Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Дадли и его банду арестовала полиция за драку с турникетом. Дадли в своё оправдание только одно сказал: "А он первый начал!"

Список фандомов

Гарри Поттер[18177]
Оригинальные произведения[1129]
Шерлок Холмс[686]
Сверхъестественное[431]
Блич[260]
Звездный Путь[244]
Мерлин[225]
Робин Гуд[215]
Доктор Кто?[205]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![178]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[165]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[130]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Winter Temporary Fandom Combat 2017[15]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[48]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]
Still Life[7]



Немного статистики

На сайте:
- 12232 авторов
- 26773 фиков
- 8195 анекдотов
- 16896 перлов
- 637 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Маски

Автор/-ы, переводчик/-и: Kamoshi
Бета:Toriya
Рейтинг:R
Размер:миди
Пейринг:СС/ГП
Жанр:Drama, Humor, POV, Romance
Отказ:отказываюсь
Фандом:Гарри Поттер
Аннотация:Рождественская не-сказка
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2010.06.02 (последнее обновление: 2010.05.31 23:22:59)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [3]
 фик был просмотрен 6068 раз(-a)



- Кххммм-кхаммм…Граждане ведьмы и волшебники! Повторяем Указ Миротворческой комиссии «Об объявлении амнистии в связи с наступлением Рождества». Руководствуясь принципами гуманизма, Миротворцы постановили: осужденным с 4 по 11 статью ЭмУКа, отбывающим наказание в виде бессрочного заключения, установить срок наказания в 12 лет…
- Вы-клю-чи! Осточертело!
- …ЖДЕННЫХ НА СРОК, НЕ ПРЕВЫШАЮЩИЙ 2 ЛЕТ, ОСВОБОДИТЬ…
- Я просил выключить, а не сделать громче! Зачем ты вообще возишь с собой это радио?
- Потому что с тобой от скуки спятишь. Я нажал не на ту кнопку. Чего орать как… кентавр?!
- Я превращу тебя в крышку от унитаза.
- Правильно… А я отгрызу тебе что-нибудь в нужный момент, - но это я пробормотал еле слышно и преимущественно обращаясь к сахарнице. Точнее, к отраженному в блестящем боку своему перекошенному лицу.

Его бесит все! Даже мои вещи, отдельно от меня. Сегодня он наподдал по моему ботинку, занимающему скромное место под вешалкой, на которой горбится его длинное черное пальто. Ботинок улетел под стол, а вслед ему понеслась ругань.
Метлу я держу на такой случай под чарами невидимости и все время забываю, где она хранится. Но пусть только попробует найти и сломать, как обещает!

- Ты меня ненавидишь, - сказал я. Начался и потянулся обычный утренний разговор, сопровождаемый звяканьем чайных чашек, чайных ложек и ножа для масла. Смена места жительства роли не играет.
- Сядь…
- Сам сядь! Ненавидишь! Что я сделал? Я не виноват, что пришлось бросать дом и сюда ехать! Не виноват, что поднялась пурга и мы потеряли тропу! Я вообще ни в чем не виноват! …И не виноват, что их теперь выпускают из Азкабана! Можешь проваливать обратно, а мне плевать на все!
- Замолчи, истеричка. Как ты мне осточертел!
- Ну и убирайся!
- Я пола…
- Оставь ты меня в покое!
- Тьфу!

Мой профессор дернул головой, бросился к вешалке, подцепил рукой пальто и вместе с ним выпал наружу. Сквозняк взвихрил к потолку сноп снежинок и обдал меня свежим холодом. Я сел, принялся намазывать бутерброд и сразу же чуть не порезался. Отшвырнул его вместе с ножом, вскочил и побежал следом. Мой профессор с насупленной рожей стоял на самой нижней ступеньке и застегивал пальто. Я перелез через перила, съехал на него, и мы оба повалились в глубокий сугроб, наметенный у крыльца. Снег набился в волосы, за шиворот, в рукава, а хлопья его крутились в воздухе и лезли в глаза и нос. Мой профессор грохнулся на спину, а я вжал его за плечи в липкое и холодное, и он воззрился на меня оттуда.

- А ну слезь!
- Нет, не слезу! Ты…ты достал меня! Понял? Скотина! Отравил мне всю жизнь! С детства! Проклятый упертый самодур! Почему я не прикончил тебя тогда? Почему ты сам не сдох, на кой дьявол тебя опять принесло ко мне, и почемупочемуянемогуизбавитьсяоттебяскотинаподлая?!

