Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

- Лили, у нас в шкафу олень!
- Петуния, пока родители уехали, олень поживёт у нас. (by dejivu)

Список фандомов

Гарри Поттер[18472]
Оригинальные произведения[1236]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[136]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12667 авторов
- 26942 фиков
- 8604 анекдотов
- 17671 перлов
- 666 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

I'm Blue

Автор/-ы, переводчик/-и: Susan Ivanova
Бета:нет
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Пай/ОМП, Полли и Питер Хорны, а так же доктор Уолкот на заднем плане
Жанр:AU, Drama, Romance
Отказ:отказ
Фандом:Оригинальные произведения
Аннотация:он в самом деле голубой
Комментарии:поскольку фандома Брэдбери на Сказках нет фик помещен в ориджиналы
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, AU, underage
Статус:Закончен
Выложен:2015.11.01 (последнее обновление: 2015.11.01 09:56:31)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 599 раз(-a)



Уолкот надолго запомнил вечер мая 2004 года, когда в его квартире раздался звонок, и истерически плачущая миссис Хорн прорыдала в телефонную трубку:
- Мой сын голубой! О, боже, мой мальчик голубой!
С констатацией фактов трудно было спорить, Пай Хорн в самом деле был голубым. И даже более того, он был октаэдром. Голубым октаэдром с тремя голубыми же глазами с длинными ресницами, шестью гибкими отростками вместо всех конечностей, красивым голосом и мирным характером. Так что заявление его матери о том, что ее сын голубой, соответствовало истине.
- Миссис Хорн, бога ради, успокойтесь, - попросил уставший Уолкот, потирая переносицу пальцами. – Пай нездоров? Он побледнел или посинел?
- Он голубой! – вдруг рявкнула Полли Хорн с такой злостью, что Уолкот моментально насторожился. – Вы меня понимаете? Мой сын – голубой!
- В смысле?.. – осторожно начал доктор, боясь даже представить себе, все ли он правильно понял и то ли Полли ему пытается сказать.
- В прямом смысле! – зарыдала миссис Хорн в трубку. – Мой сын голубой! Он гей, понимаете? Гей! Господи, ну, за что мне все это!
- Голубой октаэдр, - прошептал Уолкот, осев на пол и глупо моргая. – Невероятно.
В трубке раздавались безутешные рыдания, так что ничего узнать не удалось, но Уолкот понял лишь то, что милый мальчик Пай Хорн вырос, ему исполнилось шестнадцать, и он каким-то образом решил для себя сложную в его уединенной жизни задачу полового предпочтения.
Паю Хорну нравились мальчики.

Разумеется, доктор Уолкот навещал Хорнов и приглашал их на осмотры каждый месяц, так что в институте все давно знали историю мальчика и его родителей и ничему не удивлялись.
Хотя удивление – не то, что можно было контролировать.
Милая Голубая пирамидка росла, как обычный ребенок, малыш становился старше, пирамидка раздавались ввысь и вширь, к началу гормональной бури Пай вытянулся, все шесть отростков удлинились, хотя некоторые врачи до сих пор терялись в догадках, что из этих отростков руки, что ноги, а что пенис, но тут помогали родители мальчика, в глазах людей выглядящие как Белый Куб и Белый четырехгранник.
Конечно, первым настоящим адом, как в жизни Хорнов, так и всего института стал период, когда у малыша резались зубки.
Люди не видели у Пая вообще никаких зубов, даже отверстий, через которые он бы питался или пачкал пеленки, но Пай в ином измерении был и оставался просто мальчиком, так что, как и положено было мальчику, у него имелось все то, что должно было иметься у мальчика. И все это, разумеется, росло вместе с тем, как мальчик развивался.
Хорнам пришлось изучать медицину и даже стоматологию, потому что люди вокруг просто не знали, что болит у милой пирамидки или куба с четырехгранником, где и как сверлить зуб, если его банально не видно, но все же кое-как с грехом пополам удалось понять, что зубы и все прочее есть и увидеть это можно… только таким же, как сами Хорны.
Конечно же, был собран консилиум и многим специалистам было предложено отправиться в мир Пая, чтобы поддерживать контакт с семейством, но согласились немногие.
Дело было в семьях докторов, в общественности, во многих аспектах в обществе, в банальном страхе, наконец, в страхе людей, если бы они увидели привычного доктора, как какого-нибудь массивного шестигранника.
Но мир Пая все же привлек достаточно специалистов, которые и разгадали все тайны Пая и его родителей – как лечить женские недомогания, мужские, как лечить зубы, живот, где эти зубы и живот вообще находились, где нужно было делать надрез, чтобы вырезать аппендикс, словом, ничего неразрешимого не было. Кроме того, как вернуть всех людей обратно в мир людей.
И мир, как выяснилось, оказался совершенно не готов к новости о том, что единственная семья с сыном – Голубой пирамидкой, которая к шестнадцати годам стала октаэдром, расскажет о том, что этот самый октаэдр – гомосексуалист.

