Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

- На моих уроках не будет глупого помахивания волшебной палочкой! Будет умное потыкивание.

Список фандомов

Гарри Поттер[18362]
Оригинальные произведения[1196]
Шерлок Холмс[713]
Сверхъестественное[453]
Блич[260]
Звездный Путь[250]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[210]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[104]
Темный дворецкий[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12484 авторов
- 26831 фиков
- 8439 анекдотов
- 17419 перлов
- 646 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Тот, кого я вижу

Автор/-ы, переводчик/-и: Beroald
Бета:Jenny
Рейтинг:G
Размер:миди
Пейринг:Ричард Окделл, Рокэ Алва
Жанр:Angst, Romance
Отказ:Персонажи и вселенная – Веры Камши, автор претендует только на свое воображение.
Цикл:Трилогия Алвадиков [1]
Фандом:Отблески Этерны
Аннотация:Первый текст трилогии Алвадиков. Фик написан на Хот-фест по заявке «Тот, кого я вижу – не вы, а если так, мне, в общем, все равно».
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2012.01.16
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [0]
 фик был просмотрен 3426 раз(-a)


«Ведь тот, кого я вижу, не вы – а если так, мне, в общем, все равно...»
Канцлер Ги

I.

Ричард Окделл едва держался на ногах от усталости. Горы в этих краях были не такими, как на севере. Обманчиво пологий склон с вьющейся ввысь тропой изматывал не меньше, чем бесконечные надорские овраги, а перевал, про который рассказал ему контрабандист из Эпинэ, пока оставался недостижим.

– Каждый день кто-нибудь спрашивает, иногда целыми семьями идут.

Ричард как сейчас видел перед собой лицо плутоватого простолюдина, сделавшего состояние на контрабанде драгоценных вин из Кэналлоа, а теперь на старости лет нашедшего и другой источник дохода.

– У нас-то, почитай, зимой еды самим едва хватит, а тут еще вашего брата надорца понабежало... В столицу, я слышал, никого не пускают, так те, кто поживее, все норовят через перевалы, да на юг. Только перевалы свои кэналлийцы хорошо охраняют, понимают, видать, что беженцев со всего Талига им не прокормить. Наша тропка, почитай, одна надежда. Ну, вы-то, сударь, дойдете – один, да налегке. Только до портового города еще три дня пешком, а в Боэну, сразу за горами, заходить не советую. Не любят там сейчас чужаков – слишком много набежало.

В обмен на посредственную лошадь, купленную им еще в Кракле, старик снарядил Ричарда таким же посредственным оружием – плохоньким пистолетом и кинжалом. Из бывших при нем фамильных перстней после путешествия через Эпинэ оставался один, тот самый, когда-то проигранный Эстебану, и вновь расставаться с ним ужасно не хотелось.

Значит, до ближайшего порта он доберется, питаясь дичью. Благо, Окделлы умеют охотиться.

Темнота сгустилась быстро, а до перевала он так и не добрался. Временами казалось, что склон вдруг начинает спускаться вниз, но дальше снова приходилось карабкаться в гору. В конце концов, он лег в полной темноте прямо у тропы, не чувствуя истоптанных за день ног, и тьма поглотила сбивчивые мысли, посещавшие его каждый вечер.

Мелькнуло где-то за гранью сна безразличное лицо Алвы, злые глаза снова были зрячими. Вы были правы, монсеньор, честь – фантом и приманка для глупцов, а недоступные королевы – все сплошь шлюхи. Вопрос, что делать со всем этим ему, Ричарду. Завтра он над этим обязательно подумает.

Его разбудили блеяние и звон. Стадо местных коз, судя по колокольчикам – явно не диких – с шумом спускалось со склона в долину, которой он вчера не видел. Внизу виднелись крыши и башни городка, расположившегося на склоне горы. Неужели в темноте он ненароком миновал перевал?

Пастуха с козами не было, но Ричард посчитал разумным все равно убраться с тропы. Зеленая чаща уже с утра дышала теплом, несмотря на начало осени. Спускаясь все ниже по склону, он наконец набрел на ручей, напился. Хотелось есть. Он обшарил карман в поиске последних таллов и выругался. Похоже, немногие остававшиеся у него монеты выпали, когда он устроился на ночь, положив колет под голову. Голод, конечно, мгновенно воспрял и не давал о себе забыть всю дорогу вниз.

Городок был как две капли воды похож на такие же городки в окрестностях Агариса, только без изобилия церковных башен. Разве что говорили здесь на непонятном ему кэналлийском и нищих на улицах он не встретил. Несколько бедняков толпились у единственной, похоже, на весь город олларианской церкви, из которой после службы высыпало на редкость мало прихожан. Он всегда знал, что герцоги Алва – безбожники. Похоже, и среди их подданных вера была не в почете. Когда смолк колокол, вышел олларианец – такой же смуглый и чернявый, как большинство здешних, и стал раздавать хлеб. Заметив в кучке голодранцев двух талигойцев – скорее всего, беженцев, – Ричард без стеснения подошел. В конце концов, по виду его вполне можно было принять за обнищавшего солдата, после ранения покинувшего службу. Ранение в плечо и вправду было, об этом позаботился Карваль.

Поклонившись, Ричард принял и благословение еретического святоши, и ломоть свежего хлеба, но есть его тут же на площади не стал, а взяв с собой, вернулся в лес, покрывавший нагорья сразу за городской стеной. Он мерзко чувствовал себя среди кэналлийцев. Добрел из последних сил до невысокой стены из белого камня, перевалил через нее, нашел поваленное дерево и устроился в его тени. Рано или поздно ему надо будет подумать, как добраться до ближайшего порта и, видимо, устроиться на корабль, по возможности – гайифский, но сейчас хотелось только есть и спать.

Проснулся он под вечер, от легкого потрескивания веток на другом конце поляны, тянувшейся вдоль ручья. Как мог тихо поднял голову и обмер – совсем недалеко, в тени большого дерева, щипал траву молодой олень. Рука сама потянулась к лежавшему рядом оружию. Сейчас бы только не спугнуть чуткое животное – и на ужин у Ричарда Окделла будут не только остатки утреннего подаяния. Но как заглушить звук кремня и металла, готовя пистолет к выстрелу? Еще одно осторожное движение, и... нет, все усилия пошли прахом. Спугнутое животное понеслось в сторону, но еще оставалось на виду, и Ричард выстрелил наобум, не веря в удачу и почти не целясь. Однако ему повезло – во второй раз за этот день.

Хлеб был уже немного черствым, но восхитительный вкус свежезажаренной оленины с избытком искупил этот недостаток. Жаль, он не умел коптить мясо – от туши осталось еще довольно много. То, что зажарено, можно будет есть и завтра, а остальное придется выбросить. Ричард оттащил остатки сырой туши к ручью и перекинул на ту сторону, чтобы привлеченным запахом мяса хищникам – должны же они здесь быть – не пришло в голову ночью навестить и его. Потом вернулся на облюбованную поляну, привычно пристроил скатанный плащ под голову и заснул, впервые за долгие недели без спутанных мыслей об Алве, Катарине и несправедливостях, раз за разом подстерегавших Окделлов.

II.

Почему-то этим утром Хуан явился будить его прямо в комнату. Раньше кэналлиец не позволял себе такой наглости, и тем паче не ругался в присутствии оруженосца своего господина. Надо будет сказать монсеньору, это чересчур... Впрочем, как он мог забыть, монсеньора здесь нет, это теперь его дом, а Алва в Багерлее, и один только Леворукий знает, где мерзавец Хуан.

Чья-то рука бесцеремонно рванула его за плечо, и Ричард открыл глаза, готовый возмутиться. Стоявший над ним незнакомый хмурый кэналлиец вертел в руках его пистолет, другой с недовольным видом разворачивал обернутые в платок остатки жареной оленины. Ричард попытался стряхнуть руку третьего наглеца со своего плеча, но предплечье тут же свела боль, усилившаяся, когда его рывком подняли на ноги. Кэналлиец, державший пистолет, что-то спросил, и Ричард вздернул подбородок, своим видом давая понять, что даже если бы понимал язык мерзавцев и предателей, вряд ли удостоил бы их ответом. Хмурый разбойник, видимо, бывший у них за главного, мотнул головой, указывая вниз, в сторону города, и Ричарда подтолкнули к тропе.

– Имя?

Сидевший за столом человек не был похож на главаря бандитов или контрабандистов, скорее он напоминал кого-то из виденных в окружении Ворона кэналлийских офицеров, только постарше. Черные с проседью волосы, неприятный взгляд карих глаз. Уже когда его, не таясь, проволокли по улице и сдали с рук на руки охране на внутреннем дворе небольшой крепости, Ричард понял, что его угораздило связаться не с разбойниками, а с властями. То, что незнакомец обратился к нему на талиг, только подтвердило опасения.

– Нед Финчли.

То, что он северянин, от них не скроешь, так лучше не скрывать и то, что из Надора.

Спрашивавший повернулся к невзрачному чернявому человечку за конторкой и бросил что-то по-кэналлийски. Очевидно, велел записать имя.

– Дезертир?

А вот этого вопроса стоило ожидать. Ричард и сам понимал, что похож на военного, как и большинство дворян, хорошо, что Карваль озаботился снабдить его алиби.

– Нет, уволен по ранению... сударь. В Варасте воевал.

