Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Последние слова Филча:
- И чхать мне на твою должность, Северус! А ну приберись!

Список фандомов

Гарри Поттер[18194]
Оригинальные произведения[1134]
Шерлок Холмс[694]
Сверхъестественное[431]
Блич[260]
Звездный Путь[245]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[206]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[168]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[130]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12243 авторов
- 26797 фиков
- 8215 анекдотов
- 16915 перлов
- 638 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Посередине странствия земного

Автор/-ы, переводчик/-и: tesey
Бета:19011967
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Северус Снейп / Гарри Поттер
Жанр:AU, Drama, Romance
Отказ:Все права, традиционно, у автора канона. У меня только любовь.
Цикл:Посередине странствия земного [2]
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Может ли любовь и вправду победить смерть - или это только сказки, придуманные поэтами?
И что нас ждет "посередине странствия земного"?
Комментарии:Сиквел к первому написанному мной фанфику "Единороги ступали медленно".
Хотя я всегда говорила, что не собираюсь больше возвращаться к этой истории, но ksaS попросила меня рассказать хоть что-нибудь еще о жизни Северуса после возвращения - и я не смогла ей отказать.

Огромная авторская благодарность:
ksaS - за заявку и вдохновение
Alisiyo - за несколько совершенно блестящих идей для этой истории
19011967 - моей любимой бете за поддержку и помощь
Данте - за "Божественную комедию" (в названии фика использована первая строчка в переводе Н.Гумилева)
З.Шишовой - за старинные английские стихи о любви
Каталог:Альтернативные концовки
Предупреждения:OOC, AU
Статус:Закончен
Выложен:2016.01.24 (последнее обновление: 2016.01.24 09:52:52)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [5]
 фик был просмотрен 3118 раз(-a)


Оксане - с любовью

Единорог вышел к опушке леса, постоял пару мгновений, склонив к траве гриву, грациозно, словно в нерешительности, переступил передними ногами, глянул на Северуса совершенно лошадиным карим глазом.

— Пшел вон, скотина! — яростно прошипел Снейп. — Пшел вон! Ну!

Когда-то Северус любил единорогов. Когда-то, в прошлой жизни. Или в смерти? Мог смотреть на них часами — и ему это не надоедало.

Единорог недоверчиво дернул ухом: видимо, не понравилась интонация. Снейп и сам не был в безумном восторге от собственных интонаций. И от себя самого — не был. Но видеть единорога так близко оказалось выше его сил. Которых, по правде сказать, осталось совсем немного.

— Чего стоишь? Брысь! — в отчаянии прошипел Северус. Это прозвучало смешно, нелепо и как-то совсем по-детски, но единорог обиженно вздрогнул, словно понял сказанное, развернулся и со всей возможной неторопливостью скрылся в лесу.

«Единороги подходят ко мне, словно к какой-то чертовой девственнице, — с горечью подумал Снейп. — Вот тут и понимаешь, что ты — проклятый неудачник!»

— Северус! — донеслось из дома. — Ты где?

Снейп, зябко поежившись, стянул у горла ворот мантии и стал подниматься по лестнице. В последнее время даже пять ступеней, ведущих в хижину Хагрида, давались ему с трудом. Это были очень высокие ступени, рассчитанные на великана. И не рассчитанные на того, кому настало время возвращаться.

— Северус! — дверь распахнулась, и на пороге возник Поттер, сонно моргая и пытаясь поустойчивее утвердить на переносице свои вечные нелепые очки. — Ты чего бродишь по ночам? Опять бессонница?

— Не твое дело, — Снейп постарался, чтобы прозвучало не мягче, чем с единорогом. — Иди спать.

Гарри посмотрел обиженно:

— Я не могу спать без тебя.

— Придется научиться.

Северус сам был виноват в этой дурацкой ситуации. Тогда, буквально воскреснув из мертвых, он упросил Поттера никому не говорить о возвращении профессора Снейпа в мир живых. Никаких фанфар, никакого Мунго, никакого отдела Тайн и его сверхвнимательных сотрудников. Никакого триумфального возвращения героя в родной Хогвартс. Сняв Северуса со спины белого единорога, Гарри на руках дотащил его до хижины Хагрида и со всей возможной осторожностью уложил на собственную, только слегка увеличенную по этому поводу в размерах, довольно аскетичную постель в отгороженном цветастой ситцевой занавесочкой углу. «А вдруг ты умрешь?» — «Теперь уже нет».

Кажется, Северус тогда слегка поторопился с программными заявлениями.

Но сначала все было как в сказке: Гарри притащил из личных хогвартских схронов Снейпа, запечатанных затейливым пальцеотрывательным заклятием, нужные зелья и мази. Хагрид под давлением Поттера дал страшную великанью клятву «молчать и никому ни слова». Зелья и мази выполняли положенную им задачу: восстанавливали, укрепляли, лечили. Глаза Гарри, когда тот наклонялся над постелью уже не умирающего Северуса, сияли сумасшедшим зеленым светом, словно никуда так и не делся тот странный — один на двоих — мир, словно они до сих пор так и не перешли Мост. Ночью сморенный усталостью дневной суеты Поттер засыпал у Снейпа под боком, не решаясь, впрочем, прижаться или обнять, не говоря уже о чем-то большем: все-таки больной еще был больше похож на ожившего покойника, чем на объект сексуальных грез. Но даже тихого сонного сопения рядом оказалось довольно для того, чтобы еще сильнее захотеть жить. Сопения — и тепла костлявого гибкого тела.

Днем Поттер болтал без остановки: про свою идиотскую победу над Волдемортом (так и сказал «идиотскую»: «Экспеллиармусом, представляешь? Дуэльный клуб сдох бы от смеха!»), про то, что Снейп теперь герой и счастливый обладатель ордена Мерлина (правда, посмертно, но это дело поправимое), про восстановление разрушенного в последней битве Хогвартса. Впрочем, про то, что существовали и другие потери, гораздо более безвозвратные, чем смерть самого Снейпа в Визжащей хижине, не было сказано ни слова. Да их и не нужно было произносить, эти слова. Все становилось понятно, когда в монологе Поттера внезапно возникала нехорошая пауза, с которой он тут же срывался в какой-нибудь оптимистично-жизнеутверждающий треп. Северус не без удовольствия выслушал про разрыв Гарри с семейством Уизли — и при этом в его груди даже на миг не шевельнулось ничего, хотя бы отдаленно похожего на чувство раскаяния или сожаления. Пусть Уизли будут живы, здоровы и счастливы — насколько это возможно. (Про гибель Фреда он из Поттера все-таки вытряс, когда пауза вышла особенно выразительной, и, хотя никогда не испытывал никаких положительных эмоций в отношении рыжих близнецов, долго сочувственно молчал, зная, что для мальчика это было действительно важно). Силы потихоньку возвращались, пускай о возвращении магии говорить пока не стоило, да и палочка Северуса не пережила мистически-экзистенциальных приключений, сгинув в темных водах загробной реки, где-то между Здесь и Там.

— Северус, ты не спишь?

Иногда Снейп страшно жалел, что Хагрид, проявив максимум возможной дипломатичности, очевидно не без подачи хитроумного Поттера, выпросил себе дополнительный отпуск «по семейным обстоятельствам» и отбыл во Францию к мадам Максим. В присутствии хозяина дома мальчишке все-таки пришлось бы сдерживать свои порывы по выяснению отношений в ночное время. Да и в дневное тоже.

— Северус!

— Не сплю, Поттер.

Какие уж тут сны, если стоит только опустить ресницы, и перед глазами возникают залитая лунным светом лесная поляна и мертвый единорог с разорванным горлом, из которого сочится серебряная кровь, такая восхитительно-сладкая серебряная кровь.

— Северус, вернись ко мне.

— Куда я от тебя денусь?

Беспомощный взгляд зеленых глаз даже не нужно было видеть в полутьме хижины, хватало собственного богатого воображения. Он ничего не понимал, мальчик, в очередной раз победивший смерть. А Северус снова понимал слишком много.

— Поттер, мне нужна палочка. Я чувствую себя калекой.

Это был хороший ход: лучше пусть мальчишка займет свой деятельный ум поисками выхода из непростой, но решаемой ситуации, чем начнет копаться в реальных причинах происходящего. А то ведь и докопается — с него станется!

— Ты поэтому такой… словно никак не можешь до конца вернуться?

— Слушай, не лезь под кожу!

— Я что-нибудь придумаю, Северус. Что-нибудь обязательно придумаю!

Иногда Снейпу казалось, что здесь, в реальном мире, Гарри снова стал наивнее и моложе того Гарри, который когда-то бродил по мощеным улочкам Города. Будто и не было никогда их общей, разделенной на двоих, смерти… Будто все это им просто приснилось. («Спи, моя радость, усни…»)

— Северус… ты не спишь?

— Я пытаюсь, если ты не заметил.

— Ладно, спи.

Со временем, пойдя на поправку, Северус научился делать вид, что в упор не замечает ни охватившей ребра руки, ни костлявого колена, прижавшегося к бедру, ни теплого дыхания — прямо в шею. Ни тихого: «Я люблю тебя» — куда-то в висок. Кстати, как выяснилось, делать вид у него получалось просто мастерски — даже лучше, чем когда-то варить зелья.

Разумеется, никакой волшебной палочки Поттер не нашел. После войны в магическом Лондоне это был, пожалуй, самый дефицитный товар. От лавки Олливандера покойный Лорд не оставил даже пепла. Привозные палочки, закупаемые оптом, слушались владельцев самым наипаршивейшим образом. Это годилось для хогвартских первогодок, но никак не подходило солидному взрослому магу, которому еще только предстояло снова научиться договариваться со своей возвращающейся потихоньку магией. Соваться в Лютный Гарри не решился даже под оборотным: наткнуться там на скрывающегося от правосудия Пожирателя представлялось гораздо более возможным, чем на подходящую волшебную палочку. Зато ушлый Поттер нашел мастера Олливандера. Еще не отошедший от шока после плена у Волдеморта старик дал свой адрес Луне Лавгуд, а та, взглянув в совершенно отчаянные глаза Гарри, просто аппарировала с ним вместе в крохотную маггловскую деревеньку где-то на самом краю света. Каким образом сумасшедший Поттер убалтывал мастера, было неведомо даже Лавгуд — разговор происходил наедине. Но в хижину Хагрида мальчишка вернулся с выражением тайной надежды на физиономии и с добрым десятком простых деревянных футляров под мышкой. (Имелась-таки у Олливандера тайная заначка «на черный день»!)