- Ну-с, расскажите, что случилось, - попросил Уолкот, когда Хорны втроем прилетели на вертолете в институт на следующее утро.
- Я делала приборку в его комнате, - начала миссис Хорн, - и обнаружила журналы эротического содержания.
Уолкот взглянул на Белый четырехгранник, перевел взгляд на Голубой октаэдр и чуть сжал губы.
За все эти годы он хоть и привык смотреть только на один глаз из трех, но все равно было несколько некомфортно, когда два других смотрели куда угодно, только не на собеседника. Хуже неуловимости взгляда, пожалуй, было лишь то, что когда Хорны садились на стулья. Это выглядело так, как будто их геометрические образы шли трещинами. Поначалу это здорово пугало, ведь когда четырехгранник весь изламывался, покрывался трещинами во всех местах, доходя даже до глаз, человеческая психика не могла вынести подобного зрелища, но, как объяснил Питер Хорн, куб попросту не мог бы устроиться иначе. Для Хорнов все предметы мебели, весь мир и люди так и остались привычными, они могли есть, пить, они хохотали, плакали, дразнились и занимались любовью, а люди видели такое, что не могло бы присниться и в кошмарном сне. Но, между тем, Хорны оставались нормальной семейной парой с сыном, который начал бунтовать против своей изоляции от внешнего мира.
- Но для мальчика возраста Пая это совершенно нормальная реакция, - мягко произнес доктор, разглядывая Пая и думая о том, что подросток наверняка очень красив, как его описывала Полли, что он настоящий ангелочек, высокий, стройный, с чистой и гладкой кожей, но ведь мальчику нужны были и друзья, и, что немаловажно, любовь, общение.
- Я пытался сказать маме то же самое, но она начала кричать и плакать, - сказал Пай хрипловатым голосом, зашевелив своими отростками-руками.
- На картинках были обнаженные мужчины! – выкрикнула Полли.
Все-таки, видеть октаэдр было странновато, решил Уолкот. И особенно странно было знать, что там, в своем мире, он одет, но людям этого мира кажется, что он обнажен. Уолкот так и не понял, как так возможно, что люди по ту сторону измерений одевались, раздевались, носили кокетливое кружевное белье, как Полли и другие женщины-доктора, или же строгие пиджаки, как мужчины, но сам Уолкот еще ни разу не видел, куда пропадает их одежда, когда они одеваются.
Все, что он помнил – пеленки, которые использовались, когда Пай только-только родился. Маленькие треугольные пеленки. А потом сразу пустота и просто симпатичная Голубая пирамидка, будто голенький младенец, мальчик трех лет, пяти, десяти или подросток, как сейчас.
Шестнадцать лет, стройный Голубой октаэдр с ломающимся голосом, наверняка с первой щетиной на подбородке, гормональным коктейлем в крови и желанием секса.
Все нормально, сэр! Это не Сумеречная зона и не сумасшедший дом, это просто жизнь.
- Но Пай никак не может быть гомосексуалистом! – заявил Питер Хорн. – Это невозможно!
- Почему? – закричал Пай. – Потому что это стыдно? Неправильно? Почему, папа? Да, мне нравятся мальчики, а не девочки, но я нормален!
- Замолчи! – воскликнула Полли. – Замолчи! Замолчи!
- Миссис Хорн, давайте-ка, переведем дух и постараемся понять сложившуюся ситуацию, - мягко попросил Уолкот, сделав знак помощникам, чтобы те принесли коктейли. – Думаю, будет лучше, если мы с вами побеседуем пока одни, а Пай навестит докторов.
- Я не пойду к врачам, - заявил Пай, явно обиженным тоном.
Уолкот готов был на Библии клясться, что мальчик по ту сторону только что скрестил руки на груди, хотя в этом мире его отростки всполошились и пришли в бешеное движение.
- Но ты же понимаешь, что нужно провести обследование твоего растущего организма, чтобы понять, достаточно ли тебе витаминов и микро и макроэлементов для роста, все ли хорошо с твоим позвоночником и половыми органами, - убеждал доктор. – Я думал, тебе не доставляет неприятностей обычный осмотр, Пай.
Полли всхлипнула и уткнулась в свой коктейль, пока Питер пил неразбавленный виски.
- Но вы же и так меня всего осмотрели и ощупали сто раз, - насупился Пай. – Сколько можно тыкать в меня иглами, брать кровь и изучать глаза? Вы же все равно не видите того, что видят доктора в моем мире.
- Мы получаем отчеты, Пай, это верно, - кивнул Уолкот, помня все доскональные подробные отчеты врачей, решивших перейти по ту сторону реальности, в мир Пая. Паренька и правда же исследовали вдоль и поперек. Мальчик привык за свои шестнадцать лет обнажаться при докторах, но это было нормальное желание растущего организма - найти пару среди сверстников, опробовать запретный плод, познать страсть единения с кем-то. – Но пойми нас правильно, мы до сих пор работаем над тем, чтобы вернуть тебя, твоих папу и маму, и других людей в нормальный мир.
- Я и так в нормальном мире, - фыркнул Пай раздраженно. – Это вы ненорма…
- Пай Хорн, немедленно прекрати пререкаться и ступай на процедуры! – прикрикнул на сына Питер Хорн.
Мальчик вскочил и выбежал из кабинета.
Уолкот проводил его взглядом.
- Зачем же вы так, мистер Хорн, - укорил он.
- Несносный мальчишка затерроризировал нас, - пожаловался Хорн. – Пусть скажет спасибо, что я его не высек за подобное поведение.
- Но вы же… - Уолкот не смог сдержать рвущихся слов, и Полли немедленно вскинулась.
- Мы что? Мы виноваты в том, что он таким родился? Мы? – бушевала она, и вдруг разрыдалась в голос.
Обвинение было справедливым, потому что ни Полли, ни Пай не были виноваты в том произошедшем шестнадцать лет назад, но ведь Уолкот бился над решением проблемы все эти годы не покладая рук. Он отправил запросы лучшим умам человечества даже на другие планеты в надежде, что однажды, может быть, завтра утром или уже сегодня вечером кто-нибудь обязательно скажет, что нашел причину поломки двух машин, что он немедленно вылетает на Землю и все починит, чтобы вернуть застрявшего мальчика, его родителей и других людей. И было горько и обидно слышать и видеть, что Хорны не просто обвиняют его, Уолкота, в их бедах, но и издеваются над сыном, оскорбляя его, как личность.
Доктор и не подумал бы, что Хорны, довольно современные и даже сильные люди, окажутся такими нетерпимыми к секс-меньшинствам.
- Я ни в коем случае ни в чем не обвиняю вас, - произнес Уолкот, - но Пай сейчас находится в том возрасте, когда хочется бунтовать, когда играют гормоны. Вы же помните свой подростковый период? А Пай находится в невыгодном положении, он, конечно, теперь способен видеть мир с двух сторон, за что спасибо и вам, его родителям, и воспитателям, но он очень одинок, болезненно одинок. К сожалению, мир видит его по-прежнему, хотя и не пирамидкой, но октаэдром, но от этого не легче. Ему нужны чувства, эмоции, переживания, разбитое сердце, первый поцелуй. Может быть, тогда бы все образумилось, но он в изоляции от мира даже теперь, когда по Земле уже ходят полсотни человек, таких, как он, даже когда на Земле живут инопланетяне. Он все равно очень одинок, мистер и миссис Хорн. Это наша вина целиком и полностью, но Паю нужен партнер, пусть бы даже и его пола, но который бы принял его таким, каков он есть, пока мы не разберемся с машинами.
- А если… - всхлипнула Полли. – А если все будет, как в старых сказках, а? Ну, там, поцелуй принцессы, обратное колдовство?
Уолкот грустно улыбнулся.
- Пай не лягушка, чтобы превратить его обратно в принца, он не Пиноккио, он нормальный здоровый мальчик, просто выброшенный в другое измерение. Ему нужна помощь и поддержка, но не нотации и скандалы в семье, миссис Хорн. Нельзя унижать его человеческое эго, даже если он в чем-то не оправдывает ваших ожиданий. Он все так же ваш любимый сын, ваш мальчик, к которому вы решили уйти навсегда, оставив привычный вам мир. Он ваш Пай, ваш долгожданный сын. Не буду напоминать о том, что вы добровольно согласились отправиться в его мир, но сейчас, когда ему больше всего нужна помощь и теплое слово, не отталкивайте его. Ему предстоит жить в мире, полном лишь врачей и тех, кто видит в нем октаэдр, а не красивого юношу, а потом и мужчину. Пожалейте его.
- Но это не значит, что мы должны потакать его капризам! – возразил мистер Хорн. – Я и мысли не допускал, что мой сын вырастет гомосексуалистом!
Уолкот едва сдержал себя, чтобы не поморщиться.
И эти люди так горячо желали забрать мальчика в свой дом!
Эта женщина пила, курила, когда была беременна и кормила ребенка, этот мужчина позволял ей пить и курить, пил и курил сам, подавая не самый лучший пример сыну, а теперь говорит, что быть гомосексуалистом – страшный грех.
Уолкот сам был готов забрать мальчика, едва лишь увидел его, но этого было делать нельзя, ведь у малыша были родители. Вроде бы тогда, шестнадцать лет назад, все наладилось, а теперь снова разваливалось и грозило полететь в пропасть.
Конечно, Пай вырос и потребовал своих прав, а скоро он станет мужчиной, скоро захочет покинуть отчий дом, найти себя… и что тогда делать? Не держать же его в доме насильно! Не запереть же в институте только потому, что он не похож на человека!
Неслыханно!
Уолкоту потребовалась недюжинная сила воли, чтобы говорить с Хорнами и убеждать их в том, что Пай личность, что его проблема самоидентификации вовсе не проблема, а, вероятно, неосознанный выбор от незнания, что мальчику нужна компания, общение не только с родителями, но и со сверстниками.
Ведь есть же на Земле инорасники, к ним за эти годы уже привыкли, следовательно, привыкнут и к Паю, очень хорошему и спокойному юноше.
Но Питер Хорн лишь пил виски, Полли то кусала губы, то начинала плакать, и оба пребывали в растерянности оттого, что их спокойная тихая размеренная жизнь стала настоящим адом, к которому они оказались не готовы.