Главное – скрыть свое презрение к этому кэналлийскому офицеришке, и все обойдется. И лучше не смотреть на него, вот хоть комнату, что ли, разглядывать. Ричард перевел взгляд со стола, заваленного бумагами, на окно, потом перекинулся на недавно побеленные стены... и столкнулся взглядом с Рокэ Алвой. Эту гравюру он помнил с Лаик. В книге по военной истории между страницами, на отдельно вклеенных листах, красовались гравюры с портретами полководцев, и именно там Ричард впервые увидел убийцу отца. Гравюра не отдавала должное ни красоте герцога, ни его презрительным гримасам, но потом Ричард еще пару раз видел то же изображение в разном обрамлении. Похоже, все копии делались с одного портрета, хранившегося, видимо, в Алвасете. В доме Ворона в Олларии портретов не было вообще.

– Вы напрасно делаете вид, что разглядывание портрета соберано занимает вас больше, чем мой вопрос.

Ричард невольно дернулся. Вопроса он и вправду не расслышал, но этот кэналлийский выскочка, чего доброго, поймет, насколько он его презирает.

– Впрочем, вряд ли я нуждаюсь в дальнейших пояснениях с вашей стороны, – продолжил кэналлиец. – Улики налицо, да и сказать, что вы случайно забрели в охотничьи угодья соберано, у вас тоже вряд ли выйдет. Ну что вы изображаете удивление? Всякой наглости должен быть предел. Вы перелезли через стену, выследили оленя и преспокойно его пристрелили. Мы здесь всякое видали, с тех пор как к нам повалил сброд из ваших краев, но пока никто не позволял себе подобного. На моей памяти вообще никто не убивал там оленей, даже соберано.

Возмущение кэналлийца казалось ненаигранным, и Ричард некстати вспомнил Олларию, утро после дуэли с Эстебаном и вскользь брошенное Алвой: «Я не ем детей и не гоняю оленей и ланей». Ну не гоняет и не надо, ему, наверное, никогда не хотелось есть так, как Ричарду Окделлу вчера утром. Не станут же они всерьез считать его за браконьера? В Надоре за оленя, убитого в герцогском лесу, могли и повесить.

– Я не знал, что нахожусь в охотничьих угодьях герцога Алва. – произнес Ричард как можно спокойнее. – Здесь далековато до Алвасете. Если это необходимо, я продам кольцо и заплачу штраф.

С последним кольцом все же придется расстаться, но тут уж ничего не поделаешь.

– Бросьте, вы думаете, я поверю, что это ваше кольцо? – Кэналлиец выглядел почти развеселившимся. – В Варасте вы, может, и воевали, но с тех пор много воды утекло, а оружие, что при вас нашли, краденое – на нем нет клейма нашего гарнизонного оружейника, милейший! У меня нет ни времени, ни желания выяснять, как вы его заполучили, и кольцо в придачу, но вам прямая дорога на каторгу.

На каторгу? Да что они себе возомнили? Нарисованный Алва за спиной мерзавца делано игнорировал происходящее, глядя в неведомую даль, где, возможно, верные Олларам войска готовились перейти топи Ренквахи. Ричард почувствовал, как кровь от ярости приливает к лицу.

– Да что вы понимаете в таких вещах! – выпалил он, уже не в силах остановиться. Изнуряющий путь на юг, безысходность севера, куда уже не вернуться, неприкаянность и одиночество – все нахлынуло разом, но Окделлы не малодушничают. Они бросают вызов, и будь что будет.

– Это кольцо моей семьи, и оно древнее вашего затхлого городка и всей вашей варварской провинции! Не моя вина, что у меня отняли все, и не без помощи вашего драгоценного соберано.

Он не думал, что последует за его словами, но чего не ожидал уж точно, так это равнодушного смешка.

– Еще одна северная шваль, во всех своих бедах винящая соберано.

Голос мерзавца был скучным и напомнил Алву. Следующая фраза была на кэналлийском, но ее понял даже Ричард.

– Позовите Хорхе.

Когда в комнату вошли еще двое кэналлийцев, Дик отчего-то подобрался. По спине пробежал неприятный холодок. Он не понял приказа, отданного мужчиной за столом, но когда молодчики поволокли его куда-то по сводчатым переходам внутреннего двора, с ужасом понял, что, возможно, второго шанса объясниться ему не предоставят. Это, впрочем, оказалось не самым страшным. Комната, куда его приволокли, казалась обычной камерой, какие ему доводилось видеть в Багерлее. Однако, вместо того чтобы бросить его на солому, похоже, заменявшую здесь тюфяк, и оставить в покое, мерзавцы зачем-то оттащили от стены скамью и один из них, одарив Дика издевательской улыбкой, насмешливым жестом велел лечь.

Дик рванулся к двери, но ничего не вышло. Его схватили, самым бесцеремонным образом освободили от колета и швырнули на скамью, задрав рубаху и заставив вытянуть руки вперед. Их тут же привязали так, что он уже не мог освободиться. Лягнуть негодяя, державшего его сзади за бедра, тоже не вышло – тот с помощью подельника вытянул ноги Дика вдоль скамьи и уселся сверху. Шершавые пальцы бесстыдно коснулись живота, нашли застежки и приспустили штаны. Услышав шаги, Дик резко повернул голову и увидел входящего в комнату слугу с пучком гибких прутьев. Они собираются высечь его, как какого-то лакея! Кровь бросилась в лицо, но почти так же быстро отхлынула, уступив место страху и липкому чувству стыда.

Ягодицы непроизвольно сжались. Ему стоило неимоверных усилий не закричать, когда вслед за свистом розог нахлынула боль. Его ум отказывался воспринимать происходящее как правду, но тело говорило, что так оно и есть – и нет сейчас никакой разницы между Окделлом и любым мелким воришкой, пойманным городской стражей.

Когда свистящие удары прекратились, ему хотелось одного – чтобы и он сам, и скамья, и эта комната просто провалились сквозь землю. Голос, звучавший от двери, он расслышал не сразу, и тем более не сразу понял, что к нему обращаются на талиг.

– Я вижу, вам уже объяснили, какое будущее вас ждет. Через неделю отправитесь в Малкампо вместе с другими красавцами. Охота на оленя там, боюсь, не предвидится, но помнить свое место вас научат.


III.

Марсель Валме знал, что неожиданности второго рода – появиться, когда его уже не ждут, – удавались Рокэ отменно. Однако даже он был сбит с ног письмом, настигшим его у границы Эпинэ, когда он направлялся на север – отдавать, как он сам для себя решил, долги покойного соберано. Отчего-то Марсель ни на минуту не усомнился, что письмо было написано герцогом собственноручно и подделкой не являлось. Получив его из рук курьера, одетого в цвета Ноймаринена, Валме позабыл о светских манерах и, усевшись прямо на пыльные ступени крыльца придорожного трактира, сломал печать и развернул бумагу. Писавший, видимо, с того света Рокэ был краток и приказывал офицеру по особым поручениям при его особе быть через четыре дня на Южном тракте, у переправы через Данар. Будь Марсель сейчас в родных пенатах, он успел бы дня за два, а так пришлось поторопиться. Когда к исходу четвертого дня он въезжал в деревушку, указанную в письме, у него уже не было сил задаваться вопросом, что он забыл в этом месте и как он может надеяться встретить здесь погибшего в горах Надора Алву.

В палисаднике у постоялого двора цвели астры – прямо как у дражайшего батюшки, только не такие пышные. Бросив поводья слуге, бывший офицер для особых поручений при особе регента Талига сорвал один ярко-розовый цветок и, фривольно напевая себе под нос явно не предназначавшийся для этого сонет Веннена, поднялся на крыльцо. Дверь в общую залу была распахнута, в ней ужинали люди в черно-белых мундирах вперемешку с кэналлийцами, но никого даже близко похожего на Рокэ не было. Когда Марсель уже намеревался прошествовать по лестнице наверх, из боковой двери появился трактирщик и с полувопросительным «Ждут вас, сударь» указал на другую дверь, ведущую в сад.

– Неужто тебя постигла влюбленность в даму из дома Манриков?

От голоса, раздавшегося из простенькой беседки, Марсель застыл, как изваяние. Этого не могло быть, ведь не могло же, хотя очень хотелось. Отбросив астру, Марсель слетел с садового крыльца и чуть не сбил с ног вышедшего навстречу синеглазого человека, который и вблизи ничем не отличался от Рокэ Алвы, каким он видел его в последний раз в Надорах. Разве что походную куртку сменил на маршальский мундир. Если это была закатная тварь, то маскировалась она отменно.

– Ты так и будешь глазеть на меня, пока не закончишь сонет, приличествующий такой встрече? Не стоит, мясо окончательно остынет.

Герцог Алва повернулся назад, жестом приглашая Марселя присоединиться к нему в беседке, где и вправду был накрыт стол. У Марселя была сотня вопросов, но спрашивать о загробном мире за ужином показалось бестактностью, к тому же баранина пахла превосходно. Ел Рокэ и вправду как живой. Они почти покончили с горячим в полном молчании, но Алва, как ни странно, не выдержал первым.

– Ты сегодня на редкость нелюбопытен.

– Я боюсь.

– Чего?

– Если честно, проснуться.

– Напрасно. Проснуться можно, как мне кажется, только в этом мире, а он не так уж плох. Поверь мне, во снах какая только мерзость ни привидится.

