Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Очнувшись в больничном крыле Гарри обнаружил два стакана и записку: "в одном из них - яд, в другом - лекарство. Выживете - считайте,что сдали экзамен". Гриффиндорец долго пытался выбрать, но его познания в зельях его подвели.
- Яд в малых дозах тоже лекарство, - пробормотал Поттер, глотая Живую Смерть...

Список фандомов

Гарри Поттер[18422]
Оригинальные произведения[1217]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[458]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[217]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[172]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[132]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[106]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[3]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]



Немного статистики

На сайте:
- 12587 авторов
- 26893 фиков
- 8551 анекдотов
- 17645 перлов
- 648 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Себастьян

Автор/-ы, переводчик/-и: КП
Бета:вся команда Зорро на ФБ-12
Рейтинг:PG-13
Размер:миди
Пейринг:Диего/НМП, упоминается Фриц/Кармен
Жанр:Action/ Adventure, Romance
Отказ:Все права на Зорро принадлежат его создателю, на реалии фильма 1975 г. - его создателям.
Фандом:Зорро
Аннотация:В Нуэва-Арагоне новый полковник вместо убитого Зорро Уэрты и вообще новая, довольно мирная жизнь. Но когда из Испании в гарнизон приехал молодой лейтенант, в губернаторском саду внезапно привяли розы... Канон - фильм "Зорро" (1975 г.); писано по заявке из нашей заявочной темы: "Сын какого-нибудь убиенного товарища приезжает мстить Зорро, и между ними складываются отношения (только не до соплей на тему, что Зорро хороший)".
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2012.11.14
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 904 раз(-a)


Капитану нашей команды с любовью и обожанием

— Давайте я вам помогу, сеньор, ох, как же это, у вас так мало вещей, ведь, небось, надолго сюда, за лошадку не беспокойтесь, Пепе о ней позаботится, и накормит, и почистит, идёмте скорей...

Хозяин постоялого двора трещал без умолку, и Себастьян всерьёз опасался, что у него от этой болтовни разболится голова. Он помалкивал, но болтуна его молчание ничуть не смущало.

— Сейчас Кончита подаст на стол, сеньор, вы же наверняка проголодались с дороги, ох, представляю, как вам пришлось питаться всё это время... Вот, присядьте здесь и подождите буквально пару минут.

Надо было всё-таки ехать в казармы. Себастьян не захотел в столь поздний час тратить время на представление полковнику и бумажную волокиту, откровенно говоря, у него бурчало в животе и слипались глаза. Решил остановиться на постоялом дворе, а в гарнизон явиться завтра с утра. Ну и вот, пожалуйста: теперь из-за болтливого, да к тому же ещё громогласного хозяина он оказался в центре внимания. На него с любопытством вытаращились посетители таверны, слуги столпились у дверей в кухню, поглазеть на нового человека в городе... Завтра наверняка станут болтать про неженку, изо всех сил оттягивающего момент поступления на службу. Этому ли учил его отец?

Вдобавок ко всему круглолицая Кончита притащила еды на целый отряд. И обжорой будут честить, обречённо подумал Себастьян, с досадой берясь за вилку. Хоть два листа салата из всей этой кучи съешь, досужие сплетники этого не заметят, припишут ему весь поднос.

— Вам же заночевать, да, сеньор? — проклятый хозяин уже вынырнул из-за внушительной фигуры Кончиты. — Я сейчас велю приготовить лучшую комнату, нет, я сам приготовлю, лучшие перины, чтобы вы хорошо отдохнули с дороги, а то в этом гарнизоне...

— Сеньор, — не выдержал Себастьян, — я действительно очень устал и потому буду благодарен вам за комнату, но, пожалуйста, не надо никаких изысков. Я просто хочу выспаться, ей-Богу, мне всё равно на чём. Не надо устраивать меня, как будто я губернатор. Я благодарен за вашу заботу, однако она несколько... назойлива, если вы понимаете, что я имею в виду.

Хозяин на мгновение замер, потом затарахтел ещё быстрее:

— Ох, сеньор, простите, сеньор, конечно, вы ведь устали, а я вас тут разговорами беспокою, да-да, конечно, вы ужинайте, прошу вас, а я бегом, ванну, постель...

Договаривал он уже на бегу, так что Себастьян, к счастью, не разобрал, какие ещё блага сулил ему болтун.

Местные ещё какое-то время таращились на приезжего, но он упорно не замечал их, и вскоре они вернулись к своим разговорам. Торопливо прожевав где-то треть того изобилия, которое ему принесли, Себастьян поднялся, подошёл к Кончите, протиравшей стойку, и негромко попросил проводить его в комнату. Та молча — да благословит её Мадонна! — кивнула и пошла на второй этаж.

Сидеть в ванне после сытного ужина Себастьян не рискнул, наскоро помылся и завалился спать.

Ночью ему снился отец, с громкими криками гонявший хозяина по всей таверне. За стойкой хихикала Кончита, хозяин причитал, не закрывая рта ни на миг.

Утро началось прекрасно. Комната, которую занял Себастьян, располагалась так, что солнечные лучи уже через полчаса после рассвета разбудили его. Значит, в гарнизон он явится довольно рано. Кончита принесла воды умыться и спросила, нужен ли сеньору завтрак. Себастьян попросил чего-то лёгкого и вскоре получил прямо в комнату салат из местных овощей и кусок пирога из птицы.

Теперь у юного лейтенанта было достаточно хорошее настроение, чтобы совершить подвиг. Приведя себя в порядок, он спустился вниз и нашёл зевающего хозяина.

— Доброе утро, сеньор! — весело сказал Себастьян.

— О, сеньор, доброе утро, хорошо ли выспались? — сияя от радости, отозвался этот бочонок со словами, которые сыпались из него, как горох.

— Отлично, благодаря вам, сеньор. И уже позавтракал, большое спасибо за заботу. Я смотрю, у вас очень красивый город.

— Да, — приосанился хозяин, — мы все стараемся, сеньор, чтобы он хорошо выглядел. Теперь, когда у нас появились деньги, каждый житель Нуэва-Арагона пытается сделать так, чтобы тяжёлые времена поскорее забылись.

— Тяжёлые времена? — переспросил Себастьян, надеясь услышать именно то, что его интересовало.

— Ох, сеньор, несколько лет назад у нас был такой себе полковник Уэрта, очень жестокий человек. Он обирал всех, даже со вдов и сирот брал непомерные налоги, никто не мог разжалобить его, сеньор...

— Говорят, у вас ещё какой-то разбойник водился? — перебил Себастьян, может быть, чересчур резко, но слушать это дальше он не желал.

— Разбойник? — удивился хозяин. — Да вроде кроме полковника и его людей не было никого... А, вы, наверное, про Зорро? Нет, что вы, он не разбойник, он защищал нас всех, и от полковника, и от других людей, которые были несправедливы к нам. Он и сейчас появляется, если в нём возникает нужда. Но плохо от него только тем, кто роет яму другим, сеньор.

— Ну что ж, значит, моя служба будет лёгкой, — как можно беспечнее сказал Себастьян. — Не то чтобы я боялся трудностей, конечно, и всё-таки куда приятнее служить в городе, где жители законопослушны, а вокруг не бродят толпы бандитов. Ещё раз спасибо за гостеприимство, сеньор, а теперь мне пора ехать. Сколько я вам должен?

Как он и надеялся, разговор о деньгах помог отделаться от словоохотливого хозяина относительно быстро. Всего-то сто тысяч извинений за то, что доблестного офицера королевской армии не могут обслужить бесплатно, и подробнейший отчёт о каждой монете, которую просили с постояльца. Расплатившись наконец, Себастьян заторопился в гарнизон.

***

Утро губернатора началось, как обычно, со шпор Фрица. За каким дьяволом бравый адъютант надевал эти проклятые шпоры, Диего не знал. Возможно, не хотел расставаться с памятью о кавалерийском прошлом. Возможно, носил их специально, чтобы губернатор вовремя просыпался. А может, ему просто нравилось, как они звякают, с Фрицем не разберёшь.

Как бы то ни было, ранним утром Фриц фон Меркель являлся под двери губернаторской спальни и лихо маршировал взад-вперёд. Через некоторое время мерное позвякивание будило Диего, и адъютант, услышав, что его превосходительство изволили встать, как ни в чём не бывало докладывал о том, что ночь прошла спокойно. На следующее утро всё повторялось.

Поднявшись с постели, Диего занялся приведением себя в порядок. Губернатор Мигель де ла Серна должен много времени уделять внешности и по полчаса выбирать рубашку.

Услышав плеск воды, Фриц бесцеремонно промаршировал в спальню.

— Доброе утро, ваше превосходительство! — преданно гаркнул он.

— Доброе утро, дорогой мой Фриц, — ответствовал Диего, путаясь в рубашке; бравый телохранитель подошёл помочь ему одеться. — Хорошо ли вам спалось этой ночью?

— Так точно, сеньор губернатор, происшествий никаких! Нет-нет, ручку извольте вот сюда.

— Как мигрени моей любимой тётушки, прошли ли?

— Не могу знать, ваше превосходительство, — голос Фрица заметно потеплел, — когда я уходил, она ещё спала.

— Надеюсь, проснётся в добром здравии, — Диего одёрнул камзол, поправил манжеты. — Ну, докладывайте, дорогой мой.

— Розы в саду привяли, — коротко сказал Фриц и со значением посмотрел на губернатора. Тот медленно кивнул.

— То есть мы оказались правы, — задумчиво сказал он. И после паузы добавил: — Ах.

— Увы, ваше превосходительство, — склонил голову телохранитель, — похоже на то.

Диего в волнении схватил Фрица за руку.

— Но вы ведь поможете мне? Вы защитите меня, правда? Я же могу на вас рассчитывать?

— Конечно, сеньор губернатор, — мягко, как будто говорил со своим сыном, ответил тот. — Даже не сомневайтесь. И я, и полковник де Мендоса сделаем всё, чтобы обеспечить вашу безопасность.

— Да-да, полковник. Пожалуйста, позовите ко мне полковника. И вот что, — торопливо сказал Диего, когда Фриц уже направился к дверям, — внизу, под лестницей, если идти к кладовым, несколько половиц скрипят не так, как другие. Там вообще бы надо переложить их, что это за скрип в губернаторском доме, но... Вы поняли меня, да?

— Так точно, ваше превосходительство. Посмотрю сегодня же.

Когда Фриц ушёл, Диего достал из тайника у изголовья два кинжала и спрятал один в сапоге, другой в пышном манжете. Проверил, хорошо ли вытряхивается нож из манжета в руку, надёжно ли закреплён специальной петлёй. Когда в твой дворец роют подкоп, надо быть готовым ко всему.

Полковник, как человек вежливый, постучался в дверь. Диего снова поправил манжет, рухнул в кресло и простонал слабым голосом:

— Да-да, войдите.

Полковник Аугусто де Мендоса, славный представитель славного рода, подтянутый и энергичный, зашёл в покои губернатора, олицетворяя собой уверенность и надёжность.

— Ваше превосходительство, разрешите пожелать вам доброго утра, — отчеканил он.

— Ах, какое же оно доброе, полковник? Розы привяли, разве вы не слышали?

— Розы? — переспросил де Мендоса.

— Как, Фриц не рассказал вам? Про подкоп, ах, полковник, это так ужасно! — Диего вскочил, хотел броситься к начальнику гарнизона, но снова бессильно упал в кресло. — Меня хотят убить, — упавшим голосом закончил он.

— А. Ну да. Подкоп. Капитан фон Меркель сказал мне, да. Вы считаете, что заговорщики подрыли корни розового куста. Ваше превосходительство, я держу всё в своих руках, клянусь вам. Тем более в этом месяце гарнизон усилится ещё тремя офицерами, двое из которых едут из Испании...

— Среди них не может быть заговорщиков, полковник? — взгляд губернатора посерьёзнел.

— Нет, ваше превосходительство, это проверенные люди, к тому же третий из них — Орокаро, вы его знаете.

— Да-да, сержант. Я помню, я подписал ему повышение.

— Но я, конечно, проведу дополнительную проверку, ваше превосходительство. Вот о чём я беспокоюсь, так это о ярмарке, на неё может приехать кто угодно... Ваше превосходительство, это не моё дело, но всё же мне кажется, зря вы решили её провести.

— Не зря, полковник. Видите ли, в чём дело, — губернатор вскочил с кресла и стал ходить по комнате туда-сюда, увлечённо объясняя, — вы, дорогой мой де Мендоса, прекрасно делаете свою работу, и капитан фон Меркель тоже. А это значит, что у заговорщиков очень мало шансов подобраться ко мне. Перекрыв или по меньшей мере сильно затруднив им все пути, мы оставляем один совершенно свободным. Как вы думаете, полковник, они воспользуются им?

— Хмм, — протянул де Мендоса, — если мы хорошенько постараемся, у них просто не будет другого выхода.

— Именно! Вы совершенно правы, мой дорогой, я же всегда говорил: в вашу голову приходят блестящие идеи!

