Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

В команде Поттера всегда присутсвовали постоянные участники:
Мальчик-который-выжил
Мальчик-который-рыжий
Мальчик-который-девочка

Список фандомов

Гарри Поттер[18574]
Оригинальные произведения[1254]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[460]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[221]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[189]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[24]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[42]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12831 авторов
- 26120 фиков
- 8732 анекдотов
- 17716 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Тем, кто ложится спать — спокойного сна

Автор/-ы, переводчик/-и: Пира Полейкин
Бета:Alleeya
Рейтинг:PG
Размер:миди
Пейринг:Хан, Маккой
Жанр:Angst, Drama
Отказ:Не извлекаю выгоды
Фандом:Звездный Путь
Аннотация:Спасти капитана Кирка. А так ли это легко?
Комментарии:Текст написан на WTF Combat 2014
Каталог:нет
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Закончен
Выложен:2014.04.30
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 2603 раз(-a)



— Опыт номер триста восемьдесят пять, — отрывисто продиктовал доктор Маккой. — Препарат крови подвергнут облучению ультрафиолетом. Степень очистки восемьдесят и шесть десятых процента. Неполная перегонка.

Доктор аккуратно поместил в ячейку анализатора крохотный кусочек эпителия, капнул кровь из второй слева пробирки, запустил процесс обработки результата и впился взглядом в синюю вереницу цифр на экране.

— Клетки эпителия растворяются на восемнадцатой секунде взаимодействия, — невозмутимо зафиксировал Леонард в лабораторном видеожурнале.

Дальнейшие действия Маккой выполнял автоматически, почти привычка, выработанная за предыдущие триста восемьдесят четыре опыта: выключить журнал, обнулить показания анализатора, аккуратно извлечь и уничтожить образец. На двух последних пунктах автоматизм отказал, Боунз резко дёрнул стеклянный контейнер, с силой запуская его в утилизатор. Звон бьющегося стекла, казалось, растворился в тяжёлой тишине корабельного лазарета. Маккой провёл здесь уже двадцать восемь часов в компании только медицинского оборудования и трёх тел — одного живого и двух потенциально не мёртвых — и сейчас мог уже точно сказать, что драгоценное время спущено в унитаз: клетки отказывались оживать, отбирая у доктора надежду.


***


Надежда — отвратительная тварь. Это она тридцать часов назад орала в коммуникатор, умоляя, требуя от Спока притащить Маккою живого Хана.
У Боунза был реальный шанс тронуться за двадцать минут, прошедшие до момента появления Спока в дверях лазарета. Душевное здравие Маккоя спас парень, посапывающий сейчас на крайней койке. Хотя на самом деле дышал бывший обитатель криокапсулы совершенно бесшумно: в химической коме не посопишь. Извлекая его из анабиоза, Маккой, видимо, нарушил какие-то древние программные протоколы, и парень, вместо того чтобы проснуться, начал умирать. Погружение тела Кирка в режим консервации заняло всего две минуты, а потом Боунзу пришлось обеими руками удерживать на пороге смерти чёрт знает кого. Адмирал Маркус говорил, что все они преступники и приговорены к смертной казни. Маккой этому верил, но никакого желания приводить приговор в исполнение не испытывал. Парнишку он стабилизировал, но будить не стал: вогнал пару-тройку препаратов, надёжно отключающих сознание, полюбовался хорошими показателями и счёл свою работу выполненной.

А потом дверь открылась, и в лазарет ввалился Спок. Хана вулканец действительно притащил: небрежно переброшенное через плечо тело психованного супермена болталось, а Спок даже не считал нужным поддерживать его. От этой картины Маккою стало весело и легко. Ему даже захотелось смеяться, ведь самое страшное осталось позади. Впрочем — нет, оно просто не случилось. Ничего не было: ни однозначных показаний трикодера, ни неподвижной серой руки, ни холодной кожи лба Джима.

Еще легче и веселее стало, когда Маккой понял, что Споку не нужны долгие объяснения. Вулканцу понадобился единственный взгляд: увидел урчащего триббла, свалил Хана прямо на лабораторный стол и одним движением разорвал рукав чёрной форменки. Через секунду автоматический заборщик уже прилепился к коже, нашёл вену и тихонько зашипел, наполняя контейнер кровью.

Тогда их спасло чудо и небольшой сбой системы активации древней криокапсулы. Древний агрегат не был предназначен для столь частой смены режимов, и из-за этого тело – чёрт! невозможно называть Джима Кирка «телом»! — слишком медленно нагревалось до температуры срабатывания автоматического замка. Спок замер возле капсулы, сложив руки за спиной, и, казалось, готов был сохранять эту позу бесконечно долго, а вот доктор изнывал от бездействия. Он бегло осмотрел Хана, сделал несколько инъекций, поводил лазерным сшивателем над самыми глубокими порезами на руках и лице. А потом Маккою в голову пришла отличная идея: чтобы избежать томительного ожидания, он смешал на предметном стекле пару капель собственной крови, тромбоциты, полученные из крови Хана, и поместил полученный препарат в анализатор.
На экране замелькали цифры. Разумом Маккой полученный результат понял мгновенно, но принять и осознать сразу не удалось: полученная субстанция живой не была.

Кажется, они оба ненадолго перестали дышать — и не верящий анализатору Маккой, и Спок, переместившийся ему за спину. Потом старший помощник пошевелился, подошёл к криокапсуле и выдвинул панель управления.

Маккой видел, как на несколько секунд руки Спока зависли над кнопками, словно он не решался вновь активировать режим консервации. Доктор отвернулся, он и без того знал, как быстро изморозь покроет пластик, искажая лицо Джима.

Зашипел холодный воздух, подаваясь в отсек криокамеры.

— Видимо, понадобится некоторое количество экспериментов, — невозмутимо сказал Спок.

Если бы не то мгновение колебания над клавишами, Боунз даже поверил бы в эту невозмутимость. Маккой тоже попытался взять себя в руки, стряхнуть внезапно навалившееся оцепенение.

— Да, да… — пробормотал он, собирая разбегающиеся мысли. — Надо узнать, пострадал ли Главный госпиталь Звёздного Флота. Там техника получше корабельной, всё надо перепроверить…

— Боунз. — Спок положил ладонь на рукав кителя Маккоя.

Эти совершенно не свойственные вулканцу обращение и жест встряхнули доктора, возвращая ясность мыслям.

— Вы понимаете, что произойдёт, если мы спустим тело капитана на Землю и сообщим о свойствах крови Хана? — продолжил Спок.

— Чёрт! — Маккой изо всех сил стукнул кулаком по столу, даже пробирки подпрыгнули. — Чёрт, чёрт, чёрт! Они отправят те... Джима в криокамеру поновее, засунут Хана в надёжную тюрьму и засекретят этого несчастного триббла. И запретят исследования, пока не урегулируют правовые вопросы или не найдут прецеденты.

— А вероятность быстрого принятия решения в правовом поле стремится к нулю, — констатировал Спок. — Научно подтвержденных случаев воскрешения в человеческой истории нет, а мифологию в подобном деле прецедентом не сочтут.

— Придётся экспериментировать здесь, с тем, что есть. — Ум доктора заработал, наконец, в полную силу. — Я объявлю угрозу эпидемии на борту.

— Логично. Кронос — планета с неопределённым эпидемическим статусом. А некоторые члены экипажа высаживались на ней и не подверглись карантину по возвращении, — одобрил Спок.

— «Энтерпрайз» оставят на орбите на карантине, вы посадите Ухуру на связь, ей придётся тянуть время, а мы с вами займёмся опытами. Посвящать кого-то ещё нельзя, — воодушевился Маккой.

— Это удивительно, доктор, насколько плохо вы знаете устав, даже в той части, которая касается медицины, — укоризненно сказал Спок. — По протоколу Звёздного Флота номер Р-814-66 в подобных случаях те члены экипажа, у которых не проявились признаки заболевания, должны быть переправлены в карантинный блок на Лунной базе.