– И где же ты... проснулся?

Марсель понимал, что рискует, но совсем не спросить было выше его сил.

– К западу от гор, как ни странно, что было весьма кстати. После светопреставления в Южной Марагоне дриксы предложили перемирие. То есть Бруно предложил. Насколько я понимаю, Фридрих в Эйнтрехте топает ногами и объявляет всех изменниками, но Бруно сейчас до него нет дела. Он, кажется, тоже понял, что такое Излом.

– Тоже?

– Вслед за Хайнрихом. И пора понять и нам.

– Значит, мы не воюем?

Марсель чувствовал себя почти разочарованным.

– Не сейчас.

– Тогда куда же мы отправимся? В Олларию?

Ему показалось, что лицо Рокэ помрачнело.

– Еще нет. Эпинэ не помешала бы помощь, но не думаю, что мое присутствие сейчас пойдет на пользу.

– Ты прав, наверное. Та непонятная болезнь...

Марсель прервался, увидев усмешку на красивом лице.

– Ну, нет. Та, как ты выражаешься, болезнь вряд ли вернется – не теперь. К тому же это не повод прятаться. Однако, боюсь, Олларии сейчас как никогда нужно затишье, и продлиться оно должно до Весеннего Излома. Как бы не расплескать колодцы.

Последняя фраза ничего не говорила Марселю, но он решил оставить дальнейшие расспросы на потом. В конце концов, Рокэ виднее.

– И куда же мы поедем, в таком случае?

Собственный голос звучал до фальшивого бодро.

– Туда, где нужно подготовиться к толпам беженцев из Олларии. Сперва – юг Придды, а после... ты ведь всегда мечтал провести зиму в Кэналлоа?

IV.

Кандалы натирали кожу и постыдным грузом висли на руках, не давая забыть о себе ни на миг. Товарищи по несчастью, если можно было так назвать эту шваль, Ричарда тоже не радовали. В небольшом отряде каторжников, которых солдаты приграничного гарнизона конвоировали в невесть где находившееся Малкампо, северян, не считая его, было трое. Ричард старался держаться в стороне от них, избегая любопытных взглядов, но враждебность бандитского вида кэналлийцев к арестантам-чужакам вскоре не оставила ему выбора. На третьей ночевке он сам присмотрел себе место поближе к двум братьям – воришкам из Олларии, говорившим между собой на жаргоне Двора Висельников. Он плохо понимал их разговоры, но оно того и не стоило, а вот они, похоже, прониклись чем-то вроде покровительственных чувств по отношению к «сиротке», как они его почему-то звали. Ричард был выше их ростом и, как он надеялся, на сиротку не походил, а панибратства старался избегать. Не хватало еще, чтобы в нем распознали дворянина – стыда не оберешься, а говорить по-простонародному он не умел. Алва, тот запросто мог от скуки просидеть весь вечер у костра, болтая с какими-нибудь адуанами, так на то он и Алва.

Третий северянин был по виду ненамного старше Ричарда и на привалах не переставал бесстыдно его разглядывать. С виду он ничуть не смущался ни общества кэналлийцев, ни своих кандалов, хотя на вора совсем не походил. Взгляд наглых темно-серых глаз равнодушно изучал Ричарда, а когда Ричард гневно смотрел в упор на наглеца, ответом ему бывала откровенная усмешка.

Однажды на привале, когда Ричард чуть дольше других возился с обедом, не в силах сразу заставить себя глотать примитивное варево из бобов, сероглазый, проходя мимо него, якобы случайно задел миску, разлив всю похлебку. Извинений не последовало, хотя Ричард их и не ждал. Больше всего в тот момент ему хотелось, чтобы в руках оказалась шпага, но мечта была несбыточной, так же как и мечта о побеге. В кандалах, без денег и оружия, он не смог бы далеко уйти. Ничего, прибудут же они когда-нибудь в это Малкампо, будь оно неладно, а там уж он найдет способ.

Они шли с раннего утра до тех пор, пока солнце не становилось слишком жарким – будто и не осень. Пережидали жару где-нибудь под деревьями, а ближе к вечеру их снова гнали в путь, до самой ночи. В Малкампо прибыли на пятый день пути. Ричард уже не чувствовал ни боли в истертых ногах, ни голода – хотелось просто лечь на землю и умереть. Ему было совершенно безразлично, что скрывается в сумерках за сбившимися вместе низкими строениями из серого камня. Братья из Олларии, однако, выглядели приунывшими, чего не случалось с ними всю дорогу. Из их скомканного разговора, сдобренного замысловатыми ругательствами, слух выхватил слово «рудники». Силясь восстановить в памяти уроки мэтра Шабли, Ричард вспомнил только, что в Кэналлоа были прииски серебра и меди, но те находились в горах, а Малкампо располагалось на равнине, если не считать нескольких пологих холмов, поросших чахлой растительностью.

Встать все же пришлось, когда их стали разводить по хижинам. Очевидно, охранники нарочно позаботились, чтобы новоприбывшие не держались вместе. Ричарду выделили место для спанья между каким-то кэналлийцем и не в меру разговорчивым чесночником из Эпинэ. Тюфяк был набит соломой, но после ночевок на земле это казалось почти роскошью. Как же быстро он привык к этому скотскому состоянию! В хижине было еще четыре места, одно из которых оставалось свободно. Ричард выругался про себя, когда последним охранник втолкнул к ним его сероглазого попутчика.

V.

Первая половина осени, которую Марсель провел с Рокэ в южной Придде, промелькнула как один день. Встречи и переговоры – визит Лионеля Савиньяка, приезд мэтра Инголса, дриксенское посольство, присланное Бруно, – занимали все время Алвы, не отданное куда более банальным заботам о том, как обеспечить безопасность хлебных обозов из Ургота. Рокэ был занят, но он был, и это не могло не радовать.

Однако Марсель вздохнул с облегчением, когда они наконец оставили за собой последний пограничный разъезд и в сопровождении небольшого отряда въехали на перевал, за которым начиналось Кэналлоа.

Размеренная скачка по все еще теплой южной земле доставляла невероятное удовольствие, хотя размеренной она оставалась недолго – после ночевки в небольшом городке в предгорьях, ничем не примечательном, Рокэ с утра пустил нового мориска в галоп, оставив далеко позади и Марселя, и свой эскорт. Его кэналлийцы явно были к такому привычны и не порывались догнать соберано, но Марселя словно укусила какая-то муха, и он принялся нахлестывать подаренного папенькой линарца, пока знакомая поджарая фигура вновь не замаячила впереди. Рокэ, видимо, заметил погоню, придержал коня и дождался его.

– Вам надо бы сменить лошадь.

– И чем, хотел бы я знать, Анакс тебя не устраивает?

Марсель почти обиделся за папенькино приобретение.

– Меня – всем, кроме имени, пожалуй. Но мне на нем не ездить. А тебе стоило бы использовать возможность обзавестись чистокровным мориском, пока мы здесь. Пожалуй, я сам подберу тебе коня – в конце концов, должен же я как-то награждать своего офицера по особым поручениям.

– Я предпочел бы кольцо с сапфиром, как у тебя, – заметил Марсель, чувствуя внезапный прилив наглости. – Не уверен, что хочу поскорее сломать себе шею, гарцуя на здешних морисках.

– Как знаешь. Тогда тебе придется подождать до Алвасете. Я и сам собирался навестить ювелира – не поверишь, потерял одно из любимых колец в какой-то дыре между Надором и Приддой.

Марсель приподнял бровь, тут же мысленно выругав себя за скопированный у Алвы жест.

– Потерял, или?..

– Ты полагаешь, что от смерти можно откупиться сапфирами? Все гораздо банальнеe, Марсель, – меня там не захотели. По счастью, ибо это взаимно.

Рокэ тронул пятками бока мориска, не приглашая, но и не запрещая ехать рядом. Марсель счел себя приглашенным. Дорога то поднималась вверх по холму, то плавно шла вниз, огибая серебристые рощи, состоявшие сплошь из старых оливковых деревьев.

Вечером их ждали в замке какого-то местного землевладельца, где еда оказалась отменной, а дочери хозяина, слишком хорошо воспитанные, чтобы заглядываться на самого соберано, уделили много внимания его офицеру. Марсель был польщен, но, помня рассказы Рокэ о кровной мести и прочих позаимствованных у морисков милых традициях, предпочел любоваться кэналлийскими розами с почтительного расстояния.

Дом ювелира Соареса в Алвасете снаружи напоминал скорее небольшой дворянский особняк. В высокой, по здешним традициям, каменной стене выделялись ворота изящной ковки, за которыми открывались выложенный мраморной плиткой двор и внутренняя галерея с узкими колоннами и легкими полукруглыми арками. Марсель, про себя восхитившись изяществом пропорций, позволил слуге увести Анакса, по-прежнему с подозрением косившегося на норовистого мориска Рокэ, и проследовал за герцогом во внутренний дворик, скрывавшийся за колоннадой. Мраморные скамьи, по которым на морисский манер были разбросаны шелковые подушки, Марселя не обрадовали – правда, Рокэ умудрялся и на них сидеть изящно и прямо, но Марсель, стоило только сесть, сразу чувствовал себя похожим на холтийского кочевника. Им подали вина, но хозяин все не появлялся. В конце концов резная дверь в одной из стен распахнулась и из нее выпорхнула тоненькая девушка в черных шелках. Приблизившись к гостям, она легко присела в реверансе, затем так же стремительно поднялась и, скользнув по Марселю быстрым взглядом ослепительных карих глаз, тут же опустила их перед Рокэ.