- Ну-с, раздевайся, приятель, - попросил молодой доктор, когда Пай вошел в кабинет. – Жалобы есть? Что-нибудь болит?
- Все нормально, доктор Джойс, - буркнул Пай, сняв свитер, джинсы и кроссовки, стащив нижнее белье и бросив всю кучу на стул.
- Что такой кислый? – улыбнулся доктор. – Вон, глазищи на мокром месте, - кивнул он на юношу. – Проблемы с родителями? – понял он, вздохнув.
- Я просто устал от этого всего, - Пай забрался на кушетку и вытянулся во весь рост, глядя на доктора.
- Не могу представить, каково тебе, но я тебя понимаю, - кивнул доктор. – Кому угодно надоест быть подопытной крысой, но тут ничего не попишешь, парень. Ты уникален тем, что ты живешь в ином мире, а мы тут в своем пытаемся понять, как его разрушить.
- Вот именно, - Пай послушно вытянул руки вдоль тела, потом поднял их, развел ноги, позволил доктору взять кровь на анализ, словом, делал все то же самое, что и все шестнадцать лет, стараясь не думать о том, что доктор видит перед собой.
Люди смотрели на него и видели только сначала Голубую пирамидку, а потом и Голубой октаэдр – то еще, должно быть, зрелище, а ведь Пай смотрелся в зеркало, он видел себя совершенно другим.
Он себе нравился, потому что знал, что люди считали привлекательным.
У Пая были голубые глаза, светлые волосы, сильные руки, крепкие ноги, нежная светлая кожа, красивая линия губ, длинные ресницы – будь он нормальным парнем, у него не было бы отбоя от поклонниц и поклонников, но люди ничего этого не видели и никогда бы не увидели. Для мира Пай Хорн был сперва пирамидкой, а теперь октаэдром. Не человеком, не парнем, не другом или любимым – просто геометрической фигурой с шестью отростками и тремя глазами. Ни красивых губ, ни стройных длинных ног, ни даже симпатичного, обычного мужского пениса почти шести дюймов длиной.
Непринятый, непонятый из-за внешнего облика, Пай оказался изгоем даже в родном доме, когда понял, что родители осуждают его за то, что он испытывал вожделение к мальчикам, а не к девочкам или розовым кубам.
Но много ли у него было выбора?
Все его окружение – мать, почти постоянно теперь пьющая виски и смолившая сигарету за сигаретой от тоски и одиночества, отец, выпивающий наравне с нею, да врачи – сплошь занудные стариканы и пожилые женщины. И ни одного друга, ни одного ровесника. Лишь книги, телефон, телевизор и из года в год не меняющееся окружение.
Лишь в институте Пай мог хоть на время стать самим собой. Пусть на процедурах, пусть все это ужасно надоело за эти годы, но здесь были люди, здесь были молодые привлекательные мужчины, здесь были красивые девушки.
Пай был смышленым парнем, и хотя его волновали парни, красота девушек завораживала, хотя он никогда не сделал бы ни одной попытки предложить какой-нибудь девушке встречаться.
Девушки были либо заняты, либо смотрели на него лишь с любопытством, легким страхом, как будто он был полудиким животным, или жалостью, как если бы он был калекой.
Но Пай был нормальным, сильным и здоровым парнем, не нуждавшимся ни в жалости, ни в страхе перед собой.
И так уж вышло, что единственным, кто относился к нему по-нормальному, стал доктор Дик Джойс, очень красивый молодой мужчина с кожей цвета кофе с молоком, томными губами, темными глазами, темными же волосами и умопомрачительным естественным запахом, исходившим от его сильного тела.
С Джойсом можно было пошутить, посмеяться, потолкаться в шутку, Джойс никогда не смотрел на Пая с любопытством и, как будто он обладал каким-то даром, он всегда точно знал, что с Паем не так в плане настроения.
Только Джойс видел, что Пай был подавлен или доволен, что Пай подмигивал ему или показывал язык, что Пай, наконец, возбуждался, стоило только Джойсу попросить парня развести ноги и расслабиться для проверки пениса, мошонки и простаты.
Ничего не попишешь, это обычная процедура – проверка температуры тела, осмотр каждой клетки тела, пусть даже в реальном мире смотревшегося геометрической фигурой, ощупывание, обнюхивание, разглядывание.
- Слышал, ты запустил учебу? – спросил Джойс, беря соскоб с кожи на анализ. Грустное зрелище, смотреть на то, как с кожи отшелушивают мельчайшие чешуйки, в то же время, понимать, что в ином мире на предметном стекле окажутся не ороговевшие клетки, а голубые двухмерные квадраты и круги. – Пай, ты что это? – упрекнул доктор парня.
- А зачем учить тригонометрию и историю, если все равно я просижу всю жизнь дома? – пожал плечами юноша.
- А как же твои мечты? – деловито спросил Джойс, перехватив одно из щупалец-отростков, точно зная, что в его руках сейчас рука. – Согни. Хорошо, теперь разогни. Теперь ноги. Ногу согни, теперь разогни. Другую согни, разгибай. На живот.
Голубой октаэдр как-то неуловимо перетек на другую грань, хотя в сущности ничего не изменилось – три больших голубых глаза по-прежнему следили за доктором, несмотря на то, что тот точно знал, что это лишь видимость и мальчишка его не видит.
Никто и не знал, как вообще устроено зрение Пая. Врачи, перешедшие по ту сторону реальности, говорили, что один глаз был двумя в нормальном мире, а два оставшихся были сразу ушами и носом. Но все равно, как могло быть так, чтобы нос с ушами смотрели или находились в буквальном смысле на затылке, когда Пай лежал на животе, этого не мог объяснить никто, а Пай и сам не старался помогать надоевшим за все эти годы врачам.
- Чего смутился? – по-доброму поддел Джойс, заметив, что один из глаз из голубого стал ярко-синим и затрепетал длинными ресницами.
- Я не… - Пай поерзал, зная, что доктор этого все равно не увидит. – Просто… Мать в истерике, доктор Джойс.
- Что случилось? – нахмурился доктор, пытаясь приспособить липучие контакты к «коже» парня. – Пай, ткни в легкое, будь душкой, - попросил он, устав пытаться прилепить присоску к абсолютно плоской грани октаэдра.
Гибкое щупальце перехватило присоску, прилепило ее прямо на грань и тут же спряталось.
- Да дело в том, что… - начал Пай, но доктор попросил его минутку помолчать и глубоко подышать.
Пай старательно засопел, потом вздохнул и закрыл глаза.
- Устал? – спросил доктор, погладив парня по острой верхней грани, зная, что там находится голова и волосы. Ощутить мягкость, конечно, было нереально, но доктор был единственным, кто каким-то образом мог настраиваться на Пая и почти чувствовать и настоящую кожу парня, и волосы, и даже все изгибы и впадинки. Не будучи ни телепатом, ни другим экстрасенсориком, Джойс обладал каким-то иным даром то ли угадывать, то ли действительно интуитивно чувствовать настоящего Пая в его ненастоящем голубом облике.
- Кажется, я гей, - прошептал Пай так тихо, что Джойс мог даже не услышать этого.
Но он услышал и лишь фыркнул.
- И что?
- Мать бесится.
- Потому что тебе нравятся мальчики?
- Ну, да.
Джойс вдруг сел рядом на кушетку и пятерней встрепал волосы Пая, сам того не осознавая.
- Можно, личный вопрос? – попросил он.
- Как будто тут есть какие-то другие, - вздохнул Пай. – Можно, конечно, вы же мой доктор.
- Это действительно личный вопрос и ты можешь не отвечать, если не хочешь. Как ты понял, что тебе нравятся мальчики?
Мальчики Паю не нравились. Дело было не в том, что он испытывал вожделение каких-то определенных типов мужчин, просто в мужском теле была какая-то грация, дикая сила, но не в любом, а только в одном, которого больше всего хотелось, а картинки или изображения обнаженных парней были своего рода закусками. Только, чтобы подогреть аппетит к главному блюду.
- Это началось со снов, - пробормотал Пай, укладываясь на бок.
Все три голубых глаза теперь уставились прямо на доктора и пара щупалец нервно завозилась.
- Эротических снов? – помог Джойс. – Ты же знаешь, что это нормально. У тебя были поллюции?
- Вы же это все знаете, доктор Джойс, - смутился Пай, залившись румянцем.
Один глаз и верхушка октаэдра налились густой синевой.
- Только из отчетов других врачей, - Джойс тактично не стал заострять внимание на том, что заметил. – Меня тебе передали только семь месяцев назад, когда доктор Роджерс решил уйти на пенсию.
- В общем, полгода назад… то есть, я думаю, что так было сначала… хотя именно полгода назад начались сны, в которых я был не один, а с мужчиной, а утром я просыпался на мокрых простынях, но все равно хотел секса, - синева глаза и макушки стала ультрамариновой. – В общем, я начал… ну, с собой… до этого просто не хотелось, а когда захотелось, я… Это ненормально, да? – убитым тоном спросил он у доктора.
Тот покачал головой.
- Пятнадцать лет – прекрасный возраст, в этот момент тело вырабатывает ударные дозы гормонов, так что нет ничего плохого в том, что ты мастурбируешь или кончаешь во сне и наяву, - произнес Джойс. – Но мне бы хотелось знать, почему тебе снились именно мужчины. Это был какой-то мальчик, которого ты где-то видел?