— Итак, ваше превосходительство, правильно ли я понял, эээ, свою идею? Мне надо организовать всё так, чтобы без подкрепления роющие подкоп негодяи не смогли продолжать своё дело, и чтобы их товарищи смогли пробраться в город только в день ярмарки. На ярмарку мы якобы будем пускать всех беспрепятственно, а на самом деле основные силы бросим именно на наблюдение за торговцами... Так?

— Ах, полковник, как ловко вы всё придумали! — губернатор восхищённо захлопал в ладоши. — Да, я что-то подобное и имел в виду, но вы сделали из моих обрывочных мыслей прекрасный план! Спасибо вам, полковник, теперь я спокоен за свою безопасность! Только хватит ли вам людей?

— Хватит, ваше превосходительство. Вы подписали увеличение финансирования гарнизона полгода назад, помните? Я уже закончил обучение полусотни человек. Это позволит мне в день ярмарки отправить лучших людей на главное задание, а эти полсотни с новыми офицерами — и капитаном фон Меркелем, который за ними присмотрит — оставить здесь. Жители Нуэва-Арагона любят вас, так что вам не о чем беспокоиться. Наши новые солдаты будут охранять ваше превосходительство со всем тщанием.

— Отлично, в таком случае, эту тему считаем закрытой, — весело сказал губернатор. — Есть ли что-то, что требует моего решения?

— Да. Я принёс бумаги по гарнизону... — полковник помялся. — Я помню, что Рамирес уснул на посту, ваше превосходительство, но всё же просил бы... Его жена родила тройню... Честное слово, я бы тоже заснул, — с чувством сказал де Мендоса. — Ему бы отпуск... И премию небольшую.

— Ох. Да-да, конечно, давайте, я подпишу. Ещё что-то? Так, это премии... Да-да, я вижу...

— Разобрались с тем поджогом, просто я пока не подготовил рапорт. Вкратце — один кожевенник напакостил другому. Больше пока новостей нет.

— Хорошо, большое вам спасибо, дорогой полковник, вы просто чудо, я каждый день поминаю вас в своих молитвах и благодарю Господа и Пресвятую Деву, что послали мне вас. Вы совершенно меня успокоили.

— Разрешите идти, ваше превосходительство?

— Конечно, конечно, друг мой. Удачного вам дня.

Оставшись один, Диего подошёл к окну, открыл его и махнул рукой стоявшему на часах солдату. Тот отдал честь и скрылся за розовыми кустами. Через несколько минут возле окна появился невысокого роста оборванец. Не мешкая, он залез в комнату и поклонился губернатору.

— Доброе утро, ваше превосходительство.

— Доброе утро, Пабло. Рассказывай скорее.

— Из новых людей пока только лейтенант, приехавший в гарнизон, он, наверное, уже ждёт полковника, чтобы представиться. В нижних кварталах говорят, будто бы видели в горах Пако Рохаса с его бандой, не знаю, насколько это правда, выясняем. Пока больше новостей нет.

— Хорошо, спасибо, — из рук губернатора в смуглые руки оборванца перекочевал мешочек с деньгами. — Жду тебя в четверг.

Пабло кивнул и исчез.

Диего аккуратно закрыл окно и отправился в зал приёмов.

***

Приехав в гарнизон, Себастьян чётко ощутил, как далеко он забрался. Это даже не провинция, это настоящий край света. Солдат, встретивший его, и саблю держал как-то по-деревенски, и честь старшему по званию отдал криво, а за такие мятые штаны и не начищенные пуговицы в Севилье назначали наказание. Тем не менее, к полковнику Себастьяна провели быстро и при этом не спускали с него глаз. Видимо, привычное молодому лейтенанту правило «Тот, кто неряшлив в одежде, неряшлив и в несении службы», здесь работало как-то не так.

Полковник оказался сухопар и подтянут, чем-то похож на отца. Когда Себастьян вошёл, он отдавал распоряжения сержанту, совсем юному пареньку, старательно делающему вид, что пушок над губами — это уже усы. Себастьян вытянулся во фрунт и стал ждать, пока на него обратят внимание.

Ждать пришлось недолго. Полковник отпустил сержанта — тот бросился выполнять поручение, едва не забыв отдать честь — и развернулся к Себастьяну.

— Доброе утро, лейтенант. Добро пожаловать в Нуэва-Арагон.

— Доброе утро, сеньор полковник. Моё имя Себастьян Альварес, и я рад поступить в ваше распоряжение. Вот мои документы, — он протянул пакет своему новому начальнику.

— Я Аугусто де Мендоса. Расскажите мне о себе, лейтенант. И оставьте церемонии, мы не на плацу. Присядьте, — полковник указал на кресло, сам опускаясь в соседнее, — выпьем мохито, побеседуем.

Слуга принёс напитки. Себастьян взял бокал, с сомнением посмотрел на его зелёное содержимое. Теперь надо было врать чистую правду. Благослови Дева Мария испанскую традицию двойных фамилий! Француз или там англичан так легко не отделался бы.

— Я из военной семьи, сеньор. Мой отец, Рамиро де Кастро, был офицером, полковником, как и вы. Он погиб при несении службы. Моя мать, Изабелла Альварес, умерла, когда мне было восемь, и я воспитывался в семье дяди, Патрисио Альвареса де Андрада. Он судья в Севилье, но его отец и двое братьев — военные. Наверное, неудивительно, что я выбрал армию.

— Понимаю, — кивнул де Мендоса. — А почему именно Нуэва-Арагон?

Вот он, вопрос, на который надо ответить со всей осторожностью и как можно непринуждённее. Неизвестно, кто скрывается под личиной Зорро и какой вес он имеет в городе. Понятно лишь одно: раз он ходит в маске, значит, его лицо достаточно известно. Так что говорить о том, что Себастьян рвался сюда, чтобы отомстить за смерть отца, нельзя, особенно в губернаторском дворце. Даже если это пахнет попранием воинского долга. Себастьян пожал плечами.

— Откровенно говоря, мне было всё равно. Я хотел приносить пользу Испании, меня послали сюда.

Полковник снова кивнул и продолжил расспросы.

— Когда вы стали лейтенантом?

— Перед назначением. Как это обычно и делается сейчас: получите лейтенанта, если поедете служить в колонии. А я не против, если за это дают привилегии, значит, короне нужно именно это, верно же?

— Именно так.

— Ну вот я и поехал. Сеньор де Мендоса, в Картахене мне передали для вас личное письмо...

Полковник чуть заметно поморщился.

— Мой дядя Эухенио, я правильно понимаю?

— Да, сеньор.

— Хорошо, давайте сюда. Вам необходимо сегодня представиться губернатору, но сначала вас проводят в казармы и покажут вашу комнату. Солдат Гонсалес!

Часовой, стоявший у дверей, заскочил в комнату.

— Слушаю, сеньор полковник!

— Проводите лейтенанта Альвареса в казармы. Сержант Лопес знает, где его комната, пусть покажет. Лейтенант, после того как вы разместитесь и пообщаетесь с его превосходительством, зайдите снова ко мне, я объясню вам ваш распорядок на ближайшую неделю. В городе скоро ярмарка, и у офицеров будет много работы.

Себастьян отдал честь и вышел вслед за Гонсалесом.

Итак, первый этап пройден. Его история не вызвала у полковника вопросов. В конце концов, человек имеет право назваться фамилией как отца, так и матери, его отец мёртв, воспитывался Себастьян в семье дяди по матери, естественно, что он принял фамилию именно этой семьи. В Севилье также сочли это нормальным. И отца он имел право величать де Кастро. В конце концов, это тоже его фамилия.

Конечно, если полковник решит проверить, где служил полковник де Кастро, правда вскроется. Но это займёт немало времени. Себастьян должен успеть выполнить свой долг раньше.

Теперь надо встретиться с губернатором и понемногу начинать осваиваться в Нуэва-Арагоне. Раз Зорро появляется здесь до сих пор, значит, о нём будут говорить. Если этого бандита действительно любят в городе, то неудивительно, что его тайна до сих пор не раскрыта: его попросту не хотят ловить.

Точнее, не хотели. До тех пор, пока в город не приехал Себастьян Альварес.

***

Сначала полковник де Мендоса открыл письмо от дядюшки. Он всегда делал неприятные дела первыми.

Дядюшка был в своём репертуаре. Писал про цветы, щенят и балы, но Аугусто давно научился понимать его намёки. Тебя готовы назначить губернатором, дорогой племянничек, как только место освободится, ты уж там не слишком усердствуй, защищая болвана де ла Серна. Мнения самого полковника, разумеется, спросить забыли.

Его с детства прочили если не на вице-короля, так хоть на губернатора. А сам Аугусто грезил армией. Подковёрные игры и светские любезничанья ему претили. Но без интриг добиться своего, если ты де Мендоса, невозможно. Что ж. Полковник считал, что справился великолепно. Размазня де ла Серна, по мнению многих как в Испании, так и в Новом Свете, не имел шансов продержаться на посту губернатора долго. Не сместят за недоработки, так прирежут. Именно поэтому полковник де Мендоса смог добиться назначения в Нуэва-Арагон. А дальше ему оставался сущий пустяк: обеспечить, чтобы губернатор здравствовал подольше.

Что Мигель де ла Серна не так прост, как кажется на первый взгляд, Аугусто понял давно. Когда с разницей в три дня пришло сначала сообщение о его трагической кончине, а потом — о чудесном спасении. Прибыв на место, полковник де Мендоса расспрашивал губернатора об этом; тот смешно дул губы и немного капризным тоном — видно, надоело раз за разом пересказывать одно и то же — пояснял:

— Зорро обещал мне, что если я выполню его требования, он гарантирует мою безопасность. Он честный человек и своё обещание выполнил. Когда моя карета полетела в воду, он помог мне выбраться на берег. Я был в совершенно непотребном виде и очень взволнован, и потому не вернулся в город тотчас же. Зорро позаботился обо мне. Кроме того, он доказал мне, что ваш предшественник, полковник Уэрта, на самом деле желал моей смерти. Конечно, я побоялся возвращаться! Уэрта бы просто убил меня! Ах, а я ведь так доверял ему...

Тут губернатор поднёс платок к внезапно увлажнившимся глазам, а де Мендоса подумал: «Ах ты ж бестия!».

С тех пор его мнение о Мигеле де ла Серна не изменилось. Да, губернатор трусоват, время от времени его надо утешать, как ребёнка. Однако голова у него имеется. Он охает, вздыхает, округляет глаза, даже всхлипывает порой, но крепко держит Нуэва-Арагон в кулаке. Полковник быстро нашёл с его превосходительством общий язык, и если губернатору надо, чтобы в городе считали, будто это де Мендоса придумывает всякие хитроумные планы, значит, так и будет. Полковник Аугусто де Мендоса, автор блестящих идей. Например, о том, как поймать заговорщиков, устроив ярмарку.

И разрази его гром, если губернатор не понял, что имел в виду полковник, предлагая поставить в охрану дворца полсотни необстрелянных солдат.

Аугусто хмыкнул и распечатал пакет нового лейтенанта.

Так-так, Себастьян Альварес де Андрада, отец полковник де Кастро, мать... Хорошо... Надо отправить в Испанию письмо: что-то не помнил Аугусто полковника де Кастро. Вряд ли лейтенант фальшивый, но проверить надо. Мальчишка вроде неплохой, заносчивый немного, но из Испании все такими приезжают. Отзывы наставников... Бумаги с предыдущего места службы... Гарнизон Севильи, неплохо. Капитан Монтес кого попало не держит и уж тем более в энсины не производит.

Полковник придвинул к себе бумагу и чернила и сел писать письмо в Испанию. Где-то через неделю должен прибыть третий лейтенант, с его кораблём и отправим запросы по обоим. В Нуэва-Арагоне должны служить только проверенные люди, а не то ещё, того и гляди, и впрямь придётся быть губернатором.

***

Диего вёл приём, торжественно восседая на своём кресле. Кресло очень удобно поставили на возвышение, чтобы можно было поглядывать на подданных сверху вниз. В зале разговаривали тихо, едва ли не шёпотом: любимую тётушку губернатора мучила мигрень. Донья Карменсита стояла возле распахнутого настежь окна и быстро-быстро обмахивалась веером. Её муж, по долгу службы замерший у кресла его превосходительства, то и дело бросал на неё тревожные взгляды.

— Почему она не уйдёт? — шёпотом спросил у него Диего.

— Почитает своим долгом находиться на утреннем приёме, — так же тихо ответил адъютант. — Честное слово, ваше превосходительство, лучше пусть делает, что хочет. Убеждать её в чём-то, когда у неё болит голова...

Губернатор содрогнулся.

— Да-да, конечно, вы правы, мой друг.

Тихо отворилась дверь, и в зал вошёл молодой лейтенант. Он удивлённо огляделся, тихо спросил что-то у солдата, стоящего в карауле, покосился на донью Карменситу, кивнул.

— Кто это? — шепнул Диего, одновременно благосклонно кивая очередному просителю — дону Гильермо, супругу прекрасной Ортенсии.

— Новый лейтенант, Альварес, — Фриц наклонился к самому уху губернатора, — полковник велел ему представиться вам.