С видом заправского продавца, стоящего за полированным прилавком, сияющий Поттер открывал один футляр за другим и протягивал Снейпу палочки на пробу. Северус был с привычным пессимизмом готов к тому, что не подойдет ни одна, и поэтому, когда шестая по счету на отработанный взмах руки откликнулась ласковой волной приятия и сияющим звездчатым фейерверком, чуть не уронил ее на пол.

— Кипарис и волос из гривы фестрала, — торжественно прочитал по вложенной в футляр бумажке Поттер. И тут же, не удержавшись, испортил пафосный момент сияющей улыбкой и внезапным слюнявым поцелуем — куда-то в подбородок. — Я так рад, Северус!

Вообще-то он метил в губы — это Снейпу удалось вовремя как бы случайно вздернуть голову, изображая непонимание. Поттер великодушно сделал вид, что во всем виновата его собственная неуклюжесть, и не стал нарываться на повторение.

Он был слишком заботливым и чутким, этот новый, повзрослевший после собственного воскрешения из мертвых Поттер. А еще в нем обнаружилась просто бездна терпения. И… пожалуй, все. Северус следил пристально, точно охотник, боящийся спугнуть дичь. Спал Гарри спокойно (когда не вскакивал следом за покинувшим постель Снейпом). Ел, как и полагается молодому растущему организму — в три горла. (Хогвартские домовики только радостно потряхивали ушами на поттеровское жалобное: «Добавочки бы!» — и мчались на кухню за «добавочкой» для «великого Гарри Поттера»). Много улыбался. Не смеялся, а именно что счастливо улыбался, точно внутри него тихо плескался золотой солнечный штиль. Не проявлял нездорового интереса к прогулкам в темных дебрях Запретного леса, а выходящих иногда к краю поляны единорогов рассматривал с чисто эстетическим интересом и восторгом.

Сам Снейп ничем подобным похвастаться был, определенно, не в силах. С каждым днем, с каждой пережитой ночью от него уходил покой.

— Поттер, ты все еще хозяин дома Блэков?

— Д-да.

— Там кто-нибудь живет?

Гарри передернул плечами — дом на площади Гриммо вызывал в нем не самые приятные воспоминания. И Снейп его отлично понимал.

— Разве что Кричер. И докси, — добавил Поттер, немного подумав. — И парочка-другая боггартов. Они там должны чувствовать себя как дома… Мне кажется, или я только что родил каламбур?

— Боггарты меня не интересуют, — сухо бросил Снейп. — Библиотека, надеюсь, цела?

— Да куда она денется!

Северус даже скрипнул зубами на подобную беспечность. Одна из самых крупных магических библиотек Британии. «Темномагических», — тут же уточнил он про себя. Блэки были той еще веселой семейкой!

— Мне бы хотелось попасть туда, Поттер. Если ты не против…

— Ищешь легкого чтения на ночь?

Северус вздрогнул. Не стоило, ох не стоило забывать, что Поттер — вовсе не тот наивный лопушок, каким до сих пор видится большинству окружающих его людей! Если уж мальчишке удалось договориться с самим Вергилием… Да и загробная реальность в целом, помнится, была чрезвычайно благосклонна к его дипломатическим талантам. На миг Снейпу показалось, что вся съеденная в посмертии овсянка противным склизким комом встала поперек горла, и он с трудом сдержал рвотный позыв.

— Не каждому дано довольствоваться «Квиддичным обозрением» на все случаи жизни, — привычно огрызнулся Северус, почти задыхаясь от внезапно затопивших душу воспоминаний пополам с безысходной нежностью. Тошнота, воспоминания и нежность — такой забавный магический коктейль!

— А библиотека Хогвартса не подойдет? — мальчишке явно не хотелось возвращаться в стылый дом, по какой-то злой иронии судьбы считавшийся его единственным законным убежищем.

«Слишком много Блэка, да, мой хороший?» — подумал Снейп, а вслух сказал:

— Ты же знаешь — я не хочу светиться в Хогвартсе. К тому же, подозреваю, там нет нужных мне книг.

«Подозреваю»! Разумеется, их там не было. В свое время, узнав, что Поттер является крестражем Лорда, Северус перевернул библиотеку alma mater буквально вверх дном, разобрав все по листочку, а особенно — фолианты Запретной секции. Именно это «легкое» чтение и скрашивало ему долгие зимние вечера в тот год, когда он стал директором Хогвартса. И дарило просто незабываемые по красоте кошмары. Впрочем, коллекция кошмаров у него всегда была весьма впечатляющей. Даже странно, что посмертный ад обернулся всего лишь круглосуточной овсянкой. (Но об этом он думать не будет, иначе опять начнет тошнить!)

— Хорошо, — с внезапной покорностью согласился Поттер и, подойдя со спины, осторожно, словно боясь, что его прогонят, прикоснулся губами к старой мантии Снейпа аккурат между лопатками. — Я аппарирую нас туда завтра.

Северус вздрогнул. Это было самое страшное — нежность. Как противостоять желанию, похоти, буйству подростковых гормонов он представлял, но перед нежностью, как выяснилось, был совершенно бессилен — и в этом мире, и в том, другом.

— Гарри, ты же знаешь…

— Знаю. Я подожду.

Они договорились об этом, едва стало понятно, что Снейп идет на поправку. Тело просыпалось от многовековой спячки, оживало после смертного сна. Свободная пижама — благослови, Мерлин, заботливого Поттера! — уже не скрывала вполне очевидных признаков выздоровления. Голос мог себе хрипеть сколько угодно (и он таки хрипел или, как, усмехаясь, говорил Гарри, «сексуально подхрипывал»), но все остальное по поводу и без повода стремилось заявить о своей активной жизненной позиции. Особенно ночью. Или по утрам. Особенно во время редких и каких-то отчаянно-обреченных поттеровских попыток поцелуев. Особенно, когда стало очевидно, что нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя.

— Мне уже восемнадцать! Я, драккл тебя раздери, нафиг совершеннолетний! — бушевал Поттер, в очередной раз отодвинутый в постели на безопасное расстояние вытянутой руки.

— Гарри, давай подождем. Я еще не совсем… живой.

— Если это «не живой»… — горячая ладонь накрыла напряженный пах Северуса, накрыла и сжала — резко, совсем не ласково, а по позвоночнику прокатилась волна обжигающего жара, — …тогда я уже и не знаю, что такое «живой», профессор Снейп!

Дело было плохо: обращение «профессор Снейп» означало, что Поттер разозлен не на шутку. Гормоны, восемнадцать лет, любовь, страсть, долгое сексуальное воздержание — чтоб им всем! Чтоб им. Поттер не мог понять, а Северус не мог объяснить. Потому что для объяснения требовалось впустить мальчишку в свои сны, поделиться кошмарами. Спасибо, кошмаров Поттеру хватало и без него.

— Что с тобой, Северус? Ты же хочешь, я вижу.

Точнее… «чувствую», без очков, на ощупь, да, Гарри?

Снейп осторожно спустил ноги с постели (его все еще мотало от резких движений) и, подойдя к столу, налил себе в тяжелую глиняную хагридовскую кружку холодной воды из кувшина.

(Он не мог… не хотел… просто не имел права пачкать это восхитительно-живое, золотое юное тело обитающим внутри, разъедающим все на свете омерзительным мраком смерти).

— Гарри… Я… не могу. Не могу тебе объяснить. Просто дай мне до конца вернуться. У меня внутри словно все еще ходят воды той, черной, реки.

Для Снейпа это был безумно длинный и невозможно откровенный монолог. И Поттер понял. Или сделал вид, что понял.

— Если тебе неудобно, я могу убраться на постель Хагрида.

Северус передернул плечами. Конечно, именно так и следовало поступить. Но… «Трус! Слабак! Сопливус!»

— Не уходи, если можно.

Это был момент слабости, о котором он после очень сильно жалел. Поттер остался в их общей постели и продолжил героическую битву с собственными страстями. Как и Северус. Со страстями они худо-бедно научились бороться. А вот с нежностью…

…Дом на площади Гриммо встретил их напряженной тишиной. Так молчит, затаившись, по ночам Запретный лес, скрывающий в себе самых непредсказуемых и опасных волшебных тварей. (И единорогов. Не забывай, Северус! И единорогов). Безмолвствовал завешенный пыльной тряпкой портрет крикливой старухи Вальбурги, не явился для приветствия пред светлые очи законного владельца ворчливый Кричер. Не шуршали в древних бархатных шторах докси. Даже половицы не поскрипывали под ногами.

Гарри шел впереди, изображая уверенность. Северус на всякий случай держал в расслабленной кисти правой руки волшебную палочку. (Двенадцать дюймов, кипарис, волос из гривы фестрала). До библиотеки они добрались без приключений, хотя оба и ожидали какого-нибудь подвоха. Похоже, в отсутствие хозяев дом просто впал в своеобразную магическую кому.

«Ничего, мы тебя разбудим!» — отчего-то мстительно подумал Снейп. В памяти отчетливо всплывали мучительные подробности собственного пребывания в этих стенах: наглая самоуверенность и бесконечные наезды Блэка, снисходительная доброта Альбуса, хлопотливая брезгливость клуши-Молли. Холодное отторжение членов Ордена Феникса. Чистая ненависть, ненависть самой высокой пробы, плескавшаяся в глазах Гарри Поттера. Даже мерзкий вор Наземникус был в этом доме более желанным гостем…

— Северус? — словно ощутив неладное (он теперь всегда чувствовал Снейпа, как будто превратился в тончайший магический прибор, настроенный исключительно на состояние души бывшего ненавистного профессора), Гарри остановился, погладил по плечу, заглянул в глаза. — Все в порядке?

Ничего не было в порядке. Но Снейп ответил:

— Конечно. Как всегда.

Поттер молча кивнул. Иногда они так хорошо понимали друг друга, что становилось страшно.

Двустворчатые двери блэковской библиотеки, массивные и основательные, как и все в этом особняке, тихо, словно нехотя, растворились навстречу, приглашая в пахнущее пылью и старыми книгами помещение. Гарри чихнул и сразу направился к окнам, резко раздергивая руками тяжелые портьеры, впуская в дом неяркий осенний солнечный свет. В такие минуты он, казалось, даже не вспоминал о существовании в природе магии, и отчего-то именно эти неправильности поттеровского поведения ужасно нравились Снейпу.

