Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Мадам Помфри осамтривает Снейпа после очередного взрыва.
- Северус, мне очень не нравится Ваш кашель.
- Не могу ничего поделать - другого нету.

Список фандомов

Гарри Поттер[18336]
Оригинальные произведения[1182]
Шерлок Холмс[711]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[209]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12452 авторов
- 26878 фиков
- 8378 анекдотов
- 17255 перлов
- 640 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

В лабиринте

Автор/-ы, переводчик/-и: Beroald
Бета:Jenny
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:Рокэ Алва/Ричард Окделл
Жанр:Angst, Romance
Отказ:Персонажи и вселенная – Веры Камши, автор претендует только на свое воображение.
Цикл:Трилогия Алвадиков [2]
Фандом:Отблески Этерны
Аннотация:Второй текст трилогии Алвадиков. Фик написан на Хот-фест по заявке: «Алвадик, на песню Канцлера Ги "Романс о тоске", ангст».
Комментарии:Фик вдохновлен одной строчкой из указанной в заявке песни Канцлера, а именно: «К моим смешным несчастьям вы глухи до сих пор – ну, так тому и быть!»
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012.01.16
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 3972 раз(-a)



I.

Ричард, больше не Окделл, не слышал из своей спальни, как часы в столовой этажом ниже били шесть, но просыпался в это время сам. В шесть часов много всего происходило в мире: сменялись гвардейцы на часах у главных ворот замка Алвасете, звонил к заутрене колокол олларианского храма в Нижнем городе, а где-то за много хорн отсюда охранники на приисках сапфиров в Малкампо будили каторжников.

Ричард поселился в этой комнате недавно, она еще немного пахла пустотой и необжитостью, но это, наверное, должно было пройти. Большая, но не слишком, кровать с балдахином давала прибежище от ночных страхов, а окна выходили не прямо на море – такого количества звездного неба по ночам он бы не выдержал, а на верхушки деревьев, и синева залива пряталась за их ветвями.

Когда его привезли сюда, Ричард страшился этой комнаты. Нет, он знал, что запирать в ней его не станут, что, скорее всего, тот, кто взял на себя определять отныне его существование, позволит ему некоторую степень свободы, но сколько часов снисхождения в день он сам сможет выдержать? Он заранее готовился к добровольному уединению в четырех стенах, стенах чужих и неуютных, но когда слуга впервые распахнул перед ним дверь орехового дерева и Ричард увидел затянутые шелком стены и ступил на мягкий морисский ковер, когда его лицо отразилось в оправленном в серебро зеркале на столе, он не смог сдержать вздоха облегчения. Оказавшись здесь после месяцев унижений и серой пыли Малкампо, было трудно не радоваться роскоши. Больше радоваться, в общем-то, было нечему.

В шесть часов в комнате и в мире было еще темно, как положено зимой, но вскоре его пришли будить. Ричард молча ждал, слушая звуки из-за занавесей кровати. Когда рука слуги отдернула ткань в сторону, это чем-то напомнило резко отворяемую дверь, и было приятно убедиться, что там снаружи – все те же обитые шелком стены, а не голая степь. И было странно и немного страшно, умыв лицо и наскоро одевшись, шагать по коридору в сторону внутреннего дворика, раскланиваться, брать протянутую шпагу, становиться в позицию. И в свете бледного утреннего неба над головой видеть напротив лицо хозяина этого дворика, шпаги в руке Ричарда и всего полуострова Кэналлоа – того, с кем Ричард с некоторых пор был связан не только старой виной, но и жгучим стыдом. Вытягивая вперед руку, державшую шпагу, Ричард невольно покосился, словно боясь увидеть, как на левом плече проступает сквозь полотно рубашки пылающий вензель в виде буквы «А».

– Руку прямее, и не спите. Готовы?

Рокэ Алва, без следа утреннего сна на выбритом лице, слегка качнулся в сторону, как будто перенося вес на левую ногу, и тут же атаковал справа и снизу. Ричард едва успел отбить удар. Он не фехтовал как следует со дня дуэли с Валентином. Год назад он еще служил Альдо, а теперь встретит весну пленником Алвы... нет, не пленником, хуже. Как можно назвать человека, который, пытаясь бежать от смерти, сам себя загнал в западню и теперь ест с руки врага, его зачем-то из этой западни вытащившего?

– Ну и к чему вы сейчас открылись и застыли?

Алва лениво приподнял клинок, давая понять, что чего-то терпеливо дожидается, и Ричард, вспомнив давнишние поучения о том, что преимущество надо использовать, мгновенно нацелил укол противнику в бок. Он не понял, что произошло, но откуда-то последовал удар по его шпаге, а затем атака в плечо. Переходя в глухую защиту, Ричард уже знал, что максимум, на что он может рассчитывать – продержаться подольше. О переходе в наступление можно было и не мечтать.

II.

Утро выдалось солнечным и холодным, но Лионель Савиньяк, уже три недели как не Проэмперадор Севера, не боялся холода. То, что в Кэналлоа было прохладным зимним утром, в Олларии вполне могло сойти за приятный осенний день, ну а в Торке и вообще могло быть летом. Настроение у графа Савиньяка после успешно проведенных переговоров о перемирии с Дриксен было летним, а когда лето на самом деле наступит, глядишь, и Излом будет за спиной, и дойдет до настоящего мирного договора.

В Олларию по приказу регента Алвы никому по-прежнему хода не было, но граф Савиньяк не любил бездействия. С разрешения Алвы сложив после подписания перемирия обязанности Проэмперадора, Лионель скрепя сердце понадеялся, что за месяц без него на севере ничего не упадет под землю и не затонет, и теперь ехал лично выбивать у друга юности разрешение привести часть Северной армии в Олларию, где, судя по письмам матушки, продолжались непотребства в виде бунтов и разгула всякой швали. Эпинэ, конечно, делал, что мог, но Эпинэ, хоть и пытался, судя по всему, не любил развешивать мародеров на деревьях, а Лионель свято верил, что усмирять бунты без вдохновения – то же, что без вдохновения ухаживать за дамой.

Для того чтобы окончательно вернуть в повиновение столицу, нужен был Рокэ Алва, но Росио по не до конца ясным Лионелю причинам не желал являться в Олларию до Весеннего Излома. А значит, ставить на место зарвавшихся барсинцев и озверевших горожан придется ему, Лионелю, и его солдатам.

Оставалось только убедить в этом Росио.

Город возник за поворотом дороги внезапно и казался нарисованным на фоне моря и зимнего неба – неяркие силуэты башен еще терялись в утренней дымке, но внизу зелень предместий уже ярче и рельефнее выступала на фоне старых стен и розоватых крыш. Через полчаса воздух вокруг Лионеля и солдат его эскорта загустел запахами и звуками просыпающихся улиц. Стражники у ворот повели себя безукоризненно с точки зрения графа Савиньяка, а состояние стен было отменным. Вот так должно быть в Олларии, хотя Оллария куда больше, и с ней придется еще повозиться.

Проехав, наконец, Нижний город и оказавшись во внутреннем дворе замка, Лионель мысленно порадовался, увидев у коновязи виконта Валме, только что спрыгнувшего с роскошного линарца. Раз офицер по особым поручениям здесь, значит, и Алва никуда не уехал.

