Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Снэйп отнимает у Драко Малфоя "Плейвич":
- Хочу завтра видеть в Школе твоего отца!
- А чё завтра ждать? Вон он - на развороте.

Список фандомов

Гарри Поттер[18210]
Оригинальные произведения[1136]
Шерлок Холмс[695]
Сверхъестественное[432]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[206]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[130]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12278 авторов
- 26817 фиков
- 8261 анекдотов
- 16914 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Пока есть белый

Автор/-ы, переводчик/-и: Smaragd
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Размер:миди
Пейринг:Джастин Тейлор/ Брайан Кинни
Жанр:AU, Angst, Missing scene, Romance
Отказ:Все права - у авторов канона.
Фандом:Близкие друзья
Аннотация:Всё как в каноне: Джастин улетел в НЙ. Но почему?
Комментарии:Альтернативный финал. Брайан сверху.
Каталог:Альтернативные концовки
Предупреждения:ненормативная лексика, флафф, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2017.03.13 (последнее обновление: 2017.03.01 23:40:46)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 166 раз(-a)


Oh don't become a ghost with no colour
Cause you're the best paint, life ever made...
Пожалуйста, не становись бесцветным призраком,
Потому что ты — лучшая картина, которую когда-либо создавала жизнь...
/AaRON, U-Turn (Lili)/
Жизнь продолжается, пока есть белый цвет. Мол, пока он развевается на балконных верёвках, крутится в барабане стиральной машины, отсвечивает в темноте и контрастирует с загорелой кожей, всё будет хорошо. В этих словах большая правда. Важно не только видеть все оттенки белого в себе, но и замечать их в окружающем мире. Это несложно. Белый ведь и сильный, и стойкий. Не линяет, не выгорает…
/Эльчин Сафарли. Я вернусь/

В подарок на день рождения Джастин Тейлор ждал Терминатора, блестящего металлического робота, управляемого пультом, с фонариками в глазах, высотой ему по плечо. Ждал почти целый год. Раз, а то и два в неделю по дороге из школы специально делал крюк, сворачивал на Айви-стрит к магазину игрушек и подолгу зависал возле витрины, в которой обитал предмет его мечты. А потом с упоением того рисовал. Все альбомы и тетрадки Джастина были заполнены рисунками, на которых его крутой Терминатор красовался в самых разных эффектных позах, бегал, прыгал, летал, гонял на байке, пил колу, любовался звёздами, играючи спасал мир. Терминатора ему родители подарили, только не этого, а маленького пластмассового, правда, тоже с пультом. К скромному подарку, сопровождённому отцовским похлопыванием по плечу и словами «Ты же уже взрослый, сынок, и знаешь, что у нас сейчас не самые удачные времена», прилагалась книга. Разворачивая нарядную упаковку, Джастин решил, что это коробка его любимых шоколадных колечек, но и тут ждал облом. «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена. Если бы за его реакцией не наблюдала радостно улыбающаяся мама, Джастин наверняка скривился бы и зашвырнул книжку под кровать. Там ей самое место. Но, чтобы не огорчать маму, пришлось притвориться безмерно счастливым и в этот же вечер начать читать.

Так он заболел рыцарями. Ушёл в запой, если подобное выражение уместно в отношении ребёнка. Потом были проглоченные одним махом «Черная стрела» Стивенсона и бесподобный «Белый отряд» Конан Дойля, Вальтер Скотт, Сенкевич. Альбомы для рисования Джастина заселили отважные плечистые парни в латах и плащах, дерущиеся на турнирах, крошащие в мелкий салат сарацин и, стоя на одном колене, делающие предложение руки и сердца прекрасным дамам. Правда, дамам на рисунках обычно не хватало места, они, как и подобает средневековым добродетельным скромницам, прятались за границами листа, их присутствие художник обозначал изображением изящной женской ручки или краешка платья, зато рыцарей прорисовывал до мельчайших деталей, включая кадыки, гульфики и ресницы. Почти каждую ночь в своих снах он слышал тяжёлый стук копыт и ржание боевых коней, бряцанье доспехов, звон мечей и стенания поверженных врагов. Сам в этих снах верно служил оруженосцем самому отчаянному и красивому рыцарю, часто сражался с ним плечом к плечу и в наиболее опасные минуты боя прикрывал своему господину и лучшему другу спину. Иногда видел себя заколдованным принцем, заточённым в высокой неприступной башне; доблестный прекрасный рыцарь с горящим отвагой и страстью взглядом спасал его от дракона и прочих неприятностей, и по закону жанра спасённый дарил тому свой пламенный поцелуй. Упс. От таких снов, ещё и сопровождавшихся обильными поллюциями, Джастин ужасно смущался, однако каждую следующую ночь ожидал их с нетерпением. Довольно часто ему снился, а потом и находил отражение в многочисленных рисунках такой рыцарский сюжет: во главе небольшого, но очень боевого и настырного отряда юный маршал Тейлор долго и упорно осаждает вражескую крепость, и в один прекрасный день на её полуразрушенной стене появляется закованный в закопчённые доспехи король осаждённых и высоко поднимает копьё, к которому привязан белый флаг. Ветер, жадно облизывая полотнище, пытается вырвать его из рук короля, но тот крепко держит древко и уверенно, со странным вызовом, смотрит прямо в глаза победителю.