— Что мы ищем? — Гарри подошел к угрожающе-тяжеловесным застекленным книжным шкафам старинного мореного дуба.

— Того, что мы ищем, Поттер, здесь точно нет. Ты мог бы и сообразить.

— Книги «для легкого чтения» не располагаются в открытом доступе? — понимающе кивнул Гарри. — Только в специальных хранилищах? Тогда вынужден тебя огорчить: здесь такого точно нет — я бы знал.

Снейп усмехнулся. Все-таки, несмотря на свою неожиданно прорезавшуюся мудрость, Поттер был совершенно непозволительно молод, а маггловское воспитание лишило его многих очевидных каждому взрослому магу познаний. Северус скользнул взглядом по вычурной резьбе книжных шкафов.

«Тебе никогда не добраться до них, Сопливус, — сказал однажды непривычно трезвый и от того еще более озлобленный Блэк. — Ты же ведь мечтаешь об этом, да? Кни-и-и-ги! Ты ведь продал бы за них то, что у тебя вместо души. Только тебя туда не впустят, даже несмотря на внешнее сходство!»

Северусу долго не давала покоя эта проклятая фраза про «внешнее сходство»: само собой, в его внешности не было ничего общего с броской красотой Блэков. И отчего-то это осознание делало давнюю обиду еще сильней и острее. Но не сегодня. Сегодня, стоя рядом с Гарри Поттером, он навсегда отпустил в серый непроглядный туман свое прошлое и даже мысленно помахал ему на прощание рукой. Внешнее сходство, говоришь, псина? Ну-ну!

Снейп уверенным шагом подошел к шкафу, дверцы которого украшали изображения двух уродливых горгулий. Напрасно, однако, студенты полагают, что преподаватели не в курсе присваиваемых им прозвищ! «Слизеринская горгулья» — ужасно остроумно! И изобретательно.

— Здесь, Поттер.

— Здесь? — Гарри подергал дверцы шкафа. Они предсказуемо не раскрылись. Книги за стеклом совершенно не поражали воображение: какие-то справочники по арифмантике, астрологии, нумерологии.

— Это не шкаф, — ухмыльнулся собственному отражению рядом с горгульей мордой Снейп, — это дверь.

— И как же ее открыть? Выбить чертово стекло?

— Разумеется, нет. Тут нужна кровь.

— Мерлин! — закатил глаза к потолку герой. — Как же я ненавижу всю эту вашу кровную магию!

— Я тоже не слишком большой ее поклонник, — согласился Северус и, не удержавшись, на миг скользнул губами по поттеровскому виску. Волосы Гарри пахли пылью и совсем чуть-чуть — мятным шампунем. Поттер вздрогнул. Обычно роль вечного нарушителя «договора о ненападении» принадлежала именно ему. — Но иначе тебя не впустят.

— А тебя?

— Вот и посмотрим.

— Что надо делать-то? — одного взгляда на такого ужасно делового и невероятно решительного Поттера хватило, чтобы захотеть немедленно схватить его в охапку и от… отлюбить прямо здесь же, на массивном письменном столе. Похоже, подростковые гормоны — штука заразная.

— Мне кажется, довольно будет просто проколоть палец и угостить капелькой крови вон тех милых дам, — Снейп кивнул на горгулий. Показалось ему, или страшилища и впрямь смущенно потупились? Не избалованы, стало быть, комплиментами?

Гарри поморщился.

— Поможешь? Я не слишком-то люблю кровь.

— Звучит так, словно я каждый день выпиваю по стакану на завтрак, — огрызнулся Снейп. Перед глазами поплыли сцены совсем недавнего прошлого: милые развлечения Лорда и его вконец опьяневшей от вседозволенности свиты. Кровь… кровь… кровь… Самый ценный магический ингредиент, льющийся, словно дешевое кабацкое пойло, на столы, на пол, на руки, на лица — ради потехи тех, кто, по какой-то нелепой случайности, все еще полагал себя людьми.

— Северус, я совсем не то имел в виду! — Гарри встревоженно всмотрелся в его побелевшее, очевидно больше обыкновенного, лицо. — Кричер!

Голос Поттера прозвучал так неожиданно повелительно, что Снейп озадаченно приподнял бровь: вот ведь! Мальчик-то, конечно, мальчик, а ведь он и вправду вырос. Даже старый блэковский домовик отчетливо понял: не послушаться этого нового хозяина просто невозможно — и возник посреди библиотеки, словно соткавшись из пыли, танцующей в солнечных лучах.

— Чего желает молодой господин?

(И ни слова о «захватчиках, позорящих чего-то там» и «мерзких полукровках»).

— Мне нужен нож, острый. Быстро!

Уже через пару ударов сердца пальцы Поттера сжимали отлично заточенный, небольшой, явно ритуальный нож с узким лезвием и простой черной рукоятью.

— Благодарю, Кричер.

Снейп отобрал у Гарри нож, взял в ладони ледяную, влажную от выступившего пота руку мальчишки (действительно боится?), спокойно и аккуратно, точно извлекая каплю необходимого для зелья сока из какого-нибудь растения, сделал на указательном пальце крохотный надрез, дождался, когда выступит алая капелька, и только тогда положил хищно блеснувшее лезвие на стол.

— Вперед!

С сомнением посмотрев на собственный палец, как на что-то не слишком узнаваемое, Гарри по очереди коснулся жутких клювоносых горгульих морд. Те синхронно высунули из пастей длинные деревянные языки, стремительно слизнули подношение и развернулись лицами друг к другу. Здоровенный блок книжных полок отъехал в сторону, являя взору темный провал дверного проема. Впрочем, темным тот был недолго — вскоре в открывшемся помещении сами собой вспыхнули магические свечи.

— Прошу, профессор! — склонился в ехидном поклоне Поттер. — Только после вас!

Снейп попытался перенести ногу через высокий деревянный порог и уперся в прозрачную, но совершенно непроницаемую преграду, будто в толстое, не видимое глазу стекло. Со стороны довольных химер послышался ехидный смешок. Стало по-настоящему обидно: буквально в шаге от… от чего? От мечты? От необходимых знаний? От уверенности, что ты больше кем-то определенной тебе судьбы? «Тебя туда не пустят, Сопливус! Не пустят!» На что он надеялся, в самом деле? На чудо?

— Пойдем домой, Поттер. Мне туда не войти, а ты не поймешь, что надо искать. Пойдем… Теперь ты в любой момент сможешь вернуться: магия крови — это пожизненно. Потом… без меня.

Гарри посмотрел искоса, переступил туда-обратно порог, с минуту поразглядывал тайное хранилище библиотеки изнутри. (Что там разглядывать? Стеллажи, книги, стол для чтения — все, как везде). Вышел, но дверь за собою закрывать не спешил.

— Магия крови, говоришь? — Снейп и сам не заметил, как в пальцах мальчишки снова оказался нож. — Мне кажется, я знаю.

— Поттер, когда ты говоришь «я знаю», мне хочется сбежать в Антарктиду.

— Не бойся, больно не будет… — на попытку Снейпа пошутить Гарри улыбнулся одними уголками губ. До глаз улыбка так и не дошла. — Ты мне веришь?

К своему собственному изумлению, Северус просто молча кивнул. Разумеется, он верил.

— Тогда… вашу руку, сэр.

Снейп почему-то вспомнил старинное сентиментальное стихотворение, которое вычитал однажды на полях одной страшноватой магической инкунабулы:

Ты слышишь, как колотится в бедном сердце кровь?

Вот тебе рука моя, а с ней моя любовь.


В сердце что-то и вправду дрогнуло. «Вот тебе рука моя…» Дожили!

— Режь, Поттер.

По подставленному запястью полоснула острая сталь: ровно так, как было необходимо для кровного обряда: не слишком глубоко, не слишком поверхностно. Боль пришла не сразу, только когда длинный порез набух темной кровью. Поттер взглянул на лезвие с выражением непередаваемого отвращения и, подтянув повыше манжет рубашки, обнажил собственное запястье.

— Давай я, — сказал Снейп.

Гарри протянул ему нож и крепко зажмурил глаза. «Герой! — почти задыхаясь от очередного приступа нежности, подумал Северус. — А ведь он даже не спросил меня, зачем мне нужна эта дракклова библиотека. Оказывается, именно так выглядит абсолютное доверие». Снейп аккуратно провел черту по поттеровской смуглой руке. Если ты видел хотя бы один кровный ритуал, ты знаешь их все — пусть и в самых общих чертах. Да и нарезка ингредиентов для зелий способствует обостренному чувству материала. Все это было бы правильно, если бы не сжавшиеся в короткой гримасе боли поттеровские губы и зачастивший под пальцами пульс. И знание, что кровь — это не просто… жидкость красного цвета.

— И станут двое — одним, — улыбнувшись, сказал Поттер, прижимая свой порез к точно такому же на запястье Снейпа.

— Кажется, я это уже слышал, — мрачно пробормотал Северус.

— Маггловский обряд венчания, — сверкнул зубами мальчишка. — Твоя кровь, моя кровь — вместе.

— Где ты такое вычитал? — подозрительность захлестнула Снейпа буквально с головой, заставив вздрогнуть. А может быть, это дрогнула магическая реальность, окружившая их тяжелым плотным коконом.

— Только что придумал. Пошли.

Держась за руки, они переступили порог библиотеки, легко и просто, так, словно это и было задумано с самого начала.

— Теперь ты здесь вроде как хозяин, — буднично сказал Поттер, небрежным движением палочки залечивая порезы. — Ищи, что тебе нужно. Не буду мешать.

Северус отлично знал, что ему нужно. А еще он знал, почему не должен этого делать. А также — что ему наплевать. Губы Поттера были отзывчивыми и мягкими, а потом стали жесткими и требовательными. Они слегка отдавали утренним кофе и булочками с корицей, которые Герой ел на завтрак. «Мальчик, мой мальчик! Как же я откажусь от тебя?» Оторваться от сумасшедшего поцелуя было невероятно трудно. По сути, гораздо труднее, чем перейти Мост. Северус почувствовал, что еще пара движений языка, пара гортанных стонов — и он не устоит. И все рухнет.

— Поттер, иди займись чем-нибудь. Мне надо поработать.

— Может… — справиться с дыханием у мальчишки вышло чуть хуже, чем у умудренного жизненным и прочим опытом Снейпа. — Может… тебе помочь? Скажи, что ты ищешь?

