Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

: ты знаешь почему у Гарри Поттера молния на лбу?
: ну кто то там его волшебной палкой ткнул
: фик тебе, его в детстве опель сбил!

© bash.org.ru

Список фандомов

Гарри Поттер[18342]
Оригинальные произведения[1182]
Шерлок Холмс[711]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[209]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12458 авторов
- 26832 фиков
- 8399 анекдотов
- 17307 перлов
- 641 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Дело о бледном человеке

Автор/-ы, переводчик/-и: Эгра
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Размер:миди
Пейринг:Джон Шеппард/НЖП
Жанр:Action/ Adventure, Angst, Crossover (x-over), Detective, Drama, POV, Romance
Отказ:Через Врата не проходил. Адреса не набирал.
Фандом:Звездные врата: Атлантида, Шерлок Холмс
Аннотация:В трейлере, к которому детектива Шеппарда привела интуиция, рейфа не оказалось. Решение проверить слабую рабочую гипотезу приводит детектива в Лондон.
Комментарии:Кроссовер с "Sherlock BBC". Написан на Дайри-конкурс "Fandom Fighting 2012: Круг 2: Сериалы". Номинация: "Лучший кроссовер". Конкурсная ситуация: 2) Детектив/расследование/убийство.

АУ к АУ: альтернативное завершение событий альтернативной вселенной девятнадцатой серии пятого сезона «Vegas». Альтернативное развитие событий в обоих фандомах. Рейтинг – за ужасы войны, намеки на гетную постель и неаппетитный способ питания рейфов.

Автор баннера - Киса Ванская.
Каталог:нет
Предупреждения:смерть персонажа, AU
Статус:Закончен
Выложен:2012.07.19
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [1]
 фик был просмотрен 973 раз(-a)