Вокруг мело с каким-то ожесточением, буйно и дико, будто в ватной тишине рушилось небо. Стыли голые пальцы в снегу, мерзли уши, а я целовал его отвратительную морду и не мог оторваться. Ну не мог! Мелкая ледяная крупка попадала между губами и теплой кожей и таяла, а я слизывал холодные струйки и беззвучно стонал. Я так его любил, что мог задушить и остаться с ним зарастать снегом, примерзнуть к нему всем телом до кончиков мизинцев, чтобы никто никогда не отодрал нас друг от друга. Он весь состоял из костей и хрящей, торчало отовсюду под одеждой и так, и все это было мое, потому что делиться им я не мог даже с ним самим. Я любил его до полного психоза и точно так же лихорадочно ненавидел! Он был самый понимающий и самый родной, почти часть меня самого. И он был мерзкий и отталкивающий. Такая двойная оболочка. Я часто думал: не рехнулся ли я, зачем он мне сдался? Если б я знал ответ, я бы, наверное, смог решить все проблемы. Но я его не знал. Я даже не мог вспомнить, как это началось и выкопать из прошлого тот самый миг, когда мое брезгливое отвращение к его рукам, его голосу, его манере бесшумно возникать за спиной сменилось болезненным интересом и очень быстро – абсолютной зависимостью. Когда я оставался один, я призывал его образ прямо из воздуха – и он плавал надо мной как какой-нибудь бесплотный бог. Я не умел без него существовать, сох и тосковал - я рвался к нему, и не просто так, а чтобы быть ему нужным и важным.
А он встречал меня гадкой ухмылочкой, и мне сразу хотелось его убить за все. Я вновь убегал или гнал его, но оставшись один, маялся, и все повторялось с неизбежностью хода часов.
Как быть, я не знал - и бесился. И он сам тоже был мне не советчик. Он не мог ничего поделать, так он говорил. Детка моя родная, говорил, но к концу фразы мог скатиться в оскорбления, от которых темнело в глазах, а волшебная палочка в кармане принималась вибрировать в ожидании приказа. И самые трогательные объятия часто заканчивались коленом под зад и общим скандалом.

- Мы когда-нибудь прирежем друг дружку, - принялся он рассказывать, двигая губами под моим ртом. – По-маггловски, хлебным ножом…Заляпаем все кровью, перепугаем воплями соседей и подохнем с выпущенными кишками.
- Иди к черту! – меня передернуло. - Я жить с тобой хочу… Почему мы не можем жить, как все, ну, нормально?
- Потому что ты психопат…
- Я?! А ты сам кто?
- Вот ты уже и завелся…
- Нет, это провокация, - я лег щекой на его висок, а застывшие пальцы сунул к его губам. – Подыши.

Он подышал, выпустив теплое облачко пара. Потом столкнул меня в сторону, сел и встряхнулся. Я тоже сел, растирая уши.

- Поттер, ты должен держать себя в руках, - официально сообщил мой профессор, озираясь по сторонам сквозь летящий снег. – И несмотря ни на что, нам следовало бы пойти в дом и хорошенько запереться…
- Кто нас тут найдет?
- И все-таки. Давай. Марш! Хватит лучиться от счастья на виду у всей деревни!
- Куда марш? У нас нет даже елки…а Новый год на днях. Рождество прошляпили...
- Ни чертовой елки, ни чертовой индейки, ни чертовых украшений?
- Ни-че-го! С тобой одна беготня.
- А какое сегодня число?
- Не помню... Где-то между 25 и 31 декабря. Индейку надо было на Рождество готовить, вообще-то… Но еды уже никакой нет.
- Значит, надо сесть и тщательно все странсфигурировать…
- Давай!
-…хотя то, что ты натрансфигурируешь, я в рот не возьму, это раз…
- Я, по-моему, тебя еще ни разу не отравил!
- …и все должно быть настоящим и не рассыпаться в труху спустя пару часов – это два, потому что у нас будет гость…
- Гость?! Какой еще гость? Я думал, ты сбежал в глухомань, чтобы нас никто не нашел здесь!
- Считай это рождественс... новогодним сюрпризом. Гость. Тебе будет отрадно с ним увидеться – долгое время его считали погибшим.
- Так что, я его знаю?
- С самого розового детства.
- Э… Ну хорошо. Тогда у меня тоже…
- Тоже – что?
- Тоже сюрприз. Тоже гость. С которым будет отрадно встретиться тебе. И ты тоже его знаешь с самого розового детства. Кстати, его тоже долго считали умершим! Ну чего уставился? Я тоже имею право на сюрпризы и маленькие праздники.

Мой профессор не обрадовался, совсем наоборот: вперился в меня злым, недоверчивым взглядом.

- Кого ты пригласил? – спросил он, отплевываясь от мельтешащих снежинок. – Кого ты поставил в известность об этом доме?
- А ты кого?
- Пошел к черту, Поттер! Ты серьезно рискуешь!
- Взаимно, сэр! Чем я рискую, приглашая нашего общего старого знакомого? Он не сидел в Азкабане и не рыщет в составе амнистированной банды по твою душу.
- По твою душу, Гарри Поттер… Так. Ладно. Я в лавку за продовольствием. А ты в этот…в супермаркет. Там елочные игрушки свалены около кассы в коробки. Стоят эти коробки по 50 пенсов, если возьмешь три, то будет скидка…словом, деньги у тебя остались, то есть – маггловские деньги?
- Пара фунтов есть, можно за эти гроши накупить целый чемодан таких игрушек…А откуда ты знаешь, что там продается?
- Прочитал в газете, в «Вейк-филд экспресс», пока мы ехали в поезде.
- Сэр, - сказал я, чтобы подлизаться, поскольку не верил в успешность порыва. - А может, нам не стоит поодиночке? Лавка в конце деревни…Пойдем вместе?
- Нет. Ты пойдешь в супермаркет, - он махнул рукой туда, где через дорогу наискосок мигала вывеска «Айслэнда». – И сразу домой. И запри двери. И держи при себе палочку.
- Ладно, ладно, - понятно было, что его не переупрямить. - Не маленький.