Марсель Валме прищурился против солнца, пытаясь разглядеть гостя, и тут же поклонился. Вид у него был слегка заспанный, как после весело проведенной ночи. Лионель проигнорировал плохо скрытое удивление на лице виконта и светски поклонился в ответ.

– Рад встрече, Валме. Надеюсь, вы с регентом еще не завтракали.

Безмятежная улыбка в ответ.

– Я также рад встрече, граф. Признаться, я полагал, вы стережете северные границы от вероломства дриксов.

Дерзим и суем нос не в свое дело? Ну-ну.

– Как вам, безусловно, известно, виконт, дриксы осознали свою неправоту и теперь у нас перемирие. Хотя если вы успели забыть, я вас понимаю. Здесь, в Алвасете, куда милее, чем на севере, и наши дрязги с Дриксен, наверное, кажутся отсюда пустяком.

Ну вот, сорвался как мальчишка, теперь получилось, что вместе с Валме он упрекает в чем-то и Росио.

Валме, однако, не пожелал понимать ни намеков, ни упреков.

– Уверен, регент будет рад вас видеть, – произнес он светски безразличным тоном. – В это время он обычно фехтует, но скоро, полагаю, выйдет завтракать.

– И кто же составляет ему компанию по утрам теперь, когда юного Окделла больше нет?

Лионель произнес последнюю фразу исключительно с целью сгладить слишком явную нелюбезность предыдущих, но по тому, как отчетливо, пусть только на одно мгновение, напряглось лицо Валме, мгновенно понял, что прикоснулся к чему-то запретному. Он с трудом удержался, чтобы не впиться глазами в теперь нарочито скучающее лицо виконта.

– Он выбирает разных противников, по настроению. Не более как три дня назад я сам лично имел счастье почувствовать себя подушечкой для иголок.

Слишком легкий тон, слишком быстрый ответ, других, может, так и проведешь, но Лионель умел угадывать фальшь. Что же, визит в Алвасете, похоже, пройдет еще интереснее, чем ожидалось.

– Проводите меня в столовую?

Отдавая поводья Грато безупречно вышколенному слуге, Лионель лениво зажмурился на солнце, предвкушая завтрак.

– Разумеется. Сюда, прошу вас.

Валме с нарочитой легкостью взлетел по мраморным ступенькам и остановился, пропуская Савиньяка вперед. Безупречные манеры, и заодно, оставаясь сзади, он лучше скроет выражение лица.

– Благодарю. Судя по тому, что вас не удивили мои слова, герцог Алва рассказал вам о гибели Окделла?

А теперь обернуться и посмотреть в упор, так интереснее. Валме хорошо владеет собой, но в глазах снова мелькнула тревога.

– Разумеется, мне известно о докладе генерала Карваля.

Голос и правда почти убедительно равнодушный.

– И что же вы думаете обо всем этом? – доверительно спросил Лионель, снова оборачиваясь посередине лестничного пролета. – Вас не удивляет, что новоявленный генерал из тех, кто сам служил Альдо, так спокойно без суда пристрелил герцога Окделла, пусть тот и отличился по всем статьям?

Валме пожал плечами.

– Меня уже вообще мало что удивит, господин маршал. Как я слышал, Карваль всегда служил Эпинэ, а не Альдо. А что касается того прискорбного эпизода, как знать, сказал ли Карваль всю правду... Вот вы сами, граф, что бы сделали с герцогом Окделлом?

Лионель скривился. Интересно, что он пытается вытянуть из него этим вопросом?

– Я, по счастью, не регент, и судьбу Окделла мне решать не пришлось бы. На мой взгляд, ему вряд ли удалось бы избежать эшафота, и поделом.

И хорошо, что Росио не пришлось быть тем, кто его бы туда послал, но Валме эту часть ответа знать не обязательно.

Они наконец добрались до столовой, где стол был накрыт к завтраку и у стены маячило несколько кэналлийских слуг в сине-черных ливреях. Алва еще не появлялся.

III.

Когда Ричард уже едва не падал в изнеможении, Ворон произнес «достаточно» таким тоном, будто кто-то подливал ему вина в бокал.

– Я вижу, часть моих уроков благополучно забыта, но кое-что все же засело в вашей памяти. Чувствуете в себе силы научиться чему-то новому?

Ричард, едва отдышавшийся после бесконечной серии предательских атак, обреченно кивнул.

– Вижу, не сегодня. Идемте.

Алва положил шпагу на скамью у стены и жестом пригласил последовать за ним, направляясь к лестнице. Несколькими пролетами выше была ничем не примечательная галерея, а за ней - восьмиугольная комната с белыми мраморными стенами.

В комнате не было никакой мебели, кроме двух резных скамей и мраморной же ванны у одной из стен. Ричард читал, что в гальтарскую эпоху такие ванны не были редкостью в домах эориев, но ему, выросшему в эсператистской строгости, умывальная Ворона все-таки показалась верхом излишества. В центре комнаты было какое-то углубление, тоже выложенное плиткой. Войдя, Алва небрежно кивнул в сторону одной из скамей, словно приглашая сесть, скинул снятую через голову рубашку на другую скамью и, присев с краю, так же невозмутимо избавился от чулок и штанов и шагнул в углубление в полу. На покрасневшего Ричарда он даже не взглянул, хотя и стоял к нему лицом. Незаметно вошедший слуга, принесший кувшин с водой и полотенца, как ни в чем не бывало подошел к краю углубления и стал лить воду из кувшина на плечи герцога. За второй, чуть приоткрытой дверью виднелся кусочек комнаты с синим морисским ковром на полу и часть ширмы из тисненой кожи. Спальня Ворона? Она ведь должна быть где-то на этом этаже... Ричард, не зная, куда прятать глаза от непристойного, пусть и изысканного, зрелища обнаженного Алвы, стал изучать узор ковра. Взгляд норовил вернуться к знакомой и в то же время по-новому интригующей фигуре в центре комнаты, но он заставил себя считать переплетения диковинных растений и птиц, и вздрогнул, услышав насмешливое: «Вы дали обет не мыться?».

Ворон уже сидел на второй скамье, натягивая свежую рубашку, а давешний слуга отчего-то все еще торчал посреди комнаты с кувшином – судя по всему, заново наполненным. Вот ведь наказание! Пробормотав в ответ что-то невнятное, Ричард все же нехотя стянул рубашку. Краснея, подобрался к застежкам штанов, кое-как справился и с ними, спустил и скинул чулки и шагнул в сторону пресловутого углубления, как вдруг застыл, пронзенный внезапным ужасом. Взгляд невольно скользнул влево и вниз, он едва сумел остановиться, но был уверен, что невозмутимый безымянный слуга уже увидел его плечо.

Конечно, мысли какого-то простолюдина из Кэналлоа не могли иметь значения для Ричарда Окделла, но именно в этот момент, сейчас, а не когда Ворон отыскал его на каторге в Малкампо, и даже не в день их первого разговора по прибытии в Алвасете, он наконец понял, что Ричарда Окделла больше нет, как нет Августа Штанцлера и Катарины Ариго. Как нет дома в Надоре и прошлогоднего снега.

Алва, невесть что прочитавший в его изменившемся, по видимости, взгляде, одним движением встал со скамьи, взял у слуги кувшин и жестом велел тому удалиться.