Маккой быстро прошёлся по лазарету.

— Объявлять экипаж или его часть уже подвергнувшимися заражению нельзя, — пробормотал он. — После сегодняшнего могут перепугаться.

— Да, — подтвердил Спок. — В ситуации террористической или военной угрозы нельзя исключать применение радикальных мер даже к неподтверждённой биологической опасности.

— Ага, пальнут чем-то — и здравствуй, новый мир, — подытожил Маккой. — Значит, надо переправлять экипаж на Луну. Некоторое время Звёздному Флоту будет не до нас, но, когда ситуация более или менее определится, они заинтересуются причинами такого эффектного разрушения здания Штаба. И посмотрят записи.

— Наши манёвры в атмосфере очень подробно задокументированны десятком орбитальных станций, — невозмутимо подсказал Спок.

— И тогда вам придётся докладывать.

Спок сложил руки за спиной и на мгновение замер, просчитывая ситуацию.

— И я доложу, что исполняю обязанности капитана, готовлю экипаж к переправке на Лунную базу для прохождения процедуры карантина. А капитан…

— А капитан болен, нетранспортабелен, без сознания, и его врач принял решение продолжать лечение в корабельном лазарете, — подхватил Маккой.

— Вам придётся врать, Спок. Вулканцы же не лгут? — с тенью прежней язвительности спросил он.

И тут же вспомнил, когда последний раз слышал эту фразу. Тогда же, когда и Хан. И чем вера в стереотипы закончилась для последнего?

Направление мыслей доктора Спок, видимо, уловил, потому что его губы чуть дрогнули в подобии улыбки:

— Я постараюсь, чтобы мои отчёты не вступали в прямое противоречие с фактами. Неясности, которые неизбежно возникнут, будут иметь причиной исключительно моё недостаточное знакомство с миром человеческих обычаев и эмоций, — проговорил он.

Раздался шорох: лежащий на лабораторном столе Хан шевельнул рукой. Порезы на кисти, которые доктор недавно обработал, выглядели заживающими.

Маккой длинно нецензурно выругался.

— Регенерирует, гад, — тоскливо сказал он. — Почему же у нас не получилось?

— У вас ещё будет время подумать, доктор Маккой, — твёрдо сказал Спок.

— Сейчас нужно поторопиться и переместить этого человека в более защищённое помещение.

Спок приготовился снова взвалить Хана на плечо, но как только просунул руки тому под спину, Хан застонал, и в Маккое проснулся врач. Он жестом остановил Спока и вызвал гравиносилки.

Во всём госпитальном комплексе «Энтерпрайз» было единственное место, в котором опасный преступник размещался бы так же надёжно, как на гаупвахте: бокс для буйных пациентов. На «Энтерпрайз» он прежде никогда не использовался.

Крохотная стандартная комнатушка была напичкана аппаратурой. Пока доктор занимался настройкой многофункциональной кровати, Спок быстро и ловко переодел Хана.

— Вам не противно касаться… этого? — с оттенком брезгливости спросил Маккой.

Спок приподнял бровь.

— Не более чем обычное человеческое тело, — спокойно ответил он. — Кроме того, госпитальный костюм облегчает обслуживание и гигиенические процедуры, — добавил Спок.

Маккой сморщился.

— Не напоминайте. А вот в том, что он человек, я не уверен.

Спок уложил Хана на кровать, помолчал.

— Он человек, доктор Маккой. По крайней мере, гораздо более человек, чем сам о себе думает, — невозмутимо заявил он.

— Вам-то откуда знать? — раздражённо бросил Маккой, но в ответ получил всё ту же приподнятую бровь.

А потом Спок и вовсе повернулся к доктору спиной и занялся системами безопасности.

Бокс был отлично оборудован — его дверь блокировалась не только замком, но и силовым полем, а с помощью узконаправленных пучков того же излучения можно было жёстко зафиксировать пациента. Матрас кровати послушно принял форму тела, плотнее прилегая в местах расположения датчиков, и на мониторы пошла информация. Маккой фыркнул, отметая невольное сочувствие — судя по телеметрии, этому мерзавцу неслабо досталось. Впрочем, жизни его ничего не угрожало, и доктор ограничился тем, что поставил несколько капельниц, настроил на постоянное поступление питательную смесь, а на периодическую подачу — сильный снотворный препарат.

На выходе из бокса они со Споком снова разошлись во мнениях: тот пытался убедить доктора включить силовые ремни.

— У него рёбра сломаны, — грубо бросил Маккой. — Он, конечно, редкий ублюдок, но пытать его я не буду.

Спок лишь покачал головой, но смирился.

— Этому человеку нельзя доверять, — проговорил он.

Они покинули бокс. Едва слышно зазвенело силовое поле, щёлкнул дверной замок.

— Я с экипажем перемещаюсь на Лунную базу, — ровно сказал Спок. — По моим расчётам, мне удастся протянуть с подачей рапорта не более шестидесяти часов.

Они помолчали. Маккой чувствовал, что нужны какие-то слова, но не мог сообразить, какие. Ждать, что это поймёт Спок, было тем более глупо.

— Пожелайте мне удачи, Спок, — наконец произнёс Маккой.

— Это нелогично, доктор. Бессмысленные человеческие суеверия, — поморщился Спок и шагнул в турболифт. — Не больше шестидесяти часов, доктор, помните.

— А потом карета превратится в тыкву, — пробормотал Маккой, глядя в закрывшуюся дверь.

Потом вошёл в лазарет и забыл о Споке, полностью погрузившись в работу.


***


Из обещанного Споком времени прошла уже почти треть.

Непривычно тихая и неподвижная «Энтерпрайз» висела на орбите уже почти тридцать часов, а все успехи доктора Маккоя описывались парой слов — ничего хорошего.

Хотя сначала казалось, что всё небезнадёжно. Первого существенного результата Маккой добился в первые же двадцать минут после начала экспериментов: клетки эпителия Кирка перестали распадаться, теперь просто растворялись в крови Хана бесследно. Ещё через десять часов Маккою пришло в голову подвергнуть тромбоциты жёсткому облучению. Ситуация на мониторе анализатора изменилась, и Боунз уже праздновал победу. Он даже вывел видео процесса на большой обзорный экран и наслаждался сумасшедшим зрелищем: только что бывшие мёртвыми клетки оживали, функционировали.

Рано обрадовался. Через пару минут картина изменилась — в максимальном увеличении, во всех беспощадных подробностях Маккой наблюдал, как клетки злокачественно переродились и начали бешено, неконтролируемо делиться. У доктора дрожали руки, когда он утилизировал этот образец. Воображение рисовало ужасные картины того, что могло случиться, поспеши он и введи препарат Кирку.

Собственно, на этом всё закончилось: на экране анализатора не происходило ничего. Мёртвое оставалось мёртвым.

Споку удалось выйти на связь лишь однажды. Трехминутный разговор состоял из быстрого перечисления Споком пришедших в его голову планов и идей по работе с кровью Хана. Маккой кивал, машинально отмечая, что большинство идей он уже проверил, а сам думал о том, что вулканец выглядит бледным, осунулся, а под глазами легли зеленоватые тени. Дальше Спок быстро изложил новости: переброска экипажа на Лунную базу завершилась, людей обследуют очень тщательно и практически не оставляют одних. Связь между падением “Возмездия», Джоном Харрисоном и «Энтерпрайз» пока не установили. Потери среди Флота и мирного населения ещё не подсчитаны.

Самое главное было сказано в конце разговора:

— Я получил запрос от адмирала Фрейзера, — информировал Спок после короткого молчания. — Мой отчёт будет заслушан завтра утром. На связь выйти больше не смогу, постараюсь затянуть процедуру, но у нас меньше времени, чем я рассчитывал. Приношу извинения, доктор, за мою ошибку.
У доктора перехватило дыхание.

— Бросьте, Спок, — с трудом выговорил он. — Вы сделали всё, что могли.

— Удачи, доктор,— ровно сказал Спок и отключился.