- То, что я сижу дома, не значит, что я затворник, - заворчал Пай громче, обидевшись. – У меня есть друзья, с которыми я общаюсь письмами, у меня есть фотографии, но нет, если вы хотите знать, что к нам в дом пробирался какой-то мальчик, то нет, никого не было. Родители слишком стесняются людей.
- А ты?
- А я нет. Это же смешно! На Земле столько инопланетян, а я – какой-то монстр!
- Ты не монстр, Пай, - серьезно сказал Джойс. – Ты очень милый и даже красивый парень, хоть и голубой и с гранями.
Пай прыснул смешком.
- Опять вы шутите, доктор Джойс!
- Ну, не плакать же мне, - развел доктор руками. – Мне жаль, что твои папа и мама не понимают тебя, но ведь они росли в другое время, а когда ты появился на свет, Земля еще не была такой гостеприимной к иным формам жизни. Да-да, я понимаю, что ты человек, что ты мальчик, но ведь людям этого не объяснишь, а твои родители очень переживают за тебя.
- Вы на их стороне, да? – с большого голубого глаза сорвалась вполне человеческая слеза, и доктор ощутил, как у мальчика дрожал губы, хотя их и не было видно.
- Я на стороне разума, Пай, - доктор осторожно вытер влагу со щеки Пая, пусть даже пальцы и ощутили ребро грани октаэдра, но когда руку обвило щупальце, Джойс растерянно замер, зная, что в эту самую минуту мальчик держит его своей рукой, своими пальцами.
И ох как было жаль, что Джойс не мог почувствовать его пальцы!
- А что будет, если я расскажу правду? – всхлипнул Пай. – Вы от меня откажетесь, да? Вы бросите меня, потому что я урод?
- Пай, ты что? – испугался доктор. – Ты что говоришь? Ты не урод, не смей даже думать так! Пай, ты красивый молодой парень, я уверен в этом!
- Вы уверены, но вы же не понимаете, вы не видите меня самого! – зарыдал Пай.
Большой голубой глаз заволокло слезами, отростки забились в воздухе, октаэдр из голубого стал тускло-серым.
- Да я бы все отдал, чтобы увидеть! – воскликнул доктор, обхватив Пая и прижав его к себе со всеми этими его острыми гранями, отростками и глазами. – Малыш, ты стал мне практически родным! Если бы я только мог сделать хоть что-нибудь, чтобы ты стал счастлив, я бы все сделал! Пай, не плачь, дорогой, не нужно. Уолкот сможет, он обязательно что-нибудь сделает, вот увидишь, просто… ну, ты же понимаешь, нужно немного подождать, потерпеть еще немного…
Он бормотал слова утешения, понимая, что этого так ничтожно мало, чтобы успокоить несчастного мальчишку, что Пай сыт по горло утешениями, заверениями, ложными надеждами. Шестнадцать лет он выглядит, как Голубая пирамидка или Голубой октаэдр, как сейчас. Шестнадцать лет ждет чуда, которое, вероятнее всего, никогда не произойдет. У него тот возраст, когда любое неосторожное слово смертельно ранит нежное сердце, тот возраст, когда нужно влюбляться, лишаться девственности, целоваться, гулять, а он все время заперт, как в крепости, у него никого нет, кроме родителей, он совершенно один, бесконечно один, просто обычный мальчишка в огромном мире, никому не нужный и испуганный.
- Я тоже хочу ходить на бейсбол! – хрипло кричал Пай, обливаясь слезами. – Я тоже хочу обниматься и целоваться! Я хочу быть хоть кому-то нужным, хоть кем-то любимым! Почему я такой урод?
- Тш-ш-ш, - Джойс, притянул его к себе еще ближе и закрыл глаза, чтобы настроиться на волну парня. – Ты не урод, ты красивый мальчик, очень красивый мальчик. Ты юноша, Пай. Я знаю, что ты красивый юноша, что у тебя голубые глаза, что у тебя светлые волосы, такие мягкие, как пух, как перышко. Я знаю, что у тебя красивые губы, стройное тело. И я знаю, что у тебя еще будет все хорошо, поверь мне. Все будет замечательно. Мы с тобой горы свернем, верно ведь? – Джойс заглянул в большой голубой глаз. – Тебе будет восемнадцать, ты будешь учиться в колледже. В какой хочешь пойти? В медицинский? А потом ты полетишь на какую-нибудь далекую планету, будешь там работать, познакомишься с каком-нибудь красивым парнем, таким же красивым, как и ты. Сейчас же совсем не то общество, что раньше. Ну, и что, что ты любишь мальчиков, а какой-то другой мальчик любит девочек или инопланетян? Мы все равно люди. И ты человек, Пай. Ты красивый молодой человечек. И в твоей жизни найдется тот, кто увидит тебя самого, почувствует тебя настоящего, просто нужно немного потерпеть.
Он говорил, успокаивал и утешал, понимая, что все это правда лишь отчасти, что никто не увидит и не почувствует Пая настоящего – он так и останется Голубым октаэдром, но никто не заслуживал жизни узником, никто, тем более, Пай.
- Это ложь, доктор Джойс, – пробормотал Пай, втирая слезы. – Спасибо, что пытаетесь подбодрить меня, но вы знаете, что это ложь. За шестнадцать лет в моей жизни был только один человек, один мужчина, который чувствовал меня хотя бы отчасти, только один, кто мне снился, кого я так хочу, но мы все равно не будем вместе.
Джойс похолодел.
Он-то знал, о, он действительно знал, что в мире, во всем большом мире был действительно только один человек, кто мог чувствовать Пая – он сам, доктор Дик Джойс, двадцатидвухлетний выпускник медицинского университета, практикант в этом месте, простой свидетель жизни совершенно обычного мальчика с совершенно уникальной внешностью. Дитя двух миров, как его про себя звал Джойс. Наверное, уже трех, невесело подумал он. Голубой октаэдр-гей.
- Я люблю вас, доктор Джойс, - Пай вдруг обхватил шею доктора руками, принялся осыпать его лицо быстрыми поцелуями, намеренно минуя губы, уселся на его колени, умоляя не открывать глаз, чтобы не разрушить иллюзию единения. Ведь только так Джойс его чувствовал по-настоящему. – Я влюбился, когда увидел впервые. Дик, я люблю тебя! Ты – все, что у меня есть хорошего. Я здесь просто пациент, а ты, ты меня чувствуешь, я для тебя больше, чем просто какая-то пирамидка, ты видишь во мне человека, не видя человека перед собой.
Пай терся о доктора всем телом, зацеловывал его постанывал, наконец, притянул в свой первый в жизни поцелуй, а когда Джойс, все еще не открывая глаз, ответил, когда обнял и провел ладонями по вспотевшей спине юноши и по его упругим ягодицам, Пай толкнулся бедрами вперед, тихо застонал в рот Джойса и излился прямо на его белый халат.
- Пай, это… - Джойс распахнул глаза и облизнул губы, осознав, что только что произошло.
- Я люблю тебя, – упрямо повторил Пай, отчаянно краснея, но не слезая с коленей доктора. – Я знаю, что я все испортил, но…
- Нет, стой, подожди! – Джойс проморгался, сфокусировавшись перед собой – конечно, чуда не произошло, на его коленях все так же восседал Голубой октаэдр, но доктор теперь действительно чувствовал настоящего Пая – его влажную обнаженную кожу под пальцами, его поцелуи, нежность губ, дыхание, шелк волос, тонкое гладкое гибкое тело, руки и даже каждый палец, как будто Голубой октаэдр был всего лишь голограммой, скрывающей истинный облик юноши.
- Мне уйти, да? – Пай слез с него и опустил голову, глядя в пол – голый, смущенный, несчастный, но стоило только поднять голову и увидеть перед собой совершенно ошеломленного молодого доктора, как Пай нахмурился. – Дик? Доктор Джойс?
- Я… - Джонс медленно поднялся, не обратив внимания на влажное пятно на халате. – Ты не понимаешь, я же… я же почувствовал тебя! – выпалил он. – Действительно почувствовал, Пай! Тебя самого, настоящего тебя!
- Что? – растерялся Пай.
- Я не знаю, я даже не понимаю, но я правда ощутил тебя! – чуть не закричал Джойс. – Кожу, волосы, всего тебя!
- Н-надо всем рассказать? – неуверенно предложил Пай. – Это прорыв, да?
Джойс бешено замотал головой.
- Это прорыв, но это все не так просто, малыш. Начнутся тесты, исследования причин, тебя запрут здесь на всю жизнь…
- Как будто от этого что-то сильно изменится, - пожал плечами ничего не понимающий Пай.
- Малыш… Пай послушай меня, - серьезно произнес Джойс, обхватив Пая точно за плечи и даже удивившись тому, как легко это вышло. – Пай, все очень сложно. Я не знаю, почему я почувствовал тебя, что произошло, но пока нельзя никому и ничего говорить. Прошу тебя.
- Почему? – насупился сбитый с толку парень. – Обычно же принято радоваться и ликовать, когда такое происходит.
- Пай, - Джойс огладил плечи парня и заглянул ему в глаза так, как будто действительно видел их перед собой. Настоящие глаза, а не три больших глаза. – Ты несовершеннолетний, и когда люди узнают о том, что здесь произошло, когда поймут, что между нами было, меня арестуют. Малыш, все очень серьезно. С обвинениями в растлении нельзя шутить.
- Но мы же не сделали ничего плохого! - едва не закричал Пай.
Джойс притянул его к себе и снова закрыл глаза, целуя парня в макушку – а ведь Пай для своих шестнадцати лет высокий мальчик.
- Пай, господи, какой же ты несмышленыш!