Ричард так и стоял, застыв, и только когда Ворон оказался совсем близко, внезапно почувствовал, как по щеке медленно катится слеза. Алва молча наклонился, поднял со скамьи полотенце, подошел еще ближе и коснулся щеки кончиком льняной ткани. Как будто мало было позора! Дикон стоял, сжав кулаки от бешенства перед собственным бессилием, тело начало сотрясаться в беззвучных рыданиях. Так же молча Ворон взял его за руку, чуть потянул, принуждая сделать шаг в углубление. Ричард безразлично подчинился. Вода из кувшина оказалась теплой, ее плеск и прикосновение к плечам и спине чуть успокаивали, хотя боль отчаяния никуда не делась. Когда вода закончилась, Алва протянул ему полотенце.

Пальцы Ричарда мяли ткань, сил вытираться или делать что-либо еще не было. С легкой усмешкой Ворон забрал полотенце назад, стал промокать ему плечи, спину и грудь, целомудренно коснулся бедер и ягодиц и тут же отнял руку. Отбросил полотенце, подвел к скамье, усадил.

– Слуга из меня никудышный, но я, пожалуй, помогу тебе одеться.

Сил на сопротивление не было, да и зачем? Если он не тот, кем был всегда, не Окделл, больше не дворянин, и его постыдную тайну даже не пытаются хранить от посторонних глаз, то что страшного в том, что Рокэ Алва, стоя на коленях, натягивает ему чулки, как ребенку? Возникает, конечно, вопрос, зачем это нужно повелителю Кэналлоа и регенту Талига... С другой стороны, почему бы и нет, герцогу Алва всегда нравилось возиться с ним как с недоразумением, как бы нехотя опекать и при этом доводить до отчаяния своим сарказмом. Бывают же у людей любимые развлечения, вот Эстебан Колиньяр, например, любил хвалиться любовными похождениями, а Катарина любила играть на арфе. А с ним, Ричардом, теперь уже не Окделлом, по-прежнему можно фехтовать, на каждом шагу проявляя превосходство, можно, доведя его до полного бессилия, заботиться, как о маленьком, а потом снова язвить... И только вопрос времени, когда ему позволят вновь найти дорогу в кабинет, притащиться как-нибудь вечером, когда соберано в меланхолии угощает пустую комнату совершенной игрой на гитаре, и снова стать единственным слушателем.

– Вставай.

Он встал так же послушно, как перед этим сел, позволил чужим рукам расправить тонкое полотно рубашки вниз, прикрывая постыдную наготу, натянуть штаны на бедра, справиться с застежками.

Алва поставил перед ним его туфли и отстранился, его лицо оставалось безмятежным и непроницаемым.

– Пойдемте, молодой человек, выпьете со мной шадди. Я последнее время что-то пристрастился к нему, возможно, во мне опять проснулась кровь морисков...

С привычной кривой полуулыбкой Ворон повернулся к двери на другом конце комнаты и, не проверяя, последует ли за ним Ричард, распахнул ее шире. В глаза ударил свет из двух высоких окон, выходивших на море, ширму уже куда-то убрали, зато стала видна почти вся кровать под балдахином из синего бархата. Вот как, на этот раз даже не кабинет, а спальня... Ну что ж, оно и понятно – безымянного молодого человека с клеймом можно подпустить ближе, чем в свое время юного оруженосца, принадлежавшего все же к одному из Великих Домов.

Пожав плечами, Ричард молча последовал за Вороном в залитую солнцем комнату, ведь в любом случае больше деть себя было некуда.

Здесь тоже все было не так, как в той комнате в Олларии, куда он все же осмелился войти, по милости Альдо став хозяином особняка. Хотя смешно, когда это он по-настоящему чувствовал себя хозяином в доме Алвы. Ну, поюродствовал немного, меняя обстановку.

В той спальне было много резных панелей черного дерева и мало света. Здесь, судя по всему, солнца не боялись, как и ярких цветов.

– Можете выбрать место себе по душе.

Ворон, все еще полураздетый, отошел в сторону, позволяя уже другому молчаливому слуге закончить свой туалет. Ричард с сомнением бросил взгляд на пару кресел на другой стороне ковра, но перейти через всю комнату так и не решился.

– Смелее, молодой человек, там нет засады.

Ричард вспомнил закатных тварей и двинулся к одному из кресел. На подносе, который обнаружился на столике между креслами, было две чашки. Конечно, никто и не собирался предоставлять ему выбор, присоединиться ли к соберано за шадди.

Сев в кресло напротив, Алва погрузился в свои мысли, как будто совсем о нем позабыв. Потягивая горячий напиток из тоненькой чашки, Дикон бесцельно блуждал глазами по комнате, невольно возвращаясь снова и снова к кровати, застеленной льняным покрывалом. Отчего-то было неловко, как когда Алва разделся в его присутствии. Конечно, пару раз в Варасте он видел его раздетым по пояс во время умывания, но чтобы вот так, без особой необходимости, обнажиться в присутствии гостя... хотя, впрочем, какой он гость!

И вообще, если Окделла больше нет, то кто он? Кто-то другой, еще не нашедший себе нового имени, но по стечению обстоятельств уже имеющий вензель Алвы на плече, а значит... Он невольно вздрогнул, поймав на себе изучающий взгляд.

– Предаетесь тоске? Ваше право, но не советую – говорят, это мешает насладиться вкусом напитка. Могу я узнать о ваших планах на день?

Планы на день, у него? Какие планы могут быть у человека в его положении? Дикон приоткрыл было рот, собираясь сказать что-то туманное, но его прервали.

– Вижу, планов нет. Что же, тогда у меня есть для вас поручение. В библиотеке найдете полки с картами, мне нужны подробные карты Кольца Эрнани и Олларии. Может, заодно, если не трудно, составите список мест, где сохранились остатки старых фортов вдоль Кольца. Занесете в кабинет и можете дальше предаваться грезам.

Ворон встал, небрежным жестом поправил манжеты и, не дожидаясь ответа, направился к двустворчатым резным дверям. Ричарду ничего не оставалось, как последовать за ним, но Алва внезапно обернулся.

– Я, безусловно, буду польщен, но вы уверены, что хотите показаться выходящим из моей спальни?

Ричард почувствовал, как ноги врастают в пол. Алва, пожав плечами и изобразив на лице слабое подобие смущения, смотрел на него из-за кресла. Краснея до корней волос, Ричард выскочил в умывальную, а оттуда – в галерею и почти бегом домчался до своей комнаты. Щеки горели, и он, скинув туфли, упал на кровать и зарылся лицом в подушки. Ужасно хотелось бежать, но куда? Снова дорога, лес, необходимость красть еду, чтобы выжить, каторга?

Да и потом, как ни противно было думать, на что намекал Алва, хуже было бы прочитать намеки на это в глазах каких-то нахалов, ждавших по ту сторону двери. Перед глазами почему-то возник Марсель Валме, но Ричард уже обещал себе, что не станет слишком забивать голову мыслями о том, кем именно его считает какой-то дворянчик из новых. Валме был с ним вежлив, а большего от него и не требовалось. Но Ворон... как он мог! Упрекать в прошлых проступках и преступлениях он был вправе, но почему-то не делал этого. Ричард понял бы, если бы, найдя затерявшегося в Надоре герцога Окделла у себя в Кэналлоа, Алва одним выстрелом исправил бы небрежность Карваля. Он ожидал как минимум этого, если не официального суда и казни, а получил ежедневные насмешки на площадке для фехтования, а теперь еще и намеки на... лучше не задумываться, на что именно.