— Да-да, всё верно, таков порядок. Ну, он человек армейский, подождёт, я думаю, пока просители закончатся.

Дон Гильермо Каррерас, рачительный хозяин и разумный кабальеро, вполне толково объяснял, зачем ему займ в размере ста тысяч песо и как он собирается отдавать его через месяц после сбора урожая. Диего кивал и поглядывал на лейтенанта. Если всё пойдёт, как они с полковником планируют, этому мальчишке предстоит сыграть свою роль в истории с заговорщиками. Надо бы познакомиться с ним поближе.

Ведя приём, губернатор краем глаза следил за тем, как лейтенант наблюдает за ним. Этот Альварес был такой... юный. Смотрел на Диего, еле скрывая презрительную гримасу. Сколько ему, девятнадцать? В его возрасте Диего бы и сам, наверное, считал полным ничтожеством человека в кружевах, манерно хлопающего глазами и трусливо прячущегося за толпой солдат.

Что-то было притягательное в юном лейтенанте. Впрочем, почему что-то? Диего вполне мог дать этой притягательности название: ностальгия. Ему до смерти надоели кружева и пышные наряды, и изображать из себя курицу с замашками павлина тоже надоело, он мечтал бросить всё и уехать. Туда, где можно чувствовать себя свободным, где нет напудренных париков и напыщенных донов, где спят на узкой кровати, а едят в таверне, за одним столом с такими вот мальчиками.

Увы. Нуэва-Арагон с его серебряными рудниками — слишком сладкий кусок пирога.

— Лейтенант! Я вижу, вы залюбовались моим садом, понимаю вас, он действительно прекрасен.

Молодой человек, до того отчаянно скучавший, встрепенулся и подошёл к губернаторскому креслу.

— Ваше превосходительство, позвольте выразить вам моё почтение. Я лейтенант Себастьян Альварес, прибыл из Испании служить вашему превосходительству и Нуэва-Арагону.

Ну-ну, конечно, почтение ты мне выражаешь. А у самого в глазах тоска...

— Да-да, лейтенант, я рад приветствовать вас. Но мы ждали вас раньше, ещё в прошлом месяце, что-то случилось?

— Корабль попал в шторм, ваше превосходительство. Откровенно говоря, мы чудом выбрались из этой переделки.

— О, так вам, наверное, необходим отдых, прежде чем приступить к службе?

Чёрт возьми, красивые глаза у парня! А заволновался, не хочет простаивать без дела. Жеребец, право слово, жеребец! Только что копытом не бьёт.

— Нет, я отдохнул по дороге сюда.

— Что ж, ваше рвение похвально, лейтенант Альварес. Желаю удачи! Надеюсь, мы с вами скоро встретимся, ведь гарнизон обеспечивает в том числе и мою безопасность.

— Буду счастлив, ваше превосходительство.

Поклонился и пошёл себе. Наглец, как все юнцы, но формально границ не переходит. Эх, где наши годы молодые...

***

Отец как-то сказал: «Долг — это то, что исполняешь, даже когда противно». Сейчас Себастьян понял его слова до конца. Служить под началом напыщенного, надушенного парика с глазами было действительно противно. Полковник де Мендоса казался толковым, хоть и чересчур мягким, но губернатор... Это было просто невыносимо. Осознавать, что в этих холёных руках сосредоточена реальная власть, которая могла принадлежать достойному — да вот хотя бы де Мендосе, или отцу... Почему судьба так несправедлива? Себастьян сказал бы, на что годен такой «губернатор», но один раз его уже чуть не вышвырнули из гарнизона за неуместные пошлости.

Впрочем, и на это де ла Серна не годен. Слишком женоподобен. Такая размазня с коровьими глазами не способна вдохновить того, кто интересуется мужчинами, потому что мужчину в этом пышном губернаторском наряде едва ли найдёшь.

Себастьян поджал губы. Вспомнился Берто, его густые ресницы, требовательный взгляд, резко очерченный рот, отрывистые поцелуи. Когда Берто гладил его по плечу, мозоли от оружия шершавили кожу. Вот это был мужчина, чёрт подери!

Жаль, что он остался в Испании. Впрочем, Себастьян понимал. Чем ближе к столице, тем быстрее карьера. Если, конечно, Берто не станет больше увлекаться красавчиками на службе, армейское начальство такого не любит.

Впрочем, самому Себастьяну тот скандал оказался на руку. Его как раз должны были повысить, приказ уже успели подписать, когда об их связи стало известно. Отменять повышение — слишком хлопотное дело, так что Себастьяна вызвали к команданте и без обиняков пояснили: либо он получает лейтенанта и через неделю теряет всё, либо опять-таки получает лейтенанта и отправляется служить куда подальше. То, что юноша не колебался ни секунды, ни у кого не вызвало подозрений. Как и его слова «На край света? Запросто, да хоть в Нуэва-Арагон, если прикажете!». Слава Иисусу и Деве Марии, в Нуэва-Арагоне офицеры нужны всегда, слишком велика естественная убыль, так что одного напоминания об этом городе хватило, чтобы именно сюда Себастьяну и подписали назначение.

Воистину, ангелы устилали розами его путь.

Но этот губернатор... Его хотелось стащить с высокого кресла, которое он занимал совершенно не по праву, и гнать пинками до самой Картахены. Подумать только, из-за бездействия столь ничтожного человека погиб отец! Из-за бездействия Мигеля де ла Серны — и действий бандита по кличке Зорро. В первую очередь важно разделаться именно с ним. И если для этого придётся потерпеть мягкотелого слизня в начальстве, значит, Себастьян потерпит. Он должен исполнить свой долг.

Пока разузнать о Зорро не удавалось. О нём все говорили, но никто не мог сказать ничего полезного. Тем не менее Себастьян раз за разом радостно вызывался съездить за чем-нибудь на рынок или возглавить отряд дозорных у городских стен. Там, где много людей, всегда остаётся шанс услышать что-то важное.

Увы, удача иногда отворачивалась от юноши. Это было на самом деле обидно — в ярмарочный день, когда сплетнями обмениваются куда чаще, чем товарами, стоять в охране напомаженной свиньи-губернатора. А сегодня полковник «порадовал» Себастьяна именно таким образом. До вечера лицезреть труса, обмирающего от звука захлопнувшегося окна, да с важным видом разгуливающего туда-сюда капитана фон Меркеля — приятного мало.

Капитан Себастьяна бесил. Сам по себе достойный уважения человек, опытный, толковый, он упорно относился к де ла Серне серьёзно — как будто тот настоящий, правильный губернатор, которому не стыдно быть преданным. До чего же надо потерять гордость, чтобы так себя вести! Невероятно. Иногда Себастьяну хотелось подойти к капитану, встряхнуть его хорошенько и сказать: ну что же вы? Да придушите его во сне подушкой наконец!

К сожалению, это было немыслимо. Фон Меркель чтил субординацию ещё больше, чем сам Себастьян.

Близилось время обеда. По дворцу бегали младшие фон Меркели — точнее, Мигелито бегал, а Хесус неторопливо ходил. Братья были совсем не похожи: живой, шумный Мигель, жгучий брюнет с любопытным взглядом, крепкий и смуглый, и худенький, бледный Хесус, тёмно-русый и вообще какой-то блеклый. Старший, конечно, верховодил во всём и опекал младшего, заботился, чтобы тот застегнул рубашку, не сидел на сквозняке, разгорячившись, не пил холодную воду... Удивительно ответственный мальчик, хотя больше десяти лет ему не дашь.

Себастьян от нечего делать наблюдал за играми детей и слушал, как за стеной ходит туда-сюда их отец. Было тихо и жарко. Клонило в сон.

А потом раздался крик «Тревога!»

Себастьян бросился на голос солдата, имени которого не помнил, на ходу выхватывая шпагу. С той стороны уже были слышны крики и звон клинков. Добежав, лейтенант тут же включился в драку: какие-то личности в масках теснили солдат в коридоре, ведущем к покоям губернатора. Странно, что здесь, мелькнуло в голове, через сад же удобнее... И думать стало некогда.

Себастьян колол, защищался, снова колол, рядом с ним падали люди — свои, чужие, он не обращал внимания, заботясь лишь о том, чтобы не споткнуться. И когда со стороны губернаторских покоев донёсся крик «Ко мне!», он не сразу понял, что происходит.

— Ко мне, идиоты! — снова взревел капитан, и Себастьян очнулся.

Чёрт подери, конечно! Охрану просто оттянули сюда, а тем временем губернатор остался беззащитен! Там только фон Меркель!

— Отходим! — крикнул Себастьян, и они начали медленно отходить, а оказавшиеся в этот момент чуть позади кинулись на помощь капитану. Мало, слишком мало. Здесь и близко нет всей охраны дворца, где же остальные? Или такие отвлекающие нападения случились где-то ещё?

Болван, какой же он болван. Его место было у покоев де ла Серны, его туда поставил полковник, он не должен был уходить! А теперь этого беспомощного идиота зарежут, как свинью, по его, Себастьяна, вине!

Они грамотно отступали почти до места, где коридор раздваивался. Но когда со стороны чёртовых покоев чёртова губернатора пронзительно закричал ребёнок, бросили всё и кинулись туда.

Это было неправильно. Ну и пусть.

Капитан фон Меркель сражался, закрывая собой дверной проём. Малыш Мигель прицельно кидался яблоками из-под стола, несколько нападавших пытались вытащить его оттуда, но подоспевшие из другого коридора солдаты яростно защищали ребёнка. Себастьян врубился в драку, пытаясь успеть положить как можно больше народу, пока не подоспели их товарищи.

— Где Хесус? — крикнул он.

— Внутри, — отозвался капитан, чуть мотнув головой в сторону спальни губернатора. Почти сразу, как будто ответом на вопрос, оттуда раздался полузадушенный писк — и стук падающего тела.

— Мой дорогой капитан! — донёсся из комнаты голос де ла Серны. — Не волнуйтесь, с нами всё в порядке!

Фон Меркель заметно успокоился, продолжая расшвыривать наседавших на него заговорщиков. Наконец сбежались солдаты, а за ними — товарищи нападавших, но теперь перевес был явно на стороне губернаторской охраны. Ещё несколько минут — и всё закончилось. Вокруг капитана высилась гора трупов и тяжело раненых, сам он был залит кровью. Мигель вылез из-под стола и кинулся к отцу; прижался молча, не обращая внимания, что его белая рубашка немедленно запачкалась.

Себастьян вбежал в спальню губернатора. На разобранной постели сидел, сжавшись в комочек, бледный Хесус. Сам де ла Серна стоял рядом, его рука неуверенно держала шпагу. На ковре валялось три трупа.

***

Фриц фон Меркель одной рукой обнял сына, другой аккуратно вложил саблю в ножны. Мигель всхлипнул и чуть подвинулся, когда ножны его задели.

Кажется, Фриц запачкал ему рубашку чужой кровью. Это неважно. Это подождёт.

Продолжая обнимать Мигеля, который послушно шёл за ним, Фриц зашёл в спальню губернатора. Его превосходительство был бледен и спокоен. Как обычно в подобных ситуациях.

Додумав до этого места, Фриц привычно остановился, как перед стеной. Он служил Мигелю де ла Серне десять лет и успел повидать всякое. Некоторые поступки губернатора не вязались с образом беспомощного франта, но ему было надо, чтобы о нём думали именно так, — значит, не дело Фрица фон Меркеля перечить начальству. Конечно, слабый и безвольный. Конечно, совершенно случайно убил троих головорезов. Как прикажете, ваше превосходительство.

— Я так испугался... — застенчиво сказал де ла Серна. — Они могли навредить ребёнку.

Хесус смотрел на губернатора восхищённо. Надо бы поговорить с ним.

— Папа! — мальчик соскользнул с кровати и тоже прижался к Фрицу — с другой стороны. Именно в эту минуту в комнату вбежала Карменсита.

— Фриц, как ты мог! Безответственный негодяй, никогда не думала, что ты не сможешь уследить за детьми! Чучо, Мигелито, идите к маме скорей!

— Мам, папа сражался, как лев! — протестующе заявил Мигель.

— Он защитил нас, мама, — тихо сказал Хесус, быстро взглянул на губернатора и добавил: — Правда.

— Тётушка! — воскликнул де ла Серна. — Дети говорят сущую правду, клянусь Мадонной! Ваш супруг был прекрасен, и благодаря его действиям мы все сейчас живы. Поверьте, если бы не он...

— Мальчики могли пострадать, и это не игрушки! — отрезала Карменсита. — Вы, мужчины, могли бы играть в политику, когда мои дети находятся где-нибудь подальше!

Взяв детей за руки, она стремительно удалилась. Фриц посмотрел ей вслед и вздохнул:

— Ах, какая женщина!

— О, да, вам невероятно повезло с супругой, капитан, — сказал губернатор таким тоном, будто сам не верил в свои слова. — Но я умоляю, кто-нибудь, уберите наконец эти ужасные трупы! О Боже, подумать только, я сам, своими руками...

— Господь хранил вас, ваше превосходительство, — перебил его Фриц. — И моего сына рядом с вами.

