если я могу…
- Можете, - перебивает Чейз серьезно. Под внимательным взглядом Холмса-старшего, он продолжает: - Услугу за услугу, если не возражаете.
- Что угодно, - заверяет Майкрофт, понимая, что это нормальные деловые отношения пусть и хорошо оплачиваемого специалиста, но со своими личными желаниями. И пусть это будет роскошный дом, вилла на Багамах или миллиардный счет в банке – желание доктора Чейза исполнится в кратчайшие сроки. – Буквально, что угодно.
- Нужна помощь в поисках одного человека, - Чейз отводит Майкрофта в сторону, пока Джон что-то рассказывает Шерлоку.
- Слушаю Вас.
- Он болен, хотя никогда не признается в этом, так что…
- Уверен, я найду лучших докторов, чтобы…
- Вы не поняли. Просто найдите его, присмотрите за тем, чтобы… Словом, когда откажут почки и он не захочет ни операции, ни лечения, дайте ему то, что он захочет. Дайте ему уйти.
Майкрофт отводит глаза и тут же снова всматривается в лицо Роберта.
- Даю слово, - говорит он. – Почему Вы думаете, что он болен?
- Потому что снова увеличил дозу викодина, - отвечает Чейз. – Он глотал по две каждые полчаса. Это просто привычка, попытка занять руки хоть чем-нибудь. Он сильно сдал после… Адамс и Пак не заметили, но Тауб понял, как и я. Это ненадолго, мистер Холмс. Это… эта лебединая песня заканчивается.
Майкрофт кивает в ответ.
- Я знаю. И… если что-то будет нужно лично Вам – обращайтесь в любое время.
- Это и нужно лично мне. Если бы чуть раньше, я бы попросил и за другого человека, наверняка нашелся бы хоть один онколог, который смог бы спасти своего коллегу по специальности, но… До свидания, мистер Холмс.
- До свидания, доктор Чейз.
Рукопожатие сильное, крепкое, а потом Чейз уходит, не оборачиваясь.
Рана не болит, чувствует Майкрофт. Легкое работает, лекарства восстанавливают ткани, кровоток, но болит сердце. Фантомно, даже не болит, а противно ноет не от раны, а от слов доктора Чейза о своем бывшем наставнике.
Все песни кончаются, все лебеди умирают. Такова жизнь.