Джойс облился холодным потом, когда понял, что произошло, что сделал Пай и что не сделал сам Джойс. Нужно было остановить Пая, ссадить со своих ног, не позволять губам ласкать его губы, но мальчик был слишком подавлен, ему было плохо, а Джойс позволил ситуации выйти из-под контроля. Он виноват, он же взрослый человек, он доктор!
Но Пай был не просто пациентом, как правильно заметил мальчик.
Никто в институте не видел в юном Хорне человека, для других он был всего лишь интересным экспериментом, уникальной зверюшкой, цирковым уродцем, о котором можно было посплетничать в стенах института, и только Уолкот и Джойс видели в мальчике не просто пациента, но и друга, собственно, мальчика, не важно даже, был он синим или розовым, с гранями или гладкокожим.
И было кое-что еще, о чем Джойс стыдился сказать самому себе.
Пай ему нравился.
Действительно нравился, как молодой мужчина, пусть даже это было запретное чувство.
Разумеется, Джойс никогда бы и пальцем не тронул юношу до его полного совершеннолетия, но Джойс чувствовал Пая, как никто другой. За семь месяцев Пай стал не просто любимым пациентом, но и любимым… мальчиком.
Может, именно чувства позволили Джойсу так трезво увидеть ситуацию, может, чувства мужчины к мужчине, к желанному мужчине, смогли пробить непробиваемую броню облика из иного измерения.
Пай желал его, Джойс желал Пая, так значит, дело было в гормонах?