Несколько мгновений они с губернатором смотрели друг другу в глаза, а потом де ла Серна рухнул в кресло и застонал.

— Ну уберите же их, что вы стоите?

Солдаты и молоденький лейтенант засуетились, а Фриц щёлкнул каблуками и вернулся на пост. Мало ли, может, ещё какие-то мерзавцы только и ждут, когда они расслабятся.

В голове билось, повторяясь раз за разом: никогда больше не разрешать детям играть рядом с губернаторскими покоями. Никогда.

И побольше заниматься с Хесусом. Слишком слабый растёт, так не годится. Правду говорили чёртовы повитухи: женщины в возрасте рожают слабых. То ли дело Мигель, крепкий деревенский парнишка. Карменсита сама настояла, чтобы они взяли подкидыша в дом; иногда Фрицу казалось, она боится, что Хесус умрёт, и они останутся одни. Теперь уже редко вспоминалось, что Мигель не родной, только когда Хесус снова и снова болел, а его брат весело бегал по двору, не зная, что такое насморк.

Дверь открылась, оттуда выглянул губернатор.

— Ну что, капитан, они все разошлись?

— Так точно, ваше превосходительство, все солдаты на своих местах! — гаркнул Фриц и щёлкнул каблуками.

— Очень хорошо. И вы идите, мой дорогой.

Фриц недоверчиво посмотрел на начальство.

— Идите, — мягко повторил де ла Серна. — Вас жена ждёт. Больше сюда никто не придёт.

— Полковник?..

— Именно. Ступайте, капитан, это приказ.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — Фриц отдал честь, снова щёлкнул каблуками и, печатая шаг, отправился к Карменсите — той, что строже любого генерала.

Она переодела детей и, из последних сил сдерживая слёзы, командовала слугами. Фриц подошёл к Хесусу, сел в кресло и посадил сына на руки.

— Тебе понравилось, как дядя Мигель их сделал, а, парень? — тихо спросил он.

— Да, папа, — ответил Хесус, делая страшные глаза.

— Но ты же понял, что это тайна?

— Да, папа, — повторил мальчик.

— Хочешь быть таким, как он?

Не помня себя от счастья, Хесус кивнул.

— Я тебя научу.

***

Диего задумчиво рассматривал пятно крови на полу. Похоже на осла, которого оседлала большая лягушка. Чёрт, как же некстати здесь оказались дети! Он ожидал нападения чуть позже, не успел их спровадить... Его тщательно взлелеянная репутация висела на волоске. Да и сейчас висит, если вспомнить странный взгляд лейтенанта Альвареса...

Лейтенант удивительным образом будоражил воображение. Значит, юноше надо уделить внимание. Чутьё никогда ещё не подводило Диего.

За стеной раздались еле слышные шаги.

— Полковник, заходите, — подал голос Диего. Одна из скрытых в стене дверей отъехала в сторону, и вошёл полковник де Мендоса.

— Взяли с поличным дюжину человек, ваше превосходительство, — отрапортовал он, отдав честь. — Эти канальи привезли в город оружие, спрятали под соломой.

— Прекрасно, полковник, просто прекрасно! — Диего захлопал в ладоши. — А меня тем временем спасли капитан фон Меркель и ваша доблестная охрана. Всё прошло как нельзя лучше! Я, правда, успел немного испугаться, но это ничего, главное — негодяи были повержены.

— Да, мне уже доложили. Как вы думаете, ваше превосходительство, среди вашей охраны нет заговорщиков?

— Думаю, нет. Они все с должным рвением выполняли свои обязанности и в самом деле рисковали жизнью. Нескольких из них даже ранили, вы знаете!

Ни один из собеседников не уточнил, что пятеро солдат во время нападения были убиты. В конце концов, зная чувствительность губернатора, ему могли и не доложить об этом.

— Отлично, — кивнул де Мендоса. — Я рад.

В чём было несомненное достоинство полковника — он безоговорочно верил своему губернатору. Сказал «здесь предателей нет» — значит, нет, можно не проверять. Вот уже скоро десять лет как Диего хотел понять, де Мендоса знает про его сеть информаторов или только догадывается.

— В таком случае, разрешите мне вернуться в казармы, ваше превосходительство, — полковник снова отдал честь. Он делал это совсем не так, как фон Меркель, скорее небрежно, будто равному.

— Да-да, конечно, идите, полковник. И спасибо вам.

Оставшись один, Диего снова вернулся мыслями к лейтенанту Альваресу. Занятный молодой человек. Очень... пламенный, как сказали бы в Испании. Диего чертовски давно не был в Испании. А в Новом Свете даже страсть другая.

Всё-таки жаль, что лейтенант Альварес его терпеть не может. Очень жаль.

***

Оставшееся время, пока его не сменил лейтенант Хименес, Себастьян вслушивался в каждый шорох. Но ничего так и не произошло. Кроме, разумеется, того, что случилось раньше.

Себастьян не мог понять, как к этому относиться. Бледный губернатор, неправильно держащий шпагу, и три трупа на ковре... Если бы Себастьяну рассказали подобную историю, он никогда бы не поверил. Но вряд ли его обманывали собственные глаза. Не Хесусито же заколол тех троих, честное слово!

Де ла Серна внезапно оказался совсем не прост. Себастьян удивился, до чего его это взволновало. Как будто ему хотелось, чтобы первое впечатление о губернаторе было неверным. Наверное, из-за отца. Себастьян наизусть помнил его последнее письмо, в котором отец упоминал, что в Нуэва-Арагон едет новый губернатор, «но вряд ли он станет сколь-нибудь значимым препятствием для меня. Уверен, скоро я получу то, о чём мечтал, и отвечу наконец достойно тем, кто унизил меня». Следующим известием от отца было сухое официальное письмо о его смерти.

Да, наверное, дело в этом. Человека, случайно вставшего на пути отца и, возможно, косвенно поспособствовавшего его смерти, хотелось видеть... по меньшей мере достойным. Пожалуй, больше Себастьян оскорбился бы, лишь если бы Зорро оказался немощным плюгавым старикашкой, забирающимся на лошадь при помощи троих слуг.

Снова и снова Себастьян вспоминал де ла Серну. Вот он стоит посреди комнаты и расширившимися от ужаса глазами смотрит на трупы. В его руке шпага; учитывая, как он её держит, у него, должно быть, чудовищные синяки, или даже выбиты пальцы. Скорее всего, не чувствовал боли от страха. Как же он смог убить тех троих? Себастьян представил, как, перепугавшись за ребёнка, губернатор хватает со стены старую шпагу, принадлежавшую ещё его дядюшке, делает неуклюжий выпад... Да-да, конечно, его выпады неуклюжи и оттого непредсказуемы; на его щеках горит лихорадочный румянец, губы чувственно приоткрыты...

Что?

Себастьян замер, громом поражённый, поняв наконец, о чём думает. Мигель де ла Серна в его воображении криво ухмыльнулся и равнодушно сказал: «Ай, как нехорошо вышло!». Почему-то голосом Берто.

Впрочем, отчего «почему-то»?

Загадка была в губернаторе Нуэва-Арагона, будоражащая фантазию тайна, и это влекло Себастьяна, разжигало в нём интерес и... то, что лучше не называть своим именем даже в мыслях. Да-да, лучше подумать о другом. О капитане фон Меркеле и полковнике де Мендосе, которые наверняка знают правду. Если это так, становится понятным, почему они столь верны губернатору. Уж кого-кого, а этих двоих более чем смешно подозревать в чём-то постыдном...

Мысли упорно возвращались к напудренному губернатору. У него такие глаза... Интересно, как он смотрит, когда никто его не видит? «Тааааайна», — прошептал Себастьян и нехорошо улыбнулся. Я разгадаю твои секреты, де ла Серна. Я выясню, что ты скрываешь, и вправду ли трусливая размазня способна случайно заколоть шпагой троих головорезов.

«Мигель», — шепнул Себастьян.

Теперь он всё свободное время проводил неподалёку от губернатора. Тот, конечно, не мог не заметить явного интереса молодого лейтенанта, но пока не показывал виду. По крайней мере то, что он умеет замечать, но не показывать виду, можно считать доказанным. Что ещё скрывает Мигель де ла Серна, интересно? Таинственных защитников, выскакивающих по его зову из-под кровати? Или мастерское владение клинком?

Вскоре Себастьян нашёл ответ на этот вопрос. Губернатор Нуэва-Арагона виртуозно скрывал себя самого. Он выслушивал благородных донов, смешно округлял губы, говорил: «Да? Вот как?», говорил: «О, я убеждён, вы справитесь с этим наилучшим образом!», говорил: «Я верю, вы придумаете, как выпутаться из любого щекотливого положения!». Доны млели — и делали то, чего он хотел и что исподволь им навязывал.

Управление мягкостью. Себастьян впервые видел такое. Де ла Серна ни на кого не давил, он никогда не приказывал, только просил, но его просьбы исполнялись мгновенно. Интересно, почему?

Когда-нибудь Себастьян найдёт ответ и на этот вопрос. И тогда останется только два непрояснённых момента: кто убил тех троих и как соблазнить губернатора.

***

После ярмарки дела пошли веселее: казна города получила хорошее вливание, и можно было не ждать корабля из Испании, который привезёт песо в обмен на добытое на рудниках Нуэва-Арагона серебро. Кроме того, на ярмарке Диего купил дешёвый ячмень и хорошо продал маис. Одним словом, город отлично нажился на этом мероприятии, что делало настроение его превосходительства воистину безоблачным.

Полковник допросил заговорщиков и не без удивления выяснил, что они никак не связаны с его семьёй. Головорезов наняли некие Чиваресы; де Мендоса о них ничего не знал, зато информаторы утверждали, будто слышали это имя от людей бандита Пако Рохаса, не так давно появившегося неподалёку от города. Диего кивал, слушая доклады: бандитов частенько нанимали для оказания разнообразных услуг, в той или иной мере незаконных. Да что там, он сам когда-то так зарабатывал, хотя к бандитам себя не относил. Выяснить бы теперь, каких услуг ждут таинственные Чиваресы от Рохаса.

Тем временем о бандите заговорили и в городе. Донья Ортенсия заявила о нападении на своих людей и краже скота, в присущих ей резких выражениях потребовала найти и наказать виноватых, и Диего успокаивал её вместе с её достойным супругом. Вдвоём они с этой непростой задачей справились, но кому как не Диего знать, что за бучу способна поднять Ортенсия, если не выполнить её требования быстро! Пако надо ловить, тем более если он начал грабить жителей Нуэва-Арагона.

За всеми этими хлопотами лейтенант Альварес, может, и забылся бы, но он сам постоянно напоминал о себе. Крутился поблизости, бросая на Диего то заинтересованные, то попросту жадные взгляды, как будто ждал чего-то. Сначала Диего подумал, что, возможно, молодой человек ищет удачный момент для разговора наедине, и организовал пару таких моментов. Но нет, Альварес удалился в смущении. Выходит, он ждал от губернатора неких слов или поступков, но тот всё не мог понять каких. Зато научился получать удовольствие от компании лейтенанта. Глядя на него, Диего вспоминал свою юность и те сумасбродства, которые творил, пользуясь своей свободой никому не нужного человека. Альварес был более сдержан, но в нём горело то же пламя, его заметил бы и слепой.

Разгадка, нелепая и внезапная, пришла оттуда, откуда они всегда приходят у предусмотрительного губернатора: от информаторов. Так же спокойно, как говорил о мухлеже с амуницией, солдат Родригес рассказал, что лейтенант Альварес по вечерам рукоблудит, твердя имя его превосходительства. Диего чуть приподнял бровь, поблагодарил за сведения, и только когда Родригес ушёл, бессильно расхохотался.

А он-то теории строил. Заговоров боялся. Болван. Мальчишка влюбился, только и всего.

Но почему в него? В городе полно молодых красавцев, чем они его не устраивают? Диего подошёл к зеркалу и долго себя рассматривал. Ровным счётом ничего интересного. Его можно назвать каким угодно, но привлекательным... Нет, привлекательным нельзя. Не то чтобы Диего не понимал своих достоинств, однако красота в их длинный список определённо не входила. И вообще, он этому Альваресу в отцы годится!

— Скажите, тётушка, — сказал Диего, не оборачиваясь — не услышать шорох платьев доньи Карменситы мог только мёртвый, — я способен привлечь внимание... молодой особы?

— Ты — нет, твой кошелёк — да, — немедленно ответила эта честная женщина.

— Хм. А что вы скажете, милая тётушка, если я поделюсь с вами пикантной тайной? Некто в самом деле, ммм, страстно желает меня. Именно меня, ну, если вы понимаете, при каких обстоятельствах это можно выяснить.

— Извращенцев хватает, — пожала плечами донья. — Ты об этом своём лейтенантике, что ли? Он с тебя глаз не сводит, будто ты сеньорита красоты неземной. Ну что уставился? Я слыхала, что между мужчинами это как-то бывает, правда, очень приблизительно представляю как. Может, по меркам извращенцев ты писаный красавец.

— Да нет вроде, — с сомнением пробормотал Диего, ещё раз пристально изучая своё лицо в зеркале.