В частной клинике почти невыносимо скучно, но в ней намного лучше питание, уход и даже кровать. Конечно, выбирать после ранения не приходилось, Бартс стал отличным выбором, а под присмотром Хауса и Чейза лечиться было и вовсе крайне полезно, но справиться с неловкостью при мытье своего же тела – невозможно.
Майкрофт перебирается довольно быстро, занимает просторную палату с личным санузлом… ту же самую, куда лег сразу после Шерринфорда. Забавно, что «везет» снова – она могла оказаться занятой кем-то другим.
Неделя на новом-старом месте почти подходит к концу.
- Отчет о работе, - Антея присаживается рядом на стул и подает папку.
Майкрофт бегло просматривает записи – доктор Пак, наконец, подыскала себе квартиру отдельно от родителей, доктор Тауб повез дочерей в парижский Диснейленд с платиновой картой доступа куда угодно без очереди, доктор Адамс сходила на свидание в новых бриллиантовых сережках, доктор Чейз с доктором Форманом распили бутылку коллекционного коньяка. Словом, каждый получил именно те подарки, какие не вызвали лишних вопросов и возмущений.
- Хаус? – коротко интересуется Майкрофт, не найдя отчета по единственному доктору, оставшемуся без подарков, если не считать новой модели байка.
- Ищут, сэр, - отвечает Антея. – Задействован спутниковый поиск.
Майкрофт улыбается сам себе.
Хаус – единственный, кто всегда мог прятаться так, что его никто не мог найти. При этом он и не прятался, а просто где-то неплохо проводил время.
- А?..
- На планшете, сэр.
Эту запись смотреть неприятно и даже отчасти больно.
Тот, кто, казалось, дал ясно понять заинтересованность хотя бы в кратковременном времяпрепровождении, кто встал на защиту, просто исчез, сбежал по неизвестной причине, когда Майкрофт пришел в себя после реанимации, так ни разу и не навестив.
Планшет откладывается в сторону, Майкрофт занимается текущими делами страны, а до видео добирается только после ужина.
Инспектор на записи сидит на скамейке, задумчиво глядя вдаль моря, думает о чем-то своем, а когда к нему подсаживаются двое молодых мужчин, встряхивается, тепло улыбается обоим, одного обнимает за плечи, когда тот садится слишком близко, что-то рассказывает, как будто оживает – и это отдается где-то между ребрами Майкрофта. Да, все понятно, это не любовные отношения, молодой человек в объятиях Лестрейда – его подопечный Бен, парень, которого инспектор буквально вытаскивал с того света после тяжелейшего насилия в семье, а второй – муж Бена, но это просто обидно и непонятно.
Джон уже говорил, что сам не имеет понятия о причинах столь внезапного отъезда Грега, Шерлок порывался съездить в Плимут лично, но Майкрофту этого не нужно. В конце концов, это был сиюминутный порыв, ничего не значивший ни тогда, ни теперь. Возможно, инспектор понял, что просто поспешил, что это было всего лишь утешение.
На другом ролике Лестрейд сперва пьет что-то в баре какого-то клуба, потом тащится за руку Беном на танцпол в толпу мужчин и молодых парней и, в начале смущаясь, а потом, видимо, плюнув на все, позволяет какому-то смазливому красавчику обнимать себя, тесно прижимаясь бедрами к своим бедрам, а потом… Майкрофт досматривает запись, стараясь дышать ровно, как велел заглядывавший днем Джон Ватсон, выключает ее, желая разбить ноутбук ко всем чертям, и подходит к окну, думая о том, как же все-таки противно стараться знать все и обо всех.
В отражении он видит высокого мужчину – круглое лицо, слишком светлые ресницы, высокий рост волос, широкий длинный нос, тонкие губы – и морщится. Пухлощекий толстый мальчишка в детстве, в юности вытянувшийся полноватый парень, вынужденный постоянно контролировать питание, к двадцати пяти годам иссушенный диетами, спортом и работой мужчина, чье тело просто оказалось не способно наращивать мышцы, а теперь, когда ему под пятьдесят, вид еще хуже. Да кому он нужен, кроме того же Хауса? Селедка и есть.
Не удивительно, что яркий, красивый, активный Лестрейд, в конце концов, решил вкусить однополой любви в компании какого-то мальчишки, с которым так самозабвенно целовался.
Майкрофт отходит от окна и глотает одну за другой таблетки, бездумно, стараясь забыть про увиденное.
Телефонный звонок немного помогает полностью переключиться на другое дело.
- Шерлок, - говорит он в динамик.
- Отец переезжает, - без приветствия сообщает брат.
- Куда? – вздыхает Майкрофт.
- В Канаду, в Торонто.
- А?..
- Сегодня собрали все вещи.
- Шерлок…
- Завтра начнется погрузка. Дом он уже продал, купил квартиру, сказал, что ему не нужно много места.
- Шерлок…
- Я помогу, пока есть время.
- Шерлок!
Приходится перебить, чтобы вставить хоть слово.
Шерлок замолкает.
Майкрофт закрывает глаза, зачем-то трет сердце, морщится – тянет время. Брат уезжает с отцом почти сразу же, как только Майкрофт переводится в свою клинику. Отец собирается с духом, крепится, как может, хотя сыновьям видно, что новости подкосили его здоровье и дух.
- Как он? – тихо спрашивает Майкрофт после долгой паузы.
- Вчера отослал документы на развод, - бормочет Шерлок. – Где она, я не знаю и не хочу знать, но уверен, что ее адвокаты свяжутся с адвокатами отца в суде.
- Как он?
- Плохо.
- А ты?
Шерлок молчит в ответ, хотя Майкрофт и не ждет откровений. Да, теперь между ними что-то меняется, братья становятся ближе друг к другу, но недостаточно близко, чтобы открывать душу нараспашку. Взрослым людям сложно меняться по щелчку пальцев, никто из них не ждет, что другой отпустит поводья совсем.
- Приеду через неделю, - говорит Шерлок и отключается.
Майкрофт бросает телефон на тумбочку и откидывается на кровать, закрывая лицо ладонями.
Все плохо, а ночью, когда ему впервые за много лет снится горячий эротический сон с участием мужчины, становится еще хуже.