— Понятия не имею, — чистосердечно признался Северус, пряча в складках мантии подрагивающие ладони. — Но я это найду.

— Нисколько в тебе не сомневаюсь, — хмыкнул Поттер и исчез в мрачных глубинах особняка Блэков, напоследок кинув: — Если что-нибудь понадобится — зови Кричера. Я ему прикажу слушаться тебя как еще одного хозяина.

«Прикажет он, надо же!»

И Северус взялся за исследование стеллажей.

День пролетел незаметно. Кричера Снейп так и не позвал: ему было не до еды, питья и прочих необязательных потребностей человеческого тела. А уборная, как ни странно, обнаружилась прямо в тайном хранилище, за очередным стеллажом. Оказывается, высокородные, чистокровные, благородные и прочие Блэки все же периодически опорожняли свой кишечник и мочевой пузырь.

Вечером злобный, точно мантикора, Поттер почти силой уволок упирающегося Снейпа в домик Хагрида, наотрез отказавшись ночевать «среди этих исторических руин», как он изящно высказался в своем пылком монологе. С точки зрения Северуса, «исторические руины» были просто замечательной альтернативой близости Запретного леса и единорогам. Но спорить с Гарри было выше его сил. Бессонница нынче ему не грозила.

…Лучше бы это была бессонница! Знакомый кошмар, душный и липкий, ухватил в свои цепкие объятия и поволок, точно на аркане, прочь из хагридовской хижины, мимо загонов с «милыми зверюшками», к опушке Запретного леса и дальше, вглубь, по едва заметной ниточке тропинки, залитой каким-то обреченно-пронзительным лунным светом. Только бы дойти… Только бы…

— Северус!

— Оставь меня в покое!

— Северус, ты простудишься. И… Мерлин!.. твои ноги…

Принесла нелегкая Поттера. Северус обреченно открыл глаза: сквозь деревья виднелась опушка Запретного леса и хижина Хагрида, над крышей которой вился легкий дымок (вечером озябший в доме Блэков Гарри основательно разжег очаг). Яркий Люмос на конце поттеровской палочки резал глаза. Только сейчас до Снейпа дошло, что он стоит на лесной тропинке в одной пижаме и босиком. А на ногах у него — порезы и ссадины. Вот тебе и сон! Впрочем, он знал. Силы внезапно покинули Северуса, и он осел на землю: какие-то ветки, сучки, редкая трава, опавшие листья, камни…

— Северус! Северус! Пойдем домой!

— Ты… иди… — Снейп едва мог пошевелить губами от внезапной, вдруг навалившейся усталости. — А я тут… совсем немножко… посижу…

— Конечно, посидишь. А потом полежишь. Дома, — кивнул Поттер и, натужно кхекнув от напряжения, подхватил Северуса на руки.

«Дожили… Поттер таскает на руках…» — как-то отстраненно подумал Снейп, но вслух ничего не сказал. Ладно, скоро весь этот сомнительный балаган закончится… естественным путем. А еще внутри теплой искоркой царапнуло сказанное словно бы между прочим: «Дома».

Самое удивительное, что Поттер таки дотащил Северуса: пыхтел, сопел, задыхался, пару раз оступился на какой-то невидимой в ночной тьме кочке (держать одновременно Люмос и Снейпа оказалось весьма проблематично) — но дотащил. Дома последовало омовение порядком пострадавших северусовых ног, тщательное обмазывание заживляющими мазями и наложение повязок. С повязками у Поттера вышло довольно-таки коряво, но Снейп воздержался от критики. Хотелось спать и… спать.

— Только попробуй снова удрать! — пригрозил горячим злым шепотом прямо в ухо улегшийся рядом Гарри и для верности оплел Северуса собой, как самой надежной в мире сетью. — Только попробуй…

— Куда же я от тебя денусь, — привычно и устало солгал Снейп.

Утром, несмотря на протесты Поттера, они снова вернулись на площадь Гриммо. Минувшая ночь совершенно очевидно дала понять Северусу, что время его на исходе. Горгульи пропустили Снейпа даже не вякнув, стоило тому слегка мазнуть по их физиономиям капелькой крови из проколотого пальца. Гарри с решительным видом отправился наводить порядок в собственном наследстве. Кричер, видимо основательно запуганный Поттером, приволок в библиотеку сначала кофе с весьма неплохим миндальным печеньем, а затем — полноценный обед. (Из чего тот состоял, Северус не удосужился запомнить, но, кажется, было съедобно). Ничего, что объяснило бы происходящее с ним после воскрешения, Снейп так и не обнаружил. Хотя проклятый Блэк был прав: за многое, из стоящего на библиотечных полках, он в свое время отдал бы не только отсутствующую у него по его же собственному глубокому убеждению душу, но и одну из парных почек или добрый кусок печени. Однако сейчас все эти несметные книжные сокровища внезапно оказались абсолютно бесполезны.

(За завтраком в хижине Хагрида Поттер спросил, изо всех сил изображая равнодушие:

— Что ты делал ночью в лесу?

— Ходил во сне.

— Просто ходил во сне?

— Полная луна, Поттер. И дурные сны.

— Что тебе снилось, Северус? — от этого взволнованного «Северус» в очередной раз заныл так до конца и не заживший порез на руке (и немножечко сердце).

— Обычный кошмар, Гарри. Не бери в голову.

Обычный кошмар).

Библиотека молчала. Хотя, нет: она вопила, стонала, выла и даже рычала на все лады, но о главном, о том, что так мучило Северуса, не говорила ни слова. Если и существовал в ее недрах заветный том, он очень удачно маскировался. Блэки отлично умели хранить свои тайны. А может, это касалось только нахальных полукровок, пусть и смешавших свою гнилую черную кровь с кровью наследника рода.

Ночевать остались в особняке — Поттер настоял. Видимо, хотел проверить: станет ли Северус ходить во сне при полной луне так далеко от Запретного леса. Снейп только хмыкнул. Спальни уже были приведены в порядок, постели застланы чистым бельем. Поттер времени даром не терял. Правда, всерьез озадачивало наличие двух спален. Как-то Северус привык к сопящему под боком Поттеру… Видимо, зря.

— Эй, ты чего?

— Ничего. Спокойной ночи… Гарри. Какая спальня твоя?

— Без разницы, — махнул рукой Поттер. — Никакая. Где тебе больше нравится, там и ляжем.

Неожиданно стало тепло. Так тепло, словно в комнате разожгли камин, и тот запылал всеми своими сухими, потрескивающими от жара поленьями.

— А вторая?

— Кричер о приличиях печется, а я не спорю. Завтра обещал еще парочку гостевых спален в порядок привести. Надеется на возрождение «славного рода Блэков» и бурную светскую жизнь.

Поттер и «светская жизнь» сочетались слабо, но Снейп мог понять старого Кричера. Этому дому жизни явно не хватало: хоть светской, хоть какой другой.

— Будешь звать гостей?

— С ума сошел? — полюбопытствовал Поттер. — У меня после победы и с друзьями-то не очень — всех разогнал. Разве, может, Гермиона сменит гнев на милость, да Хагрид заглянет на огонек.

— Кстати, о Хагриде… — внезапно смутился Снейп. — Пижама осталась в хижине.

— Подумаешь… — такой знакомый небрежный взмах руки. — Моя тоже. Будем уповать на то, что нам удастся согреть друг друга этой холодной ночью.

— И не мечтай, — процедил сквозь зубы Снейп.

Пока Поттер плескался в ванной, призвал из соседней спальни запасное одеяло и упаковался в него, как рыцарь в громоздкий доспех. День был дли-и-инным…

— Северус!

Сначала ему показалось, что все это сон: Запретный лес, почти невидимая ниточка тропинки, холодная луна, проглядывающая сквозь деревья. Потом по боли, внезапно обрушившейся на сбитые о выступающие корни и иные лесные пакости ноги, понял, что это никакой не сон. Он снова стоял босиком на тропинке в Запретном лесу, а рядом, в одних трусах и тоже босиком, топтался бледный как смерть Гарри Поттер.

— Ну же, Северус, приди в себя.

— Уже. Как мы здесь оказались?

— Ты встал, надел мантию и аппарировал. Я едва успел ухватить тебя за левую руку.

Только тут Снейп обратил внимание, что на нем самом все-таки надета мантия. Странно, но в этот момент он почему-то испытал искреннее облегчение от того, что не стоит тут перед Поттером в одном не слишком свежем нижнем белье. Пальцы мертвой хваткой сжимали волшебную палочку и, кажется, уже совершенно онемели от напряжения.

— Ты отправишь нас домой? — спросил Поттер, стараясь казаться спокойным и даже беспечным. Но Снейп и во тьме отлично чувствовал, что на дне зеленых глаз плещется страх. Еще бы! Ему и самому было не по себе.

— Конечно, — ответил Снейп. — Вот только выберемся к границе аппарации…

Путь до проклятой границы оказался совсем неблизким. И как Северус исхитрился преодолеть его босиком и во сне? А Поттер? Хромающий на обе ноги и дрожащий от ночного холода Поттер…

«Кажется, лечить израненные конечности станет нашей доброй семейной традицией», — грустно подумал Снейп спустя час, когда мази были намазаны, повязки наложены, а они оба наконец улеглись на свою взбаламученную далеко не сексуальными деяниями постель. Кричер трижды мотался в хижину Хагрида за мазями и зельями, а Северус проклинал все на свете — в том числе и Поттера, которому так не вовремя пришло в голову погеройствовать. Для полного счастья не хватало только единорогов.

— Северус, это неправильно.

— Само собой.

— Ты должен уже мне объяснить.

— Я никому ничего не должен.

— Северус, мне кажется, ты снова уходишь.

— Да, в библиотеку.

— Нет. Вообще уходишь. Отсюда — туда.

Драккл бы побрал твое чуткое сердце, мальчик! Совместный завтрак превратился в пытку. Конечно, бывают на свете вещи, которых не скрыть. Но их, в конце концов, имеет смысл скрывать как можно дольше.

— Чем я могу тебе помочь?

— Ничем. Ты ничего не понимаешь в книгах.

Тут Поттер должен был возмутиться, вспыхнуть и уйти в глухую обиду. Ничего подобного! Он просто аккуратно стек со своего стула (ступни еще болели), подошел сзади, обнял за плечи, прижался губами к макушке Северуса.