— А ты откуда знаешь? Сам из этих, что ли?

— Да не то чтобы, тётушка, просто... ну как вам сказать... пробовал в жизни всякое, — Диего наконец отвернулся от зеркала и улыбнулся сеньоре фон Меркель.

— Ты определись, племянничек: либо ты просто пробовал и тогда не можешь судить, хорош ты для правильного извращенца или нет, либо ты один из них и имеешь об этом хоть какое-то представление.

— Да, дорогая тётя, пожалуй, вы правы. Я действительно не могу судить... Но что мне делать с этим?

Донья Карменсита пожала плечами.

— А это от тебя зависит. Как тебе кавалер-то, нравится? Только если нет, не вздумай мяться, будто девка на выданье, мужчин это распаляет. И нечего на меня так смотреть, конечно, я тебе объясняю, ну какой из тебя мужчина, Мигелито? Губернатор ничего, а мужчина...

Диего покаянно вздохнул.

— Знаете, тётушка, если бы вас не было, вас стоило бы придумать. Вы так очаровательно говорите то, что думаете...

— Да, я знаю. Так вот, Мигелито, я к тебе по поводу Хесуса. Фриц сегодня поругался с Мартинесом.

— С Мартинесом? Но позвольте, тётушка, чем вашему дражайшему супругу не угодил наш лекарь?

— Он запрещает Фрицу заниматься с Хесусом столько, сколько Фриц считает нужным. Говорит, у ребёнка не выдержит сердце.

Диего удивлённо выгнул бровь.

— Вот как? И почему же вы пришли ко мне, тётя?

— Боюсь, Мигелито, нам нужен другой лекарь.

— Другой? Тётушка, вы же помните, что он спас Хесусу жизнь?

— А теперь он приносит ему вред, — уверенно сказала донья Карменсита. — Фриц прав: если мы не хотим, чтобы Чучо гнуло ветром, из него надо делать мужчину. Постепенно, конечно, с этим никто не спорит. Но в Новом Свете не выживают чахоточные мечтатели, такие модные сейчас в Европе. А Мартинес кричит о своём врачебном долге, пугает детей...

— Хорошо, тётя, — серьёзно сказал Диего. — Я попрошу сеньора Мартинеса больше не вмешиваться в дела вашей семьи и... попробую найти кого-то другого. Не обещаю, что это будет быстро. В Новой Испании пока не построили достаточно университетов.

— Хорошо, Мигелито, — величаво кивнула сеньора фон Меркель и направилась к выходу.

— Тётя... — неуверенно позвал Диего. Она обернулась. — Вы уверены? Он ведь и правда может...

— Я живу с Фрицем десять лет, — негромко, но веско сказала Карменсита. — Он ещё ни разу не сделал плохо ни мне, ни детям. Я буду верить ему и дальше.

— Да, тётя, — снова вздохнул Диего и опустил глаза.

Донья Карменсита вышла, а Диего внезапно, впервые за пару лет, вспомнил Мигеля — настоящего Мигеля де ла Серну, одного из немногих своих друзей. Они росли вместе, соседи по загородному поместью, и племянник теперешней сеньоры фон Меркель как раз и был таким болезненным ребёнком, которого любой ветер не сдувал, однако укладывал в постель с простудой. Кто знает, что бы было, воспитывай его любящий, но безжалостный солдафон вроде Фрица? Может, и выстоял бы против убийц...

Конечно, сейчас бессмысленно гадать. Но будь Диего проклят, если станет мешать фон Меркелям спасать их сына!

Пока он размышлял, где взять лекаря с железными нервами, под окнами появился лейтенант Альварес. Диего рассеянно смотрел на мальчишку, с независимым видом разгуливающего в саду, время от времени посматривая на окна губернаторской спальни, и из последних сил сдерживал идиотскую улыбку.

Да, чёрт возьми, ему было приятно! Приятно знать, что юнец, пылкий и искренний, пылает к нему страстью, мечтает о нём, как сам он в его возрасте мечтал о красивой сеньорите... или о денежной должности, о чём он там мечтал?.. А, о деньгах. И о красивой сеньорите.

И что теперь с ним делать, таким пылким? Ответить взаимностью? А если заробеет и убежит?

Сам себе удивляясь, Диего возмутился — почти как истинная сеньорита. Что значит заробеет? Не мужчина он, что ли?

Вот и проверим.

***

Если бы кому-то из его знакомых в Севилье рассказали, как Себастьян торопится занять пост у покоев губернатора, рассказчика подняли бы на смех. Ведь он всегда считал подобное времяпрепровождение самым скучным на свете.

Что ж, это и к лучшему. Если до Севильи в самом деле долетят слухи, им никто не поверит.

Себастьян взлетел по лестнице, лихо козырнул лейтенанту Орокаро, принял пост и, как это было заведено здесь — о, провинция! — заглянул в покои губернатора.

И застыл на пороге.

Мигель де ла Серна сидел в своём любимом кресле и читал письмо. Свет заходящего солнца падал на его лицо таким образом, что оно казалось одухотворённым; впрочем, дело не в лице. Вся поза губернатора будто бы намекала на что-то неприличное, словно письмо в его руках — лишь повод убить время, пока не пришёл тот, кого он на самом деле ждёт, причём в его мыслях они уже встретились и, раздеваясь, шепчут друг другу непристойности.

— Простите, ваше превосходительство, — пролепетал Себастьян, поняв, что его заметили, — я не знал, что вы кого-то ждёте. Я буду снаружи...

— Отчего же, лейтенант, — живо отозвался губернатор; он отложил письмо и переменил позу, отчего Себастьян едва не застонал, — я, собственно, ждал вас.

Себастьян сглотнул.

— Меня?

— Да-да, вас. Вы проходите, лейтенант, проходите. Знаете, мне рассказали, что вы, ммм, как бы это сказать, увлечены мной.

— Я... что?

— Увлечены, — спокойно повторил губернатор. — Вечерами, дорогой мой лейтенант, вас бывает слышно. Если прислушиваться, конечно.

Себастьян почувствовал, что отчаянно краснеет. Но каков, однако, де ла Серна! Говорит о... таком безо всякого смущения!

— Ну, и я подумал, — невозмутимо продолжал де ла Серна, — что надо спросить вас, насколько ваши чувства сильны и как далеко вы готовы зайти.

Себастьян не верил своим ушам. И глазам заодно. Потому что если им верить, то пришлось бы признать, что губернатор его соблазняет. Если это проверка и он поддастся, его вышвырнут из Нуэва-Арагона, и он не только навсегда погубит свою карьеру, но ещё и не отомстит за отца. А если де ла Серна невероятным образом говорит именно то, что думает, и Себастьян откажется, хм, назовём это «принять протянутую руку», второго шанса не будет. Ни один мужчина, даже будь он трижды размазня, не станет навязываться дважды.

— Ваше превосходительство, — Боже правый, как же он сейчас глупо выглядит, красный как рак и мямлит что-то, — ваше превосходительство, я почту за честь ваше... внимание, надеюсь, вы поймёте мою растерянность, я не надеялся на то, что вы проявите благосклонность... Одним словом, чувства мои сильны, как воля полковника де Мендосы и голод сержанта Гарсии, если оставить в стороне романтическую чепуху.

— В таком случае, — сказал де ла Серна, поднимаясь, — давайте запрём двери и дадим вашим чувствам выход, лейтенант.

Себастьян до последнего ждал подвоха. И всё-таки он оказался внезапным.

— Ну, чего же мы ждём? — удивлённо спросил губернатор, когда Себастьян старательно запер дверь и для верности задёрнул шторы. — Ванная комната там, лейтенант, пожалуйте.

И Себастьян понял, что попался.

Да, он желал де ла Серну, страстно желал, но представить его сверху не мог совершенно. Это трогательное существо с удивлённым взором было очаровательно, нежно, да сотню эпитетов можно придумать для него, однако ему совсем не подходило слово «мужественный»! Себастьян не был девственником, они с Берто легко менялись местами, но Берто... Он ведь другой. Они оба другие.

Губернатор ждал с невозмутимым видом, чуть иронично выгнув бровь, такой беспредельно непосредственный, что в его искренность не верилось. Медлить было нельзя, и Себастьян отправился в ванную комнату.

Когда он вернулся, губернатор спокойно и неторопливо раздевался. В полумраке зашторенной спальни тело Мигеля казалось смуглым, как у здешних пеонов; он двигался красиво и совершенно не обращал внимания на присутствие Себастьяна, хотя, несомненно, заметил его возвращение. Кокетство вполне в стиле де ла Серны. Нет, это невозможно терпеть, чёрт подери! Себастьян подошёл и, окончательно наплевав на жалкие остатки самообладания, полез целоваться.

А потом крепкие пальцы ухватили его за плечи, жадные губы ответили на поцелуи, и стало как-то всё равно, что совсем недавно он считал губернатора говорящей куклой.

***

Диего лежал на спине и ухмылялся в темноту. Мальчик водил пальцем по его груди, будто пытался что-то там прочитать. А ведь и прочитает, он не дурак.

— У тебя такие мышцы.

Ничего больше не сказал, маленький мерзавец. Хотя всё и так понятно: не похож ты, дорогой губернатор, на беспомощного младенца, которым пытаешься казаться.

— Я рос болезненным мальчиком, Себастьян. Как Хесус. Если ты спросишь в моём родном городе, тебе скажут: Мигель де ла Серна выжил потому, что его родители были добрыми католиками и Господь явил им чудо. Я пытаюсь держать себя в форме. Делаю специальные упражнения, много времени провожу на свежем воздухе. Я не воин, если ты это имеешь в виду, но мне ничего не стоит пробежаться с кем-то из младших фон Меркелей на плечах.

— Ты сейчас... не такой, как... ну, обычно.

Диего лениво пожал плечами.

— Ну я ведь могу с тобой вести себя несколько посвободней, чем с другими?

Обезоруживающий аргумент как раз для таких юнцов. Себастьян замолчал и даже, кажется, устыдился.

— Знаешь, эти доны, с ними трудно, — капризно сказал Диего. — Чуть только пытаешься ими командовать, они немедля начинают артачиться, будто дурно воспитанные лошади. А я же губернатор! Я должен отдавать приказы, а они — подчиняться! Вот и приходится уговаривать, а от этого так устаёшь. Иногда хочется просто сказать им: не смейте меня не слушаться! А нельзя. Бунт поднимут.

Себастьян сочувственно вздохнул. Какое-то время оба молчали, а потом мальчик — несдержанный и неумный, все такие в его годы — задал вопрос, который, похоже, давно его мучил:

— Мигель, кто всё-таки убил тех троих?

— Сложный вопрос, Себастьян. Понимаешь, я и правда схватил шпагу, и...

— Мигель!

Несносный мальчишка мягко улыбался. Вот ведь зараза, ни на секунду не усомнился в его ничтожности! Впрочем, не это ли Диего и надо?

Хм. А ведь обидно.

— Ну, если совсем точно, то меня выручил Зорро. Но ты никому об этом не скажешь!

— Зорро?!

— А что тебя, собственно, так удивило?

— Ну, он ведь вроде как преступник, которого, насколько я помню, разыскивают, чтобы предать суду!

Диего беспечно пожал плечами. Интересно, в Испании все настолько правильные? Он сам таким же был или всё-таки нет? Уже за давностью и не припоминается...

— Вроде как преступник, — согласился он. — Тут всё сложно, Себастьян. Я могу бросить все силы на поимку Зорро, неизвестно, правда, сколько времени его будут ловить и как много людей я потеряю. А могу закрыть глаза на его существование в обмен на... некоторые услуги. И, разумеется, до тех пор, пока он не нарушает закон.

— Но он его уже нарушил! И не раз!

Диего вздохнул.

— Так расскажи мне о его преступлениях, Себастьян. Что-то я о них не слыхал.

— Он убивал! В том числе людей, находящихся на службе короны!

— Солдат, которым приказывали убить его? Он защищал свою жизнь, у него не было выбора.

— А полковник Уэрта? Разве не Зорро убил его?

— Себастьян, полковник Уэрта сам преступник вообще-то. Я не стал поднимать вопрос о его преступлениях, потому что он погиб, но...

— Не говори так!

Диего удивлённо посмотрел на Себастьяна. Вроде большой мальчик, должен понимать, если они один раз переспали, это не значит, будто теперь он может помыкать губернатором. Но нет, похоже, здесь личный интерес: лейтенант вспомнил, что он всего лишь лейтенант, смешался и покраснел. Чертовски мило краснеет. Диего накрыл руку Себастьяна своей, участливо заглянул ему в глаза и проникновенно сказал:

— Рассказывай.

Мальчишка судорожно вздохнул, и Диего понял, что добился своего. Этот Себастеперь его с потрохами.

— Полковник Рамон Уэрта де Кастро — мой отец. Ты сейчас предлагаешь мне поверить в то, что человек, убивший моего отца, — невинно обвинённый герой.

М-да. Вот это новость. А что, можно гордиться: чутьё опять не подвело. И полковник не просто так на лейтенанта Альвареса настрочил вдвое больше запросов, чем на второго парня из Испании, Хименеса. Выходит, Себастьян приехал сюда, чтобы отомстить за отца. Только кому — губернатору или Зорро?

