Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

К ранее опубликованному.
А боггарт бабушки Невилла превращается в ее платье, после того, как его носил профессор Снейп.

Список фандомов

Гарри Поттер[18422]
Оригинальные произведения[1217]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[458]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[217]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[172]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[132]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]



Немного статистики

На сайте:
- 12587 авторов
- 26893 фиков
- 8551 анекдотов
- 17645 перлов
- 648 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Дом на краю мира

Автор/-ы, переводчик/-и: КП
Бета:вся команда Зорро на ФБ-12
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Диего де ла Вега (Зорро), сержант Гарсия, дон Алехандро де ла Вега и НМП в количествах
Жанр:Action/ Adventure, Drama
Отказ:Все права на сериал "Зорро" принадлежат Диснею. Все права на историю Мексики принадлежат Мексике. Все права на траву принадлежат команде Зорро на ФБ-12 и мне лично.
Фандом:Зорро
Аннотация:Герои сериала преданы испанской короне, при случае поминают короля и исправно платят Испании налоги. Однако в то же самое время идёт война за независимость Мексики, а король Фердинанд VII вовсе не такой уж безраздельный властитель в своей стране. Как же могло случиться, что в Лос-Анжелесе совершенно не говорят об этом? Канон - диснеевский сериал 1957 г. В некотором роде это АУ к реальности, так как в реальности не могло происходить того, что происходило в сериале, а автор попытался как-то обосновать это. В тексте упоминаются некрасивые военные реалии (за что и рейтинг). Спасибо Рыжей Элен за название.
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012.11.14
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 967 раз(-a)



Хосе Диас скрючился на постели так, чтобы свет свечи дал ему возможность как следует рассмотреть культю, и разматывал повязки. Дело было плохо: рана снова открылась, кровь сочилась напополам с гноем, а Хосе не мог даже заменить грязные тряпки — посреди этих странных степей, населённых индейцами и диковинными зверями, отыскать чистую ветошь на перевязку чертовски сложно. Спасибо и на том, что ночует он сегодня не под открытым небом.

По крайней мере здесь есть вода, рану можно промыть, а тряпки постирать.

Хосе запрыгал на одной ноге к тазу, который принесла в комнату добрая служанка. Надо поскорее управиться, пока не потухла свеча. На вторую ему уже не хватит денег.

Хосе невесело усмехнулся. Раньше он думал, что так приходит старость — когда экономишь на еде, но тратишь последний медяк на целебные мази. Но вроде рановато ему ещё до старости, и тридцати нет.

Здорово им всем досталось от войны, да и потом сладкой жизни не было. Хосе повезло: удалось смыться из Испании, храни Господь и Пресвятая Дева Мария то, что от неё осталось.

Свеча зашипела и погасла. Хосе чертыхнулся сквозь зубы, развесил мокрые тряпки на спинке кровати и на ощупь добрался до постели.

Ночью ему снились артиллерийские залпы и крики на французском.



***



Дон Диего де ла Вега, как обычно, встал поздно. Накануне он зачитался недавно привезённой из Испании книгой об архитектуре Древнего Рима, и всю ночь ему снились разнообразные колонны, которыми он пытался подпереть крышу какого-то старого сарая. Сарай скрипел и грозил развалиться, Диего беспокоился и менял колонны. Выспался он из рук вон плохо.

В таких ситуациях ему всегда помогало проехаться в город, поговорить с людьми, поучаствовать в каком-нибудь весёлом развлечении или ещё как-нибудь, говоря словами отца, «бесполезно убить время». Радость других неизменно поднимала ему настроение. Поэтому молодой де ла Вега нашёл Бернардо и велел ему седлать лошадей.

День стоял солнечный, тёплый и приятный. Доехав до Лос-Анжелеса, дон Диего немедля отправился в таверну — там всегда можно разжиться свежими новостями и послушать, а то и рассказать, весёлую байку.

Конечно, в таверне было полно народу — и конечно, на самом крепком стуле уже восседал сержант Гарсия. Сейчас, став исполняющим обязанности коменданта, он просиживал здесь всё свободное время, не опасаясь начальственного гнева.

— О, дон Диего! — взревел этот человек-гора, завидев де ла Вегу. — Как же я рад вас видеть! Не посидите со мной? Вино вкуснейшее, ей-Богу, оно заслуживает вашего внимания!

Сержант Гарсия улыбался до ушей, так радостно, что не могло быть никаких сомнений: он не потратил на вино ни копейки.

— Дон Диего! — позвали от стойки. Там стоял Рамон Диас, один из арендаторов семьи де ла Вега. — Дон Диего, разрешите вас угостить!

— Ты празднуешь, Рамон?

— Да, сеньор. Я получил письмо от брата, он решил поселиться у меня. Выпейте с нами за его здоровье, прошу вас.

— Конечно, выпью! Хорошо, что твой брат приезжает, тебе ведь, как я помню, нужны рабочие руки.

— И руки тоже, сеньор, — кивнул Рамон. — Да и вообще мы с Хосе с детства были очень дружны, мне его здорово не хватало. И вот теперь он пишет, что едет ко мне! Правда, у него, похоже, какие-то сложности, он не смог взять билет на корабль до Калифорнии, слишком дорого. Добирается по суше с восточного побережья.

— Ну что ж, удачи ему и тебе, Рамон, — сказал де ла Вега, беря поднесённую трактирщицей кружку. — Если понадобится что-то, обращайся.

— Спасибо, сеньор!

— Дон Диего, — снова подал голос сержант Гарсия, — так вы присядете ко мне?

— Конечно, сержант! Сердечно благодарю, — де ла Вега опустился на стул напротив толстяка. — Как подвигается ваша служба?

— Ох, дон Диего, столько всего навалилось, даже прилечь некогда! Верите ли, я сегодня и не спал совсем! Вот вы, должно быть, только недавно встали, верно же, дон Диего? А я ещё не ложился, да, представьте себе. Через три дня надо отправлять налоги, и вы знаете, дон Диего, я никогда не думал, что это так сложно! Надо написать столько бумажек и поставить столько печатей, у меня голова кругом. Вот, решил немного отдохнуть.

— И правильно сделали, сержант! Нельзя всё время работать. То-то я смотрю, вы похудели, — де ла Вега немного отстранился, разглядывая сержанта Гарсию, — да-да, точно похудели!

— Правда? Вы думаете? Ну, тогда мне точно можно ещё немного поесть. Эй, Мария! Мария, красавица, принеси мне ещё цыплёнка!

— А с остальными делами как, сержант? По крайней мере за преступниками вам гоняться не приходится?

— Нет, дон Диего, что вы! — сержант радостно взмахнул рукой с зажатой в ней куриной ножкой. — Сеньор Зорро, благослови его Господь, прекрасно справляется с этим отребьем. Капрал Рейес сказал, что справедливо было бы поставить его на довольствие и платить ему зарплату! — и Гарсия захохотал.

Что ж, раз новостей нет — а если бы они были, сержант не стал бы молчать, — можно поехать домой и помочь отцу, или посидеть с книгой, или просто сходить искупаться. Зорро может отдыхать, и слава Богу.

Кто бы мог подумать: сержант Гарсия оказался отличным исполняющим обязанности коменданта! В Лос-Анжелесе стало настолько спокойно, что Диего даже стал подумывать, не съездить ли ему в Испанию, не навестить ли старых друзей. Впрочем, Испания всегда казалась ему намного более суматошной, чем Калифорния, и намного более уязвимой, если такое слово могло быть уместно в подобной ситуации. Сейчас, конечно, не времена Жозефа Бонапарта, в Мадрид вернулся настоящий король, и всё успокоилось. Да, пожалуй, Диего хотел бы посмотреть на спокойную, умиротворённую Испанию. Но вдруг в Лос-Анжелесе понадобится Зорро?

Диего улыбнулся, закрывая за собой дверь таверны. Снова мысли пошли по привычному кругу; сколько раз уже он говорил себе это, практически теми же самыми словами? От безделья мается. Надо заняться каким-то делом.

А касательно Испании — к друзьям вовсе не обязательно ехать. Друзьям прекрасно можно написать.

***

За два дневных перехода до Лос-Анжелеса деньги у Хосе закончились. Но мир не без добрых людей: сначала весёлый старик, беспрестанно рассказывающий охотничьи байки, подвёз его на скрипучей телеге в нужную сторону, да ещё и разрешил заночевать у себя дома, потом двое деловитых парней взяли его на свой воз с апельсинами. Топать пешком пришлось совсем немного, всего-то от окраины города. Хотя с деревяшкой вместо ноги, конечно, и немного прошагать непросто.

Поля, засаженные кукурузой, пыль странного красноватого цвета, диковинные деревья, нещадно палящее солнце — всё это было так не похоже на Испанию, так остро чувствовалось: Хосе в Новом Свете. От этого настроение поднималось, и даже боль в ноге казалась неприятной мелочью.

Какой-то мальчишка, с откровенным интересом пялясь на него, показал дорогу к дому Рамона. Хосе неспешно ковылял, впервые за последние несколько лет, будто юнец, мечтая о будущем.

Брата он узнал не сразу. Загорелый, окрепший, парень, восседавший на возу с тыквами, совсем не был похож на Рамона Диаса, чахлого скромнягу, которому приходилось присесть, прополов пару грядок.

А вот Рамон узнал его с первого взгляда. Натянул вожжи, издал изумлённый возглас, спрыгнул с воза в красную пыль.

— Хосе! Ты, что ли?

Объятия у брата теперь медвежьи.

— Что стряслось с тобой, где ногу-то потерял?

— На войне, — пожал плечами Хосе. — Ничего, и с деревяшками люди живут.

— На какой войне? — нахмурился Рамон.

— Так с французами же. До вас тут совсем, что ли, новости не доходят?

— А... Да нет, доходят, конечно. Просто это всё так... далеко.

— В Новом Свете свои проблемы? — хмыкнул Хосе, залезая на воз.

— Ну да. Индейцы, англичане, цены на скот скачут, воды постоянно не хватает... Коменданты меняются, как осенняя погода, налоги всё время разные, ну ты сам понимаешь.

— Вот и славно. Я выбрался из Испании, и слава Господу нашему Иисусу Христу и Приснодеве Марии.

— Там так плохо?

— Там хреново, Рамон. Рассказывать долго и противно. Ну её, Испанию. Покажи мне лучше, как ты тут живёшь.

Рамон неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. В Лос-Анжелесе любили Испанию и её доброго короля, скучали по оставленным родным и друзьям. Но спорить с братом Рамон не хотел. Поживёт здесь — и сам всё поймёт. Любовь к родине крепчает в разлуке.

***

Дон Диего заходил в таверну каждый раз, когда приезжал в Лос-Анжелес. Во-первых, все новости сразу стекались сюда. Послушать, о чём говорят в таверне, в плане новостей было полезнее, чем прочесть газету. Во-вторых, здесь постоянно сидел сержант Гарсия, который непременно обиделся бы, если бы его друг де ла Вега побывал в городе и не зашёл к нему.

