Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Гарри Поттером было установлено, что курение вредит не только физическому, но и психологическому здоровью.
Однажды он в мантии-невидимке стоял у окошка и курил. Мимо проходил профессор Снейп и спалил Гарри. Вот тут-то гаррино психологическое здоровье и повредилось...

Список фандомов

Гарри Поттер[18230]
Оригинальные произведения[1148]
Шерлок Холмс[700]
Сверхъестественное[432]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[207]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[22]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12312 авторов
- 26878 фиков
- 8241 анекдотов
- 16964 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Гарри Поттер и три шага к гармонии

Автор/-ы, переводчик/-и: Jozy
Smaragd
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Размер:миди
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:AU, Fluff, Humor, POV, Romance
Отказ:Все права на персонажей - у автора канона
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Так почему же этот малоизвестный широкой публике Хорёк знать общеизвестного Поттера не хочет? И почему он его не хочет?
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, mpreg, OOC, флафф, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2013.10.03 (последнее обновление: 2013.10.03 02:42:36)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [4]
 фик был просмотрен 1921 раз(-a)



Эпиграф, не имеющий непосредственного отношения к фф:

Журналист: Доктор Джонс, а как с психологической точки зрения происходит принятие такого серьёзного диагноза пациентом?

Джонс: Обычно выделяют три периода или шага, если желаете так назвать: сначала пациент в терминальной фазе болезни проходит через стадию отрицания. Пытается вести привычную жизнь, затем по степени нарастания синдрома (совокупность симптомов) становится очевидным, что проблема существует, что она реальна. Вторая стадия — осознание реальности летального исхода, наличия болезни, как факта. И третий шаг — согласие или принятие.

Журналист: Но у всех ли бывает так, в том порядке?

Джонс: Ну, что вы, батенька, психология — наука неточная... Но прохождение этих этапов порой приводит к полной гармонии* пациента с миром и с самим собой... Вот одна бабушка, которой был поставлен страшный диагноз...

(Из интервью с психологом доктором С.М. Джонсом).

*Гармония — и философско-эстетическое понятие («согласие разногласного» — concordia discors), и музыкальное, а ещё это дочь Афродиты, модуль космической станции, астероид. Один из авторов знает милую псинку Гармошку… К кому именно шагал Гарри Поттер? Smaragd за дочь Афродиты, а jozy…

Собственно ФФ:

Снежное кружение цветов сливы, белые, как облитые молоком, ветви вишен… Белый — любимый цвет. Поэтому он берёт белую бумагу, глянцевую, плотную, но гибкую — «Камасут…»… нет, «ками васи»(1) (даже название нравится: поэтичное, японское-преяпонское), несколько из привычных, наиболее полюбившихся схем — и вот объёмная сова — Хедвиг, конечно! — или единорог, мышки летучие… уже вся комната полна бумажными существами… дракон… Тоска!


* * *
«Кто такой Г. П., в магическом мире знает каждая, даже неграмотная соба… особа. Кто такой Д.М., известно только ему самому и немногим пострадавшим от его ехидства и злобного темперамента… Хотя, если честно, то пострадавших всё же предостаточно… Я, Гарри, например... Не суть!.. Так почему же этот малоизвестный широкой публике Хорёк знать меня, общеизвестного Поттера, не хочет? И почему он меня не хочет?» — рассуждал депрессирующий влюблённый, нервно складывая сотую оригами. Получались отчего-то одни только хорь… фигурки мелких хищных зверьков с длинными хвостами... Э-эх!..

Отделавшись от Волдеморта лёгким испугом, мафоевский папаша сумел всех убедить, что он б. и п., то есть белый и пушистый. Кто ж на блондинов обижается? Плюс хроническая платежеспособность старшего Хорька, которая легко склонила магическое общество и судебные инстанции с правовыми органами к мнению: за намерения не судят, а судят только за деяния. Ну и что, стоял злодей лагерем в хорёчьем поместье, так ведь насильно въехал, а они, Малфои, дескать, не хотели и так боялись, так боялись…


* * *
Ранней весной 1999 года Гарри Поттер серьёзно заболел.

Симптомы были непонятны и пугали: тревожный сон, апатия, отсутствие аппетита. Даже тыквенного сока не жаждалось! И учиться на аврора ни капли не жаждалось! И тоска-а-а. А вот почему тоска, вернее, по кому, Поттер не признавался. Сколько ни пытал сам себя — не кололся и всё! Очень-очень хотелось с кем-то что-то сделать, всё ныло, даже ногти и волшебная палочка; ни зелья, ни лечебные заклинания, ни маггловские порнофильмы не помогали. Хотелось вздыхать, смотреть на луну, прятаться от самого себя под одеялом.

И первой стадией болезни было отрицание (Гарри так сильно отрицательно мотал головой, что очки падали). Которое, в свою очередь, сменилось лихорадкой, кровь буквально забурлила, и каждая клеточка запела и замурлыкала, хотелось куда-то бежать и кого-то обнимать... вопрос был в том, что Поттер знал кого... а вот этот кто-то... и был самой большой зано… задачкой… Стало быть, кровь буквально забурлила, а голова и прочие органы поменьше пылали огнём. Ох, и мучился же герой, ох, и страдал! Всякий раз, когда ему снился Мал... мало-ли-кто-там снился, он сам себе говорил, что ничего не было, и кидал испорченные простыни в мусорную корзину, чтобы Кричер ехиднючий не прознал. Белья постельного перевёл кучу, и, пострадав несколько недель в добровольном отшельничестве, когда на него, как гром с небес, обрушилось понимание, что это был совсем не грипп или какая-то аллергия, а самая, что ни возьми, настоящая любовь… к злокозненному Малфою, Поттер перешёл ко второй стадии болезни — публичным обмираниям.

Сначала он, аки нежная фиялка, трепетал, едва завидев издали беленький хохолок новомодной стрижки своего предмета. Потом стало хуже: при любой «случайной» встрече с Хорьком героя стали бить нервические припадки, выражавшиеся в дурацком смехе и приступах неуместной гриффиндорской весёлости.

Слегка отрезвев и, отказавшись от неэффективной методы, Гарри по совету взрослых «болельщиков» и друзей, азартно наблюдавших за перипетиями его ухаживаний, решился выйти на большую бальную охоту и получить-таки вожделенный любовный трофей. Теперь на любых многочисленных сезонных торжествах и приёмах при виде Хорька, одного или даже со товарищи, разодетый в пух и прах Поттер (сам на себя засматривался в зеркало: до того был хорош в смокинге и бабочке!) расправлял плечи, втягивал живот и раздувал ноздри, как крупный хищник, почуявший дичь.

Ну, честно говоря, хищник он был не особо крупный… «Непонятно почему, закусай Мерлин, я не расту? Уже восемнадцать лет, девять месяцев и четыре дня стукнуло, а рост 5 футов 6 дюймов! И не прибавляется ни на дюйм, вот вес растёт… постоянно, а рост — никак!» — убивался гриффиндорский замо… знаменитый лев. Вес, естественно, в обществе, популярность там, слава, состояние — ну просто SOS-какое-(по утрам особенно!)-стояние.

Заполучить любовь Малфоя — это вам не волдемортов с василисками мочить, тут каждый шаг надо продумывать тщательнее, чем познавательную прогулку по минному полю в новолуние.

Итак, подлый зазноб не обращает внимания на муки страждущего, т.е. остро ждущего ответной страсти Поттера? Непорядок! Тут герой решается и ходит конём: на девятнадцатилетие дарит Драко чистокровного арабского жеребца с привязанной к уху, зачарованной в виде аляпо… алой дамасской розы, записочкой (а что, стильно!):

«Дарагому Драко

от ананимнава благажелателя с сердечными паздравлениями ко дню раждения! Сщастья!

Г. П.»


* * *
Утром, в 16.31, осчастливленный адресат-именинник ворвался в спальню, где от похм… прошедшего торжества всё ещё благородно страдал его русаловолосый родитель:

— Пап! Гарри наконец-то начал официально ухаживать!

— Драко, сынок, — не поднимая головы от подушки, томно промолвил Люциус, — подай, пожалуйста, палочку.

— Зачем, па? Я тебе сам поттеровы каракули прочту, — усаживаясь на постель, пропел Малфой-младший.

— Это для Авады, — морщась от головной боли, вызванной светом из окна, звуками вселенной и покачиванием мировой оси, рыкнул отец счастливца. — Если ты ещё и не обручился со своим обормотом, а уже намёки не понимаешь! Заткнись, s’il te plait(2), нахрен!

Драко немного попрыгал на отцовском ложе, подбрасывая и ловя письмецо недогадливого гриффа:

— Заглотил наживку, Поттенька! Пап, ты был прав… Ты что-то сказал?

И посмотрел на Люциуса, со стоном заползшего с головой под стёганный дювет.


* * *
Гарри Поттер, размазывая по щекам слёзы, горестно жевал пончики с абрикосовым джемом.

— Он меня даже не поблагодарил! — жаловался он сидящим напротив благодарным зрителям в лице полного состава семейства Уизли, Невилла с бабушкой Августой и двух-трёх друзей попроще. — Ни словечка, ни совушки…

— Бедная деточка, вон как исхудал от любви-то! — погладила несчастного сиротку по волосам мамаша Молли, стоящая от него по правую руку. — Герми, подложи мальчику варенья, — обратилась она к снохе, фланкирующей левый бок героя. — Гарри, как он мог ответить, ты ведь даже не подписал… гм… открытку? — начала было экс-Грейнджер.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — простонал Поттер, на последнем звуке подавился и закашлялся.

— Так, надо переходить к плану «Б»! — звонко хлопнув себя по ляжкам, сказал Рон и решительно встал с продавленного дивана. — Дружище, не могу видеть твои муки! Давай я за тобой поухаживаю что ли, чтобы Хорёк испугался?

— Да, точно, Гарри, если Ронни-бой начнёт свои ухаживания, тут кто угодно испугается, даже хорё… хорошо тренированный дзен-буддист, не только твоя трусоватая Белоснежка, я имею в виду! — хохотнул Фред и подмигнул Джорджу.

— А ничего, милый, что ты женат? — намекнула рыжему донжуану Гермиона, смиренно сложив руки на округлившемся животе.

— Да, это я как-то забыл… Гарь, подвинься, — слегка смутившись, Рон уселся рядом с другом. Тот рвано вздохнул и разделил с однокашником блюдо с мятными волпончиками, карамельными вертунками и мармеладными мертвячками, которыми заедал горечь неразделенной любви.

— Хватит обжира… ожидать милостей от Малфоев, а то мальчик совсем изведется! Что разнюнились? Надо предпринять решительные шаги! — резюмировала упадочные настроения компании старшая миссис Уизли. — Поступим следующим образом…


* * *
— Лошадь, лошадь, лошадь… и что с тобой делать? — рассуждал вслух Малфойчик, сидящий в стильных белых штанах на верхней перекладине загона, в котором, блестя лоснящимися боками, всхрапывая и кося на своего нового белобрысого хозяина налитым кровью глазом, гарцевал поттеровский подарок. — Прислал бы лучше конфет, что ли… Пап, во сколько оцениваешь? — Драко встрепенулся, завидев приближающегося отца и, поясняя вопрос, кивнул в направлении коня.

— Полмиллиона галлеонов, это навскидку и без торга, — ответил Люциус.

— А может, это… я «спасибо» ему напишу?