– Отец умоляет простить, ему нездоровится.

Вблизи она не казалась такой юной – возможно, лет двадцать пять, но какая грация!

– Он поручил мне показать соберано кое-что из новых вещей и пару приобретений. Если вам угодно...

Голос тоже был обворожителен, и Марсель порадовался про себя, что в свое время сносно выучил кэналлийский.

– Я буду вам благодарен.

А вот Рокэ, похоже, не поражен ее красотой – видел раньше? Так задумался о сапфирах?

Молодая женщина исчезла и тут же вернулась в сопровождении слуги, несшего несколько шкатулок на серебряном подносе. Камни вправду были восхитительны, но Марсель предоставил выбор Рокэ – его сейчас больше заботила дочь ювелира. Интересно, она в трауре? Вдова?

– Примерьте вот это, виконт.

Рокэ держал между двух пальцев кольцо простой формы с потрясающе чистым камнем. Марсель взял кольцо, которое легко скользнуло на палец и, как ни странно, подошло, как влитое.

– Восхитительно.

А вот выбор кольца для себя, похоже, давался Рокэ труднее, но в таком обществе Марсель не жаловался на скуку. Украдкой разглядывая дочь Соареса, Марсель не заметил, когда слуга открыл еще одну шкатулку, но он увидел, как изменилось лицо Рокэ.

– Это старая работа, отец приобрел по случаю.

На темном бархате лежали несколько колец все с теми же сапфирами, одно – с небольшим торским изумрудом, и еще одно, более примитивной работы. Марсель присвистнул. Это кольцо – с черным камнем квадратной формы, с девизом по золотому ободку – ему доводилось видеть раньше.

– Откуда это?

Голос Рокэ обманул бы любого, но Марселю был знаком этот нарочито ленивый тон.

– Отец привез из Боэны, совсем недавно... кажется, купил на торгах.

Алва небрежно откинулся назад, вертя кольцо между пальцев.

– Гальтарская работа невероятно груба, но я, пожалуй, приобрету его, как древность. Будьте добры выяснить у отца время и обстоятельства покупки и отпишите мне вместе со счетом. Чем скорей, тем лучше.

VI.

Марсель раньше думал, что в Алвасете изо всех окон видно море, но окна кабинета выходили в парк, где сгущалась темнота. Он пересек комнату, подлил себе вина из графина на столе и подошел к окну. Рокэ, сидевший на подоконнике, рассеянно протянул бокал, но не обернулся, продолжая любоваться сумерками. Кольцо Окделлов на его раскрытой ладони мерцало в бликах огня из камина.

– Ты полагаешь, он мертв?

Виконту не нравилась гнетущая тишина, было в ней что-то загробное.

– Если верить Карвалю, то да. В письме генерал утверждает, что Ричард Окделл был застрелен летом, при попытке к бегству на границе Надора, когда его конвоировали на север к Ноймаринену. Карваль арестовал его в день убийства Ее Величества, но Эпинэ не сообщил – возможно, не хотел ставить своего герцога перед неприятным выбором.

Вот и разгадка мрачному настроению. Да-а, так проходит земная глупость. Марсель не испытывал никаких чувств к Окделлу, он видел его нечасто и всегда находил напыщенным, а к убийце женщин и вообще испытывал омерзение, но вопреки всему мальчишку было немного жаль.

– Значит, кто-то из его солдат присвоил перстень и продал кому-то из Кэналлоа? Странно, кстати, что Карваль не озаботился сохранить реликвию Дома Скал.

– Он озаботился. Если верить письму, Окделл был похоронен при фамильном кольце. Его положили на дно оврага и присыпали землей.

– Но тогда... ты допускаешь, что...

Алва пожал плечами, не отворачиваясь от окна. Марсель жалел, что не может видеть его лицо.

– Я допускаю все. Карваль мог солгать, или кто-то из солдат мог вернуться и снять кольцо. В конце концов, мародеры могли разграбить свежую могилу. Как бы то ни было, три недели назад кольцо Окделлов продали на распродаже имущества, конфискованного судебной канцелярией Боэны, по эту сторону от перевалов. Дней через шесть мы узнаем, у кого оно находилось раньше.

*****

Бесконечный спуск ко дну котлована все-таки закончился, и некстати в памяти всплыли слова Алвы – «Все когда-нибудь заканчивается, и это не может не радовать». Ричарда конец ежедневного утреннего спуска не радовал совершенно, потому что предстоящие часы были много изнурительнее.

– Есть! Хименес, Бласко – сюда! Еще промыть надо бы. Смотри-ка! Большой.

Он не заметил, когда стал понимать простые фразы на кэналлийском, но радостное возбуждение добытчиков, сгрудившихся вокруг удачливого товарища, не передалось ему совершенно. Добытчики были людьми вольными, они трудились в копях по собственному выбору и получали доплату за каждый найденный камень, а задачей каторжников было снимать слой за слоем выветренную, рассыпчатую, как труха, базальтовую породу, чтобы обнажить жилу. Когда он в первый раз своими глазами увидел добытый из земли синеватый сгусток величиной с крупную фасолину, он был разочарован, и совсем не верилось, что, продав такой, можно было бы купить коня и приличную одежду, а также безбедно доехать до Гайифы. К тому же сбежать под взглядами охраны не представлялось возможным, хотя одному из братцев из Олларии месяц назад удалось и это. Ричард знал, что пойманного беглеца наказали кнутом. Воришка выжил и через две недели даже смог вернуться к работе, но после этого случая Ричард Окделл и думать забыл о побеге.

Он получал отдохновение в снах, но и они порой предавали. Темным столбом вставала на краю степи гальтарская башня. Катарина Ариго лежала на залитом алым ковре, но продолжала смеяться. Алва тоже смеялся, выпивая яд из протянутого Ричардом бокала алатского хрусталя, а мгновением позже он же сидел, слепой, у камина, где Ричард его оставил, последовав за Альдо Раканом. Однажды сон на этом не оборвался. Они шли с Альдо по глухим переходам между постепенно сдвигающихся стен, и в какой-то момент идущий впереди остановился и внезапно обернулся. Вместо человеческого лица на Ричарда смотрела равнодушная морда изначальной твари, лиловые глаза источали слезы. Он побежал назад, чувствуя за спиной спокойную поступь приближающейся смерти. Стены почти сошлись, между ними оставалась лишь узкая щель. Ричард пытался кричать, но крик умер в горле. Чья-то рука властно схватила его за плечо. «Нет! Оставьте!» – выдохнул он из последних сил и проснулся.

Утренний свет серой мутью проникал под дверь хижины. Рука с плеча не исчезла – в полутьме он скорее почувствовал, чем увидел ухмылку Карла, нависшего над ним.

– Мерзнешь, крысеныш?

Мерзкий шепот у самого уха.

– И как тебе здесь? Не ожидал? А я ведь знаю, кто ты. Дружка-то твоего Альдо конь затоптал, а тебе вот подальше дорога выпала.

Ричард попытался рвануться, но рука, впившаяся в плечо, держала крепко.

– Из-за вас и лавку нашу барсинцы разгромили, и матушке моей с сестрами есть нечего. Я вот на заработки подался, а видишь, с тобой вместе куда угодил. Ну, с тобой-то веселее. Я и тебе скучать не дам, ты уж мне поверь... господин цивильный комендант.

Снаружи кто-то потянул за дверь, начинался новый день, полный уже привычных унижений. Карла как ветром сдуло на другой конец хижины, но позже, спускаясь ко дну котлована, он обогнал Ричарда и якобы невзначай обдал облаком серой пыли. «Ты у меня не соскучишься».

VII.

Марсель вернулся из города после полудня, чувствуя себя счастливым. Придумать повод для нового визита в дом Соареса было не сложно – в конце концов, Рокэ в тот раз так и не выбрал себе кольцо, не в меру впечатлившись находкой, а Марселю надо было на что-то тратить содержание, щедро выплачиваемое папенькой. Конечно, Рокэ не дама, и с него станется высмеять за неудачный подарок. Но другой повод навестить кареглазую красавицу никак не придумывался.

Его визит был удачен во всех отношениях – прекрасная Аделина снова замещала ювелира, и в отсутствие соберано оказалась более разговорчива. Она и вправду была вдовой, жила в доме отца и, возможно, скучала – во всяком случае, первые ухаживания были встречены ею вполне благосклонно. Окрыленный успехом и обворожительной улыбкой Марсель выбрал наиболее изящное из понравившихся колец, заплатил не торгуясь и, напевая под нос, отправился обратно, уже предвкушая возвращение вечером, предпочтительно с гитарой.

На лестнице и в галерее парадного этажа царила подозрительная тишина. Пару раз вдали мелькали силуэты слуг, явно не стремившихся лишний раз попадаться на глаза. Все указывало на то, что в кабинет к Алве лучше не вторгаться, но Марсель не был бы собой, если бы убоялся трудностей. Невинно улыбнувшись кэналлийскому гвардейцу у входа и спугнув и так явно пуганого секретаря, он распахнул дверь и прошествовал внутрь.