Сегодня в таверне было тихо и душно; Диего чуть ослабил узел шейного платка, прежде чем найти себе место. Сержант Гарсия, конечно, был тут как тут, но, как ни странно, молчал как рыба, только смотрел, выпучив глаза, на Хосе Диаса. А Хосе размахивал кружкой и, нетрезво покачиваясь, говорил. Вся таверна его слушала. Дон Диего, стараясь не привлекать к себе внимания, присел на ближайшую лавку; Бернардо тихонько притворил за собой дверь и уселся рядом.

— ...и когда он вернулся, — язык у Диаса заплетался, но разобрать слова было можно, — то сказал, что не будет присягать конституции. Сказал, что хочет, чтобы мы все просто служили ему, и всё. Как будто он хозяин, а мы собаки на псарне. Как будто мы воевали с французами только для того, чтобы он уместил свой жирный зад на троне, а мы продолжали чувствовать себя чужими в родной стране. Его погнали к чертям, но генерал — я не знаю, что он пообещал генералу, только армия поддержала короля. Они вошли в Мадрид, как завоеватели, и были ничуть не лучше Бонапарта, вот что я вам скажу! Король не должен так...

Наконец дон Педро Альмейда, как и все, слушавший эту пьяную речь, опомнился, вскочил и закричал:

— Да как ты смеешь говорить такое про короля? Господа, почему мы все это слушаем? Этот человек изменник! Сержант Гарсия, почему вы молчите?

Сержант Гарсия вздрогнул, когда назвали его имя, сглотнул и тоже поднялся, опрокинув стул, на котором сидел.

— Да-да, я... Я просто... Я ушам своим не мог... Солдаты! Взять изменника!

Солдаты рванулись к Хосе, старательно делая вид, что до сих пор им не хватало лишь команды, а вовсе они не стояли в замешательстве вместе с остальными, ошеломлённо слушая откровения Диаса. Хосе покачнулся, отмахнулся бутылкой — двое солдат столкнулись и отлетели к стене. Оставшиеся трое растерянно переглянулись и попытались окружить пьяного ветерана, но Хосе взял скамью, крутанул вокруг себя... Де ла Вега и остальные посетители таверны смотрели, как вокруг одноногого Хосе не осталось никого. Сержант Гарсия рявкнул, выхватил саблю из ножен; кое-как поднявшиеся солдаты снова пошли в атаку, уже осторожнее.

Дон Диего смотрел, как шестеро пытаются схватить одного, и ему отчаянно хотелось вмешаться, но, конечно, щёголь де ла Вега не мог этого сделать. Кроме того, Хосе Диас действительно вёл изменнические речи, спорить с этим было бы глупо. Он и вправду подлежал аресту. Верноподданная Калифорния не может спокойно слушать, как поносят короля.

Но почему солдат королевской армии, ветеран войны с Бонапартом ведёт такие речи?

— Возможно, — шёпотом сказал дон Диего своему слуге, пользуясь тем, что никто не смотрел в их сторону, — Зорро тут делать и нечего, но я должен разобраться.

Тем временем солдаты, потеряв двоих серьёзно контуженными, всё же скрутили Хосе. Капрал Рейес вытирал кровь с лица — Диас рассёк ему бровь осколком бутылки. Сержант Гарсия сопровождал арестованного в гарнизон, не убирая саблю в ножны.

— Граждане Лос-Анжелеса, — возвестил он, пока солдаты возились с верёвками, — можете не беспокоиться, этот человек под контролем и больше никому не причинит вреда.

— Но его ведь ждёт справедливый суд, верно, сержант? — спросил де ла Вега.

— Конечно, дон Диего, конечно! Даже не сомневайтесь в этом! Суд разберётся, была ли эта пьяная болтовня изменой родине, и если да, то виновный будет наказан по всей строгости! А если нет, то... то... то ему запретят пить в таверне, вот что! Чтобы мы больше не слышали, как поносят Его Величество.

Хосе рычал что-то нечленораздельное и вырывался, но, похоже, драка отняла у него все силы, а выпитое вино не придавало бодрости.

Когда солдаты с арестованным ушли, таверна быстро опустела. Ушли и дон Диего с Бернардо. Они долго не разговаривали, погружённые в свои мысли. Наконец, уже на полпути к асиенде, дон Диего сказал:

— Знаешь, Бернардо, действительно, напишу-ка я друзьям, в Испанию.

Бернардо отчаянно закивал, что на его языке означало крайнюю степень согласия, и начал быстро жестикулировать.

— Даже так? — изумился дон Диего. — Ты думаешь, от нас скрывают правду о том, что происходит в Старом Свете? Но кто, неужели сержант Гарсия? Он не стал бы, Бернардо.

Немой слуга только пожал плечами.

— Разве что, — задумчиво протянул дон Диего, — сержанта Гарсию тоже обманывают. Да, надо написать... Но что же делать с Хосе? Ведь пока я получу ответ из Испании, его признают виновным в измене и казнят!

Бернардо снова пожал плечами. «Но ведь то, что сделал, и есть измена», — жестами сказал он.

Дон Диего покачал головой.

— Не знаю, Бернардо, — сказал он с сомнением, — не знаю.

***

Он снова бежал в атаку. Атака захлёбывалась, но приказа отступать не было, и он бежал. Свистели пули; рядом вскрикнул Эрнесто, закрыл руками лицо, между пальцев потекла кровь. Наконец врезались в строй французов. Это было хорошо — теперь в них не могли стрелять, схватились врукопашную. Привычная мешанина рук, ног, лиц успокаивала; для Хосе самым страшным было именно добежать до противника, когда каждую секунду ждёшь пули.

Высокий француз с холодными глазами, с которым Хосе скрестил сабли, брал верх. Ещё немного — и война для рядового Диаса закончится. Накатил даже не страх — усталость. Жаль, конечно, что всё так, но...

Взмах сабли слева заставил обоих, и Хосе, и француза, на миг зажмуриться: сначала блик в глаза, потом волна крови. Закричал Рикардо, и время застыло, мгновение бесконечно растянулось, давая Хосе разглядеть в подробностях то, что упало рядом с ним.

Это была рука. Кисть и ещё чуть-чуть, на пальце обручальное кольцо. Рука шевелилась, будто хотела ухватить Хосе за штанину; из раны торчал обломок кости, белое пятно в тёмно-красном месиве. Рикардо кричал, а его пальцы скребли по земле и оскальзывались на крови.

А потом Хосе коротко замахнулся и снёс своему французу голову. Было очень шумно, но он хорошо услышал, как клинок чиркнул о позвонок. Рикардо наконец умолк — его зарубили; сабля уже мёртвого француза прорвала штанину Хосе и чуть царапнула по бедру. Хосе ещё раз посмотрел на руку — пальцы скребли по земле всё медленнее — переступил через тело француза, замахнулся...

— Сеньор!

Арестант резко сел на узком топчане. Вместо одной из стен у маленькой камеры была решётка, и возле неё стоял странный человек, одетый в чёрное. Хосе прищурился, пытаясь рассмотреть его, но ночью здесь не оставляли фонарей.

— Сеньор, простите, что разбудил, но мне надо поговорить с вами.

Заболела голова — резко и почти невыносимо. Хосе застонал.

— Возьмите, сеньор, вам полегчает, — чёрный человек протянул сквозь прутья фляжку.

Пиво. Неплохое. Отлично.

Странный незнакомец присел на землю и ждал. Теперь Хосе разглядел маску на его лице. Что это ещё за новости, интересно? Дивные места здесь, однако.

— Вы из патриотов, что ли? — спросил Хосе, возвращая флягу.

— Из кого, простите?

— Ладно, не хотите — не говорите. Так что вам от меня надо, сеньор?

— Понять вас. Меня зовут Зорро, и я занимаюсь в этом городе тем, что устраняю несправедливость и защищаю тех, кого защитить некому. Я слышал, вас обвиняют в измене, и хочу понять, насколько обвинения правдивы.

Хосе хмыкнул, снова улёгся на топчане, подложив руки под голову.

— А я не знаю, что вам сказать, сеньор. Я ж не судья. Я воевал, сеньор, потому что французишки хотели хозяйничать в моей стране. Король сбежал, испугался возглавить армию, нам всё толковали, что так и надо, ведь если его убьют, куда мы денемся без короля? Мы выгнали Жозефа Бонапарта, сеньор, хотя, скажу я вам, это было непросто. И когда он наконец вымелся из Испании вместе со своими лягушатниками, явился король Эрнандо, на всё готовенькое, да ещё и конституции отказался присягнуть. Мы принесли ему страну, мы, сеньор! А он решил наградить нас за это, произведя в холопы. Мы сказали — Бонапарта выгнали, и тебя, засранца, выгоним! Но генерал Элио решил, что может поиметь с этого типа что-то для себя. В общем, армия взяла Мадрид, сеньор, в те дни как будто французы снова вернулись в Испанию! А король вёл себя, будто так и надо, балы давал...

Хосе шумно вздохнул, слез с топчана, прошёлся туда-сюда по камере.

— Он разогнал кортесы и взвинтил налоги, мол, казна пуста. А что в животах у народа тоже пусто, что поля разорены и налоги платить не с чего — до этого ж ему дела не было. Люди роптали, и наконец нашёлся честный человек, подполковник Риего, который возглавил мятеж. Нам пришлось воевать с собственным королём, сеньор, вот так вот. Создали временное правительство в Исла-де-Леон, и когда Эрнандо понял, что Испания прекрасно справляется и без него, он испугался. Сказал, что присягнёт конституции, созовёт заново кортесы... Ему поверили, представляете, сеньор? Вернули его на престол! Вот тогда я и понял, что пора сматываться. В Новом Свете полно патриотов, которые воюют за независимость, подумал я, поеду-ка к ним.

— Как воюют? — опешил чёрный человек. — За какую независимость?

— Так вы не из них, сеньор? Жалко.

— Да мы не знаем ничего ни о какой войне, сеньор! Это сказки какие-то!

— Отчего же сказки? В декабре из Испании отправилось целое войско во главе с Агустином де Итурбиде, нешто не слышали о таком? А в феврале он перешёл на сторону патриотов, и сейчас его люди крошат остатки испанской армии здесь. Молодцы они, только солдат жалко. Солдаты же ни в чём не виноваты, разве что в том, что не успели вовремя сбежать.

— Но позвольте, сеньор, как такое может быть? Если бы вокруг нас шла война, мы не могли бы не знать об этом, разве не так?

— Не знаю, сеньор. Я тут недавно.

Чёрный человек казался озадаченным. Он нерешительно поднялся, переступил с ноги на ногу, потом неуверенно сказал:

— Я попробую разобраться, что происходит, сеньор. Спасибо вам за рассказ.

Человек, назвавшийся Зорро, вскочил на вороного коня, всё это время стоявшего смирно в ожидании хозяина, и поправил шейный платок. Хосе чуть прищурился, глядя на него, потом окликнул:

— Эй, сеньор! Вас Зорро кличут, вы сказали?

— Да, Зорро.