— Не вздумай!

Драко совсем сник на своём насесте, являя собой трогательную акварельную зарисовку «по ошибке ощипанный кухаркой птенец встречает последний рассвет своей короткой, но горестной жизни».

— Что, больше не показывается? — сердобольно поинтересовался отец.

— Ага, уже пять дней ни одного анонимного подарка от Поттера не было, ни записочки, ни букетика… — Драко выглядел совсем растерянным и несчастным. — На бал к Министру не пришёл и вообще…

Люциус бросил быстрый взгляд на скукожившуюся гордость и надежду своего рода.

— Совсем невтерпеж? — спросил он сына.

— Пап, ты ж говорил, что Гарри сам, как миленький прибежит, если на него внимания не обращать… И где он? Что не бежит? — всхлипнул Драко. — А вдруг он, наоборот, У-бежит? Или повесится? Или… ещё хуже — женится? — заныл на одной ноте неприступный отвратитель ухажеров.

— Нет, ну что ты! — Малфой-старший утешающее похлопал наследника по спине. — Бабушка Вальбург передаёт с Гриммо, что геройский соискатель твоей руки мучается, как и задумано, страдает, не ест, не пьёт, ночами не спит!

— Тогда хорошо, — поднимаясь с мягкого песка манежа, на который он красиво приземлился от слишком энергичного родительского подза… поддерживающего жеста, и, утёрши слезы, пробурчал Серебряный Принц.

— Ладно, — сжалился над влюбленным дитятком папа Люц. — Коли так не прокатило, поступим по-другому. Наш следующий шаг будет таким…


* * *
Рита Скиттер, дама далеко за… скажем, за пятьдесят, но молодо и свежо выглядящая в новом розовом прозрачном пеньюаре от Версаче, пила что-то очень дорогое и закусывала чем-то ужасно вкусным, но непонятным. Прищурившись, она томно глядела с балкона своего номера-люкс на публику, фланирующую по набережной Круазетт возле отеля «Негреско»:

— Да, Ницца, это, и вправду, круто. Неплохо устроились французские маги.

Журналистка закурила гаванскую сигару и, потянувшись в шезлонге, ещё раз перечитала собственную статью в свежем номере «Дейли Пропет».

«Драко Малфой назначил дату своей грядущей свадьбы», — гласил, набранный крупным шрифтом, заголовок передовицы…


* * *
А в Лондоне на людной Дайагон-аллее ветер рвал в клочья грозовые тучи и зло трепал роскошную шелковую мантию нарядно одетого юноши, который стоял, тупо глядя на медленно тонущую в мутной луже газетную страницу. Поттер не замечал ничего вокруг, не чувствовал, что его уже несколько минут тянет за рукав его стройный белокурый спутник.

— Арри, на нас смотгят! — тихо шипел Аристид Делякур. — Пойдем уже, может быть это «утка».

Герой магического мира, не оборачиваясь, стряхнул руку красавца со своей одежды и побрёл куда-то прочь, шаркая ногами, как Филч… Кричать ему вслед француз не решился.


* * *
— Почему Асторий, а не его сестра Дафна? Я не понимаю! — Нарцисса Малфой отбросила, скомкав, ещё пахнувший типографской краской субботний выпуск «Пророка».

— Это, чтобы жених ненароком не подумал, что наш дур… Драко традиционной ориентации, — явно гордясь своей хитроумной авантюрой, удовлетворенно посмеиваясь, ответил глава семейства. — Умн`о, правда?

— Люциус, муж мой, — отозвалась миссис Малфой и, встав с кушетки, решительно направилась к супругу. — Эта затея кажется мне сомнительной. А что, как Поттер совершит нечто безрассудное? Мальчик нервный, рос без родителей. Клементина Бодрэй вчера на обеде у Паркинсонов говорила, что Гарри часто видят в обществе младшего сына семьи Делякур-Молье-Эдом.

Малфой задумался. Однако к его чести надо отметить, что признав свой промах, он быстро перестроился:

— А, знаешь, ты права! Срочно зови сына!


* * *
— Потти, кого я вижу! — откашлявшись, возвестила из камина зелёная голова Драко Малфоя лохматой макушке Гарри Поттера, который, укутавшись старым пледиком, лежал на ковре у камина. Ответа не последовало. Тогда гость сменил тактику и попросил:

— Эй, впусти меня, коленкам больно.

Гарри медленно подтянул согнутые ноги ещё ближе к груди, перевалился на бок и тусклым голосом спросил:

— Чего тебе, Малфой?

Драко, хоть и не ожидал такого холодного приёма, но не растерялся и продолжил:

— Как чего? Ты разве наше приглашение не получил?

Поттер передёрнул плечом:

— Помолвка твоя, что ли? Так я не приду.

— Ещё чего, опупел! Какая помолвка? Скромный шабаш для молодежи. Собираемся в поместье по поводу летнего равноденствия… — ляпнул, придумывая на ходу, Малфой. — Ну, чуть раньше, без официоза. Что ты, право, как не волшебник совсем! Приходи, весело будет.

— А чего мне веселиться с тобой… с вами, змеями подколодными? И вообще, я болею. — Голос гриффиндорца звучал равнодушно и тихо, он вздохнул, повернулся к камину спиной и накрыл голову потрепанным уголком пледа.

— Гарри, что с тобой? — с не наигранным беспокойством пролепетала голова Драко и исчезла на мгновение… Видимо, владелец означенной части тела попытался войти весь через почтовый терминал, да камин не пропустил (это ж как нам, магглам, попытаться пролезть через замочную скважину двери!).

Он сильно ударился плечами и, снова появившись на «экране» в языках затухающего пламени, заорал:

— Да впусти же меня, олух Мордреда Заболотного!

— Не хочу, — вяло промямлил герой, — я тебя разлюбил… кажется. Выпил вот зелье антиаморисное и разлюбил… совсем… окончательно.

Потом он вздохнул и свернулся клубком, обняв себя за худые плечи.

— А я думал, на коняшке твоём покатаемся, голяком вокруг костра побегаем… Что ты сказал? — внезапно до Малфоя дошёл смысл слов лежащего в позе мусорной кучки Поттера. — Как это разлюбил… Что за ерунда? Такого не может быть! — жалобно глядя, прошептал Драко. — Или может?

— Я в Тибет скоро уеду, — донеслось сквозь ткань импровизированной палатки. — Монахом работать, и умру там от воспаления какого-нибудь неизлечимого… вскорости.

Светлая малфоевская голова совсем запаниковала и, не совсем соображая, что творит, всё повторяла побледневшими губами: «Алохомора! Ну, пожалуйста, Алохомора ведь!»

……………………………………………………………………..

(1) Японская бумага для оригами

(2) Пожалуйста, соизволь (фр.)

Здесь и далее арты от Jozy:




=2=


Люциус Абраксас Малфой, зайдя случайно в гостиную летнего флигеля, увидел на полу бьющееся в корчах обезглавленное тело собственного сына, колени которого разъехались, а руки в агонии скребли заднюю стенку почти угасшего ампирного камина. Он дёрнул умирающего на себя, и тот свалился ему на руки, причитая и бессвязно бормоча.

— Да что с тобой? Драко, будь Малфоем! Немедленно перестать завывать! — прикрикнул отец.

— Поттер меня раз-лю-би-и-и-ил! — голосил наследник. — Он собирается работать ти-бетой в Монако и у него воспаление мозга!

— Успокойся, у твоего Поттера нет мозга и воспаление ему не грозит, это во-первых, а во-вторых, с чего бы это ему тебя разлюбить? Ты же его должен был на смотрины в мэнор пригласить, так?

— Он выпил Антиаморис! — пожаловался безутешный Драко и обморочно закатил глаза.

Неся на плече в спальню своё «луковое горе», Люциус быстренько освежал в памяти всё, что удалось узнать из школьного курса зельеваренья. Ничего такого полезного не вспоминалось, кроме состава для перманентного маникюра: 2 унции сока лакового дерева Sterculia platanafolia, три стручка молодильницы упертой, 6 гранул перламут… вот незадача! Мистер Малфой покачал головой и, пожав в несвойственном для себя сомнении плечами, чуть не уронил свою ношу.

— А, ладно, сейчас вызову Северуса, он разберётся! — решил он и кликнул слуг. — Кукси! Зямки! Бурки! Где вас, сволочей, носит?!


* * *
Ровно через четверть часа после описанных событий к парадному входу считающегося ненаходимым дома номер двенадцать на Гримуальд-плейс подошёл человек в щегольском светло-голубом сюртуке из лёгкого сукна с искоркой и решительно постучал в двери набалдашником изящной трости. Изнутри послышался шум, видимо с лестницы свалилось что-то не особо тяжёлое, но явно неуклюжее… Бранясь и спотыкаясь, оно разом отворило обе створки и, покачнувшись, произнесло:

— Заколебали! Кого принесло?.. О! Здравствуйте, мис…

— Позвольте войти, мистер Поттер! — прервал властный голос. То, что промычал в ответ названный мистер, посетитель расценил как приглашение и, отодвинув хозяина с прохода палисандровой тростью, миссис Нарцисса Малфой ступила под сень родового гнезда. В кабинете она резко обернулась:

— Разве мы с вами об этом договаривались? — сурово сдвинув тонкие брови, спросила чистокровная Блэк и, усевшись на кушетку, начала расстегивать ряд мелких золотых пуговок на бежевой перчатке левой руки.

Гарри осел на подвернувшееся кресло и, сложив ладони лодочкой, придавил их между колен, чтобы унять дрожь, спросил робко:

— Как он?

— Плохо. Вы что, текст не смогли выучить, Поттер? — Нарцисса укоризненно покачала головой. — У вас не должно быть никакого воспаления, и что это за импровизация с зельем?

— Э-э-э, миссис Малфой, — оправдывался провинившийся. — Я ждал, замёрз немного, а плед был такой тёплый…

— Ясно. А почему вы не открыли камин? Драко по сценарию должен был выпасть прямо к вашим ногам, — продолжала распекать героя дама. — И чем вы, собственно, думали, когда запалили камин ольховыми дровами?

Гарри покаянно кивал, но вдруг чихнул несколько раз кряду и хлюпнул носом. Нарцисса встала, быстро подойдя, приложила холеную руку, которую уже успела высвободить из плена длинной перчатки, к горячему лбу юноши:

— Так даже лучше, Гарри, у вас температура, несносный вы мальчишка!

Сказав это, леди решительно направилась к портрету Вальбург Блэк, висевшему в холле, ведя за собою, как маленького ребёнка, притихшего и смущённого Поттера.

— Тётя, — обратилась мать Драко к нарисованной родственнице. — Обеспечьте нам алиби для друзей придур… придущих, возможно, узнать о здоровье вашего постояльца.

Затем она накинула на плечи будущему зятю ту самую подстилку, на которой бывало спал, перекинувшись собакой, покойный Сириус и которую Гарри упорно считал пледом, подвела его к камину и решительно произнесла:

— Малфой-мэнор, голубая спальня!


* * *
Колдомедик Агафус Шортботтом протёр стеклышки старомодного пенсне огромным клетчатым платком и водрузил их на свой мясистый, но короткий нос. Повисла напряженная пауза.

— Что, доктор? — не выдержал Драко, который стоял у стола и нервно теребил накрахмаленный кончик воротника фрачной сорочки.