Их карьеры летели в ад. С другой стороны, какая, к дьяволу, разница? Кирку оставалось числиться живым ещё часов десять. При большой удаче Спока — пятнадцать.


***


Маккой с угрюмой решительностью зарядил в анализатор новый контейнер и вновь запустил процесс. Вот только результат прочитать не смог: лента цифр двоилась и плыла. Доктор повёл плечами, разминая затёкшие мышцы, поморгал, но особого результата это не дало. Он отложил трикодер и заставил себя пройтись по помещению, отмечая, что ему не хватает едва уловимой вибрации, которую сообщали палубе звездолета работающие двигатели.

Внезапно захотелось лечь на пол прямо в лаборатории и поспать хотя бы пару часов. Маккой крепко потёр лицо ладонями и решил всё же дать телу отдых. Не пару часов, конечно, но хотя бы минут двадцать. Он вышел из лаборатории и, заставляя себя не считать секунды, уходящие в никуда, направился в маленькую госпитальную столовую. Еда — неважно что, но питательно, пол-литра воды, насыщенной минералами, и четвёртая за тридцать часов инъекция стимулирующей смеси. Потом тело отомстит, но до «потом» надо ещё дожить. Боунз постоял шестьдесят семь секунд у обзорного экрана, глядя на Землю: створ дока был открыт, и планету было видно очень чётко. В эти мгновения он не думал ни о чём и ничего не чувствовал, способность испытывать эмоции у него атрофировалась часов десять назад.

Перерыв был закончен, и доктор быстро вернулся в лабораторию. Он проверил показатели парня на крайней койке, потом подошёл к криокапсуле, мазнул взглядом по её телеметрии. За последние часы ничего не изменилось: в капсуле по-прежнему лежало мёртвое тело, которое Маккой только из упрямства считал живым. Доктор не позволил себе сосредоточиться на этом. Ему предстояла одна «приятнейшая» процедура. Нужно было зайти в бокс к Хану, проверить его состояние, поменять капельницу с питательным раствором. Эта сволочь должна быть жива и в хорошей форме, когда Звёздный Флот захочет поджарить его задницу.

Кроме того, Маккою нужна была свежая кровь.

Доктор сунул в карман гипошприц, несколько лекарственных препаратов и привёл в готовность фазер. Он прошёл по коридору, отмечая, что потолочные лампы стали тускнеть, видимо, системы корабля, ремонтом которого некому заниматься, окончательно выходили из строя. Впрочем, на десять часов их хватит, что будет позже — Маккою безразлично. Он мимолётно представил себе, как бесится на Луне Скотти, и тут же отбросил эту мысль. Снял блокировку с двери, но поле не убрал, издали внимательно разглядывая тело на кровати и испытывая к нему почти ненависть: оно дышало, сильно и размеренно, гоняло по венам отличную алую кровь, потребляло питательные вещества.

Убедившись, что всё спокойно, Маккой убрал поле, зашёл в бокс и остановился у кровати. Угловатое, бледное лицо Хана выглядело даже менее живым, чем лицо Джима в криокапсуле. Но ещё вчера на лбу и щеках цвели синяки и ссадины, будто ублюдка — Маккой хмыкнул — били крышкой от генераторов грузовоза. Сейчас от синяков остались едва заметные пятна, а царапины и вовсе зажили.

— Твою мать. — Доктор потёр лоб. — Что, ну что я делаю не так, а? — жалобно спросил он у потолка.

Ритм дыхания Хана не изменился, всё те же ровные вдохи-выдохи. Маккой изучил показатели мониторов и снова длинно выругался. Внутренние повреждения не фиксировались, газы крови пришли в норму, нервная система функционировала, как часы. С пациентом всё было нормально! От реальности Хана отделял лишь тонкий барьер снотворных препаратов. Доктор сменил пакет с питательной смесью и склонился над рукой Хана, прижимая к локтевому сгибу заборщик.

Дальнейшее случилось слишком быстро для сознания: в одно мгновение доктор смотрел, как наполняется кровью пробирка, в следующее — он уже стоял у стены, прижатый спиной к твёрдой груди Хана, а рука этого ублюдка сильно сдавливала горло. Доктор попытался было разжать захват, но пальцы бессильно соскользнули, даже не поцарапав кожу Хана.

— Я знал, что рано или поздно ты зайдёшь, — мягко проговорил Хан. — Моя кровь слишком большой соблазн для зверушек вроде тебя.

Свободной рукой он отодрал автозаборщик и швырнул его в стену.

Разлетелись стеклянные осколки, весёлые потёки оживили белизну. Маккой не испытывал страха, но, когда по стене поползли алые капли, почувствовал острое сожаление, что даром пропадает ценная субстанция.

— Мне нужен Спок, — вкрадчиво проговорил Хан. — И ты мне поможешь. Я сейчас освобожу твоё горло, и ты мне расскажешь, как до него добраться. Даже проведёшь, правда? Попробуешь кричать — убью сразу.

Давление на горло ослабело. Но Маккой не спешил говорить те единственные слова, способные изменить ситуацию. Ощупал шею, с удовлетворением понял, что особых травм не получил.

— Синяк же будет, сволочь ты, — просипел он и тут же зашелся в приступе кашля.

— Итак? — Хан был вежлив. Любезен, черти забери его в ад.

— Твои все живы. — Слова с большим трудом удавалось выталкивать из глотки, и дыхание никак не хотело выравниваться. — Живы, не бесись.

«Мать вашу!» — только и подумал доктор, когда тиски вернулись.

Теперь ладони Хана сдавливали голову Маккоя всё сильнее и сильнее.

— Врёшь! — Хан хрипел так, будто это его только что душили. — Ты же врёшь! Спасаешь свою никчёмную жизнь!

Маккой дёрнулся, пытаясь если не сказать что-то, то хоть головой мотнуть, но в глазах потемнело, и он едва не отключился. Хватка немного ослабела. Дальше сработал какой-то инстинкт, наличия которого у себя Боунз и не подозревал. Резко и сильно подавшись назад, он впечатал Хана в стену, одновременно достал фазер, ткнул стволом назад и выстрелил. Обхватывающие голову ладони опустились, а Маккой, не оборачиваясь, выскочил из бокса и включил поле.

В коридоре он сполз по стене, заходясь в кашле, судорожно пытаясь вдохнуть такой необходимый воздух. Через пару минут дыхание нормализовалось, но голова и горло отчаянно болели. Маккой трясущимися руками вытащил гипошприц и вколол себе успокаивающее и обезболивающее. «Очень умно. Если учесть стимулятор, перспектива сдохнуть быстро становится такой реальной», — усмехнулся он. Он с трудом поднялся, опираясь о стену, и снова подошёл к боксу. Хан неподвижно стоял в центре помещения, но как только доктор показался, метнулся к проёму и обеими ладонями опёрся на силовое поле, словно продавливая его. Вокруг его рук трещали разряды, но поле, конечно, не поддавалось, физическая сила тут ничего не решала.

«А ведь это, наверное, больно», — глядя, как дёргаются губы Хана, удовлетворённо подумал Маккой.

Боунз не отвёл взгляда, не отшатнулся, и на какое-то мгновение они так и замерли — глаза в глаза. Потом Хан выпрямился, опустил руки.

— Ты не соврал? — ровно спросил он. — Они живы?

«Он похоронил их дважды за двое суток», — от мимолетного желания немного потянуть время, чтобы наказать Хана, не осталось ничего.

— Живы, — проворчал Маккой. — Всё те же милые общительные ледышки, — съязвил, не удержался.

Хан прошёл по боксу, сел на кровать, его плечи опустились. Гладя в сгорбленную спину, доктор думал лишь о том, что ему придётся туда войти: необходимость взять кровь никуда не делась.

Хан словно прочитал его мысли.

— У тебя ничего не получится с кровью, — по-прежнему спокойно проговорил он. — У меня слишком обширные повреждения, и собственная регенерация воспринимается организмом как приоритетная. В такой ситуации тромбоциты нужно предварительно обработать. Естественно, я знаю, как. — Монотонный глубокий голос втекал в сознание.