— Ты прав: я ничего не понимаю в книгах. Но, знаешь… я чертовски хорошо понимаю в тебе. Тебе нужна какая-то определенная книга?

— Нет. На определенную сработало бы простое «Акцио».

— Тогда тебе нужен каталог.

— Что?

— Во всех маггловских библиотеках есть каталог.

— Это магическая библиотека, Поттер. Здесь предполагается, что владельцы в курсе, какие тома стоят у них на полках.

(Во всяком случае, Люциус всегда был в курсе. Ему стоило только протянуть руку — и книга сама прыгала в сиятельную ладонь).

— А ты попробуй.

— В Хогвартсе не было никакого каталога.

— Ха! Неужели ты думаешь, что мадам Пинс запоминала всю эту невыносимую мутотень с огромным количеством учебных изданий, плюс — запретная секция? Кричер!

Старый эльф в грязной наволочке с недовольным бурчанием материализовался аккурат посреди кухни.

— Чего желает хозяин Гарри?

— В библиотеке Блэков есть каталог?

— Кричер не знает слова «каталог», — пробурчал домовик. — Хозяин имеет в виду «Книгу книг»? Ее нельзя выносить из Сердца библиотеки.

— «Книга книг»… «Сердце библиотеки»… — хмыкнул Поттер. — Как же все-таки вы, маги, любите пускать пыль в глаза.

Снейп даже не среагировал на «вы, маги», настолько был потрясен открывшимися перспективами.

— Поттер, я в библиотеку.

— Я с тобой.

— Может…

— Нет, — в голосе мальчишки, скрытая обманчиво-мягкими интонациями, холодно звякнула сталь. — Хочу посмотреть, как выглядит магический вариант книжного каталога.

— Разве тебе не следует заняться ремонтом? Подготовкой к учебному году?

— Северус, заткнись. Мы идем в библиотеку вместе.

Спорить с Поттером… С некоторых пор Снейп старался этого не делать — безнадежно.

Горгульи даже не стали дожидаться, пока Гарри коснется проколотым пальцем обеих морд — дверь отъехала почти мгновенно.

— Акцио «Книга книг!» — почти не веря в происходящее, сказал Северус и замер от изумления, когда на стол перед ним лег основательно потрепанный том вполне себе современного вида.

— Книга меняется соответственно эпохе, — проскрипел возникший из ниоткуда вездесущий Кричер. — Введите ключевые слова для поиска.

— Ключевые слова? — Гарри выглядел искренне заинтересованным. Поттер и книги? Почему бы и нет.

— Название, автор…

Гарри посмотрел на Северуса. Тот пожал плечами. Если бы он знал!

— Кодовое слово или понятие. Коснитесь книги палочкой…

Северус нервно повел плечами. Определенно, он предпочел бы проделать это без Поттера. Но палочку достал и, уперев ее кончик в потрепанную обложку, произнес:

— Воскрешение из мертвых.

Зашелестели страницы. Затем книга словно тихонько вздохнула и раскрылась.

— Что, профессор, страница триста девяносто четыре? — ухмыльнулся мальчишка. Северусу всегда было интересно, почему в мозгах его учеников оседает всякая малоинформативная чушь, а действительно важные вещи со свистом пролетают мимо.

— Надеюсь, что оборотни к нашей проблеме не имеют никакого отношения. Это было бы немного чересчур.

— Ты помнишь все, что говорил на уроках?

— Поттер, когда прочитаешь учебник столько раз, сколько читал его я, готовясь к уроку — запомнишь поневоле: и формулировки, и номера страниц.

— А ты готовился к уроку?

Северусу захотелось застонать вслух. Но он сдержался.

— Только Локхарту было достаточно собственного небесного обаяния. Остальным учителям, как правило, требуется подготовка. Ну… Могу я уже взглянуть на список?

Гарри изобразил некое подобие поклона и пододвинул к нему каталог. Вышло почти изящно. Глядя, как книга медленно скользит по полированной поверхности столешницы, Северус невольно подумал, что предпочел бы использовать стол для других целей. (Хороший, основательный, надежный стол как раз подходящей высоты). Если бы ему пришлось выбирать между Гарри и книгой, он ни за что не выбрал бы последнюю. Какие могут быть сомнения! Только… разве у него есть выбор? Это лишь в маггловских сказках Принцу достаточно тра… поцеловать Белоснежку, и вот уже Смерть посрамлена, а счастливые влюбленные живут долго и счастливо на зависть всем злодеям. Но… Или он не тот Принц, или ему досталась не та сказка. Совсем не та. «Сказка о Трех Братьях» это вам не «Белоснежка».

(Иногда Северусу отчаянно хотелось, чтобы было просто: просто жизнь, просто поцелуи, просто секс, просто смерть. Ведь кому-то же везет с этим «просто»? Почему бы не ему?)

— Гарри, ты не мог бы оставить меня наедине с этим увлекательнейшим чтением? — он ткнул палочкой в список книг, возникший на открывшейся странице. (На самой первой странице. Никакой символики, господа маги!) Разные авторы, разные языки. Разный почерк, словно над каталогом трудились тысячи безумных библиотекарей. Впрочем, список был невелик — всего-то пара сотен названий. К тому же имелись ведь еще и дополнительные маркеры, которыми Северус собирался воспользоваться, едва Поттер покинет библиотеку. Некоторыми деталями своего личного ада он не был готов делиться ни с кем, даже с Гарри. Тем более с Гарри. Увидеть гримасу отвращения на родном лице было бы совершенно нестерпимо.

— Поттер, ты не мог бы…

— Северус, я не уйду, и не надейся.

— Гарри… я… прошу тебя. Пожалуйста.

Он ненавидел просить. На самом деле, ненавидел. Он бы ни за что…

— Хорошо, — сказал Поттер и вышел из библиотеки. Упрямый как осел Поттер. Поттер, упертый как гиппогриф. Поттер, который никогда не сворачивал с выбранного пути — достаточно вспомнить Мост.

Довольно долго, как ему показалось, Снейп смотрел вслед ушедшему Гарри, а потом со вздохом коснулся палочкой открытых страниц и прошептал:

— Кровь единорога.

…Кровь единорога похожа на мифические нектар и амброзию в одном флаконе. Она пахнет яблоками с райского древа и светом звезд. Так писали в книгах. На самом деле, она пахла кровью. Даже сквозь атлас белоснежной шкуры, сквозь все мышцы и сухожилия, сквозь тончайшие стенки сосудов и вен она пахла кровью. И это был самый прекрасный запах на свете — запах жизни, запах любви, запах весны и вечности. Рукоять зажатого в руке ножа казалась обжигающе-холодной. Ничего, еще немного, еще пару шагов навстречу: иди, мой хороший, иди! «Был ранний час, и солнце в тверди ясной сопровождали те же звезды вновь, что в первый раз, когда их сонм прекрасный божественная двинула Любовь…» Единорог доверчиво ткнулся бархатными ноздрями в протянутую ладонь, его дыхание прошлось по линии судьбы, огладило линию жизни и замерло, едва коснувшись линии сердца.

— Северус!

В то же мгновение пугливое животное скрылось в чаще леса, рассыпав в воздухе серебристый передроб ударов копыт.

— Шпионишь, Поттер?

— Нет, просто жду.

Он выступил из лесных теней, переплетенных с туманом, почти такой же, как тогда, на пустой набережной странного Города: нахохлившийся, встрепанный, тревожный. И все-таки совсем другой: живой, теплый, родной. Любимый.

Когда-то Северус смог поверить, что любовь побеждает все. Кажется, это оказалось просто еще одним заблуждением.

— Как ты меня нашел?

— Странно, что ты до сих пор считаешь, будто я не умею читать.

— Странно, что ты нашел именно те книги, которые помогли тебе сделать правильные выводы.

— Знаешь, это все-таки моя библиотека. Очевидно, что ко мне прислушались.

Разумеется, к нему прислушались. Если учесть, где именно к нему прислушались в прошлый раз. «А я не верю ни в вашу вину, ни в ваш ад. Зато я всегда верил в себя. Главное в этом деле — верить, не так ли?.. А завтра я попытаюсь поверить в книги».

— Кажется, я много лет тебя недооценивал, — было гораздо проще заняться привычным пикированием по поводу умственных способностей Поттера, чем снова вернуться к обсуждению вышедшего на поляну единорога и ножа, рукоять которого до сих пор сжимала правая ладонь. Кстати, поляна… Он никогда раньше не доходил до поляны. Только до опушки леса.

— Я надеялся, что ты переболел этой болезнью до своей смерти.

С-с-смерти… Слово сорвалось с губ, прошелестело по траве, отозвалось едва слышным эхом в верхушках деревьев, заставило встать дыбом крохотные волоски на обнаженных запястьях, отдалось легкой ломотой в стиснутых зубах.

— Почему-то мне кажется, — как можно спокойнее обронил Снейп, — что здесь не стоит говорить о смерти.

— Почему же, — пожал плечами Поттер, — именно здесь и стоит.

Только теперь Северус заметил, что мальчишку колотит крупная дрожь. И это не было следствием вечерней прохлады; в отличие от него самого, шляющегося по ночному лесу в мантии на голое тело и босиком (каждый раз — одно и то же, Снейп! — глупая, наивная надежда, что на этот раз все обойдется, что зелье Сна без сновидений прогонит любые кошмары), Поттер был одет на удивление разумно: маггловские синие штаны, удобная обувь, теплая куртка с капюшоном. Словно и вправду… ждал. В засаде. И тем не менее зубы мальчишки отстукивали самую натуральную барабанную дробь. Есть вещи, над которыми мы не властны, поступки, работающие на уровне инстинктов: Снейп и сам не заметил, как обнял Гарри, прижал к груди, завернул в свое жесткое, костлявое тело, словно в защитный кокон, и с облегчением почувствовал, что дрожь затихает, отступает, уступает место теплу.

Гладить Поттера по плечам с зажатым в руке ножом было крайне неудобно, и Северус просто уронил острое лезвие в траву. Он и сам сейчас не помнил, зачем прихватил его при поспешном побеге из дома. Логика снов давно перестала вызывать у него недоумение, только усталую брезгливость.

— Знаешь, что это за поляна? — тихо пробормотал мальчишка куда-то в жесткое плечо Снейпа.

— Хочешь сказать, что можешь отличить одну лесную поляну от другой, да еще и в полной тьме?