— Ну, — протянул эскулап, — думаю, что… — он бросил взгляд на сидящую на краешке ближайшего к нему стула хозяйку поместья, — ну, — повторил и посмотрел на хозяина мэнора, который держал одну руку на спинке стула супруги, а вторую немного по-простецки заложил за пройму жилета, словно готовился позировать портретисту или произносить речь в Визенгомоте. — Ну, — не мог решиться врач, встретившись глазами с мрачной фигурой кавалера ордена Мерлина второй степени, сложившего руки на груди и мрачно рассматривающего лысину медика. — Господа, — наконец провозгласил Шортботтом, — это очень тяжёлая форма неизвестного науке недуга, — и выдохнул тайком.

— А что с зельем? — спросила Нарцисса.

Агафус уловил намёк госпожи Малфой, показавшей кивком на скрученный в узел носовой платок, который она держала в своих нежных ручках, и сменил тональность эпикриза на более оптимистичную:

— Вполне излечимо!

Все облегчено вздохнули.

— Но вот основное заболевание… — не забывая о том, что гонорар тем выше, чем лечение продолжительней, а родственники болящего запуганней, со значением добавил колдоврач.

Как бы подтверждая диагноз, из прилегающей к кабинету спальни донёсся натужный кашель Поттера. Младший Малфой было дернулся в сторону комнаты, где последние дни своей жизни доживал герой магической Британии.

… Последние дни своей холостой жизни…

.


* * *
В Норе, на кухне, заполненной запахами готовящейся обильной трапезы, звуками, сопутствующими кулинарному колдовству, в зелёном пламени старого очага появилась стройная высокая фигура:

— Прюэтт! — приветствовал надменный голос хозяйку Молли.

— Блэк! — узнала та и опустила скалку.

— Что за дрянь ты дала вашему?

— Пустяки, осьмушка златоцветника и пять капель острозлобницы купырчатой. Так, чтобы охолонул малость, — сдувая локон с потного лба, ответила толстушка.

— Антидот? — потребовала гостья.

— Бормокорень продывявленный упаренный на бульоне из костей полугодовалой цесарки. Восемь капель натощак.

— Значит, всё же аллергия, — резюмировала Нарцисса.

— Как у них… объяснились наконец? — поинтересовалась Молли, — а то готовим уже. Холодец я поставила.

— Дуются, но ничего переносить не станем.

— Когда свадьба?

Женщины обменивались репликами, как заправские стрелки выстрелами — коротко, молниеносно и профессионально.

— Всё, как условлено, — Малфой прикрыла глаза и улыбнулась. — Шестое сентября, устроит?

— Успеем, но банкет на берегу озера мне кажется слишком накладным…

Нарцисса пожала плечами:

— Как скажешь, Прюэтт, это не принципиально. Пусть будет на лужайке Норы, — закончила она обмен мнениями и шагнула в камин.

Пламя взметнулось над её белоснежными строго убранными волосами и рассыпалось хлопьями пепла.

…………………………………………………….




=3=


Свадьба приближалась, а они всё не мирились. Драко смертельно обиделся на то, что коварный гриффиндоришка решил химическим путём избавиться от любовного состояния. «Что, я — бородавка или, скажем, глист? Бр-р-р! Подлый Поттер, гадкий и противный!» — накручивал себя непреклонный Малфой, накручивая круги вокруг суженого, сидящего в постели с замотанным шарфом горлом и огромным носовым платком в руке.

Гарри старательно надрывно кашлял, свистел и похлюпывал носом, жалобно глядя на любимого Хорька, который регулярно приносил ему горькие снейповские зелья и вкусные деликатесы для поддержания сил. Собственноручно приносил, заметьте! А вот на мировую не шёл и разговаривать ни в какую не хотел… Малфой, одним словом! Снадобья же антипростудные, между прочим, дорогие, больной, пробежав босиком по холодным травертиновым плитам, как только Драко уходил, быстренько выливал в камин, хотя от омаров и ананасов не отказывался.

И закончилось бы это плачевно, если бы во вторник в поместье не явилась сама мадам Малкин для примерки. Какой, спрашивается, примерки? Ясен драккл, свадебные одёжки подгонять! Поттер воодушевился и решил к полднику выздороветь. Надел кофту, в которой палисад у тётки Петуньи тяпал, и прошлогодние кроссовки со стоптанными задниками и разными шнурками. Поглядел на себя в зеркало, ещё раз щенячьи глазки прорепетировал, как миссис Нарцисса велела.

— Вполне, сойдёт! — подытожил гриффиндорская простота.

И правда, сошло! Только Драко, покрутившись перед огромным трельяжем в новой парадной мантии из последней коллекции S&Y «лето-осень», убедился, что стоячий кружевной воротник ему как нельзя более к лицу, у себя за левым плечом он заметил жалкую фигурку в обносках, робко стоящую наверху мраморной лестницы парлора(1). Сердце слизеринца — не камень — дрогнуло, затрепетало, и он сказал:

— Ладно, спускайся уж, тут нам тряпки принесли мерить… Давай, а то будешь на бракосочетании, как гриндилоу. Всю церемонию испортишь, гостей распугаешь.

— Что, такой зеленый или дохлый? — спросил Гарри Поттер и разулыбался: «Значит нашему браку быть!»

— Нет, такой же страшный, тощий и в отрепьях каких-то. Что это такое на тебе? — полюбопытствовал Драко, брезгливо тыкая маникюром в надпись «You still WA...H(K) by hands? In this case we`ll go to you!»(2), которая едва уместилась на тощей гарькиной тушке; несколько букв в третьем слове облупились, чтобы прочитать окончание, прятавшееся в складках флисовой блузы, пришлось наклонить голову и поднять Поттеру руки. Но всё же Малфой остался в непонятках: «Если это "WANK"(3), то чем ещё это делать, а если "WASH"(4), то зачем эти самые "они" идут к нам?». — Мда, не замечал за тобой...

— Как «что это»? Толстовка, — робко ответил Гарри и засомневался, вдруг переборщил с образом мизерабля(5)? — А что ты про свадьбу говорил?

— Не толстит, однако, ничуть, — резюмировал равнодушно Малфой, хотя очень обрадовался, что очкарик ненаглядный и на поправку пошёл, и на женитьбу, видно, не забил — хочет. Драко ведь чувствовал уже, что пережимает с этой обидой, но остановиться вот как-то не мог, всё ехидничал по привычке.

А тут ещё папа Люц подошёл вчера вечером, когда Малфой своему Чернышу глупому из вазы клубнику покрупнее выбирал, и говорит задушевно:

— А может, ну его, Поттера твоего? Смотри, сколько невест… нужного пола в приличных семьях подросло. Передумай, сын, пока не поздно, а? И болеет женишок подозрительно долго, вон уже три дня прошло, а его северусово лекарство не берёт, такого вообще не бывает! И худющий… а вдруг он заразный какой, хоть и богатенький? Знаешь, девочки, они мягонькие, пухлые, смешливые… бывают! — по секрету, понизив голос, поведал родитель.

Драко тогда фыркнул гордо, по-малфоевски, и ответил:

— Да пусть эти девчонки хоть народятся, хоть прорастут и заколосятся или перезреют в этих семьях! Гарри тоже весёлый, просто болеет пока. А какие оригами наяривает! — Малфой-старший недоуменно захлопал глазами, подумал, что в последнее время заметно подотстал в новинках секса, но постеснялся уточнять у половозрелого отпрыска такие интимные вопросы. — И кто, кроме него, интересно, все мои закидоны, характер мерзопакостный и черты пресловутые родовые… — Малфой-младший бросил выразительный Ступефай в сторону… портрета Абраксаса, который с полотна за спиной Люциуса одобрительно тому кивал, очевидно, собираясь уже встрять с советами. «А фиг, тебе, дедушка!» — … терпеть станет? — закончила белокурая бести… жертва страсти нежной и вздохнула. — Нет, пап, это — судьба!

«А это… — в свою очередь подумал Люциус, настраиваясь на лобовую психическую атаку, — моя последняя попытка, как отца, вернуть единственное дитя в материнское лоно... нет, не то… в лоно традиционной семьи! Именно так, да!»

— Что, если я тебе запрещу брачный союз с мужчиной? Ведь и проклясть могу, — ещё не договорив, оппонент сам почувствовал, что угроза получилась какой-то не особо убедительной.

— Да какой Гарька мужчина, сам подумай, пап? Так, воробышек. — Отмахнулся Драко, не воспринимая отцовские увещевания всерьез.

— Вот и запрещу тебе жениться на воробышке?

— Умру. Как обещал. Малфои своё слово держат, когда очень хотят! — гордо задрав небольшой остренький нос, отчеканил истинный наследник родовых традиций.

Люц печально посмотрел на него, что-то прикинул в уме, с фирменным прищуром в последний раз оценил серьёзность намерений отпрыска (у того блестели глаза: "Умру и оставлю род без наследников! Тебя потом дед на том свете заклюёт! А мама на этом!"), припомнил цифру поттеровского счёта в Гринготтсе, подумал об открывающихся для родственников национального героя политических и финансовых перспективах и примирительно резюмировал:

— Разве ж папка станет ставить палки в колёса любви? Ладно, бросай сигарету, а то мама будет ругать… — закруглился, признав патовую ситуацию, неудавшийся ментор.

Окончание этого разговора (который, впрочем, вёлся не на повышенных тонах, а как-то вяловато, будто играли актёры провинциального театра, уставшие от заезженной к концу сезона пьесы) достигло слуха миссис Нарциссы. Она как раз совершенно ненарочно проходила мимо курительной с вереницей домашних эльфов, из последних сил тащивших бесчисленные покупки.

Во всём этом деле с бракосочетанием сына Нарцисса хранила строгий нейтралитет: дети сами разберутся! Просто в промежутках между косметическим салоном, гольфом, фехтованием и вышиванием гладью занялась оборудованием новых покоев в левом садовом флигеле; невзначай разослала приглашения, собственноручно изысканно написанные на серебристой атласной бумаге; пару раз заскочила к Прюэтт… поболтать; купила постельное белье с монограммами «D&H»; заказала на 6 сентября фрезии (конечно же, Фарфоровые голубые и Армстронга Кардинал, никакие другие!) и кремовые розы; и так, по случаю, приобрела на аукционе дивную антикварную колыбельку за пять тысяч галлеонов в стиле рококо…

Пятью минутами позже в спальне, вынимая шпильки из шляпки, прекрасная Юнона(6) между прочим проворковала супругу:

— Муж мой, какая же ты… сволочь! Стоило мне на часок отлучиться, как ты начал творить Мерлин знает что! Разве не ты, заметь, по своей воле, помогал Драко добиться Поттера? И теперь, когда наш сын заполучил, наконец-то, что… то есть, кого хотел, ты начинаешь подрывную пропаганду. Отговаривать вздумал? А может, ты гомофоб, дорогой? Или счастья любимому ребёнку не желаешь, когда он уже в двух шагах от алтаря? И что прикажешь, теперь бедного больного сироту со двора гнать? Изверг!

С каждой обличительной фразой Нарцисса делала один шаг в направлении главы семьи, угрожающе поигрывая острыми стальными шпильками. «Лучше бы это были кинжалы или, на худой конец, сякэны(7)!» — в отчаянии подумал Люциус, но так и не решился прикрыться волшебной палочкой.