— Я же главное забыл вам сказать. Я вам письмо из Испании привёз.

— Мне?

— Ага. В доме моего брата, в моей комнате, оно лежит в сундуке, что у меня под кроватью. Возьмите, ладно?

— Ладно, сеньор, но с чего вы взяли...

— Э, сеньор, меня же в доме нет, неужели вы думаете, что мой сундук поймает вас за руку?

— Хорошо, я заеду в дом вашего брата. Доброй ночи, сеньор, — чёрный человек поклонился, надел шляпу, и его конь перемахнул ограду.

***

Дом Рамона Диаса Диего лично помогал строить. Когда Рамон взял в аренду у семьи де ла Вега несколько акров земли, у него почти не осталось денег, и дон Алехандро сказал сыну: «Диего, этот человек отдал нам всё, что у него было, и теперь мы обязаны помочь ему». Они приехали, Диего, его отец и десяток работников, и помогли выстроить дом, окружить забором, выкопать колодец. С тех пор Рамон зауважал семью де ла Вега, и теперь Диего надеялся, что откровенный разговор получится.

Когда он подъехал к дому Рамона, тот стоял у колодца. Ведро с водой уже было вытянуто, но Диас, видимо, задумался и совсем забыл, что здесь делает. Он смотрел в воду и, похоже, мыслями был где-то далеко отсюда.

Де ла Вега спешился и подошёл.

— Рамон! Доброе утро.

— А, дон Диего, — встрепенулся Диас; он поднял глаза на гостя, и де ла Вега понял, что у него была бессонная ночь. — Здравствуйте. Вы зайдёте в дом?

— Конечно, Рамон. Я приехал поговорить с тобой — ну, ты понимаешь, о брате.

— Понимаю, дон Диего, — Рамон вздохнул, — Хосе наделал дел. Откровенно говоря, не знаю, что на него нашло. Он всегда был хорошим парнем, добрым католиком и верным слугой короля...

Мужчины зашли в дом. Диего присел на предложенный стул, Рамон смущённо снял с огня наполовину выкипевший чайник и стал наливать кофе.

— Я не знаю, что произошло, сеньор. Когда он приехал, всё твердил — хорошо, что я уехал из Испании, там сейчас так плохо, так плохо...

— Ты не расспрашивал его?

— Я... пытался. Но он начинал говорить всякое... ну, всякое. Про короля, про то, что Новая Испания должна жить своим умом, совсем отдельно, выбрать своего короля... Я не хотел такое слушать, вы же понимаете, дон Диего! Он ногу потерял, несколько раз был ранен, может, немного повредился умом... Он мой брат, сеньор, я люблю его, и когда он не говорит об Испании, он такой, как раньше, я думал, мы сможем просто жить здесь...

— А Хосе не хотел?

— Да почему же, сеньор, хотел. Пока не начнёшь его расспрашивать, он и не говорил ничего такого... Помогал мне работать, да и всё. Иногда говорил что-то вроде «когда мы будем свободными, станем торговать со Штатами». Я просто пропускал мимо ушей, честно говоря. Наверное, зря... Он не изменник, дон Диего! Он просто больной человек, он сильно пострадал за Испанию и немного не в себе, поверьте мне!

— Что ты, Рамон, я ни в чём его не обвиняю. Наоборот, пытаюсь помочь. Ты не позволишь мне взглянуть на его вещи?

— Конечно, конечно, сеньор, пойдёмте! — Рамон вскочил с места. — Думаете, это может что-то прояснить?

— Не знаю. Я ведь даже не представляю, что найду.

Теперь Диего пожалел, что не взял с собой Бернардо. Он боялся в самом деле найти письмо, привезённое Хосе, при его брате, а слуга мог бы отвлечь Рамона. Впрочем, всё и так вышло как нельзя лучше: Рамон сам оставил его одного, отправившись за одеждой, в которой приехал Хосе.

— Она постирана, — извинялся он, — я на всякий случай её трижды прокипятил и оставил прожариваться на солнце, да так и не снял, не надо было, для Калифорнии она слишком тёплая... Но я принесу, мало ли.

Он выскочил за дверь, торопясь услужить. Диего тут же встал на колени перед кроватью и выдвинул из-под неё дорожный сундук, обитый железом. Замка не было, так что он просто откинул крышку.

Наверху, на старых брюках от мундира и аккуратно сложенном нижнем белье, лежал запечатанный конверт. На нём знакомым вычурным почерком было написано: «Калифорния, Лос-Анжелес, асиенда де ла Вега, дону Диего де ла Вега».

Не веря своим глазам, Диего протянул руку и взял письмо. Вне всяких сомнений, это почерк Педро Альвареса де Вальдуэрны, его старого университетского друга. По возвращении из Испании Диего писал ему, но не получил ответа. С чего вдруг Педро решил возобновить старое знакомство? Каким образом письмо попало к Хосе Диасу?

И откуда Хосе Диас знал, что его надо отдать именно Зорро?

Услышав торопливые шаги Рамона, Диего быстро спрятал конверт за пазуху и начал перебирать вещи в сундуке.

— Вот, сеньор, я принёс...

— Я смотрю, у твоего брата очень мало вещей, Рамон.

— У него был трудный путь, сеньор. Он старался брать с собой как можно меньше...

Рамон осёкся. Из кожаного мешочка, который Диего достал из сундука, выскользнул медальон: мальтийский крест, посередине — всадник с копьём.

— «За воинскую стойкость», — прочёл де ла Вега. — Рамон, ты знал, что твой брат награждён орден святого Херменегильдо?

— Нет, он никогда не говорил об этом, сеньор.

— Он закончил войну в офицерском чине, да?

Рамон пожал плечами.

— Должно быть, да, иначе не получил бы этот орден. Первая степень, её дают офицерам.

— Откуда вы всё это знаете, дон Диего?

— Нас учили в университете. Как ты думаешь, Рамон, — де ла Вега положил орден на место, закрыл сундук, задвинул его под кровать и поднялся, — почему он не рассказывал тебе... обо всём этом? Даже орденом не похвастался, а ведь это очень большая награда.

— Так я же сказал, сеньор, что пытался не говорить с ним об Испании.

— Вообще ни о чём? Он сразу начинал говорить плохое про короля?

Рамон вздохнул.

— Про короля, про Испанию. Я не хотел этого слушать, сеньор, и мне было больно лишний раз вспоминать, что Хосе не в себе.

— Выходит, он считал очень важным убедить тебя в своей правоте?

Повисла пауза, потом Рамон отчаянно замотал головой.

— Дон Диего, он не изменник! Ну поймите же, Хосе — добрый католик и хороший человек, он не изменник, и он не пытается набирать сторонников, он просто не в себе! Ему пришлось многое пережить, война... Он теперь думает, что весь мир плох, но на самом деле Хосе никому не хочет ничего дурного.

— Хорошо, Рамон, хорошо. Я понимаю, Хосе твой брат, и действительно нет никаких причин считать, будто он пытался настроить людей против короля, человек имеет право у себя дома говорить то, что думает. Но боюсь, помочь ему мы тоже не можем — по крайней мере, пока. Если судья решит, что в его словах была измена родине... Я надеюсь, этого не случится, Рамон.

***

Было жарко. Глаза заливал пот, кирасы и шлемы все поснимали, потому что они раскалились. Хосе сильно напекло голову, но надо было работать, ведь зараза по такой жаре распространится быстрее пожара. Трупы раздувались, над ними летали тучи мух. Воняло гнилой кровью, дерьмом и той сладковатой дрянью, которой несёт от мертвяков.

Хосе вместе с другими неудачниками, назначенными на эту мерзкую работу, обыскивал трупы, пытаясь найти документы. Если находил, записывал имя убитого в один из двух списков — «испанский» или «французский», складывал отдельно ценные вещи, которые надо было отправить родственникам. Потом утягивал мертвеца к яме, где работали другие неудачники.

Хотя по сравнению с теми, кого обыскивал и таскал Хосе, они все ещё везунчики, конечно.

Вот лежит Эрнесто, на месте левого глаза — гниющая дыра. Возле него уже суетится молодой энсин — снимает медали.

— Сеньор, я его запишу, — подал голос Хосе.

— Ты его знаешь? — энсин вытащил из кармана Эрнесто чистый платок, завернул в него медали.

— Да, сеньор. Это Эрнесто Перес, солдат.

— Хорошо. Забирай тогда награды, больше у него ничего нет.

— Да, сеньор.

Где-то здесь его высокий француз, и Рикардо, и Бенито, и тот одноглазый офицер, который чуть не застрелил Хуана. Где-то здесь мог лежать и он сам. Хосе вздрогнул, торопливо осенил себя крестным знамением. Два солдата уносили Эрнесто; пришлось сделать над собой усилие, чтобы не представлять на его месте собственное тело.

— Эх, чем мы тут занимаемся, — завёл свою шарманку старик Альваро, подходя к Хосе и переворачивая труп французского лейтенанта, — тоже мне просвещённый век. Собрать лягушатников, свалить в яму, да и вся недолга. Так нет же, перепиши их, передай шмотьё на ту сторону...

— А тебе передадут шмотьё наших, — оборвал его Хосе. — Сколько уже болтали об этом, а, Альваро? Цивилизация у нас. Культурное общество.

— Раз культурное, то нечего друг в друга саблями тыкать. А коли уж тыкаете, нечего про культуру рассказывать. Даже золото у них забрать нельзя, что ж это за война?

— И много ты у них золота видал, отец? — хмуро отозвался всё тот же энсин. — По паре медяков на брата обычно.

Препираться со стариком Альваро Хосе не хотел, так что пошёл дальше, переступив через несколько трупов. Пусть спорят те, кому это ещё не надоело.

А вот и Рикардо. Отрубленная рука валялась здесь же, она почернела и раздулась, и растопырились испачканные кровью пальцы. Указательный будто обвиняюще указывал куда-то. Хосе посмотрел в ту сторону — и впрямь, лежат рядышком высокий француз с холодными глазами и одноглазый офицер. Что-то было не так, неправильно; Хосе подошёл поближе, присмотрелся к трупам.

Точно: у одноглазого порван китель. Чуть выше сердца, как обычно.

Хосе огляделся.

Тощий парень в широкополой шляпе, надетой, по-видимому, чтобы защитить голову от жары, стоял на коленях перед трупом француза поодаль. Диас прищурился, внимательней следя за ним. Вот руки шарят по карманам мертвеца... Вытаскивают пачку бумаг, отбрасывают в сторону...

Миг — и Хосе держал мародёра за горло.

— Ах ты, кусок дерьма! А ну, отдавай, быстро!

— Эй, сеньор, вы что, — задушенно квохтал перепуганный парень, — я же ничего, я же просто...

— Отдавай, я сказал! — рявкнул Хосе и встряхнул мерзавца хорошенько. Что-то звякнуло у того за пазухой, Хосе рванул ворот замызганной рубашки, и на землю посыпались французские ордена и медали.

— Я у наших не брал, — лепетал мародёр, — пусти, задушишь...