Рокэ сидел в отодвинутом от стола кресле, вытянув вперед и скрестив длинные ноги, и что-то читал. Судя по количеству бумаг на столе и на ковре вокруг него, читать ему предстояло еще долго. На вошедшего Марселя он не посмотрел, но виконт не был обидчив и спокойно прошел к окну. В парке первые зимние ветра покачивали ветки кипарисов, но ничего интересного не было.

– Что заставило тебя вернуться так рано? Прекрасной Аделины не было дома?

А он, оказывается, знает, куда ездил Марсель.

– Отчего же, была. А что случилось здесь? На тебя обрушились в одно утро пакеты из Олларии, от Ноймаринена и из Торки?

– И еще с Марикьяры. Но раз уж ты пришел... Разбери-ка вон ту кипу. Все, что неважно, отдашь секретарю, все, что нуждается только в подписи – на стол, и потом вкратце перескажешь остальное.

Марсель состроил скорбную мину, благо, никто на него не смотрел. А ведь как прекрасно начинался день...

Обед подали поздно, и закончился он донельзя быстро, что означало возвращение к делам. Когда солнечные лучи окончательно покинули парк, виконт с тоской посмотрел в сторону двери, и она волшебным образом тут же отворилась. В руках у секретаря был футляр с бумагами, совсем небольшой. Марсель спиной почувствовал, как изменилось настроение Алвы.

– Ты еще не закончил?

Так долго ожидавший повода прерваться Марсель теперь тоже не жаждал уходить. Не то чтобы его так интересовала развязка мистерии с кольцом Окделлов, наверное, просто передалось возбуждение Рокэ, на одном дыхании пробежавшего глазами развернутый листок и тут же убравшего его в ящик стола.

– Как тебе сказать... – Марсель оглядел три ровных стопки бумаг перед собой. – Неважного совсем мало, твои подписи нужны почти на всем, а пересказывать тебе главное – смету работ по укреплению Хексберг – я не берусь. Есть одно прошение с Марикьяры, похоже, это вопрос жизни и смерти... – Пожалуй, надо еще чуть помучить Рокэ, в отместку за сегодняшнее. – Хочешь слышать?

Алва, судя по всему, не хотел, но кивнул. Лицемер.

– Тогда начнем... Имя Сордана тебе что-нибудь говорит?

– Даже слишком много. – Рокэ скривился. – Надо же, они все никак не уймутся. Молодой человек обманул доверие всех, кого мог, взял фрахт для Альмейды, бездарно потопил его вместе с кучей людей и чужим кораблем и бежал с него на единственной, как оказалось, шлюпке. И у него поразительное количество заступников. Все пишут и пишут. Не дождутся – к тому же, он сам отправил себя в изгнание.

– Уже нет. Насколько я понял, у него выходил срок для вступления в наследство, и ему кто-то пообещал, что все как-нибудь устроится. Он вернулся, а Салина отдал его под суд. Родственники волнуются, что его повесят.

– И правильно волнуются. Это все? Ты, кажется, куда-то спешил?

– Спешил, только скажи, что ты узнал о кольце.

– А, это... – Нет, ну кого он хочет обмануть? – Забавная история. Некто Нед Финчли утверждает, что воевал в Варасте. Был арестован за что-то в Боэне и отправлен на прииски в Малкампо. Там, судя по всему, и пребывает.

– Один из солдат Карваля?

– Вряд ли. – Рокэ встал, подошел к камину и остался стоять, глядя вниз на огонь. – У Карваля все из Эпинэ, с какой стати его человек стал бы придумывать себе надорское имя. Знаешь что... я, пожалуй, нанесу визит в это Малкампо. Дня за два можно обернуться, если выехать пораньше. Останешься в Алвасете?

Вставать рано утром после свидания с дамой Марселю не хотелось, но любопытство родилось раньше него.

– Ну уж нет. Думаю, верховая прогулка мне тоже не помешает.

VIII.

Утром дно карьера оказалось скрыто белесым слоем тумана. Было зябко. Молочно-белая морось исчезала медленно, обнажая изрытое дно, где уже копошилась пара десятков каторжников. Сегодня никому не хотелось спешить, охране, похоже, тоже – тех, кто жил в хижинах подальше от котлована, пригнали поздно – к самому завтраку. У лотка, с которого раздавали хлеб, была сутолока, и Ричард присел в стороне подождать. Пусть не достанется лучший кусок, но до этой толкотни он не опустится.

– Сиротка, ты? – Братец из Олларии, тот, что беглый, бесцеремонно уселся рядом. – Видал, какую сырость с утра натянуло? Теперь, говорят, и лихорадка лютовать начнет.

О лихорадке Ричард уже слышал – рассказывали, что она приходила на прииски зимой, с сыростью из ближних болот, и забирала тех, кто послабее. А летом, бывало, приходила холера. Так или иначе, шансы подохнуть и тем прекратить этот фарс у него были, что, как сказал бы Алва, не могло не радовать. Ричард встал, видя, что столпотворение у лотка закончилось, взял один из последних ломтей – увы, не пропеченный – и вернулся на старое место. Скоро погонят работать, а прятаться от разговорчивого воришки было ниже его достоинства.

– Тебе-то от лихорадки вряд ли чего сделается – вон, какой вымахал, – продолжил вор, сегодня явно настроенный на философский лад. – Глядишь, годков через восемь и отпустят, ежели доживешь. А мне теперь все одно, разве что соберано ихний с какой радости помилует. Я теперь, вишь, вроде как собственность его.

Он расстегнул ворот грубой куртки и оттянул его вниз до самого плеча, вместе с рубахой. На давно не мытой коже красовался еще розовый шрам в виде размытого вензеля «А».

Ричард поежился – благо, и вправду было зябко. Оказывается, ему еще есть куда падать. Хорошая шутка – бежать из Талига, от суда и казни, скакать неделями, пробираться через перевалы... И все это – чтобы угодить на сапфировые прииски в Кэналлоа, а если совсем не повезет – то и вообще стать собственностью Ворона, с клеймом, как у какого-нибудь галерника или... чистопородного жеребца. Последнее, наверное, предпочтительнее – Алва обходится с лошадьми лучше, чем с людьми.

От мыслей его отвлек окрик командовавшего сменой надсмотрщика. Почти незаметно прошел еще один день, и к вечеру он, как всегда, устал настолько, что мыслей в голове не осталось. Ложась спать, он покосился в темноту в сторону угла, где жил Карл, но и у того, похоже, день выдался слишком тяжелым, чтобы развлекаться угрозами.

Он снова был в подземном лабиринте и чувствовал за спиной дыхание изначальной твари. Стены сдвигались, образовывая щель, бежать было некуда, и на плечо опять легла чья-то рука. Кричать не получалось. Его подхватили и понесли куда-то, кажется, перекинув через плечо, как мешок тряпья. Воли сопротивляться он в себе не чувствовал. Наоборот, напряженное дыхание того, кто нес его на себе, успокаивало, клонило в сон. Через какое-то время дорога кончилась, его положили на что-то мягкое и кругом стало светло.

Ричард открыл глаза. Он лежал в своей спальне в доме Алвы в Олларии, из окна лился солнечный свет. Рокэ сидел в кресле, прикрыв глаза ладонями знакомым жестом. Странно, Ворон никогда раньше не заходил в его комнату. Ах да, Алва же ослеп, и теперь ему нужна помощь.

– Проснулись, юноша?

Герцог отнял руки от лица и Ричард увидел его глаза – судя по злому блеску, вполне зрячие.

– Впредь извольте не бродить в таких местах. Вытаскивать вас оттуда я более не намерен.

– Но эр Рокэ! – начал было Дик. Он хотел сказать, что не просил приходить за ним, но ему не дали.

– Сколько раз я говорил не называть меня так? Лучше помолчите и послушайте.

Ворон нагнулся и поднял с пола невесть откуда взявшуюся в комнате Ричарда гитару, пробежал пальцами. Звуки, как всегда, завораживали. Ричард откинул голову на подушки, готовясь слушать, но вдруг дернулся назад и присмотрелся. Пальцы Алвы продолжали двигаться по грифу, сапфиры ловили солнечный свет и их отблески плясали на потолке. Музыка не прекращалась.

– Вы не можете на ней играть, эр Рокэ... монсеньор! – выдавил Ричард. – Там нет струн!

Как он мог забыть, Робер ведь рассказывал, что кто-то в издевательство принес герцогу Алва гитару без струн, когда тот был заключен в Багерлее.

Ворон усмехнулся, взглянув мельком на искалеченный инструмент, затем произнес, не прекращая игру:

– Глупости, юноша. Как будто это может помешать мне играть!

Отчего-то он проснулся в хорошем настроении. Сон, в котором Ворон не пожелал замечать отсутствия струн, был хорошей шуткой, и шуткой казалось теперь все происходящее. Ричард улыбнулся про себя, представив, как было бы забавно, если бы кто-то записал его историю: последний потомок Алана Святого – каторжник на приисках сапфиров в Кэналлоа. Впрочем, нет, такой истории никто бы не поверил – кроме, разве что, мстителя Карла, но тот, вероятно, не слышал ни об Алане Святом, ни о Рамиро-Предателе. Поднеся ко рту кружку воды перед тем, как отправиться вниз вместе с остальными, Ричард на миг увидел в воде отражение худого лица с начавшими пробиваться усами, мало напоминавшего былого Ричарда Окделла. Так оно и к лучшему. Смеяться над судьбой он уже почти научился, теперь осталось, как Алва, научиться не бояться того, что еще не произошло. Безнадежных сражений не бывает. Он сбежит и будет жить дальше, чего бы это ни стоило.