Я побренчал мелочью в кармане штанов и только тут понял, до чего я промерз.

***

В сумерках снегопад затянул окна сплошной сеткой. Ветер налегал на стекла и давился сажей в каминной трубе. В щелочках между рамой и подоконником скапливался снег, он таял и подтекал в лужицы. Капало на пол.
Я в очередной раз повысушивал лужи палочкой и приник к окошку. Снаружи вихрилось белое и мутное. Снежная пелена как туман искажала улицу: деревья громоздились со всех сторон неопределенной, разросшейся до гигантских объемов массой, а соседние дома поисчезали. Просматривались кляксы света – не то окошки, не то огоньки на елках, не то фонари над калитками.
Снег - отличная маскировка: все черное становится белым, а белое принимает угрожающие размеры. Я и без того постоянно путался в этом волшебном мире и верил то всем подряд как лопоухий первогодок, то никому вообще. Я думаю, что если б не мой профессор, я бы давно потерялся среди многоликих персонажей и декораций. Он один сообщал мне всегда правду в глаза, и я сразу начинал понимать, кто есть что и какого цвета.
Правда, стал он уж очень бдительным. Повсюду ему чудились мои враги. А о себе и не думал.
Зачем я его отпустил в одиночку идти на другой конец Хертингфордбери? Следов не видать, даже прохожих и тех не разглядеть за сплошной крутящейся снежной массой. Конечно, палочка при нем и все такое, но если налетят сзади?
В одну минуту я накрутил себя до такой степени, что пересохло в горле и сердце стало пропускать удары. Я прикидывал, сколько может понадобиться времени, чтобы пройти пешком улицу, выбрать среди лавочного ассортимента все необходимое, расплатиться…быть может, поругаться с продавцом, преодолеть обратную дорогу…Получилось максимум полчаса. И они уже истекали. Я решил выйти навстречу, хотя знал с вероятностью в девяносто девять процентов, что мой профессор рассвирепеет, и хорошо, если обойдется без травм. Но не мог я сидеть изводиться в ожидании. Я глянул в окно. В белесой каше замаячил темный силуэт и двинулся прямиком на меня. Я шарахнулся и шлепнулся на стул. Брякнула щеколда, и ввалился мой профессор вместе с метелью и грудой пакетов.

- Поттер. Отчего глаза на лбу? – Он отряхивался от снега. Волосы висели мокрыми сосульками.
- Ой, это ты, - я выдохнул с таким шумным облегчением, что торчком встала челка. Он покосился на меня.
- Рот закрой. Ожидал амнистированных?
- Между прочим, неизвестно до сих пор, где они все шляются. Домов у них нет, куда они пошли, никто не знает…
- Я говорил не включать это клятое радио! Я оборву его к чертям!
- При чем тут радио! На Дайэгэн-эли говорили, я слышал, когда ты застрял в «Сол Эквипмент», а я ждал тебя у Флориш-энд-Блоттс.
- Ну так уши тебе оборву, чтоб не распускал!
- Что, страшно? А говорил, сюда им не добраться…

Мой профессор мгновенно, как он это умеет, переменил тему:

- Побрякушки я вижу, а елки по-прежнему нет…

Я ткнул носком тапка в картонный бок, и внутри коробки глухо звякнуло.

- Не знаю, обратил ли ты внимание, но поблизости елки не растут. Ни одной!
- Я и не посылал тебя корчевать лес. Трансфигурируй. Уж елку-то можно. Вон сколько барахла.
- О-о-о-о, - протянул я разочарованно. – Так она будет неживая. Без запаха.
- Запах я тебе наколдую.
- Знаем мы ваши запахи…

Во дворе стукнуло как будто доской о доску, и мы разом замолчали. Ветер стенал в трубе, словно кого-то там четвертовали. Мой профессор, как был в пальто, шагнул и встал рядом со мной. Мы оба смотрели в окно. За окном крутился снег – и больше ничего. Стремительно темнело.

- Там, у Флориш-энд-Блоттс, говорили, что у Забини пропала сестра. Поехала к друзьям каким-то в Йорк и не вернулась до сих пор, - прошептал я.
- Вернется, никуда не денется.
- А вдруг… если…
- Что?
- Если-это-тоже-они?
- Задрожал, гриффиндорский мой смельчак?
- А я не за себя боюсь! – выкрикнул я.
- Да тихо!
- Кого ты пригласил? А?
- Сюрприз, - напряженным голосом ответил он, прислушиваясь. Опять стукнуло. Я замер.
- Там кто-то ходит…
- Пригнись! – скомандовал он. – Не высовывайся в окно!
- Щиты же стоят…

Снаружи гомонили неразборчивые голоса – и вдруг в дверь замолотили, как мне показалось, сотни рук.