1. Афганистан – Лас-Вегас, 1999-2005
В окно светила ущербная, но все равно здоровенная луна. Грязные истертые занавески я отдернул, еще когда она высунулась из-за соседней крыши меньше, чем наполовину: серая ткань от света не защищала, только придавала ему отвратительный мертвенный оттенок. Пусть уж лучше шпарит вовсю.
Спать хотелось довольно сильно, но день прошел слишком спокойно, чтобы Крис не выкинула какой-нибудь фортель, и я лежал, смотрел на луну и ждал, поэтому почти не удивился, когда на фоне желтого овала появилась вихрастая голова. Я помог Крис влезть в комнату и притворно осуждающе посмотрел на нее.
- Да ладно, - сказала она, сбросила бесформенную куртку и штаны из грубой ткани, и я в тысячный раз залюбовался сильным гибким телом, одним длинным броском повалившим меня на кровать. - Денек тухлый выдался. Мышцы одеревенели.
- Это мы сейчас исправим, - пообещал я, подминая ее под себя и стараясь не хихикать, когда тонкие пальцы с безукоризненно аккуратными ногтями пересчитали мне ребра.
Мы познакомились два года назад. Я тогда был лейтенантом, и мне поручили отвезти медикаменты и почту в горную деревушку, где застряла группа медиков и маленький отряд сопровождения, и заодно выяснить, как там обстоят дела. За несколько дней до этого я похоронил близкого друга и не имел ничего против такого скучного задания.
Добрался я без приключений: пришлось немного потрудиться, сажая машину, но у меня бывали посадочные площадки куда хуже. Я помог разгрузить вертолет, не особенно оглядываясь по сторонам и не вслушиваясь в объяснения встретившего меня сержанта, очень обрадовавшегося новому человеку и пустившегося в пространные описания деревни, и уже запрыгнул в кабину, когда прибежала запыхавшаяся сестра и попросила задержаться: госпитальные власти и командующий сопроводительным отрядом готовили какой-то чрезвычайно важный доклад, который будет готов только к утру. С моим начальством проблем не будет, клятвенно заверила она, капитан Майерс уже связался с ним и как раз сейчас все объясняет.
Я немного расстроился и весь день мрачно провозился с вертолетом, оттирая давно раздражавшие меня пятна и так тщательно игнорируя попытки сержанта все-таки завести разговор, что он сдался и отстал всего через полчаса. Однако в конце дня оказалось, что задержка очень кстати: у меня немилосердно разболелась голова, так, что ходить-то было тяжело, не то что вести вертолет. То ли перегрелся на палящем солнце, то ли слишком рьяно помогал дюжим медбратьям, таскавшим ящики с медикаментами. Некоторое время пометавшись по выделенному мне тощему матрасу, страдая от вгрызающегося в мозг храпа соседей, я не выдержал и начал проситься к врачам. Комендантский час там соблюдался строго (в горах было неспокойно), но дежурный посмотрел на мои красные несчастные глаза, смилостивился и выпустил меня. В кромешной темноте я добрался до крайней госпитальной палатки, вошел, щурясь на неяркую лампу, а потом кто-то со звоном приложил меня по макушке чем-то тяжелым.
Судя по тому, что мрак в палатке разгоняла все та же тускло поблескивающая маленьким абажуром лампа, между моментом, когда на меня так вероломно напали, и моим пробуждением прошло не так много времени. Я лежал с закрытыми глазами, прислушивался к тупой пульсирующей боли в затылке, вытеснившей даже острую вечернюю резь, а потом с моего лба убрали что-то, чего я даже не чувствовал, и через пару секунд заменили чем-то восхитительно холодным. Полотенце, тупо подумал я, потихоньку начиная осознавать себя, мокрое.
- Сэр? - тихо сказал женский голос. - Сэр, вы очнулись?
Я утвердительно замычал. Обладательница голоса тяжело перевела дух, и я заставил себя приоткрыть глаз. Сначала перед ним был только медленно плывущий в сторону полумрак, а потом в поле зрения осторожно показалась коротко стриженная голова.
- Голова болит? - спросила она.
Я снова замычал.
- Тошнит?
Я пожал плечами, и меня тут же затошнило. Женщина ловко сунула мне под щеку какую-то посудину, когда я рефлекторно перевернулся набок, и осторожно держала меня за шею, пока я избавлялся от ужина. Потом помогла мне лечь обратно, куда-то бесшумно ушла, вернулась и заставила меня проглотить таблетку, которую я чудом отправил все-таки вниз, а не вверх по пищеводу. Голова снова разболелась, и я был очень признателен женщине, когда больно бьющий по глазам даже через веки слабый свет сменился полной темнотой.
Утром оказалось, что коротко стриженная голова – темноволосая, сероглазая и идет в комплекте с худым жилистым телом, милым, слегка испуганным лицом, порывистыми движениями и именем Кристина Робинсон. Кроме того, выяснилось, что лежу я на кровати, у меня легкое, но заметное сотрясения, а Кристина, похоже, всю ночь просидела надо мной. Да, и это она меня вырубила. Потому что приняла за врага. А нечего шляться по ночам, где не надо.
В итоге в горной деревушке я провел еще четыре дня. Кристина смотрела волком, мало говорила, пугая меня неразборчивыми каракулями в карте и отрывистыми вопросами, а к концу второго дня обнаружил, что как-то мягко и ненавязчиво пересказал ей почти всю свою жизнь, при этом ничего не узнав о ней. Наверно, сотрясение все-таки было не такое уж легкое.
Когда я смог встать и покрутить головой, не упав, Кристина окончательно превратилась в цербера. Я лежал, стоял, сидел, краснея и бледнея под ее острыми внимательными взглядами и сильными бесцеремонными пальцами, а ехидны в халатах не первой свежести посмеивались и поздравляли меня с боевым крещением.
Так прошло четыре далеко не самых плохих в моей жизни дня. Я никогда не любил полевые госпитали, очень старался в них не попадать, пару раз даже сбегал, и мне бы, в общем-то, сразу надо было заподозрить неладное, когда я снова расстроился, услышав от Кристины сухое: «Можете лететь, лейтенант».
Но я просто взял и улетел, когда официально разрешили, и уже в десяти километрах от деревни у меня появилось стойкое ощущение, что я что-то забыл. Надо ли говорить, что, когда начальство ознакомилось наконец с докладом капитана Майерса, который, очевидно и к счастью, не имел срока годности, оно крайне оживилось и отправило меня обратно с раздувшимся от карт и планов планшетом, обрадовался я безумно? Следующая неделя прошла в полетах туда-обратно, и я, который обычно жалел своего драгоценного «ястреба», как только мог, гонял его на максимально допустимой скорости и скоро уже знал заросшую сухой желтой травой площадку со следами моих колес до последней крохотной кочки.
Когда я вернулся в первый раз, Кристина встретила меня недоверчиво и холодно. Во второй раз она вышла из палатки и смотрела, прикрыв глаза рукой, как я сажусь. В третий раз она подошла, когда винт остановился, положила руку на теплый бок вертолета и спросила, как я себя чувствую. Я ответил, улыбаясь так, что свело скулы, что лучше некуда. Тогда она тоже оскалилась и попросила прощения и звать ее Крис.
В четвертый раз Крис пожала плечами, посмотрела на меня и поцеловала в губы.
Впервые увидев ее огромные отчаянные глаза, я подумал, что она простая санитарка, ждущая наказания, но потом оказалось, что она тут главная и все делает с отчаянием: ползает под пулями, оперирует, танцует, любит. Насчет последнего выяснилось, конечно, далеко не сразу, между сокрушающей черепа уткой и первой ночью прошел год, а вот на танец я ее пригласил при первой же представившейся возможности. Она наступала мне на ноги, остервенело цепляясь за мою ладонь, отчаянно хохотала, отчаянно блестела глазами... Словом, в последний раз – еще не зная об этом – я улетал оттуда окончательно пропавший и даже признавшийся себе в этом. Правда, признаться ей не хватило мужества: слишком независимо она держалась, провожая меня. Потом она сказала, что если бы я промедлил еще пару минут, она бы заплакала.
Мы встретились снова совершенно случайно. Целый год с того дня, когда я улетел из горной деревушки и узнал, что следующий мой полет – совсем в другую сторону и в самое ближайшее врем, совесть грызла меня за то, что я не спросил, как ей писать. Однажды я даже пытался это выяснить, но мой запрос, судя по всему, потерялся, да и скоро стало не до этого: мне напомнили, что я не на гражданском почтарике летаю, а на маленькой звездочке смерти. Намного более уязвимой, чем ее старший брат, конечно. В общем, меня аккуратно сбили на западе Нуристана, я пару дней провалялся в пустыне под каким-то кустиком, не вполне понимая, что я, где и зачем, пока на меня не наткнулись наши отступающие части. Они любезно доставили меня в госпиталь, и снова первым, что я увидел, придя в себя, стала чуть обросшая голова Крис. Я долго не мог поверить, тыкал в нее пальцем, а она смеялась, шмыгая носом, и целовала меня, когда никто не видел.
На этот раз моя рана оказалась тяжелее, пациентов у Крис было не много, и мы успели вдоволь наговориться, наругаться и нацеловаться, пока госпиталь не захлестнула волна раненых: талибы наконец задолбались бегать по углам и взяли нас за яйца. К тому времени я уже сносно передвигался и на боль жаловался только для приличия, поэтому Крис тут же оприходовала меня, как и всех выздоравливающих, и мы по мере сил и умений помогали ей и ее подчиненным.
По независящим от нас причинам удавалось далеко не все, впрочем, и мне оставалось только радоваться, что ни я, ни другие полуволонтеры не напортачили, и до дрожи восхищаться работой Крис. Только через трое бессонных суток, когда санитары поневоле по несколько раз подхватывали каждого врача, буквально падавшего с ног, поток раненых спал и госпиталь смог перевести дыхание. В тот вечер Крис спокойно, чуть улыбаясь, попросила меня зайти к ней в палатку, и никто из слышавших это даже не поднял глаз на нас. Она аккуратно застегнула за мной вход и с размаху ткнулась лбом мне в грудь, брызнув слезами на футболку.
Та ночь стала нашей первой, хотя я больше утешал, чем ублажал ее. Это, однако, не помешало мне понять, с кем я хочу провести остаток жизни. Зареванная Крис только слабо улыбнулась, когда я сообщил ей об этом, кивнула и прижалась ко мне покрепче.
Впрочем, к утру от минутной слабости не осталось и следа. Не то чтобы я был против. Мне было достаточно того, что она не побоялась проявить эту слабость при мне.
- Нет, - быстро одеваясь, решительно сказала Крис в ответ на мое осторожное предложение обменяться-таки адресами, - писать друг другу мы не будем. Я и так всю душу себе выматываю по куче поводов, а тут еще письма ждать и гадать, если оно не придет, что случилось – почта халтурит или с тобой что-то? Нет уж. Не надо мне еще одной геморроидальной шишки.
Через пару дней меня выписали, и я уехал искать своих. Без писем оказалось действительно легче. Я был твердо уверен, что после войны – должна же она когда-нибудь закончиться – найду Крис. В том, что мы оба переживем войну, я почему-то не сомневался: в конце концов, нам теперь было, что терять и к кому возвращаться. Во всяком случае, я за тот неполный год, что прошел между второй и третьей, нынешней, нашими встречами, ни разу серьезно не вляпался. Она, как выяснилось, тоже, чем несказанно удивляла знавших ее людей.
Мы – то есть кучка врачей, небольшой взвод умирающих со скуки солдат, вертолет на полетушках, призванный при необходимости обеспечить поддержку огнем с воздуха, и я при нем – теперь стояли в маленькой деревушке на взгорье, в двухстах километрах от Кабула. В последние месяцы здесь становилось все горячее, и военное командование решило раскидать по провинции военно-полевые госпитали. Меня снова послали отвозить все необходимое и уже на месте выяснилось, что, во-первых, заведует госпиталем Крис, а во-вторых – что я поступаю в распоряжение командира взвода, уже немолодого лейтенанта. И это, и то, что мне никто ничего не сказал в ставке командования, толсто намекало на желание меня проучить за недавнее нарушение дисциплины, в дело не пошедшее, но хоть какого-то возмездия требовавшее. Я посмотрел на счастливо улыбающуюся Крис и подумал, что наверху здорово просчитались.
С неделю после моего прилета здесь было тихо, и мы с Крис использовали это время для тренировочной инсценировки мирной совместной жизни. Получалось, на мой взгляд, вполне прилично, даже принимая во внимание лазанье в окно, как сегодня.
А на следующий день выяснилось, что это была последняя сравнительно спокойная ночь: после полудня к нам потянулись беженцы с юга. Больные, кое-кто раненый, все измученные голодом и долгим тяжелым марш-броском, они шли нескончаемой вереницей, и скоро Крис запросила подмогу. Никто особенно не верил, что ее дадут, но через неделю они все-таки прилетели. Их привез старый, но явно живущий с любящими и заботливыми людьми «Чинук». Я очень надеялся, что он останется: в последнее время мне было неспокойно, хотелось иметь возможность если не обеспечить себе прикрытый тыл, то хотя бы эвакуировать госпиталь. «Чинук», естественно, улетел, как только последний медик спрыгнул на землю.
Крис стояла рядом со мной под навесом и внимательно рассматривала суетящуюся вокруг рюкзаков и ящиков группу, потом вдруг сделала шаг вперед, приставила руку козырьком к глазам и всмотрелась в одного из врачей. В этот момент он тоже выпрямился, поднял голову и уставился на Крис. Она испустила радостный вопль и помчалась к нему, взбивая пыль. На всякий случай я припустил за ней, но она уже висела на шее у невысокого врача с добрым лицом, сбив ему каску на затылок, и верещала. Врач, обнимая ее, посмотрел на меня и беспомощно улыбнулся. Я сделал сердитое лицо и постучал Крис по плечу.
- Это Джон Уотсон, - выпалила она, наконец слезая с него. - А это Джон Шеппард. Мы учились в одном университете, в Англии, - объяснила она мне, тряся руку Уотсона, - только с разницей в три курса.
- Ты не говорила, что училась в Англии, - обиженно сказал я.
Крис искоса посмотрела на меня и приосанилась. Уотсон мягко высвободил пальцы из ее железного захвата и протянул руку мне, а я пожал ее с неожиданным удовольствием. К концу дня, прошедшего в уже дружеском трепе, я совсем перестал ревновать. Еще через день я благословил небо и начальство за то, что они прислали именно Уотсона. Спокойный, даже немного слишком невозмутимый, выносливый, как маленькая упрямая лошадка, он эффективно сдерживал норов Крис, оказывал на нее общеукрепляющее и успокоительное действие и вообще принял на себя едва ли не половину ее забот. Когда я немного неуклюже поблагодарил его за это, он понимающе улыбнулся, похлопал меня по плечу и сказал, что она очень хорошая девушка.
А потом события посыпались, как мелочь из дырявого кармана.
Сначала из ставки командования округом пришла весть, что на наш район планируется массированное наступление, в связи с чем все лагеря, госпитали и точки формирования боевых единиц получают усиленное подкрепление. Нам достался еще один вертолет и еще один взвод.
Потом часть новенького взвода пошла на разведку. Уотсон зачем-то увязался за ними. Двоих солдат – наступившего на мину и шедшего рядом с ним – разорвало на кусочки, а отставшего Уотсона вместе с остальными накрыло взрывной волной и хорошенько контузило.
Еще через несколько дней на связь вышли ребята из города-лагеря в сотне километров от нас и попросили медгруппу: у них были нетранспортабельные раненые. Крис поговорила с их капитаном, оценила пациентов как тяжелых и решила лететь сама. В тот день я отсыпался после ночного дежурства, и меня не стали будить. Но выспаться мне все равно не удалось: через полчаса после вылета Крис высоту, на которой располагался пункт назначения, взяли талибы. Туда уже шла помощь, но когда она подойдет – неизвестно. Связи с вертолетом Крис не было.
Когда я бежал к своему вертолету, не обращая внимания на крики за спиной, ноги у меня отнимались, пальцы были ледяные, но тело работало на автопилоте. Мозг был занят, он прилежно переводил дикую пляску сердца в слова: «Нет, нет, нет, нетнетнет». Мой «ястреб» выжимал из себя все, что мог, но мне все равно казалось, что мы висим в воздухе, вяло болтая винтом. Кажется, очнулся я, только когда уже над городом, почти над самым домом, где устроили лазарет, реактивная граната снесла мне хвост.
Мой вертолет развалил половину ветхого дома и неуклюже завалился набок, тяжело съезжая по куче обломков. Я не знаю, как меня не порубило в фарш завивающимися, как серпантин, лопастями, не завалило кусками стены, как я не задохнулся в дыму и пыли, как меня, в конце концов, не пристрелили высыпавшие из уцелевшей двери талибы. Я вообще плохо запомнил, как вылез из вертолета, зато всякие ненужные мелочи врезались в память, похоже, навсегда. Я перешагнул выщербленный порог, оставив за спиной четыре трупа с аккуратными черными дырками под синими пыльными тюрбанами и между складками длинных серых хламид, оставшиеся патроны подарил еще двоим, выскочившим в завешенный едкой желтой пылью коридор, еще одного покромсал ножом, пожалуй, слишком яростно. В большой комнате под плохо занавешенными окнами в ряд стояли на коленях заложники; половины комнаты не было, и те, кто стоял у края, не отрываясь смотрели вниз, остальные не спускали глаз с орущих друг на друга талибов с автоматами. Они были так заняты друг другом, что я просто подошел, взял их за загривки и приложил лбами, а потом забрал у одного автомат и разрядил в них обойму – почти поровну. Я осторожно разрезал веревки: трое испуганных рядовых, офицер, я даже автоматически отдал честь, когда он встал, и попросил его отвести остальных вниз, где уже орудовал наконец пришедший на помощь отряд. Офицер кивнул, начал что-то говорить, указывая на дверь, но я только тупо кивал, и он наконец сдался, подхватил ближайшего рядового под локоть, отдал короткий приказ остальным и повел икающего парня к двери.
А еще там была камера, раньше, видимо, стоявшая напротив заложников, а теперь валявшаяся у стены, опрокинутая кем-то. Старая серебристая кассетная камера, не то «Сони», не то «Санио», на покоцанной треноге, захватанная десятками грязных рук. Тогда я сам не понял, зачем раздолбал камеру каблуком и пнул в дальний угол, предварительно вытащив кассету и сунув ее в карман; это потом один из заложников рассказал, что они снимали ее убийство. Она стала первой, потому что они хотели показать, что ни перед чем не остановятся. Раз нет ребенка, будет женщина.
Она лежала в углу, лицом к стене. Я сел рядом и стал ждать, пока за нами придут. Впрочем, я не расстроился бы, если бы про нас забыли. В голове было пусто, в сердце что-то тянуло, и хотелось плакать.
Для нас обоих сегодня закончилась война, только не так, как мы планировали.
- Что ты за идиот, - сокрушенно прошептал Уотсон, когда меня доставили обратно и оставили в отдельной палатке с постовым у входа.
Глаза у него были красные – и веки, и белки с полопавшимися капиллярами, а лицо бледное, словно припорошенное мукой. Губы тоже были белые, совсем, не было даже розовой полоски с внутренней стороны, которая остается, даже когда губы совсем пересыхают или к ним толстым слоем прилипает белый пустынный песок. Значит, ему совсем плохо, а он стоит под палящим солнцем с непокрытой головой и смотрит на меня, болезненно щурясь.
- Если ты вдруг решил терзаться, я тебя ни в чем не виню, - пробормотал я, и он поджал губы. - Никто не виноват, кроме меня. - Он снова открыл рот, чтобы возразить, но я усмехнулся, и он ничего не сказал. - Не веришь – спроси трибунал.
В том, что меня попрут из армии, я не сомневался. Припомнят старые проказы, добавят личную неприязнь нескольких старших офицеров, густо приправят все это разными мелочами, в сумме не дающими ничего хорошего, и добьют сегодняшней выходкой. Отличный повод я им дал.
Уотсон не стал меня утешать – сразу понял, что бесполезно, да и огорчился я не слишком сильно: то ли еще не все дошло, то ли просто больше ничего не хотелось, во всяком случае, пока. И я был очень признателен ему за это.
Я не имел права ни на что, связанное с Крис: у нее осталась большая семья. Кассета была единственным, что я мог оставить себе, но я все равно отдал ее Уотсону. Пусть уничтожит или передаст своим командирам, пусть те решают, что с ней делать. Я так и не смог бы ни посмотреть, как она умерла, ни уничтожить это последнее напоминание о ней. И чем чаще я ощупывал карман, где лежала пленка, тем страшнее мне становилось. Может быть, у нас ничего не получилось бы, если бы мы оба дожили до времени, когда получили бы возможность подвергнуть наши отношения проверке бытом. Но я не мог представить себе проблему, достаточно серьезную, чтобы мы так или иначе не справились с ней. И я позорно предпочел избавиться от источника этих мыслей. Все равно ведь теперь ничего не попишешь.
Через неделю я уже сидел в аэропорту Лас-Вегаса, без денег, без планов, без понятия, зачем я прилетел именно сюда и что теперь делать.
Честно, я очень старался вписаться в полузабытый, почти новый мир, где самый громкий и пугающий звук – взрыв петарды, кровь не льется литрами, а кричать можно от радости. Я не брезговал ничем, никакой работой, но нигде дольше недели не продержался – не смог: на шестой день появлялось ощущение, что в животе у меня завелись рыжие муравьи, отчаянно невзлюбившие меня. Как-то раз, когда стало совсем паршиво, я все-таки заглянул в казино; покер успокаивал, даже когда я проигрывал, но проигрывал я слишком часто, чтобы позволить себе часто снимать напряжение.
С личной жизнью тоже не ладилось. Нет, конечно, вынужденный целибат мне не грозил, но, если честно, мне просто было стыдно. Вряд ли девушке очень приятно, когда лежащий рядом человек, на которого она уже подумывает заявить права, выкрикивает во сне не ее имя. Они бы поняли, наверно, но ни проверять, ни вообще делиться этим с кем-то не хотелось.
В конечном итоге мне пришлось признаться себе, что бегать от войны и пытаться найти себя в гражданском обществе – не вариант для меня. Не то чтобы я ничего не умел; просто чтобы полноценно общаться с мирным населением, нужно быть хотя бы условно полноценным, а от меня остался один огрызок. Поэтому все оставшиеся душевные силы я бросил на штурм приемной комиссии – врат в полицию Лас-Вегаса. Когда меня наконец приняли – подозреваю, что скрипя зубами и скрепя сердце, – я почувствовал что-то очень близкое к счастью. Не потому, что снова мог бороться против зла: какой из меня борец, если я даже то, что мне дорого, защитить не могу; просто пистолет уж очень привычно и ладно лег в руку.
И мне почти стала нравиться моя жизнь, правда. Мне нравилось ее монотонное, отдающее тиной и гнильцой течение и я – вяло перегнивающий лист на ее поверхности. Отсутствие новостей – тоже хорошие новости.