— Капрал Рейес, что это за безобразие? — гаркнул кто-то неподалёку. — Вы что же, даже не напоили его? По такой жаре! Капрал, скорее воды сюда!

Солнце и впрямь палило нещадно, громко жужжали мухи, и почему-то казалось, что трупы вот-вот лопнут, и из них выплеснется что-нибудь мерзкое...

Вдруг Хосе окатили холодной водой, перед глазами всё задрожало — и растаяло. Он лежал на топчане в своей камере, и яркий солнечный свет заслонял толстый сержант, такой огромный, что Хосе весь был в тени, а рядом стоял капрал с пустым ведром в руках.

— Сеньор, вы слышите меня? — кудахтал сержант, и его необъятное брюхо колыхалось. — Сеньор! Вам легче? Сейчас капрал Рейес принесёт ещё воды, чтобы вы смогли попить. Святая Мария, надо увести вас отсюда, здесь настоящее пекло. Эй, солдаты! Возьмите сеньора под руки и доставьте ко мне. Ему надо придти в себя. Капрал Рейес, да шевелитесь же!

Два дюжих солдата ухватились за Хосе и потащили его куда-то. Голова болела, сержант орал слишком громко, и всё ещё оглушительно жужжали невесть откуда взявшиеся мухи, хотя ни одной из этих тварей было не видать.

В комнате, куда его приволокли, стояла ужасная духота, но хоть не палило солнце. Один из солдат, повинуясь непрестанно вопящему толстяку, распахнул окно; дверь осталась незапертой, потянуло сквозняком. Вернулся капрал с холодной колодезной водой, Хосе долго пил прямо из ведра.

Кажется, и на этот раз встреча с чертями и их сковородками отменяется.

***

Домой Диего пришёл со стороны убежища Зорро: отец в это время сидел в гостиной с шахматами и ждал жертву для поединка, а он хотел подумать. Поэтому пришлось прокрасться по тайному ходу в надежде, что Бернардо, верный советчик, окажется поблизости.

К счастью, он как раз перестилал постель Диего. Увидев хозяина, разулыбался и закивал, показал жестами, что жаждет услышать новости.

— Не знаю, что и сказать, Бернардо, — Диего сел в кресло и стал рассказывать, рассеянно крутя кольцо на пальце. — Хосе взрывался буквально при каждом упоминании Испании, тут же начинал ругать короля и говорить какую-то ерунду — представь, будто бы мы должны отделиться от Испании! Мыслимое ли дело!

Бернардо округлил глаза и покачал головой, прижав ладони к щекам.

— Вот и я так думаю. А он говорил об этом как о чём-то обычном и многажды обдуманном, понимаешь?

Бернардо замахал руками.

— Подожди, ты глотаешь слова! Что? Думаешь, Хосе Диас — обычный изменник? Да нет, Бернардо, что-то тут не срастается. Вот послушай: предположим, я предатель и хочу зла своему королю. Разве так я стану действовать? Просто приду в город, жители которого преданы короне, встану посреди таверны и начну говорить то, что говорил Хосе? Нет, Бернардо! Я буду осторожен, я стану говорить с людьми, с каждым по отдельности, узнавать, кто чем недоволен, и убеждать, что это изменится, если король будет свергнут. Постепенно, понимаешь? Лучше всего, если нужная мысль сама придёт человеку в голову. Что? Нет, Бернардо, Хосе не простак. Он офицер, у него орден святого Херменегильдо первой степени. Да и изменники ведь поодиночке не ходят. Не послали бы глупца вербовать сторонников, а если бы он сам ушёл от мятежников, не стал бы высказывать такие мысли, верно? Скорее всего, он почему-либо считал, что встретит здесь сторонников, понимаешь, Бернардо? И очень удивился, наткнувшись на преданных короне людей.

Бернардо пожал плечами. С его точки зрения, всё сказанное Диего никак не означало, что Хосе Диас — не изменник.

— Знаешь, он твердил мне про какую-то войну за независимость Новой Испании, говорил об армии, перешедшей на сторону повстанцев... Кто наплёл ему всё это и с какими целями, вот что мне интересно. И самое любопытное, Бернардо: в его сундуке я действительно нашёл письмо! Только адресовано оно не Зорро, а Диего де ла Вега. Кто сказал ему, Хосе Диасу, что письмо надо отдать именно Зорро? Кто на самом деле тот таинственный враг короны, который даёт мне знать, что моя тайна ему известна?

Бернардо почесал в затылке и начал бурно жестикулировать.

— Да-да, конечно, ты прав. Надо прочесть письмо. Его написал мой старый друг, с которым мы учились вместе. После отъезда из Испании я несколько раз писал ему, но так и не получил ответа, и вот наконец он решил связаться со мной, да ещё и передал своё письмо столь необычным способом. Странно, не правда ли?

Бернардо прервал хозяина нетерпеливым жестом.

— Да, хорошо, уже открываю, — Диего достал конверт, вскрыл его и вынул оттуда два исписанных листа. — Хм. Как-то не очень длинно для друзей, не видевшихся несколько лет, ты не находишь? Должно быть, это не простое дружеское письмо, а какая-то важная новость. Сейчас почитаем.

Поудобнее устроившись в кресле, Диего начал читать.

«Дорогой Диего! Как же давно мы не виделись с тобой! Я писал тебе неоднократно, но ты не отвечал мне...»

— Стоп, он мне писал? Это я ему писал! Бернардо, ты же сам относил мои письма! Что? А, хорошо, хорошо, прекращаю возмущаться, читаю дальше.

«...но ты не отвечал мне. Сначала я было подумал, что наша дружба более не дорога тебе, однако вскоре устыдился этой мысли и стал искать причину твоего молчания.

И представь, Диего, я её нашёл! И найдя, счёл столь важною, что в этом письме, уж прости меня, опущу всякие личные подробности и буду говорить о деле.

В Испании сейчас разброд и шатания; наверное, о войне речь всё же не идёт, однако уверенности в завтрашнем дне нет совершенно никакой. Король, слава Богу, вернулся, и мы славили его, и возлагали на него множество надежд, но, увы, они оказались напрасны. Пойми меня правильно, Диего, я не мечтаю о возвращении французов или о свержении Фердинанда, я всё тот же испанец, которого ты знал, и Испания в моём сердце сразу же после Бога. И всё же я не могу отрицать очевидное: король наш не умён и, что много хуже, нерешителен, и судьба страны зависит не от него, а от военных. Колонии же мы фактически потеряли, причём именно по его вине».

Диего поднял глаза от письма.

— И Педро туда же. Знаешь, Бернардо, я просто не знаю, что думать, я совершенно не могу представить де Вальдуэрну изменником. Если есть в Испании человек, которому я готов верить безоговорочно, то это он.

Бернардо пожал плечами и спросил знаками: «Так может, потому преступники и пишут от его имени письмо?». Диего задумчиво кивнул:

— Да, пожалуй, это похоже на правду. Что ж, читаем дальше.

«Уже десять лет в Новой Испании идёт война, Диего. Да, я тоже не знал. От нас скрывали, преуменьшали масштабы происходящего. Мелкие бунты, кучки негодяев — ты же помнишь, да? О правде молчали — и не только в Испании, у вас тоже.

Причина одна: золото. Сначала Испания воевала, теперь пытается оправиться от войны, на то, чтобы поддерживать добрые отношения с армией, королю нужны деньги. Колонии приносят отличную прибыль, Диего. Собственно, почему Новый Свет просил независимости — именно из-за того, что Испания берёт у него золото и почти ничего не даёт взамен.

Как ты думаешь, если в Америке узнают, что трон под королём шатается и неизвестно, кто станет управлять Испанией завтра, налоги будут платить так же исправно?

У нас уверены, что нет. Поэтому вся почта между Испанией и колониями проверяется, и письма, содержащие правду, не доходят. Все, кто приезжает в Новую Испанию, дают клятву не рассказывать о беспорядках.

Удержать правду в узде оказалось проще, чем можно полагать. Поясню на примере твоего Лос-Анжелеса. Губернатор Монтеррея — военный. Все письма идут через него, обо всех приезжих ему докладывают, все новости из других городов стекаются сначала к нему. Комендант Лос-Анжелеса знает только то, что ему позволяет знать губернатор. Много ли у вас приезжих из других американских городов? А много ли из них не военных?

Кстати, вам ведь давно не присылали нового коменданта, верно? Это потому, Диего, что некому его прислать. Королю не до того, а военные не желают отпускать в колонии толковых офицеров, ведь не сегодня-завтра Новая Испания завоюет себе пресловутую независимость. Армии не хватает на наведение порядка и в Испании, и в Америке.

Конечно, понемногу правда всё же выходит наружу, шила в мешке не утаишь, по крайней мере долго. Всё новые территории, возмущённые ложью, присоединяются к патриотам — так называют себя люди, воюющие за независимость. Но Калифорния находится на самом краю мира, и её пока удаётся держать в неведении. Я надеюсь, это не продлится долго, и настанет время, когда мы сможем обмениваться письмами, не опасаясь, что они пропадут. Как говорил сеньор Вальдес, просвещённая эпоха наступает неотвратимо, как бы сторонники свечей из сала и грязной корпии ни хотели иного»

Диего немного помолчал, прежде чем продолжить чтение, потом прочистил горло и пояснил:

— Сеньор Вальдес преподавал нам в университете латынь. Когда он сказал вот это, про свечи и корпию, нам с Педро, больше никто его слов не слышал. Значит, это пишет именно де Вальдуэрна. Что ж, дочитаем до конца, тут немного осталось.

«Ты спросишь, откуда я узнал правду, если её так тщательно скрывают. Я дослужился до майора, Диего, и так как по делам службы имею отношение к управлению колониями, мне рассказали всё это. Разумеется, с меня взяли клятву молчать. Сейчас, когда я пишу тебе, я нарушаю присягу. Надеюсь, никто кроме Господа не покарает меня за клятвопреступление — ты же знаешь, у меня семья, о которой я должен заботиться.

Я пишу тебе прежде всего для того, чтобы ты, когда настанет время выбирать сторону, делал свой выбор с открытыми глазами; чтобы когда тебе расскажут правду, знал, что это правда; чтобы не дал обмануть себя в мелочах. Своё письмо я отправлю с солдатом, которому помог договориться с капитаном английского корабля, что тот возьмёт его пассажиром. Да, такие вещи у нас сейчас тоже приравниваются к измене родине, но иного способа рассказать тебе правду нет. Как нет и иного способа добраться до Америки для этого солдата, Хосе Диаса.

Я понимаю, в мои слова нелегко поверить — если, конечно, к моменту, когда ты получил моё письмо, правда сама собою не дошла наконец до Калифорнии. Но если это не так и ты сомневаешься, не лгу ли я тебе, преследуя какие-нибудь чудовищные цели — попробуй попутешествовать по Америке, узнать, что происходит в Керетаро и Игуале. Уверен, ты премного удивишься.