Вид стройного тела, увиденного как бы заново, словно впечатался в веки – вот и сейчас, закрыв глаза, он видел узкие плечи, прямую осанку, изящную линию бедра... Нет, хватит!

Встав с постели, Ричард подошел к окну, на котором стоял кувшин, плеснул в ладонь холодной воды и ополоснул лицо. Капли воды упали на ковер и на ткань колета, но ничего, высохнут. Захлопнув за собой дверь, он устремился в библиотеку.

IV.

Валме едва заметно напрягся, когда в столовую наконец вошел Алва, что не ускользнуло от взгляда Лионеля. Росио выглядел лучше, чем когда они последний раз виделись в Придде – возможно, пошел на пользу воздух родных мест.

– Надеюсь, твое появление здесь означает, что пока новых войн, обвалов и потопов не случилось?

В глазах Алвы плясали искры – он был чем-то доволен, и Лионелю хотелось отнести это на счет своего прибытия.

После приветствий, обмена новостями и завтрака Валме откланялся, а Росио предложил присоединиться к нему в кабинете, как Лионель и рассчитывал. Хотелось, конечно, разгадать странную реакцию Валме на упоминания об Окделле, но поговорить с Алвой об Олларии хотелось больше.

– Если тебя просто замучило желание повидаться с другом, я, конечно, буду польщен, но не припомню, чтоб раньше ты ездил ради этого в Кэналлоа.

Алва подошел к письменному столу и присел на его край, как нередко делал в своем кабинете в Олларии.

Лионель спокойно встретил вопросительный взгляд, не дожидаясь приглашения, сел в одно из кресел у камина и только тогда ответил.

– Меня беспокоит Оллария.

– Меня тоже. Однако в данном случае поспешные действия могут оказаться хуже бездействия.

– Вот как?

Лионель откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. С Росио нельзя держаться неуверенно или слишком почтительно – он сразу бессовестно использует это против тебя.

– И что же изменится через пару месяцев, за исключением того, что будут окончательно разграблены последние склады с провиантом и в столице начнется полное смертоубийство?

Алва чуть наклонил голову и взглянул исподлобья, тем до боли знакомым равнодушным взглядом, которым отвечал на попытки оспорить уже принятые им решения. Глаз Лионель не отвел. Пауза затягивалась. В конце концов герцог пожал плечами, словно давая понять, что с упрямцами спорить бесполезно. Когда он заговорил, голос был каким-то тусклым.

– Страшнее голода и смертоубийства в столице было бы смертоубийство по всей стране, не так ли? То, что беспокоит меня в Олларии, неприятнее голодных бунтов и мародеров, Лионель. Оно, если хочешь, даже неприятнее чумы. Стоит потерять контроль над Кольцом Эрнани и выпустить из столицы много беженцев, и это разнесется.

– Да что «это»?

Лионель с трудом скрыл раздражение. Запугать себя страшными сказками, не давая объяснений, он не позволит.

– Зараза, если хочешь, хотя в данном случае это глупое слово. Мои родичи мориски называют это скверной, и именно из-за нее они разрушили Агарис. Ты ведь наверняка слышал из своих источников о странностях в Нохе, да и то, что город покинули крысы, говорит о многом.

– Я не верю своим ушам, Росио. Ты и вправду полагаешь, что странный свет в Нохе и назойливые процессии призраков по ночам о чем-то предупреждают?

Несмотря на легкость в собственном голосе, Лионель чувствовал себя неуютно. Рокэ смотрел на него из-под полуопущенных век, он внезапно выглядел усталым.

– Не полагаю, Лионель. Знаю.

Лионель невольно перевел взгляд к окну. Солнечный день снаружи играл всеми красками юга, но ему показалось, что в комнате стало темнее.

– Откуда такое можно знать?

Если уж начал, надо идти до конца.

Алва словно не слышал вопроса, он медленно расправлял кружево манжет. Когда он снова взглянул на Лионеля, усталости в его лице не осталось, только безразличие.

– Из прошлого, друг мой, как и почти все на свете. Есть места, где прошлое не забывают. Там вообще ничего не забывают. Мерзкое место, поверь мне на слово.

– Ты имеешь в виду Ноху?

– Нет, хотя, возможно, и ее тоже. Я имею в виду места более отдаленные отсюда и много древнее. В Гальтарах это называли Лабиринтом.

Лионель наморщил лоб. Про Лабиринт в детстве рассказывал ментор – это место выдумали древние, и, судя по всему, место и вправду было не из приятных. Конечно, Лионель знал о легендах, согласно которым, в Лабиринт после смерти отправлялись эории, но, во-первых, Росио вряд ли мог увлечься тем бредом, с которым носились Альдо и юный Окделл, а во-вторых, он ведь жив. Оставалось заподозрить, что после загадочного исчезновения в Надорах и появления в Придде регент вернулся не в своем уме, что крайне обидно. Что же, если так, придется выяснить, как далеко простирается безумие и чем это грозит Талигу.

Лионель почувствовал, что собственный голос отчего-то становится хриплым.

– Откуда ты знаешь, что там тебе говорили правду?

Алва внезапно рассмеялся, и это был нехороший смех.

– Прости... С какой радости там бы стали лгать? Там могут сожрать, но я, очевидно, показался им слишком ядовитым. Меня выплюнули на дно какой-то мерзкой расселины и оставили мучиться дальше. Что еще тебя интересует? Не могу сказать, что это мои любимые воспоминания.

А ведь фок Варзов и вправду писал, что Росио нашли без сознания в какой-то расщелине к западу от гор. Над скалами кружило воронье, солдаты подумали, что в горах была стычка и птицы слетелись на трупы...

Лионель сам не заметил, как прикрыл глаза и пальцами надавил на веки, повторяя обычный жест Алвы.

– Нет, это ты меня прости. Ты ведь не изменил своего отношения к вину... по утрам? Я бы не отказался выпить.

V.

Библиотека находилась в конце темной галереи на верхнем этаже. Войдя, Ричард подивился не столько размерам комнаты – он ожидал, что она будет большой, сколько тому, как причудливо свет и тени ложились на высокие полки, играли на корешках книг, покрывали трепещущей сетью старые шпалеры. Деревья снаружи полностью закрывали окна, и на мгновение почудилось, что он в лесу.

Полки с картами нашлись не сразу, но зато, дойдя до них, он в два счета отыскал целых две карты земель, находящихся внутри кольца Эрнани, и одну подробную карту Олларии. Составить список мест, где в свое время при Эрнани Святом были выстроены крепости, охранявшие подступы к столице, тоже не составило большого труда. Его удивило, что крепости отнюдь не находились на ровных расстояниях друг от друга. Вроде бы древние любили симметрию, но здесь оказалось, что укрепления плотно стерегли подступы к столице с юго-востока и северо-запада, оставляя остальные стороны относительно открытыми. На юго-востоке кольцо когда-то сжималось наиболее плотно, образуя заслон от внешних вторжений. В середине заслона находилась Барсина.

Ричард невольно усмехнулся – ну да, заслон! Гарнизон Барсины первым из ближних к столице перешел на сторону Альдо, и, как он слышал, барсинцы до сих пор продолжали грабить лавочников в Олларии.