План созрел в голове в течение одного дня, надо было только достать нож. Если дождаться редкого визита лекаря, которого иногда вызывали к каторжникам, когда те были совсем плохи, подстеречь его за одним из домов и заставить отдать одежду, сапоги и плащ, можно без труда выехать за ворота. С тех пор, как похолодало, лекарь приезжал уже дважды – лихорадка и правда не заставила ждать. Роста он был высокого, но не молод и с виду явно не боец, а уезжая, всегда смешно приматывал шляпу к голове шарфом от зимнего ветра. Никому и в голову не придет проверять. Нож был нужен, чтобы было чем пригрозить. Убивать лекаря Ричард не собирался, можно просто связать и запихать ему в рот тряпичный кляп. От воспоминания о растекшейся по ковру крови в будуаре Катарины его передернуло.

Ножей и бритв им держать не разрешалось, однако исключения были и на каторге. Ричард знал, что у немолодого бандита-кэналлийца, который держал в страхе даже опытных воров, бритва была, и никто и не думал ее отбирать. Идти на поклон к бандиту он не намеревался, но был и другой способ.

Утро выдалось особенно зябким. Спускаясь вниз, Ричард почувствовал, что его трясет от холода и напряжения, но взял себя в руки. Вчера чесночник из его хижины слег с лихорадкой, и с утра ему разрешили остаться и послали в городок за лекарем. Сердце бешено колотилось, пока он искал глазами старого бандита, но все было в порядке: кэналлиец и его соседи все были внизу. Путь свободен, теперь только суметь притвориться.

Как ни странно, ему поверили – как-никак, сосед заболевшего – и охранник бросил его, едва доведя до двери. Задержав дыхание, Ричард сделал шаг в сторону и скользнул за угол. Ни окрика, ни шагов – значит, никто не заметил. Узкий проход между стенами, еще десять шагов вдоль задней стены – и вот и хижина кэналлийского бандита. Дверь поддалась легко – на день пустые бараки не запирали. Внутри было темно, но он на ощупь нашел среди соломенных тюфяков единственную настоящую перину на настиле из досок – вот ведь! Бритва обнаружилась легко, в кожаном футляре ближе к изголовью, и там же, к радости Ричарда, нашелся мешочек с чем-то, на ощупь напоминавшим монеты. Что ж, все даже лучше, чем он ожидал.

Он спрятал бритву и деньги под одеждой и, чувствуя уверенность в победе, осторожно вышел обратно. Вокруг по-прежнему никого не было. Пробраться между хижин к месту, с которого была видна коновязь, не представило особого труда. Он едва успел отдышаться, когда увидел, как ворота открывают, и во двор въехала знакомая фигура лекаря. С замирающим сердцем Ричард следил, как тот в сопровождении одного из охранников идет к хижинам. Если все пойдет как надо, обратно лекарь отправится один, вот тогда и надо действовать.

– Эй, Пако! Ворота не закрывай пока! Сейчас дрова привезут!

Голос не видного ему стражника прозвучал из караулки, как гром среди ясного неба. Пако, как, видимо, звали единственного остававшегося у ворот кэналлийца, зевнул, прикрыв рот рукой, и, с сомнением глянув в сторону открытых ворот, отправился куда-то за конюшни. Вот он, его шанс, и никакого лекаря ждать не надо.

Ричард рванулся, чувствуя, как бешено колотится сердце. Коновязь была совсем близко.

– Эй, глядите – удирает!

Знакомый голос сзади хлестнул как кнутом, ненависть и отчаяние нахлынули одновременно, и сразу за ними – отвратительное чувство бессилия. Кто-то из охранников кинулся ему наперерез, из караулки выскочил второй, с мушкетом.

– Стой, стрелять буду!

Когда-то эти слова его бы не остановили, но теперь вспомнился овраг у разрушенной стены в Надоре. Ричард колебался всего миг, но этого оказалось достаточно. Сзади кто-то схватил за руку, предплечье пронзила боль.

Когда его повели назад, возле крайней хижины все еще стоял Карл, не скрывая довольной ухмылки.

IX.

Вернувшись под утро, Марсель все же лег поспать на час, хотя в прошлом зарекался так делать. Пробуждение было мучительным. Наугад одевшись и забравшись на Анакса, он со светлой завистью проследил, как Алва с обычной легкостью вспорхнул в седло. Солнце еще не вставало, и когда они выехали со двора в сопровождении десятка кэналлийцев, в воздухе был разлит холодный сумеречный свет.

Дорога сперва шла краем моря, вдали на волнах качались рыбацкие лодки. Было красиво и холодно. Рокэ молчал, видимо, погруженный в свои мысли, и Марселю вскоре стало скучно. Ужасно хотелось наконец остановиться где-нибудь и позавтракать, скорее всего – холодным, потому что не похоже было, что в их планы входит визит на постоялый двор до обеда.

Он, однако, ошибался. Как только дорога свернула прочь от берега и вдали показались дома рыбацкой деревни, Рокэ наконец-то вернулся на грешную землю.

– Хочешь шадди?

Виконт, уже не почти не мечтавший о завтраке, сделал страдальческое лицо.

– Хочу, и завтракать тоже.

– Мы заедем к старому Роберто, тебе понравится. Дальше начинается степное плато, там ничего нет до самого Малкампо.

Предупрежден – значит вооружен. На постоялом дворе, хозяин которого, очевидно, в силу старого знакомства, называл герцога «дор Рокэ» и раз десять помянул «дора Карлоса» и «дору Инес», Марсель постарался поесть так, чтобы хватило сил до вечера. Рокэ, почти не евший, потягивал шадди и наблюдал за трапезой виконта. Когда Марсель закончил, Рокэ потребовал еще шадди, но к холодному мясу и сыру так и не притронулся.

– Завтраки больше не в моде? – произнес Марсель, неловко чувствуя себя перед лицом такого воздержания.

– Я не голоден.

– Ты что-то недоговариваешь и это, разумеется, твое право. Что, кстати, ты рассчитываешь узнать в этом Малкампо?

Вопрос звучал несколько фамильярно, но Рокэ, если что, в долгу не останется.

– Я всего лишь хочу узнать наверняка, что случилось с Окделлом. – Рокэ поставил чашку на стол и стал натягивать перчатки. – Он все-таки был последним потомком одного из Великих Домов, при всей своей неловкости. Кстати, странно, что Окделлы окончились на самом Изломе, а Приддов по-прежнему – пруд пруди.

– И что бы ты сделал, если бы оказалось, что Окделл жив?

Рокэ пожал плечами.

– Вопрос сугубо гипотетический. Проще всего было бы пристрелить его еще во время ареста в Олларии, а Карваль почему-то тянул до самого Надора. Как бы то ни было, Окделла нет и быть не может. В течение месяца после доклада Карваля я получил подтверждение всех действительных членов Малого Совета, что род Окделлов следует считать прервавшимся. Их герб был разбит, а земли перешли к короне Талига.

Вот так, а ты думал, что Рокэ тешит себя напрасными надеждами.

– Более бездарного окончания этой истории не придумаешь, – добавил Алва, вставая из-за стола. – Нам, кстати, пора.

– Мне кажется, или ты его жалеешь? – подлил масла в огонь Марсель, тоже вставая. – А как же «молодой человек обманул доверие всех, кого мог»? – добавил он, вовремя вспомнив оброненную вчера герцогом фразу.

– Доверие как раз его и погубило, – бросил Рокэ, выходя во двор. – Ричарда Окделла было хлебом не корми, дай кому-нибудь довериться – Штанцлеру, Ее Величеству, господину Ракану. Он и мне порывался довериться, но я по черствости душевной его оттолкнул, а остальные с удовольствием черпали из этой чаши. Не мудрено, что однажды доверие закончилось, и кое-кто из черпавших – тоже.

Дом коменданта прииска темнел на фоне сгущавшейся ночи, в окнах нижнего этажа ярко горел свет. В ответ на настойчивый стук дверь чуть приотворилась и вышедший слуга с удивлением воззрился на гвардейца, без дальнейших разговоров шагнувшего в проем и распахнувшего дверь пошире. В прихожей нашлась еще пара слуг, один из которых мгновенно шмыгнул внутрь предупредить о неожиданном визите. В комнате, очевидно, служившей приемной и столовой одновременно, у стола над неубранными тарелками сидели двое мужчин средних лет и пили. Тот, что вскочил первым, оказался комендантом, имя второго никто и не спрашивал.

– Финчли, из Надора... – Комендант прииска, грузноватый брюнет лет пятидесяти, ошарашенный визитом соберано, демонстративно морщил лоб. Марсель сразу распознал плохого актера и посочувствовал бедняге. – Я, конечно, их всех по имени не помню, соберано, но про этого что-то недавно слышал. Вот, точно – он давеча пытался бежать.

– Но не убежал? – светски поинтересовался Рокэ, рассеянно расправляя раструб перчатки.

– Отсюда так легко не убежишь... Умоляю простить, здесь не прибрано, мы ужинали...