— Как? — словно загипнотизированный, спросил доктор.

— А вот этого я тебе не скажу, — хмыкнул Хан.

Он вновь встал, подошёл к барьеру и впился взглядом в лицо Маккоя.

Доктор поёжился — смотреть в холодные светлые глаза было трудно, — но взгляд не опустил.

— Чего ты хочешь? — нехотя спросил он. Осознавать себя объектом шантажа было болезненно неприятно, но на дне души снова зашевелилась надежда, и доктор понял, что пойдёт на всё, лишь бы опять увидеть, как Джим Кирк улыбается миру.

Но и сдаваться легко Маккой не собирался.

— Ты мне поможешь, а я, конечно, должен буду тебя отпустить? Не выйдет! — лёгкий издевательский тон призван был демонстрировать готовность доктора торговаться до последнего.

Хан негромко засмеялся.

— Идиот… — презрительно проговорил он. — Отпустить меня? Куда? — последний вопрос он почти выкрикнул.

Он помолчал, а потом вкрадчиво добавил:

— Так что я помогу тебе безвозмездно. Почти.

— Чего ты хочешь? — повторил Маккой, пропустив оскорбление мимо ушей.

— Всё просто. Ты получишь то, что тебе нужно, а потом достанешь ещё одну криокапсулу — украдёшь, реплицируешь, не моё дело — уложишь меня в неё и активируешь. Я не должен попасть на Землю в сознании.


***


Это было тяжёлое решение — оставить Хана без наручников. С другой стороны, Маккой хорошо осознавал, что не сможет противостоять чёртовому сверхчеловеку и скованные руки ничего не решат.

Так они и шли по коридору, плечом к плечу, почти как коллеги. Внезапно Хан остановился, прижал ладонь к стене и прикрыл глаза.

— Слишком тихо, — проговорил он. — Вот оно что…

— Мы на орбите, экипаж на Луне, так что вся «Энтерпрайз» в нашем распоряжении, — нетерпеливо произнёс Маккой. — Безнадёжно повреждена — это на случай, если у тебя возникнет мысль её увести, — язвительно добавил он.

— Я старался. — Хан довольно ухмыльнулся, и у доктора тут же возникло желание ударить — сильно, до крови.

А Хан продолжил:

— И что же, добрый доктор, ты делаешь на повреждённом звездолете в компании преступника? — насмешливо спросил он. — Не отвечай, это очевидно. Тёмные делишки? А капитан разрешил? — спросил он и тут же сам ответил: — Конечно, разрешил. Мне всё больше нравится ваш Кирк. Отменное презрение к уставам, правилам и прямым приказам.

— Это был Спок, — коротко информировал Маккой.

— Спок? — протянул Хан и на секунду задумался. — Впрочем, тоже неудивительно, такой пылкий мальчишка. — Он скривил губы. — И быстро учится. Какие-то сутки знаком со мной и уже умеет ненавидеть.

— Спок? — изумился Маккой. — Пылкий? Ненавидит? Да тебе-то откуда знать?

— Вулканские штучки, — небрежно бросил Хан, он стремительно терял интерес к разговору. — Он провернул со мной ментальное слияние как раз перед тем, как очаровательная мисс Ухура принялась стрелять из фазера. Отвратительное, кстати, ощущение, когда вламываются в разум.

Маккой очень чётко себе представил, как хватает Спока за грудки и трусит.

«Просто очаровательно, как говорит один зеленокровый гоблин, — раздражённо подумал он. — Прекрасный высший офицерский состав. В одном будет течь кровь Хана, другой, оказывается, копался в его мозгах. Ну и кто свихнется раньше? Конечно, я!»

Он решил подумать обо всё этом в другой раз. Сейчас был более насущный вопрос.

— Я должен тебе кое-что сказать, — выпалил доктор.

Хан сразу напрягся, у него даже зрачки мгновенно сузились, и теперь Маккой словно смотрел в дуло фазера.

— Слушаю, — тяжело произнёс Хан.

— Я вытащил из анабиоза одного из твоих людей, нужна была криокамера. Нет-нет, — заторопился Маккой, видя, как каменеет лицо Хана. — Он жив, в химической коме.

— Для кого? — коротко спросил Хан.

Боунз неожиданно понял, что ему тяжело произнести имя: сводило недавно травмированное горло и щипало глаза.

— К-кирк, — вытолкнул он.

— Что с ним? — снова резко, как выстрел.

— ВАРП-ядро чинил. Изнутри, — почти шёпотом проговорил Маккой. — И… И… - последнее слово он так и не смог произнести.

— Да. Мёртв. Я понял. — Голос Хана прозвучал неожиданно мягко.

— Ты сможешь… ты… — Боунс внезапно разучился договаривать вопросы до конца, и у него едва не останавливалось сердце в ожидании ответа.

— Да, если он попал в криокапсулу достаточно быстро, — всё так же мягко сказал Хан.

Только тогда Маккой снова начал дышать.

Он толкнул дверь, и они вошли в лабораторию. Хан стремительно переместился к крайней койке, низко наклонился, всматриваясь в лицо спящего мужчины, потом выпрямился, прикипел взглядом к приборам. Уже медленнее прошёлся по лазарету, осматривая криокапсулы, касаясь их кончиками пальцев. Дошёл до капсулы Кирка, пристально вгляделся в виднеющееся под пластиком лицо.

— Мальчишка, щенок, — проговорил он. — Отчаянно храбрый щенок. Они все такие, знаешь ли. И так нелепо гибнут на взлёте.

Маккой сглотнул ком.

— Он будет жить? — тихо уточнил он.

— Да, — обернулся Хан. — Я же обещал.

— Ну, ты много чего обещал, — проворчал доктор.

Хан улыбнулся, еле заметно, углами губ.

— Это обещание я дал искренне, — утешил он доктора. — Что ж, — Хан вернулся к деловому тону, – приступим?

Он подошёл к столу, быстро объединил несколько приборов в систему, принципа которой Маккой не понял, резко открыл несколько ящиков, вытащил автозаборщик. Опомнившийся Маккой бросился к нему, желая помочь, но Хан отстранил его, сам приложил аппарат к сгибу локтя. Когда контейнер наполнился, он поставил его в центрифугу и последовательно запустил каждый прибор в своей системе.

— Через десять минут будет готово, — сказал Хан. — Активируй пока капсулу.

Он явно хотел отстранить Маккоя от наблюдений за процессом обработки.

— Да не нужны мне твои секреты! — оскорблённо сказал Маккой.

«А неплохо было бы», — тут же подумал он.

— Ты всё равно не поймёшь, — высокомерно бросил Хан.

Маккой фыркнул и пошёл активировать капсулу. Он вытащил панель управления, запустил режим расконсервации. Тёплый воздух окутал тело, изморозь на пластике превратилась в конденсат. Через некоторое время они вдвоём с Ханом перенесли тело Кирка на кровать, и Маккоя охватило глубокое отчаяние. Пока Джим лежал в капсуле, можно было позволить себе забыть, насколько он мёртв. Только сумасшедший мог верить в то, что вот этот кусок материи, готовой сменить форму, ещё сможет стать чем-то единым, двигаться, дышать, жить.

Эмоция почти парализовала доктора, снова нахлынула усталость, и тело Кирка на кровать он почти уронил.

— Всё получится, — уверенно произнёс стоящий за спиной Хан. — Не дрейфь, доктор, всё получится.

Он положил руку Маккою на плечо и слегка сжал его, это простое движение неожиданно изгнало отчаяние.

Хан быстрыми точными движениями подключал датчики, пока ещё молчащие, мёртвые, но теперь Маккой верил, что скоро они начнут фиксировать жизнь. Хан активировал подачу питательной смеси и ввёл в неё обработанную кровь.

— Открывай капельницу, — бросил он. — Выставь режим под давлением, но только самым минимальным, кровь Кирка не циркулирует, вену может разорвать.