Глупый вопрос. Будь его целью губернатор, они бы не лежали сейчас в одной постели. И не говорили про Уэрту.

Тем временем Себастьян, кажется, расценил молчание любовника по-своему. Он приподнялся на локте и с жаром стал объяснять:

— Я не мог сразу сказать правду, понимаешь? Зорро — явно кто-то из благородных, иначе зачем ему ходить в маске? Да и вообще: он слишком много знает о событиях, происходящих в Нуэва-Арагоне, у него хорошее оружие, он может позволить себе специальный костюм и где-то содержит коня. Если бы я сразу назвался Уэртой, Зорро в два счёта понял бы, зачем я приехал. Мой отец не был преступником, Мигель. Да, он был вспыльчив и резок, это правда; он оказался в колониях из-за дуэли не с тем человеком. Отца всегда недолюбливали, потому что он не лебезил перед начальством и не терпел чьих-нибудь ставленников на местах, которые они не способны занимать. И когда его убили, я поклялся отомстить. Я приехал, чтобы разобраться, кто таков этот Зорро: один из местных донов или обычный нанятый бретёр, найти его и заставить ответить за смерть отца.

— Себастьян, скажи мне, — мягко перебил его Диего, — тот его противник на дуэли, он ведь умер?

— Какой противник?

— Ну, ты говорил, что твой отец вызвал на дуэль не того человека. Чем закончился поединок? Смертью, верно ведь?

— Да, а какое это имеет значение? Дуэли иногда заканчиваются смертью, Мигель. Бывает, даже двумя смертями.

— Ты, конечно, прав, Себастьян. Но знаешь, есть странная закономерность: люди, которые так или иначе становились на пути полковника Уэрты, умирали. Погоди, не возражай; я слушал тебя, теперь ты послушай меня. Я успел неплохо изучить твоего отца. Он был свято убеждён, что весь мир делится на сильных и слабых. Сильные рождены, чтобы управлять слабыми, слабые — чтобы подчиняться сильным и развлекать их. Полковник Уэрта был сильным человеком, очень сильным и очень властным. Ты несомненно можешь гордиться талантами своего отца, Себастьян. Он держал в кулаке не только гарнизон, но и весь Нуэва-Арагон. Но хорошего губернатора из него не вышло бы никогда. Знаешь, почему? Потому что он никогда ни о ком не заботился. Нет, я не спорю, наверняка он заботился о тебе и твоей матери, но пойми, губернатор — это такая нянька для жителей города. Он должен знать обо всех проблемах и решать их. А полковник Уэрта... Он никогда не был слабым, он не знал, каково это. С его точки зрения слабый виноват в своей слабости и должен заплатить за неё.

— Мигель, ты пытаешься изобразить какого-то монстра...

— Вовсе нет. Таких людей на самом деле много, Себастьян. Они говорят: ты сам виноват в том, что слаб, так что подчиняйся нам, сильным, и скажи спасибо, что позволяем тебе жить. Полковник Уэрта был несгибаемым человеком, очень храбрым, очень хорошим военным. Трудно найти кого-то сильнее его, а он не готов был признать власть над собой более слабого. Знаешь, Зорро ведь спас мне жизнь. А полковник несколько раз пытался меня убить. Пойми меня, Себастьян, я не желал смерти твоему отцу, но я не могу винить Зорро в том, что он не дал убить меня. Спроси капитана фон Меркеля, он очень честный человек, никто ещё не смог уличить его во лжи. Он расскажет тебе, как в день моего приезда мне подали отравленную еду. И много всего интересного расскажет. Я думаю, Себастьян, твой отец очень хотел власти и... несколько увлёкся. Я бы даже сказал — потерял голову.

— Ты так спокойно говоришь об этом, как будто обсуждаешь цены на маис!

— Прости. С тех пор прошло десять лет, и полковник Уэрта для меня — далёкое прошлое, не самое лучшее причём. Во времена его владычества Нуэва-Арагон голодал. Даже знатные люди порой ходили в обносках, Себастьян. Ты видел сеньору Ортенсию Каррерас? Красивая женщина, верно? Он сватался к ней, она отказала. Он подверг гонениям её семью, она одевалась как крестьянка, потому что у неё почти не осталось денег. Я не сомневаюсь, что для тебя твой отец — лучший человек на земле. Но, наверное, кто-то так же любит и Зорро. А кто-то — Пако Рохаса, бандита, который, к слову, очень меня беспокоит в последнее время. Не следует смешивать личное с публичным, Себастьян. В то время, в тех обстоятельствах убийство полковника Уэрты не было преступлением. И с тех пор Зорро не только не убил, но даже не ранил ни одного солдата королевской армии. Он всего лишь вступается за несправедливо обиженных. И если бы не он, мне бы не удалось спасти ребёнка. Ты ведь понимаешь, я бы не справился сам.

Себастьян смотрел ему в глаза, а Диего пытался прочесть в его взгляде, что же теперь будет. Он встанет и уйдёт, оскорблённый? Запишет губернатора во враги номер один вместе с Зорро? Попытается прирезать прямо здесь? Чёрт возьми, Диего привык произносить речи перед донами, любителями пафосных витиеватостей и рассуждений о долге и чести, а сейчас перед ним пылкий мальчишка. Как с такими разговаривают? Забыл. Но точно не так, слова не те, все до единого не те, Диего искал правильные и не нашёл, и с огромным трудом построенный карточный домик рушился на глазах. Рвались только что натянувшиеся нити, сейчас он встанет и уйдёт, чёрт возьми, почему это вдруг стало важнее всего?

— Ты странный, Мигель, — наконец произнёс Себастьян, покачав головой. — Ты сам-то понял, что сказал сейчас? Ты не смог бы спасти ребёнка? Они ведь пришли за тобой!

— За мной всё время приходят, — отмахнулся Диего. Кажется, наконец правильные слова нашлись. Теперь не ошибиться, только не ошибиться.

— И тебе совсем не страшно, что тебя могут убить?

— Страшно. Но это как... Тебе разве не страшно умереть, Себастьян? Всем страшно. И мне, и полковнику де Мендосе, и лейтенанту Хименесу. Но ведь мы всё равно умрём. Нельзя жить вечно. Я губернатор, конечно, на меня нападают, это страшно, но я согласился на это, приняв должность. А Хесус ни на что не соглашался, он ребёнок. Поэтому его смерть допустить нельзя, а мою... Ну, нежелательно, конечно. Я очень стараюсь выжить. Правда, очень. И Зорро нужен мне в том числе для этого.

— В том числе?

— Вообще-то в основном он занимается тем, что устраняет несправедливость. Я могу не беспокоиться о нечестных торговцах или недобросовестных латифундаторах, пока в Нуэва-Арагоне есть Зорро. Мне можно не отвлекаться на все эти локальные проблемы, их решит наш лис в маске. А я тем временем занимаюсь донами, налогами, отношениями с метрополией... Понимаешь?

— То есть Зорро под твоей защитой?

Диего вздохнул.

— Себастьян, на самом деле я тебя понимаю. И не стану говорить тебе: «забудь о мести, твой отец умер, а Зорро нужен мне». Это было бы недостойно. Ты имеешь право на возмездие, и я не буду становиться у тебя на пути. Просто... это твоё дело, понимаешь? Твоё личное дело. Нуэва-Арагон не станет мстить Зорро за смерть полковника Уэрты. Прости.

— Я понимаю, Мигель, — голос Себастьяна звучал устало, — спасибо и за это. Прости, я должен... Слишком много всего... Мне просто надо побыть одному. Извини.

Диего закусил губу, заставляя себя смолчать. Пусть идёт. Насильно мил не будешь и всё такое. В конце концов, он только что наговорил парню много неприятного о его отце. Нашёл время, дурак. Совсем ты, Диего, с ума сошёл. В самом деле в губернатора превратился.

Себастьян молча оделся и вышел. А Диего вдруг пришло в голову, что где-то в Испании сын Мигеля уже совсем взрослый. Интересно, каким он стал? Помнит ли ещё отца? Надо бы выяснить, что там у них. Диего знал лишь, что сеньора де ла Серна, прожив три года затворницей, нашла себе кавалера и вроде бы утешилась с ним. Несчастная женщина оказалась заложницей последней воли мужа: она не могла публично объявить себя вдовой, потому что тогда обман раскрылся бы. Её осуждали за то, что не настояла и не осталась в Новом Свете, гордячка не опускалась до оправданий — ведь оправдаться было нечем... Надо спросить полковника, чем там закончилось. В Нуэва-Арагоне никто не знал о том, что губернатор на самом деле женат, но Диего был уверен: полковник де Мендоса — исключение. Такой человек, как он, просто не может чего-то не знать.

Эта мысль заставила поморщиться. Детское желание, чтобы твою тайну, ту, которая самая-самая, не знал никто. Детский страх: а вдруг всё-таки знают? Глупо. Надо наконец спросить полковника прямо.

Да. Он обязательно спросит. Как-нибудь потом.

***

Утро началось прескверно. Собственно, любое утро сеньоры фон Меркель начиналось прескверно, если, открыв глаза, она не видела рядом мужа, а в этот день Фриц ушёл на пост в пять часов пополуночи. Потому, совершив утренний туалет, сеньора отправилась искать непорядок и бороться с ним.

Хотя, что его искать, если бы непорядок приходилось так уж долго разыскивать, Нуэва-Арагон впору было бы назвать раем. Стоило Карменсите выйти из своих покоев, как она тут же наткнулась на шушукающихся Мариту и Бернардо. Точнее, Бернардо размахивал руками, а Марита жадно слушала... или смотрела? А, неважно.

— Что опять стряслось у моего беспутного племянника? — строго поинтересовалась сеньора фон Меркель. Бернардо развёл руками, Марита торопливо сделала книксен.

Через пять минут Карменсита знала всё. Этот болван неисправим, все беды Нуэва-Арагона исключительно от его скудоумия и нерешительности. Ну как можно быть таким размазнёй! Невероятно!

Пылая негодованием, почтенная сеньора направилась к племяннику. Отвлеклась немного на мужа, который добросовестно охранял этого тупицу, но потом отправилась исполнять свой долг.

Мигелито жил в Нуэва-Арагоне уже десять лет, и всё это время она о нём заботилась. Более несамостоятельного мужчину трудно было себе представить, так что донья Карменсита спокойно отнеслась к тому, что губернатор не в состоянии самостоятельно жениться. В конце концов, её первый муж тоже не сам решил, будто ему нужна юная Кармен. Сеньора фон Меркель усердно подыскивала беспутному племяннику супругу, однако все её попытки были встречены несвойственным Мигелито равнодушием. Карменсита озадачилась и принялась за дело с утроенным усердием — но губернатор ловко выворачивался из расставляемых для него сетей, а от прямых разговоров уходил, как Зорро от сержанта Гарсии. В итоге сеньора сняла осаду и помогала Мигелито выдерживать натиск отцов и матерей незамужних девиц относительно разумного возраста.

Интересно, почему теперь племянничек изменил своим привычкам? Карменсита видела два ответа: либо его превосходительство на самом деле извращенец, что тщательно скрывал все эти годы, либо он ещё хитрее, чем она, Карменсита, думала. Ведь лейтенант Альварес, в отличие от какой-нибудь сеньориты, не станет претендовать на имя и деньги губернатора, рожать ему детей и требовать содержать их, а после объявить наследниками... К тому же, у лейтенанта Альвареса здесь нет семьи, которая будет счастлива получить привилегии губернаторской родни.

В любом случае, сеньору фон Меркель устраивало, чтобы Мигелито наконец нашёл своё счастье, пусть и в лице смазливого офицера. Но Мигелито вдруг вспомнил, что он упрямая скотина, и прямо посреди ночи любви разругался с кавалером! Вот как это называется, позвольте спросить? Даже Карменсита себе такого не позволяла!

Что ж, придётся наставлять на путь истинный. Карменсита хмыкнула. Уже десять лет они с Мигелем играли в игру «беспардонная тётушка и её племянник-подкаблучник». Почтенная сеньора со свойственной ей откровенностью говорила в глаза Мигелито то, что он хотел услышать, а именно своё непредвзятое мнение о важном для него вопросе. Губернатор же старательно делал вид, что ни забота, ни советы ему не нужны и он всего лишь подчиняется обстоятельствам в лице волевой тётушки. Карменсита довольно быстро убедилась, что Мигелито действительно нуждается в ней, вот такой, какова она есть, просто скорее умрёт, чем признается в этом. Мужчины ужасные гордецы, даже если мужское у них только в штанах.

Племянничек спал, или, точнее, делал вид, что спит. Карменсита раздёрнула шторы в его спальне.

— Если человек дурак, — веско сказала она, — это надолго.

Мигелито не ответил. Карменсита нахмурилась.

— Не притворяйся, я знаю, как чутко ты спишь. Я ведь всё равно не отстану, — она подошла к губернаторской постели, села и потянула племянника за плечо. — Мигелито, что ты опять натворил?