Засим, как ни больно мне прекращать своё письмо, я прощаюсь с тобой, дорогой мой друг: Хосе Диас уезжает через несколько минут. Очень прошу, когда всё это закончится, пиши мне. Я буду очень ждать от тебя весточки.

Засим обнимаю тебя крепко,

Педро Альварес де Вальдуэрна»

Дочитав, Диего растерянно посмотрел на Бернардо.

— Какая-то дикая несуразица. Не могу понять, откуда взялось это письмо. Его подделали? Педро принудили написать подобную ерунду? Или что-то непоправимое случилось с его чувством юмора и он нелепо меня разыгрывает? Подумать только: предположить, будто я поверю, что новости можно сдержать силами военных! Да они всегда передаются именно через слухи и сплетни, а не через газеты и официальные донесения! Бернардо, ну чего ты молчишь, скажи что-нибудь!

Бернардо пожал плечами. Диего вскочил, отшвырнул злополучное письмо.

— Да что за напасть! Когда я это читаю, просто слышу голос Педро; понимаешь, слишком похоже на его манеру говорить. Кем бы ни был наш злоумышленник, ему удалось добиться своего: червь сомнения меня гложет. Неужели придётся ехать в Испанию, чтобы убедиться... Что ты говоришь? Бернардо, ты опять глотаешь слова! Поговорить с людьми? С какими людьми? А, ты имеешь в виду, если я поговорю с жителями Лос-Анжелеса, то смогу убедиться... Чёрт возьми, ты прав, Бернардо! Пойдём скорее седлать коней! — и Диего выбежал из комнаты.

***

Если хочешь найти словоохотливых людей — иди в таверну: те, кто не проводит там много времени, либо слишком угрюмы, либо слишком заняты. Поэтому в скором времени дон Диего и его слуга привязали коней у коновязи «Золотой кружки» и, нацепив на лица улыбки, зашли в переполненный по случаю жары зал. Когда жары не было, зал бывал переполнен по случаю дождя, или хорошей прохладной погоды, или дня рождения тётушки губернатора. Одним словом, повод всегда находился.

-Дон Диего! — тут же взревел сержант Гарсия — он, конечно, уже сидел здесь. — Здравствуйте, какой чудесный сегодня день, не правда ли, не выпьете со мной? И тебе привет, коротышка! — сержант замахал руками, чтобы Бернардо, которого он считал глухонемым, понял, что обращаются к нему.

— Конечно, выпью, сержант! Погода отменная, так и тянет пропустить кружечку, — Диего подсел к сержанту, Бернардо тоже опустился на стул, старательно улыбаясь и кивая. — Как служба, сеньор исполняющий обязанности коменданта?

— Ох, дон Диего, отправил наконец и налоги, и ведомости по ним. Так я намучился с ними, вы не представляете. Когда уже пришлют в Лос-Анжелес коменданта, жду не дождусь!

— Что вы, сержант, зачем нам другой комендант, у нас есть вы! Лучше произвели бы вас в капитаны...

— Спасибо, дон Диего, но что-то я не уверен уже. Наверное, тут нужен настоящий капитан, а может, и майор.

— Сержант Гарсия, а вы не думали, что раз нам не присылают другого коменданта, значит, вы устраиваете не только нас, но и своё начальство?

— Думал, — вздохнул толстяк. — Это-то и плохо, дон Диего! Они думают, что я подхожу, и требуют с меня, как с коменданта. А я даже людей в гарнизон добрать не могу, представляете? В Лос-Анжелесе желающих нет, а мне ещё десяток нужен до полной комплектации. Писал в Монтеррей, писал в окрестные города — не помогло. Хотел съездить сам, ну, по Калифорнии, так губернатор запретил. Говорит, я должен оставаться в Лос-Анжелесе. Эх, дон Диего, давайте выпьем, а то мне совсем тошно станет.

— Да, сержант, вы правы, надо выпить.

Осушив ещё одну кружку, сержант Гарсия со вздохом поднялся и, окинул таверну взглядом мученика, сказал:

— Надо мне идти, дон Диего. Если повезёт, после обеда заскочу ещё на пару минут.

Сердечно попрощавшись, де ла Вега окинул взглядом таверну и направился к Сезару Рохасу, арендатору дона Торреса, человеку незлому и словоохотливому, а главное — отцу восьмерых взрослых детей, разъехавшихся по всей Америке.

— Сеньор Рохас, здравствуйте! Хорошо, что я вас повстречал, мне нужен ваш совет.

— Добрый день, дон Диего! А я как раз хотел просить вас об услуге, если вы и ваш батюшка будете так добры и не откажете мне. Ежели я могу вам помочь чем, вы только скажите.

— Сеньор Рохас, вы знаете, у моего отца много скота. Мы хотели часть продать, но сейчас цены упали. У вас ведь сыновья и дочери живут по всему Новому Свету, не слыхали, в их краях не нужен скот?

— Ох, дон Диего, я же как раз об этом и хотел вас просить! Вот уже третий год я не получаю от них вестей. Только Серхио пишет из Монтеррея, да один раз дошёл пакет от Марисоль из Буэнавентуры. Если бы вы согласились передать от меня письмо с теми, кто погонит скот, я бы век за вас молил Господа и Пресвятую Деву Марию, я очень волнуюсь за детей.

— Я постараюсь передать, сеньор Рохас, если Бенито не уедет к тому времени. Правда, я не знаю, куда именно он отправится...

— Да неважно, дон Диего! Из любого большого города по дороге пусть пошлёт, только не из Монтеррея, там, похоже, и сидят те ленивые свиньи, которые теряют почту. Я сегодня вечером завезу письмо, хорошо?

— Конечно! Если Бенито всё же успеет уехать, я его догоню и передам, он же со скотом, а значит, поедет медленно.

— Благослови вас Господь, дон Диего! — старик Рохас торопливо засобирался домой, писать детям, а де ла Вега крепко задумался.

— Не нравится мне всё это, Бернардо, — сказал он вполголоса, когда они со слугой остались за столиком одни.

На протяжении трёх ближайших часов Диего подходил к разным людям, заговаривал с ними, расспрашивал о новостях, о родственниках в Испании или в колониях. Картина вырисовывалась неутешительная.

— Да какая мне разница, что там происходит? — пожал плечами дон Антонио Бальос, молодой человек года на три младше самого де ла Веги. — Я живу в Лос-Анжелесе, и мне важны новости Лос-Анжелеса. Послушай, Диего, мы живём на краю мира, какая нам разница, что творится на другом его краю?

— Ты прав, о ценах на скот надо бы разузнать, — кивнул дон Начо Торрес, впрочем, без особого энтузиазма. — Если соберусь продавать крупную партию, обязательно займусь этим.

— Ай, сеньор, — беспечно отмахнулся шорник Роберто, — если моему брату, который живёт в Мехико, что-то от меня понадобится, он напишет. А мне особо некогда перепиской заниматься.

— Нет, неинтересно, — покачал головой солдат Гомес. — Тут дай Бог со своими проблемами управиться. Ну и что, что сестра в Игуале? Я её замуж выдал, теперь пусть муж о ней беспокоится.

— Я всё равно не верю, Бернардо, — сказал мрачный Диего, когда они со слугой ехали домой. — Наверняка есть другое объяснение всему этому, простое и естественное.

На асиенде был переполох. Огромное стадо мычало чуть ли не перед самыми воротами, а на крыльце дома ругался пастух Бенито.

— Чёрт знает что, дон Алехандро! Да чтоб им всем провалиться, никто не делает свою работу, никто! Как же теперь быть?

— Отец, Бенито, что стряслось? — спросил Диего, с трудом пробравшись сквозь стадо и спешившись возле дома. Бернардо стал поскорее уводить лошадей, которые нервничали, окружённые быками.

— Я всё же решил попытаться продать скот в Буэнавентуре, раньше, когда ты ещё учился в Мадриде, там были отличные ежегодные ярмарки. И, представь себе, как назло, дорога перекрыта!

— Как перекрыта? Что значит — перекрыта?

— В горах случился камнепад, дон Диего, и перегородил эту чёртову дорогу, будь она неладна! — раздражённо сказал Бенито. — Там стоят солдаты из гарнизона Монтеррея и всех разворачивают.

— Вот оно что. Послушай, отец, у меня есть идея. Я съезжу в миссию и попрошу тамошних индейцев провести нас в обход дороги. И на всякий случай сам поеду с Бенито, во-первых, помогу со стадом, а во-вторых, вдали от дороги может что-то стрястись и понадобятся рабочие руки.

— Отличная идея, Диего! — обрадовался дон Алехандро. — Но справишься ли ты?

— Конечно, отец! Мы поедем с Бернардо, да ещё Бенито и с ним пара пастухов, да индейцы. Ну, я в миссию; чёрт, Бернардо увёл лошадей. Придётся идти в конюшню.

— Хорошо, сын. Бенито, пообедай пока и отгони стадо, отправитесь уже завтра с утра.

***

— Я не знаю, что думать, Бернардо, — сказал Диего, когда они выехали из асиенды, — поэтому решил вот что. Я должен сам посмотреть, что происходит, кто и зачем перекрыл дорогу, есть ли в том дурацком письме хоть капля правды. Но дело в том, что суд над Хосе Диасом уже через четыре дня, а на поездку мне понадобится больше.

«И что? — жестами спросил Бернардо. — Он ведь получит по заслугам!»

— Сложный вопрос. Видишь ли, я тут сам пока не разобрался. Но в целом выходит как-то так: когда народ предан своей стране и королю, то любой мятежник — враг и должен быть предан суду. Если же народ раскололся на два лагеря и идёт — или вот-вот начнётся — война, то мятежник имеет право быть мятежником. Когда примерно равное число людей думает по-разному, нет ничего дурного в том, чтобы принять одну из сторон в споре. Бернардо, я верноподданный Его Величества Фердинанда, но если нас действительно обманывают, я понимаю тех, кто не желает быть на стороне обманщиков. Так что я придумал вот что. Утром мы уедем с Бенито. Я скажу, что мы с одним из индейцев поедем вперёд, разведывать дорогу. После чего я вернусь назад, переоденусь Зорро и заберу Диаса. Индейца возьмём такого, чтобы плохо понимал испанский, от него ничего узнать про мой отъезд не смогут. Если всё то, что говорил Хосе, правда, то я отвезу его к патриотам, оставлю у них и вернусь. Если неправда — отдам на суд короны в ближайшем городе. Да, сумбурный план, я знаю, но лучшего я не придумал. Что? Ты придумал? Погоди, ты опять глотаешь слова! Что? Ты поедешь с Хосе, а я вернусь к стаду? Зачем? А, чтобы меня не хватились и не заподозрили? А ты вроде как вернёшься домой, да? Я понял, понял: лошадь захромала, ты возвращаешься домой, а на самом деле вы с Хосе едете чуть поодаль от нас, чтобы вас не было видно. Бернардо, я боюсь за тебя. Ты видел, как он раскидал солдат в таверне?.. Ладно, ладно, не обижайся. Ну прости, пожалуйста. Хорошо, я буду часто приезжать. Бернардо, я не могу оставить тебя совсем одного в такой опасности! Вот то-то. У этого плана, конечно, есть недостатки, но попробуем разобраться с ними по ходу дела.