Полли и Питер настояли на посещении доктора Джойса, чтобы тот избавил их сына от пагубной тяги к мужчинам, но знай они, что это только усугубляло обстановку, они бы засудили доктора и заперли сына в доме навсегда.
А Пай как будто расцвел, когда понял, что Джойс не сердится и даже помогает юноше справиться с растущим организмом с его потребностями.
Они много говорили, много гуляли вместе, пока Уолкот старательно беседовал с Хорнами в своем кабинете, убеждая их снова и снова в том, что ориентацию невозможно изменить никаким образом, что это практически то же самое, что и внешний облик самого Пая. Это непрошибаемо и практически необратимо.
Хорны, смирившиеся с тем, что их сын видится всему миру сперва пирамидкой, а потом октаэдром, не могли смириться с тем, что их сын – голубой во всех смыслах, и это было барьером посильнее того, что пытался преодолеть Уолкот все эти шестнадцать лет.

Минуло два года, за которые двое влюбленных сблизились еще больше, позволяя себе редкие поцелуи наедине друг с другом, ласки, но ничего больше, родители и сын отдалились друг от друга, а Уолкот так и не нашел способ возвращения Пая из его измерения в реальный мир.
Наконец, когда Пай благополучно поступил в медицинский университет, решив посвятить свою жизнь изучению тайн человеческого тела, Питер и Полли напряглись еще больше – доктор Джойс неожиданно уволился. А потом пропал и Пай, однажды ночью попросту собрав вещи и уйдя из дома.
На ушах стоял весь город, полиция обыскивала каждый укромный уголок, но найти Голубой октаэдр так и не смогли.
А спустя еще полгода Пай объявился сам.