Присев у одного из столов, частично заваленных фолиантами, Ричард подтянул к себе бронзовую чернильницу и тщательно вывел список обнаруженных им на картах крепостей. Перечитал, подождал, пока высохнут чернила, и уже собирался отнести в кабинет Алвы, но взгляд привлекли замысловатые корешки книг на полке напротив. Под рваным кружевом теней поблескивали золотым тиснением бледные сафьяновые переплеты.

Он протянул руку и снял с полки одну из книг, и тут же где-то поодаль за спиной послышались шаркающие старческие шаги. Ричард вздрогнул и обернулся. У одного окна стоял слегка сгорбленный морщинистый старик в черном. Судя по одежде, какой-нибудь ветхий секретарь или библиотекарь герцога Алва. Ричард почувствовал досаду, что не заметил, как старикашка вошел сюда, в конце концов, тот ступал не так уж тихо.

Старик, шаркая, подошел совсем близко и заговорил. Слов Ричард не понял. Язык показался настолько чужим и полным глухих звуков, что это мог быть только морисский.

Старик подошел еще ближе, отрицательно помотал головой при виде книги, которую Ричард держал в руках, решительно забрал ее и поставил на место. Подумаешь, очень надо. Если герцог Алва так бережет свои книги, зачем вообще пускает его сюда...

Мориск что-то говорил, а потом просто взял Ричарда за руку, упорно приглашая куда-то идти. От оторопи он не сразу нашелся что сказать и неуверенно сделал несколько шагов в направлении той полки, к которой тянул его библиотекарь. Здесь красивых переплетов не было – были круглые футляры для рукописей и потемневшие, очень старые переплеты из телячьей кожи. Взяв одну из таких книг, старик положил ее на подставку на ближайшем к ним столе, подвинул Ричарду стул с витыми ножками.

– Я не читаю на морисском, – запротестовал Ричард, но все же глянул на раскрытые страницы.

Буквы были знакомыми, слова тоже. По верхнему краю листа шла витиеватая надпись, выведенная рукой старинного переписчика: «Об искушениях Лабиринта и выходах из оного». Заглавная буква была прорисована со всей тщательностью и изображала двух изогнувшихся чудовищ с огромными лиловыми глазами.

Он еще не понял, что именно его пугает, но ледяная рука словно погладила спину, пробежалась тонкими пальцами по позвоночнику.

– Почему вы?.. – начал было Ричард и обернулся.

Старика в комнате больше не было. Он снова был один. Стараясь сохранить безразличие, он пожал плечами, но все же взглянул вновь на раскрытые страницы, а взглянув, стал читать.

Через полчаса, с трудом оторвавшись от книги, он направил взгляд на резные кроны деревьев за окном, но его глаза видели другое.

Сплетения веток напоминали бесконечные пересечения подземных ходов, и все они сужались к концу. «Пути скорбные, стремящиеся вниз». Ну конечно, вниз, все ниже по склону, ночью перевала не найти, а дальше его ожидали ловушки и муки Лабиринта... или котлована.

Как родители, кичившиеся традициями Людей Чести, могли не рассказать ему, куда попадают эории после смерти! Тогда он бы понял...

Интересно, когда он умер, там, в горах, когда улегся спать прямо на земле под открытым небом и на следующий день попал в Боэну, или позже, когда кэналлийцы нашли его в лесу недалеко от убитого оленя? Может, они его и убили? Но теперь казалось вероятным, что Лабиринт начался для него тогда, по пути в Малкампо. То, что казалось ему дневной явью – отчаяние каторги и ложная надежда на избавление – было иллюзиями Лабиринта, а то, что казалось ночными кошмарами – сужающиеся ходы и дыхание тварей за спиной – было реальностью. Теперь он видит ее все реже, ведь такие сны приходят редко.

Трепещущий покров теней на стенах не подтверждал, но и не опровергал его догадку.

Может, это колышутся сами стены, замок Алвасете – иллюзия, а Алва мертв или находится далеко отсюда. Только во сне он мог с такой легкостью найти его, даже под чужим именем, среди убогих каторжников на приисках. Во снах люди появляются ниоткуда, вот, например, как Валме. Что ему делать в Кэналлоа? И может быть, сейчас, открыв дверь, он увидит за ней не галерею, а голую степь. Или войдет в кабинет Алвы и встретит там еще теней из прошлого – Марианну или Придда, или кого-нибудь из Савиньяков.

Голова кружилась. Схватив приготовленные карты и список с соседнего стола, он, едва не шатаясь, дошел до двери и толкнул ее ногой.

Там пока ничего не изменилось. Добежав до лестницы, он поспешно спустился на второй этаж и остановился только у кабинета Алвы. Молодой кэналлийский гвардеец смерил его удивленным взглядом и хотел, кажется, что-то сказать, но в это время дверь распахнулась, выпуская слугу с подносом, и Ричард увидел, как в глубине комнаты Рокэ Алва пьет вино в обществе Лионеля Савиньяка.

VI.

– Должен тебе сказать, что «Вдовья слеза» шестьдесят девятого года превосходит ожидания.

Лионель поднял бокал, салютуя герцогу Алва, устроившемуся в кресле напротив, по старой привычке перекинув ноги через подлокотник. Росио, кажется, не был намерен расставаться с некоторыми из привычек юности, и это отчего-то радовало.

– Разумеется, я не предложил бы тебе второсортное вино.

Дверь за спиной открылась – очевидно, вышел слуга, принесший бокалы и бутылку... нет, кто-то вошел в комнату.

Граф Савиньяк повернул голову вполоборота и едва не уронил бокал. На пороге, держа в руках кипу каких-то карт, стоял Ричард Окделл. Как лицо призрака, так и вся его поза, выражавшая одновременно неловкость, вызов и полную сумятицу чувств, были настолько безошибочно узнаваемы, что Лионель ни на миг не усомнился, кто перед ним. Дар речи, однако, временно его покинул, и поэтому Окделл заговорил первым.

– Вот карты Кольца Эрнани, монсеньор.

Голос тоже почти не изменился и едва слышно дрожал – словно Окделл тоже увидел призрака. Алва, однако, не выглядел удивленным, разве что слегка раздосадованным.

– Благодарю. Желаете вина? Как видите, к нам приехал граф Савиньяк.

Окделл беспомощно перевел взгляд с Алвы на Лионеля, хлопнул длинными ресницами и вдруг, едва слышно пробормотав «Нет, благодарю», почти выбежал из комнаты.

Алва пожал плечами.

– Я не успел рассказать тебе. Доклад Карваля оказался не совсем соответствующим действительности... как видишь.

«Не совсем соответствующим действительности...» Лионель мысленно попробовал фразу на вкус, стало тошно. Рокэ выглядел безмятежным, как почти всегда – если не знать его поближе. На самом деле он был напряжен, как натянутая струна, но Лионелю было плевать. В груди все клокотало.

Росио держал при себе вполне живого Окделла и считал, что в этом нет ничего особенного. Он давал ему поручения и поил драгоценным вином. Росио, правда, не помнил Катарину Ариго маленькой девочкой, которой понравился сонет Лионеля про жабу, но это его не извиняло. Королева не была ангелом, но она не заслужила такой смерти. А ее убийца уж точно не заслужил жить.

Лионель молча отставил в сторону бокал и поднялся.

Алва с напускной скукой продолжал смотреть на него из своего кресла. Он был, как всегда, роскошен, но это ничего не меняло. Лионель заговорил и сам поразился холодной формальности своих слов.

– Я требую объяснений.

Росио состроил кислую гримасу.