- Если ты откроешь, клянусь, я при первой же возможности тебя придушу, доделаю все, что не доделают они, - забормотал я, пробуя удержать моего профессора. Он легко оттолкнул меня и с палочкой наизготовку стал красться к двери.
- Не открывай! – шепотом взывал я. – Ну сами же не вломятся сквозь защиту!
- Разве это не ты обвинял меня в параноидальных замашках?
- Я тут сам с тобой уже стал психом! Мне теперь все время снится, что какие-нибудь бывшие упсы тебя нашли, тебя убили и...
- А если это твой несравненный гость? – хищно усмехнулся он. – Я и так слыву среди твоих знакомых воплощением человеческого уродства…не хотелось бы показаться еще и негостеприимным…
- Мерлин, ну что… Мой гость пароль от коллопортуса знает!
- Поттер, заткнись. Кто бы там ни был, проблему лучше решить сразу, пока дом не взяли в осаду.
- Ну не надо!
- Спрячься в кухне! Живо!

Я, конечно, не послушался, а он отомкнул дверь, отскочил назад и выставил палочку как шпагу. В холл ввалились многочисленные дети в ярко размалеванных карнавальных масках и все как один разинули рты при виде моего профессора – оскалившегося в ожидании атаки, с нависшей на лицо косматой гривой. Десяток деревенских мальчиков и девочек в шубках, краснощекие и запыхавшиеся, жались к порогу с остолбенелыми лицами. Самый младший мальчик, лет пяти, не больше, наряженный в смешной красный колпачок, оттопырил нижнюю губу и тихо заревел.
Мой профессор опустил палочку и не сулящим ничего хорошего тоном осведомился:

- Что за экскурсия? Чем обязан?
- Э, - я решил вмешаться и подошел. – Это, наверное, кэролы.
- Зачем? – Дети мялись и помалкивали, но то один, то другой бросали на моего профессора быстрые перепуганные взгляды.
- Они споют какие-нибудь кэрол-куплеты, а мы им конфет отсыплем…
- У нас есть конфеты? – он успокоился и уже впадал в привычную бытовую желчность.
- Н-ну…найдем, - я встретился глазами с темнокосой толстенькой девочкой в маске лисы и ободряюще улыбнулся. Мой профессор тоже, видно, решил установить контакт и протянул руку к ее румяной подружке, стоявшей ближе всех. Девочка попятилась, и внезапно вся компания с визгом, толкаясь, ринулась прочь, на крыльцо, чуть ли не кубарем со ступенек во двор и дальше – на улицу.
- Сумасшедшие, - заключил мой профессор, запирая замки заклинанием. – Это что – так принято? Врываться в чужие дома под видом раскрашенных чучел?
- Ты же сам рос в полумаггловской семье, - заметил я. – Неужели никогда не ходил по домам с другими детьми?
- Представь себе - нет.

Представить это было легко.

- А ты, стало быть, ходил?
- Да не… Меня не брали, конечно…

Он снял, наконец, пальто и уселся в кресло, расставив ноги. Я примостился на подлокотнике и обнял его за шею. Иногда наступали такие уютные минутки. Хорошо бы сейчас устроиться перед камином прямо на ковре, хорошо бы при этом побольше пива… Как же, будет он со мной валяться на полу. Забьется с книгами в угол как крыса и начнет оттуда зыркать.
С длинных мокрых волос до сих пор капало, и как я установил, за шиворот. Я взял палочку из его пальцев и высушил ему прическу. Он тут же выдрал у меня свою 12-дюймовую драгоценность и сунул в карман.

- Не имей привычки лапать чужое. И не липни…
- Угу, - я потерся щекой о его макушку и слегка «поплыл» от припадочной нежности.
- Ты опять курил?
- Я должен разрешения спрашивать?
- Меня тошнит от твоего вонючего курева.
- А меня тошнит от твоего бесконечного варева, но я же не жалуюсь…
- Не путай необходимость с блажью. Увижу тебя с сигаретой, засуну ее тебе в задни…
- О-о-о…
- Зат-кнись.
– Угу… А ты купил что-нибудь сладкое?

Ответа я не дождался, потому что он подскочил как ошпаренный, едва не своротив меня на пол, и кинулся к окну. С улицы опять слышалось постукивание.

- Чертовы щенки не закрыли калитку. Вот ее и хлопает ветром…
- Нет! Не ходи! – я уцепился за рукав, но он рванулся, и тонкая шерсть выскользнула из пальцев. – Пускай хлопает, черт с ней. Хватит на сегодня!
- Поттер! – вдруг сказал он, остановившись. – Ты уверен, что это были обычные дети?
- Почему нет?
- Странные они какие-то… Возможно, это разведка.
- Что-о? А может просто с твоей физиономией нечего рассчитывать на песенку про колокольчики и санки?
- Меня нервирует этот грохот, - сказал он. - Дай мне пройти.
- А меня нервируешь ты со своими фантазиями…
- Сиди здесь! Елку давай мастери! Не подходи к окну, пока я не вернусь, – он переступил через брошенные пакеты, по которым чудом не потоптались дети, и вышел в пургу. Из одного кулька выкатился на половик оранжевый мячик мандарина.