– И продолжайте, – разрешил Алва. – Только предоставьте мне ваш кабинет и велите привести этого Финчли.

– Я боюсь, он сейчас не сможет. – Комендант выглядел почти расстроенным. – Беглых ведь по закону положено клеймить, а этот буйный оказался, пришлось в него влить полкувшина маковой настойки. Завтра, как придет в себя, накажем кнутом. Больше бегать не станет.

– Я вижу, у вас на его счет большие планы. – Лицо Рокэ было непроницаемо. – Проводите меня, я хочу видеть этого человека сейчас же.

Раньше Марсель сделал бы все возможное, чтобы избежать визита в каторжный барак, но после галерного двора в Фельпе чувствовал себя более уверенно. Несколько низких каменных строений лепились в темноте к краю котлована. В свете фонарей, которые принесли люди коменданта, виконт видел начало спуска, вившегося серпантином вниз, но дальше все скрывала темнота. Один из охранников дернул дверь какой-то хижины, комендант откашлялся.

– Там не прибрано, соберано.

– Ничего. Велите остальным выйти. Охрана мне тоже не понадобится.

Из хижины вывели четырех заспанных каторжников, и комендант с сомнением уставился в темноту внутри.

– Он, говорят, опасен.

– Ничего, я тоже. Можете вернуться к своему ужину.

Рокэ взял у одного из охранников фонарь и шагнул внутрь.

В хижине был спертый воздух, на полу лежало несколько серых тюфяков с соломой. На одном из них, у дальней стены, кто-то спал. У спящего были спутанные русые волосы ниже плеч и худые руки с длинными пальцами, под сломанными ногтями чернела грязь. Молодое лицо с налетом юной щетины было неловко запрокинуто, на припухших губах в одном месте запеклась кровь. Человек и вправду походил на северянина, похоже даже, что из Надора, и что-то в нем напоминало Окделла, но только смутно. Грязное одеяло сбилось, на плечо была наброшена какая-то серая ткань.

Рокэ наклонился и поднес руку ко лбу лежащего. Марсель не видел лица герцога.

– Не стойте столбом, Марсель, – голос Рокэ почему-то был хриплым. – Догоните коменданта и велите найти лекаря. У молодого человека жар.

Дожидаясь снаружи лекаря, которого комендант обещал прислать «сию минуту», Марсель смотрел на звезды и старался не думать о том, что творится с Рокэ. А ведь он почти поверил, что Алва забыл про однажды сломавшуюся игрушку. Впрочем, в том, что касалось чувств Рокэ, Марсель редко угадывал, и это не могло не огорчать. Он когда-то так боялся сказать о смерти королевы, а Алва принял весть об убийстве любовницы с меланхоличным равнодушием. Любовница, правда, кажется, содействовала попытке его отравить, но, с другой стороны, в отличие от Окделла, сама яда ему не подсыпала.

Лекарь и вправду появился быстро и оказался давешним собутыльником коменданта. Рокэ накинулся на него как коршун, требуя сделать жаропонижающего. У лекаря такового с собой не оказалось.

– Тогда хотя бы обработайте рану. У вас есть камфора?

– Боюсь, что с собой нет, соберано. Дома, в городе, но это полчаса пути верхом.

– А тинктура календулы?

Врач растерянно покачал головой.

– И чем же вы здесь лечите раны? Или вы возите каторжников к себе домой?

Лекарь забормотал что-то невразумительное, Марсель расслышал только «разве же это рана» и «на этом сброде само заживает».

Рокэ внезапно зло усмехнулся, выражение его лица заставило испуганного лекаря мгновенно отступить в сторону от греха подальше. Это, впрочем, не помогло.

– Рамон! – позвал Алва, обращаясь в темноту за окном.

Рослый кэналлиец из отряда появился почти мгновенно. Будь Марсель суеверен, он мог бы подумать, что герцог Алва вызвал его из тьмы какой-то волшбой.

– Вам придется посадить этого человека с собой на лошадь и съездить с ним в город, немедленно. Запоминайте, сударь – тинктура календулы, масло кантариона и камфора. И все, что нужно для жаропонижающего.

Трясущийся лекарь закивал, всячески выражая готовность запомнить. Как только он исчез из виду вместе с Рамоном, Алва опустился на грязный глинобитный пол рядом с тюфяком и придержал свесившуюся набок голову Окделла. Второй рукой, все еще в перчатке, он приподнял за край и отшвырнул сероватую тряпицу, прикрывавшую рану.

Марсель почувствовал отвращение, хотя и сам не до конца понимал, к чему именно – к этому Создателем забытому месту, к воспаленно-красному вензелю на плече исхудавшего юноши или к тому, что Рокэ Алва, человек, как казалось, не подверженный глупым порывам, возится с предателем и убийцей, как с больным ребенком.

– Рокэ!

Алва, все еще придерживая голову Окделла и не переставая зубами стягивать перчатку с левой руки, поднял взгляд. Сейчас его глаза казались почти черными.

– Это не мое дело, но прежде чем продолжать, подумайте, ради Леворукого, к чему это приведет.

– И к чему же?

Рокэ наконец стащил перчатку и теперь одной рукой искал что-то в седельной сумке, принесенной Рамоном.

Марсель прокашлялся и про себя помянул закатных кошек, затем продолжил, стараясь избегать менторского тона и не глядя в глаза Рокэ.

– Не мне тебе говорить, что герцог Окделл – государственный преступник. Знаю, ты готов многое простить убийце Ее Величества, но он и до того успел немало – перейти на сторону узурпатора, например. Я не говорю о его неоднократных попытках сжить тебя со свету – если для тебя это пустяки, изволь, – но ты ведь сам говорил утром, что на месте Карваля пристрелил бы его еще в Олларии.

Рокэ наконец извлек из сумки флягу, пристроил голову Окделла повыше и распрямился.

– Еще этим утром я сказал тебе, что Ричарда Окделла не существует. Такого человека больше нет. Его герб разбит, а тело погребено в Надоре.

– Конечно, но ты тогда не знал...

– Это не имеет значения.

– Как это – не имеет?

Марсель решил не отводить глаз, даже если Алва испепелит его на месте, но встретил только усталый взгляд из-под упавших на лицо черных прядей.

– Подумай сам, как этот загнанный мальчишка может быть герцогом Окделлом, истинным эорием и Человеком Чести... – A вот в голос все-таки прокрался привычный сарказм! – Нет, Марсель, это всего лишь молодой человек неизвестного происхождения, беглый каторжник... и к тому же моя собственность. И ухаживать за ним – просто мой каприз.

Марсель приоткрыл было рот, затем снова закрыл. Пожалуй, впервые за много лет он не нашелся сразу, что ответить.

– Прости, я стал зануден, как господа матерьялисты, – произнес он наконец. – Мы в Кэналлоа и ты в своем праве, разумеется.

– Вот и славно. – Рокэ не смотрел в его сторону, снова нагнувшись к распростертому Окделлу. – Будь другом, вели коменданту предоставить нам две комнаты в доме и подать вина.

X.

Ричард открыл глаза, но сон не уходил – он словно перелился в новую стадию и растекся обманчивым видением покоя и дневного света. Он снова лежал на постели, как в тот раз, и рядом в кресле так же сидел Алва, точнее – полулежал и, кажется, спал. Ричард не видел его спящим с самой Варасты, и было странно, что Рокэ спал, не снимая сапог и не ложась. Одна рука свесилась почти до пола, узкая кисть едва не касалась морисского ковра. Кожа руки была по цвету ненамного насыщеннее кружев, закрывавших запястье. Ключицы выступали в развязанном вырезе рубашки, голова была запрокинута вбок и лицо с закрытыми глазами повернуто в сторону Ричарда. Спящим Ворон выглядел моложе своих лет и без привычной скуки или сарказма на лице был красивее, чем он помнил.

Ричард хотел повернуться набок, чтобы рассмотреть его лучше, но как только левое плечо коснулось подушки, его обожгла боль, от неожиданности заставившая тихо застонать. Алва тут же открыл глаза и сел в кресле, сонно поведя затекшим плечом. В те мгновения, что они молча смотрели друг на друга, Ричард успел понять, что не спит, почувствовать себя больным и вспомнить Малкампо.

Рука Алвы метнулась к его лбу, и он отшатнулся, но кончики прохладных пальцев успели коснуться кожи. Лицо отчего-то стало гореть, и он некстати подумал, что не помнит, ни как оказался в этой комнате, ни кто его раздевал и укладывал в эту постель, ни что здесь делает Ворон.

– Не дергайтесь, вам не меня надо бояться, а лихорадки, – обычным отстраненным голосом произнес Алва. – Жара у вас, впрочем, нет. Сейчас вам принесут попить.

Он встал, не дожидаясь ответа, вышел за дверь и обменялся с кем-то парой фраз, слов Ричард не расслышал. В окно были видны какие-то деревья, а за ними – несколько низких, словно жавшихся друг к другу строений из серого камня. Он все еще в Малкампо! Неужели Ворон знал, что он здесь, но приехал только тогда, когда уже ничего не исправишь?