* * *

Первая рубашка была угрожающе белой и слегка жала в подмышках — консультант заранее, ещё когда развешивал вещи на плечики в примерочной, предупредил, что этот фасон слегка узковат, но зато последний писк моды. Джастин взмахнул руками и недовольно скривился — даже в угоду последним модным тенденциям не собирался терпеть неудобства. Вторая рубашка оказалась более традиционная и комфортная — то что надо. И без галстука смотрелась великолепно. Пиджак сел как влитой, придал и без того подтянутой фигуре стройности и будто бы прибавил пару дюймов роста. Отлично. Из зеркала на него смотрел шикарный блондин в дорогом прикиде. Такому — место на красной ковровой дорожке. «Оскар» за лучшую анимационную полнометражку, Голливуд у ног, белозубая улыбка мистера Тейлора на разворотах глянцевых журналов, толпы поклонников… Нет, толпы ему ни к чему, достаточно пристального внимания одного единственного поклонника. Того, который стоит всех толп мира, вместе взятых. Брайана Кинни.

Джастин довольно усмехнулся и подмигнул своему отражению, слегка взъерошил чёлку. Красавчик. Лучшая задница Питтсбурга, не только самая упругая и аппетитная, а ещё и упрямая, хитрая, мудрая и дьявольски везучая — добилась-таки, чего хотела. Голубая мечта, можно сказать, лазоревая, обычного провинциального мальчишки-гея сбылась: не только встретил и затащил в постель самого желанного мужчину Либерти-Авеню и всего округа Аллегейни, великолепного Кинни, в очередь к которому выстраиваются все пассивы Пенсильвании, а ещё и добился от него невозможного — предложения руки и сердца. От Брайана! От мистера «я верю в трах, а не в любовь», закоренелого холостяка, матёрого адепта свободного секса, презирающего брак, считающего его однополый вариант тупой имитацией идиотского гетеросексуального союза, по самой своей природе обречённой на провал. Да, это дословная цитата, ага, Джастин запомнил слова Брайана, наверное, на всю жизнь, они врезались ему в мозги, как острый нож в упругий стейк… И пусть тот сделал предложение лишь потому, что до чёртиков испугался за Майкла, тяжело раненого в «Вавилоне» во время благотворительного вечера в защиту прав секс-меньшинств. Страх потери близких иногда толкает людей в правильном направлении. Это нормально, хорошо, логично — бояться потерять любимого, именно так и проверяются подлинные чувства: дабы доказать дорогому человеку и, главное, самому себе, как сильно любишь, ты готов сделать что угодно, стать кем угодно с единственной целью — чтобы он был счастлив.

Ещё несколько дней назад, после того, как впервые за столько лет услышал от Брайана, что тот его любит, и, оправившись от шока, не испытал ничего, кроме ошеломительной пустоты, Джастин был искренне уверен, что не собирается жениться на ком-то, кто по самой своей природе обречён на провал. А теперь вот примеряет потрясающий свадебный костюм, готовится к церемонии бракосочетания и представляет в подробностях их первую брачную ночь в Брайтине, доме его мечты. Пиздец! Кажется, никто до сих пор толком не верит в происходящее, а Дебби так и говорит, что этому имеется лишь одно объяснение: должно быть, Солнышко залетел. О-о-очень смешно. А он и правда залетел, только не в пошлом смысле, а в самом что ни на есть высоком: поднялся высоко-высоко на крыльях счастья. Дом мечты, мужчина мечты, жизнь мечты. У тебя, Солнышко, всё получилось зашибись как круто. Ещё и карьера на взлёте. Любимое дело, которому с удовольствием готов посвятить себя, похоже, вот-вот начнёт приносить приличный доход. Линдси продаст твою картину, расхваленную трендовыми критиками, и, возможно, Джастин Тейлор станет вторым Энди Уорхолом, чем чёрт не шутит.

Слегка прищурившись, он представил, что позирует перед фотографами, и широко улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой. Так искренне и пленительно он будет смотреть с обложек лучших изданий об искусстве и поп-арт-движении. И все вокруг станут облизываться и пускать на него слюни, а ещё знойно завидовать Брайану Кинни за то, что у него такой охуительно великолепный и умереть-не-встать-бесподобно-талантливый молодой супруг.