Несколько минут единственным изменением была немного вздувающаяся вена, но Маккой больше не дал себе скатиться в отчаяние. Он уменьшил давление в подающей капельнице и снова замер в ожидании. Постепенно уплотнение в месте введения смеси рассасывалось, уровень питательной жидкости начал снижаться заметнее, и, наконец, раздался почти неуловимо тихий звук: расположенный на груди аудиодатчик зафиксировал шорох. Это ещё не было ударом — сердце Кирка лишь слабо шевельнулось, но это уже было обещанием жизни. Маккой впился пальцами в изножье кровати, согнулся, ощущая, как горький ком перекрывает горло, не давая сделать вдох.

— Эй, эй, доктор. — Хан разжал судорожно стиснутые пальцы Боунза, помог ему выпрямиться, заглянул в лицо. — Ну-ка смотри на меня, смотри на меня! Без истерик, ты мне скоро будешь нужен, очень нужен, — бормотал он.

Боунз почувствовал, как твёрдые пальцы нажимают какие-то точки у него на плечах, на шее и как от этого расслабляются почти сведённые мышцы, нормализуется дыхание.

— Он — твоя семья, — негромко проговорил Хан. — Теперь ты понимаешь меня, правда?

Маккой ещё не мог говорить, он лишь кивнул, крепко зажмурившись. Тёплая ладонь Хана легла на затылок, и доктор не выдержал: по щекам поползли слишком давно сдерживаемые слёзы.


***


— Сшиватель.

— Нейростимулятор.

— Раствор для диализа.

Доктор командовал и протягивал руку, а требуемое тут же ложилось в его ладонь. Маккой смущённо думал о том, что получает удовольствие от работы с Ханом: тот непостижимым образом догадывался, что и где лежит в лазарете, не переспрашивал, двигался чётко и точно. И он ориентировался в показателях диагностической системы едва ли не лучше Маккоя. Именно Хан заметил, что регенерация идёт слишком медленно, и предложил помочь организму Кирка. Уже полчаса они сшивали порезы и обрабатывали кожу восстанавливающими мазями. Далеко не каждой клетке организма Джима удалось регенерировать, и теперь главной задачей была очистка от некротизированных тканей и продуктов распада.

По мнению доктора, всё шло неплохо, а вот Хан был недоволен. Он отобрал из запасов лекарств десяток препаратов и засел за фармаманипулятор. Через полчаса он продемонстрировал Маккою результат. Тут-то доктор понял, какое плохое чувство зависть: за короткое время Хан проделал настоящую тонкую и умную исследовательскую работу и создал мощный стабилизатор нервной системы.

«Ах, «моя свирепость»! Ах, «могу свернуть шею»! — внутренне Маккой рвал и метал. — Сдаётся мне, эти руки держали пробирки не намного реже, чем оружие».

Новое лекарство улучшило показатели Кирка за считанные секунды.

— Всё, пока наша работа закончена. — Хан отбросил трикодер. — Несколько часов регенерация не будет нуждаться в контроле. Потом начнут восстанавливаться нервные волокна, и вот тогда, возможно, ты пожалеешь, что не дал своему другу спокойно уйти.

— Нет, не пожалею, — мотнул головой Маккой, невозможно было верить в плохое сейчас, когда сердце Кирка с каждой минутой билось всё увереннее. Боунз прижался ухом к груди Джима, чтобы самому, не через приборы, услышать чудо.

— Ты пока можешь отдохнуть. — Голос Хана звучал хрипловато, и Маккой удовлетворённо подумал, что этому чурбану эмоции не чужды. Сам-то он не чувствовал ни малейшей неловкости из-за того, что час назад плакал чуть ли не на груди Хана — лучшие друзья воскресают не часто. Он бросил взгляд назад: его временный напарник занимался совершенно бессмысленным делом — аккуратно выкладывал рядами на лабораторном столе пробирки, скальпели, контейнеры.

— Не время отдыхать. — Маккой почти перестал чувствовать усталость, лишь удивился сужению поля зрения, в которое теперь попадал лишь Джим Кирк.

Имело значение каждое микроскопическое изменение: этот вдох чуть глубже предыдущего, дернулся мускул на груди, начали реагировать на свет зрачки. Маккой жадно смотрел, намереваясь зафиксировать в памяти каждое мгновение.

Планы доктора нарушил звон стекла. Хан стоял, опираясь на стол, вернее — падал, пытаясь удержаться, но не в силах это сделать. Он сползал, увлекая за собой только что тщательно разложенные колбы и пробирки, и пол уже был усеян осколками стекла и каплями крови.

Маккой рванулся и успел подхватить Хана поперёк туловища.

— Чёрт побери, с тобой-то что не так? — выкрикнул он. — Я тебя обследовал полтора часа назад — идеальное здоровье!

— Я... не успел… полностью регенерировать, — очень медленно проговорил Хан. — В боксе ввёл организм в боевой транс, из-за этого показатели так улучшились…

Голос Хана прервался, тело начало тяжелеть.

— Ты почему молчал? — возмущённо завопил Маккой.

Он не мог дотянуться до трикодера и пульта вызова гравиносилок, не отпустив Хана.

— Не… до… того… было… — успел выговорить Хан и потерял сознание.

Его глаза закатились, голова откинулась, Боунз едва успел удобнее перехватить тело, чтобы не дать Хану удариться виском об угол стола.

— Они сведут меня в могилу! — пожаловался доктор мирозданию.

Ни на вызов носилок, ни на размышления, сможет ли он поднять Хана, времени, похоже, не оставалось. Откуда и взялись силы: Маккой дотащил тело до кровати, уложил и схватился за трикодер. От возмущения в глазах потемнело — судя по показателям, Хан умирал.

— Да что ж это за дерьмо творится? — зарычал доктор, заполняя гипошприц всем, что могло поддержать жизнь. — Ни хрена! Не отпущу!

Инъекция не помогла. Диагностическая система тревожно выла, и доктор раздражённо ткнул кнопку отключения звука. Но спокойнее не стало: в полной тишине столбцы и диаграммы показателей смещались всё дальше от линии условно стабильного состояния и стремительно краснели.

Маккой подумал, схватил тот самый, только что изобретённый стабилизатор, и вкатил Хану солидную дозу. Да, он ожидал ещё одного чуда, но его не произошло: дыхание слабело, а самое страшное — снижалась активность мозга.

— Дыши, сволочь, дыши же! — Маккой прикрыл глаза.

Сотни идей от логичных до безумных мелькали в мозгу. Доктор рывком открыл двери шкафа, в котором сентиментально хранил разную древнюю медицинскую чушь, и вытянул старый громоздкий аппарат электрической стимуляции сердца. Удивительно, но эта жестянка включилась. Задрал футболку Хана, неловко расположил на груди электроды и, выставив наугад напряжение, дал разряд. Тело Хана страшно выгнулось, но сердце всё же застучало ровнее.

«Варварские методы! — потрясённо подумал доктор. — Но ведь сработало».

Он ввёл Хану ещё несколько препаратов, и показатели начали выравниваться. Парочка ещё пугала алым цветом, но большинство светилось зелёным — критическая точка осталась позади.

— Как ты меня вымотал, — сообщил Боунз бессознательному Хану. — Но тут я победил.

Усталость накрыла внезапно, адреналин схлынул и оставил Маккоя в дрожащей, расплывающейся вселенной. Доктор опустился на кровать. Он очень серьёзно обдумывал одну проблему: кто поместил внутрь его черепа свинцовую болванку? Из-за этого невозможно было удержать голову, она упорно клонилась к подушке.

— Ну и ладно, — пробормотал Маккой. — Всё равно мне нельзя далеко отходить. Так я прилягу, на минуточку, да? — почти серьёзно спросил он у Хана.

Хан был достаточно худым, а кровать — достаточно широкой, чтобы один смертельно уставший доктор смог устроиться на самом краешке. И Маккоя совершенно не смущало, что он почти касался носом щеки Хана.