Я цапнул его, покачал в ладони и, прищурясь, примерился запустить им в профессорскую спину. Потом вытащил палочку и огляделся. По размерам для елки не подходило ничего, хотя меня окружала куча предметов – стеллажи с книгами, стулья и кресла, стол, камин с полкой, широкий диван с горой подушек, уродливый древний посудный буфет. Может, в кухне? Я двинулся было туда и тут краем глаза заметил, как дверь медленно отворяется, а за ней – я присмотрелся - кто-то неизвестный. Я похолодел от предчувствий, нацелил палочку, но не успел произнести ни слова, как через порог шагнула фигура в черном плаще с надвинутым низко капюшоном. Лицо скрывала отвратительно знакомая бледная маска-череп. На меня уставились глазницы-провалы.

- Гарри Поттер! – прошелестел незнамо чей голос. – Вот мы и встретились!

Мне ударило в голову бешенство. Явились, разнюхали, сволочи! Я вскрикнул и изо всех сил швырнул в него мандарином, прямо в рожу. А дальше видел все словно на замедленной колдографии – он уворачивается и взмахивает своей палочкой, в эту секунду позади вырастает еще одна фигура в черном, разевается в яростном заклинании рот, и все озаряется вспышкой, от которой меркнет огонь в камине и тускнеют лампы.
Я зажмурился и привалился к стене. Все-таки нашли, с-сволочи! Я открыл глаза: прямо передо мной топорщилась, распушив лапы, приличная елка – как только что из питомника. На макушке ее вместо звезды торчал череп, картонный и нестрашный. За елкой высился мой профессор с прямо-таки прозрачным, как у Снегурочки, ликом. Больше никого не было.

- Т-т-твою м-м-м…Поттеррр!!
- Превратился?! – выпалил я. – Почему?
- Почему-то, - мой профессор пожирал меня выпученными глазами. – Я метил в него ступефаем. Значит, твоя заслуга.
- Я вообще молчал…
- Ну, значит, думал. Хотя я вновь сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать. Кретин! Ты хоть немного соображал бы, кто может прийти оттуда?
- Не ори ты…Откуда оттуда?!
- Оттуда! Ты мне обещал не соваться туда.

Я решил, что мой профессор от шока слегка сдвинулся. Мало ли, бывает, подумал я, но вслух не сказал.

- Ладно, - мой профессор на редкость быстро приходил в норму при виде обезвреженного врага. – Я с тобой потом поговорю. Успели и хорошо. Ты, Поттер, должен быть доволен – во-первых, получил урок, во-вторых, теперь у тебя живая елка, как ты и мечтал. Цепляй побрякушки.

Я ни черта не понял про урок, но машинально поднял коробку с игрушками, и они задребезжали в моих трясущихся руках. Я выронил коробку, что-то там раскокав, и бросился к нему. Ухватил за локти, но ноги подкосились, и я съехал на пол, тычась носом в район профессорской брючной застежки.

- Здравствуйте, вот еще новости! – раздалось над головой. – Только коленопреклоненного Поттера мне не хватало!
- Ты сам говорил, что я тебя на коленях должен благодарить за спасение, - бубнил я.
- Когда я такое говорил?!
- Давно. На третьем курсе…
- Нашел что вспоминать. Вставай. Поднимайся!

В конце концов, он потащил меня вверх за воротник, чуть не удушив при этом. Я снова обхватил его, повис на костлявых плечах и не давал шагу ступить.

- Господи Мерлин мой…
- А это что? Что это? – я тыкал пальцем в темное пятно на его скуле. Он тряхнул головой, скроил убийственную брезгливую мину и стал отдирать от себя мои руки.
- Уйди ты, уйди ради Мерлина, избавь меня от своих сопливых страданий. Ты сам и заехал мне в глаз проклятым мандарином.
- Прости. Промахнулся я…
- Отвяжись. Помешался ты, что ли?!
- Он же мог тебе что угодно сделать! – заорал я и двинул его в грудь. – Шляешься один, гордый весь такой!

В ответ я был крепко схвачен и притянут к самому его носу.

- Давно, слышишь, ты, - шипел он мне в лицо, - давно прошли времена, когда он мог сделать мне хоть что-либо, тебе ясно?!

Он оттолкнул меня, и я едва не грохнулся на пол.

- Зубы пойди почисть, - зло сказал я. – Луком от тебя несет.
- Врешь, - равнодушно отозвался мой профессор, обходя вокруг елки. – Очень интересно.

Тут и я обратил внимание.

- Что за хреновина? Чего это на ней понавешано? Блин, это же кровь!
- Это, мистер Поттер, ваши трансфигурационные ляпсусы и результат неполного превращения. Осторожно снимай сосуды с веток и передавай мне.
- Вот еще! Не буду я эту гадость трогать. Смотри, тут моча. А может, и еще чего похуже обнаружится.
- Ну так загляни под елочку, там возможно ждет тебя подарок.
- Меня мутит от твоего клинического юмора!
- Ты сам постоянно напрашиваешься на него…Так, а это у нас что? Физиологическая жидкость? Лимфа? Сгустков фибриногена, пожалуй, больше чем надо…

Я зажал рот и пошел прочь.