Вертолет опустился у здания института и из него вышли двое – доктор Джойс и Голубой куб рука об руку.
- Господи боже, я сплю! – прошептал выскочивший на площадку Уолкот, бросившись к двум потерянным друзьям. – Дик! Пай!
- Привет, доктор Уолкот! – улыбнулся Джойс, взмахнув рукой и притянув к себе куб.
- Да что… Да как… Где вы были?! – закричал Уолкот.
- Это долгая история, доктор Уолкот, - серьезно ответил Джойс. – Вы позволите наедине?
Уолкот проводил пару в свой кабинет.

- Мы до сих пор не знаем, что произошло, но Вы же знаете про мой особый дар, - Джойс чуть поджал губы. – Только я мог чувствовать Пая таким, какой он есть на самом деле.
- Я всегда думал, что это твоя шутка, - сказал Уолкот.
- Это не шутка, доктор Уолкот, - бархатным голосом поправил Голубой куб, сидевший рядом с Джойсом и поглаживающий его одним из щупалец-отростков. – Дик действительно мог и может меня чувствовать.
- Дик, - повторил Уолкот, только сейчас заметив блестевшее на безымянном пальце левой руки доктора золотое обручальное кольцо. – Вы что?..
- Пай Хорн мой супруг, доктор Уолкот, - заулыбался Джойс. – Не волнуйтесь, все было по взаимному согласию, я ни в коем случае не принуждал его и не позволял себе ничего лишнего до тех пор, пока ему не исполнилось восемнадцать, - добавил он быстро, заметив испуг в лице доктора. – Нам пришлось хранить все в секрете, потому что мы не хотели, чтобы меня арестовали, а Пая отправили в закрытую лабораторию.
- Мне нужно выпить, - прошептал Уолкот, дрожащей рукой протерев вспотевший лоб.
Пай поднялся с кресла, прошел до мини-бара и налил доктору виски.
- Пожалуйста.
- Спасибо, - Уолкот отпил немного и перевел дух. – Так вы теперь состоите в браке? Господи, у Хорнов будет инфаркт! – выдохнул он, снова принявшись за напиток. – И они уже летят сюда.
- Я взрослый и могу теперь сам решать, что мне делать со своей жизнью, - заявил Пай уверенно. – И я хочу жить с тем, кто меня понимает, кто любит и кого люблю я, - голубое щупальце переплелось с пальцами Джойса и на короткий миг Уолкоту показалось, что он увидел настоящую ладонь Пая. Конечно же, это была игра воображения – щупальце так и осталось щупальцем, а Пай – Голубым кубом.
- Но… простите, что сую нос в такие подробности, но уважьте старика, - взмолился он, - как же у вас прошла брачная ночь?
По лицу Джойса расплылась широкая улыбка, Пай и вовсе засмеялся.
- Прекрасно прошла и продолжает проходить! – заверил Джойс, обняв молодого супруга.
- Дело в гормонах, в единении душ, в идеальной совместимости, в цвете кожи – какая разница? – отсмеявшись, ответил Пай. – Мы счастливы, доктор Уолкот.
- Но… но как? – Уолкот сделал большие глаза.
- Сперва я как будто чувствовал, где у Пая что, - сжалился Джойс, поняв, что мучить доброго доктора, столько сделавшего ради Пая, просто жестоко. – Сперва это была интуиция, а потом, когда я закрывал глаза, я мог чувствовать, как барьер, как его геометрический облик как будто рассыпается, и тогда под моими ладонями был настоящий Пай, человек. Это был долгий процесс, доктор Уолкот, но оно того стоило. Я не могу по-настоящему увидеть его, но я чувствую его лучше, чем даже его родители и все врачи, которые знают и видели его настоящего, в его измерении. И мне не важно, куб он, пирамидка или шар, я люблю его, как человека, как мужчину, я не вижу того, что видят другие, когда смотрят на него.
- То есть… - Уолкот облизнул губы. – То есть, ты видишь Пая человеком?
- Чувствую, - поправил Джойс без тени грусти. – К сожалению, увидеть его по-настоящему, не могу даже я.
- А что с машинами? – спросил Пай, когда супруг замолчал. – Вы нашли способ вернуть меня в мой настоящий облик, доктор Уолкот?
- Боюсь, мне нечем вас обрадовать, мальчики, - ответил тот. – Но вы знаете единственный способ обрести друг друга по-настоящему. Странно, что ты, Дик, этого не сделал раньше, ведь программа открыта для любого ученого, кто захотел бы изменить свою жизнь ради изучения мира Пая.
- Меня не интересует мир Пая, меня интересует сам Пай, - поправил Джойс, но вы правы, мы здесь как раз ради этого и нам нужно торопиться, пока меня не убили мистер и миссис Хорн.

Пай сильно волновался, пока Дик лежал на столе под черным колпаком – совсем, как его родители восемнадцать лет назад, ожидая переброски в иное измерение.
Каким-то Пай покажется супругу? Не испугается ли Дик, увидев не то, что представлял все это время? Не решится ли на развод?
У него подкосились ноги от страха и Пай сел прямо на пол, закрыв глаза ладонями.
Дик полюбил его монстром, но став для такого родного человека человеком, не станет ли только хуже?
- Пай! – услышал он крик, когда гудение машин стихло. – Пай!
Его рвануло вверх, смяло в крепких объятиях, притиснуло к груди, Пай услышал шепот, стон, наполненный слезами радости, и только тогда смог расслабиться.
- Ты… Дик, ты… - и больше не нашлось ни слова.
Дик чуть отстранился – все лицо в слезах, губы кривятся в совершенно дикой улыбке – и снова прижал его к себе.
- Господи, какой же ты у меня невероятный! Какой ты нереальный, Пай! Ты себе не представляешь, да никто не представляет… Да что они все понимают! Я люблю тебя! Боже мой, как же я тебя люблю!
Уолкот растерянно улыбался, глядя на то, как Голубой куб и массивный Голубой додэкаэдр обнимают друг друга и поглаживают друг друга тремя голубыми щупальцами-отростками.