На одну минутку…


***


Леонард Маккой проснулся от того, что ему было тепло, уютно и мягко: собственная каюта, кровать и синий клетчатый плед — вот о чём вопила его сенсорная система. Значит, некто закончил помирать, взломал код на дверях каюты, переместил Маккоя в его кровать, достал из шкафа плед и укрыл им доктора, подоткнув края. И это было — Боунз бросил быстрый взгляд на часы — полтора часа назад. Тут же им овладела тревога: он был не так уж уверен в неспособности Хана за полтора часа привести в относительный порядок и угнать «Энтерпрайз».

Доктор вскочил. Пол под ногами не вибрировал, а в иллюминатор заглядывали только огни прожекторов ваккум-створ дока. Ну, по крайней мере, «Энтерпрайз» никуда с орбитальных верфей не переместилась.
Хан предсказуемо нашёлся в лазарете, он сидел на стуле рядом с кроватью, на которой спал член его экипажа. На появление доктора Хан никак не отреагировал.

Маккой пожал плечами, решил, что Хан в порядке, и занялся Джимом. Он быстро оценил состояние Кирка, проверил аппаратуру: показатели медленно, но стабильно росли, а в инфузор была вставлена новая капельница с питательной смесью. Маккой снова бросил взгляд на Хана, потёр лоб. Все эти мелкие свидетельства заботы по отношению к нему самому и Джиму в характер Хана не вписывались.

«Ему что-то от меня нужно», — угрюмо подумал Маккой, стискивая зубы.
Ещё одна мысль, обдумывание которой пришлось отложить на потом.

Боунз провёл у постели Джима гораздо больше времени, чем нужно было, чтобы зафиксировать показания приборов. Ему просто нравилось касаться тёплой руки, слушать размеренно стучащее сердце, любоваться синими жилками, бьющимися под кожей, и наблюдать реакцию зрачков.
Кирк был абсолютно надёжно жив.

Маккой совершил ещё несколько бессмысленных, но приятных действий и, наконец, нехотя двинулся в другую часть лазарета.

Хан явно недавно принял душ: зачёсанные назад волосы влажно блестели, а вместо больничной пижамы на нём красовались брюки и лучшая рубашка Маккоя.

«Чёртов ублюдок!» — мысленно возмутился доктор, но озвучивать не стал.
В конце концов, одежда была самым меньшим, что ему придётся отдать в счёт долга. И он был уверен, что о большем ему очень скоро расскажут. Доктор лишь злорадно отметил, что рубашка Хану велика и болтается на шее и запястьях.

Трикодер не порадовал. Хан, конечно, больше не умирал, но и назвать его состояние удовлетворительным язык не поворачивался. Маккой провёл датчиком вдоль лба Хана и пошёл к шкафу с лекарствами.

Хан не изволил пошевелиться, но, стоило Маккою повернуться спиной, заговорил:

— «Энтерпрайз» действительно безнадёжна. Шестьдесят процентов оборудования придётся менять. И обшивка повреждена сильно. Болтаться вам в доках полгода, — отстранённо проговорил он.

Вот и объяснения отвратительным показаниям трикодера: вместо того чтобы набираться сил перед анабиозом, упрямый пациент шатался по повреждённому кораблю, надеясь на чудо.

Маккой раздражённо перебирал лекарства в поисках чего-то способного действительно помочь и не находил.

— Тебе лежать надо было, — раздражённо бросил он.

— Полежать я ещё успею, — угрюмо проговорил Хан. — В криокапсуле. Регенерация, конечно, крайне замедлится, но полностью не прекратится. Так что, когда выйду, буду как новенький, — и добавил после секундной заминки: — Если выйду.

— Ты мог сбежать, наверняка пара спасательных шлюпов цела, — сообщил Маккой, заправляя в гипошприц банальную витаминную смесь.

Хан повернул голову, окинул Маккоя высокомерным взглядом и сказал:

— Я их больше не оставлю. — Он снова повернулся к мужчине на кровати.
Нескольких инъекций Хан, казалось, просто не заметил.

— Это Том, — внезапно сказал он. — Том родился обычным человеком и был модифицирован в последние годы войны. Ему тогда было девятнадцать.

— И зачем бы мне это знать? — Маккой вызывающе сложил руки на груди.

Хан поднялся и замер, держась очень прямо. Маккой поёжился, оказавшись под прицелом напряжённого взгляда светлых глаз. Хан заговорил очень спокойно, негромко, но каждое слово казалось значимым:

— Он не был солдатом, он был — о, тебе понравится! — врачом. Вундеркинд, в шестнадцать лет закончивший медицинский колледж, список его публикаций занимал две страницы, он начал разрабатывать новый метод диагностики. Посмотри на Тома, а теперь на свой трикодер — принцип работы разработал он. — Речь Хана постепенно ускорялась. — До того, как заболел острым лейкозом. Я сам провел с ним процедуру модификации. Том единственный, кто был модифицирован в таком позднем возрасте и выжил. А ещё он….

— Заткнись! — замотал головой Маккой. — Я не обязан это слушать! Для меня он — убийца и преступник!

Он хотел отвернуться, но Хан не дал. Он впился пальцами в плечи Маккоя и продолжил скороговоркой, продолжая вглядываться в лицо доктора:

— Нет, ты будешь слушать! А ещё он так и не научился убивать. Ты понимаешь? Сейчас, когда ты смотришь на Тома, ты смотришь на человека, который никого не убил… Что, не вписывается в концепцию военного преступника? — последнюю фразу он произнёс медленно, словно вбивая слова в сознание доктора.

Маккой вырвался и, сузив глаза, уставился на Хана.

— Ты считаешь меня идиотом? — скептически спросил он. — Думаешь, я поверю в эту сладкую сказку? Ты пытаешься мной манипулировать, вот только не могу понять, зачем.

Хан не отвёл взгляда.

— Конечно, я пытаюсь манипулировать, — холодно ответил он. — Но при этом всё, что я сказал — правда.

— Так что же тебе нужно? — вызывающе спросил Боунз.

— Мне нужно, чтобы, когда Том попадёт на Землю, ты достал для него криокапсулу и погрузил его в анабиоз, не приводя в сознание, — напряжённо проговорил Хан.

— Но почему? — Маккой действительно удивился. — Он в хорошем состоянии, может вполне нормально проснуться. Если он такой великий гуманист, ему вряд ли что-то грозит.

— Триста лет, доктор, — просто ответил Хан. — Мы — осколки прошлого. Он очнётся в чужом мире, в одиночестве, и не переживёт этого.

Это снова была манипуляция. Это снова была правда.

И никакой надежды, что эту душещипательную историю удастся записать в разряд сказок.

— Это было так плохо? — тихо спросил Маккой.

— Это было… — Хан запнулся и не стал заканчивать фразу. — Конечно, было бы надёжнее положить Тома в капсулу прямо сейчас, — после паузы продолжил он. — Но она одна. Я тоже не могу себе позволить попасть на Землю в сознании, а медикаментозная кома, учитывая моё нынешнее состояние, меня убьёт.

— Так не хочется отвечать за свои преступления? — в вопрос Маккой попытался вложить весь имеющийся сарказм.

— Так не хочется стать пожизненным донором. Или ты действительно веришь, что будет справедливый суд? — презрительно сказал Хан. — Меня запрут в лаборатории и будут выкачивать кровь. О, очень аккуратно, давая время на восстановление, но это не то, о чём я мечтаю.

— Да откуда ты можешь знать? — воскликнул доктор.

Несмотря на собственные возражения, он понимал, что предложенный Ханом сценарий не так уж невероятен.

— Я это уже проходил, — равнодушно ответил Хан. — Незадолго перед тем, как благодарное человечество погрузило нас в анабиоз и отправило в космос на старом, не предназначенном для длительных перелётов корабле.

— Но человечество изменилось! — Маккой сам удивился своей горячности, но ему казалось очень важным убедить Хана, что дерьма в людях поуменьшилось за три века.

— О да, — дёрнул углом рта Хан. — Адмирал Маркус мне это наглядно продемонстрировал.