Поттер не подвёл и, правда, всё стерпел: и раздевание до нижнего белья при даме, и демонстрацию бесстрастной модистке дырявого носка, и смену для подбора к цвету лица по меньшей мере дюжины отрезов тончайшего костюмного сукна, а к цвету глаз — полсотни шёлковых галстучных заготовок, и традиционные уколы булавками, и ощупывание профессионально-цепких женских рук.

«Любит!» — сладко мурлыкнул про себя Малфойчик. И взяв суженого за руку, потянул в гардеробную. А Гарри был так счастлив, помирившись со своим змейчиком, что хотел было обнять буку на радостях, но постеснялся присутствующих на дефиле букиных родителей и портнихи.

Уже через час, измученные примеркой фиансез(8) отправились к ювелиру выбирать кольца. Долго спорили по этому поводу, от нервов (и чтобы не подраться) уничтожили все запасы фрэша и фирменных шоколадок для vip-покупателей. Бережливый гриффиндорец, пугаясь нулей на ценниках, настаивал на самом простом эконом-варианте обручалок, а транжира-слизеринец заявлял, что не намерен таскать на пальце всю жизнь это убожество, на которое пожалели даже захудалого однокаратного бриллиантика. Изрядно устав и произведя неизгладимое впечатление на многое повидавшего в жизни пожилого ювелира, спорщики с его подачи нашли компромисс: купили кольца из разноцветного золота с парными чёрными и традиционными бриллиантами, утопленными с внутренней стороны ободков, пришедшиеся на удивление по размерам.


* * *
Вечер тоже удался, славно так поужинали в беседке под музыку, правда, всей… семьей. Люциус был тих, а Нарцисса, напротив, весела и с удовольствием развлекала сотрапезников, рассказывая всякие забавные истории о венчаниях и свадьбах, на которых ей доводилось присутствовать. От обилия незнакомой и пугающей информации Гарри постепенно начал впадать в лёгкую, затем средней тяжести, а потом уж, к концу застолья, в совершенно неконтролируемую панику. Парфе(9) даже не смог доесть!

А когда старшие удалились, он, не обращая внимания на убирающих со стола эльфов, придвинулся к Драко и взахлёб, но шепотом начал жаловаться:

— Драко, ужас какой, я этого в жизни не запомню! Знаешь, я слышал, ну, в фильмах видел, что магглы… это… репетируют.

— Что это? — живо заинтересовался фиансе.

— Ну, кто, где, как… как стоит. — Драко зарумянился. — Спереди, сзади, по очереди… — Драко покраснел как рак и загадочно улыбнулся. — Кому, что кидать и что после делать? Когда отвечать на вопросы «нет», а когда «да»? И чего это Люциус про девственную кровь говорил? — сумбурно жестикулируя, и выпучив красивые глаза, как ему казалось, вразумительно объяснил свои тревоги вспотевший на нервной почве Поттер.

— А, ты об этом… — слегка разочаровался Малфой, но неопытность Гарри ему очень понравилась.

Спать отправились рано.


* * *
Следующий день был полон хлопот и странных событий.

Во время завтрака, внезапно что-то вспомнив, Драко сорвался с места и убежал в совятню, а через несколько минут на марципановое пирожное, которое Гарри как раз подносил ко рту, спланировала изящная колибри и, исполнив крыльями визуальную трель, уронила в кофе кусочек пергамента. Гарри от удивления чуть не вдохнул птаху в себя, а, вынув из чашки увеличившуюся у него в руках записку, удивился ещё больше. Но буквы расплывались перед глазами и смысл их как-то ускользал.

— Что там, милый? — поинтересовалась миссис Малфой. От обращенной к нему фразы юноша совсем смутился и протянул послание будущей mother-in-law(10).

— Ах, какая прелесть! Но надо торопиться. Мальчишник назначен на пять по полудню в кафе «Приют слизеринца». Я помогу вам собраться, Гарри, — воскликнула Нарцисса и хлопнула в ладоши.

Тут же налетела целая ватага улыбающихся домовиков и потащили потерявшего дар не только читать, но и говорить героя стричься, бриться, одеваться… Фантастика!


* * *
С белым атласным бантом на шее Гарри Джеймс Поттер прибыл на свою последнюю вечеринку… последнюю холостяцкую вечеринку…

Безумный день, начавшийся с внезапного утреннего приглашения («Ребята, видно, постарались! — озадаченно думал виновник торжества. — И как узнали-то?..») продолжился в полдень шоком от таинственного исчезновения из поместья любимого Хорька; затем шок сменился послеобеденным двухчасовым канканом сборов, а ранним вечером сумасшествие продолжилось дикой картиной, представшей перед глазами пришедшего попрощаться со свободой героя.

В ярких сполохах взбесившихся прожекторов на танцполе броско украшенного зала знаменитого на весь магический Лондон кафе одетый во фрак и шляпу-борсалино Блейз Забини исполнял эротическое танго с рыжей полуголой красоткой в розовом мини, позволявшем видеть её мускулистые и — о, Мерин! — волосатые бедра до самых кошмарных ягодиц!

Встреченный дружными приветственными воплями Гарри с ужасом обнаружил себя зажатым пёстрой толпой пьяных бывших сокурсников. Причём, все парни были слизеринцами, а девушки… («Какие, к драккловым пикси, тут девушки? — мелькнуло в голове у ошеломленного Поттера) были… незнакомыми. И только, когда танцовщица, дробно простучав каблуками, лихо спрыгнула с помоста и, пробившись сквозь орущую похабные пожелания и напутствия компанию, крепко обняла его и голосом Рона пробасила: «Ну, наконец-то!», до Гарри дошло, что девочки, да, «девочки» — это его гриффиндорские друзья. Близнецы Джордж и Фред, Невилл и Симус, Вуд собственной персоной… Впрочем, персоны-то они представляли весьма экзотические. «Дин в бюстгальтере восьмого размера — это ещё ничего, Колин в чёрных колготках в сеточку и на шпильках — терпимо, если не запоминать это зрелище, а вот Оливер в кожаных стрингах и в… только в них — это очень-очень плохо!» — успел подумать Поттер.

— Шампанского жениху! — крикнул Маркус Флинт.

И понеслось!

Через два часа, проснувшись у стены за кушеткой, на которой отчаянно целовались два капитана, Гарри с тоской подумал о любимом: «Этого мне Драко точно не простит, он там в столовой какао на ночь пьёт, а я тут… эх! Пороку предаюсь!» И, заскучав совсем… или со страху пролил было скупую слезу… как его тут же нашли, вынули и поволокли есть традиционный торт, который на покрытом крахмальной скатертью круглом столике вкатил в зал сам шеф-повар заведения.

Гарри отряхнули, вытерли, поправили на нём бант, некогда красовавшийся на шее (но кто же про это помнил?), вытолкали вперёд. И тут верхушка трёхъярусного кремового шедевра с толстопузыми карамельными амурчиками отъехала в сторону, из динамиков полился зазывный блюз и в полумраке, в клубах серебристого дыма явилась заказанная стриптизерша! В белом бикини… Платиновая блондинка…

Парни взвыли!

Раздались аплодисменты, свист и восторженное улюлюканье.

— Прошу любить и жаловать, джентльмены! — Блейз, схватив микрофон, сумел-таки перекричать стадо возбуждённых… джентльменов. — Встречайте! Мисс… Несравненная Мисс Уилтширский Опиум!

И под прицельными лучами софитов, метнувшими потоки света на спину дивы, к остолбеневшим зрителям медленно повернулся... Драко Малфой. И поднял усыпанные золотыми блёстками ресницы. И томно улыбнулся…

Всё закончилось весело. Спец-отряд авроров доставил всех гостей мальчишника по домам в целости и сохранности. Обрученные, которых через портал принёс в мэнор сам Кингсли Бруствер, даже не проснулись. Да и следующим утром юные похмелянты отделались лёгким «хм» и покачиванием головы мадам Нарциссы и одобрительным кивком Люциуса.

Днём мальчишек снова закрутили предсвадебные приготовления и суета.

Вот только ни один из них так и не задумался, кто и когда, минуя официальную помолвку, и даже объяснение в любви, решил, что они вот так вот прям поженятся, и назначил свадьбу на 6 сентября, заказал кольца, провёл мальчишник… дивно!

А в Норе уже варили холодец.

………………………………………………………………………

(1) Гостиная, приёмная, обычно большая и роскошная

(2) «Вы всё ещё достирываете (дрочите) вручную? Тогда мы идём к вам!»

(3) Мастурбировать

(4) Стирать

(5) Жалкое, несчастное существо

(6) Юнона — у др. римлян богиня брака, покровительница семьи

(7) «Звёздочки» нинзя

(8) Брачующиеся, помолвленные

(9) Замороженный десерт.

Рецепт фисташкового парфе от S&Y. Вам потребуется: сливки — 120г, сахар — 300г, молоко — 250г, яйцо — 200г, фисташки — 100г. Фисташки залейте горячей водой, очистите от кожицы и измельчите пестиком в ступке. (О том, что такое пестик, спрашивайте в личке!) В яичные желтки, растёртые с сахаром, положите фисташки, хорошо размешайте, соедините с горячим молоком и проварите смесь до загустения, помешивая деревянной веселкой (для тех, кто собрался и об этом спрашивать в личке, поясняем, что веселка — это кулинарная лопатка для перемешивания, а не то, что вы подумали!). Во взбитые сливки влейте приготовленную охлажденную смесь, перемешайте до однородности, разлейте в формочки с ягодками, котятами и звёздочками и заморозьте. Приятного аппетита!

(10) Мать супруга

.......................................................................







=4=


— Откуда у тебя такое редкое снадобье, Блэк? Я о подобном слышала от бабушки.

— Моя бабушка не ограничивалась рассказами, Прюэтт. У меня было неплохое приданое. Не забудь рецепт, снадобье идеально сочетается с фамильным жульеном Малфоев — «Gala», Драко очень его любит и непременно отведает: белые трюфели, иберийская ветчина, перепелиные яйца, сушёные итальянские помидоры и Бресская пулярка с икрой "Алмас" белуги-альбиноса.

Миссис Малфой доверительно кивнула, дождалась ответного кивка миссис Уизли и, с достоинством подметая пол кухни шлейфом жемчужной амазонки, покинула Нору.

Молли спрятала в карман фартука сапфировый флакон, только что полученный из рук надменной красавицы («Эх, где мои пятнадцать лет? Эта лебёдка на горшке сидела, а я Хогвартс в штабеля укладывала!»), и задумчиво пробурчала себе под нос:

— И чем ей наши отечественные томаты не нравятся? Вон, все подоконники завалены — спеют помидорки. Вытру получше тряпочкой — и будут совершенно сухие. Перепелиные яйца? Зачем же кур обижать? Ну, про алмазную икру это она точно пошутила… Решено, ставлю холодечек…


* * *
Рон вернулся в Нору ни жив, ни мертв...

В предрассветных сумерках кафе выглядело кошмарно… Вдруг кое-где зажегся свет; мелькали Люмосы и звучали весёлые мужские голоса — на эксклюзивный мальчишник такой высокопоставленной особы, как национальный герой, прибыло, естественно, самое элитное подразделение авроров. На зачистку. Приказ министра был необычным, но страшно ответственным — развезти гостей по домам в целости, независимо от состояния и сохранности, не допустив проникновения в прессу ни звука о том, что мракоборцы там увидят… Ну, и при необходимости обратиться за помощью в Мунго. Мужики в формах были довольны заданием и неслабо развлеклись. Первым, однако, прибыл сам Кингсли, он, оглядев побоище, разыскал виновников отгремевшего торжества среди живописно разбросанных по полу тел и аппарировал их восвояси.