Бернардо ещё какое-то время дулся, но потом успокоился, и оставшуюся дорогу они с Диего думали каждый о своём.

***

Перелезая через стену гарнизона, Зорро удовлетворённо прислушивался к могучему храпу сержанта Гарсии. Когда этот человек спит, опасаться, что кто-то услышит скрип черепицы под ногами, не приходится.

— Эй, сеньор! Сеньор, проснитесь!

Хосе Диас резко сел на кровати, потряс головой, прогоняя сон.

— А, это вы. Доброй ночи.

— Сеньор, через несколько дней состоится суд, и что-то подсказывает мне, что вас ожидает обвинительный приговор. Если вы готовы провести несколько дней в седле, я могу забрать вас отсюда.

— Седло-то есть? — Хосе тяжело поднялся, проверил, хорошо ли прикреплена деревяшка.

— Есть. Но учтите, сеньор, если тем людям, которые станут вам помогать, вы попытаетесь причинить вред, вам не поздоровится.

Ключ от камеры Зорро стянул у сержанта Гарсии очень давно, сержант был уверен, что потерял его. Вот и настало время воспользоваться им.

Стараясь не производить лишнего шума — мало ли, вдруг бравый исполняющий обязанности коменданта ненадолго затихнет — Диего отпер решётку.

— Сеньор, нам надо перебраться через стену. Я подсажу вас и помогу спуститься с той стороны, но и вам придётся потрудиться. Я понимаю, это нелегко...

— Ничего. И не с таким справлялись, — Хосе сделал несколько осторожных шагов, разминая ноги. — Пойдёмте, что ли.

За время, пока в Лос-Анжелесе нет коменданта, гарнизон расслабился. Преступлений совершалось мало, за Зорро гоняться перестали — сержант Гарсия считал, что если жить по справедливости, то таинственный разбойник никому не страшен. Диего было даже немного неуютно разгуливать здесь, как у себя дома, почти не опасаясь, что на звук деревяшки, чиркнувшей по стене, выскочат солдаты.

Надо бы указать сержанту Гарсии на недопустимость подобной беспечности.

Впрочем, увидев пропажу арестованного, он, наверное, и сам догадается.

Подумав, рисовать знак Зорро Диего не стал. В конце концов, он так и не был уверен, справедливость вершит или беззаконие. В этом предстоит разобраться позже — когда они отъедут подальше от Лос-Анжелеса.

Стену преодолевали с трудом. Одно дело подсадить одноногого, другое — снять его с другой стороны. Диего предусмотрительно захватил с собой вожжи: продел их подмышками у Хосе, как делают с малышами, которые учатся ходить, и аккуратно спустил его на землю. Правда, при этом едва не свалился сам: Диас был довольно тяжёл, а упереться на стене не во что.

После такого спуска помочь Хосе забраться в седло уже оказалось парой пустяков. Лошадь для арестанта Диего украл у дона Бальоса: у него большая конюшня, он не скоро обнаружит пропажу. Торнадо, как обычно, смирно стоял у стены и терпеливо ждал хозяина.

Наконец два всадника отъехали от гарнизона. Их так никто и не заметил.

— Вы письмо-то забрали, сеньор? — спросил Хосе, когда Лос-Анжелес уже остался позади.

— Ах, да, письмо. Скажите, сеньор Диас, почему вы решили, что именно я его адресат?

Солдат усмехнулся.

— Во время войны я отлавливал мародёров. Иногда им удавалось сбежать, они прятались, пытались затеряться — за мародёрство вешают, сеньор. Я научился узнавать людей — по осанке, повороту головы, движениям. Можно изменить голос, да манеру говорить не изменишь. Переодевайтесь сколько угодно, но когда поправили шейный платок, вскочив в седло, я знал, кто вы. Вы таким же жестом поправляли его, зайдя в таверну, где я... ну... — он сделал неопределённый жест рукой.

Диего покачал головой.

— Здесь живёт много людей, которые воевали, сеньор, но почему-то вы первый, кто заявляет, будто может вот так узнать человека.

— Дон Диего, давайте говорить прямо: здесь живёт много недоумков. Они называют себя солдатами, но не умеют обращаться с оружием. Если я переоденусь женщиной, то смогу уйти по главной улице средь бела дня, и никто не спросит, почему сеньора небрита и прихрамывает. В этом городе никому нет ни до кого дела, иначе вас давно бы поймали.

— Не могу согласиться с вами, сеньор. Например, мне есть дело кое до чего. Вы привезли любопытное письмо, но некоторые детали не срастаются. Может, окажете мне любезность и ответите на пару вопросов?

— Валяйте, спрашивайте, — пожал плечами Хосе. — Мне скрывать нечего.

— Откуда вы знаете автора письма?

— Сейчас, когда в Америке мятеж, всех, кто пытается сюда уехать, проверяют армейские. Я толком не понял, что именно проверяют, но меня привели к нему. Он сказал, меня в колонии не пустят. Сказал, поможет мне добраться сюда контрабандой, если я доставлю его другу письмо. Так и познакомились.

— Как вам удалось довезти письмо до Лос-Анжелеса?

— Я ехал по английским территориям. Ну, по бывшим английским территориям, я имею в виду.

— И вас там не остановили?

Хосе замялся, потом неохотно ответил:

— У меня была бумага с собой. Я толком не знаю, что в ней, я по-английски не очень понимаю, но, в общем, какой-то ихний генерал там написал, мол, этому испанцу можно проехать в направлении таком-то по такой-то дороге. Тот майор, Вальдуэрна, сказал, что когда-то оказал ему личную услугу, генералу, и теперь он вроде как отдарился. Потом я перебрался через границу, местный траппер провёл, хороший мужик, спасибо ему. Шёл не по дорогам, чтобы на патрули не нарваться, если знаешь, от кого прятаться, оно несложно. Бумагу генеральскую, понятное дело, сжёг, с такими бумагами на испанской земле делать нечего.

— Сеньор Диас, вам не кажется, что в вашей истории слишком много натяжек и странных совпадений?

— Может, для того, кто не хочет верить, оно и так. Но майор вроде ваш друг, вам виднее, мог он сделать что-то для иноземного генерала или не мог.

Диего вздохнул. Да уж, Педро Альварес де Вальдуэрна мог. Он всегда разделял личное и публичное, и для него обычным делом было спокойно работать над заданием вместе с человеком, которого он недолюбливал, и дружелюбно общаться с идеологическим противником или соперником в учебных делах. Именно Педро в своё время возмущался запрету на любые сношения с гражданами враждебных государств, твердя, что заставлять человека предавать дружбу или родственные связи из-за политического конфликта — бесчестно.

Правда, тогда он не стал бы просить в обмен на личную услугу пойти против присяги. Или всё же в такой бумаге нет нарушения присяги? Ведь Хосе Диас просто шёл по направлению к Калифорнии, ничего не разведывал даже.

Чёрт! Диего было трудно разбираться во всех этих политических хитросплетениях, он слишком привык к глуповатым комендантам, наивным донам и добродушным ранчеро.

— Потом вы добрались до Лос-Анжелеса — и что было дальше?

— Ну что дальше, остался у Рамона. Сначала пытался понять, скоро ли Мексика станет независимой, но Рамон не понимал, о чём я расспрашиваю. Воевать с испанцами я не хочу, мне бы просто пожить. Да, видать, не выйдет. Если тут никто ничего не знает, значит, скрывают нарочно, а раз скрывают нарочно, значит, надо идти к патриотам. Я одного только в толк не возьму: для чего эта маета? Всё одно же войска Итурбиде, или кто там будет в то время, дойдут и до ваших краёв, королевская армия их сдержать не может. Мексика, как и Штаты, отобьётся от метрополии.

— Сеньор, мы с вами к завтрашнему полудню должны нагнать стадо, которое неспешно продвигается в сторону Буэнавентуры. Дальше вы поедете с Бернардо, он нем, но превосходно владеет шпагой и хлыстом. Я вскоре подъеду к вам, и через несколько дней мы узнаем, правду вы говорили или лгали.

— А вас не хватятся?

— Нет. Я перед отъездом сказал отцу, что если моя помощь не особенно понадобится, на несколько дней заеду к его старинному приятелю. Я и заеду, но не на несколько дней, а на несколько часов.

— И как, вас не задержали? Со стадом-то?

— Задержали. В первый раз. Теперь мы едем вдали от дороги, к счастью, Калифорния большая, а людей здесь пока немного. В крайнем случае отобьёмся, но пока вроде не от кого отбиваться. А теперь поедем быстрее, сеньор, ведь хватиться могут вас.

Они перешли на бодрую рысь. На душе у Диего скребли кошки, он никак не мог понять, совершил уже измену или ещё нет, и даже если нет, имеет ли то, что он делает, хоть какое-то отношение к справедливости.

***



Гнать большое стадо по бездорожью было непросто, особенно когда где-то неподалёку засели солдаты, цель которых – не дать никому выехать из города. А что цель именно такова, Диего убедился собственными глазами ещё накануне: вместе с Бенито и двумя индейцами из миссии они проехали тайными индейскими тропами и не обнаружили никаких завалов. Бенито ругался, младшие пастухи громко возмущались и строили предположения, одно нелепее другого. Сошлись с итоге на том, что монтеррейские хотят покупать скот по бросовым ценам и поэтому не дают продавать его на сторону.

Ночевали или в чистом поле, или на маленьких ранчо по окраинам городов. Ранчеро тоже жаловались на солдат, под странными предлогами мешавших торговле, и на плохую работу почты.

Хосе Диас проблем не доставлял. Не пытался ни навредить Бернардо, ни сбежать, напротив, помогал разводить костёр, ловить рыбу, если попадалась речушка или озерцо, и вообще вёл себя добродушно. Рассказывал военные истории, которые охочий до баек Бернардо слушал с удовольствием. Держались пока не очень далеко от стада, чтобы Диего мог подъехать и провести с ними пару часов.

Наконец добрались до небольшого городка, в котором жил друг старшего дона де ла Вега, и Диего распрощался с Бенито, пообещав нагнать его в Соноре.

Дон Мануэло Ортега принял гостя очень тепло, много расспрашивал о новостях Лос-Анжелеса, рассказывал об их с доном Алехандро юности – все эти истории молодой де ла Вега уже слыхал, правда, в изложении своего отца. Вот только о том, чем живёт Новая Испания, гостеприимный хозяин не мог поведать ничего. Диего еле подавил вспышку раздражения, услышав беспечное:

— Я не интересуюсь этим, сынок. Достойные люди есть везде, если бы случилось что-то значимое, это, конечно, тотчас же стало бы известно всем.

Оказалось, дон Мануэло давно писал что-то вроде письма своему старому другу, попросту дописывая несколько строк каждую неделю в ожидании оказии. Подождав около получаса, Диего получил увесистый пакет, благодаря которому у дона Алехандро вряд ли появятся сомнения относительно того, где его сын провёл столько времени.