2. Лас-Вегас, 2010
Машина весело катила по шоссе, Кэш орал во всю силу динамиков, а я изредка поглядывал на сумку с деньгами и глупо улыбался.
Да, это было нечестно по отношению к боссу, к МакКею и к самому себе. Грязновато сыграно и слишком легко. Потом мне станет очень стыдно, но пока от сумки шло почти осязаемое тепло, я чувствовал себя отлично. Я не алчный, мне просто надоело себя к чему-то принуждать.
За окном тянулись пустоши с раскаленным, дрожащим воздухом над ними и низенькие гребешки гор вдали. Столбы с провисающими проводами мелькали на краю зрения размазанными тенями. Я еще не совсем решил, куда именно еду, но...
Догадка ударила в голову так резко, что я вдавил тормоз в пол. Да что ж такое, подумал я, разглядывая лихорадочно проносящиеся перед внутренним взором картинки. Не так давно ведь и не так уж успешно в полиции работаю, а рефлексы и привычки уже въелись намертво.
Да девять к одному, что ничего там не будет, попытался я убедить себя, тоскливо глядя на сумку. Ну да, ехидно сказал внутренний голос. Девять к одному, что у меня рука сильнее, чем у этого обильно потеющего увальня. Девять к одному, что я перепрыгну это крошечное расстояние между крышами. Девять к одному, что у парня, прячущегося за барной стойкой, не осталось патронов. Тебе еще не надоела статистика, Шеппард?
Да твою ж мать, подумал я, дал по газам и выкрутил руль.
Остановившись у трейлера, одиноко стоящего посреди степи, я откинулся на спинку сиденья и уставился на трейлер, то ли прислушиваясь, то ли пытаясь уловить движения в маленьких оконцах. Потом достал мобильник, вздохнул и набрал номер МакКея.
- Никуда не суйтесь! - едва дослушав меня до конца, заорал МакКей так, что я отдернул телефон от уха. - Стойте, где стоите! Сейчас будут истребители! Слышите?
- Да ладно, ладно, - пробормотал я, опасливо глядя на трубку, и ткнул в кнопку отбоя.
Я бы сунулся в трейлер, даже если бы МакКей не велел не делать этого. Сидеть и ждать? Серьезно? Да вы что. Это же я.
Подбираясь на полусогнутых к трейлеру, я чувствовал, как холодеют руки и пересыхает в горле. Одно дело – подкрадываться к человеку, совсем другое – к непонятно кому, который может выкинуть непонятно что. Немного утешало только то, что я был уже почти у самой двери, а меня до сих не подстрелили. Я немного постоял у входа, прижимаясь плечом к горячему металлу, сделал глубокий вдох и рывком распахнул дверь.
Пусто. Только в углу мигает лампочками какая-то пластмасска с проводками, на бомбу не похожая, и никаких признаков жизни. Я продвинулся чуть вглубь и провел пальцем по трехногой табуретке: пылища жуткая, едва ли тут кто-то бывал в ближайший месяц. В кои-то веки выпал один шанс из девяти.
Я все еще стоял и бестолково озирался, когда ветер принес далекий гул двигателей. Я выскочил из трейлера и задрал голову, высматривая черные точки в небе, спохватился, попытался позвонить МакКею, но гул все нарастал, и когда ученый наконец ответил, уже ничего не было слышно. Я отчаянно замахал руками, рискуя вывихнуть их, но хищные клювы истребителей неслись прямо на меня, как будто кроме трейлера здесь ничего не было. Спотыкаясь, я побежал к машине, запрыгнул внутрь, больно ударившись о руль, и помчался к шоссе, ругаясь. Мне повезло: ни осколками, ни волной меня не задело, я успел удрать.
Вырулив на шоссе, я оглянулся. На месте трейлера рвался к небу черно-рыжий столб, завихряясь и изгибаясь. Очень мило, мрачно подумал я и снова позвонил МакКею.
- Что там у вас? - закричал он, едва взяв трубку. - Вы живы вообще?
- Там никого не было! - закричал я еще громче. Меня только что чуть не взорвали, мне можно. - В трейлере не было никакого рейфа, уже месяц, наверно, не было, только какая-то штуковина мигала лампочками, но на смертельно опасный агрегат она похожа не была!
На том конце помолчали, потом намного спокойнее приказали:
- Приезжайте. Разберемся.
Отлично съездил в бессрочный отпуск, Шеппард. Очень в твоем духе.
В Зоне 51 все стояли на ушах, только я не понял, отчего. То ли радовались победе, то ли новость о пустышке уже разнеслась, то ли две этих теории столкнулись и породили хаос. Когда я вошел в командный центр, МакКей орал:
- Зеленка! Радек! Начинай отслеживать всплески! Фишер! На тебе странные болезни! Ричард, пожалуйста, свяжитесь с Атлантидой, пусть будут вдвойне внимательны!
Значит, все-таки поверил мне или хотя бы не исключает такой возможности. Увидев меня, МакКей схватил меня за локоть и вытащил из комнаты, протащил по коридору и втолкнул в комнату поменьше, приглушив шум в коридоре громко хлопнувшей дверью.
- Рассказывайте, - велел он, прислоняясь к ней.
- Да нечего особенно рассказывать, - я развел руками. - Я просто хотел проверить, есть ли там кто-то – уж очень тихо все было. Вошел – а там пусто, и только лампочки мигают.
- Какие? - быстро спросил МакКей.
- Да откуда я знаю? - обиделся я. - Зеленые. Маленькие. Мигали неровно, как попало. Судя по тому, какие четкие координаты вы дали истребителям, вам лучше знать, что там за штука была.
МакКей пожал плечами.
- Определенный сигнал там был, но что конкретно за сигнал, мы пока не знаем. Его расшифровывают. А координаты я им дал ваши, - совершенно серьезно добавил он.
- Ну спасибо, - только и смог сказать я. - И что мне теперь делать?
МакКей уже явно думал о другом; он посмотрел на меня мутными глазами и долго молчал, пока до него доходил мой вопрос.
- Не знаю. Хотите – оставайтесь с нами, хотите – езжайте дальше, куда ехали. Если что, звоните.
И с этими словами он выскочил в коридор, оставив меня в полном недоумении.
Я медленно катил в сторону Вегаса и уныло думал, что туда, куда планировал, я не поеду, а вернусь домой, слезно попрошу у Далтона прощения за импульсивность и попрошусь обратно. Потому что не даст мне покоя это дело. Еще пару часов назад оно, хоть и не разрешенное, все-таки было довольно далеко от меня: все, что мог, я сделал, и совесть моя была чиста. А теперь мне казалось, что раз уж я вбросил еще одну версию, значит, так или иначе взялся за это дело самостоятельно и теперь должен довести его до конца. Какой уж тут отпуск, когда такой зуд по всему мозгу?
Я не знал, как ухватиться за это дело, не видел ни одного торчащего кончика нитки. Если бы речь шла об обычном человеке, я составил бы фоторобот, разослал его по вокзалам и аэропортам... Короче, процедура, набившая оскомину. Но как быть, если преступник может просто посмотреть на тебя – и ты уже не помнишь, что видел его, да и себя не очень хорошо осознаешь, и тебе еще повезет, если ты не потеряешь десяток лет?..
Далтон принял меня с удивлением, но без неприязни, выслушал очень урезанную версию того, почему я решил вернуться, необидно посмеялся и сказал, что рад несмотря ни на что и ждал этого, и вернул значок, который так и пролежал у него в столе эти несколько часов. Начало хорошее, но воодушевления я все равно не почувствовал.