Через неделю, устав от безделья, мук совести, настойчивого внимания слишком молодого ухажера, подцепленного в ночном клубе от тоски и безысходности, Лестрейд возвращается в Лондон и сразу принимается за работу.
- Как отдых? – интересуется Донован, когда начальник выходит из кабинета ближе к обеду, с утра там и зарывшись в отчеты и изучение новых дел, и направляется в ближайшее кафе. – Может, покажете фото?
- Какие еще фото? – ворчит Лестрейд. – Нет никаких фото.
- Ясно, - сержант поджимает губы и чуть приподнимает брови. – Помочь?
- Салли, спасибо, конечно, но тут ты ничем не поможешь, - со вздохом отвечает Лестрейд. – Шерлок появлялся?
- Нет, - Донован качает головой и подсаживается к нему поближе. – Краем уха слышала о том, что он и его брат пострадали в какой-то перестрелке.
Лестрейд вдруг так неожиданно и громко бьет ладонью в стол, что Донован и все посетители синхронно вздрагивают.
- Бога ради, Салли! – чуть не кричит он.
- Что? – пугается она. – Что я сказала такого? Шеф, да что там произошло?
Он почти выбегает из кафе, успев прихватить только какое-то пирожное, Донован следует за ним, извинившись за его поведение и показав свой жетон полицейского.
- Салли, не надо, - почти умоляет Лестрейд коллегу, понимая, что она просто хочет помочь хотя бы советом, если уж не может – делом, но от ее пытки так тошно, что хоть волком вой. – Просто… Прошу тебя, просто не надо.
- Ладно, - соглашается она. – Шеф, Вы же знаете, чем могу – тем помогу, - напоминает она, на что получает кислую улыбку в ответ.