С остальными тоже обращались ласково. Невилл даже подумал, что находится уже дома и потянулся к небритому здоровенному дядьке со словами «Бабушка, милая, что ж ты так долго?»

Услышав приглушенные смешки и аврорский мат, когда под форменными сапожищами служивых крошились осколки разбитой посуды и бутылок, а на голову падали остатки декораций и бывший стриптизосодержавший торт, зависший по какому-то недоразумению под потолком, Рон проснулся, сбросил с живота потную руку Блейза и… понял, что произошло непоправимое! Он изменил жене, изменил своей Гермионе! Вот такая шалость... проклятый мальчишник! Полуголый исполнитель латиноамериканских танцев быстро натянул чьи-то штаны, смазал скатертью остатки макияжа и рванул домой. Выпал из камина на кухне, подвывая от приступообразно накатывающего ужаса, просто рухнул в старое скрипучее кресло-качалку, стоящее рядом с семейным очагом.

"Это — конец! Я убил наше счастье! Предал Гермиону! Тело проклятое, что ты наделало!" — в панике металось в голове у Уизли стадо катастрофических мыслей. И, тупо глядя в огонь, он машинально потянулся за деревянным черпаком с длинной ручкой и окунул его в варево, уже несколько суток готовящееся в небольшом серебряном котелке… Тоскливо попробовал и начал жевать: "А вкусно… Интересно, что это мать готовит? Секретов развели... женщины, всё шепчутся, странно сказать, с хорьковой маман»… И завыл в полголоса по-бабьи:

— Ой, что ж будет-то! Говорить Гермионе или нет?

И как-то незаметно для себя, скорбя и страдая, доел вкуснющий густой янтарный бульон с кусочками нежного мяса, с разными разваренными корешками и ароматными травами.

Но не было несчастному успокоения в тот злосчастный день! Спотыкаясь, он брёл по мирно спящему дому в ванную. Может, если всё скрыть и вреда никакого не случится? Только бы чёртов Забини не вспомнил позорной отключки Рона, ведь змеи, они памятливые и злопамятные. «А вдруг… — Уизли притормозил, — он шантажировать меня вздумает или принудит к противоестественной связи!?» Нетрезвое сознание без пяти минут отца, как неродное, мгновенно нарисовало, зло ухмыляясь, своему носителю яркую эротическую киноленту: вот он, Рон, в восточных шалварах ублажает лежащего на диване слизеринца, исполняя танец живота; через секунду одетый в красный кожаный корсет Блейз хлещет его, закованного в розовые пушистые наручники, треххвостой плёткой, а потом… Он услышал звуки поцелуев. Совсем уж решив, что сошёл с ума, Рональд проворным мозгошмыгом скользнул в коридорчик и рванул дверь ванной комнаты. Усадив на бортик огромного старинного медного чана, в котором в детстве купали всех детей семьи Уизли, сам злокозненный соблазнитель Забини обнимал и за всяческие места лапал… его, рыжего Рона Уизли! Вынести этого стажёр Аврората не смог и упал без чувств на кафельный пол…


* * *
— Ну вот, видишь, — Фред нехотя оторвался от сладко-пьяных губ любовника, — Ронни уже дома, и ничего с ним, с гомофобушкой нашим доморощенным, не случилось. Давай его к Герми в спальню наверх снесём, чтобы он подумал, что всё приснилось.

— Заодно и то письмо, якобы поттеровское, в котором мы попросили всех гриффов прийти на мальчишник в приложенных к посланью костюмчиках… э… надо бы изъять по-тихому. А, заметь, никто не отказался! — напомнил Блейз, деловито заталкивая рубашку в брюки. — Стоп! Только раздень его, — и показал глазами на Рона.

— Что, ещё не наигрался, милый? — хмыкнул рыжий братолюбец.

— Я? Это кто мне сказал: «Блейзи, ну-ка давай Ронинкса к тебе под бок утречком подложим — уж больно он сегодня браво отплясывал в неглиже — пусть пробздится, правильный наш семьянин!»?

— Да, было, — запустив пятерню в морковную шевелюру, согласился второй шутник. — Ты что, дословно запоминаешь, что ли?

— А как же, — прищурился его бойфренд, — нам, будущим юристам, иначе нельзя… Я тебе ещё ответил: «Фредди, это жестоко!»

— Брешешь, любимый! Как же это я повелся! — обнял Уизли своего гуманного слизеринца, в глазах которого плясали родные братья чертей Фреда. — Прикольно вышло! Так чего ж ещё-то?

— Просто на нём мои брюки. А они в пятьдесят галлеонов мне обошлись, — наклонился Забини над тушкой курсанта. — Ну, понесли, что ли?


* * *
Гермиона всё-таки проснулась. Громкие «ш-ш-ш!» и сдавленные идиотские смешки, разбудили молодую миссис Уизли, а когда на постель к ней левитировало тело бесстыже храпящего полуголого мужа, она, зажав носик от хлынувших в комнату утончённых амбрэ, зло прошептала:

— Олухи царя небесного, что вы с Роном сделали?

Нетрезвые рожи её деверя и его любовника изображали ангельское неведение.

— Спи, спи, Герм, всё в порядке. Тебе нельзя волноваться. Где письмо? Надо б сжечь… — лисьим глазом ощупывая комод, успокоил беременную родственник.

— Или лучше… припрятать, — одновременно с Фредом тихонечко промурлыкал Забини.

— Я сама сделаю потом, нечего вам тут вместе шляться. Джордж с вами пришёл? Молли… — Гермиона наколдовала темпус, — с минуты на минуту встанет.

— Не, он у Алисии, — ответил близнец.

— А чем это от Рона ещё воня… несёт? — вдруг спросила экс-Грейнджер.

Зельевар-отличник Блейз с видом знатока принюхался и начал перечислять:

— Кремне-корень мужской, сумятница обволакивающая и понесей анрегулас, лучок, телятинка, индю…

— Ой, Мерлин, он холодец свадебный слопал! — запричитала, вскакивая и ища под кроватью тапочек, младшая миссис Уизли. — Постеснялись бы лупиться, идиоты, выметайтесь! — строгим шёпотом прикрикнула на великовозрастных дураков не вполне одетая Гермиона. Затем, вытолкав нахалов за дверь, быстренько спустилась на кухню и из имевшихся на леднике погреба продуктов наколдовала искусную имитацию пропавшего свекровьина явства.


* * *
Любить…

Любить — это значит таскаться по всему лондонскому бомонду, выискивая промельк белого хохолка, пьянеть от его взгляда и голоса, не спать ночами, сочинять стихи, учить грамматику, довериться его матери всецело, не грызть ногти, не стучать ложечкой об кофейное блюдце, притворяться… И, наконец, страдая сразу от ревности, гордости и шампанского, выжить на мальчишнике, надеть кремовую мантию с колючими кружевами и стоять, замирая, дрожа всем телом, у алтаря… Свадьба…

Пятого сентября, после продолжительных и нервных переговоров, было решено-таки перенести церемонию на ухоженные зелёные лужайки мэнора. Ну, правда, не ставить же белоснежный свадебный шатер на триста мест среди неубранного картофельного поля, недозревших тыкв и колосящейся брюквенной ботвы. То есть Нора, как очевидно неприемлемая, отпадала.

Люциус Малфой, мой будущий… близкий родственник, показал себя знатным стратегом или просто хорошо помнил свою прыткую родню: увеличил количество посадочных мест до четырехсот двадцати. Чарли собирался привезти погостить восемь лучших заводчиков драконов из Румынии. Оливер Вуд, прислав поздравления заранее, потому что на венчание не успевал, играя утром шестого на кубок Австралии в Лиге профессионалов, попросил разрешения прилететь со всей командой и запасным составом, к вечеру. «Что, учитывая разницу во времени, — писал он, — вполне возможно». Добавили ещё двадцать мест. Драко вспомнил о своих приятелях по кружку рисования в Тулузе, где он проводил летние каникулы 1991 года, и мест стало четыреста пятьдесят. Короче, список гостей рос сам, ни по дням, а по минутам и, когда Гермиона вдруг поинтересовалась, позвал ли я Дурслей, у Нарциссы сделался приступ мигрени, а миссис Уизли решительно заявила:

— Я закрываю дебаты. И если кто-то посмеет назвать еще хоть одно имя, то знайте, что еды на всех просто не хватит.

Нас с Хорьком отправили спать, а сами ещё долго что-то обсуждали. То огромный стол в форме буквы «О» эльфы неправильно смонтировали, то возникли трудности с шаферами — мой лучший друг Рон почему-то наотрез отказывался делить эту почётную обязанность с Блейзом Забини! Но Молли сказала:

— Придёт, как миленький.

И я вроде успокоился.

Ещё были какие-то терки со священником. И что-то меня глодало… вот, казалось, вот-вот вспомню… не.

Мы с Драко заморачиваться уже просто не в состоянии были, ушли, куда послали. «Свадьба должна быть для брачующихся беспечным праздником», — с сомнением промямлил мой будущий супруг.

И я в коридоре говорю ему тихонечко:

— Может, всё же прорепетируем чего, ну, поцелуй там… туда-сюда? А то я — лох лохом.

Хорёк насторожился:

— Это как понимать? Нас же тогда Заклятье Вечного Соединения отвергнет. Какие «туда-сюда»? Нужна, хоть у одного брачующегося, девственная кровь.

Тут меня как тюкнет — вспомнил, что меня тогда за завтраком в словах Люциуса поразило:

— Что, меня публично резать будут? — и сразу ещё одно: — А ты, Дракочка, — говорю, — значит, уже по рукам ходил.

Зря я так сказал, конечно, но досадно стало, не рассказать! Горечь такая к сердцу подкатила, обида, как будто обманули меня, всю любовь мою и преданность дурацкую… И тут Малфой приблизил ко мне лицо, бледное. Я его глаза хорошо запомнил — зрачки расширены, а ноздри трепещут и над верхней губой пот, как росинки на листьях, выступил… только мельче…

— Я ни по чьим рукам и ногам не ходил! Не так меня воспитывали и не для того готовили. И кровь девственная должна быть моею, чтобы наш союз чистокровная магия признала и потомст… потом, я тебя с самого детства полюбил, с первого взгляда. Но тебе это знать уже не обязательно, тебе, видимо, Мальчик-Который-Озабоченный, совсем другое нужно. Ты мне ни разу о чувствах и не заикнулся, — говорит Малфой. И подбородок вздёрнул, разворачиваться уже начал… «Ну, — думаю, — сейчас сбежит!» Я струхнул, но обрадовался невероятно!

— Драко, так времени не было, всё сразу как-то навалилось, свадьба эта… Кстати, а кто вообще решил, что мы вот прямо женимся и обязательно шестого сентября? — сам говорю, а сам понимаю, что, ой, не то говорю.

— Не волнуйся, Поттер, никакой свадьбы не будет. Я сейчас — удобно получилось, что тут все собрались — maman и papa` информирую, а ты уж своих обрадуй, дескать, ошибочка вышла. Дай пройти! — надменно изрекает Хорёк, а губы так и дрожат! Я его схватил за обе руки, к себе притянул и прямо в макушку, которой он мне нос разбить попытался, всё и рассказал… Что люблю, сил нет как, а почему не сказал раньше, не знаю. «Ну, понятно же было всё? Разве нет, Хорёк мой любимый?» — прошу его — он вырываться два раза дернулся, но потом успокоился.