– Каких именно? Ты желаешь узнать, как оказалось, что Карваль написал неправду? Сие мне неизвестно. В любом случае, я бы не считал его больше герцогом Окделлом. Как ты знаешь, род объявлен прервавшимся, герб разбит...

Лицемер!

Лионель почувствовал, как жар приливает к лицу. Ему и в страшных снах не снилось, что однажды придется так стоять перед Росио. Было неимоверно трудно сохранять спокойствие, и временами голос все равно прерывался.

– Я желаю знать... как вы объясните нахождение герцога Окделла... пусть бывшего, если вам так угодно, на свободе и под вашей крышей. И как вы, будучи регентом Талига, сочли возможным не предать его суду... и казни?

Алва молчал, откинувшись на спинку кресла. Синие глаза все так же скептически смотрели из-под приспущенных век. Отступать было поздно.

– Позволь тебя спросить, – голос Росио был полон сарказма, того самого сарказма, который раньше предназначался для братьев Ариго и прочих Штанцлеров. – На каком основании ты требуешь моих объяснений?

Ах вот как!

– Вы правы, герцог, – произнес Лионель, насколько мог, холодным тоном. – Вы не обязаны давать мне объяснения. Но и я не обязан вам вечной дружбой. Прощайте.

А теперь развернуться как можно медленнее, сделать столько шагов, сколько нужно, взяться за ручку двери...

– Стойте. Я приказываю.

Лионель застыл, по-прежнему касаясь пальцами бронзовой фигурки эвро и не оборачиваясь.

Тонкие пальцы сзади впились в плечо. Против воли, он обернулся, заставляя лицо превратиться в каменную маску, и вздрогнул, встретив взгляд Росио. Таким он его еще не видел.

– Вы просили объяснений, я готов их дать. Сядьте.

Властный жест в сторону кресла. Отчего-то не приходит в голову не подчиниться.

Алва подошел к каминной полке, взял бокал Лионеля, подлил вина ему и себе. Вернулся в кресло и начал говорить. Слова, как всегда, были точны и в то же время наполнены иронией, за такие слова трудно зацепиться, особенно теперь, когда напряжение и злость сменились горечью. Лионель почувствовал, как цепенеет, когда сознание выхватило из очередной фразы слово «умер».

– Что ты сказал? Боюсь, я...

Спокойный взгляд прямо в глаза.

– Ты прекрасно меня расслышал. Я сказал, что он тогда и вправду умер.

– Уж слишком он похож на живого, – ответил Лионель, не в силах сдержать горький смешок. То ли он быстро опьянел, то ли Росио на этот раз опустился до фарса.

– А я?

– Что – ты? – Лионель и вправду почувствовал себя захмелевшим, хотя смешно – в этот раз они на двоих и трех бутылок не выпили. – Ты по-прежнему светлейший герцог Алва, соберано Кэналлоа и регент Талига. Что хочешь, то и делаешь.

– Допустим, но я спрашивал не об этом. Я похож на живого?

Лионель демонстративно помахал пустым бокалом, подождал, пока Алва его наполнит, нарочито медленно вгляделся в лицо напротив.

– Не меньше, чем обычно.

– Вот видишь. – Росио совершенно не казался захмелевшим и был серьезен. – И тем не менее, я был там же, где и он, по счастью – недолго. Хотя ему, кажется, повезло больше, и он ни кошки не помнит.

Лионель залпом выпил остававшееся в бокале вино и прищурился. Мысли слегка блуждали, и это было неудивительно. То ли Алва все-таки сошел с ума, то ли в мире существовали вещи, о которых граф Савиньяк предпочитал не знать.

– В той расселине, насколько я знаю, его с тобой не было.

– Нет, но его тоже отпустили. Я не позволю теперь отослать его обратно из-за дурацких соображений справедливости, вины и прочих фантомов.

VII.

Ричард бежал, пока хватaло сил, поворачивал в незнакомые коридоры, поднимался и спускался по каким-то лестницам. Лабиринт был бесконечен, как ему и полагалось.

Иллюзия была изощренной и совершенной в своей жестокости: когда он вошел в кабинет, ничто в изысканной обстановке не выдавало обмана, и все же он знал, что Лионель Савиньяк в кресле у камина – не более чем плод его воображения. В котловане он часто думал об Алве, и вскоре появился Алва, теперь подумал о Савиньяках – и вот один из них здесь. А ночью – хотя время суток тоже иллюзия – его вернут в темные переходы, которые будут бесконечно сужаться, а чье-то злое дыхание за спиной будет все ближе. Когда-нибудь они его догонят.

Еще одна галерея, такая же незнакомая, как предыдущие. Дыхание сделалось сбивчивым, подступала усталость. Иллюзия тут же любезно предложила выход – справа оказалась приоткрытая дверь какой-то комнаты. Ричард безвольно ступил внутрь и закрыл за собой дверь. Сделал шаг вперед, краем глаза увидел широкую постель с балдахином из серебристой парчи, сейчас застеленную. Комната выглядела нежилой и сильно пахла лавандой. Не снимая туфель, он кинулся на постель. Сердце бешено колотилось, к глазам подступали слезы. Допустим, он виноват, он предал Ворона и убил Катари и ту фрейлину... имени он уже не помнил. Но неужели наказанию не будет конца? Сил бежать больше не было, хотелось только плакать. Ричард, больше не Окделл, лежал в незнакомой комнате в доме Алвы, размазывая по лицу слезы, и даже не чувствовал стыда.

То ли он заснул, то ли просто не услышал, как открылась дверь. Желания поднять лицо с подушки не было, и он так и остался лежать, глотая слезы, слушая приближающиеся шаги. Кто-то сел на кровать рядом с ним, взял безвольно лежавшую на покрывале руку, сжал ее в своей. В комнате было очень тихо. Ричард чуть повернул голову, не меняя позы, второй рукой неловко вытер заплаканные глаза, вздрогнул. Рокэ Алва сидел совсем близко и держал его за руку. Голова Ворона была чуть склонена вперед, черные волосы мягкими прядями спадали на лицо. Его взгляд из-под темных ресниц был почти мягким и оттого незнакомым.

– Что тебя испугало?

Таким голосом говорят, наверное, с испуганными детьми, хотя его матушка всегда держалась строже. В другой раз Ричард оскорбился бы на то, что с ним обращаются, как с ребенком, но сейчас на это не было сил. Хотелось, чтобы Ворон побыл с ним еще немного, а не оставлял одного на откуп Лабиринту.

– Ничего... не уходите, – прошептал он еле слышно, не веря собственным ушам.

– Не ухожу.

Какое-то время они хранили молчание – Алва ничего не говорил, а Ричард не мог найтись, что сказать. Портьеры на единственном окне были наполовину задернуты, в полумраке комнаты он чувствовал себя особенно незащищенным. Рука, крепко державшая его руку, была последней связью с привычным миром. Если она разожмется, он упадет в бесконечные переходы, на самое дно котлована. Ричард медленно придвинулся и, отчего-то вспомнив день Святого Фабиана, прикоснулся губами к пальцам Алвы. И тут же почувствовал, как другая рука Ворона скользит в его волосах.

VIII.