- Привет.
- Привет.
Встреча с Джоном вечером в пабе – лучшее за всю неделю, исключая, разве что, встречу с Беном и его мужем, так что Лестрейд позволяет себе расслабиться.
- Почему ты ушел?
- Как они?
Вопросы задаются одновременно, Джон просто кивает, позволяя другу повторить.
- Как они?
- Неплохо. Шерлок уехал в Оклахому с отцом, насколько я знаю, Майкрофт решил сменить Бартс на свою частную клинику. Видимо, там постельное белье мягче и еда от Гордона Рамси.
- Значит, все нормально? – переспрашивает Лестрейд, не глядя на Джона.
- Доктор Чейз установил причину бед с головой Эвр, а то, что говорил доктор Хаус, ты слышал сам, - отвечает тот и коротко пересказывает всю историю.
- Высокочастотный звук, - тянет Лестрейд, прихлебывая пиво. – Кто бы мог подумать. Как он только догадался, как только смог услышать?
- Читал результаты исследований на эту тему, но, честно говоря, так и не понял, с чем связана такая способность слышать звук такой частоты. А может, дело в работе с Хаусом. Грег, почему ты ушел? – без перехода спрашивает Джон. – Я думал, ты от его кровати не отойдешь, пока не убедишься в том, что его жизнь в безопасности.
- От его кровати было кому не отходить, - пространно отвечает Лестрейд. – То есть… Столько врачей на него одного – я-то там зачем?
- Дело не во врачах, - качает головой Джон. – Вы что, успели поцапаться?
- Было б когда. Я сперва не отходил от его матери, потом от брата.
- А почему не подошел к Майкрофту?
Лестрейд не отвечает довольно долго.
- Зачем? – наконец, роняет он. – Что я мог бы изменить? Когда ему нужна была моя помощь, я просто… я не смог защитить его. Все, что мне нужно было делать – просто быть рядом, а я не смог даже этого.
- Ты бы стрелял в Шерлока?
- Я бы не позволил ему выстрелить.
- Сильно сомневаюсь. Мы были нужны только для алиби Шерлока, Майкрофт хотел, чтобы Шерлок стрелял, ты же слышал, что я говорил – им обоим промыли мозги. Слава богу, все кое-как обошлось. Не знаю, что там переклинило, но Шерлок стрелял в плечо, а не в сердце. Рука только дрогнула.
- Да, это лучшая новость года, спасибо.
- Тогда почему ты не пришел к Майкрофту?
- А ему это было нужно? Он хоть спрашивал обо мне? Что я мог бы сделать, когда я оплошал даже в малом?
- Быть с ним, просто поддержать, просто…
- Его неплохо поддерживал доктор Хаус.
Джон чуть хмурит брови в недоумении.
- В смысле?
- В прямом. Не как доктор, я имею в виду действительно так, как поддерживал бы любовник.
- О… Ты… Я, честно говоря, думал, что это глупая шутка.
- Хаус целовал его, Майкрофт, похоже, не возражал. А я просто отошел в сторону, чтобы не мешать.
- О… Ты уверен? Я про поцелуй.
- Джон, я не слепой, я знаю, что я видел. Я видел проявление очень глубоких чувств двух мужчин, которых что-то связывает. Прости, но я не буду драться за сердце Майкрофта. Интеллекта не хватит.
- Грег, это наверняка было…
- Это. Был. Поцелуй. Черт возьми, так друзей не целуют! Так я сам целовал Майкрофта, когда… Дьявол, Джон, не заставляй меня говорить об этом!
Джон поднимает вверх руки в знаке поражения.
- Ладно. Хорошо. Вот только Хаус улетел сразу же, как только Майкрофт полностью пришел в себя, и как только Хаус подвел все итоги. И я не верю в отношения на расстоянии, потому что сам Майкрофт на этой неделе говорил мне, что Хаус – дело прошлого, что все, что у них было, осталось в прошлом. Думаешь, такой человек, как Майкрофт Холмс, будет рассказывать такое кому попало? Или что, он должен был звонить тебе и спрашивать, какого черта ты исчез? Готов пари держать, что он узнал, что ты уехал в Плимут и решил оставить тебя в покое, раз ты оказался не заинтересован в отношениях.
- В каких? – кисло усмехается Лестрейд. – Знаешь, мы не подростки, Джон. Даже если бы хоть что-то было, у этого не было бы продолжения. Кто он, а кто я. Секс на раз от скуки? Ему этого всего не нужно, он отгорожен от мира забором под высоким напряжением, а я не хочу быть постельной игрушкой. Я тоже не пацан, у меня тоже есть желания и потребности. Я даже не гей! Меня в жизни не тянуло разглядывать мужские задницы или мечтать о том, чтобы кому-то отсосать или подставиться. Просто… Я не знаю. Я просто не знаю. Шерлок – как ураган в затхлом склепе, он бодрит и позволяет дышать, а Майкрофт – это… это громадный алмаз, золотой слиток, какая-нибудь древняя бесценная штучка, которую хочется забрать себе, чтобы любоваться, чтобы прикасаться так осторожно, даже не дыша.
- Хрустальная статуэтка?
- Очень смешно.
- Вообще, я серьезно. Майкрофт, конечно, не хрустальный, но он тоже вызывает чувства. Если его не знаешь, кажется, что он айсберг, ждущий своего Титаника, а когда узнаешь, кажется, что с ним даже можно нормально поговорить, что он интересен, как собеседник, что он не хладнокровный мерзавец, а человек, решивший жить по своим правилам, и человек честный. Он может интересовать женщин и мужчин, у него есть шарм, так какая разница, гей ты или нет, если тебя тянет именно к нему, а у него определенно есть чувства к тебе?
- Брось, Джон. Это будут отношения очумевшей фанатки и ее кумира.
- Ты этого не знаешь.
- Как и ты, - Лестрейд тяжело вздыхает и допивает пиво. - А если я не хочу этого знать? – заявляет он. – Не хочу портить жизнь ни себе, ни ему, если окажется, что это просто не мое. Я хочу его, видит бог, никого так не хотел, как его, но это… Если все будет не так, как я себе навоображал? Мне тогда сказать ему, что я ошибся, что задница дана мужику не для секса, поцеловать в щеку и сказать, что между нами все кончено? Ты хоть представляешь себе судьбу того, кто скажет Майкрофту Холмсу «нет»? Его потом даже по атомам не соберут. Это не политика и расшаркивания друг перед другом, это отношения, секс, наконец.
- Может, ты и прав, - пожимает плечами Джон. – Связываться с опасными людьми себе дороже. Я мог бы сразу же развестись с Мэри, когда узнал о ней правду, но я не смог. Она не перестала быть убийцей, но она стала моей женой и матерью нашей дочери. Будь ты робким студентом или каким-нибудь парикмахером, тебя напугали бы пули, сложности и опасность, но ты, как и я, каждый день видишь то, что большинство за всю жизнь не увидит, имеешь дело с тем, от чего у другого крыша бы поехала. Ты единственный, кто готов был защищать Шерлока от его же брата, угрожая этому самому брату.
- Это другое.
- Да. Это другое. Но Майкрофт тебя не пугает. Он не сможет напугать тебя больше, чем ты боишься его сам.
- У нас разные дороги. Не хочу больше об этом.