На восьмой день после освобождения Хосе Диаса из тюрьмы – формально Диего ещё около недели гостил у дона Мануэло Ортеги – трое всадников поехали скорее, рассчитывая обогнать Бенито и найти пресловутых патриотов, если они на самом деле существуют. Всё так же держались подальше от дорог, вблизи городов передвигались по темноте: чем дальше к востоку пробирались, тем больше патрулей рыскало по окрестностям. Наконец солдат стало так много, что прошмыгнуть мимо них незамеченным не смог бы и настоящий лис.

— Похоже, они обложили какой-то городишко, – сказал Хосе, – и эти, которые тут болтаются, – это подкрепление. Навроде как стягивают силы.

— В любом случае, отсюда надо уезжать, и поскорее, – отозвался Диего. – Не хочу быть обвинённым в чём-то, о чём не имею ни малейшего представления.

— Сеньоры, давайте вы меня оставите на каком-нибудь ранчо неподалёку, а я уж сам доберусь, – подал голос Хосе, когда они отъехали подальше. – Кажись, патриоты рядом совсем.

— Нет, сеньор Диас, я не для того вас сюда вёз, чтобы просто так бросить. Придумаем, как преодолеть этот заслон. А пока пора возвращаться к Бенито – не хочу, чтобы меня хватились и начали искать в местах, наводнённых солдатами. Бернардо, вы с сеньором Диасом по-прежнему держитесь неподалёку от стада, до вас должно быть легко добраться. В конце концов, нам надо продать этот чёртов скот, причём желательно не бедным ранчеро, которые могут купить быков пять, то есть в город заходить в любом случае придётся. И лучше бы этим городом была Буэнавентура с её весенней ярмаркой, а до неё от того места, где мы сейчас находимся, больше дня пути. Придумывать, как прорываться через патрули, всё равно надо.

Разъехались к вечеру следующего дня – Диего не хотелось неожиданно наткнуться на собственное стадо и объяснять пастухам, что рядом с ним делают якобы отставший по дороге Бернардо и арестант, о побеге которого они не успели узнать.

Но объяснять не пришлось. Де ла Вега встретился с Бенито у ручья, где тот, чертыхаясь, набирал воды. Настроение у главного пастуха было отвратительное.

— Бенито, здравствуй! – радостно крикнул Диего, завидев его. – Наконец я нагнал вас!

— А, дон Диего, это вы. Здравствуйте, сеньор, – Бенито отставил в сторону один бурдюк и стал наполнять второй.

— Ты почему такой мрачный, Бенито? Что-то случилось?

— А вы будто не видите, дон Диего. Мы едем по своей стране, а нас всё время пытаются остановить, вернуть назад. Мы что, крепостные какие, не смей с земли сходить? Или виноваты в чём? Что это ещё за новости? Может, нас тут завоевали лягушатники, пока мы в Калифорнии сиднем сидели, или ещё кто-нибудь? Так нет же, свои, испанцы!

— Я сам не понимаю, Бенито, но похоже, где-то поблизости расположились не то мятежники, не то разбойники...

— Поблизости? Дон Диего, мы прошли пол-Калифорнии и всю Сонору, шарахаясь от каждого куста, какое уж тут поблизости?

— Бенито, не сердись. Я ведь знаю не больше твоего.

— Да я не сержусь, сеньор. Я просто хочу надрать задницы этим детям пьяных койотов. И продать скот наконец. Желательно по хорошей цене, закукуй его перепёлка!

Бенито поднялся, перехватил бурдюки с водой поудобнее, и они вместе с Диего пошли к остальным пастухам. Те немедля кинулись высказывать молодому хозяину возмущение.

— Дон Диего, наконец вы вернулись! Скажите им, вы же уважаемый человек!..

— Дон Диего, а можно мы им просто кнутами врежем?

— Сколько можно в тени от кактусов прятаться, а?

— Дон Диего, вы выяснили, что за ерунда творится?

— Подождите, друзья, не все сразу! – де ла Вега поднял руки, и люди затихли. – Нет, я ничего не выяснил, дон Ортега тоже не знает, что нужно этим солдатам. Друзья! Я очень сочувствую вам всем и разделяю ваше непонимание, но применять силу – не выход, тем более к тем, кто находится на службе короны. Давайте все вместе успокоимся и двинемся дальше, до Буэнавентуры уже рукой подать.

Пастухи поднялись, бормоча себе под нос ругательства, и стали собираться в дорогу. Конечно, слова Диего не утихомирили, а лишь ещё больше озлобили их.

Чего он и добивался.



***



Следующий день выдался особенно жарким. Раскаленный воздух дрожал, обедать пришлось на солнцепёке – тени было не найти. Поэтому поели быстро, торопливо затушили костёр. Пока Диего затаптывал последние угли, а пастухи поднимали стадо, Бенито развернул карту.

— Ага, вон те стены на горизонте – это Нуэва-Касас-Гранде, – сказал он, водя пальцем по пергаменту. – Стало быть, до Буэнавентуры день с небольшим. Скоро дойдём, да поможет нам Иисус и Приснодева Мария. Лишь бы солдатня не вмешалась. Вот ведь землеройки пустоголовые, а я нашего сержанта Гарсию дураком считал, да простят меня святые угодники.

— Не надейся, – пробормотал Диего, указывая на облако пыли у горизонта. – Погляди. Это наверняка по наши души.

Бенито чертыхнулся, вскочил в седло и привстал в стременах, пытаясь разглядеть незваных гостей. Диего оглядывался вокруг. Знакомая местность, вчера он её неплохо рассмотрел. Неподалёку, за крохотным холмом, должны ждать Диас и Бернардо, если бы пастухи не были так заняты скотом, давно бы их заметили. Что же делать, чёрт подери? Диего помнил, сколько солдат крутилось вокруг городка в прошлый раз. Даже если их стало вдвое меньше, тут и несколько Зорро не справятся, тем более Торнадо пришлось отпустить сразу по выезде из Лос-Анжелеса.

Но тут голос подал Бенито.

— Вот что, – сказал он уверенно и зло, – там, за солдатнёй, город. Значит, эти уроды посторонятся – или их размажет о стены. Эй, ребята! Гоните быков!

Что они задумали, растерянно подумал Диего. А пастухи уже, радостно скалясь, взмахнули кнутами. Стадо заволновалось и пошло вперёд, сначала медленно, но с каждым щелчком бичей набирая скорость. Из-под копыт поднималась красноватая пыль, глухо мычали быки, ржали кони, дрожала земля, и всё это сливалось в мерный гул. Мерно щёлкали кнуты, и Диего тоже отщёлкивал ритм вместе с остальными.

Стадо пёрло вперёд, и любой, кто когда-либо видел стадо, понимал: остановить его сейчас не в силах и Господь Бог. Мимо Диего проносились быки с остекленевшими глазами, широкогрудые и сильные, каждый из них легко мог сбить с ног лошадь даже вместе со всадником.

Со стороны города раздались крики, потом беспорядочная пальба. Идиоты, простонал Диего. Выстрелы не остановят быков, а кровь взбеленит их еще больше. В клубах пыли было видно, как мечутся солдаты. Кого-то подняли на рога, отшвырнули стаду под копыта. Де ла Вега скрипнул зубами, но продолжал отбивать ритм. Они сами напросились, сказал кто-то у него в голове голосом Хосе Диаса.

Завизжала лошадь – не успела убраться с дороги. Солдаты бросились наконец врассыпную, побросав ружья. Быки не гнались за ними, просто продолжали идти вперёд – прямо на город.

И вдруг ворота открылись. На стенах показались люди, они размахивали ружьями и кричали; некоторые стреляли в разбегающихся солдат. Стадо влетело в Нуэва-Касас-Грандес и понеслось по мощёной улице.

Пастухи подхлестнули лошадей и поспешили вперёд – успокоить быков, остановить, иначе те разнесут полгорода. Диего опустил кнут и тоже пришпорил коня.

Ворота закрылись.

***


Незваных гостей обступили со всех сторон, хлопали по плечам, смеялись. Бенито уже строили глазки две милые сеньориты, к Диего пробивался какой-то сеньор с серьёзным выражением лица. Стадо лениво разлеглось посреди площади.

— Эк вы их лихо! – радовался вихрастый парень в мятом сомбреро. – Рраз! – и разметали всех!

— Теперь не скоро сунутся! – басил пышноусый коротышка, чем-то похожий на сержанта Гарсию – или половину сержанта Гарсии.

— Сеньор! – деловитый мужчина в светло-коричневом костюме наконец протолкался к Диего. – Сеньор, скажите, пожалуйста, не на ярмарку ли гоните этот скот?

— На ярмарку, в Буэнавентуру, сеньор. А что?

— О, простите, я не представился. Хуан де Вилья, здешний латифундатор.

— Диего де ла Вега, я из Лос-Анжелеса.

— Сеньор де ла Вега, я был бы рад купить у вас этот скот, всё стадо. Сколько вы за него хотите?.. Хотя что это я, конечно, такие разговоры не для улицы. Вы не откажетесь выпить со мной кружечку пива и обсудить сделку в нашей таверне?

— С радостью, сеньор де Вилья, но надо устроить где-то моих людей и убрать быков с улицы...

Тем временем толпа резко расступилась, и к Диего и его людям подошло несколько разномастно одетых людей, вооружённых до зубов.

— Приветствую героев! – сказал мужчина в красной рубашке, подпоясанный широким кожаным поясом. – Я Хорхе Монтес, глава здешнего ополчения. А вы кто будете?

— Мы из Лос-Анжелеса, сеньор, – Диего слегка поклонился, – хотели продать скот в Буэнавентуре, но оказалось, что по дороге ехать нельзя. Солдаты не выпускали никого. Мы шли индейскими тропами, сколько могли, но у вашего города собралась целая армия, и проскользнуть незамеченными не удалось.

— Пришлось разгонять, – поддакнул Бенито. – Чего они тут собрались-то все, им мёдом намазано?

— Прослышали, что Нуэва-Касас-Гранде собирает ополчение, готовое выйти навстречу армии Итурбиде, – ответил Монтес. – Разгромить Итурбиде у них кишка тонка, так на нас навалились.

— А что за армия Итурбиде? – озадаченно спросил Бенито. Стоявшие рядом рассмеялись.

— Да вы откуда такие взялись? Идёмте, мы вам всё расскажем!

— Сеньор Монтес! – торопливо позвал Диего, пока его вместе с остальными не утащили «рассказывать». – Сеньор Монтес, можно вас на пару слов?

— Слушаю вас, сеньор.

Диего подошёл поближе.

— Во-первых, надо бы куда-то убрать быков с улицы. Если вы будете так любезны...

— Да во двор к мэру их загоните, это напротив таверны. Там давно уже никто не живёт, не помешают.

— Большое спасибо. И ещё одно. Сеньор Монтес, за воротами осталось двое моих приятелей, один немой, другой с деревяшкой вместо ноги. Им было не угнаться за стадом. Я беспокоюсь за их судьбу, не могли бы вы...