- Поттер! Я все сниму сам, чтоб с тобой потом не возиться. А маску забирай себе на память.
- На кой она мне сдалась? – я остановился.
- Для тренировки храбрости.
- Я не трус! – закричал я. – Я из-за те…
- Отлично! В таком случае иди сюда и наряди елку игрушками. Раз уж у нас твоими стараниями возникла елка…
- Мы что, будем это в доме держать?!
- А куда девать его прикажешь? Спалить? Вынести в лес и сунуть в сугроб? Или сразу превратить обратно?
- Нет, - я вздрогнул. – Не знаю. Ну пусть стоит. Но я не буду этого урода украшать!

Мой профессор подошел ко мне, дал щелчка в лоб и, конечно, попал по шраму.

- Хорош крестничек, - сказал он.
- Я тебе не крестничек!

Я подхватил коробку с игрушками и выразительно грохнул у елки. И утих. По правде говоря, есть уже хотелось. И вообще надоело ругаться.
Я стоял на коленях и с кротким видом подавал стеклянные шары, ватные фигурки Санта Клаусов, золоченые шишки и колокольчики, серебряные полумесяцы и орехи. А мой профессор все это кое-как вкривь и вкось цеплял на елочные лапы. Я старался всякий раз коснуться профессорской руки, и когда удавалось, меня прямо прошибало живым током. Но потом я час распутывал гирлянду лампочек и взбесился так, что не приведи Мерлин.
И сразу получил толстый бутерброд с сыром. Из кухни давно выплывали будоражащие ароматы, заставлявшие бросать все и трепетать ноздрями как собачонка. И поскуливая, молотить хвостом по ковру и ползти на запах
Склянки с кровью и мочой стояли вдоль стены, но аппетита уже не портили. Когда живешь под одной крышей с магистром зельеделия, как-то привыкаешь к тому, что кругом сплошные тошнотворные экспонаты.

***
Я проснулся ночью. На елке мерцали розовые и синие лампочки, а в камине тихонько потрескивали поленья. Рядом с ним висели два запоздалых носка – мой полосатый гриффиндорский, сильно растянутый, и профессорский белый толстой вязки. Пахло золой, как всегда пахнет в каминной комнате, мандаринами и кофе. На придвинутом к дивану столике стояла моя чашка, недопитая с вечера, а вокруг раскиданы были бесчисленные мандариновые шкурки. По потолку и стенам струились отблески ближних фонарей, а по ним мельтешили крохотные тени. Снег по-прежнему остервенело бился в стекла, и мне стало представляться, как утром мы не сумеем отворить дверь и будем палочками протаивать себе лаз в сугробе. Небось всю деревню давным-давно замело под крыши. Неудивительно, что оба наших гостя сегодня не явились, в такую пургу на метле и не взлетишь, наверное. Унесет под самые тучи.

Тут меня ужалило догадкой, и я сразу же выкрикнул в потолок:

- Черт! Это же он?! Он? Что молчишь?

Мой профессор заворочался рядом и отозвался с полусдавленным зевком:

- Если ты сам не замолчишь, я тебя молниеносно и очень болезненно кастрирую.
- Как? – ужаснулся я.
- Придавлю твои мелкодрагоценные яйца!
- Уводишь в сторону, да? Все твои обещания мне значит в задницу засунуть?
- Погоди, - мой профессор, вздыхая, повернулся и приподнялся на локте. – Что я тебе обещал?
- Не якшаться с той стороной!
- А я разве… общаюсь? – изумился он. – Кроме того, ты тоже кое-что обещал и не сдержал слова – не соваться в некромантию! Не пытаться понять тайну Завесы! Не предпринимать ничего в этом направлении!

Теперь изумился я:

- Так ты про это кричал мне вчера вечером что ли? Да нахрена нужно! Я и не…
- Врешь!
- Это ты врешь! Ты разве не сам его позвал?
- Я?! Я его позвал? Опомнись!! На кой черт он мне нужен!
- Почему он тебя не тронул, а проскочил мимо?
- Зачем ему меня трогать?
- Не тронул же! Потому что ты его пригласил! А нахрена? Хорошенький сюрпризик…Какого-то упса недобитого приволок.
- Ты упал и ударился головой, Поттер?! Это же твой чертов Блэк! И не могу сказать, что меня твой сюрприз поверг в состояние счастья. Избавимся от елки, я с тобой серьезно поговорю на данную тему…

Я беззвучно разевал рот, потом закашлялся и просипел:

- Какой Блэк?! То есть… Это же был какой-то упс!
- Какой упс?! Ты что… ты хочешь сказать, что кто-то из амнистированных все-таки добрался до тебя?
- Не знаю. Почему до меня? Может, до тебя! Но это был не Сириус! И не твой чертов гость?
- Нет...
- Значит, добрались, - упавшим голосом заключил я. – А я надеялся, что мы замели следы…
- Да погоди ты…
- Почему ты решил, что это Сириус?
- Потому что у крыльца торчит его чертов проклятый летающий мотоцикл!

Я соскочил с дивана, ринулся к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Фонарь у калитки сиял расплывчатым облаком и за круговертью снега мало что можно было различить, но темный силуэт у перил я углядел.