***

Я сидел в сквере за полицейским управлением и разглядывал уток, нарезающих круги по прудику, когда что-то начало меняться.
Значок был при мне уже три дня, но я так и не решил, с чего начать поиски рейфа. Пару раз порывался поговорить с Далтоном, но так и не собрался: опять же не придумал, как вообще начать. Конечно, оставался еще вариант вернуться в Зону 51 и попроситься к МакКею под крылышко, но я предчувствовал, что всерьез меня там вряд ли воспримут, а быть мальчиком на побегушках не хотелось.
Я швырнул в уток камешек, поставил локти на колени и положил подбородок на ладони. Было довольно рано, но день уже начинал выцветать, и дорожки сквера быстро пустели. Сидящий на другом конце моей лавки и читающий газету парень лениво посмотрел на часы и вдруг сорвался с места, отшвырнув газету мне под ноги. Я машинально прижал ее к земле носком ботинка, рассеянно проводил взглядом стремительно удаляющегося парня и опустил голову, рассматривая фотографию в газете: мужика в смешной шапке, прячущего худое лицо от камеры. Немного погодя я наклонился ниже и всмотрелся в текст. Нет, не показалось: в статейке действительно упоминался отставной капитан Джон Уотсон. Я поднял газету и прочитал статью: в ней туманно описывалось смелое ограбление лондонского ювелирного магазина. «По слухам, к преступлению имеет отношение гроза полиции Соединенного Королевства – а вскорости, возможно, и всего мира – Джеймс Мориарти», - заявлял автор и тут же успокаивал читателей: за дело взялся широко известный в узких кругах частный детектив Шерлок Холмс и его верный компаньон – тот самый отставной капитан, – а значит, злоумышленникам недолго осталось наслаждаться свободой.
В свою конуру я не пошел, вернулся на работу и полез в Гугл. Про этого Холмса даже в свободном доступе действительно было много информации. Пока я не стал прогонять его по своим каналам и вбил в поисковую строку имя Уотсона, открыл первую же ссылку и откинулся на спинку стула, усмехаясь: с юзерпика на меня смотрело то самое лицо, которое я подсознательно ожидал увидеть. Я прилежно прошерстил блог Уотсона, в котором он описывал их с Холмсом совместные дела (последний пост был написан три дня назад), некоторое время сидел, пялясь в монитор и грызя ногти, потом встал и забегал по комнате.
Не знаю, почему мне вдруг пришло в голову, что упомянутый автором статейки и более подробно описанный Уотсоном Джеймс Мориарти каким-то образом может иметь отношение к делу, лишившему меня заслуженного отдыха. Просто я подумал, что рейф прожил на Земле достаточно, чтобы научиться пользоваться всякими интересными штуками типа газет и Интернета, а если знать, что искать, то это обязательно найдется. Судя по всему, этот Мориарти – почти карикатурный злодей, причем отлично экипированный и подготовленный к сеянию плевел – как раз то, что нужно хоть и давно живущему на планете, но все-таки чужаку, к тому же знающему, что его ищут. Да и место подходящее: остров, исторически, географически и культурно болезненно обособленный и продолжающий тщательно обособляться. Я никогда там не бывал, но с англичанами общался: не встречал людей, ценящих свое личное пространство выше.
Я выглянул из кабинета и удовлетворенно хмыкнул: босс еще не ушел. Чем черт не шутит, в конце концов, подумал я, немного неуверенно выбираясь в коридор. Что-то делать надо, раз уж значок со всеми правами и обязанностями вернулся ко мне, так почему бы не проверить рабочую гипотезу? Лондон – не самый плохой вариант, там вполне можно отлежаться, а если слухи об этом Мориарти – правда, то и провернуть до конца дело, которое не удалось закончить на другом полушарии.
Далтон не перебивая выслушал мой купированный рассказ о том, что есть одно дельце, которое в случае успешного завершения принесет немаленький профит всем и о котором говорить я не имею права, но жду понимания и всяческой поддержки, и скептически посмотрел на меня.
- По-моему, в этот раз ты не просто не договариваешь, а вообще все выдумал. В Лондон за казенный счет захотелось, что ли?
- Да понимаешь... - замялся я, прикидывая, как бы потолковее объяснить, не раскрывая государственной тайны, но Клайв вдруг посветлел лицом.
- Ааа, - сказал он. - Это как-то связано с тем лысым мужиком, который по твою душу приходил?
- Да! - обрадовался я.
- Чует мое сердце, опять уделаешься по самые уши, - проворчал Далтон, некоторое время хмурил кустистые брови и наконец махнул рукой: - Ладно, будь по-твоему. Процедуру знаешь. Связаться со Скотленд-Ярдом?
Я снова замялся.
- Ах да, - усмехнулся Клайв, - ты ведь ничего не сможешь им рассказать. Слушай, Джон... Это, конечно, не мое дело, хотя я, в общем-то, твой начальник, и меня это тоже в какой-то мере касается... Но сдается мне, что лысый мужик не очень в курсе твоих намерений. И еще мне сдается, что лучше бы поставить его в известность.
- Думаю, он сейчас жутко занят, - пробормотал я, вспоминая, как МакКей чуть ли не бегал по стенам. А от одного Вулси вряд ли будет какая-то польза. - Слишком занят, чтобы отвлекаться на мои рабочие гипотезы. Я, конечно, попробую позвонить...
Далтон пожал плечами, показывая, что он умывает руки.
- Ладно, - сказал он, доставая из ящика толстый блокнот, - действуй от имени полиции Лас-Вегаса. Я сделаю, что смогу. Вообще-то, - Далтон улыбнулся немного виновато, - будет даже лучше, если ты на некоторое время исчезнешь из поля зрения начальства. Они не очень довольны тем, как ты швыряешься значком.
Ну вот и славно, подумал я. В кои-то веки гнев начальства сыграл мне на руку.
МакКею я честно позвонил тем же вечером, честно подождал три гудка и отключился. Два дня до отлета прошли в некотором страхе, что он перезвонит, но все обошлось.
Уже сидя в самолете, я вдруг понял, что волнуюсь. Не то чтобы мне очень хотелось бурной деятельности или я как-то особенно жарко горел жаждой поймать бледного мерзавца, но на всякий случай я подумал: девять к одному, что я просто впервые в жизни смотаюсь в Лондон и вернусь ни с чем.

3. Лондон, 2010
Сойдя с трапа самолета и окунувшись в море гортанных звуков, проглоченных окончаний и снисходительно растянутых гласных, я особенно четко вспомнил Уотсона. Может, стоило написать ему в личку, напомнить о себе, сказать, что я еду? С другой стороны, кто поручится, что он меня еще помнит? Мало ли, что могло случиться за эти годы. Если случилось что-то плохое, незачем ворошить прошлое, которое, может быть, разбередит раны; а если хорошее... Если у него все хорошо, мне и без того хватает свидетельств того, что жизнь у меня не сложилась. Встретимся – отлично, не встретимся – значит, не судьба. Все к лучшему.
Радостно гудящая толпа вынесла слегка ошалевшего меня в зал, но долго в панике озираться мне не пришлось. Курносая мулатка в туго перетянутом поясом жакете впилась в меня взглядом, потом посмотрела на лист бумаги, который держала в руке, и решительно зашагала ко мне.
- Сержант Салли Донован, - отчеканила она, остановившись в двух шагах от меня.
- Детектив Джон Шеппард, - мрачно пробормотал я.
На фоне ее произношения моя калифорнийская каша звучала еще хуже, чем обычно.
- Мне поручили доставить вас в Скотленд-Ярд. - Ее голосом можно было резать металл. Отличный, располагающий к мгновенному включению в дело и интернациональной дружбе прием. - Прошу за мной.
В машине, ведомой бедовой рукой сержанта Донован, я усиленно пытался причесать мысли, но ни черта не получалось: даже мне, привыкшему к леденящим кровь погоням, было очень неуютно. В итоге перед Скотленд-Ярдом меня выгрузили еще сильнее увязшим в киселе в собственной голове. Седоватый полицейский, представившийся детектив-инспектором Лестрейдом, долго и сухо рассказывал мне, что с ним связались, обо мне предупредили, но он все равно не очень понимает, чем может помочь, и вообще дел у него невпроворот: вот хотя бы сегодня нашли человека-мумию, которой от силы два дня, а потом... Я вздрогнул, как будто меня ударили, отчаянно уцепился за эту ниточку и навострил уши, но он уже ушел в другую сторону.
- Слушайте, детектив... - наконец не выдержал я, но он вежливо перебил меня:
- Инспектор, с вашего позволения.
- Хорошо, слушайте, инспектор. Вернее всего, я здесь именно из-за этой мумии, о которой я, в отличие от вас, кое-что знаю. Если помощь вам не нужна – так и скажите, но мне в это слабо верится. Хотите подтверждения моих слов и более высокого уровня доступа – охотно дам вам телефон человека, с которым можно это обсудить. - Я потянул мобильник из кармана, скорее желая припугнуть, чем действительно собираясь звонить МакКею, который меня самого, пожалуй, припугнет будь здоров, если я на свою голову дозвонюсь. - Будете звонить?
Лестрейд хмуро покосился на меня и буркнул:
- Не буду, - потом поднял голову и недоверчиво спросил: - А что, вы уже сталкивались с такими случаями?
Я мысленно сделал па де баск.
- Если вы будете столь любезны, что проводите меня на место преступления, я смогу сказать точнее, - вежливо ответил я.
Лестрейд деланно равнодушно пожал плечами, но я понял, что он очень надеется, что я уже с такими случаями сталкивался.
Так, не проведя на зеленой английской земле и часа, я оказался на размытой вчерашним дождем стройплощадке, где лежал скрюченный коричневый труп, над которым в замешательстве стояли те самые Шерлок Холмс и доктор Уотсон.
Лестрейд оставил меня, чтобы поговорить с полицейскими из оцеплениями, а я стоял на краю охряной лужи и смотрел на человека, которого даже не думал встретить снова. Холмс что-то сказал ему, и до меня долетел сдержанный смешок Уотсона. Я решился и крикнул:
- Джон!
Уотсон повернулся, но между нами медленно проплыл толстый полицейский, и он не увидел меня.
- Уотсон! - снова крикнул я и все-таки перепрыгнул лужу, разумеется, приземлившись пяткой в ее край и залив ботинок холодной водой.
Он снова обернулся, уже раздраженно. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы узнать меня, лицо всегда его выдавало, но в голосе все равно слышалось недоверие, когда он медленно подошел ко мне, глядя на меня чуть искоса, настороженно, и спросил:
- Шеппард?
- Ну да, - пробормотал я, глупо улыбаясь.
- Шеппард, - повторил он и медленно, недоверчиво протянул мне руку.
Я вцепился в нее, пару раз тряхнул, вглядываясь в почти не изменившееся лицо Уотсона, и только тогда он словно отмер, сильно сжал мою руку и широко, радостно улыбнулся.
- Кто это? - требовательно спросил Холмс.
Он оказался рядом с нами так бесшумно и внезапно, что я чуть не вскрикнул. Он стоял, изящно расставив острые носы ботинок, смотрел на меня холодными зеленоватыми глазами и страшно напоминал мне кого-то: бледное непроницаемое лицо, руки, засунутые глубоко в карманы, откинутые назад полы пиджака... И ужасающе пренебрежительное, почти брезгливое выражение на бледном непроницаемом лице.
Видимо, мое собственное лицо выдало мои мысли, и Уотсон хихикнул.
- Шерлок, это Джон Шеппард, мы встречались в Афганистане. Джон, это Шерлок Холмс. - Он понизил голос и доверительно добавил: - Не обращай на него внимания. Он очень раздражается, когда чего-то не понимает, а тут у нас нечто совершенно не понятное. Ты из-за этого здесь? - спросил он, опуская взгляд на висящий у меня на поясе значок.
Холмс развернулся на каблуках и отошел, не удостоив меня даже взглядом на прощание. Не то чтобы я очень обиделся, конечно, а даже если бы обиделся, то это ровным счетом ничего не значило бы. Потому что у меня за спиной замогильный голос сказал: «Шшшеппард», и я понял, кого мне напомнил Холмс, тут же, кстати, вернувшийся, словно почуявший грядущую драку.
- Пожалуйста, не говорите, что вы им все рассказали, - простонал МакКей, хватая меня за локоть.
Глупо было бы думать, что мне так просто сойдет с рук моя инициативность. С другой стороны, почему он не позвонил, а приехал лично, задумчиво спросил внутренний голос. Может, мы разными путями пришли к одному итогу?
- Нет, - пробормотал я, чувствуя себя противно виноватым.
- А полиции? - не отставал МакКей.
- Нет, - он, похоже, едва расслышал меня.
- Мне, - наконец влез Холмс, - можно рассказать все. И даже нужно.
МакКей едва взглянул на него, крепче сжал мой локоть и бросил через плечо, увлекая меня за собой:
- Простите, боюсь, у меня нет таких полномочий.
МакКей дотащил меня до черной машины (как она подошла к месту преступления, я тоже не услышал), запихал внутрь, сел за руль, и машина с визгом дернулась вперед. Я сидел молча, зажав руки между колен, как нашкодивший школьник, хотя, по идее, ничего плохого я не сделал. Что мне теперь, в каждом шаге перед ним отчитываться? От этой мысли я приободрился и уже открыл рот, чтобы спросить, куда он меня везет, когда он спросил:
- И что вы затеяли, позвольте осведомиться?
- Я хотел проверить...
МакКей опустил голову и плечи.
- Еще раз? Истребителей оказалось мало?
- Мориарти...
- Ах да, - МакКей вскинул голову и тепло улыбнулся, - я совсем забыл, что вы поехали не абы куда, а на охоту за знаменитым злодеем, о котором пишут в газетах. Хорошо, что не в телевизоре показывают! - У МакКея было такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. - А я только начал думать, что у вас есть мозги! Как хорошо, что я нашел вас до того, как у вас развязался язык!
- Слушайте, - не то чтобы я считал себя гением, но всему есть предел, - что вы так взъелись на меня? Думаю, нам так или иначе придется...
- Конечно, мы должны будем уведомить их правительство о том, что за монстр разгуливает по острову! - МакКей больно ткнул меня пальцем в плечо. - Но скорее иначе, чем так! Шеппард, ну включите вы голову! Неужели вы еще не поняли, что в вашем исполнении инициатива наказуема куда жестче, чем у других?
Я решил пропустить это мимо ушей и спросил:
- А как вы узнали, что я поехал сюда из-за Мориарти?
- Влез в ваш компьютер, посмотрел историю поиска и сделал выводы, - ворчливо ответил МакКей, но я понял, что он уже начал остывать.
Машина остановилась. Я выглянул в окошко, увидел огромную с завитушками надпись «Отель» и вспомнил, что вещи мои остались в багажнике у Лестрейда.
- Не волнуйтесь, ваша сумка на заднем сиденье, мой внимательный друг, - сказал МакКей, и я покраснел.
Входя в номер, я подумал, что врагом МакКея быть не хочу. Такое ощущение, что у него даже незапланированные действия подчиняются строгому алгоритму: судя по всему, он с места в карьер погнался за мной, но номера заказать озаботился-таки. Я украдкой посмотрел на МакКея, он перехватил мой взгляд и, кажется, снова приготовился брюзжать, но я его опередил:
- Расскажите лучше, почему вы вдруг здесь.
МакКей сел в кресло, еще немного похмурился для приличия и заговорил, сначала нехотя, но с каждым словом все больше увлекаясь:
- В Америке его нет. У нас на Атлантиде есть одна женщина; над далекими предками ее народа рейфы ставили опыты, в результате которых подопытные получили кусок генофонда экспериментаторов и передали его своим потомкам. Благодаря рейфовскому гену пра-пра-пра-и-так-далее-внуки подопытных чувствуют рейфов могут подключаться к их сознанию, правда, с трудом и ненадолго. Мы притащили Тейлу на Землю и вытащили нашего рейфа из стеклянного шкафа чувств. Рейфы – телепаты, у них что-то вроде коллективного сознания; Тейла сам по себе очень сильна, а используя рейфа как усилитель, она смогла понять, что он еще на Земле, но не на нашем континенте. Не спрашивайте, как мы раньше до этого не додумались, - поморщился он, когда я ухмыльнулся и открыл рот, - не знаю, как. Потом я воссоединился с мобильником и увидел, что вы звонили. Позвонил вам – вы не отвечаете. Пришлось звонить вашему начальнику, складывать имеющиеся факты, хвататься за голову, бросать все и лететь за вами.
И МакКей снова надулся. Я сел на край кровати и уперся ладонями в колени. Все-таки, решил я немного погодя, я рад, что МакКей здесь, ужасно здорово, что я не ошибся, и я с радостью отдам ученому вожжи. Уж наверняка у него есть хотя бы наметки плана.
- И что теперь? - спросил я.
МакКей пожал плечами.
- Будем ждать.
Я открыл рот.
- Просто ждать?
- А что вы предлагаете? - фыркнул МакКей. - Нет, правда, что? Бегать с ищейками по городу? У меня есть некоторые соображения по поводу того, где он может прятаться, но сейчас самое главное – не спугнуть его. Еще и поэтому я так испугался, что вы полетели один.
Он хлопнул ладонями по подлокотникам и резко поднялся.
- Я поехал в Скотленд-Ярд, попробую компенсировать ущерб, который вы нанесли нашей репутации. Вам я настоятельно советую сидеть здесь и ждать меня. Если из-за вас все сорвется, я вас сначала ударю, а потом добьюсь того, чтобы вас посадили за измену родине. Все.
И он ушел. Я долго сидел, покачиваясь на мягко пружинящем матрасе, смотрел на дверь, потом осматривал комнату, а потом запищал мой мобильник.
- Тебе не кажется, что невежливо вот так бросать приятеля, с которым встретился впервые за почти десять лет? - спросил Уотсон, не здороваясь.
- Откуда у тебя мой номер?
- Лестрейд дал. Ты жив? Не прикован к батарее? Тогда предлагаю все-таки нормально пообщаться хоть чуть-чуть.
Я страдальчески вздохнул.
- Я вообще-то вроде как на домашнем аресте.
Уотсон рассмеялся.
- Подумать только, Джон Шеппард стал законопослушным гражданином!
- Подумать только, Джон Уотсон заделался в авантюристы! - в тон ему ответил я.
Уотсон снова хрюкнул.
- Знал бы ты, сколько всего произошло за это время. Ладно, кончай выделываться. Где ты остановился? Обещаю вернуть тебя на место к семи, целым и невредимым.
Ну и что мне оставалось делать?