Конечно, не обошлось и без грандиозного скандала с родителями Пая, были и крики, и слезы, и обвинения, но, в конце концов, Питер и Полли решили, что лучшей пары их сыну не найти.
Пай расцвел, нашел любовь, обрел счастье с любящим мужчиной, а что до внешности – так не это главное. Если двое смогли найти друг друга, будучи разделенными непреодолимой преградой измерений, встретившись, их узы стали только крепче.
Что же касалось внуков, которых хотела бы Полли… что ж, есть и суррогатное материнство. Оставалось только верить, что от семени Голубого куба и нормальной женщины не родится какой-нибудь желтый шар.

Впрочем, опасения были напрасными.

- Мама, а расскажи про дедушек, - попросила трехлетняя девочка мать.
Женщина подошла к кроватке и присела рядом с дочкой.
Глазки малышки уже слипались, девочка хотела спать, но упрямо требовала сказку на ночь. Ту самую сказку, самую любимую.
- Жили-были как-то Прекрасный Принц и Красивый Король, - начала мать. – Но разделила их Злая Королева по разным мирам. Принца заточила в высокую башню по ту сторону океана, а Короля оставила править королевством. И грустили они оба, и тосковали порознь, горевали без любви, но как-то раз…
Женщина продолжала рассказ тихим голосом, поглаживая дочку по светловолосой голове, а когда девочка уснула, тихо покинула детскую.
Салли обожала слушать эту сказку, потому что даже не подозревала, что сказка эта – быль.
Двое мужчин из разных миров смогли преодолеть непреодолимое препятствие на пути к своему счастью. Один мальчик, выброшенный при рождении в другое измерение, второй – доктор, занимающийся этим мальчиком. Невинное светлое чувство между ними, верность, тихая свадьба, бурная брачная ночь и большое желание коснуться своей мечты.
Старая давняя история о том, что один решил изменить свою жизнь ради другого, перейдя в его измерение. История о том, что долгие годы безуспешных поисков способа возвращения в реальный мир ни к чему не привели. Сказочная развязка былых лет, когда однажды, спустя всего три года после событий последних лет, когда двое стали семьей, в институте произошел пожар, в котором, на счастье, никто не пострадал.
Единственное, что разрушилось – те самые машины, из-за которых и началась история любви двух мужчин. Гипнотическая и родильная.
О, сколько тогда было слез, сколько криков, когда обе машины, взрываясь и оглушительно воя, рассыпались на куски! Сколько ужаса было в глазах тех, кто и представить себе не мог, что последует дальше за этим ужасным событием!
А ведь все обошлось благополучно.
На следующий же день в вертолете прилетели двое счастливых молодых мужчин – светловолосый красавец с голубыми глазами и второй, постарше, очень красивый молодой мужчина с кожей цвета кофе с молоком, темными глазами и темными же волосами.
Рука об руку, счастливые и улыбающиеся. Люди, обыкновенные люди, не шары, не кубы, не двухмерные фигуры – люди!
Если бы кто-нибудь мог только подумать, что столько лет было потрачено впустую! Если бы кто-нибудь только знал, что все решалось вот так просто.

Мистер Хорн едва сдерживал слезы, миссис Хорн плакала навзрыд, обнимая сына и зятя.
Что же касалось детей…
Через девять положенных месяцев, благодаря стараниям инопланетных инженеров и искусственной матке родилась чудесная девочка, дочка четы Хорн-Джойс, Мэри-Элизабет Хорн-Джойс, красавица с темными глазами. Совершенно обычная девочка, ничуть не отличающаяся от других таких же новорожденных девочек.
И счастью мистера и миссис Хорн, а так же двух счастливых родителей не было предела.
А потом появились на свет и очаровательный Роберт Джон Хорн-Джойс, и милашка Сьюзи Энн Хорн-Джойс, и малыш Дэннис Шон Хорн-Джойс.
Большая дружная счастливая семья. Совершенно обычная семья, каких миллионы.
А история о том, как двое смогли преодолеть все препятствия на пути к семейному счастью, стала сказкой для малышей – детей и внуков.
И никто так и не узнал, как же молодой врач смог чувствовать своего пациента. Наверное, это было еще одно необъяснимое чудо.
...на главную...


июль 2020  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июнь 2020  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.07.07 09:21:27
Поезд в Средиземье [5] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.07 00:00:30
Когда Бездна Всматривается В Тебя [0] (Звездные войны)


2020.07.05 10:43:31
Змееглоты [5] ()


2020.07.05 09:41:03
Рау [6] (Оригинальные произведения)


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.06.29 23:17:07
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


2020.06.29 22:34:25
Наши встречи [4] (Неуловимые мстители)


2020.06.26 22:37:36
Своя цена [22] (Гарри Поттер)


2020.06.24 17:45:31
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2020.06.19 16:35:30
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.06.14 09:35:34
Работа для ведьмы из хорошей семьи [4] (Гарри Поттер)


2020.06.13 11:35:57
Дамбигуд & Волдигуд [7] (Гарри Поттер)


2020.06.12 10:32:06
Глюки. Возвращение [238] (Оригинальные произведения)


2020.06.11 01:14:57
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


2020.06.06 14:46:13
Злоключения Драко Малфоя, хорька [36] (Гарри Поттер)


2020.06.01 14:14:36
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.05.29 18:07:36
Безопасный поворот [1] (Гарри Поттер)


2020.05.24 16:23:01
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.05.15 16:23:54
Странное понятие о доброте [2] (Произведения Джейн Остин)


2020.05.14 17:54:28
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.11 12:42:11
Отвергнутый рай [24] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.05.10 15:26:21
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.05.10 00:46:15
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2020.05.07 21:17:11
Хогвардс. Русские возвращаются [357] (Гарри Поттер)


2020.05.04 23:47:13
Prized [6] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.