— Надо поразмыслить, — задумался Драко. — Отца я точно не подозреваю, но ты на всякий случай на свадьбе ничего не ешь и не пей. А теперь давай, колись, как ты меня любишь и за что?

А я говорю:

— Чего там рассказывать? Жизни для тебя не жалко, вот и весь сказ!

Драко зарумянился, даже, мне показалось, смутился, на ступеньку сел и лбом в колени уткнулся.

— Хорошо!— улыбается, — романтично. А давай ещё немножко поженихаемся?

И поднял на меня свои серые хитрые глазищи в опушке белых коротких ресничек — «пушистики» мои любимые.

— Как это? — А сам млею и думаю, что на всё с Хорьком согласен!

— Теперь я за тобою поухаживаю. Давай? — говорит Малфой с вызовом.

— Согласен! — Я ж гриффиндорец, как не уступить любимому?..


* * *
Побежали наперегонки до конюшни, эльфов сонных растолкали. Драко приказал скакуна, мной подаренного, седлать, и мы к озеру побрели… за руки держась.

Представляли с восторгом: станем, как в кино, на коне скакать по искрящемуся берегу, прижиматься друг к другу тесно-тесно…

Ух-ты!

Только целоваться начали, как мне между лопатками что-то мягкое и тёплое уткнулось. И стало жевать. Вскинулся, а сзади… э… конь стоит. Маленький. Я обалдел прямо:

— Что это с Мохамедом стало? Вы его не кормили что ли совсем?

Эльф держит животное под уздцы и отвечает важно:

— Это, сэр Гарри Поттер, пони. Коня давать не велено, потому как холодно, а пони мохнатый… сэр.

Драко мой смеется, аж пополам сгибается. Уселись мы, а седло-то одно, прижались, как смогли и придумали озеро объехать… под луной. Так неудобно было, что пришлось седло открутить, открепить то есть и снять. Так покатались, потом кувшинки собирали в воде, где помельче было; а когда оба чихать стали — замерзли как цуцики — решили, что хватит с нас романтики на сегодня — целая жизнь впереди.


* * *
— И последнее, Прюэтт, — Нарцисса осталась почти довольна предсвадебной ревизией, — я думаю, что мой рецепт... Не слишком ли мы…

— Поздно, Блэк. Холодец уже готов.

— Так тому и быть! — кивнула предводительница другой стаи.

Они разошлись по домам, как дуэлянты к барьером — завтра важный день..

…………………………………………………………………………

Бонус-аванс!




=5=


Утром Гарри подскочил на кровати за пять секунд до воя будильных чар. Но тут же со стоном рухнул назад… на собственный горящий как огнём зад!

— Вот они кони-пони-то, а ещё мохнатым прикидывался, подонок. А если бы я на настоящего скакуна залез, поджарого? Точно бы шею сломал! — пожалел Поттер самого себя. — Бедный я какой-то и невезучий!

Ещё одна мыслишка, более оптимистичная и светлая, прибежавшая вслед за ламентацией(1), заставила его широко улыбнуться: «Скоро-скоро, прямо с сегодняшнего дня будет, кому меня жалеть; ведь кормил же меня вчера Хорёк и ухаживал даже!» Однако проблему это не решало, романтическая прогулка без седла стоила влюбленному герою стертых до кровавых пузырей ягодиц, вспухшей внутренней поверхности… почему-то одного бедра, ссадин на… просто больно было, короче. Очень. Вот так как-то.

С лёгким «пуком» в спальне появился курносый эльф Васки, которого к Гарри самолично приставил Люциус Малфой.

— Извольте, ванна готова, сэр! — поведало мелкое наказание. Эльф порядочно надоел Поттеру еще тогда, когда влюблённый герой притворялся больн… болел, то есть. Тот изводил его педикюром, причесывал частой расческой, выдирая волосы пучками, белье менял по три раза на день, то ли намекал на что-то, то ли на чаевые напрашивался.

«И теперь… точно, в туалет за мной прётся! — злился, прихрамывая, бывший друг эльфов. — После свадьбы — тряпку первую попавшуюся в лапы и на волю подлеца!»

До самого обряда увидеться им с Драко не дали, но скучать не пришлось: немножко покормили прямо в спальнях, завили, надушили и упаковали в подвенечные мантии.

Гарри с удивлением поразглядывал себя в зеркало со всех сторон, от безделья послонялся по комнате, подёргал и открыл дверь в гардеробную, где обнаружил лестницу—стремянку, забравшись на которую, поглазел в круглое слуховое окошко на лужайку с огромным шатром и красиво украшенными местами для гостей вокруг устроенного на помосте алтаря. «Как эшафот, прям!» — подумал без нескольких десятков минут супруг, но продолжил рассматривать прибывающих гостей и даже увлёкся; из его-то окна в спальне был виден только совсем неинтересный пейзажный парк со статуями, оранжереями и цветниками.

Наконец, дверь отворилась, и тот же зануда Васки, причитая, кинулся оттирать испачканные валенсийские кружева на рукавах Поттера, а потом обнаглел до такой степени, что принёс стаканчик с зубным эликсиром и стоял стеною перед выходом, пока герой магического мира не согласился пополоскать рот. «Скотина!» — резюмировал жених и поковылял вниз к гостям. А Драко запаздывал…

Гарри, скрывая хромоту, подошёл к друзьям, обнялся с Роном и Гермионой, поздоровался с незнакомыми будущими родственниками, которые как-то странно на него поглядывали, и отошёл с Дином, Невиллом и Симусом выпить немного оранжада. И тут он увидел, что в его направлении через всю поляну несётся Люциус в развевающейся как парус мантии.

Приблизившись, хозяин мэнора схватил недоумевающего жениха за руку и поволок в ближайший павильон. Поттер еле успевал за ним, спотыкаясь и морщась от болезненных ощущений в… тылу.

— Это как понимать? Вы что, не могли одну ночь подождать, раздолбаи?! — вызверился Малфой-старший. — Я и сам бы так подумал, если бы мне Васки сейчас про последствия ваших ночных скачек не доложил. Родня теперь всё равно лет двести вспоминать будет! Никому не объяснишь, что молодые на лошадке скакали, а не друг на друге. Тётки Милдред и Сагония мне уже высказали со смешками ехидными, что, дескать, молодо-зелено, мы понимаем — не утерпели юноши! А ну, поворачивайтесь! — зашипел Люциус и рывком задрал Гарри подол мантии, наставив на геройский зад палочку.

В эту же минуту полог отодвинулся и в шатер вошёл Драко.

И вот интересно, что крику никакого не было, Хорёк просто сдул с глаз стильный локон, прислонился небрежно к шесту, державшему крышу сооружения и, скрестив руки на груди, как бы нехотя протянул:

— Не думал, что в день собственной свадьбы можно стать и сиротой, и вдовцом, — вздохнул он, — но придётся!

Нарцисса, впорхнувшая со словами «жрец прибыл», не допустила уменьшения мужского поголовья своей семьи. Драко Малфой, обласканный обоими родителями и потиравший сейчас оба уха, и Гарри Поттер, выстукивая зубами явно не марш Мендельсона от замораживающих лечебных чар в области… м… Муладхара-чакры, были вытолканы наружу с приказом улыбаться и быть до ужаса комильфошными.


* * *
Наивная мэнорская фауна радовалась большому торжеству, напрасно надеясь, что вступив в брак, наследник остепенится, перестанет гонять павлинов и устраивать скачки на связанных хвостами поросятах. Теперь у Драко был законный помощник, хорошо, что тот навсегда разлюбил катания на лошадях…

Маленький лохматый Росинант нервно вздрагивал в стойле, вспоминая ужасную ночь, и, дожёвывая венок из кувшинок, мечтал подрасти.


* * *
Народищу на поляне скопилось уже порядочно, а новые гости всё прибывали и прибывали.

И, наконец, фанфары возвестили начало свадебной церемонии.

Все расселись на скамьях и креслах, расставленных полумесяцем перед главной площадкой-алтарём с ведущей к нему лестницей из поддерживаемых магией живых лилий и орхидей.

Гарри, шедший рука об руку со своим красноухим нареченным, был озабочен тем, чтобы их ноги не проваливались и не застревали между стеблями цветов. А поднявшись на помост, просто оторопел, увидев толстую бородатую тётку, одетую в широченное белое платье и золотой кокошник, с дубовой веточкой в руке.

— Драко, это кто вообще? — прошептал он наряженному в серебристую мантию Малфою.

— Это самый знаменитый друид Уэльса Фламбовей Манус О Кун. Проводит диагностику по аурам и магическим потокам, ставит печать верности и прочие ритуалы на брак. Гонорары, между прочим, огребает огромнейшие.

Разговор они вели в сторонке, потому что у края сцены Люциус громогласно излагал собранию все сто восемнадцать пунктов брачного договора. Многие конспектировали. И, закончив лирическим «Дом Малфоев принимает Гарри Джеймса Поттера, чистокровного мага в первом поколении, в члены рода и сыновья и передаёт ему в супруги наследника рода Драко Люциуса Малфоя, по закону и с согласия родителей. Посему церемонию освятит жрец Диармата Любовное Пятнышко(2)!», мистер Малфой спустился к публике в партере.

Все зааплодировали. Гарри, чтобы не засмеяться, тихо фыркнул в букет фрезий, который ему вручила шустрая малявка, одетая ангелочком. Посмотрел направо — Драко тоже держал какой-то невзрачный веничек. Омела, догадался учёный друг Лонгботтома.

По бокам пары встали Рон и Блейз. И тут уже зажглись огни Бела, зашумела роща за озером, из кустов полетели птицы — магия проснулась, но мужик в хламиде вдруг качнул крупными золотыми серьгами и сказал:

— Нет, так не пойдет! Каэр(3) отвергает вон того рыжего, мы с беременными шаферами не работаем! — и показал волосатым пальцем на Рональда.

Хоть это и было сказано громко, но на первых рядах слышно было плохо: ветер, поднятый магией, уносил голоса за озеро, да и фонтан шумел. Но вот, что произошло на помосте дальше, видели все без малого пятьсот приглашенных.

Уизли покраснел в мгновение ока. Закричав дурным голосом, он бросился бить и душить стоящего в ступоре Забини. Гарри и Драко, отшвырнув букеты, кинулись разнимать дерущихся. Но даже общими усилиями им это не удавалось.

Толстяк в короне что-то показывал, Рон рычал и ругал полузадохнувшегося Блейза нецензурными словами, правда, повторяясь, всё «совратил» да «поимел». Малфой самоотверженно принял сторону нареченного и, подставив рыжему берсерку подножку, повалил всю скульптурную группу на доски, стал отрывать руки Рона от посиневшего горла бессознательного однокашника. Благодарные зрители безмолвствовали, а когда с передних кресел на выручку брату ломанулись близнецы Уизли, многие стали свистеть и издавать одобрительные крики. Кто-то громко делал ставки. Один из совладельцев концерна "Волшебные вредилки умников Уизли" помогал Рону бить ногами упавшего Блейза — женихам тоже досталось — а второй (кажется, Фред, хотя…) ко всеобщему удивлению залепил в глаз близнецу, лягнул горе-шафера и поднял на руки избитого слизеринца!