— Педро, Хуан! Пойдите с сеньором и приведите тех, о ком он говорит. Да поосторожней, это дерьмо в мундирах крутится где-то рядом.

Двое обвешанных оружием парней шагнули к Диего. Пастухи весело собирали стадо, кто-то из местных уже бежал открывать ворота дома мэра; Диего рад был воспользоваться суматохой, поскорее найти Диаса и передать его обожаемым патриотам.



***



Хосе стоял перед Хорхе Монтесом и по-дурацки улыбался во весь рот. Этот парень ему нравился, все эти парни ему нравились, и он чертовски хотел с ними остаться.

Хорхе улыбнулся в ответ.

— Ты, я смотрю, воевал. Солдат?

— Лейтенант.

— Да ну? Награды?

— Херменегильдо, – неохотно буркнул Хосе. Стоявший в глубине комнаты бородач присвистнул.

— Ого! – уважительно сказал Хорхе. – А чего кривишься?

— Да нехорошо мне его дали. В смысле мне дали, а тем ребятам, которые поболе моего заслужили, – шиш. Старики рассказывали, раньше случалось, специально в офицеры производили, чтобы орден повесить, если заработал.

— Было такое, – горячо поддержал совсем ещё молодой паренёк с глубокой царапиной на скуле. – Мой дед так энсина получил.

— Ну вот, – кивнул Хосе. – А сейчас... Прогнило там, в Испании. Я уж лучше с вами.

— Ты шёл через Сонору, – подал голос Хорхе, – правда, что она за короля?

— Да там не знают ни рожна! Что в Соноре, что в Калифорнии! Патрули эти стоят и не пропускают никого. Я ж как из Испании уехал, так и не знаю, как тут Итурбиде!

— Итурбиде идёт по стране маршем, на днях взял Гуанхауто. До нас ещё далеко, но в окрестных городах собирают ополчение и хотят все вместе выступить ему навстречу. С востока стягивают к нам королевские войска, те, кого вы распугали скотом, – передовой отряд, вот-вот подойдут ещё.

— Думаете обороняться?

— А то! Пока мы за стенами, пусть они попробуют нас взять. Пощиплем их, а там или они отстанут и мы пойдём-таки навстречу Итурбиде, или Итурбиде сам дойдёт до нас.

Хосе снова широко улыбнулся.

— Да здравствует свободная Мексика, чёрт возьми!



***



Город оказался... оглушительным, другого слова Диего подобрать не мог. В таверне, несмотря на поздний час, играла музыка и сидело полно народу. Улыбчивая сеньорита разносила еду и пиво, за одним из столов что-то праздновали, постоянно кто-нибудь заходил или выходил.

— ...и тогда они бросились наутёк, – рассказывал пастухам тощий бородач, размахивая кружкой, – и им улюлюкали вслед. Так Агустин де Итурбиде взял Гуанхауто, и было это несколько дней назад!

Сидевшие рядом с рассказчиком взревели, кто-то закричал: «За Итурбиде! За Игуалу!». Раздался стук кружек.

— И за наших прекрасных сеньорит и сеньор! – воскликнул усатый щёголь из-за соседнего столика. – Давайте выпьем за них тоже!

— Да, за сеньорит! – подхватили остальные. – И за сеньору Домингес и её волшебные каблучки!

Все засмеялись; как раз в это время Диего, подсевшему к пастухам, принесли ужин и пиво, и бородач, рассказывавший про взятие Гуанхауто, спросил:

— Эй, сеньоры, а вы выпьете с нами за сеньору Домингес?

— Мы с удовольствием выпьем за прекрасную сеньору, – отозвался Диего, – но мы здесь люди новые и не знаем, чем она прославилась. Не расскажете нам?

Таверна зашумела, а бородач немедленно начал новый рассказ.

— Сеньора Хосефа Ортис де Домингес – из числа патриотов, сеньор. Королевские солдаты заперли её в её собственном доме и расселись внизу, в гостиной. А надобно сказать, что в доме сеньоры Домингес собирались патриоты, сеньор, и как раз на тот вечер было назначено очередное собрание. Вот-вот всех должны были схватить, сеньора Хосефа не могла допустить этого! Но она знала, что Игнасио Перес, один из патриотов, приехавший раньше остальных, успел вовремя заметить солдат и сбежать. Сеньора Хосефа сидела и слушала, удастся ли Игнасио добраться до коня и уехать. И как только она услышала цокот копыт по мостовой, она поняла, что это едет Перес, и застучала каблуками, будто нервничая. Её каблучки заглушили звук копыт, и Пересу удалось проскочить незамеченным. Вот она какая, наша сеньора Домингес!

— Да уж, за такую достойную женщину грех не выпить! – воскликнул Бенито. Таверна снова загудела, выпили за сеньору Домингес.

Потом выпили за Мигеля Идальго-и-Костилья, который начал войну; за Хосе Марию Морелоса, который пришёл ему на смену; за партизана Висенте Герреро, человека несомненных достоинств, и ещё за кого-то, кого Диего уже был не в состоянии запомнить. Время шло, таверна всё не пустела, и в конце концов де ла Вега поднялся – его немного шатало – и подозвал милую сеньориту. Она подошла, устало улыбаясь, и охотно провела его в свободную комнату на втором этаже. Там он и заснул, не раздеваясь и даже не снимая сапог.

Утром в Нуэва-Касас-Грандес было потише, хотя одинокая гитара где-то невдалеке наигрывала страстную мелодию. Всё та же неутомимая сеньорита пожелала Диего и его не выспавшимся людям доброго утра, подала воду и завтрак, помогла наскоро почистить одежду. Диего не знал, где Бернардо, но этому парню не привыкать заботиться о себе, так что за слугу де ла Вега волновался меньше, чем за похмельных пастухов. Напьются сейчас пива, а потом по жаре им худо будет. А ведь ещё как-то надо прорываться через чёртовы патрули.

— Доброе утро, сеньор! – от двери Диего помахал рукой вчерашний знакомец, Хуан де Вилья. – Так что насчёт скота?

— И вам доброго утра, сеньор. С радостью обсужу с вами этот вопрос, мне не очень нравится идея идти со стадом в Буэнавентуру.

— Да вы туда и не прорвётесь, сеньор. Солдаты кругом. Как насчёт трёх тысяч песо?

В этом было что-то безумное – сидеть в незнакомом городе, откуда выгнали мэра только за преданность королю; в городе, от стен которого ты сам вчера отбросил солдат королевской армии, – и мирно обсуждать цену на скот. Как-то не так Диего представлял себе войну за независимость.

Впрочем, раньше он никак её не представлял.

В таверну зашла шумная толпа, радостно поздоровалась с пастухами – и когда успели сдружиться? Уселись рядом, погалдели, выпили пива. Бенито честно дождался, пока дон Диего подпишет бумаги, потом подошёл.

— Сеньор, патриоты очень благодарны нам за то, что мы разогнали этих ублюдков, и предлагают немного проводить. Мне кажется, несколько ружей лишними не будут.

— Конечно, Бенито. Ты знаешь меня, я против насилия, но боюсь, если мы поедем одни, мой отец рискует не получить денег за своих быков. Я сам передам сеньорам мою благодарность, – Диего раскланялся с де Вильей и подошёл к людям, которые согласились быть их провожатыми. – Сеньоры, большое спасибо, ваша помощь действительно очень нам нужна.

— Да всё путём, сеньор, – отозвался парень со шрамом над левой бровью, протягивая Диего руку, – вы нам помогли, теперь мы вам поможем.

Де ла Вега почувствовал, как в его ладонь вкладывают клочок бумаги, улыбнулся и кивнул.

— Мы сможем выехать сегодня?

— Конечно, сеньор, хоть сейчас. Мы-то готовы.

— Отлично! Бенито, ребята, седлайте лошадей.

Диего отошёл в сторону, к цветам, заботливо рассаженным во внутреннем дворике, и украдкой развернул записку. В ней рукой Бернардо было написано: «Я поеду за вами».

Из Нуэва-Касас-Гранде выезжали со смехом и песнями. Со стен заезжим героям долго махали прекрасные сеньориты, посылая воздушные поцелуи. Солнце медленно поднималось над горизонтом, обещая очередной жаркий день.

Диего ехал и думал о том, что он скажет отцу и остальным донам, когда вернётся. Правду? Но услышат ли его? Рамон не поверил родному брату, всё твердил, будто Хосе не в своём уме. Готов ли поверить отец? дон Начо? другие? Им так хорошо живётся в уютном Лос-Анжелесе, на самом краю мира, они ничем не интересуются кроме своего скота и городских сплетен, что им до правды? Закроют уши и станут твердить: ты нас обманываешь. Стоит ли настаивать? Проще сказать, что дон Ортега передавал привет, что скот удалось хорошо продать ещё до Буэнавентуры, и не пытаться рассказать им то, чего они не желают знать. Да, так он и сделает. Толку долбиться в скалу? В ней не откроется дверь.

Апрельское солнце пригревало всё сильнее. Лошади шли неторопливой рысью.

До подписания договора о признании Мексики независимым государством оставалось ровно сто дней.
...на главную...


сентябрь 2019  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30

август 2019  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

...календарь 2004-2019...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2019.09.18 16:05:59
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2019.09.15 23:26:51
По ту сторону магии. Сила любви [2] (Гарри Поттер)


2019.09.14 01:51:44
Ноль Овна. Астрологический роман [10] (Оригинальные произведения)


2019.09.13 12:34:52
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2019.09.09 07:27:12
Дорога домой [2] (Гарри Поттер)


2019.09.08 17:05:17
The curse of Dracula-2: the incident in London... [25] (Ван Хельсинг)


2019.09.06 08:44:11
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2019.09.02 20:10:13
Змееносцы [10] (Гарри Поттер)


2019.09.01 18:27:16
Тот самый Малфой с Гриффиндора [0] (Гарри Поттер)


2019.09.01 18:26:51
Бессмертные [2] ()


2019.09.01 18:25:46
Prized [4] ()


2019.08.30 19:16:22
(Не)профессионал [3] (Гарри Поттер)


2019.08.25 22:07:15
Двое: я и моя тень [3] (Гарри Поттер)


2019.08.24 15:05:41
Отвергнутый рай [19] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2019.08.17 16:01:20
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2019.08.13 20:35:28
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2019.08.09 18:22:20
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2019.08.05 22:56:06
Pity sugar [3] (Гарри Поттер)


2019.07.29 16:15:50
Солнце над пропастью [107] (Гарри Поттер)


2019.07.29 16:03:37
Я только учу(сь)... Часть 1 [53] (Гарри Поттер)


2019.07.29 11:36:55
Расплата [7] (Гарри Поттер)


2019.07.25 20:04:47
Чай с мелиссой и медом [1] (Эквилибриум)


2019.07.21 22:40:15
Несовместимые [9] (Гарри Поттер)


2019.07.19 21:46:53
Своя цена [18] (Гарри Поттер)


2019.07.13 22:31:30
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2019, by KAGERO ©.