***

- Никогда не видел Шерлока таким взбешенным, - посмеиваясь, сказал Уотсон, сидя напротив меня у окна маленького уютного кафе. - Он вот-вот бросится жаловаться брату, а это, поверь, симптом.
- А кто у него брат? - поинтересовался я, возя чашку кофе по блюдцу.
- Большая шишка, - Уотсон красноречиво посмотрел на меня, и я не стал лезть дальше в дебри.
- Расскажи мне про этого твоего Шерлока.
- Никакой он не мой, - тут же возразил Уотсон, но я сразу понял, что это скорее доведенная до автоматизма частыми повторами фраза, чем выражение искреннего неудовольствия.
Я-то не имел в виду ничего такого, но другие, видимо, имели.
Уотсон рассказывал, а я сидел и не знал, как реагировать. И швец, и жнец, и на дуде игрец, невыносимый гордец и против скуки и по совместительству за справедливость борец.
- Потрясающе, - подытожил я наконец и добавил: - Если ты не заливаешь, конечно.
- Да я сам ни за что не поверил бы, если бы не видел все собственными глазами и не слышал собственными ушами, - засмеялся Уотсон. - Все правда, и то же самое я воскликнул, когда он в первый раз развернул передо мной свою логическую цепочку. В общем, задействуйте его в хвост и в гриву, если захотите, ему все равно нечего делать сейчас.
Мы еще немного пообсуждали Холмса, а потом разговор незаметно перетек в прошлое. Странно, но время, проведенное порознь, сблизило людей, объединенных воспоминаниями о поре, когда они так или иначе пересекались, даже (а может – особенно) если они не были так уж близки. За годы, прошедшие с нашей последней встречи, Уотсон отрастил еще более чувствительную к настроению собеседника антенну. Внешне это никак не проявлялось, но я чувствовал, как он прощупывает меня, лишь иногда чуть прищуриваясь. В тот вечер ни одной острой темы затронуто не было, и я наконец начал расслабляться.
МакКей встретил меня в холле отеля свирепым взглядом, но оно того стоило.

***

В прозекторской госпиталя, куда нас привел Лестрейд на следующий день, мне понравилось намного больше, чем в нашей. Наверно, из-за персонала, решил я, разглядывая худенькую девочку с хвостом неопределенного цвета волос и робкой улыбкой.
- Молли Хупер, - тоненьким голосом представилась девочка и смущенно потупилась.
Очень милая, подумал я, с неприязнью вспоминая патологоанатома из Вегаса, даже жалко, что ей приходится иметь дело с такими мерзостями. Впрочем, она здорово оживилась, когда МакКей попросил ее показать вчерашний труп.
- Я такого никогда не видела, - призналась она, откидывая простыню и увлеченно блестя глазами. - Только в музее, где мумии. Вы знаете, как это случилось? Он весь высох, не представляю, что могло вызвать такое обезвоживание тканей.
- А я очень хорошо представляю, - МакКей наклонился к трупу, жестом подозвал меня, показал на дыры в груди трупа – совсем как у той, первой жертвы в степи под Вегасом – и мельком улыбнулся Молли, - но вам об этом знать совсем не обязательно.
Молли неуверенно ответила на улыбку и бросила взгляд на Шерлока. Тот фыркнул и отошел.
Что ж, по крайней мере, теперь мы знали точно: рейф здесь. МакКей был очень зол на себя, что не он первый до этого додумался, и его не утешило даже то, что если бы не счастливая случайность, и я ни за что не выдвинул бы это предположение.
Однако на этом наши успехи закончились. Мы ждали появления новых тел, но они не появлялись. Не было вестей ни от группы, отслеживавшей всплески энергии, ни от медиков: никто не блевал кровью, не умирал массово от лучевой болезни. Мы продолжали ждать, потому что я больше не горел желанием бежать впереди паровоза, а МакКей не давал никаких указаний. Кончилось все тем, что мне позвонил Уотсон.
- Знаешь, по-моему, твоему патрону все-таки стоит поговорить с Шерлоком, - осторожно и как-то глухо сказал он. - Не знаю, как доктор МакКей воспринимает это затишье... Нет, Шерлок, это не Майкрофт... Но Шерлок его переживает очень... Нет, и не Молли... Очень неважно переживает... Шерлок, можно, я поговорю по своему телефону в своей комнате? Спасибо, я обязательно тебя позову. - На том конце провода хлопнула дверь; Уотсон вздохнул. - А если он что-то неважно переживает, мне тоже приходится несладко. Джон, повлияй на своего упрямца, пожалуйста. Это становится невыносимым. К тому же вместе у них действительно больше шансов.
- Для начала их надо удержать вместе хоть пять минут, - пробормотал я.
- Ну да, - засмеялся Уотсон. - Пришло время старым солдатам снова натянуть каски. Заходите как-нибудь к нам. Адрес сейчас пришлю.
Когда я рассказал об этом разговоре МакКею, он скорчил недовольную гримасу.
- Шеппард, вам обязательно нужно постоянно искать себе лишних проблем? Я же сказал: надо просто подождать, и он сам проявится. Вы мне не верите? Не доверяете? Мне казалось, что мое мнение в этом вопросе...
- Вы различите странгуляционные борозды при убийстве и самоубийстве? - не выдержал я. МакКей удивленно посмотрел на меня и даже замолчал. - Я отличу. А пробежать сколько можете, прыгая по крышам? Уж всяко меньше меня. А сможете убедительно сыграть священника? А Холмс смог. Вы вообще сколько на Земле не были? На вашем месте я бы давно забыл, как общаться с обычными людьми, которые не хотят, по крайней мере, пока, вас убить или пафосно поработить. - МакКей засопел, а я подошел и ткнул его пальцем в грудь. - Мы оба вам нужны. От меня вы и так не отделаетесь, а его надо попросить.
- Никто мне не нужен, - тут же отрезал МакКей. - Вас я вообще терплю из благодарности за сотрудничество, хотя вы и так получили вполне приличную награду.
Но со мной он все равно пошел, когда я отправился на Бейкер-стрит, 221б. Не знаю, почему. Потом мне казалось, что ему просто было скучно и хотелось поцапаться с кем-нибудь, а со мной цапаться было неинтересно. Зато с Холмсом они в этом плане совпали полностью. Началось все неплохо. Уотсон не терпящим отказа тоном предложил нам чаю, и даже завязался какой-никакой разговор. МакКей, уже выяснивший, кого и как глубоко можно посвящать в наши тайны, начал рассказывать про рейфа, но потом Холмс неосторожно фыркнул – и понеслось. Через минуту они уже орали друг на друга, размахивая руками и изо всех сил стараясь принизить кто кого: МакКей – Мориарти, чью руку видел за этим делом Холмс, Холмс – рейфа, которого он называл «этот ваш вампирчик».
- Вы не понимаете! - взревел МакКей. - Это не рядовой преступник, не сверхпреступник, не суперсверхпреступник, это вообще не человек!
Холмс издавал нечленораздельные звуки и бегал по комнате.
Я слушал их вопли и быстро закипал. В армии я пробыл сравнительно недолго, но как же мне осточертели постоянные бесцельные ссоры командиров, основанные исключительно на собственной гордыне и нежелании принимать помощь от других! Сколько людей из-за этих ссор погибло и как же живо МакКей и Холмс сейчас напомнили мне об этом! Уотсон, сразу почувствовавший неладное, тревожно посмотрел на меня и уже сделал шаг в мою сторону, когда Холмс снова фыркнул, МакКей яростно выдохнул, а я взорвался.
- Вот что! - заорал я, подлетая к МакКею. - Перед вами я больше отчитываться не намерен, пока Далтон сам лично не отдаст меня под ваше командование! Вы, - я обернулся к Холмсу так резко, что он немного откинул корпус назад и настороженно наморщил нос, - можете засунуть свою помощь в свою всезнающую задницу! Ты, - Уотсон шарахнулся от моего грозящего перста, - я еще тогда подумал, что ты ангел, но сейчас, глядя на этого... этого... на это существо, с которым ты живешь, я не знаю, кто ты и откуда у тебя столько терпения! Приятного дня, джентльмены!
Дверью я хлопнул очень громко.
Я был так зол, что даже без приключений добрался до отеля. Упав в кресло, я решил, что буду сидеть здесь до победного конца, и ничто и никто меня с места не сдвинет. Я был верен своему решению около часа, а потом в дверь осторожно постучали, кашлянули, не дождавшись реакции, и сказали:
- Это МакКей.
Я еще чуть-чуть посидел для очистки совести, встал и приоткрыл дверь.
- Чего вам?
Заметно смущенный МакКей неловко повел головой.
- Насколько я помню, вы любите колеса обозрения, - буркнул он. - «Око Лондона» заслуживает пристального внимания даже простых смертных.
- Я не помню, чтобы говорил вам о своих увлечениях, - заметил я, открывая дверь шире.
МакКей закатил глаза, снова на секунду становясь самим собой.
- Ваше личное дело сказало мне о них. Я привык быстро запоминать куда большие объемы информации, чем эти несколько листков.
Через час мы уже сидели в кабинке, медленно ползущей к верхней точке. Это было очень круто. Крепления кабинки мерно скрипели, город разворачивался внизу все шире, и я неожиданно сказал:
- Слушайте, не сердитесь на меня.
МакКей некоторое время молчал, потом спросил:
- Это ведь было что-то слишком личное для личного дела?
Я задержал дыхание, отсчитал три скрипа и сказал:
- Пока начальники спорили, как освобождать пленных, среди которых была та женщина, и стоит ли их освобождать, ее расстреляли. Единственную. Причем это были даже не мои непосредственные начальники.
- Кристина, да? - тихо спросил МакКей.
- Да, - ответил я, и мы молчали до самой земли.
- Замнем для ясности, - пробормотал он, когда мы шли по набережной. - Просто не делайте так больше. Не хватало мне еще вашего трупа с разорвавшимся сердцем или кровоизлиянием в мозг.
Я усмехнулся.
- Что же вас с ним так бесит друг в друге?
МакКей долго молчал, кисло поглядывая на меня, потом нехотя сказал, кривя рот:
- Каждый хочет выставить своего злодея самым крутым, чтобы потом, когда враг будет побежден, самому казаться круче.
- Когда? - уточнил я.
МакКей искоса глянул на меня и вдруг улыбнулся.
- Я не люблю сослагательное наклонение.
Мне очень понравилось, что эту штуку про врагов МакКей сказал вслух: значит, наконец готов полностью довериться мне. Конечно, это и на меня налагает определенные обязательства, но мне не привыкать к ответственности, и вообще лучше так, чем работать в команде, которая держит свои заскоки при себе и держится на соплях.
И строить замки из предположений и прожектов я тоже не любил.