Пантомима так понравилась, что гости приветствовали исполнителей стоя и посылали в воздух тысячи золотых искр из своих направленных вверх волшебных палочек.

Объявили перерыв, и эльфы предложили магам напитки, поэтому все остались довольны вдвойне. Ну, кроме Рона Уизли, которого в буфетной, уперев руки в свои обширные бока, на чём свет костила родная мамаша. О чём кричала ведьма своему младшенькому, история благодарно умалчивает. Малыш Рони перестал краснеть на пятом, а бледнеть на десятом заковыристом выражении, что слетали с губ почтенной британской домохозяйки, и попытался хоть что-то запомнить — другого случая расширить словарный запас, он чувствовал, не представится.

Потом разгневанная матрона призвала на разборку Фреда и Джорджа; их легко стало различать по роскошному фиолетовому бланшу, расцветшему под глазом последнего.

— Ты, — миссис Уизли больно ткнула пострадавшего сына кулаком в грудь, — идешь искать Грегори Гойла, а ты, развратник, забирай у своего любовника кольца и марш на венчание!

Фиансе отдышались, переоделись, и церемония возобновилась. Гости, слегка приподнявшие градус настроения, с особым тщанием осыпали новобрачных рисом и розовыми бутонами, шесть троюродных пробабушек Люциуса прослезились, одного старенького кузена Ноттов нашли под подиумом спящим, кто-то потерял накладной бюст и челюсть, от частушек попадали с деревьев много чего слышавшие уилтширские вороны, но праздник удался на славу. Торт был съеден, букеты и подвязки поймал прыгучий как обезьянка десятилетний племянник Министра, приехавший на каникулы из Африки. Гарри, конечно, весьма взволновали последние слова Фламбовея о закреплении союза следующим утром пресловутой «девственной кровью», но он был безумно счастлив! Драко полностью поддерживал в этом супруга, хотя сгорал от любопытства: что же случилось с Роном Уизли?


* * *
Первая брачная ночь подкралась незаметно. Ещё полчаса назад всюду звучали весёлые хмельные голоса, звенела накалом страстей украшающая любое торжество битва тортами, оркестр в параксизмах музыкального безумия побуждал гостей танцевать до упада, столы ломились от десертов (иногда буквально), и последние поклонники Бахуса ещё не замерли в блаженной неге на диванах и под оными, а в предрассветное небо всё взлетали и взлетали бесчисленные хвостатые кометы петард и волшебных долгоиграющих шутих…

И вдруг теперь — мёртвая тишина спальни… Даже ходикам, по случаю торжества украшенным атласными розочками, свинтили завод, чтобы не мешали важному процессу… За плотными шторами — любопытная луна, но её не видно, ей тоже, свечи выхватывают по углам романтическое дрожание темноты, зеркала предупредительно-стыдливо запотели…

И вопрос, тяжёлый, но важный: а они вообще умеют чего? Гарри точно ничего, кроме оригами не вкла… складывал... и теперь его мучила, назойливой мухой крутясь в мозгу, одна фраза из американского фильма: "Ну вот, ты меня заполучил. И что мы теперь будем делать?"

Гарри перебрался на середину широченного брачного ложа, украшенного в изголовье гирляндами вонючих роз, выдрал из волос несколько разквасившихся рисинок, которыми их радостно посыпали гости, и решил занять круговую оборону... Из ванной комнаты, пританцовывая, вышел свежевымытый Хорек… в халатике. Поттер скукожился под скользкими атласными одеялами и затаился, прикинувшись спящим. Драко несколько раз обошёл по периметру чудовищный предмет интерьера, скинул тапочки, отороченные лебяжьим пухом, и пополз по гладкому и холодному как лед покрывалу, добывать своё семейное счастье. Счастье же, забыв, как дышать, уже порядком вспотело и хлюпало заложенным носом — видно, последствия простуды давали о себе знать.

"Этак я и задохнусь тут в пододеяльнике!" — чуя приближение неизбежного, лихорадочно соображал догадливый новобрачный.

— Всё, всё, сдаюсь! — выдохнул он, выныривая из своего укрытия. — Драко, давай... э... поговорим!

И как тут Малфою сразу полегчало, не рассказать словами! "Ух, похоже, не один я сдрей... сомневаюсь!"

— Давай, говори… Что ты… э… хочешь? — не вполне уверенно одобрил он предложение своей отныне официальной второй половинки.

— Может, это… ну… пойдём подарки посмотрим? Целая куча, возможно, и что-нибудь полезное есть? — предложил спасительный выход Гарри.

— Ты голодный что ли? — слегка удивился, вовсе уж расслабившись, Драко и засунул ноги под единственную сиротливо лежащую в стороне думку, которую гриффиндорский лев не заметил в процессе строительства укрепленного логова.

— Ты ж сам приказал ничего не есть… ладно, забудь. Я не в смысле «кушать», а просто есть наверное же там? — пролепетал Поттер. — Интересно ведь, нет?

Видя миролюбивые поползновения супруга (а Гарри, осмелев, действительно слегка подполз, но из одеял не выпутывался и подушки с коленей не снимал), Драко беззлобно захихикал:

— Вот чего нам точно не подарят, так это Поттеровско—Малфойский словарь и Толковый гриффиндорско-слизеринский за одно, ну, чтобы переводить то, что ты бормочешь! Ладно, сам разберусь, обвыкну... Так жрать или подарки потрошить?

— Подарки, а потом… поесть бы неплохо, — признался, совсем приободрившись, Гарри и подумал, что брак — это когда тебя понимают…

После небольшого совещания новобрачные всё же отправились за пищей телесной, то есть на кухню, есть. Тем более что Драко втайне, конечно, гордился тремя старинными просторными поварскими залами, где ещё со средних веков сохранились огромные хлебные печи, камины со скрипучими вертелами, на коих можно целиком зажарить быка. Ещё имелся колодец, а в гранитной канавке, посреди кухарни тёк ручей с родниковой водой. Как же не похвастать?.. Наследнику с детства жутко нравились блестящие медными боками котлы, стопки узорных голландских блюд (в форме ладей — для осетров, и квадратных — для дичи), похожие на рождественские игрушки троллей пузатые винные сульи с узкими горлышками, звонкие китайские чашки, украшенные утончённым цветочным орнаментом, и висящие на стенах причудливые формы для желе и тортов...

Усадив геройского Гарри, укутанного в любимую дракину байковую ночную рубашку (жениха, как выяснилось, Малфои взяли без приданого, даже домашних тапочек не имелось, только кроссовки; капитал не в счёт!), молодой хозяин поместья стал таскать из холодильного чулана спёрт... сэкономленную рачительными эльфами со свадебного стола вкуснятину.

— Ну-ка, хочешь... э… А, собственно, что ты любишь-то, Поттер? — притормозив на накапавшем с серебряного блюда мясном соусе, спросил Драко. — Я… Мы ведь даже и вкусов-то друг друга не знаем...

— Я тебя люблю, — ступи... потупился новобрачный, — а вкус, думаю, может, не сегодня будем узнавать? Устал я очень что-то и… — Поттеровская утроба вдруг пожаловалась так громко, что Драко опомнился и приступил к немедленной операции по спасенью голодающего. — День был такой суетный, страх просто! Давай завтра или на днях, а? — Гарри едва успел начать отмазываться от неотвратимого исполнения супружеских обязанностей, как был усажен у камелька и закормлен всем без разбору заботливым и немножко виноватым Хорьком. Сам-то Драко наелся любимых блюд, которые ему в спальню натащими кухонные эльфы перед началом торжественного обеда…


* * *
Утро показалось из-за плеча крутого холма, улыбнулось рассвету, протягивая лёгкие руки тумана к низинам. Ранняя осень рисовала тоненькой кистью мягкие акварельные контражуры деревьев малфоевского парка. Красотища. Я совсем не выспался, проговорив с Драко почти до первых петухов. Никогда не подозревал, что разговаривать — это так приятно! Мы заснули, повернувшись лицом друг к другу, и проснулись одновременно.

Вот, так я узнал, что просыпается мой Хорёк мгновенно, пару секунд хлопает очумело глазами, чихает (как я и думал!), чешет нос и… улыбается. Он мне улыбается!

— Драко, — говорю я хрипловато, — с добрым утром тебя!

— Ошибаешься, Поттер, с добрым началом новой жизни нас. Тебе понравилось ночью? — он вроде потянулся, а сам как боднёт меня, навалился и начал щекотать. Я обалдел. И даже не знаю, сопротивляться или не стоит, но ору:

— Ты что, очумел? Не кусайся! Ай! — Поймал его за шкирку, то есть за ворот рубашки, а та — хрясть и порвалась. Драко лежит сверху, голой попой люстру смущает и ржет. Меня тоже смущает, вот я его не отпускаю, а покрепче прижимаю, чтоб не тёрс… не рыпался, и спрашиваю:

— Значит, мы теперь только по ночам питаться будем, такая новая жизнь?

— Неа, — Малфой голову руками подпирает и устраивается на мне, как прилежный ученик на первой парте. — Мы теперь дружить с тобой начнём. А то в Хоге не получилось, будем наверстывать. Ну, укуси меня!

Так, значит, хорьки дружат? «Ну, — думаю, — ладно, укушу, что с меня станется! Раз ему, моему Хорьку, этого не хватало… Читал я где-то… слово забыл… помазанник, помазок? Нет, махизист, вроде…»

— Куда? — спрашиваю.

— Туда, где крови побольше будет.

— Драко, а нельзя… это, бескровно дружить?

Он головой замотал и в ухо мне шепчет:

— Это чтобы нас в покое оставили…

Ох уж эти аристократы, маги чистокровные с ихними примочками! Мне Хорёк, хитро жмурясь и телом горячим налегая, рассказывает про обычаи вступления в брак, а я диву даюсь… но не сдаюсь — кусать супруга не очень-то хочется, что я им, мантикора что ли или крапп? Если бы знал, что в такое мракобесие махровое окунусь, то сто раз подумал бы, сочетаться или не сочетаться. Хорошо, что я свои мысли по этому поводу не смог высказать вслух — Драко как раз показывал мне самое начало обряда инициации — языком мои губы пощекотал… приятно очень. А лапками своими хорёчьими… Я даже дышать перестал и подумал: «Лучше укусить, чем опозориться!»

Лишь часы пробили «утро» — в двери спальни раздался деликатный оглушительный стук. Драко успел сунуть мне в зубы палец и нырнул под одеяло.

На пороге возник самый знаменитый друид Уэльса Фламбовей Манус О Кун со следами выигранного у Бахуса сражения на хламиде, рыбьей косточкой в кудрявой бородище и своей золотой шапкой подмышкой. Вернее, сначала возник его алый шнобель, а уже потом весь друид, за спиной которого толпился народ. Все чего-то напряжённо ждали.

— Так, мальчики! Время! То есть уже не мальчики, все надеются? — строго зыркнул Фламбовей расфокусированными глазищами — один смотрел на меня, с надеждой, второй — шарил по спальне, с сомнением. — Ваше время истекло! Факт нахождения юных супругов в одной постели я фиксирую! — грозно поднял друид палец. В коридоре раздался одобрительный гул. Я заметил смущённую улыбку миссис Малфой. — Теперь самое главное, — объявил некогда белый жрец и кашлянул, будто чего-то ожидая. Драко пнул меня под одеялом и пискнул: «Всё готово».