Поттер вздохнул. Это был не просто вздох — это была попытка заново научиться дышать, в одно мгновение отрастить спаленные Адским пламенем легкие (или жабры — на дне самого глубокого моря).

— Эту поляну я узнаю и через сто лет. Так же, как среди всех построек на свете ты узнаешь Визжащую хижину.

Северус непроизвольно вздрогнул и еще теснее прижал к себе Поттера. Нет, никакого не Поттера. Гарри.

— Так это именно здесь…

— Если ты про мой личный вход в Аид… тьфу, пропад!.. на вокзал Кингс-Кросс… Нет. Здесь я прощался с теми, кого любил. Мама, отец, Сириус…

У Снейпа от напряжения онемели кончики пальцев. Он начал понимать.

— Здесь я выронил Воскрешающий камень.

Воскрешающий камень. А кто-то несколько дней ломал свою умную (как он полагал) голову, пытаясь понять: почему именно Запретный лес? Что не так с этой конкретной точкой на карте мира? А здесь, оказывается, не только точка, но и, собственно, дверь. Воскрешающий камень — один из даров Смерти.

— Ты сделал… что?

— Выронил его в траву.

Северус постарался протолкнуть сквозь легкие несколько максимально глубоких, а главное, равномерных вдохов. Спокойнее… Только без истерик, мистер Снейп. Поттер. Выронил. Камень. В траву. Камень, воскрешающий мертвых. Поттер — последний повелитель тех самых Даров. Поттер, который страстно желал одного: чтобы Северус Снейп (глубоко покойный) снова вернулся к жизни. Кто откажет Повелителю?

Снейп стиснул зубы и оттолкнул от себя проклятого мальчишку. Нет и не будет никаких Мостов, никаких чудес во имя любви. А если и встретятся теперь на пути единороги, то только мертвые. Единороги с перерезанным горлом. «Что может удержать пришедшего из-за края в этом мире? Что может даровать ему подобие жизни? Что может заставить биться его сердце? — Кровь единорога. От силы якоря будет зависеть, как долго сможет пребывать немертвый в мире живых. И от его собственной жажды жизни — как часто ему придется повторять обряд. И во веки веков будут прокляты и он сам, и его душа». Неужели Поттер тоже прочитал эту честную до отвращения книгу? Судя по отчаянному блеску глаз за стеклами очков — да, прочитал. Или это только игры лунного света? Луна идет на убыль, но сей прискорбный факт не меняет ровным счетом ничего. Выходцы с того света — не какие-нибудь примитивные оборотни, они не завязаны на полнолуние.

— Спасибо тебе, Повелитель Смерти! — Северус согнулся в низком издевательском поклоне. — Я буду помнить о тебе там, где окажусь, когда переведутся все единороги на земле.

Снейп не знал, от чего ему больнее: от того ли, что однажды он, битый жизнью взрослый мужик, так наивно поверил в невозможное, или от того, что, в конечном счете, всему виной был какой-то гадский потерянный булыжник. «Один раз ты сделал что-то действительно достойное, и даже это оказалось злой гримасой судьбы». «Amor vincit omnia». Любовь побеждает все. Такая красивая ложь…

— Северус!

— Гарри, не сейчас.

Сейчас ему хотелось кого-нибудь убить. (Желательно, чтобы это был не Поттер). И умереть самому. (Желательно — побыстрее).

«Он не виноват. Не виноват. Не виноват». Повторяй это, как магическую мантру, Снейп.

Гарри маялся на краю поляны, черный силуэт на фоне черных деревьев, легко очерченный светом луны. Все еще по-мальчишески нескладный, долговязый, лохматый. Родной — до последней родинки на смуглой коже, до последней венки, до… трещинок на босых пятках. (Северус помнил, как смотрел на эти дурацкие пятки, выглядывавшие из-под одеяла. Поттер имел дурную привычку заворачиваться в одеяло, точно гусеница, вознамерившаяся проснуться бабочкой, и почему-то только ноги вечно оказывались не у дел… К этим босым пяткам так отчаянно хотелось прижаться губами, несмотря на риск получить по носу от бегущего куда-то даже во сне мальчишки).

Если вдуматься, Поттер не виноват. Никто не виноват. Проклятая судьба. Проклятая магия.

— Иди сюда.

Было бы величайшей глупостью тратить оставшиеся у него мгновения жизни на мелочные обиды. Было бы совсем не по-взрослому перекладывать ответственность за все произошедшее на восемнадцатилетнего мальчишку. Ты сам выбрал этот путь, сам вывел формулу, сам взошел на Мост. И Мост не рухнул под твоей ногой. Похоже, хотя бы то, что касается твоих чувств, оказалось правдой. Остальное же… Учись быть благодарным. Почти три недели жизни — гораздо больше, чем отмерила тебе судьба. Почти три недели счастья — гораздо больше, чем ты заслужил. Это горячее дыхание рядом, это бьющееся под твоей ладонью сердце — гораздо больше, чем было у тебя за всю твою никчемную жизнь. И поцелуи. Не стоит забывать про поцелуи. Может быть, у Северуса не хватало опыта для полноценного сравнения, но, с его точки зрения, целовался Поттер совершенно потрясающе — так, что на миг в голове не осталось совсем никаких мыслей, а потом возникла одна, простая и четкая, как озарение: «Отличный прощальный поцелуй».

Пора было уходить.

— Гарри, ты знаешь, как уничтожить эту штуковину?

— Северус, я даже не знаю, как его найти в этой траве.

А врать он так и не научился. Мерзавец. (Снейп улыбнулся в поттеровскую макушку. Любимый мерзавец, да).

— Акцио Воскрешающий камень?

Поттеру хватило совести смутиться.

— Точно. Акцио Воскрешающий камень!

Это оказалось так… просто. Так неожиданно легко. Так буднично. Невзрачный камешек на ладони у Поттера никак не мог быть Тем Самым из «Сказок барда Бидля».

— Это точно он? Какой-то мелкий…

— Еще бы! Дамблдор запихал его в снитч. Представляешь?

— Нет. — Снейп закрыл глаза, вдыхая запах августовского ночного леса. И немного — стоящего так близко Поттера. Так невыразимо близко… Запахи были схожи: ночная свежесть и терпкая горечь уходящего лета.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — прошелестело откуда-то прямо из сердца ночной тьмы.

— Ты и сам знаешь, если прочел те самые книги.

— Ты хочешь уйти? Снова бросить меня одного?

Иногда Северус забывал, как, в сущности, мало лет Поттеру. Да, мальчик вырос. Вытянулся, слегка раздался в плечах. Голос стал звучать ниже и весомее. Он исхитрился умереть, вернуться, сделать, что должно. Одной силой своего сумасшедшего желания вытащил из-за края некоего Северуса Снейпа. И за это означенный Северус Снейп был ему безумно благодарен. (Безумно… Какое точное, однако, слово! Вам бы, профессор, стоило податься в стихотворцы!) Только никак не хотел смириться, что мертвое должно оставаться мертвым. «Прах к праху», Поттер. «Пепел к пеплу».

— Гарри… Я просто хочу наконец сделать все правильно.

Так хорошо, что кругом тьма и тени, так гармонично. Не хватает только журчания незаметной во тьме реки. Реки, которая, если вдуматься, не совсем река. Не хватает только мостов, которые на этот раз, похоже, придется возводить самому. И самому себе становиться Вергилием.

— Слушай, а ты не боишься, что после уничтожения камня меня тоже… не станет?

Самое время заявить гордо: «Я ничего не боюсь!» Хотя… Дурак был бы, если бы не боялся. Остается надеяться, что книги не врут. Кому же еще верить в этом гребаном мире, если не книгам?

— Понимаешь, Поттер… По сути, ты не успел умереть по-настоящему.

— Все отобрали, злые люди, — грустно пробормотал Поттер. — Даже мою собственную смерть. Скоро скажут, что и Волдеморта я не убивал. И мостов никаких не переходил. Самозванец, короче. И орден Мерлина заберут, ибо не заслужил.

Шутки — это хорошо. А сарказм — еще лучше. Снейп почувствовал, что стоять столбом посреди залитой лунным светом поляны у него попросту нет сил. Но и уходить с поляны не хотелось. Куда уходить? Домой? У него нет дома. Не считать же, в самом деле, домом лачугу в Тупике Прядильщика! Или хижину Хагрида… Или… «Дом там, где сердце», — однажды, смеясь, сказала Лили, его первый и единственный друг. А он, дурак, поверил. Вот поэтому-то у него и не было дома. Зато был лес, целый огромный лес, со всеми жуткими тварями, тенями и единорогами. И с пытающимся шутить Поттером. И это было хорошо. То, что надо.

Северус оглянулся и обнаружил почти совсем рядом с собой дерево. Очень правильное дерево, старое, основательное, с очень правильными корнями, между которыми очень правильно уместился его многострадальный тощий зад. Да-а! После недолгого неуверенного топтания Поттер опустился рядом. Ничего, скоро ты от меня отдохнешь.

Они сидели так близко, едва касаясь друг друга руками, в черном ночном лесу — почти любовники, почти чужие друг другу, живой и мертвый.

— Такую смерть, как у тебя, колдомедики именуют «короткой смертью». Не хмыкай, не моя формулировка. Смерть, из которой человек возвращается в свое собственное тело. Пять — шесть минут максимум. За это время ты исхитрился пообщаться с Дамблдором, добраться до меня, прожить несколько довольно насыщенных дней в посмертии. И… вернуться к себе. Тебя не держат на этом свете никакие сверхъестественные гадости. Ты ведь не мечтаешь испить крови единорога?

Даже в темноте было заметно, как вздрогнул Поттер. Или было заметно Снейпу, который чувствовал каждый вздох, каждое движение своего собеседника, словно от него к сердцу Северуса тянулись тонкие невидимые нити. «Потерпи, — шепнули воды черной реки где-то на самом краю сознания. — Осталось совсем недолго. Дальше — только память, и то… если повезет».

— Фу, гадость, — сказал Поттер. — Нет уж. Я лучше кофе. Или чай. Или… горячий шоколад. Ты умеешь варить горячий шоколад?

— Не умею, — бездумно ответил Снейп, про себя поражаясь восхитительной пустоте их, надо думать, прощального диалога. — Ты во мне разочарован?

— Еще бы! — фыркнул проклятый мальчишка. — Ты подорвал мою веру в совершенство мира. Зельевар обязан уметь варить всё.