Холостяцкая квартира встречает Лестрейда после работы привычной тишиной.
Вроде бы и Джон все понимает, что никакой сладкой парочки из копа и политика не получится, вроде бы и сам Лестрейд убеждает себя в том же, хотя все время в Плимуте он думает только об одном эпизоде, включавшем в себя высокого мужчину и его мягкие губы на своих губах. Романтика, мать ее. Только романтика днем, потому что ночами Лестрейд видит непрекращающийся кошмар – этого же мужчину, стремительно бледнеющего и хватающего воздух ртом. И расплывающееся кровавое пятно на его груди. И жуткий крик его младшего брата. И часы бесконечных молитв у реанимации – только бы выжил, только бы очнулся!
Проблема не в том, что это невозможные отношения, проблема в том, что им не на чем строиться. Хотя больше все же в том, что у обоих слишком опасная работа. Может, Майкрофт Холмс переживет потерю какого-то бобби, который однажды запросто может словить пулю, а вот сам бобби едва ли оправится от потери единственного мужчины, в которого его угораздило влюбиться на свою беду.
...на главную...


июль 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

июнь 2017  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2017.07.20 05:46:56
И не оглядываться... [20] (Гарри Поттер)


2017.07.19 14:06:07
Плюс на минус будет?.. [0] (Yuri!!! on Ice)


2017.07.19 11:14:44
И это все о них [2] (Мстители)


2017.07.18 12:40:35
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2017.07.17 18:08:43
Право серой мыши [3] (Оригинальные произведения)


2017.07.17 09:54:39
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.07.16 13:47:38
Свой в чужом мире [2] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.07.15 23:28:14
Последняя надежда [0] (Гарри Поттер)


2017.07.15 19:56:20
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.07.15 19:39:01
Зелье страсти №9 [0] (Гарри Поттер)


2017.07.15 18:16:50
Паук и арбалет [3] (Оригинальные произведения)


2017.07.15 13:28:46
Harry Potter and the Battle of Wills (Гарри Поттер и битва желаний) [0] (Гарри Поттер)


2017.07.15 09:29:28
Закон и непорядок [17] (Белый воротничок)


2017.07.14 06:46:58
Дневник выжившего мага [135] (Гарри Поттер)


2017.07.14 06:11:27
Параллельная прямая [1] (Шерлок Холмс)


2017.07.12 20:32:19
Фикачики [98] (Гарри Поттер)


2017.07.12 20:20:44
Обреченные быть [3] (Гарри Поттер)


2017.07.10 21:02:25
Право на поражение [5] (Гарри Поттер)


2017.07.10 09:10:00
Скрип времени [5] (Гарри Поттер)


2017.07.09 19:43:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.07.08 14:14:57
Зимняя Война [7] (Блич)


2017.07.08 05:17:29
Список [6] (Гарри Поттер)


2017.07.06 23:24:34
Хан, душ и прорва проблем [0] (Ганнибал Лектер, Звездный Путь, Мстители, Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Тор, Торчвуд, Шерлок Холмс)


2017.07.06 02:17:50
Быть Северусом Снейпом [200] (Гарри Поттер)


2017.07.05 22:05:47
Другой Гарри и доппельгёнгер [9] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.