Учиться понимать супруга с полуслова — долг Гарри Поттера. Я гордо нахмурился и величественно изрёк:

— Выйдите… пожалуйста. Мы с Драко неодеты. Через минуту предоставим доказательство.

Друид сурово прочистил горло и медленно удалился. Драко проворно выдернул из-под меня скользкую простыню и передал в щёлочку двери.

— Свершилось! — оглушил мэнор раскат громоподобного голоса. — Радуйтесь! Кровь наследника является залогом сего славного брака!

Все радовались. Мы с Драко это точно слышали.

Не слышали мы только мыслей одобрительно улыбавшегося Люциуса Малфоя, несколько раз весьма выразительно переглянувшегося с супругой: «Ай, да Драко! Ай да су… славный сын! Умней меня оказался: вон, как старика О Куна вокруг пальца обвёл. А я Нарциссе тогда с трёх раз палец колол… Эх, молодые были — не утерпели… Зато есть, что вспомнить!» Миссис Нарцисса кивала ему с лукавым блеском в очах.

……………………………………………………………………

(1) Стенания, жалоба, печальная песнь (лат.)

(2) Сын Аонгуса, прекрасного бога любви у кельтов, аналог греческого Эрота.

(3) Божественная дева-лебедь из племени Дану



Эпилог


Люциус Малфой стоял у окна и рассеяно глядел на разворачивающееся на лужайке буйное действо. За его спиной скрипнула дверь.

— Ну, что? — спросил, подходя почти неслышно, Директор Школы Чародейства и Волшебства. — Так и резвятся, дурни великовозрастные? Что это там происходит? Почему Драко в грязи на траве валяется?

— Это они в футбол играют. От поло категорически отказались. Поттер лошадей... — Люциус загадочно улыбнулся, — боится... Двоюродный шурин моей…

— Избавь, пожалуйста; твою родню считать, как звезды систематизировать… — поморщившись, как от зубной боли, перебил друга Северус. — Короче.

— Кордель Малфой подарил им две коробки эльфийских детенышей. Теперь у Драко и Гарри по собственной команде… тренируют, матчи играют. Нет, ты взгляни только! — Малфой слегка резковато дёрнул гардину.

— А что я там не видел? — Снейп уселся в кресло, расправил складки мантии. — Я на это почти семь лет любовался. А вот ты мне лучше скажи… Да не мелькай перед глазами! Сядь, Люц. Как вам с Нарциссой такое в голову пришло? Брак. Неужели деньги Поттера настолько понравились или положение после того, как ты так опростоволосился с Лордом, ещё упрочить понадобилось?

Люциус тряхнул прекрасными волосами:

— Чушь! Вот ты не поверишь, но мы с женой, даже не договариваясь, стали помогать балбесам, тут ещё Молли Уизли… И вообще они ж с детства самого… А знаешь, Драко влюбился, очень…

— Хватит бре… врать. Нет, что он влюбился, это очевидно, но… Пророчество, не иначе? — хмыкнул зельевар, развлекаясь потугами Малфоя сохранить лицо, и метко предположил: — Что там обещано-то было?

— "Тогда молодые в союзе нетленном домам своим силу дадут и богатства навеки. Откроют дорогу в хранилища, тайно сокрытые под стопою стены укреплённой. Когда сочетают любовью два равные сердца, отмеченный молнией рыцарь и вырванный другом из о`гня; и равных телами продолжит потомство…" Ну, и так далее — тринадцатый век, поэма «Ольжонтьер». Мы и подумали… — закончил со вздохом Малфой.

— Значит, всё-таки деньги!

— Нет, ошибаешься, вредный ты человек, Северус, и не романтичный совсем. Пойдем, обедать пора, — молвил радушный хозяин и бодро поднялся со стула, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

— Копали уже, небось? — всё же поинтересовался Снейп, по-змеиному прошипев последнее слово.

— Угу, — кивнул блондин, насупившись.

— Ну и? — настаивал его коварный друг.

— Да без толку… пока. Не трах… не торопятся наши молодые, — вынужденно признался Малфой-старший.

— В смысле? — привычно хмурое носатое лицо Северуса Снейпа аж просветлело от любопытства.

— Дружат они, понимаешь? Гуляют, читают, бегают друг за другом. Полная гармония.

— Ну, явно не полная, — директор поиграл бровями.

Люциус вспылил:

— Их ба… дамы спугнули! Подлецы так обрадовались, что смолу Понесей Анрегулас, которую Нарцисса додумалась смешать с зельем Безотказной беременности из своего приданого, только раз в семь лет в Гималаях собирают, что теперь решили за всё детство наиграться и на всю жизнь друг за другом наухаживаться, — рассказчик вдруг хмыкнул. — А, знаешь, забавно за ними наблюдать — счастливые, беззаботные.

— Это у Уизли забот полон рот… или вернее живот…. Я про блэковское зелье слышал, и гималайский Понесей, действительно, крайне редок и мало изучен, — задумался Снейп, но встрепенулся, отгоняя профессиональные мысли и расчёты. — Мы с главмедиком из Мунго встречались на днях в приватной обстановке. И он мне намекнул, что Аврорат им прислал документы на… внеплановый отпуск младшего Уизли, Рональда. Ты в курсе?

Люциус снова сел:

— Ладно, рассказывай уж до конца, раз мы с тобой сплетничать стали.

— И не сплетничаем вовсе, — откинувшись в чертовски уютном кресле и оперев подбородок на сложенные в замок пальцы, промурлыкал Северус. — Просто обмениваемся взаимоинтересующими реалиями бытия… И… э… конца там не наблюдалось…

— Итак? — понизил голос Малфой. — Непорочное зачатье?

— Да Мерлин с тобой! Вот посмотри, я скопировал документик. «Я, Биллиус Монкар Плакар, колдомедик высшей категории, заверяю факт перенесения оплодотворенной яйцеклетки в созданную благодаря зелью (состав не разглашается) в мужском теле магическую сферу, идентичную женской матке, с заменой околоплодной жидкости плазмой крови. Срок обязательной операции определён на двадцать пятой неделе плода (ускоренное созревание. См. «магические беременности»). Родителями ребёнка (женского пола) являются Рональд Артур Уизли и Гермиона Джейн Уизли, в девичестве Грейнджер».

— То есть?..

— То есть. Удачно закусив этим блюдом, как там оно?..

— Холодей, — подсказал Малфой.

— Вот именно… Гриффиндорец-мракоборец залетел.

— Фу, Северус! — фальшиво возмутился Малфой, переходя на сдержанный ржач.

— От соб-ств-е-н-ной жены-заучки Грейнджер. У беременных весьма сильные феромоны. Вот так! — поучительно поднял палец гуманист и человеколюбец Снейп.


* * *
В это время на импровизированном футбольном поле под стенами мэнора праздновали «ничью» два начинающих тренера противоборствующих команд. А если присмотреться повнимательней, то даже без бинокля из окна будуара мадам Малфой в неясном свете коротких октябрьских сумерек было ясно видно, как, привалившись к тёмному дубовому стволу, бешено целуются двое юношей.

— Гармония! — счастливо вздохнула неудавшаяся заговорщица и что-то деловито прикинула в голове.

— Ого! — наведя резкость отделанного перламутром оптического прибора на представшую перед ней картинку, присвистнула тихонько леди: если так дело пойдёт, то скоро мальчики перестанут засорять мэнор оригами всякими бумажными, котятами, птичками... Осталось подождать посылку из Бутана и можно будет...

«Хеее!» — по-особенному дребезжаще крикнула на руках любимой хозяйки белоснежная сипуха и, бережно приняв конверт, поспешила в стремительно чернеющее небо Уилтшира.

В Нору полетело письмо: «Прюэтт, всё в силе. Завтра в 16.00 на старом месте. Блэк"…


* * *
— Пойдём, я тебя научу! — глаза Гарри сверкали. Драко радостно улыбнулся, подумал «Наконец-то!» и, пританцовывая, поспешил за супругом.

Тот втянул его в кабинет, усадил за стол, покопался в ящике и разложил перед предвкушающим Малфоем… японскую бумагу для оригами. Драко разочарованно заморгал, но когда Гарри сначала попытался устроиться с ним рядом на узком стуле, а затем расположился за спиной и втиснул любимого между своих ног, у Хорёчка затрепетало сердце, и его рассерженное личико озарила улыбка.

— И чему ты станешь меня учить? — промурлыкал он, не дыша, боясь спугнуть…

— Смотри, это просто! — Гарри взял ладони Драко в свои руки и направил его пальцы к листу плотной, приятной наощупь бумаги… — Это складываем так, а потом ещё раз, и ещё, здесь поддержим, согнём, отвернём…

Их пальцы вместе, их щёки трутся одна о другую; дыхание Гарри, горячая грудь, щекочащие волосы… Гармония!..

Драко поплыл от поцелуя, а когда вынырнул из-под его захлестнувшей волны, то почувствовал… непорядок у себя в паху… и за попой…

— И что это мы тут делаем?

— Первый шаг — нежно сгибаем эту складочку, — деловито продолжал умелец мастер-класс. — Второй шаг... А третий — вот и скорпиончик получился, смотри!

…………………………………………………………………..



Дубль. Кто заказывал цветное кино?



Цензура!
...на главную...


август 2017  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

июль 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.08.11
Новости второй свежести [4] (Гарри Поттер)


2017.08.10
Потанцуем, профессор? [7] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.08.16 16:50:28
Змееловы [0] ()


2017.08.16 09:44:58
Обреченные быть [4] (Гарри Поттер)


2017.08.15 19:50:11
Десять сыновей Морлы [37] (Оригинальные произведения)


2017.08.14 21:12:47
Право серой мыши [5] (Оригинальные произведения)


2017.08.14 13:42:31
Другой Гарри и доппельгёнгер [10] (Гарри Поттер)


2017.08.13 18:59:51
Список [7] (Гарри Поттер)


2017.08.13 17:53:09
Последняя надежда [1] (Гарри Поттер)


2017.08.12 22:11:10
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [11] (Гарри Поттер)


2017.08.12 12:30:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2017.08.11 16:50:57
Camerado [6] (Гарри Поттер)


2017.08.11 16:34:00
Когда ты прикасаешься ко мне [5] ()


2017.08.11 14:26:31
Превыше долга [2] ()


2017.08.10 02:54:45
Рассыпая пепел [3] (Гарри Поттер)


2017.08.09 22:02:33
Своя цена [14] (Гарри Поттер)


2017.08.09 17:42:40
Мои стихи и иже с ними [2] (Оригинальные произведения)


2017.08.08 21:36:15
От Иларии до Вияма. Часть вторая [13] (Оригинальные произведения)


2017.08.08 13:05:50
Быть женщиной [0] ()


2017.08.04 24:50:09
Слишком холодно [41] (Гарри Поттер)


2017.08.04 13:40:01
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2017.08.03 22:59:44
Виктория (Ласточка и Ворон) [12] (Гарри Поттер)


2017.08.03 17:03:45
Добрый и щедрый человек [2] (Гарри Поттер)


2017.08.02 18:42:19
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.07.30 20:13:03
Свой в чужом мире [2] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.07.30 17:08:24
Созидатели [1] (Гарри Поттер)


2017.07.29 01:21:21
Моя странная школа [2] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.