Маккой не нашёлся, что ответить, а Хан продолжил:

— Если я буду в анабиозе, когда попаду на Землю, они не станут меня будить. Не захотят быть похожими на Маркуса. Дальше будут длинные споры и многочисленные заседания. А там, кто знает, возможно, сочтут, что проще оставить как есть. О большем я и не прошу.

Трикодер Маккоя, настроенный на Хана в режиме постоянного получения данных, тихо пискнул.

— Не понимаю, — раздражённо бросил Маккой, рассматривая дисплей. — Твоя гениальная регенерация и мои стимуляторы почти не работают.

— Фазеры. — Хан пожал плечами. — Я не модифицирован для защиты от них. Подавление последствий идёт за счёт общего ресурса организма. Три-четыре выстрела особого вреда не принесут, но за последние несколько суток в меня стреляли слишком часто. Так ты проследишь за Томом? — без перехода спросил он.

Маккой помолчал, стиснув зубы — хитрая сволочь его поймала.

— Прослежу, — нехотя пообещал он.

— Поклянись, — впиваясь взглядом в лицо доктора, потребовал Хан.

— Ой, а без пафоса — никак? — ядовито спросил Маккой, но не стал упрямиться. — Клянусь.

Хан почти улыбнулся.

— Но это не значит, что я забыл, кто вы все есть. Я немного знаю историю, помню о евгенических войнах, — упрямо добавил Маккой. И тут же пожалел — он невольно начинал разговор, вести который был не готов.
Лицо Хана заледенело.

— «Немного знаешь»? — презрительно бросил он. — То, что ты «немного помнишь», для меня и для них — жизнь. Историю он изучал! Историю пишут победители! — прошипел Хан.

Внезапно Маккоя накрыло. Он и не помнил уже, когда испытывал такую ярость, что в глазах темнело. Доктор схватил Хана за рукав, потащил к двери в дальней стене лазарета.

— Знаешь, что здесь? Морг! — сквозь зубы проговорил доктор. — И там три тела. И твоей замечательной кровью ничего не исправишь — их разорвало на такие мелкие фрагменты, что там просто нечему регенерировать! А ещё от двух не осталось и этого — унесло в космос через пробоину, которую торпеды твоего корабля проделали в моём. Что на это скажешь, миротворец?

Хан высвободился, взглянул на доктора исподлобья и произнёс:

— Я. Это сделал я. Только моя вина, не их. — Он указал на криокапсулы.

— Да чем они от тебя отличаются? — зло бросил Маккой.

Хан на мгновение застыл, а потом внезапно метнулся к ближайшей капсуле, положил обе ладони на крышку, вгляделся в лицо лежащего там человека.

— Миранда Эдвардс, — медленно выговорил он. — Одна из первых, старше меня на десять лет. Модифицирована на стадии эмбрионального развития. Её мать постаралась — лично играла с геномом. Миру легко вывести из себя, легче, чем любого из нас. Она всю жизнь с этим борется — дыхательные техники, тибетские практики. Своих детей она запретила модифицировать. Они так и прожили банальную жизнь обычных людей.

Хан плавно переместился к соседней капсуле, коснулся пластика, словно погладил по щеке лежащего там мужчину.

— Алекс Юми. Даже я не знаю, кем и где он был сделан. Однажды он просто пришёл к нам. Думаю, наши враги пытались повторить опыт, сотворили Алекса, но он быстро понял, с кем ему по пути. Он единственный, кто умеет сознательно управлять регенерацией. У него была вся спина в шрамах, и он долго не давал им затянуться. Он абсолютно мне предан.

Следующая капсула, следующее прикосновение.

— Риг Хигс, модифицирован в три года. Мой биологический родственник по отцу. Идеальная машина убийства — скорость выше моей, сила, скорее стратег, чем тактик. Однажды в одиночку захватил и удерживал трое суток город. Он поёт — уникальный голос. Даже враги плакали от восторга, когда слышали его.

И дальше.

— Тирион Ле, геолог. Мечтал о разработках на Марсе. Планы работ таскал за собой всегда. Уверен, что сейчас где-то в потайном кармане его брюк лежит какой-нибудь триста лет как устаревший чертёж. Упрямец, мы не сходимся ни по одному вопросу, до драк доходит. Ах, да, убийца, конечно же.

Дальше.

— Кариса Друмо. Никаких трагедий, никакой сложной судьбы, до определённого времени. Любимая дочь модифицированных родителей. Прекрасная мать и жена. Уникальная способность убеждать. Если бы сейчас здесь была она, мне не пришлось бы так много говорить — ты бы всё сделал с огромной радостью. Когда нас отправляли, её муж и дети были уже мертвы. Она не знает. Думает, они с нами.

Хан лихорадочно перемещался по лазарету, Маккой следил за ним, словно загипнотизированный, а каждое имя навсегда застревало в его памяти.

Горан Совак…

Дешл Ремен…

Лара Майс…

Хан говорил и говорил, характеры и судьбы множились, сливаясь в сознании Маккоя в бесконечную ленту трагедий.

— Хватит! Прекрати! — крикнул он и сразу устыдился своего просительного тона. — Зачем?

Хан замер, глядя Маккою в глаза.

— Я даю этим, как ты выразился, «ледышкам» имена, — устало ответил он и замолчал, плотно сжав губы.

— Чтобы превратить их для меня в людей, — закончил фразу Маккой. — Ну ты и сволочь!

— Да, — не стал возражать Хан.

Он встал посреди лазарета, раскинул руки, словно обнимал все капсулы разом.

— Вот мы, доктор, — медленно произнёс он. — Со всем нашим прошлым, планами на будущее, мечтами. Среди нас есть солдаты, а есть ученые — биологи, генетики, физики. Тебе говорили, что мы хотели уничтожить человечество. Если бы мы хотели, уничтожили бы. Но нам не нужна была смерть — только жизнь. Иная, более счастливая, более здоровая и справедливая. Это ли не достойная цель?

— А средства? Да и не просило человечество его осчастливливать! — запальчиво возразил Боунз.

— А мы — просили? — бешено крикнул Хан, и Маккой едва удержался, чтобы не отшатнуться. — Миранда — просила? Я? Мы не свалились с третьей звезды направо, нас создали люди, чтобы мы привели их к миру после десятилетий войн. И мы справились, люди перестали убивать друг друга, правда, принялись убивать нас. — Он говорил все быстрее, на лице страшно блестели ледяные глаза. — А мы — вот удивительно — отказывались покорно умирать! Разве тебе судить нас? — прорычал Хан.

Он схватил с лабораторного стола анализатор и легко, как игрушку, запустил его в стену. Маккой испугался, он перебирал препараты в поясной сумке, ощущая волны ярости, исходящие от Хана. Сейчас единственным выходом казалось погрузить того в сон. Но грохот разбившегося прибора привёл Хана в чувство. Он медленно обернулся к доктору, даже не пытаясь скрыть стоящие в глазах слёзы.

— Боюсь их потерять, понимаешь, доктор? — тихо спросил он.

Страх исчез, Боунз шагнул к Хану и заглянул ему в лицо.

— Всё, ты уже добился своего, — усмехнулся Маккой. — Семьдесят два слабых места — многовато для бесчувственного генетически модифицированного сверхмонстра. — Он положил ладонь на затылок Хана, погладил по волосам. — Я постараюсь защитить их. Обещаю.

Хан подался вперёд, прижался лбом ко лбу Маккоя и прикрыл глаза.

— Добрый ты, доктор. Мне почти стыдно, — пробормотал он.

Через секунду он отстранился, повёл головой, выпрямился.

— Что ж, все слова сказаны, все обещания даны. Пора, да, доктор?

Хан улыбнулся обычной, человеческой улыбкой, его лицо расслабилось, глаза потеплели. Он подошёл к пустой капсуле, сильным слитным движением перебросил тело через высокий борт, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и всё с той же улыбкой посмотрел на Маккоя.