Снова подмигнув зазеркальному блестящему блондину и показав победный неприличный жест, будущая звезда американского художественного Олимпа Тейлор лихо крутанулся на каблуках. И едва не упал. Сморщившись от боли, удержался за край зеркала, холодного, как кусок льда. Спину прошило шрапнелью мурашек, на лбу выступил пот. Снова нога. Дурацкое колено опять до чёртиков напугало уколом сильной боли. Будто кто-то ударил под него чем-то острым и тяжёлым или хлестнул наотмашь, и пол прыгнул в лицо. Джастин даже машинально посмотрел на брючину — не выступила ли кровь. Столь реалистичным было ощущение свежей раны под коленной чашечкой левой ноги. Нет, разумеется, никакой крови; боль из острой тут же сделалась тупой и загудела назойливо, как жирная мерзкая муха. Колено он всё-таки ощупал — вроде бы немного опухло. Не зря записался к врачу — может, и пустяки, последствия ушиба, полученного при взрыве в «Вавилоне», но провериться стоит. Тогда он не обратил внимания, а теперь нога даёт о себе знать. Ещё не хватало начать хромать. Пф! Собственная свадьба, уже наделавшая такой переполох, — лучшей площадки для демонстрации увечья не придумать. Первый раз колено заныло несколько дней назад, прямо во время секса. Из-за этого Джастин долго не кончал. Брайану понравилось, а он, признаться, выдержал такую экзекуцию с трудом. Когда в тебе вязко разгорается готовое вспыхнуть наслаждение, а каждый толчок партнёра заставляет на миг выпадать из реальности, чтобы тут же, самого себя подхлёстывая стонами, включаться и жадно ловить движения страсти, в такие моменты боль в ноге — вовсе не то, на что хочется тратить внимание. Невозможность отключиться — плохой помощник оргазму. Мокрого от пота Брайана уже колотило от кайфа, нечитаемый взгляд красноречиво говорил о том, что того унесло и будет тащить ещё несколько минут, а Джастин всё никак не мог устроить левую ногу у него на плече и приладиться. Чёртово колено! Дискомфорт раздражал; самый пик он пропустил, плюнул на боль и, ругнувшись, принялся активно подмахивать, стараясь поймать хотя бы последние всполохи оргазма. Потом в душе, когда Брайан нежно натирал ему спину и ягодицы ладонями, боль в злополучном колене стала так сильна, что Джастину пришлось встать на одну, здоровую, ножку и так, в позе журавля или Золушки, слизывать с губ любовника капли воды. Поцелуи оказались неплохим анальгетиком…

Ничего. Пустяки. И не такое бывало. Нельзя позволять дурацкому травмированному колену мешать жить и наслаждаться близостью с самым лучшим мужчиной на свете. Всё можно вылечить.

Сказав это самому себе максимально решительно, Джастин показал кому-то невидимому фак, мстительно стиснул зубы и намеренно всем весом наступил на больную ногу. Так тебе, сука! Даже бровью не повёл, потом выровнял пряжку ремня, расправил плечи и, бросив в зеркало последний одобрительный взгляд, вышел из примерочной. К своему будущему супругу Брайану Кинни.

Тот был охуительно хорош. Настолько, что обжигала мысль: жаль, что нельзя отсосать ему прямо здесь. Ох. И дело, конечно же, не в роскошном костюме от Hugo и не в фирменной укладке «джентльмен и во время жаркой ебли остаётся джентльменом». Главное притяжение и обольщение Брайана сосредотачивалось в его взгляде. Напористом и одновременно трогательном, беззащитном. Бархатный, идеально острый стилет, на который напарываешься по собственной воле, ещё и просишь, чтобы им в тебя посмачнее подолбили. Ох уж эти светло-карие, оттенка медового бренди глаза, под чьим прицелом в паху тяжелеет от одних мыслей о том, на что способен их хозяин…

— Чёрт возьми! — воскликнул Брайан. Если бы Джастин не был готов к его взгляду, то, наверное, захлебнулся бы в этом омуте.
— Что? — Он искренне и со всем возможным удовольствием наслаждался ситуацией. Да, наконец пришло его время наслаждаться всем, что связано с Брайаном.
— Ты выглядишь… — Тот погладил его по плечам и спине, словно проверяя, ладно ли сидит пиджак. Захотелось скинуть эти пафосные, никому не нужные тряпки и рухнуть прямо на них, подставляясь, покоряясь натиску тела любимого. Джастин сглотнул, но удержался. Вряд ли консультант салона будет слишком шокирован, увидев двух своих клиентов, слившихся в экстазе прямо на полу, однако показывать ему такое горячее шоу бесплатно у мистера Тейлора не было ни малейшего желания.
— Хорошо, плохо? Смешно? — Шагнул он к зеркалу с едва заметной лукавой улыбкой. Любуясь собой и реакцией Брайана.

Тяжёлый, непривычно мечтательный и от этого наполняющий воздух вокруг ожившими грёзами вздох Брайана оттенил банальный ответ:
— Прекрасно.

Их взгляды встретились в зазеркалье. Там они уже давно были вместе. В добровольном плену параллельной реальности, во снах и мечтах, неразделимые никем и ничем, сросшиеся душами и телами, ставшие одним существом, которое наперекор всему не сдаётся в порыве быть счастливым и свободным от нелюбви. Джастин и Брайан. Брайан и Джастин.

Губы в губы — и граница их мира взрывается, осыпаясь осколками под ноги.

— О, господа! — подбежал всполошенный консультант. — Вы в порядке? Не поранились?

Кинни удивлённо пожал плечами, осторожно перешагивая на стёклах. Чтобы отойти от почему-то разбившегося зеркала, надо оторвать руки от рук Джастина. Это трудно, почти невозможно. Они неуклюже отпрыгнули от осколков, так и держась за руки. Джастин нервно рассмеялся:
— Блядь, мы же к нему не прикасались. Что за хуйня? Говорят, что зеркала бьются к несчастью. — Он замер, закусив губу; в глазах расплескался невесть откуда взявшийся страх.
— Врут, — решительно ответил Брайан и обернулся к суетящемуся возле разбитого зеркала консультанту:
— Берём эти шмотки. Сколько с меня? И… включите в счёт это зеркало. Оно, похоже, у вас было слишком целомудренным и пострадало по нашей вине.

Он так вкусно облизнулся, что заметно напрягшегося Джастина мгновенно отпустило. Когда Брайан Кинни рядом, никакие глупые приметы не могут омрачить его счастья. А Брайан Кинни отныне будет рядом всегда.