***

В конечном итоге Холмс все-таки присоединился к нам. Вряд ли на него тоже подействовал мой взрыв; скорее всего, там основательно поработал Уотсон.
Выбрав день, когда Лестрейд, против воли приписанный к нам (среди его начальства тоже хорошо поработали, как я понял по самодовольной улыбке МакКея), был свободен, МакКей устроил брифинг.
- Ему надо питаться, - говорил он, обстоятельно расхаживая вдоль стола инспектора. - Сейчас его кормят теми, кого не станут искать. Тем не менее, тела остаются. Их сжигают, скорее всего, и явно не в крематориях. Значит, должно быть помещение, оборудованное соответствующим образом. Вряд ли рейф захочет рубить сук, на котором сидит, и не предупредит сообщников об опасности нахождения рядом с ним, так что от больниц тревожных звонков тоже можно не ждать.
На наш взгляд все было очень плохо, но МакКей явно так не думал. Лестрейд попытался предложить вычислить подходящие места и прочесать их, но МакКей посмотрел на него с таким презрением, что сам Холмс позавидовал бы. МакКей постановил: ждать – и меры, альтернативные этой, категорически не приветствовались.
Холмс, кстати, уже жалел, что пошел на поводу у Уотсона. Он ничем не мог помочь, заняться чем-то другим ему уже мешало пропитавшее его мучительное любопытство, и каждую нашу встречу он капризничал, ворчал и разоблачал мелкие грешки МакКея, чем его несказанно раздражал, а меня очень забавлял. Холмс воспрянул было духом, когда по Лондону прокатилась волна крупных ограблений, но стоило нам ознакомиться с материалами дел, как стало ясно: рейф снова начал копить деньги. Они с Мориарти отлично сработались: рейф подчищал за собой в людских головах, команда Мориарти занималась устранением цифровых свидетельств присутствия рейфа в очередном банке. МакКей торжествующе смотрел на меня: мол, я же говорил, что нужно только подождать. Под этим взглядом я чувствовал себя очень неуютно. Потому что дождаться краж – одно, они говорили всего-навсего о присутствии рейфа в Лондоне и возобновлении его разрушительной деятельности, в чем и так уже никто не сомневался. Совсем другое – дождаться более решительного шага, который, может, даже позволит поймать его с поличным.
Я так и не решился спросить МакКея об этом. Просто не смог. Побоялся услышать ответ, который и так знал.
К тому же всего через неделю мы дождались и более решительного шага: в подвале дома в Ист-Энде нашли три точно такие же мумии с характерными отверстиями в груди.
- Молодец! Не подвел! - МакКей был очень доволен. - Я так и думал, что ему скоро станет невмоготу терпеть главенство какого-то человека. Теперь вполне можно ждать привычных симптомов, по которым мы уже однажды вычислили его. Его больше некому прикрывать, да это и не нужно – он почти готов пойти ва-банк. Готовьте ордер, инспектор, чтобы все честь по чести.
Трудности пришли оттуда, откуда их никто не ждал: Лестрейд вдруг заупрямился:
- Мы не можем арестовать его только потому, что он инопланетянин. Как вы представляете себе такой ордер?
Глядя на озабоченно морщащего лоб Лестрейда, я неожиданно понял, что он ни секунды нам не верит – и не верил. Он ничего не говорил и не делал поперек до этой минуты, но ни капли не верил ни одному из нас. А теперь, видимо, не выдержал этой нелепицы и сломался. Интересно, что он думает о нас? Вернее, не о чокнутых американце и канадце, а о своих соотечественниках, которые послушно идут в поводу у сумасшедших.
- Не поймите меня неправильно, - продолжал инспектор, - я ничего не исключаю, и раз вы говорите, что такое возможно, и даже наше правительство в это верит, значит, так тому и быть. Но я не понимаю, как мы можем помочь вам. Скажите мне, что именно нужно сделать – кроме ареста непонятно где находящегося инопланетянина, - поспешно добавил он, предупреждая предложение МакКея, - и я сделаю. Но мне нужно что-то, от чего у моего непосредственного начальства глаза не полезут на лоб.
Мне показалось, что МакКей сейчас заорет на него, но пугающе тихий ученый только странно посмотрел на Лестрейда, кивнул и вышел из кабинета. В отель он не вернулся.
От МакКея не было вестей три дня. Телефон отзывался вежливой просьбой оставить сообщение. Три дня я убеждал себя, что он большой мальчик, глава межгалактической экспедиции и вообще терпит меня только из благодарности, и к вечеру третьего дня пошел к Лестрейду и почти прямым текстом сообщил ему, что он сволочь. Лестрейда известие о пропаже МакКея очень обеспокоило. Он набрал номер МакКея, подождал, прижимая трубку к уху, покачал головой и начал:
- Заня... - но тут телефон зазвонил у меня.
Я чуть не раздавил его, принимая звонок.
- МакКей!
- Джон, у меня к вам просьба, - скороговоркой выпалил МакКей, куда-то едущий, и едущий быстро. - Сможете с Лестрейдом и еще несколькими надежными людьми быть в Хейверинге через час?
Я торопливо повторил вопрос Лестрейду.
- Сможем даже раньше, - ответил он удивленно.
- Раньше не надо, - сказал услышавший это МакКей. - Надо ровно через час, но не позже. Точные координаты сейчас пришлю. Спасибо, Джон.
- МакКей!!! - заорал я, но он уже отключился.
Я вскочил, опрокинув стул, и стал остервенело рвать куртку с вешалки.
- Что он задумал? - ошарашенно спросил Лестрейд, поднимаясь.
- Поймать его на живца! - бросил я уже из коридора. - На себя!

***

На сбор группы ушло всего ничего, но мы все равно опоздали.
Выломанная дверь впустила свет в щитовую заброшенного завода, которую заполоняли провода, вьющиеся по полу и стенам, как лианы, и мерзкого вида аппараты, переливающие всеми цветами радуги. Рейф отдернул руку от седого, иссохшего МакКея, мягко осевшего на пол, резко развернулся и оскалился, увидел меня и не то зашипел, не то завизжал от ярости.
- Господи... - прошептал белый, как простыня, Лестрейд и с трудом сглотнул, кое-как совладал с голосом и хрипло выдохнул: - Ни с места, мы стреляем без предупреждения!
Ни рейф, ни я ему не поверили, поэтому когда рейф бросился ко мне, я был единственным, кто выполнил угрозу инспектора. Естественно, как только рейф повалился на пол, подергиваясь и брызгая зеленью из четырех дыр в груди, все вдруг ожили и вскинули пистолеты, намереваясь добить жертву. Я встал у них на пути, и они снова замерли, нерешительно переводя взгляд с меня на Лестрейда.
- Свяжите его покрепче, - велел я, трясясь от злости. - В глаза не смотреть. Ни о чем важном не думать. Если придет в себя и начнет рыпаться, всадите пару пуль, но не убивать!
У меня сорвался голос, и я резко махнул рукой и отвернулся, опускаясь на колени рядом с МакКеем. Секундой позже рядом встал Лестрейд, с ужасом глядя на ученого.
- Герой, - зло прошептал я, скрипнув зубами. - Нашел-таки обходной путь, топорный, корявый, но нашел.
Он слабо улыбнулся и опустил морщинистые веки.
- Нельзя, чтобы его видели, Лестрейд. У вас есть, где его спрятать? И сообщите Майкрофту Холмсу, что он у нас.
- Найдем, доктор МакКей, - сдавленно пообещал Лестрейд. - А вы... Что теперь с вами...
- В больницу, - бросил я, борясь с желанием врезать инспектору промеж глаз. - И быстро.
С МакКеем меня не пустили медики, через пятнадцать минут прибывшие на «скорой». Лежа на каталке, МакКей ухватил меня за рукав, с трудом приподнялся и прошептал:
- Так было нужно, Шеппард, вы же понимаете?
Я упрямо мотнул головой и выдернул рукав из его слабых пальцев.
По дороге в Скотленд-Ярд Лестрейд сообщил о случившемся Холмсу, и Уотсон уже ждал нас, когда мы вошли в кабинет Лестрейда. По его лицу я понял, что приключения на сегодня не закончились.
- Майкрофт объявил рейфа собственностью британского правительства, - хрипло сказал Уотсон, - и везет его куда-то на секретную базу.
- Да нет, как же, он ведь ехал прямо за нами... - начал Лестрейд, подходя к окну, вцепился в подоконник и прижался лицом к стеклу. - Это не та машина...
Ноги вдруг перестали меня держать, и я бухнулся на стул.
- Но он ведь пропустит к нему МакКея? - неестественно высоким голосом спросил я. - Чтобы рейф вернул ему жизнь? Он ведь может, нужно только его заставить.
Уотсон и Лестрейд с состраданием посмотрели на меня, и мне стало совсем плохо.
- Да он же спас всех! - я беспомощно всплеснул руками. - Всю гребаную Землю!
Уотсон хмуро пожал плечами.
- Наверху придерживаются мнения, что от добра добра не ищут: вдруг рейф вместо того, чтобы вернуть ворованное, вытянет из него остатки жизни.
- Голову на отсечение, что он готов рискнуть.
- Это уже не ему решать. Они едва согласились включить в охрану людей МакКея, якобы из уважения к его жертве, но Шерлок сказал, что вид у них был такой, как будто они делают американцам одолжение, хотя на самом деле все понимают, что их просто трясет от ужаса, когда они думают, какое оружие можно сделать из рейфа. Естественно, они ни за что никому не отдадут его.
Я не запомнил, как вылетел из кабинета. Уотсон остановил меня уже на улице, намертво вцепившись в мой пиджак.
- Джон, я тебя очень прошу!..
Я повернулся к нему и долго молча смотрел на него. Он терпеливо вздохнул и виновато покачал головой.
- Я не сомневаюсь в том, что ты отличный солдат. До сих пор. Но вспомни, что случилось, когда ты решил проявить самостоятельность.
Впервые я проявил самостоятельность всего месяц назад, но уже как-то начинало поднадоедать, что никто не верит в правильность моих действий. Не то чтобы это остудило мое рвение, впрочем.
- Ты же понимаешь, что я не могу иначе?
- Да, - ответил Уотсон, - я понимаю, что ты не можешь иначе и почему не можешь. А Лестрейд – нет. Скотленд-Ярд – нет. И Холмсы – нет. То, что Шерлок ужасно дуется на вас, – не страшно, - он помедлил, страдальчески усмехнулся и добавил: - Ну то есть для вас не страшно. А вот если ты влезешь на территорию Майкрофта, на тебя обрушатся неприятности куда большие, чем тогда...
Уотсон замолчал, внимательно глядя на меня.
- Поезжай в больницу, Джон, - настойчиво сказал он. - И не делай резких движений.
Разумеется, отличным завершением дня стало то, что в больнице МакКея не оказалось. Силы у меня кончились.
- Где он?! - завопил я.
Медсестра за стойкой в холле вспыхнула:
- Что вы орете на меня? Удержишь его в палате, как же! Улизнул, пока никого рядом не было. Ищите теперь, где хотите!
Рожденная отчаянием надежда привела меня в отель и не обманула.
Открыв мне дверь, МакКея с трудом дополз до кресла. Я сел на кровать напротив него и спросил:
- Зачем вы ушли из больницы?
- А что они могут? - он хрипло засмеялся и закашлялся. - Тут только обратная процедура поможет.
Мои внутренности отрастили шипы и пару раз перевернулись у меня внутри. На глаза навернулись слезы, и я зло стер их рукавом. Для полного счастья мне сейчас как раз не хватало побыть радостным вестником.
- Не страдайте, - мягко сказал МакКей, немного понаблюдав за мной. - Мне уже сказали.
- Не так все должно было закончиться, - пробормотал я, пытаясь посмотреть на него и не справляясь с собой.
- А по-моему, все отлично, - возразил он, и я наконец смог поднять голову: он правда так считал, я услышал это в его голосе. - Два-ноль в нашу пользу, Джон. Надо радоваться, по крайней мере, пока.
Я встал и ушел к себе. Ну не мог я радоваться. Не мог.