- Стоит?
- Да… Но послушай. Я не вытаскивал Сириуса оттуда. Мы же давно с тобой решили этот вопрос, и я… ну ты же знаешь… И это правда был упс. Я… я клянусь!

Мой профессор промолчал.

- Кого ты звал в гости? – громко спросил я.
- А ты кого?
- Я не могу тебе сказать…
- Ну и катись к черту.
- Да пожалуйста…

Я на диван не вернулся, а сел в уголке на пол. Снег постукивал в стекло, от окна тянуло по полу холодком. Где-то очень далеко мелодично звонил колокол. Мой профессор его тоже услышал.

- С Рождеством, Гарри, - донеслось с дивана.
- Отвяжись, - буркнул я, поджимая ледяные пальцы на ногах. – Спохватился. Оно на той неделе было…

Я выждал немного, решил, что мой профессор заснул, прокрался к дивану и юркнул под одеяло, в нагретое и надышанное. Глаза закрывались сами собой, все качалось и плыло, но тут он пододвинулся и пробормотал чуть ли не в затылок мне:

- Гарри?
- Нет, мое привидение.
- Привидения, говорят, просвечивают…
- Лежит тут, лелеет свою мелочную мстительность…

Я перекатился на другой бок и обнял его, томясь обожанием.

- Что? – прошептал он.
- Ничего…
- Ничего-ничего?
- А как если он в спину пялится!
- Кто пялится?
- Елка!
- У героического гриффиндорца все отсохло от страха?

Я засунул руку под одеяло и долго нашаривал, где заканчивается мягкая фланель и начинается тело.

- Не промахнись, - высказался он, гнусно намекая на мои прошлые заслуги.
- Черт! А нафига ты все время обряжаешься в этот саван… я имею в виду твою ночную рубашку.
- Не твое дело.

Наконец я проник ладонью куда хотел. Встреча получилась вялой и вообще никакой. Я сжал пальцы, но безуспешно.

- Да ну тебя, - я выпутался рукой из-под одеяла. – У самого у тебя отсохло.

Я перелез через твердо-костистое теплое тело, и он заерзал, давая мне место у стены. Я рухнул головой в горячую подушку.

- Ты чего, волосы постным маслом смазываешь, что ли?
- Что ты…
- …наволочка семечками отдает.

Мой профессор рванул из-под меня свою подушку, и я треснулся затылком о жесткий диванный валик.

- Что еще? – он гневно навис надо мной. – Выкладывай все! Моей физиономией только пугать детей! У меня скользкие пальцы, желтые зубы и змеиный язык, об мои ребра можно порезаться, мой нос…да! А не пошел бы ты, Поттер, куда подальше, к примеру, подстричь ногти на ногах и сбрить волосы на лобке! У меня тоже есть список претензий к тебе.
- Кошмар какой-то, - проговорил я, теснее придвигаясь к нему.
- Вот именно! Я тебя в свою койку не звал.
- Звал, звал. Ну как не звал… Забыл? «Поттер, вы рискуете чудесным образом изменить мое мнение о вас…»
- М-да…
- Глядите-ка, все забыл. А я говорю: «А вы уже изменили мое о вас, сэр»…
- Видимо, на самом деле я не такое сокровище, какое ты намечтал в бурных юношеских фантазиях.
- Видимо, я тоже, - хмыкнул я.
- Видимо…

Я навалился на него, придавив коленом натянувшийся подол его ночной рубашки, а локтем – волосы.

- А меня раздирает на куски, - признавался я ему в ухо. – Не могу! Не могу я! Мне плевать на твои зубы, но ты - ты вражья морда, сволочь, я не могу дышать с тобой одним воздухом!
- Так проваливай и дыши с кем-нибудь другим! Я тебя не держу.
- Послушай! Ну неужели тебе все равно, уйду я или…
- Я выволоку тебя во двор, в снег без штанов, если ты… не перестанешь…мотать мне нервы!
- Просто скажи, да или нет?
- Хватит, Гарри! - он смотрел на меня с беспомощным выражением и кривил губы.
- Мерлин, вот слизеринец проклятый! Изворачиваешься как змея, лишь бы не сказать правду.
- Я всегда предельно честен с тобой. Но ты не замечаешь очевидного, если не написать его большими буквами и не подсунуть под нос.
- Так написал бы давно! Видимо, я тупой…
- Видимо. Как все гриффиндорцы.

Я теребил полуоторванную тесемку от его ночной рубашки.

- Уходишь?

Я замотал головой.