— Вы удивительно бесцеремонны, тётушка, — ответствовал негодяй.

— Я всего лишь забочусь о тебе, ты, неблагодарный, — она хлопнула племянника веером по макушке. — Из-за чего вы поругались, признавайся?

— Это политика, тётя.

— Политика? Ты и в постели умудряешься говорить о политике? У тебя голова вообще есть, несчастный?

— Он первый начал!

— Не оправдывайся! Немедленно вставай, одевайся и иди мириться!

— Тётя, ну сейчас не время, надо подождать, вы не понимаете...

— Хорошо, сколько?

— Что?

— Сколько подождать? — на сей раз Карменсита была настроена решительно. Одиночество племянника действовало ей на нервы, как действует на нервы садовника уродливое засохшее дерево в его чудесном фруктовом саду.

— Ну хоть пару дней!

— До вечера, не больше. Пойми, Мигелито, это мы с тобой живём неделями и месяцами, юноши живут часами! Ты не поговоришь с ним день, а он решит, что ты его бросил! Посмотри на моих детей, на то, чтобы хорошенько поссориться, подуться друг на друга, помириться и снова играть вместе, им хватает получаса!

— Хорошо, тётушка, хорошо, только дайте мне наконец спокойно одеться без вашего заботливого надзора!

Карменсита рассмеялась.

— Так-то лучше. И ещё, Мигелито, мне нужно ещё двести песо.

— Возьмите у казначея, тётя.

— Он не даёт! — возмущенно сказала сеньора фон Меркель. — Говорит, ему нужен твой приказ.

— Вы уже потратили так много? — от изумления Мигель сел в постели, совсем забыв, что надо стесняться.

— Ну, потратила, ну и что? А откуда у тебя этот шрам, дорогой племянник?

— На меня за время нашего знакомства, тётушка, совершили двадцать три покушения, — сказал Мигелито, торопливо натягивая на себя одеяло. — Скажите казначею, чтобы выдал вам деньги и впредь не беспокоил меня по таким пустякам.

— Ладно, не смотри на меня так, уже ухожу. Только послушай, что я тебе скажу: не проворонь своё счастье, растяпа!

Донья Карменсита щёлкнула губернатора по носу и вышла. Если он сегодня же не поговорит с лейтенантом, завтра она сделает это сама. Прямо с утра.



***



До обеда Себастьян занимался делами гарнизона — и страдал. Нет, это были не те юношеские страдания, о которых сейчас он вспоминал с усмешкой. Теперь всё было серьёзно.

Мигель одновременно разжёг в нём пламя и разбил ему сердце. Раньше Себастьян только слышал такие истории и не верил им. Ведь если ты влюблён, думал он — наивный! — предмет страсти кажется тебе совершенным, его недостатков попросту не замечаешь. Всё оказалось намного проще — и сложнее. Конечно, Себастьян понимал, что губернатор непрост, но не подозревал, что на самом деле таится за показной трогательностью и беззащитностью. Как выяснилось, Мигель де ла Серна — умный, циничный манипулятор, не гнушающийся ничем. Он говорил, полковник Уэрта хотел, чтобы ему служили слабые; возможно. Слабый губернатор де ла Серна заставлял сильных служить себе. Ничем не лучше...

Ну вот. Не лучше. Себастьян и сам не заметил, как начал думать о собственном отце, будто о злой силе. Именно против таких манипуляторов предостерегал его дядя!

Манипулируя им сам, вдруг сказал какой-то незнакомый спокойный голос у Себастьяна в голове. Патрисио Альварес де Андрада исподволь управлял ими всеми — своей женой, детьми, Себастьяном, собственными друзьями, — чтобы его семья получила как можно больше благ и привилегий. Мигель де ла Серна заставляет весь город плясать под его дудку ради благополучия города. И кто же из них бесчестен? Что бы сказал отец?

Тут же вспомнился их спор с дядей, один из немногих дней, проведённых с отцом, которые остались в памяти Себастьяна. «Ты сам определяешь свой долг, — сказал тогда отец, — и средства, допустимые для его исполнения. А потом, когда придёт время, Высший Судия скажет, был ли ты прав или ошибался».

«Да ты просто хочешь оправдать его», — насмешливо перебил отец сам себя в воспоминаниях Себастьяна. Тогда они разругались с другом, и Себастьян, незадолго до того поклявшийся больше не разговаривать с ним, пытался выдумать причины, делавшие поступок Лучо менее неблаговидным. «Не ври себе, — отрезал тогда отец, — ты хочешь дружить с ним несмотря на его недостатки, так имей смелость признаться себе в этом».

Что ж, придётся признать: Себастьян влюбился в человека, который благоволит к убийце его отца. Спасибо хоть мстить ему не запретил своей губернаторской волей. И как теперь быть?

Снова вспомнился вечер, запах роз, доносящийся из окна, полумрак, жаркие губы, крепкие пальцы... Себастьян глухо застонал. Мигель думает только о выгоде для Нуэва-Арагона, значит, надо доказать ему, что Зорро и в самом деле опасный преступник. Да, именно этим Себастьян и займётся.

Про Зорро он пока знал прискорбно мало, но информация — дело времени. А уж времени-то у Себастьяна много.

Он успел принять новую амуницию и отругать интенданта, велев вернуть некачественные сапоги, когда прозвучал сигнал тревоги.

Первый порыв — бежать к Мигелю, проверить, всё ли с ним в порядке — Себастьян решительно подавил. Сейчас там капитан фон Меркель, никто не защитит губернатора лучше него. По тревоге отряду, охраняющему дворец, за исключением часовых, следует собраться во дворе.

Там уже был полковник. Не тратя времени, он скомандовал: «По коням!»; Себастьян думал, пояснений не последует, но де Мендоса сказал:

— Пако Рохас напал на асиенду Пулидо, нужна наша помощь. С ним целая банда.

Тем временем двое солдат распахнули ворота; Себастьян ещё успел заметить Бернардо, немого слугу, который метнулся в дом.

— Сеньор полковник, — спросил лейтенант Хименес, пришпоривая лошадь, — а кто же останется с губернатором?

— Капитан фон Меркель и с ним двадцать человек, специально вызванных из гарнизона, — отозвался де Мендоса, пуская своего коня в галоп. — Они будут здесь через четверть часа, нам же нельзя терять ни секунды.

— А если на губернатора нападут сейчас? — выпалил Себастьян. — Если это ловушка?

— Не беспокойтесь, лейтенант Альварес. Вы видели Бернардо? Он понёс своему хозяину весть о том, куда мы поехали. Наш губернатор — человек, как вы могли заметить, крайне осторожный, во дворце есть места, где он может укрыться.

— Но в прошлый раз...

— В прошлый раз, лейтенант Хименес, нападение было внезапным. Сейчас, я уверен, его превосходительство уже спешит в укрытие. Там ему может угрожать лишь одна опасность: если дворец подожгут, он рискует задохнуться в дыму. Однако, повторяю, через четверть часа здесь будут двадцать проверенных солдат, а сейчас с губернатором капитан фон Меркель. Если поджог и случится, его превосходительство успеют вызволить. Всё рассчитано и даже отработано, не волнуйтесь.

— Вы поджигали дворец? — изумился Себастьян. — В качестве учений?

— Не мы. Шайка бандитов, нанятых убить сеньора де ла Серну, любезно предоставила нам возможность потренироваться. Восемь лет назад, всё уже восстановили.

Над асиендой поднимался дым: горели хозяйственные постройки. Из дома отстреливались, но помешать бандитам собрать и увести скот было некому. Этим мерзавцы и занимались, когда солдаты подъехали.

— Окружайте асиенду, — скомандовал полковник, — и попытайтесь застрелить как можно больше негодяев. Не дайте им уйти! А вот Рохаса — взять живым!

Себастьян вместе с подчинённым ему отрядом хорошо и слаженно, как на учениях, выбили бандитов со двора и, когда времени на перезарядку мушкетов уже не было, кинулись врукопашную. Бандиты бестолково метались, пытаясь сбежать, но полковник грамотно расставил людей, и кольцо вокруг них сжималось...

— Эй, сеньор полковник! — раздался голос со стороны дороги. — Вы тут потеряли кое-что, разрешите вам вернуть!

Себастьян, так же как и остальные, обернулся — и наконец увидел того, кого так давно искал. На небольшом камне у дороги стоял Зорро и показывал хлыстом на связанного мужчину, валявшегося в пыли у его ног.

— А, сеньор Зорро, — спокойно ответил де Мендоса, возникая в воротах асиенды, — доброго вам здоровья. О, да вы поймали Рохаса! Как же мы его упустили?

— Да вы его не упускали, сеньор полковник, — отозвался разбойник в маске, — его тут и не было. Сеньор Рохас переодел в свою красную куртку, там хорошо всем нам знакомую, одного из своих подручных, а сам спрятался неподалёку. Не знаю, насколько охотно он поведает вам свою историю, сеньор, но его целью были вы. Его наниматели лежат вон там, — хлыст показал на коляску, стоявшую чуть в стороне от дороги, — один, к сожалению, мёртв, другой тяжело ранен. Думаю, вы лучше меня разберётесь, кто из врагов вашей многочисленной и почтенной семьи скрывался под именем Чиварес. Моё почтение, сеньоры, — Зорро прикоснулся к шляпе, — простите, что не могу остаться с вами подольше, но совсем недалеко творится несправедливость.

Солдаты отчего-то расхохотались, а Зорро лихо вскочил на подбежавшего к нему коня и умчался. Де Мендоса кинулся к коляске, бросив: «Оставшихся бандитов арестовать!». Солдаты принялись вязать оставшихся в живых преступников; лейтенант Хименес негромко спросил:

— А о какой несправедливости он говорит?

— Да гончар Гомес, — радостно отозвался солдат Гонсалес, — дочку замуж выдать решил за Кальвеса, винодела. А Кальвесу шестьдесят три через месяц исполнится. Несправедливей не бывает! Хулита Гомес, к тому же, давно влюблена в пастуха Хайме Гутьереса. Хайме сватал её у отца, а тот ему сказал: принесёшь пятьсот песо — отдам дочку. А где ж Гутьересу пятьсот песо взять? Жадина Гомес решил за богатого старика отдать Хулиту, сегодня как раз свадьба. Только кажется мне, наш Зорро или у Пако Рохаса, или у самого старого Кальвеса пятьсот песо-то одолжит.

Все снова рассмеялись. А Себастьян стоял и думал о Зорро. Выходит, сегодня он оказал Мигелю одну из тех «услуг», о которых тот говорил? Или всё это вранье ради каких-то преступных целей?

— Едем скорее! — закричал полковник де Мендоса, выныривая из коляски. — Надо успеть доставить этого мерзавца к лекарю и допросить хорошенько! Солдат Лопес, ко мне! Будете править.

Солдат Лопес подбежал, отдал честь, и процессия двинулась в город.

— Они сидели в том лесочке, — мрачно пояснил полковник в ответ на молчаливые вопросы, — ждали исхода... всей этой затеи. Потому Зорро и притащил их сюда. Какая мерзость. Что я губернатору скажу?

Хименес сморгнул удивлённо, а Себастьян, сын полковника, понял: когда человек, поставленный следить за безопасностью в городе, становится причиной беспорядков...

Хотя стоп. Что-то тут не так. Столько времени крутиться поблизости, чтобы о тебе заговорил весь город; нападать на людей, грабить ранчо — только для того, чтобы сделать один выстрел? Сомнительно.

Конечно, Зорро врёт. И он, Себастьян, узнает правду!

Лишь бы не было угрозы для Мигеля. В памяти снова встало видение растерянного губернатора, неправильно держащего окровавленную шпагу... Похоже, одного из трёх он всё же проткнул: Себастьян видел кровь своими глазами. На шпаге и на манжетах Мигеля.

Бедняга. Все же знают, как он боится одного лишь вида крови.

Боится — и живёт, рискуя жизнью каждый день. «За мной всё время приходят», — так спокойно сказал и плечами пожал. А ведь он трус. До чего довели негодяи всякие...

Едва вернувшись, попросив Хименеса разместить арестованных, Себастьян помчался к Мигелю. Тот сидел в кабинете над какими-то бумагами, рядом суетился Бернардо, убирал тарелки...

— Мигель, я... — выпалил Себастьян и запнулся, не зная, что ещё сказать. Губернатор поднял на него взгляд своих невероятных глаз, растерянно моргнул и улыбнулся.

— Себастьян, — в его голосе было тепло, было, чёрт подери, ему не показалось! — Всё хорошо?

— Нет, всё плохо, — пылко сказал Себастьян и шагнул к де ла Серне. — Я давно не обнимал тебя. Я не видел тебя уже несколько часов. Я боялся за тебя! Эти негодяи не...

Мигель подал знак слуге, и тот вышел, закрыв за собой дверь.

— Нет, на меня никто не напал, хотя капитан фон Меркель был полон решимости меня спасти. И Себастьян, я очень рад тебя видеть, но, пожалуйста, при чужих людях постарайся...

— О, да, конечно, да! — воскликнул Себастьян и наконец обнял своего Мигеля.