— Придется тебе осваивать рецепт самостоятельно. После… когда… — ну вот… теперь он начал заикаться. Тьфу! Гадость.

— Северус. Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Я и сам не хочу уходить от тебя, малыш.

Он так редко разрешал себе нежность. Редко? Почти никогда. Он не умел быть нежным и говорить ласковые слова. Но Гарри, определенно, заслужил что-нибудь теплое на память, что-нибудь помимо гадкого привкуса непролитой крови единорога на губах.

В темноте кто-то рвано вдохнул прохладный ночной воздух. Кажется, это был не Снейп.

— И все равно уходишь.

— Если ты меня отпустишь.

Тихим эхом:

— Если я тебя отпущу… Ты не мой раб, Северус.

— Мне самому не уничтожить Воскрешающий камень. — Снейп почувствовал, что почти извиняется. — В книгах о таком ни слова.

Гарри хмыкнул. Была у него гаденькая манера многозначительно хмыкать, словно он знал нечто, абсолютно неведомое собеседнику.

— Просто не нашлось идиота, который бы попробовал.

— Значит, я зря начал этот разговор. Нужно использовать обыкновенный яд. Или веревку. Мало ли способов…

— Веревка для камня? Смело.

— Не для камня. Для себя.

Снова смешок. Это даже стало потихоньку раздражать.

— Северус, ты же вроде прочел все те обалденно умные книжки. Там сказано: «Смерть не даст уйти, покуда держит якорь». Может, еще поживешь?

— Это не жизнь, Поттер. Думаешь, при жизни я был таким уж большим ценителем крови единорогов? — Снейп обнял себя за плечи. Откуда-то изнутри поднимался гадкий нервный озноб. Ничего. И это пройдет. — Я боролся. Я старался не спать. Я пил Зелье сна без сновидений. Ты видел, чем это кончилось. Если бы ты не успел…

Каким-то неуловимо-текучим движением Поттер перебрался к нему под бок, прижался, вдавливая под ребра твердый угол согнутого локтя.

— Хорошо. Пусть все будет, как ты хочешь.

Снейп не поверил своим ушам: что? Ему казалось, придется умолять, убеждать, требовать. Но чтобы вот так… В темноте белела ладонь. На ладони лежал камень. Небольшой черный камень, который так легко уместился в снитче. Который никто никогда не пытался уничтожить. Даже старик Дамблдор, чтоб ему икалось на том вокзале!

Поттер снял очки, зацепив их дужкой за ворот куртки, помолчал пару мгновений, словно обдумывая следующий ход в непростой игре.

— Можно, я тебя поцелую?

— Когда это тебе требовалось разрешение?

— Сейчас. Если это в последний раз…

Снейп всегда ненавидел пустые разговоры. А с некоторых пор — определенно! — предпочитал им осмысленные поцелуи. Тем более если Поттеру и вправду удастся уничтожить проклятую каменюгу. Гарри… Мой Гарри… Я хотел бы прожить с тобой длинную-длинную жизнь. Я хотел бы любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Я постарался бы сделать тебя счастливым. А теперь мне останется только вкус твоих губ, которые мне никак не удается сравнить хоть с чем-нибудь из известных моим глупым органам чувств вещей. Вот такой из меня паршивый зельевар: сколько ни вспоминай — на губах одна горечь.

— Пора, — это слово упало между ними, точно острый меч, чтобы вонзиться в камень и достать до самого центра земли. Чтобы земля вздрогнула, покрываясь льдом.

Гарри отстранился, смешно помотал головой, приходя в себя, пальцы левой руки решительно сплел с пальцами Северуса, а правую вытянул вперед. На ладони по-прежнему лежал равнодушный осколок смерти.

— Пора, чего тянуть! — согласился Снейп и, противореча сам себе, чуть сильнее сжал теплую юношескую ладонь. Совсем чуть-чуть сильнее. В последний раз. Как же он ненавидел прощаться! На миг показалось, что в воздухе пахнуло белой сиренью. Откуда бы такое в конце августа? Обонятельные галлюцинации — не иначе! А затем Поттер засмеялся. Вот просто так, буквально на ровном месте, взял и начал ржать. Нет, конечно, сам по себе смеющийся Поттер не был аномалией вселенского масштаба. Но Северус никогда не слышал, чтобы он так неприлично ржал: самозабвенно, запрокидывая голову, глухо стукаясь затылком о твердый древесный ствол, перебирая ногами и хлопая по земле свободной правой рукой. (Левая все еще сжимала ладонь Снейпа). Правой рукой… Правой… Стоп!

— Поттер! Куда ты дел камень? Опять потерял?

На миг замолчав, Гарри посмотрел на своего возлюбленного совершенно безумными глазами, и рот его судорожно дернулся в тщетной попытке удержаться от очередного взрыва смеха. Не удержался.

— Потерял! — выдохнул он между двумя приступами веселья, больше похожими на истерику. — Совсем потерял! Представляешь?

И он ткнул в нос Северусу ладонь, которая пахла землей и травой, но никак не камнем. И не смертью.

— Поттер! — Снейп ухватил мальчишку за плечи и основательно тряхнул: раз, другой, третий, пока у того не лязгнули зубы. — Приди в себя. Куда ты дел камень?

Гарри вздохнул, провел рукой по лбу.

— Уничтожил.

— Как?

— Просто попросил.

— Кого? — терпение никогда не было сильной стороной Снейпа.

— Ее. Сказал: «Забери».

До Северуса наконец дошло. Нет, сегодня ему не стоило надеяться на победу в интеллектуальных играх. «Ее». Попросил.

— Так и сказал?

— Нет, — Поттер снова потер лоб, словно пытаясь прогнать зарождающуюся головную боль. — Кажется, я еще добавил: «Пожалуйста».

— И?..

— И камень исчез. Рассыпался в пыль. Извини, пыль унес ветер. Конечно, теперь ты мне не поверишь.

Конечно, верить не стоило. Доказательства? Никаких! Только почему-то все тело оказалось вдруг переполнено самым настоящим солнечным светом, так что Северус даже на мгновение задумался: как он будет выглядеть с льющимися из ушей, ноздрей и рта золотыми сияющими лучами. (Или из других естественных отверстий, хвала Мерлину, стыдливо скрытых под мантией). Однажды, на заре их общей наивной юности, Люциус Малфой угостил его самым настоящим эльфийским вином. Было очень похоже, только далеко не так пьяно. В каждой клеточке тела, в каждом глотке воздуха, в каждом вздроге Вселенной (а она вздрагивала, точно играющий мышцами проснувшийся огромный зверь, вздрагивала, да еще как!) играло пьяное солнце, которое косноязычные люди обозвали простым и коротким словом «жизнь». И смех Гарри, все еще носившийся в воздухе, тоже пах жизнью и разбрасывал искры, словно магический фейерверк.

Продолжать расспросы в таком состоянии общего помешательства было ужасно глупо, но Северус все же поинтересовался (очень осторожно, чтобы не расплескать беснующиеся внутри протуберанцы):

— Гарри… А почему я до сих пор не умер? Якоря-то больше нет.

— Какой же вы непроходимый идиот, профессор! — очень серьезно и даже чуть печально отозвался несносный Поттер. — Я — твой якорь. Разве не очевидно?

И он осторожно коснулся губами правого запястья Снейпа, на котором до сих пор никак не желал сходить тонкий шрам, полученный во время кровного обряда в библиотеке.

— В тебе — моя кровь, во мне — твоя. Куда мы теперь друг без друга! Раньше именно так скрепляли магические браки. — И в ответ на мрачный взгляд Северуса торопливо добавил: — Я не знал. Тогда, честное слово, не знал.

— Это значит… — медленно леденея от осознания того, что чуть было не произошло, прошипел Снейп, — что я мог запросто утянуть тебя туда?..

— Ну… не утянул же! — беспечно пожал плечами чертов наглец. — Я был уверен, что не утянешь. Что это я тебя удержу. Эй, ты чего?

Северус вскочил на ноги и быстро заковылял прочь. Прочь от проклятой поляны, прочь от проклятого Поттера, прочь от проклятых единорогов. Домой. В Тупик Прядильщика. В конце концов, только от самого человека зависит, где будет его дом. Хватит. Хватит с него этого… всего. Жизни. Смерти. Поттера. Поттера — особенно. Достал!

— Северус! — на плечи легли теплые ладони, а Снейп подумал, что однажды возненавидит наконец собственное имя. — Куда ты?

— Домой, — ответ сорвался с губ, точно холодный льдистый осколок. Кажется, в детстве мама рассказывала ему сказку про принцессу, каждое слово которой превращалось в золотую монетку. Кажется, эту принцессу очень любили ее подданные. Особенно, когда она пела. А вот путь Снейпа скоро будет усыпан осколками разбитых зеркал. Впрочем, его ноги и так уже в довольно плачевном состоянии. Порезом больше, порезом меньше. А у Поттера на ногах — кроссовки. Снейп и сам подивился, до чего мгновенно всплыло в голове название чудовищной маггловской обуви.

— Домой так домой, — от шепота — прямо в ухо — по позвоночнику прошла волна неконтролируемой дрожи, похожая на горячий порыв ветра из самого сердца пустыни. — Переночуем сегодня у Хагрида? А на Гриммо вернемся завтра.

— Поттер, вряд ли этот шедевр великаньей архитектуры достоин того, чтобы именоваться домом. Возможно, ты забыл, но у меня имеется собственное жилье. В Коукворте.

— Хорошо, — покладисто согласился мальчишка и вдруг коварно прижался губами к шее Северуса. Пустынные ветры стали свиваться в самые настоящие смерчи, танцующие по всему телу. Впереди ожидалась песчаная буря. — В Коукворт. Как скажешь. Только завтра, ладно?

— Я имел в виду… — Кто сказал, что посреди песчаной бури можно выталкивать из себя какие-то слова? Кто сказал, что там можно дышать? Или пытаться выжить? (Губы Поттера добрались до мочки снейповского уха. Это было… почти смертельно. Обиды, страхи, сомнения мгновенно растворились, уступив место пробивающей до самых израненных ступней волне желания). — Я имел в виду, что… — Второе ухо было не менее чувствительным. Или более. Сравнительные степени не давались.

— Продолжай! — мурлыкнул Поттер. Снова в ухо. Негодяй! Как же я тебя…

— Что собираюсь жить там один! — рявкнул Северус. Рявкнул именно потому, что сил на сопротивление почти не осталось, а пережитый ужас до сих пор ледяным комком бултыхался где-то внутри. Растопить его до конца оказалась не в силах даже вызванная зловредным джинном Поттером буря пустыни.