* * *

Вместо того чтобы направиться в свой South Side, Джастин свернул с Бингам-стрит к мосту Либерти. Зачем? Понятия не имел. Просто шёл. Долго. Под ногами расползалась снежная каша. Очень устал и постанывал от боли. Опустился на влажную скамейку, огляделся. Кажется, его занесло в Гейтуэй-Сентер парк, точно — вон напротив торчат стеклянные карандаши PPG Place. Дети с громким хохотом лепят из снега какого-то длинного кривобокого монстра, на перекрёстке нервно гудит неотложка, старик стучит тростью по скользкой дорожке. Раздражающие звуки окружают кольцом, словно собираются напасть и растерзать на клочки, как пираньи. Тишина внутри скукоживается до размера крепко сжатого кулака. Или сердца, не издающего во вне ни звука. Слух можно отключить; когда голос окружающего мира больше не заслуживает внимания потому, что уже произнёс тебе нечто самое важное, его можно и не слушать. Достаточно смотреть. В одну точку. В центр мишени, прикреплённой на самое чувствительное место вселенной. В себя.

Или на снег.

Почему снег белый? Нет, правда, почему все считают его белым? Ведь на самом деле он какой угодно, но только не белый. Даже свежевыпавший девственный снег не обладает собственным чисто белым цветом, потому что, едва опустившись на землю, попадает под влияние освещения, теней, зрительных особенностей наблюдателя, настроений, наконец. Добавьте в белый по капле любого хроматического цвета — вот вам и его настоящий оттенок. Прикасаясь к чему бы то ни было, белый перестаёт быть самим собой, становится цветом слоновой кости, чайной розы, кремовым, жемчужным, бежевым. Античный белый, цветочный белый, белый призрак, дымчатый белый, медвяная роса, бисквит, льняной, цвет морской ракушки, магнолии, миндаля, халата врача, объявившего, что у тебя рак. Чёрный и белый цвета — это вообще оттенки серого. Так-то…

На его плечах и коленях выросли небольшие пушистые сугробики, волосы промокли, а потом заледенели, будто их щедро облили лаком для укладки, с перебором. Да, это всё перебор. Явный.

Сколько сидит на скамейке, понятия не имел, давно замёрз, но не чувствовал этого. Он вообще ничего не чувствовал. Разглядывал снег и сознавал, что жив и испытывает чувство холода, лишь по независимой от собственной воли дрожи во всём теле. Джастина бил нехилый тремор — даже зубы стучали, — остановить который не было сил. Их хватало только на то, чтобы не разрыдаться посреди улицы, не повалиться на землю, не начать в корчах кататься в снегу, пугая прохожих и играющих детей громким воем и жалобным скулежом. Сил, чтобы оставаться самим собой, всегда требуется гораздо больше, чем, чтобы сорваться и позволить истерике отыметь тебя по самые гланды…


Доктор Белл, худощавый жгучий брюнет с будто прорисованными минетными губами, был не очень молод, но чертовски хорош собой, и, откровенно любуясь им, Джастин прикидывал, отказался бы Брай вставить в это сексуальное тело, принадлежи оно гею, как отказался от роскошного накачанного подарка на мальчишнике. Нет, пожалуй, тот ни за что не упустил бы шанс отодрать сие чудо, облачённое в стильную кипенно-белую медицинскую униформу, возможно, прямо на кушетке в его кабинете. Хотя теперь Брайан упускает слишком много шансов…

— Доброкачественные опухоли растут гораздо медленнее, иногда в течение нескольких лет, болевой синдром при них почти всегда отсутствует, поэтому уже сейчас с большой долей вероятности могу предположить… К сожалению… Не ваш случай…

О чём это он? Какие дисплазии? Какой лейкоцитоз? Джастин тупо смотрел на рентгеновские снимки собственной левой ноги, прикреплённые на лампу негатоскопа. Обворожительный доктор Белл водил по ним указкой, терпеливо что-то объясняя. Его прекрасные глаза излучали глубочайшее сочувствие. А Джастину хотелось крикнуть ему в идеально выбритую рожу: «Засунь эту указку себе в дупло и как следует проверни! Какая, блядь, остеосаркома?!»

— Могу направить вас, мистер Тейлор, в Мемориальный Раковый Центр Слоун-Кеттеринг, это в Нью-Йорке, настоятельно рекомендую клинику Мейо в Рочестере или институт Дана-Фанбер в Бостоне — там мои коллеги, знакомые ещё по университету, добиваются обнадёживающих результатов именно по вашей тематике, весьма обнадёживающих. Выбирайте, медлить нельзя. Первый этап лечение остеогенной саркомы — предоперационная химиотерапия, далее — операция. Ещё могу посоветовать медицинский центр Сунь Ятсена, это в Китае, правда, расходы будут в разы больше. Если вы можете себе позволить… Не отчаивайтесь, мистер Тейлор, современное протезирование шагнуло так далеко вперёд, что… — Доктор Белл проводил его до двери и дружественно похлопал по плечу, внимательно заглядывая в глаза. Того и гляди назначит свидание… — Главное — не сдаваться.

Джастин сморгнул прострацию:
— Я в порядке. — И вяло улыбнулся. Вышло виновато, будто он в чём-то очень провинился перед этим таким чутким и соблазнительным мужчиной. Наверное, в том, что тому профессиональная этика не позволяет трахать онкологических пациентов.
Едва не извинившись, Джастин подумал, что уж точно не собирается сдаваться. Не дождётесь. Но разве заморочка в этом?..