***

Меня разбудил назойливый, громкий стук в дверь. Смаргивая дремотный туман, я поднес запястье к глазам: полшестого. Сам не заметил, как заснул, вернувшись от МакКея: сказалось долгое сильное напряжение.
Стук повторился. Пошатываясь, я подошел к двери и посмотрел в глазок: в коридоре стоял костлявый парень в кепке и рабочем комбинезоне.
- Ремонт телевизоров, - пискляво представился он.
Орать не хотелось, и я приоткрыл дверь, чтобы доходчиво все объяснить, но парень с силой, которой в таком дохлом теле я никак не ожидал, толкнул дверь, влетел в комнату и захлопнул дверь за собой.
- Имейте в виду: если бы Майкрофт не дал добро, а Джон умел бы нормально гримироваться и хоть на минуту избавляться от солдатского образа, меня бы здесь не было, - заявил он вместо приветствия, сдергивая кепку и встряхивая кудрями, и я с ужасом уставился на его меняющееся лицо, на глазах взрослеющее и превращающееся в раздраженно сморщенное лицо Холмса.
Я отвесил челюсть так низко, что его красивые губы даже тронула легкая самодовольная улыбка. Впрочем, долго греться в лучах славы он, к его чести, не стал.
- Его повезут завтра вечером.
Я сначала не понял, а потом оторопел.
- Но...
Мгновенно взбесившийся Холмс описал круг по комнате.
- Или вы меня дослушиваете до конца, или я вообще ничего не говорю! - Я зажал рот рукой, и он немного успокоился, даже остановился. - Его повезут завтра вечером. Юго-западную границу Лондона они пересекут в двадцать три ноль-ноль. По гринвичскому времени, - заботливо добавил Холмс, и я чуть не закатил глаза. - После того, как они проедут, автостраду закроют на выезд, на въезд – еще раньше. Охрана – восемь человек: шестеро наших, двоих навязал МакКей; четверо в головной машине, с пленником, четверо прикрывают тыл. Если не успеете остановить их до Кингстона, дальше гнаться не имеет смысла: там к ним присоединятся свежие силы, и вряд ли вы в одиночку с ними справитесь, а мы вам не помощники в этом деле.
- Подождите, - соображал я с трудом, - Майкрофт дал добро?..
- Не спрашивайте, - отмахнулся Холмс, замолчал и окинул меня оценивающим взглядом. - Что собираетесь делать?
Я пожал плечами, неожиданно совершенно успокоившись. МакКей придумал бы что-нибудь поизящнее, но у меня был только один выход.
- Схожу по магазинам, прихвачу МакКея и поеду покатаюсь по окрестностям.
Холмс наморщил нос и еще некоторое время разглядывал меня.
- В таком случае, хорошего дня и плодотворного вечера, - сказал он наконец, натянул кепку на уши и круто развернулся к двери.
Он уже взялся за ручку, когда я окликнул его:
- Холмс! - он, не оборачиваясь, вскинул руки к потолку и покосился на меня через плечо. - Я ни за что не смогу выразить, как я вам благодарен за все.
Холмс помедлил, потом фыркнул, буркнул что-то и выскочил за дверь.
Я посмотрел на часы: без четверти шесть. Пожалуй, шоппинг можно начать сегодня. Я вышел из отеля, минутку подумал и зашагал по улице. Вернулся я через час и сунул под кровать увесистый мешок, утром заметно прибавивший в весе. Постояв немного посреди комнаты, я вытряхнул остатки вещей из сумки, с которой приехал в Англию, и опорожнил мешок на кровать. Все-таки полицейский значок – отличнейшая вещь, подумал я, разглядывая экипировку. Я аккуратно сложил все в сумку и пошел к МакКею.
Ученый сидел в кресле и смотрел в окно. Он чуть повернул голову на звук открывшейся двери, но никаких эмоций по поводу моего прихода не выказал. Я подошел, сел на подоконник, посмотрел на МакКея и сразу сдулся, как будто жизнь высосали из меня.
МакКей действительно сдался. Рейфа нейтрализовали, людям из Программы ЗВ позволили участвовать в его транспортировке и присматривать за ним, а какую цену пришлось заплатить – это уже другой и абсолютно не важный вопрос. Я стиснул зубы. Придется работать за двоих, от него не будет даже той небольшой помощи, на которую я рассчитывал. Поэтому я не стал вдаваться в подробности и просто сказал:
- Сегодня в девять мы кое-куда поедем.
Губы МакКея дрогнули.
- Это так мило с вашей стороны, молодой человек. Такая трогательная забота о старике.
Я помахал пальцем у него перед носом.
- Не пытайтесь меня убедить, что мозг из вас утек вместе с молодостью. - Он мельком глянул на меня и снова уставился в окно. Я терпеливо вздохнул. - Слушайте, вам же все равно, что теперь с вами будет? Я хочу покататься. Сами пойдете или мне пойти поискать кресло-каталку?
Некоторое время МакКей молчал, потом повел худыми плечами под висящей на них рубашкой и спросил:
- Куда?
- Неважно, - отрезал я. - На месте узнаете.
Он наконец обратил на меня водянистые глаза, и я поежился: нет, внутри это был все тот же МакКей с взглядом-бензопилой.
- Куда вы хотите меня отвезти, Шеппард? - отчеканил он.
Если ему удастся меня смутить, все пропало.
- А я не говорил, что хочу вас куда-то отвезти. Я просто хочу, чтобы вы составили мне компанию. Я же первый раз в Англии, вдруг заблужусь.
Еще пару минут мы яростно ели друг друга глазами, но в конце концов он отвел взгляд, слабо махнул рукой и пробормотал:
- Сам пойду. Проводите меня в столовую.