Ричард подобрался в постели, с возрастающей неловкостью сознавая, что под одеялом он совершенно наг, если не считать повязки, скрывавшей позорную отметину на плече. Вошел незнакомый слуга с подносом, на котором был кувшин для воды, серебряный кувшинчик поменьше – судя по запаху, с шадди, чашка и пара бокалов пузырчатого кэналлийского стекла. Не глядя на Ричарда, слуга поставил поднос на столик и вышел. Алва вернулся в комнату немного погодя, пряди волос вокруг лица и ворот рубашки были мокрыми. Не говоря ни слова, он налил воды из кувшина в один из бокалов и протянул Ричарду. Отказываться было глупо – пить хотелось, и он взял бокал, одновременно немного отстраняясь. Было совершенно непонятно, чего ждать от Ворона.

– Как вы оказались в Кэналлоа?

Обыденный голос, таким спрашивают о здоровье дальних родственников. Он не знает? Что-то хочет проверить? Зачем?

– Я ехал на юг, чтобы сесть на корабль в Гайифу, но на дороге в Фельп было многовато разъездов. Меня искали, я не хотел быть пойманным.

Что толку теперь скрываться, можно просто говорить правду.

– Я убил королеву, – добавил Ричард бесцветным голосом.

– Я знаю. Забавно, что об убитом вами же Штанцлере вы даже не упоминаете.

Алва налил себе шадди и вернулся в кресло.

– Штанцлера застрелил Карваль.

Темная бровь на мгновение взлетела вверх, герцог сделал неопределенный жест рукой, державшей чашку.

– Вот как. Что же, это еще забавнее. Мне Карваль написал только о том, что застрелил вас. Не стану спрашивать, как вы выжили, да это сейчас и не важно. Могу сразу сказать вам, что для Талига вы мертвы. После доклада Карваля рода Окделлов официально не существует.

Ричард молча дослушал до конца фразы, ожидая продолжения, но Алва замолчал, глядя на него. Сказать было нечего. Все заканчивалось, и в отличие от предыдущего конца, у разрушенной стены в искореженном его невольным предательством Надоре, он не чувствовал ни обиды, ни возмущения. Было жаль своей жизни, такой короткой и не в меру запутанной, жаль матушку и Наля, и еще больше было жаль, что именно он не смог передать дальше имя Окделлов. А исправить ничего было нельзя, и было почти уютно болтать вот так по-домашнему с Вороном в конце своего нелепого пути, много уютнее, чем ждать своей участи в грязной каторжной хижине.

– Если можно, я просил бы, чтобы меня расстреляли, как Оскара, – произнес он наконец.

– И давно вас преследуют такие самоубийственные желания? Успокойтесь, молодой человек, так как вы не Ричард Окделл, то и наказывать вас за его преступления было бы странно.

Алва долил себе шадди и поставил чашку на подлокотник кресла, как обычно ставил бокал вина.

– Я догадываюсь, что сейчас жизнь в любом другом качестве в ваших глазах не многого стоит, но, по счастью, то, что мы думаем о себе в девятнадцать, не определяет навсегда наши взгляды.

Ричард моргнул, не совсем понимая, что имеет в виду Алва. Без титула жить можно, но как жить без чести, да еще и с этим... невольно он взглянул на перебинтованное плечо, и герцог поймал его взгляд.

– Брось, Дикон!

Как давно никто не называл его так!

– Мне, конечно, льстит иметь вас в своем полном распоряжении, – продолжил Алва с улыбкой, в которой почти не было насмешки. – Но насильно держать вас при себе я не собираюсь. Мир велик, а новое имя мы вам найдем. Славу можно завоевать, почести тоже, если они вам нужны. Для начала я посоветовал бы вам выздороветь. А я, уж простите, теперь покину вас и отправлюсь спать.

Ричард опять не нашелся что сказать. Он чувствовал себя до отвращения беспомощно, более всего оттого, что было ужасно соблазнительно в этот раз просто послушать Алву.

Герцог встал, дошел до двери, но затем повернулся, глядя на него. Кончики губ кривила до боли знакомая ухмылка.

– На досуге подумайте, не хотите ли вы начать свой новый путь за славой с того, чтобы научиться сносно владеть шпагой. Я что-то заскучал в Алвасете, и у меня есть свободное время до Весеннего Излома. Я бы принял вас... в ученики. Свой ответ скажете вечером.

XI.

Марсель дожидался у окна, когда Рокэ соизволит выйти от Окделла. В отсутствие другого занятия, он коротал время, разглядывая, как вдали неразличимые фигуры одна за другой спускались по изгибавшейся тропе в котлован. Ветер носил серую пыль. Было слегка муторно, как с похмелья, и безрадостно. Рокэ появился как всегда тихо, возникнув за спиной, когда виконт почти отчаялся.

– Вгоняешь себя в тоску зрелищем бренности бытия? – В голосе все-таки чувствовалась усталость.

– Мне просто трудно поверить своим глазам. Как блеск и красота являются на свет из этого? – Марсель сделал неопределенный жест в сторону окна.

– Звучит как начало сонета. – Алва скривился. – Может быть, не стоит просто ожидать слишком многого от каких-то камней. Они – всего лишь средство. Прииски – гиблое место, Марсель, но сапфирами можно заплатить за корабли и хлеб, как ты прекрасно знаешь. А смотреть вниз тебя никто не просит.

– И что же Окделл? – спросил Марсель больше из вежливости, считая благоразумным сменить тему.

– На редкость спокоен и тих, если тебя и вправду интересует его душевное состояние. И пора бы нам отвыкнуть называть его этим именем. Признаться, у здешнего коменданта невероятно неудобные кресла, я терзался полночи, как эсператистский мученик, и теперь намерен добраться до кровати. Тебе придется как-нибудь развлечь себя до обеда, как это ни прискорбно.

*****

Кабинет Рокэ в Алвасете почти ничем не напоминал его же кабинет в Олларии. Не было черных резных панелей и кабаньих голов, на стенах были чьи-то портреты. Когда Ричард вошел, Рокэ стоял спиной к двери, но он мгновенно обернулся на звук шагов.

– Садитесь.

Холеная рука указала на кресло у камина.

Ричард сел, поправив аккуратный черный колет. Рядом приятно потрескивали поленья. Рокэ подошел к столу, налил вина в два бокала алатского хрусталя, протянул один Ричарду и уселся напротив.

– Я пригласил вас, чтобы поговорить о ваших обязанностях. На этот раз, уж не взыщите, они у вас будут. Я рассчитываю на ваше общество каждое утро, в семь часов. Будьте любезны позаботиться о том, чтобы являться выспавшимся. В остальное время займите себя чем-нибудь в библиотеке или в городе. Когда я дома, ужинать будете вместе со мной и виконтом Валме. И вот еще... – Алва словно задумался, рассеянно разглядывая вино на свет. – Если вам покажется жизненно важно что-то узнать о моих намерениях в отношении вашей персоны, будьте любезны спрашивать меня лично. Я бы не хотел, чтобы вы опять составляли свое мнение с чужих слов.

Ричард грустно улыбнулся. Кто бы ждал, что кавалера Рикардо, как его теперь звали, никогда не упрекнут за проступки Ричарда Окделла.

– Тогда можно я спрошу уже сейчас?

– Уже? Быстро. Ну что же, я к вашим услугам.

Алва откинулся в кресле и поднес к губам бокал.

– Как долго вы намерены позволять мне оставаться при вас... соберано?

Смутная улыбка чуть-чуть согрела точеное лицо.

– Столько, сколько пожелаете. Но я буду разочарован, если вы уедете покорять мир уже завтра. Вам еще есть чему поучиться.


Конец
...на главную...


ноябрь 2018  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

октябрь 2018  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2018.11.13 00:23:07
Амулет синигами [113] (Потомки тьмы)


2018.11.12 02:41:05
Поттервирши [15] (Гарри Поттер)


2018.11.07 16:10:05
Чай с мелиссой и медом [0] (Эквилибриум)


2018.11.06 08:03:45
Сыграй Цисси для меня [0] ()


2018.11.05 15:29:28
Быть Северусом Снейпом [232] (Гарри Поттер)


2018.11.05 15:21:33
The Waters and the Wild [5] (Торчвуд)


2018.11.03 15:08:09
Рау [0] ()


2018.11.03 12:40:00
Косая Фортуна [16] (Гарри Поттер)


2018.11.02 23:00:02
Издержки воспитания [14] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина, Робин Гуд)


2018.11.02 20:25:57
Без слов, без сна [1] (Гарри Поттер)


2018.11.01 08:46:34
От Иларии до Вияма. Часть вторая [14] (Оригинальные произведения)


2018.10.31 21:28:40
Хроники профессора Риддла [590] (Гарри Поттер)


2018.10.31 21:17:57
Леди и Бродяга [1] (Гарри Поттер)


2018.10.30 23:15:15
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.10.30 12:39:21
Отвергнутый рай [15] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.10.28 17:37:06
Слизеринские истории [139] (Гарри Поттер)


2018.10.28 10:19:07
Солнце над пропастью [103] (Гарри Поттер)


2018.10.25 19:52:30
Не забывай меня [5] (Гарри Поттер)


2018.10.22 15:41:37
Быть женщиной [8] ()


2018.10.19 09:46:57
De dos caras: Mazmorra* [1] ()


2018.10.16 22:37:52
С самого начала [17] (Гарри Поттер)


2018.10.14 20:28:24
Змееносцы [7] (Гарри Поттер)


2018.10.14 19:49:37
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.10.13 11:57:25
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


2018.10.10 17:36:45
Не все люди - мерзавцы [6] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.