А у бога, оказывается, проблемы с фантазией. Раздаёт такие скучные и однообразные испытания. У Брайана тоже был рак, всё обошлось наилучшим образом. Вот теперь настала очередь Джастина. Если бы это было сюжетом киношной лавстори, то он первым закидал бы экран гнилыми помидорами и сказал бы, что не верит и что сценарист — преснейший нудила, просто вломно тухлый. Но дело в том, что жизни похуй, интересно и креативно ли она выглядит со стороны и верит ли в неё кто-то там. Она идёт своим чередом, тасуя людей как придётся, не заботясь о соответствии теории вероятности и закону нормального распределения случайных величин. Для неё каждая жизнь — случайная неслучайность. И каждая смерть. И белое у неё — это белое, без оттенков. Оттенки придумывают люди…

Помнится, Линдси советовала ехать в Нью-Йорк, покорять художественный Олимп. Нельзя стать знаменитым, чего-то добиться, оставаясь в Питтсбурге. Джастин спорил, не понимая, почему должен именно ей объяснять такие очевидные вещи: не Нью-Йорк его жизненная перспектива, а Брайан. Любимый человек, который ни разу не обманул. Как же трудно теперь будет обманывать его. Рисовать можно и в Питтсбурге, а вот скрывать свою болезнь от Брайана в Питтсбурге не удастся…


* * *

Ещё несколько дней назад он чувствовал бы себя на седьмом небе в этой постели, в этой позе. За незанавешенными окнами — зимний город, сырой и знобкий, от чего просторный, похожий на зал старинного замка лофт кажется уютной норой. Любимый спит под правым боком, а Джастин закинул на него обе ноги, как на свою собственность. Так не ведут себя рядом с тем, кто тебя просто трахает. Два сексуальных партнёра, не нуждающихся ни в чём, кроме смачной высокохудожественной ебли, обычно не просыпаются рядом друг с другом, а если такое безобразие и случается изредка, то быстро разбегаются, чтобы не терять время до следующей встречи. Джастин ощущает себя в постели Брайана прижившимся навсегда. В этой постели он может заниматься сексом, спать, читать, рисовать, пить кофе, жевать имбирные кексы, болеть. И Брай не станет возражать, не будет выгонять. Джастину здесь — самое место. И от этого именно теперь щиплет глаза.

А ещё от слов проснувшегося от его возни Брайана:
— Разве ты не хочешь просто полежать в обнимку?

Солнышко, тот самый, не готовый вот-вот превратиться в сверхновую и схлопнуться до чёрной дыры, от такого предложения мистера Кинни, всем своим существом отрицавшего телячьи нежности, растаял бы лужицей, расплылся бы в блаженной улыбке и, пожалуй, не отказал бы себе в удовольствии замурлыкать, поднырнув ему под тёплую мышку. Но сегодняшний Солнышко, едва сдерживающий рвущиеся из души смертоносные протуберанцы, разозлился. Зачем, блядь, вот скажите на милость, зачем Брайан изменился именно сейчас, почему не остался прежним высокомерным самовлюблённым говнюком, слинять от которого не составило бы особого труда? Никаких обязательств, Тейлор исчез, уехал, растворился в столичной тусовке — да ради бога, пусть катится, это его личное дело. А личное дело Брайана Кинни — трахать всё, что движется и вкусно пахнет, поодиночке и пачками. Какого ёбаного дьявола он не остался прежним?

Вообразить себя в инвалидном кресле Джастин мог почти без ущерба для психики. Помнил, как выживал и заново учился жить и рисовать после нападения урода Хоббса — но, блядь, выжил и научился! — и знал, что после операции его жизнь не оборвётся, кончать с ней из-за такого пустяка, как ампутация коленного сустава, не собирался. Он непременно выживет. А вот представить, что его обожаемый до дрожи и до сноса крыши персональный полубог Кинни станет усердно возиться с калекой, подтирать ему задницу и на руках переносить из коляски в супружескую постельку, а потом всю ночь, дроча под своим одеялом, с умилением слушать пердёж и храп похожего на бревно любимого муженька…

Жалость Брайана, пока ещё гипотетическая, убивала. Джастина и любовь. Чтобы выжить и сохранить самое дорогое, надо уйти. Так, чтобы Брайан не только отпустил — сам подтолкнул к двери. Послал на хуй и ни о чём никогда не жалел.

Брайан Кинни трахается, сосёт, лижет и добит, но никогда не обнимается. Пусть так и будет всегда.

— Трахни меня! — Теперь Джастина уже никто не остановит. Даже он сам. Утром позвонит доктору Беллу и скажет, что выбрал Слоун-Кеттеринг, летит в Нью-Йорк.

Брайан не возьмёт его этой ночью. Они будут лежать бок о бок и, держась за руки, смотреть в потолок. Белый. А завтра сообщат всем, что передумали и свадьба не состоится. Кинни решит, что приносит благородную жертву ради настоящего счастья Джастина, потому что так понимает любовь. А у Джастина о ней свои представления…

От взгляда Брайана не оторваться, за него можно отдать не только жизнь, гораздо больше.