— Да не будь ты таким мрачным, доктор, — сказал он. — Всё правильно. Твой друг — славный парень — будет жить, а преступник получит даже больше, чем заслуживает — надежду.

Маккой подошёл к капсуле, выдвинул пульт управления. Он молчал, говорить ему мешал ком в горле. Быстрая проверка всех систем капсулы и безжалостное подтверждение — всё в исправности, причины тянуть время нет.

— Усыпи меня чем-то лёгким, ведь можно? — вдруг спросил Хан. — Это… неприятно, если в сознании.

Маккой резко кивнул, загрузил в гипошприц снотворное, сделал инъекцию. Потом занялся датчиками: в этой древней капсуле их надо было крепить к вискам и затылку вручную. Не удержался, положил руку на грудь Хана, остро ощущая, как под ладонью бьётся сердце.

— Не надо, — тихо попросил Хан. Прозрачные глаза смотрели печально и виновато. — Тебе будет больно, доктор, — но, вопреки словам, накрыл руку Боунза ладонью, слегка сжал пальцы.

Снотворное начинало действовать, глаза Хана закрылись, но он снова заговорил — путано и немного невнятно:

— Как хорошо, что это был ты… Я рад… У тебя лицо хорошее… Жаль, что не будет снов… — дыхание Хана замедлялось.

Но через пару секунд он попытался ещё что-то сказать.

— Я… я… — сознание ускользало. — Я бы взял тебя в свой экипаж, — внезапно очень чётко произнёс Хан.

Его ладонь соскользнула, освобождая руку Маккоя.

— Спокойного сна, — хрипло проговорил доктор, понимая, что его уже не слышат. Он наклонился и поцеловал Хана в лоб, потом решительно закрыл крышку и активировал режим консервации. Зашипел охлаждённый воздух, и Маккой отвернулся: ему чертовски надоело смотреть на лица под слоем изморози.

Лазарет был разгромлен — битое стекло на полу возле стола, детали и осколки анализатора у стены.

— После тебя ужасный беспорядок, — пожаловался Маккой капсуле Хана.

Он вызвал роботов-уборщиков, и вскоре маленькие машинки деловито зажужжали, уничтожая следы присутствия Хана. Удивительно, как много пространства он занимал, как быстро доктор к этому привык и каким пустым и тихим теперь казалось помещение. Маккой аккуратно разложил по местам скопившиеся на лабораторном столе препараты и инструменты, выключил приборы, а потом одним движением смёл на пол все ещё оставшиеся целыми пробирки. Кажется, от звона стекла стало немного легче.

Со стороны кровати Кирка раздался слабый стон, и тут же взвыла система оповещения: началось восстановление нервных волокон.

***


В окно палаты главного госпиталя Звёздного Флота пробивалось солнце. Да что там пробивалось, вовсю жарило, и у Боунза перед глазами мелькали оранжевые круги. Он задёрнул лёгкие занавеси, чтобы немного рассеять свет, и Джим слабо благодарно улыбнулся, ещё не поднимая век, но уже сознательно. Спок тут же материализовался возле постели Кирка. Впрочем, он никуда и не отходил, по крайней мере, с тех пор, как отдел внутренних расследований нехотя разжал челюсти. От Маккоя им тоже пришлось быстро отступиться. Как только позвучало имя адмирала Маркуса и выплыли некоторые его дела, ОВН нашёл, чем заняться, и без допросов измученных офицеров «Энтерпрайз». Коммандер в зелёной форме зубасто поулыбался Маккою и сделал вид, что удовлетворён краткой версией: поймали Хана, усыпили, синтезировали сыворотку, вкололи тяжело раненому Кирку, получили отличный результат.

Примерно то же Боунз бодро изложил Джиму. К счастью, тех страшных часов в лазарете «Энтерпрайз», когда регенерация интенсивно завершалась, Кирк не помнил. А Маккой вряд ли сможет забыть момент, когда он действительно пожалел, что не дал Джиму уйти спокойно.
Джима и Спока занесло в явные сантименты, и вулканец бросал на доктора красноречивые взгляды: он тяготился присутствием Боунза при разговоре. Из чистой вредности Маккой ещё две минуты поправлял капельницы и настраивал системы, а потом всё же тихо вышел, оставляя их одних.
Он шагнул в турболифт, привалился к стене и прикрыл глаза. И сразу в мыслях всплыло бледное лицо, зачёсанные назад волосы и та мягкая человеческая улыбка. Нет, чтобы запомнить холодный высокомерный взгляд, презрительно скривлённые губы, разбитый вдребезги анализатор или взломанный код замка каюты. Доктор Маккой в жизни лёгких путей явно не искал. Вот и Хана помнил человеком. И это, между прочим, действительно было больно.

Все свои обещания Маккой выполнил. С Томом ему помог Спок: откопал какой-то циркуляр, в соответствии с которым доктор считался законным представителем Тома. Маккой готовился к борьбе, но ошибся: ему без всяких возражений дали погрузить парня в анабиоз, всем просто было не до него. Их интересовал Хан. Впрочем, его действительно не стали будить. Возможно, слишком сильно боялись, но Маккой считал верной гораздо более прозаичную версию. Руководством Звёздного Флота нынче называлась прорва слишком быстро возвысившихся новичков. И никто из них не хотел, да и не мог взваливать на себя решение такой опасной проблемы. Поэтому криокапсулы сложили в подземном этаже Штаба, обеспечили идеальные условия для безопасного хранения и постарались основательно забыть.

Дверь турболифта открылась. На этом уровне всегда было темно, тихо и отвратительно холодно. Маккой толкнул дверь в ангар и прошёлся между рядами капсул.

Миранда, Ричард, Шерил, Тиик-то, Румата, Том.

Хан.

Леонард Маккой положил ладонь на крышку капсулы, постоял, вглядываясь в смутно белеющее лицо. Кажется, Хан слегка улыбался.

Может, ему всё же снились сны?


Конец
...на главную...


март 2024  

февраль 2024  

...календарь 2004-2024...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2024.03.03
И по хлебным крошкам мы придем домой [4] (Шерлок Холмс)



Продолжения
2024.03.03 18:14:00
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2024.02.29 09:10:01
Те, кто против тех, кто против нас [7] (Гарри Поттер)


2024.02.23 14:04:11
Поезд в Средиземье [8] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2024.02.20 13:52:41
Танец Чёрной Луны [9] (Гарри Поттер)


2024.02.16 23:12:33
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2024.02.15 23:10:14
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2024.02.12 20:35:19
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


2024.02.12 14:41:23
Иногда они возвращаются [3] ()


2024.02.05 21:48:10
Ноль Овна: Дела семейные [0] (Оригинальные произведения)


2024.02.03 22:36:45
Однажды в галактике Пегас..... [1] (Звездные Врата: SG-1, Звездные врата: Атлантида)


2024.01.27 23:21:16
И двадцать пятый — джокер [0] (Голодные игры)


2024.01.27 13:19:54
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2024.01.20 12:41:41
Республика метеоров [0] (Благие знамения)


2024.01.17 18:44:12
Отвергнутый рай [45] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2024.01.16 00:22:48
Маги, магглы и сквибы [10] (Гарри Поттер)


2023.12.24 16:26:20
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2023.12.03 16:14:39
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2023.12.02 20:57:00
Гарри Снейп и Алекс Поттер: решающая битва. [0] (Гарри Поттер)


2023.11.20 03:50:05
Слишком много Поттеров [48] (Гарри Поттер)


2023.11.17 17:55:35
Семейный паноптикум Малфоев [11] (Гарри Поттер)


2023.11.16 20:51:47
Шахматный порядок [6] (Гарри Поттер)


2023.11.16 11:38:59
Прощай, Северус. Здравствуй, Северус. [1] (Гарри Поттер)


2023.11.12 14:48:00
Wingardium Leviosa! [7] (Гарри Поттер)


2023.10.24 13:29:25
Someone, somewhere [0] ()


2023.10.20 14:17:26
Наследники Гекаты [18] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2024, by KAGERO ©.