***



Диего не знал, что делать, и главное — не был уверен, надо ли что-то делать вообще. Его несколько озадачивал напор Себастьяна, но, с другой стороны, давно никто не бросался так безоглядно в отношения с ним, как в пучину. Его любили многие, но давно никто не был в него без памяти влюблён. Это подкупало. Это подхватывало и уносило в водоворот, в котором уже не имело значения, узнают или нет, осудят или порадуются... Диего из последних сил вырывался из этого водоворота, пытался удержаться на краю, помнить об осторожности, и постепенно Себастьян... нет, не остывал. Приноравливался. И это тоже было необычно.

До сих пор приноравливался он только к Карменсите — а она, пожалуй, к нему. Остальные принимали его таким, каким видели, и он отвечал им тем же. Но с «тётушкой» они притёрлись, а потом и сроднились десять лет назад, и давно уже не представляли жизни друг без друга. Теперь он переживал это захватывающее приключение снова, да ещё и окрашенное в краски страсти. Не просто испытывать симпатию или уважение, а остро желать Себастьяна — в этом было что-то давно забытое и, казалось, навек потерянное.

На фоне бурных любовных переживаний история с Пако Рохасом отошла на второй план. Нет, конечно, Диего выслушивал доклады полковника, гонял информаторов, но того азарта, который овладевал им раньше, когда он распутывал клубок интриг, не было, всё это воспринималось скорее как досадная возня, мешающая заниматься по-настоящему важными делами.

До тех пор, пока клубок не распутался окончательно.

Диего слушал информатора, барабаня пальцами по подлокотнику, и картина складывалась у него в голове, вспыхивая яркими красками. Уго Васкес де Альмейда, значит. Когда-то, ещё юным бретёром, Диего подрабатывал на его отца, тот лелеял мечту стать вице-королём в какой-нибудь из колонии. Так и говорил: «Безразлично, в какой». Упокоили дона де Альмейду, оказывается, именно братья де Мендоса, Эухенио и Эстебан. Ни до одного, ни до второго Уго не добрался, хотя старался. И решил уколоть в единственное более-менее уязвимое место — сына Эстебана.

Ну и, само собой, устранить очевидного конкурента в борьбе за пост губернатора Нуэва-Арагона. Сеньора де ла Серну в расчёт не принял вовсе. Неумный молодой человек.

Уго Васкес де Альмейда. Как... символично.

— Спасибо, Гильермо. Ты устал с дороги, должно быть? Бернардо сейчас проводит тебя, умойся, поешь, отдохни.

— Да, сеньор.

Гильермо с Бернардо ушли через внутренний ход. Диего ещё какое-то время посидел в кресле, обдумывая услышанное, потом задумчиво позвал:

— Полковник? Вы давно там стоите?

За дверью смущённо кашлянули, и полковник де Мендоса вошёл.

— Никак нет, ваше превосходительство! — отчеканил он и щёлкнул каблуками. Диего улыбнулся.

— Вы начальник гарнизона, дорогой мой сеньор де Мендоса, — мягко напомнил он.

— Так точно, ваше превосходительство. Я начальник гарнизона, преданного вам. Разрешите доложить?

— Докладывайте, — обречённо вздохнул Диего. Если полковник желал казаться непонимающим, он делал это весьма выразительно.

— Дознанием окончательно установлено, что злоумышленники обратились к Рохасу, уже когда он околачивался возле города.

Диего кивнул.

— Я понимаю. Даже немного обидно, не так ли: ждёшь запутанных интриг, сложнейших многоходовых схем, а правда оказывается такой... простой. Банальной, я бы сказал. Заговорщики обратились к Пако Рохасу, потому что он уже разбойничал в здешних местах. Он не знал заранее, что вы приедете, никак не был связан ни с какой политикой, просто такая большая и страшная банда наверняка потребует вашего личного вмешательства. И к головорезу Рохасу являются эти самые Чиваресы и платят ему за то, чтобы он убил вас, когда вы приедете на разорённую асиенду. Просто и скучно. Однако изначальная ситуация довольно любопытна, мой дорогой полковник. Ведь Чиваресы — только посредники. Месть за отца... В последнее время этот мотив попадается мне довольно часто.

— Что вы имеете в виду, ваше превосходительство?

А вот это уже интереснее. Кажется, он в искреннем замешательстве.

— Вы что же, действительно не слышали, что ли? — капризно надул губы Диего. Полковник развёл руками.

— Я подошёл, когда вы сказали «Спасибо, Гильермо».

О. Удивительная откровенность. А сегодня чудесный день, оказывается: полковник Аугусто де Мендоса расщедрился на нечто большее, чем туманные намёки!

— Уго Васкес де Альмейда, — коротко пояснил Диего. — Ваши отец и дядя в своё время подстроили, хм, что-то вроде несчастного случая его отцу. Именно он нанял этих Чиваресов.

— Вот как. А что, у нас завелись ещё мстители? — де Мендоса, как обычно, вычленял в разговоре самое главное. А ведь кто-то, наверное, верит, что он — тупой солдафон. Иначе полковник и не примерял бы на себя этот сомнительный образ.

Впрочем, масса неглупых людей десять лет не может распознать в разбойнике, скрывающем лицо, собственного губернатора. И неизвестно, знает ли сам де Мендоса, кто носит маску Зорро.

— Да, представьте. Вы ведь всё ждёте ответа из Испании по лейтенанту Альваресу? Можете не ждать, я сейчас вам всё расскажу. Он сын полковника Уэрты, как все мы знаем, невинно убиенного бандитом в маске. Приехал сюда отомстить за отца. Нет, полковник, подождите, — Диего предостерегающе поднял руку, — пожалуйста, дайте мне рассказать эту историю полностью. Лейтенант, конечно, виноват, что назвался именем матери, но у него были причины, которые мне кажутся уважительными. Он скрывал свою настоящую фамилию от Зорро. Дорогой полковник, я понимаю, дела гарнизона — исключительно ваши дела, но я прошу вас... Лейтенант осознаёт свою ошибку и впредь не станет ничего от вас скрывать.

Де Мендоса чуть поджал губы. Он, конечно, не следил за личной жизнью губернатора — иначе Диего бы давно донесли, — но о личной жизни гарнизона знал всё. Неужели ему ещё не доложили? Или он, впервые за десять лет, не уверен, что его превосходительство себе не навредит?

— Хорошо, я... понял вас, — наконец сказал полковник. — Но я буду присматривать за ним. Он слишком... близко к вам находится, ваше превосходительство. Простите, однако мой долг...

Диего чуть заметно выдохнул. Знает. Вера в людей, было покачнувшаяся, восстановлена.

— Конечно, дорогой мой сеньор де Мендоса, что вы, разве я позволю себе мешать вам? Я ничего не понимаю в вашей работе, мой друг, и могу только просить. Мне кажется, лейтенант показал себя на службе с хорошей стороны, или я ошибаюсь?

— Вы правы, ваше превосходительство. Когда мы брали Пако Рохаса, Зорро приехал помочь нам, и лейтенант Альварес не бросился к нему с криками о мести, а исполнял свой долг. Это свидетельствует о... правильно расставленных приоритетах, я бы сказал.

Диего улыбнулся. Полковник де Мендоса мог быть разным, очень разным, но для губернатора он всегда оставался открытой книгой. Нарочито оставался, можно сказать. Сейчас он считал Диего неправым, однако шёл у него на поводу. Кажется, просто доверял. Чертовски приятно, когда тебе доверяют. Диего взял полковника за руку.

— Сеньор де Мендоса, поверьте, что бы там ни было, прежде всего я губернатор.

— Я верю, — вздохнул полковник. — Да что там верить, я знаю. Хоть иногда мне и трудно это понять. Делайте, как считаете нужным, я поддержу, если что. Теперь по поводу де Альмейды. Я прошу разрешения послать гонца в Картахену. Дядя Эухенио должен знать.

— О, конечно! — заволновался Диего. — У него ведь тоже есть дети, вдруг и на них направлено, хм, возмездие. Идите скорее писать письмо своему достойному дядюшке!

Полковник коротко поклонился и вышел. Диего рухнул в кресло, заложил руки за голову и мечтательно улыбнулся. Часы в кабинете бомкнули четыре, значит, скоро появится Себастьян.

Об Уэрте они больше не говорили, и, честно говоря, Диего не хотелось затрагивать эту скользкую тему. Любовь — это не интриги, её не распланируешь. Сегодня он счастлив, а значит, не надо ничего менять.

***

Про де Альмейду судачил весь гарнизон. Себастьяна эти разговоры нервировали: ему казалось, что их специально заводят при нём, что Мигель проболтался и они знают, и думают — а вот он как же, он тоже?.. Что тоже, Себастьян толком и не знал, и, наверное, не хотел знать. У него был святой долг перед отцом, который он обязан отдать. Это не значит, что он готов разрушить весь Нуэва-Арагон, чтобы добраться до Зорро. У него есть ещё долг лейтенанта королевской армии. И долг любовника губернатора — смешно, но тоже есть. Разумеется, он не сравним с долгом отцу, но самый значительный здесь всё же — долг короне. Зорро полезен городу, а значит, месть надо отложить.

Не отказаться от неё, конечно. Просто отложить. До лучших времён.

Мигель был нежен и страстен, и о том разговоре не вспоминал. Они вообще мало говорили о делах, зато много — о сексе. Выяснилось, что Мигель не против время от времени меняться местами, правда, для Себастьяна это уже перестало быть принципиальным. Его губернатор прекрасен и сверху, и снизу, и нюхающий розы в саду.

Его губернатор прекрасен настолько, что дух захватывает от одного воспоминания. Не хочется думать больше ни о чём, но...

Но надо.

— Мигель, нам надо поговорить, — решительно сказал Себастьян, убедившись, что кроме Бернардо посторонних в комнате нет.

— Я слушаю тебя, — немного рассеянно отозвался губернатор, запечатал письмо и повернулся к любовнику. — О чём поговорить?

— Обо мне и... Мигель, я не убийца, я лишь хочу поймать его и предать королевскому суду, понимаешь?

— Понимаю, — с готовностью кивнул Мигель. — Мне даже жаль, что я не могу помочь тебе, потому что интересы города, увы, расходятся здесь с твоими интересами и, к сожалению, с соображениями справедливости. С чего ты взял, будто я думаю о тебе, как об убийце?

— Ну, этот де Альмейда... Он... — Мигель чуть запрокинул голову, не сводя с Себастьяна глаз, и слова потерялись, застряли в горле. — Ну, если ты не думаешь... Тогда я спокоен.

— А я нет, — мурлыкнул губернатор. — Ты пришёл сюда, весь такой разгорячённый, и дра-азнишься. Запри дверь, у меня есть два часа свободного времени.

Он стал расстёгивать камзол, и Себастьян подумал, что идея поехать в Нуэва-Арагон была лучшей в его жизни. Конечно, рано или поздно он поймает Зорро, и тогда счастье будет ещё более полным, чем сейчас. Наверное. Если это вообще возможно.
...на главную...


сентябрь 2019  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30

август 2019  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

...календарь 2004-2019...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2019.09.18 16:05:59
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2019.09.15 23:26:51
По ту сторону магии. Сила любви [2] (Гарри Поттер)


2019.09.14 01:51:44
Ноль Овна. Астрологический роман [10] (Оригинальные произведения)


2019.09.13 12:34:52
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2019.09.09 07:27:12
Дорога домой [2] (Гарри Поттер)


2019.09.08 17:05:17
The curse of Dracula-2: the incident in London... [25] (Ван Хельсинг)


2019.09.06 08:44:11
Добрый и щедрый человек [3] (Гарри Поттер)


2019.09.02 20:10:13
Змееносцы [10] (Гарри Поттер)


2019.09.01 18:27:16
Тот самый Малфой с Гриффиндора [0] (Гарри Поттер)


2019.09.01 18:26:51
Бессмертные [2] ()


2019.09.01 18:25:46
Prized [4] ()


2019.08.30 19:16:22
(Не)профессионал [3] (Гарри Поттер)


2019.08.25 22:07:15
Двое: я и моя тень [3] (Гарри Поттер)


2019.08.24 15:05:41
Отвергнутый рай [19] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2019.08.17 16:01:20
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2019.08.13 20:35:28
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2019.08.09 18:22:20
Мой арт... [4] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер, Лабиринт, Мастер и Маргарита, Суини Тодд, Демон-парикмахер с Флит-стрит)


2019.08.05 22:56:06
Pity sugar [3] (Гарри Поттер)


2019.07.29 16:15:50
Солнце над пропастью [107] (Гарри Поттер)


2019.07.29 16:03:37
Я только учу(сь)... Часть 1 [53] (Гарри Поттер)


2019.07.29 11:36:55
Расплата [7] (Гарри Поттер)


2019.07.25 20:04:47
Чай с мелиссой и медом [1] (Эквилибриум)


2019.07.21 22:40:15
Несовместимые [9] (Гарри Поттер)


2019.07.19 21:46:53
Своя цена [18] (Гарри Поттер)


2019.07.13 22:31:30
Драбблы по Отблескам Этерны [4] (Отблески Этерны)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2019, by KAGERO ©.