— Ты едешь в Нью-Йорк, завоёвывать мир искусства? Я не хочу жить с тем, кто пожертвовал своей жизнью и назвал это любовью.

Сработало. Йес! Надо же, как оказалось просто развести самого Кинни. И пусть ему невдомёк, что жертвовать собой — это и значит любить, однако смысл в том, что и ради тебя любимый тоже пожертвует и вы останетесь квиты. Взаимная любовь — это когда квиты… Стало немного грустно от того, что Брай так плохо знает, что Джастин хочет на самом деле. Но он едва сдержал победную улыбку и выдавил из себя с трудом, прилагая много сил, чтобы говорить естественно и казаться максимально правдивым:
— И я этого не хочу.

Брайан не должен почувствовать фальшь. И он её не почувствовал. Уснул крепким сном человека, исполнившего свой долг. Ради любимого.

Через какое-то время услышав его спокойное глубокое дыхание, Джастин осторожно поцеловал Брайана чуть выше локтя, вдохнул поглубже запах его тёплой, слегка солоноватой кожи и прошептал:
— Прощай, мой король.

Глаза резануло, словно в них ударил слепящий белый свет, такой яркий, что захотелось спрятаться. Но разве от самого себя спрячешься. И от любви…


* * *

Глаза резануло. Даже сквозь плотно сомкнутые веки чувствовался яркий свет. Белый, чистый, как страх, что лишил желания хотя бы попытаться открыть глаза. Краешком полудремлющего сознания Джастин понимал, что это всего лишь хирургические безтеневые лампы, но ему чудилось, что ядовитая концентрированная белизна разлита вокруг и он растворяется в ней, будто в кислоте. Хорошо, что хоть без боли. Анестезия дала возможность забыть об изнурительной боли, к которой за всё время лечения так и не удалось привыкнуть, наоборот, сеансы химии только обострили её, ставшую похожей на монстрообразное, чётко прорисованное тушью изображение, густо-чёрное на матово-белом. Это, конечно, было обманом, скоро, возможно, уже завтра, боль вернётся, усиленная многократно, и придётся её заново приручать, чтобы она не приручила тебя. Но, что будет завтра, Джастина мало интересовало. Он запрещал себе заглядывать так далеко. Сейчас он дышит и не просит смерть о пощаде — чего уж больше. А ещё короткая передышка вернула ему память и воображение, не воспользоваться этим щедрым подарком было бы ужасно глупо.


Обнажённый Брай — произведение искусства, живая скульптура. От него не оторвать глаз. Но они сами собой сперва закатываются в блаженстве, а потом и совсем закрываются — иначе Джастин просто не в состоянии пережить восторг, который дарят губы любовника, терзающие открытый участок кожи на его пояснице. Тот переворачивает его рывком и, ведя руками по голому торсу под рубашкой, целует возле пупка, спускает ему джинсы, обжигает дыханием пах. Только потом снимает и отбрасывает в невесомость рубашку. У Джастина давно стоит, и совсем снять с него штаны Брайану удаётся лишь после борьбы с пряжкой ремня, молнией и пуговицей, кажется, решившими защищать целомудрие своего хозяина ценой собственной жизни. Отклоняясь, мистер Кинни любуется открывшейся картиной. Не торопится, дразнит. Мучает Джастина, возбуждённого настолько, что готов умолять вставить в себя. У самого Брайана член упирается крупной головкой в поджарый живот, и, глядя на него, Джастин не сдерживает жалобный стон. Он сейчас взорвётся, если не почувствует Брайана внутри себя. Широко расставив согнутые ноги и изгибаясь, сам прицеливается и насаживается на член. Принять Брайа глубоко с первой попытки не выходит, тот выскальзывает, с придыханием матерится и, удобнее подхватив под колени, наваливается на покорно распластанного Джастина, который замирает, ощущая каждый миллиметр проникновения, тая и забывая дышать. Когда первый укол наслаждения, не вполне внятный, но достаточно острый для вскрика, пробивает его от пальцев ног до макушки, Джастин начинает жадно глотать воздух и подмахивать. В глазах любовника видит отражение своего искажённого оргазмом лица и улетает. Смутно жалеет, что не может почувствовать в себе сперму Брайана (закон защищённого секса непреложен), однако знает, что его желание абсолютной близости без труда решит минет, и поэтому, кончая, облизывается в предвкушении…


Непослушный язык будто наткнулся на наждачную бумагу — собственные губы показались такими сухими и грубыми, что облизнуть их не удалось. Воображаемый вкус спермы Брайана во рту мгновенно сменился чем-то тошнотворным; если бы не мешали трубки в носу и Джастин мог свободно повернуть голову, то непременно сплюнул бы. Он попробовал напрячь ноги, с правой это вышло почти без труда, левая же отозвалась на настойчивое понукание мозга только с пятой или шестой попытки. Но всё-таки шевельнулась. Невероятно напряжённый Джастин нервно выдохнул и заплакал. Если бы рядом с ним сейчас был Брайан, он не за что не позволил бы себе эти стыдные слёзы. Но Брайана рядом не было. И не будет. Никогда. Поэтому Джастину Тейлору было похуй, что истерики мужчинам не к лицу. Он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете. И вовсе не потому, что лишился колена. Наоборот, операция по замене поражённого раком сустава искусственным прошла отлично, у него появился шанс жить нормальной жизнью. Сам факт, что на эту сложнейшую дорогостоящую операцию нашлись деньги, был вообще чудом. Мама не говорила, откуда их взяла, наверное, выпросила у отца и не хотела рассказывать сыну, как именно ей это удалось. Скоро всё наладится, Джастин научится ходить, снова начнёт рисовать, он талантлив, молод и, как оказалось, чертовски удачлив (онкологи Мемориального Ракового центра сказали, что, обратись пациент Тейлор к ним хотя бы месяцем позже, его шансы на выздоровление были бы почти нулевыми). У него вся жизнь впереди. Только почему, когда думает о ней, длинной и наполненной кучей всевозможных событий, из его глаз градом катятся слёзы? Зачем ему эта грёбанная жизнь без Брайана? Зачем? Зачем?!