***

Машину подбросило на колдобине, и МакКей застонал.
- Мать вашу, Шеппард, я имею право знать, за что так страдаю.
Мы проехали уже половину пути, а я так и не сказал ему, куда мы едем. Наверно, пора.
- Хочу еще разок посмотреть на нашего паразита, пока его не отняли у нас окончательно.
МакКей нахмурился.
- Но его ведь уже увезли... - растерянно пробормотал он.
- То была обманка, его везут сегодня. Ах, так вам тоже не сказали? Это меня греет.
Пару секунд он молчал, осмысливая, а потом сжал мою ногу с такой силой, что я дернулся и едва не заскулил.
- В сопровождении все равно могут быть мои люди, Шеппард.
- Тем лучше, - огрызнулся я, стряхивая его пальцы и напрягая мышцы бедра. - Можно попробовать договориться.
Это немного успокоило его. Я пошарил в сумке и показал ему бутылку, чтобы развеять последние сомнения.
- Что это и откуда?
Мне определенно нравилась его манера задавать вопросы.
- Хлороформ от Молли.
На его лице появилась и сразу пропала слабая тень улыбки.
- Пользуетесь ее симпатией.
- Без зазрения совести. Холмсу можно, а мне нельзя?
МакКей хмыкнул, помолчал и тихо сказал:
- Ничего не выйдет, Джон. Я вам... очень признателен за попытку, но, боюсь, он просто физически не сможет вернуть мне то, что забрал.
Я стиснул зубы. МакКей смотрел на меня, откинув голову на подголовник, а я все сильнее сжимал руль. Когда кровь перестала шуметь в ушах, я сказал как можно спокойнее:
- Попытка не пытка, верно ведь? Если что, скажете, что я вас похитил. Тем более, что это не так уж далеко от истины.
МакКей долго молчал, а потом прошептал:
- Дело ваше, - и закрыл глаза.
Когда мы доехали до места, которое я выбрал для засады, взошла луна, но намного светлее не стало, и я порадовался, что взял прибор ночного видения. Я отогнал машину подальше в лесок и повернулся к МакКею. Он открыл глаза, почувствовав, что мы остановились.
- Я сейчас все организую, - начал я, - а потом вернусь за вами. Это не должно занять много времени.
- Шеппард, - сказал МакКей и замолчал. Я терпеливо ждал, и он с трудом продолжил: - Я не хочу, чтобы вы это делали. В этом нет необходимости. Это никому не нужно.
- Мне нужно, - оборвал я его. - Мне это очень нужно, МакКей. Не буду вам рассказывать, почему, хорошо? Просто мне это нужно.
Он только пожал плечами и снова опустил веки.
Время подбиралось к половине первого. Я в последний раз посмотрел на тяжело дышащего МакКея, сунул голову в прибор ночного видения, затянул ремешки и выскользнул из машины. Пора поиграть в Рэмбо.
Долго ждать в придорожных кустах мне не пришлось. Головная машина шла с выключенными фарами, не очень быстро, так что в колесо я попал с первого раза. Длинный минивэн занесло, вторая машина вильнула, огибая его и остановилась в нескольких метрах впереди. Я сорвался с места, поскакал по кочкам и как раз успел залечь, когда из сопровождающей машины осторожно вылез первый охранник примерно с такой же, как моя, конструкцией на голове, которого я не менее осторожно уложил на асфальт, только чуть слышно свистнул дротик со снотворным. Второй дал мне время немного поменять позицию и улегся рядом с первым. Последние двое вышли вместе, с похвальной скоростью сообразили, что случилось, оттащили одного из спящих красавцев за машину и там зашушукались и затрещали предохранителями. Через пару минут один высунул голову и дуло из-за машины и посмотрел туда, откуда прилетел дротик. Только меня там уже не было, я уже сидел за головной машиной и снова жал на курок, доброжелательно целясь в так любезно подставленную мне шею. Оставшийся в одиночестве охранник запаниковал, подбежал к головной машине, лег животом на капот и замахал руками перед лобовым стеклом. В опущенное стекло высунулась голова, и я заскучал, когда и она безвольно повисла, отрастив хвостик из красных перышек.
С другой стороны хлопнула дверь, зашелестел неразборчивый шепот, и снова повисла тишина. Я встал у колеса и заглянул под машину: две пары широко расставленных ног излучали напряжение. Я не стал тратить дротики, пытаясь пробить толстые штаны, и присел на корточки, не сводя глаз с ног. Мне было очень интересно, о чем они думают и почему не забаррикадировались в машине. Почему они не пытаются уехать, понятно: если им один раз прострелили колесо, то и второй прострелят.
Они все стояли и стояли, и мне наконец надоело. Я осторожно сунул пистолет за пояс, уцепился за крышу машины, подтянулся и сказал сверху страшным голосом:
- Валите отсюда, пока ноги есть.
Честное слово, я не ожидал такого успеха. Быстро удаляющийся топот тяжелых ботинок звучал, как аплодисменты. Я спрыгнул на землю, вытащил нормальный пистолет и постучал в заднюю дверь.
- Открывайте, - крикнул я. - Разговор есть. А то взорву к чертям.
Дверь распахнулась. Я подождал немного и резко выпрыгнул из-за нее, выставив пистолет перед собой. Этого, впрочем, не требовалось, меня встретили поднятые руки и белые лица. Как-то не очень мне понравились люди МакКея.
- Так, ребята, - как можно добрее сказал я и жизнерадостно покачал пистолетом. - Я тут не совсем по приказу, но однозначно в интересах доктора МакКея. У вас есть два варианта: оказать мне всевозможную помощь и заработать его благодарность или оказать мне сопротивление и испытать на себе его неудовольствие. Есть, правда, еще один вариант, но мне очень жалко патроны. И вас немножко.
Ребята молча закивали. Я сердечно улыбнулся и протянул им бутылку с хлороформом и платок.
- Отдохните пару часиков. Только снаружи, пожалуйста. Да, и ключи от клетки оставьте.
Один за другим – совсем молодые парни, заметил я – они выпрыгнули в ночную прохладу, отдали мне ключи и торопливо начали открывать бутылку. Я подумал немного и отобрал ее у них.
- Давайте-ка я сам, а то подозрительно будет, - предложил я, держа платок на вытянутой руке и поливая его хлороформом.
Они сели на землю, молча позволили мне прижать платок к их лицам, прилежно сделали глубокий вдох и мягко повалились на асфальт. Я подождал, потыкал их носком ботинка и побежал к своей машине.
МакКей сидел, открыв дверцу и спустив ноги на землю, и тревожно прислушивался.
- Что там было? - быстро зашептал он, завидев меня и резко выдохнув. - Что вы с ними сделали?
- Ничего, не волнуйтесь. Спят, как младенцы. - Я присел на корточки перед ним и всмотрелся в его лицо, белеющее во мраке. - Надо идти, Родни.
Он поморщился, но не от этого вырвавшегося у меня обращения, и прижал руку к груди, с трудом вдыхая.
- Да уж, а то еще чуть-чуть – и можно уже никуда не идти.
Я очень осторожно довел его до минивэна, почти на руках внес в кузов и прислонил к стене. Переведя дух, я отпер замок и открыл черную дверь отсека, где держали рейфа.
Рейф лежал у стены, согнув ноги и не двигаясь. Вся его поза говорила о крайней степени усталости. Услышав шум, он поднял веки, оскалил острые зубы и слабо зашипел. Сколько же все-таки в этих исчадиях злобы, с отвращением подумал я и вошел в клетку. Шипение стало громче.
- Эй ты, - позвал я, чувствуя, как противно дрожит в животе. - У меня к тебе предложение.
Рейф еще немного пошипел и выдавил:
- Какое?
Такая покладистость меня удивила и немного сбила с толку, но я собрался и заявил, кивая на МакКея:
- Меняю его на себя. Верни ему, сколько забрал, и возьми у меня, - я помедлил как будто неуверенно и добавил: - Сколько захочешь.
Наверно, людей, видевших удивленного рейфа, – единицы, и я теперь был одним из них.
- Я не понимаю.
- Я ему должен. Знаешь, что такое долг?
- Шеппард, - пробормотал МакКей.
Я обернулся: он смотрел на меня огромными глазами и мотал головой.
- Вы с ума сошли? Я запрещаю...
- Вас никто не спрашивает, - грубо отрезал я и снова посмотрел на рейфа. - Ну?
Рейф долго молчал, скребя когтями по полу.
- Я голоден, - наконец сказал он, - может не получиться.
- Ничего, - ответил я и покачал пистолетом, - ты попробуй. По вашим меркам он ненамного состарился. Только учти: увижу, что что-то идет не так – сразу пулю в морду, и не одну. Восстановиться не успеешь, даже если доешь его.
Рейф медленно кивнул и положил руку на колено. Я подошел к МакКею, не обращая внимания на его слабое сопротивление, закинул его тонкую сухую руку себе на плечи, обнял за талию и потащил к рейфу. МакКей продолжал что-то бормотать, протестуя, но я уже не прислушивался. Усадив ученого на пол, я сел на колени у него за спиной, поддерживая в полусидячем положении, и выжидательно уставился на рейфа. Того, казалось, раздирали сомнения, но вот он очень медленно поднял руку и устало уронил ее на грудь МакКею, как будто это движение полностью истощило его силы. Я стиснул зубы и сжал плечи МакКея, и тут пальцы рейфа напряглись и чуть согнулись, и МакКея прошила судорога. Я сильно закусил губу, прижимая его к себе, не давая вырваться. МакКея трясло все сильнее, рейф тоже начал дрожать, но тут я заметил, что волосы МакКея стали темнеть – так быстро, что заметить это позволило даже скудное освещение. Плечи под моими руками ощутимо наливались силой, и я затаил дыхание, безотчетно пытаясь уловить глазом энергию, текущую из рейфа в МакКея.
Так продолжалось всего минуту или чуть больше. Наконец рейф оторвался от МакКея и зарычал, выгибаясь, как от боли, а МакКей резко рванулся и вскочил, брезгливо царапая грудь со следами крови вокруг дырок на рубашке. Я смотрел на него и с трудом верил глазам: абсолютно тот же человек, что выловил меня в Вегасе, совершенно не похожий на старика, с трудом хватавшего ртом воздух всего пару минут назад.
МакКей смачно, с наслаждением выругался, наклонился и вздернул меня на ноги за лацканы.
- У меня просто злости не хватает! - заорал он и потряс меня, словно стараясь стряхнуть с моего лица идиотскую радостную улыбку. - Какого черта вы тут устроили, Уиллис хренов? И что теперь? Подержать вас, чтоб не дергались, когда он будет забирать обещанное?!
Я с достоинством оторвал от себя его руки, отряхнул колени, вытащил из-за пояса пистолет и аккуратно всадил пол-обоймы рейфу в голову, другую половину – в грудь. Рейф дернулся раз, другой и затих, только булькала зеленая кровь, вытекая из ран. МакКей открыл рот, закрыл, снова открыл, посмотрел на меня, на рейфа, снова на меня и тихо спросил:
- И вы сможете с этим жить?
Я пожал плечами, чтобы избежать соблазна поежиться.
- Можете презирать меня, но – да. Я так и не смог заставить себя относиться к нему не как к большому насекомому. И мне надоело страдать из-за не доведенных до конца дел.
- А вы, оказывается, страшный человек, Шеппард, - еще тише сказал МакКей. - Однако спасибо. Я обязан вам жизнью.
Он повернулся к выходу, как во сне, и спрыгнул на землю.
- МакКей.
Он обернулся и посмотрел на меня, склонив голову набок.
- А цену за спасение не хотите узнать?
Он заинтересованно поднял бровь.
- Я слушаю.
- Отмажете меня и возьмете с собой туда, - я неопределенно ткнул пальцем в крышу. - Оправдайте мой поступок высшей целью или на худой конец объявите мою отправку на Атлантиду самым ужасным наказанием. И не надо спрашивать, не думаю ли я, что вы можете поступить так же подло и беспринципно, как я только что. Не можете. И имейте в виду, я сделаю это снова, если понадобится.
- Почему?
- Я больше не могу позволить себе терять людей...
Я хотел сказать «которые что-то значат для меня», но не получилось. Как будто какой-то прожектор высветил шесть спящих правительственных тел на закрытой для простых смертных автостраде, мертвого рейфа, живого и здорового МакКея, взъерошенного, злого и в испорченной рубашке, всю эту ситуацию на изломе добра и зла, одновременно офигительно прекрасную и чрезвычайно хреновую, и я просто не смог договорить. В голове осталась только одна мысль: «Успел, спас», а все остальное в это конкретную минуту не имело никакого значения.
МакКей это понял. Он сухо улыбнулся и еще суше сказал:
- Поздравляю вас, Шеппард: вы подарили Штатам отвратительный международный скандал. - Он замолчал, молчал долго, поджав губы, а я ждал, крепко сцепив пальцы в замок и чувствуя, как желудок и легкие завязываются в узел, и сердце у меня подскочило к горлу, когда этот садист наконец едва заметно моргнул и добавил: - А Атлантиде – отличного старшего офицера.
...на главную...


август 2018  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

июль 2018  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2018.08.15 10:25:36
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.08.14 12:42:57
Песни полночного ворона (сборник стихов) [1] (Оригинальные произведения)


2018.08.12 22:06:53
От Иларии до Вияма. Часть вторая [14] (Оригинальные произведения)


2018.08.12 16:29:39
По праву пользования [3] (Гарри Поттер)


2018.08.09 11:34:05
Вынужденное обязательство [3] (Гарри Поттер)


2018.08.09 09:58:54
Охотники [1] (Песнь Льда и Огня, Сверхъестественное)


2018.08.07 23:34:52
Вопрос времени [1] (Гарри Поттер)


2018.08.06 14:02:55
Исповедь темного волшебника [2] (Гарри Поттер, Сверхъестественное)


2018.08.06 14:00:42
Темная Леди [17] (Гарри Поттер)


2018.08.06 08:40:07
И это все о них [3] (Мстители)


2018.08.05 23:56:02
Быть Северусом Снейпом [223] (Гарри Поттер)


2018.08.03 13:46:30
Быть женщиной [8] ()


2018.08.02 16:27:04
Поезд в Средиземье [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.08.01 09:38:49
Расплата [7] (Гарри Поттер)


2018.08.01 09:36:19
Двуликий [41] (Гарри Поттер)


2018.07.28 11:19:43
Змееносцы [6] (Гарри Поттер)


2018.07.26 10:31:16
Научи меня жить [2] ()


2018.07.25 17:26:04
Окаянное дитя Гарри Поттера [0] ()


2018.07.25 17:03:54
Тедди Люпин в поместье Малфоев [1] (Гарри Поттер)


2018.07.23 17:18:30
Гарюкля [2] ()


2018.07.23 11:22:17
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.07.22 23:33:38
Зимняя сказка [2] (Гарри Поттер)


2018.07.21 20:09:22
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2018.07.19 19:59:40
Янтарное море [5] (Гарри Поттер)


2018.07.19 19:53:32
Свой в чужом мире [2] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.