Рука Алвы перебирала пряди на затылке. Ричард застыл и старался дышать как можно тише, так не хотелось спугнуть эти прикосновения. Мыслей не было совсем, как будто кто-то помимо его воли взял и выбросил из головы соображения стыда, вины, отчаяния. Он прижался щекой к руке, державшей его руку, и вдруг почувствовал, как Алва наклоняется и целует его макушку. Прикосновение губ было легким, но безошибочным – он даже успел почувствовать тепло дыхания. Это было невероятно, но ведь в Лабиринте возможно все. Разве он не видел уже обнаженного Алву, не далее как сегодня утром, если, конечно, это было утро... Может быть, здесь Ворон и вправду хочет соблазнить его?

Прежде чем он понял, что делает, его губы уже проверяли эту догадку, непристойно и настойчиво целуя суховатые пальцы, украшенные сапфирами.

– Однако.

Алва отстранился, отнял руку и взял Ричарда за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Я не знаю, что вам привиделось в моем кабинете, но вам нет нужды спасать свою жизнь такой ценой. Ей ничто не угрожает.

Прикосновение сильных пальцев к лицу было словно толчок, и вопреки словам, которые произносили тонкие, красиво очерченные губы, Ричард почувствовал, как тело сладко заныло.

– Останьтесь, – попросил он тихо, но уверенно. – Я просто... я ничего не спасаю.

– Вот даже как. Неужели это ревность, и вас так раззадорило появление маршала Савиньяка? А после вы убедитесь, что покойный Штанцлер был прав, и я спал и видел, как лишить вас чести?

Ричард лежал молча, просто глядя в глаза Ворона. Было чего-то жаль.

– Вставайте, нам давно пора обедать. Не бойтесь, маршал Савиньяк уехал посмотреть порт.

Алва слегка потянул его за руку, заставляя подняться.

– После обеда я поеду смотреть прибывшие в Алвасете кэналлийские полки. Савиньяк ко мне присоединится, так что вас никто здесь не будет пугать. Поужинать можете у себя, если хотите.

Ричард послушно встал, поправил колет и вышел из комнаты вслед за Вороном. Дорога назад оказалась короче, чем его скитания по пути сюда, и вскоре они были на втором этаже, где располагалась столовая.

– Может, все-таки скажете, что именно вас так расстроило после визита в библиотеку? – спросил Алва небрежным тоном, останавливаясь на последней ступеньке. – Признаться, я стал беспокоиться за ваш рассудок.

– Ничего, я просто... что-то понял.

– Поняли, но не поделитесь своими озарениями?

Ричард судорожно сглотнул. Посмотрел на Алву, все так же невозмутимо ожидавшего ответа. Интересно, что будет, если назвать вещи своими именами?

– Я понял, что со мной было, когда я сюда ехал... там был перевал, я не мог найти его ночью. Я лег спать в лесу, потом проснулся и... не важно. В общем, сегодня я понял, что умер и нахожусь в Лабиринте. Ваш библиотекарь, тот старый мориск, он дал мне книгу. Там сказано...

– Я догадываюсь, что там сказано.

Лицо Алвы было сосредоточенным и злым.

– Во-первых, у меня нет библиотекаря-мориска. Вернее, он был, но умер более десяти лет назад, вы об этом знать не могли, так что остается признать, что он вам привиделся. Мне он не является, но я слышал о его... посещениях. Больше этого не произойдет, по крайней мере, не с вами.

Ворон замолчал, затем продолжил, более медленно.

– Во-вторых, забудьте эти глупости про Лабиринт. Вы живы, и я готов вам это доказать. Идите за мной.

Они шли, точнее, почти летели, через всю парадную галерею, к лестнице, которая вела к апартаментам герцога. Сердце бешено колотилось, а о том, чтобы замедлить шаг, можно было и не мечтать.

Ричард не заметил, как они поднялись по ступенькам. Перед глазами вдруг возникли двустворчатые двери, их кто-то распахнул, они были в небольшой гостиной. Дальше еще двери, за ними спальня. Та самая, где он был утром. На этот раз, кроме них, здесь не было ни души.

Он вздрогнул, когда Алва захлопнул за ними дверь и повернул ключ. Делать что-то было глупо, он просто стоял посередине морисского ковра, пока Ворон что-то искал в ящике комода. Наконец Алва подошел и взял его за плечо.

Точеное лицо приподнялось, внезапно касаясь губами его губ, сильные пальцы с нажимом провели по щеке. Поцелуй был пряным, как морисские благовония, которыми неуловимо пахла кожа Рокэ, голова закружилась, а через мгновение что-то сладко потянуло в паху. Хотелось бежать, но еще больше хотелось остаться.

Пальцы Ворона взялись за застежки колета, Ричард чувствовал их нетерпение через ткань рубашки. Горячая рука скользнула по прикрытой тонким полотном спине и вдруг проникла ниже, отодвигая ткань, сжимая ягодицы. Ричард не верил тому, что происходило, этого не могло быть...

– Сними.

Холеная рука отстранилась, чуть дернув за пояс. Спорить не пришло в голову.

Он очнулся на миг, уже сидя на постели, в одной рубашке. Рука Алвы вдруг спустилась и накрыла ему пах, стало невыносимо стыдно, в последний раз возникло желание бежать, и тут же окончательно погасло. Как в полусне, он позволял целовать себя в губы, ласкать свой член, уложить себя на спину. Алва склонился над ним, в синих глазах плескалась жизнь, губы скользили по скулам Ричарда, по его шее. Когда его заставили перевернуться, Ричард застонал в голос, но рука Ворона тут же вернулась и наконец пришло долгожданное облегчение.

Алва уверенным жестом подтянул его бедра к себе, заставив привстать на колени в постели, отстранился, взял что-то с пола. Запахло розовым маслом. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что сейчас произойдет непоправимое, но тонкие пальцы так медленно и так мучительно сладко входили между ягодиц, что хотелось подаваться им навстречу.

Ворон прильнул сзади, его дыхание стало чаще. Рука вновь скользнула вниз, заставила развести ноги шире, и вдруг через истому и негу происходящего прорвалась сильная боль. Это было так неожиданно, что Ричард закричал, уже не думая, что там за дверью могут быть слуги, что его услышат. Боль не проходила, она заполняла его, Рокэ двигался внутри, и в какой-то момент в паху вновь разлилось желание, и Ричард уже не знал, что сильнее – боль или голод его тела, умоляющего о продолжении. Алва еще раз подался вперед, и в комнате словно лопнула какая-то струна.

Лабиринт треснул, рассыпаясь ослепительными, мгновенно таявшими осколками. Дик лежал на постели в спальне Рокэ, который только что вышел из него и теперь отдыхал рядом, спокойно глядя на Ричарда. Это было непристойно и немного страшно, но сомнений не было – он был жив.

Кончики пальцев Ворона медленно скользнули по розовому вензелю на плече юноши, и Дикон спрятал лицо в подушки. Какое-то время они молчали.

– Похоже, ваше настроение успело смениться и вы вот-вот раскаетесь, что поддались моему произволу?

Дикон подумал, что, оказывается, в постели после любовных утех Ворон разговаривает точно так же, как и почти во всех прочих ситуациях.

– Я не собираюсь ни в чем раскаиваться, монсеньор, – произнес он строптиво. – Как и вы, надеюсь.

Алва рассмеялся, но его смех не был язвительным или злым.

– Что ж, прелестно. Надеюсь, по крайней мере, сомнения относительно того, что вы находитесь в мире живых, вас покинули. Боюсь, я должен ехать. Вы помните дорогу в свою комнату? Приведите себя в порядок и идите обедать.