Как он мог так поступить с тем, кого любит? Оттолкнул, обманул. Предал. Ни разу сам не позвонил, заставил поверить, что больше не нуждается в Брайане, более того, тяготится им. Исчез, спрятался. Спасал его от самого себя? Решил за них обоих. А как теперь жить со всем этим? С одиночеством, сжимающим горло. С пронзительным страхом пустоты. С отчаянным желанием прикоснуться, нет, хотя бы просто услышать голос Брайана, необходимый ему сильнее воздуха. С чувством невосполнимой потери. Будто ногу ему не спасли, а отпилили по самое сердце или даже выше. И умрёт он без любви, в абсолютном сиротстве, не важно, через год или через пятьдесят.

Джастин Тейлор, ты держал свою синюю птицу в обнажённых ладонях, она доверчиво склонилась к твоему плечу и мирно курлыкала на ухо. А ты, засранец, собственноручно свернул ей шею просто потому, что зассал быть самим собой, обычным человеком, любящим, слабым, зависимым, нуждающимся в помощи и душевном тепле, а не самым лучшим, идеальным геем, как назвал тебя Брай. Потому, что ты примитивный пиздёныш. Маленький трусливый пиздёныш с железякой в ноге и чёрной дырой в сердце. Чёрные дыры — это такие глубокие задницы, в которых даже свет пропадает. Брайан был твоим светом. Для него ты улыбался, жил, для него рисовал, для него был Солнышком, для него стал тем, кем стал. И это всё теперь в прошлом. Ты, Джастин Тейлор, — прошлое. А будущее — какой-то другой Джастин Тейлор. Чужой. И вряд ли он сможет хоть когда-то стать счастливым.

Слёзы высохли. Лицо щипало. Джастин знал, что плакал последний раз в жизни. И ненавидел себя за это. За всё. «Сдаюсь. Хватит. Не нужна мне эта победа, не такой ценой». Глаза закрылись, он больше не собирался их открывать. Никогда. И двигаться, учиться ходить — тоже.

Левая рука машинально дёрнулась, судорожно потёрла веки.

Что это? Почему он раньше не чувствовал? Кольцо врезалось в слегка отёкший онемевший палец.

Джастин отодвинул руку, чтобы лучше рассмотреть металлический ободок на своём пальце. То самое кольцо, парное, из их с Брайаном обручальных. Которые мистер Кинни не вернул ювелиру, а зачем-то сохранил. Как оно оказалось здесь?!

Может, он ещё не очухался от наркоза? Может, это всё игры его воспалённого, выгоревшего от химии мозга? Как отличить сны от яви?

Джастин затряс рукой в надежде, что пиявкой впившееся в палец кольцо исчезнет, растает в воздухе или просто соскочит и растворится в белизне больничных стен. Он стал задыхаться, рванулся подняться и услышал громкий писк медицинского аппарата. Прибежала сестра, засуетилась возле него. Она что-то назидательно говорила, поправляла на Джастине трубки, отлаживала капельницу. Он не понимал ни слова и смутно воспринимал всё происходящее. Отчаянно таращился на дверь. Потому что только что, когда сестра входила в неё, увидел за её спиной встревоженное лицо Брайана Кинни, заглядывающего в палату. Его глаза натолкнулись на лицо Джастина, видение исчезло. Растаяло в белом тумане, плотно окутавшем Джастина…

Он сидит напротив. Брайан. Слегка бледный и капельку осунувшийся, но такой же охуительно прекрасный, как и всегда. Самый вожделенный мужчина Либерти-Авеню и всего Питтсбурга. Лёгкие тени вокруг глаз ему даже идут, делая взгляд мистическим. Если бы они были не природными, похоже, от усталости, то их непременно надо было бы нарисовать — оказывается, мистеру Кинни к лицу демонический мейкап.

Самый желанный на свете голос что-то говорит. Джастин кивает, хотя не особо понимает, о чём это он. Кажется, передаёт привет от Линдси и Мэлани. Просит не обижаться на Дженнифер, не сдержавшую данное сыну слово и признавшуюся мистеру Кинни в том, что Джастин болен и тайно лечится от рака. Спрашивает, можно ли разрешить прийти Дафне, которая уже давно рвётся на свидание. Про продажу особняка и «Вавилона» — ни слова, но Тейлор не дурак и теперь прекрасно понимает, на какие деньги его прооперировали. (Хорошо, если Кинни остался хотя бы совладельцем клуба и не продал свою фирму и лофт). Хотя нет, дурак, да ещё какой.

Обручальное кольцо на пальце Брайана притягивает взгляд как магнит.