— Пфе! — коротко рассмеялся зловредный джинн, скользя языком куда-то вниз, от уха, вдоль скулы, под небритый снейповский подбородок.

«Так я кончу раньше, чем мы выйдем из леса», — с ужасом подумал Северус. Собственный организм вел себя как последний предатель: тело ластилось к обнимавшему его сзади Поттеру, а душа… душа рвалась к нему же, мерзкая стерва. И только разум еще держался, правда, на последнем издыхании. «Ты погубишь мальчишку, Снейп. Ты уже его почти погубил. Исчезни из его жизни прямо сейчас».

Между тем вдали замаячила опушка леса. Серо-розовыми проблесками между деревьев переливался рассвет. Ночь отступала. Кажется, они снова выжили. Оба.

— Знаешь, а ведь это очень странно, — внезапно почти серьезно сказал Поттер, тем не менее продолжая как ни в чем не бывало обнимать Северуса, сбивая его с шага, — то, что единорог подошел к тебе настолько близко.

Снейпу захотелось зашипеть. Он так надеялся умереть раньше, чем эта тема все-таки всплывет! Чертов проницательный Поттер!

— Зато от тебя он убежал. Очень быстро, кстати!

— Просто я его напугал своим внезапным появлением. Поверь мне, там не от чего было сбегать, по большому счету. Кстати, чем ты его приманил, помимо… так сказать?

— Стихи читал, — признался Северус, надеясь отвлечь мальчишку от основной темы. — Петрарку, Овидия… Да ты должен знать. Твоими молитвами вся эта дрянь обосновалась в моем доме… там.

— Овидий, говоришь… — даже не оборачиваясь, Снейп ощущал, как Поттер коварно усмехается. — Я слышал, он был большой знаток… по части науки любви.

Северуса вновь тряхнуло горячим ознобом желания. Вот ведь дал Мерлин поганцу голос! С таким голосом можно, даже не прикасаясь, довести до… До всего можно довести. До всего.

— Куда этому Овидию до других античных авторов. Ты не поверишь, что там можно найти, если знаешь латынь.

— Я выучу! Буду читать тебе Овидия в подлиннике.

Поттер, читающий Овидия! Удастся ли заавадить самого себя? Быстро и безболезненно.

Они все-таки вышли из леса.

— Ну, — раннее утро стелилось под ноги перьями легкого тумана, почти как тогда. Не хватало только единорогов, перебирающих ногами в этом тумане. А уродливая хижина Хагрида вполне могла сойти за осколок странного потустороннего города, по улицам которого бродят тени. — Решайся, Северус. Я хотел бы называться твоим якорем, но не стану твоими цепями.

Иногда Поттер вел себя, словно был старше Снейпа на добрую сотню лет. И на две сотни — мудрее. И тем не менее всегда и во всем это был все тот же Поттер: искренний, смелый, добрый, любящий. Совершенно живой. И уйти от такого Поттера, заставив его страдать и мучиться в одиночестве, было бы самой глупой вещью на свете. А глупцом Северус Снейп не считал себя никогда. Как и трусом. (Хотя иногда, если честно, в этом он все-таки изредка сомневался. Но только не теперь).

— Если ты меня все еще хочешь, я твой.

Кажется, для Гарри в этих нескольких словах было больше смысла, чем во всех поэмах Овидия. (Пусть он и собирался учить латынь).

…Путь до хижины Хагрида оказался просто невероятно коротким, словно некий лесной дух сматывал в аккуратный клубок стелющуюся перед ними в тумане тропинку. На миг Снейпу показалась даже, что она вымощена желтым кирпичом. Но через мгновение он моргнул — и наваждение спало. Разумеется, никакого кирпича у них под ногами не было. Только утоптанная земля.

Северусу смутно помнилось, что у хижины Хагрида когда-то имелось высокое крыльцо — теперь он его попросту не заметил. Наверное, в помещении, где они не появлялись почти неделю, было холодно и сыро и требовалось растопить очаг. Даже наверняка требовалось. Вот только Поттер оказался очень занят, опрокидывая Снейпа на их общую постель за веселенькой ситцевой занавесочкой и срывая с него одежду, а Снейп, в свою очередь, между поцелуями пытался избавить от одежды Поттера. По правде сказать, это далось значительно труднее. Кажется, Северус понял, почему всю жизнь ненавидел маггловскую моду. А еще… еще в комнате вдруг стало ужасно жарко. Во всяком случае, над верхней губой Гарри выступили бисеринки пота, и Снейп, почти рыча, слизнул их языком. На поттеровских зубах пота не было, но их он тоже облизал. Просто так. И губы. И гибкий сладкий язык. И уши. (Вот тебе страшная месть, Поттер!) Поттер совершенно развратно застонал. Приподнялся на руках и сверху вниз посмотрел Северусу в глаза. За окном рассвело уже вполне достаточно, чтобы разглядеть в этих глазах сумасшедший зеленый огонь.

— После сегодняшнего… — пропихнул Поттер сквозь зубы, точно простые слова давались ему с трудом, — к тебе не посмеет приблизиться ни один чертов единорог!..

— И к тебе, — сдержанно пообещал Снейп.

Почему-то он всегда считал себя стопроцентным асексуалом. И даже немного гордился этой тайной подробностью своей интимной жизни. «Ученому пристала чистота». И только сейчас понял, что все это время откровенно врал себе и миру. Нет, конечно, иллюзии начали исчезать много раньше, стоило только Поттеру возникнуть в его посмертии и в его постели. Но сейчас, плавясь от совершенно сумасшедшего желания, выгорая изнутри почти дотла, мечтая только об одном, он понимал, что никогда еще не был так рад собственной фундаментальной ошибке. Трижды проклятое мироздание рушилось и по новой восставало из руин только потому, что гибкое мальчишеское тело изгибалось и билось в его объятиях.

— Северус! Если ты сейчас же не… то я тебя… прокляну!

В первый раз это было ужасно быстро. Безумно стыдно. Невероятно неловко. И совершенно прекрасно! Оставалось надеяться, что Поттер, который не только не приблизился к оргазму, но даже растерял в процессе остатки возбуждения, не успеет его возненавидеть. Себе в заслугу Северус мог зачислить разве что в последнюю минуту всплывшее в подсознании заклинание смазки, подслушанное когда-то, еще в школьные годы, в слизеринской гостиной.

Поттер кусал губы, а на скулах его темнели розовые пятна. («Сейчас он меня пошлет…» — мелькнуло где-то на краю плывущего от блаженства сознания). И чтобы не дать случиться непоправимому, Северус прижался к обожаемому рту благодарным поцелуем, а потом скользнул губами ниже... еще ниже… еще… и в этот раз Поттер уже не молчал, стискивая зубы, а стонал и даже кричал — совершенно точно не от боли.

Потом они заснули. Просто вырубились на середине очередного поцелуя, наплевав на подробности в виде Очищающих и даже на обещанную Поттером «страшную месть». Засыпая, Северус думал, что согласен на все: на страшную месть, на эксперименты, на «долго и счастливо», в которое никогда не верил, даже на общий дом. «Дом там, где сердце…» — разве не так? А может быть, он об этом думал уже по ту сторону сна. Кстати, как выяснилось позже, даже сон им тогда приснился один на двоих, общий: словно они, неприлично-голые и невозможно-счастливые, идут босиком по высокой траве, задевая друг друга плечами, а им навстречу выходят единороги и тычутся нежными бархатными мордами в подставленные ладони, выпрашивая то ли яблоки из сада Хагрида, то ли обещанные стихи Петрарки и Овидия. (Или тех самых, развратных античных поэтов).

Впрочем, проснувшись на следующий день, Гарри и Северус увидели, что трава между их домом и Запретным лесом если и не вытоптана, то основательно вспахана множеством копыт, чьи отпечатки имели с лошадиными лишь общее сходство. Все потому, что глупые люди напридумывали себе всякой ерунды про симпатии и антипатии единорогов, а на самом деле те просто любят стихи. И, справедливости ради следует заметить, еще и яблоки.

9.01 — 23.01.16

КОНЕЦ
...на главную...


май 2017  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

апрель 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.05.22
Между прошлым и будущим [1] (Оригинальные произведения)



Продолжения
2017.05.24 20:05:55
Книга ещё не первая. Некрасавец и Нечудовище [11] (Гарри Поттер)


2017.05.24 12:31:15
Закон и непорядок [9] (Белый воротничок)


2017.05.24 01:10:03
Созданные внушать страх [0] (Доктор Кто?)


2017.05.22 21:28:50
Наперегонки вслепую [1] (Гарри Поттер)


2017.05.22 10:21:02
Хан, душ и прорва проблем [0] (Звездный Путь, Мстители, Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Тор, Торчвуд, Шерлок Холмс)


2017.05.22 02:14:08
Хвостатое приключение [10] ()


2017.05.21 09:28:21
И это все о них [0] (Мстители)


2017.05.20 21:03:08
Отвергнутый рай [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.05.20 12:15:46
Вынужденное обязательство [1] (Гарри Поттер)


2017.05.20 05:55:43
[disturbed] zero [3] (Евангелион, Научная фантастика)


2017.05.19 23:10:59
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.05.19 20:40:15
Свой в чужом мире [0] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.05.19 19:46:28
Обреченный на любовь [39] (Гарри Поттер)


2017.05.19 16:53:11
Право на поражение [5] (Гарри Поттер)


2017.05.19 01:01:48
Слизеринские истории [126] (Гарри Поттер)


2017.05.17 14:26:21
Десять сыновей Морлы [37] (Оригинальные произведения)


2017.05.17 09:45:54
Обреченные быть [2] (Гарри Поттер)


2017.05.16 23:02:56
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [8] (Гарри Поттер)


2017.05.15 02:51:56
Параллельная прямая [0] (Шерлок Холмс)


2017.05.15 00:08:43
Маленькие фики по ГП [4] (Гарри Поттер)


2017.05.14 20:14:49
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.05.12 23:37:55
Виктория (Ласточка и Ворон) [11] (Гарри Поттер)


2017.05.12 13:08:15
Не выходи из комнаты [13] (Гарри Поттер)


2017.05.11 16:18:06
Его последнее желание [0] (Гарри Поттер)


2017.05.11 10:35:04
В качестве подарка [54] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.