Ричард сел на постели и в порыве дерзости посмотрел в глаза Рокэ Алве – человеку, который обладал всем, чем хотел, но, кажется, не всегда позволял себе насладиться собственными победами.

– Я не голоден, монсеньор. Я поеду с вами.

На миг в синих глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на удивление, но его тут же сменила обычная ирония.

– Вот даже как... С каких пор вас интересуют смотры войск?

– Вы говорили, я здесь, чтобы учиться.

Алва улыбнулся уголком губ.

– Действительно, говорил. Ну, если так, у вас есть пять минут, чтобы одеться.

IX.

Первый день месяца Весенних Ветров первого года Круга Ветра выдался, вопреки названию, почти безветренным. Утреннее небо было почти безоблачно, только вдали над городом серебрилась легкая дымка. Передовой полк Северной армии выдвинулся на столицу затемно, и сейчас последние всадники покидали недавно наспех укрепленный форт и выезжали на тракт, который вел к северным воротам Олларии.

Лионель придержал Грато и оглянулся, следя, как отряды строились для марша на столицу. Последние месяцы оказались испытанием даже для него. Наплыва беженцев из столицы все-таки не случилось – отдельные отряды плохо организованных мародеров пытались прорваться через Кольцо Эрнани в Придду и Эпинэ, но особенно не усердствовали. Возможно, их впечатлили временные укрепления, которые Алва велел наспех возвести на месте древних фортов времен Золотой Империи, но Лионель в этом сомневался. Тем не менее ситуация в столице была безрадостной – Эпинэ было все труднее сдерживать бунты и погромы, а прибывшие обозы с хлебом из Ургота были частично разграблены барсинцами. Эпинэ писал, что наиболее упорные из них, не менее пяти сотен, забаррикадировались в Ружском дворце и оттуда дерзко обстреливали как солдат, посланных на штурм Проэмперадором Олларии, так и незадачливых горожан, зачем-либо забредавших в ту часть города. Столицу накрыла волна хаоса.

«Курьер от регента к маршалу Савиньяку!» Голос порученца заставил встряхнуться, прогоняя мысли о том, что в любом случае было поздно исправлять, но можно и нужно было прекратить. Офицер, привезший пакет, был из кэналлийского корпуса, который Алва наконец-то привел с юга. Статный всадник в безупречно сидевшем черном мундире подъехал ближе по знаку Лионеля, сдержанно поклонился. Синее перо на шляпе – значит, он из личного полка соберано. Когда кэналлиец подъехал к маршалу, Савиньяк, не веря своим глазам, сощурился, но видение не исчезло.

– Теньент Виллалэнга, к вашим услугам.

Кэналлийское имя ничего не говорило, но лицо было более чем знакомо. Серые прозрачные глаза, упрямая складка между бровей, русые волосы...

– Соберано передает приветствия и наилучшие пожелания.

Спокойный, формальный голос, никаких эмоций. Вот как, значит.

– Кэналлийские полки будут у западных ворот через два часа, разведчики говорят, что на подступах все спокойно. Герцог Алва приказывает передовому полку Северной армии быть в его распоряжении в Старом городе не позже полудня.

Экак Росио его вышколил.

Лионель взял пакет, сломал печать, пробежал глазами пару строчек знакомым размашистым почерком. Ничего интересного, помимо уже сказанного, там не было.

– Передайте герцогу Алва, что его приказ будет исполнен.

Он сделал паузу, и только когда мальчишка поклонился вновь, уже готовясь отъехать, светски спросил:

– Как вы сказали ваше имя, сударь?

Серые глаза возмущенно блеснули, но теньент личного полка соберано Кэналлоа оказался достоин своего мундира и совладал с гневом.

– Теньент Виллалэнга. Рэй Виллалэнга.

– Передайте герцогу, что я буду в Старом городе в означенное время.

Они встретились за четверть часа до полудня на подступах к Ружскому дворцу. Казалось, за это утро через город пронесся вихрь. На углу площади возле развороченной телеги по мостовой рассыпались брошенные кем-то вязанки хвороста, и артиллеристы, ждавшие у наскоро стянутых сюда гарнизонных пушек, кидали их в костры, у которых грелись несколько десятков солдат. День был холодным.

Росио, однако, замерзшим не выглядел, скорее, от него исходил жар. За его плечом, на полкорпуса сзади, виднелась уже знакомая фигура в шляпе с синим пером.

– Через пару часов все закончится. Я велел артиллеристам дать первый залп в полдень. Через час они сдадутся, через два люди Халорана очистят дворец, и мы можем с чистой совестью отправляться на встречу с Эпинэ.

Что же, прощай, Ружский дворец. Впрочем, у регента не могло быть особых причин любить место, где был разыгран фарс суда над ним.

Порыв холодного ветра внезапно налетел сбоку, сорвал шляпу Рокэ и закружил ее по земле. Один из кэналлийцев мгновенно спешился, кинув поводья, и погнался за шляпой, но та была безнадежно вываляна в пыли. Окделл, вернее, рэй Виллалэнга, немедленно подъехал к Алве, снял свою шляпу и протянул ее регенту. Тот покачал головой, но все-таки взял. Лионель выругался про себя, но на сердце отчего-то стало лучше. На краткий миг на лице Рокэ Алвы расцвело что-то, до безобразия напоминавшее человеческую улыбку.


Конец
...на главную...


июль 2018  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

июнь 2018  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2018.07.09
Одна на всех, и все на одну [2] (Гарри Поттер)



Продолжения
2018.07.16 14:56:27
И это все о них [2] (Мстители)


2018.07.13 11:17:06
Исповедь темного волшебника [2] (Гарри Поттер, Сверхъестественное)


2018.07.12 23:20:32
Отвергнутый рай [13] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.07.12 09:37:17
Harry Potter and the Battle of Wills (Гарри Поттер и битва желаний) [3] (Гарри Поттер)


2018.07.12 09:36:47
Camerado [7] (Гарри Поттер)


2018.07.12 07:12:33
Слишком много Поттеров [38] (Гарри Поттер)


2018.07.09 01:34:24
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.07.07 13:49:20
Обреченные быть [7] (Гарри Поттер)


2018.07.07 11:56:38
Десять сыновей Морлы [45] (Оригинальные произведения)


2018.07.02 21:01:05
Дамблдор [0] (Гарри Поттер)


2018.07.02 20:59:43
Один из нас [0] (Гарри Поттер)


2018.07.02 20:07:11
Научи меня жить [2] ()


2018.07.01 20:13:41
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.06.30 00:32:55
Мордорские истории [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.06.29 08:47:31
Другой Гарри и доппельгёнгер [12] (Гарри Поттер)


2018.06.24 17:50:38
Список [8] ()


2018.06.21 06:47:32
Поезд в Средиземье [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.06.19 22:27:57
Vale et me ama! [0] (Оригинальные произведения)


2018.06.19 20:32:59
Обретшие будущее [18] (Гарри Поттер)


2018.06.19 19:05:58
Змееносцы [6] (Гарри Поттер)


2018.06.19 15:11:39
Гарри Поттер и Сундук [4] (Гарри Поттер, Плоский мир)


2018.06.17 09:37:02
Выворотень [2] ()


2018.06.16 10:42:31
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.06.12 16:15:53
Ящик Пандоры [2] (Гарри Поттер)


2018.06.10 17:37:34
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.