— Я никому не рассказал, что с тобой. — Тот всматривается в лицо Джастина так внимательно, словно видит впервые. — Дебби и остальные считают, что ты слегка приболел, и желают скорейшего выздоровления, волнуются, конечно. Сам потом расскажешь, если захочешь. А это… — Брайан показывает своё кольцо. И мрачнеет. — Если я поторопился, то извини. Можешь снять.

Джастин отчаянно мотает головой и шепчет (голос не слушается):
— Спроси. Спроси.
— Что? — Морщится Брайан, пытаясь понять, и склоняется к нему. — Что спросить? — И тут, кажется, догадывается. Его глаза начинают блестеть ещё ярче. Он берёт окольцованную ладонь Джастина в свои руки и пристально смотрит в глаза. Облизывает губы, будто таким способом набираясь решительности, и спрашивает с паузами:
— Джастин Тейлор. Согласен ли ты… — Срывается: — Блядь. Ты согласен стать моим супругом?

Тот вдыхает полную грудь воздуха и кричит:
— Да! — получается едва слышно. — Да, да! — Чёртово колено и сердце пульсируют от боли, словно исполняют дуэт на ударных. Но Джастину на это наплевать. Теперь боль для него означает жизнь, борьбу за себя и за любимого. Бой не один на один, а вдвоём против целого мира.

Кинни улыбается и закусывает губу. Как же он хорош, просто пиздец какой-то! Опять склоняется и бережно целует. В краешек губ. Пока так, без жгучей страсти, чтобы ещё слабый мальчишка не сломался от излишней сексуальной подвижности. А тот и не настаивает. Ему достаточно того, что Брайан так близко, что можно коснуться его губами, вдохнуть его запах, зарыться носом ему в волосы. И быть уверенным, что он никуда не уйдёт. Пока достаточно. А что будет завтра — зависит от них обоих…

Брайан достал из кармана плеер, покрутил настройки и надел Джастину наушники. В стерильно-неживую белизну больничной палаты ворвалась радуга музыки. Хизер Смолл пела свою «Proud» (1)… Я чувствую, душа взмывает в высоту… Так что ты сегодня сделал такого, чтобы гордиться собой? Так много ответов…

Не отпуская его руку, Джастин счастливо вздохнул и устало прикрыл глаза. Представил себя во главе небольшого, но очень боевого и настырного отряда долго и упорно осаждающим вражескую крепость. Вот стихли звуки боя, осел густой дым, и на полуразрушенной стене появился закованный в закопчённые доспехи король осаждённых, снял шлем, вытер лоб. Брайан. Он высоко поднял копьё, на котором, сразу подхваченный свежим ветром, распахнулся белый флаг с большими буквами: «Мы выживем!» (2)

КОНЕЦ

---------
(1) В последней сцене сериала Брайан танцует в «Вавилоне» под песню «Proud» Хизер Смолл
https://www.youtube.com/watch?v=WwsiRpG5_80
https://www.youtube.com/watch?v=LEoxGJ79PMs
(2) «Queer as Folk» заканчивается словами: «Наш праздник жизни продолжается. Так будет всегда. Что бы ни случилось. Неважно, кто сидит в Белом доме. Как наша диско-леди, несравненная Глория Гейнор, пела нам: Мы выживем!» I Will Survive — это знаменитая песня Глории Гейнор.





...на главную...


июнь 2017  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

май 2017  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2017.06.29 11:06:36
Свет в окне напротив [122] (Гарри Поттер)


2017.06.29 09:56:42
Обретшие будущее [8] (Гарри Поттер)


2017.06.28 04:49:24
Амулет синигами [113] (Потомки тьмы)


2017.06.27 20:15:51
Лёд [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.06.27 11:02:39
Закон и непорядок [14] (Белый воротничок)


2017.06.26 12:59:05
От Иларии до Вияма. Часть вторая [13] (Оригинальные произведения)


2017.06.25 22:33:56
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [10] (Гарри Поттер)


2017.06.24 11:13:42
Возрождение Феникса [14] (Гарри Поттер)


2017.06.23 06:53:40
Обреченный на любовь [40] (Гарри Поттер)


2017.06.21 08:37:48
Зимняя сказка [2] (Гарри Поттер)


2017.06.20 10:49:03
Хан, душ и прорва проблем [0] (Звездный Путь, Мстители, Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Тор, Торчвуд, Шерлок Холмс)


2017.06.19 23:41:36
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.06.18 20:18:52
Другой Гарри и доппельгёнгер [8] (Гарри Поттер)


2017.06.16 21:48:37
Свой в чужом мире [0] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.06.14 20:17:53
Обреченные быть [3] (Гарри Поттер)


2017.06.13 12:32:19
Когда ты будешь готова [2] (Гарри Поттер)


2017.06.11 16:58:37
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.06.09 23:43:20
Параллельная прямая [0] (Шерлок Холмс)


2017.06.06 19:06:47
Право на поражение [5] (Гарри Поттер)


2017.06.05 00:07:08
По ту сторону магии. Сила любви [2] (Гарри Поттер)


2017.06.04 20:39:31
Время года – это я [3] (Оригинальные произведения)


2017.06.03 04:42:53
Список [6] (Гарри Поттер)


2017.05.31 00:08:14
Отвергнутый рай [7] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.05.30 19:21:26
Полёт хищной птицы [1] (Оригинальные произведения)


2017.05.30 19:20:58
Его последнее желание [2] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.