- Значит, все останется по-прежнему. Отпусти-ка меня… Отпусти, говорю!
- С…сволочь…
- Да что я такого страшного делаю с тобой? – обозлился мой профессор. – Что ты тявкаешь каждую минуту?!
- Ну а что, - пристыженно забормотал я. – Думаешь, я хочу? Ты сам начинаешь… А я не хочу.
- А что ты хочешь? – неожиданно мягко спросил он.
- Хочу с тобой…
- Будь. Что мешает? Дурь твоя?
- Мне мешаешь ты! - я опять взбеленился. Одно его слово могло довести человека до инсульта. - Кончатся каникулы, брошу я тебя к чертям…

Тогда он вырвался и опрокинул меня навзничь, и я понял: сейчас отхлещет по морде – и правильно, потому что в ответ я сотворю что-нибудь чудовищное, вот перегрызу ему вену и столкну его на пол хрипеть и подыхать в крови.
Мой профессор налег грудью, часто дыша мне в лоб. Волосы свесились и касались моих щек, отчего щеки загорелись и зачесались. Я заложил длинные пряди за его уши, а он, опираясь на локти, схватил меня за руки, за оба запястья, и прижал ладонями к своему лицу. Кожа была очень горячей, как при повышенной температуре. Я чувствовал через плотную ткань рубашки твердые ребра, а за ребрами сильно толкалось сердце. Он смотрел на меня с какой-то неуверенной надеждой, точно ждал моих слов или действий, но я от такого растерял весь запас наглости и не мог уже ничего. И вскрылась опять одна коварная штука: мне стало мерещиться, что он слабее меня. Моментально пропало настроение собачиться. Глупо захотелось вырасти в полувеликана вроде Хагрида, чтобы ладонями не по щекам возить, а накрыть с ног до головы и надежно спрятать. Я опустил ресницы, чтобы он не вычитал в глазах этой моей дурости, переместил руки на его шею и дернул к себе. Он склонился с выражением отчаянной свирепости - будто хочет укусить. Я рассмеялся прямо в его целующий рот, так что губам больно стало, и у меня зазвенело в ушах. Одеяло сползло с его плеч, сбилось и скомкалось к моему лицу. Я стал задыхаться и со смехом отворачивался, но мой профессор ничего не понял. Он вскинулся и уставился на меня с яростью.
- Что смешного?!
- Да я как-к-книззл под метлой, - пропыхтел я, ногами стягивая одеяло вниз и спихивая с дивана. – Жарища же...
Мой профессор раскорячился надо мной в своей широкой хламиде. Она спадала на меня мягкими складками. Я потащил ее за края подола вверх, и он отбросил мои руки и сам содрал через голову. И бросил у подушки. Вот теперь он был совсем новый - голый, худой и твердый во всех местах и очень горячий. Угрюмый и нелепый в своих порывах мой профессор уступил место другому человеку. Этот другой был такой, что сводило сердце судорогой и дрожали руки от детского хотения сделать для него все. Наверное, я сам с ним таким менялся до неузнаваемости и в точности годился ему в пару. Я этого другого встречал здесь, в нашей общей постели, но и средь белого дня он без конца проглядывал сквозь моего профессора, доводя меня до припадков различного свойства. Я тысячу раз пытался увязать их двоих в одного, но не мог, никак я не мог! И я сходил с ума.

Я отдышался сидя и бухнулся носом в брошенную комом его ночную рубашку, в затхлый телесный запах с примесью мыла «Сэншуал». Мой профессор - который из них?! - поглаживал меня по голому бедру, и мой зад упирался в его пах. Я лежал уютно, как в гнезде.

- Нелогично, - проговорил я.
- М-м-м?
- Мы не можем взять и тупо подохнуть от палочки какого-нибудь недобитка. Иначе все не имеет смысла.
- Ты будешь жить долго-долго, Гарри.
- Буду?
- Конечно!
- А ты?
Он похлопал меня по выпяченной заднице.
- Мы же не кто-нибудь, - сказал я. – Мы же великие волшебники. Нет так уж часто такое бывает. А мы ничего еще не сделали…интересного. Удивительного!
- А чем, по-твоему, каждый из нас занимался последние несколько лет?
- Я хочу сказать – вместе… Ты только представь, что мы можем вместе! Мы вообще не должны умирать…
- Неужели ты открыл состав бессмертия?
- А ты не гогочи! Я с тобой серьезно, а ты… - Меня сразу стало распиливать на две части. - Завтра подашь мне чай в постель, понятно? - пробурчал я в скомканную фланель, и тотчас был чувствительно ущипнут за ягодицу.
- Свин-ненышш…

Я бы огрызнулся, но сил уже ни на что не было. Я полежал тихо с минуту и повернулся будто бы в сонной истоме лицом прямо к его лицу. Мне страшно нравилось так лежать. Касаться лбом его большого носа и дышать не одним даже воздухом, а одним дыханием. Это было существование в общем коконе, меня накрывало теплыми волнами – и я заряжался от его тела как от источника живой магии. Иногда он вздыхал так, что у меня шевелились волосы над ухом. Но никогда не отодвигался, если думал, что я сплю. Может быть, он заряжался тоже.

***

- Нет уж, позволь мне самому. У тебя опыт отсутствует.

Мы, наконец, решили, что от елки пора избавляться и уходить отсюда. Нашли нас или нет, но здесь небезопасно. Да и кровь испортится.
Я привычно отстаивал свое право на полноценный магический акт.

- Ну да. Смог же я его в елку заколдовать. Смогу и обратно. Отдай палочку!
- Не получишь! Не в игрушки играем.
- А я вообще-то давно совершеннолетний!
- Сомневаюсь. У скудоумных летоисчисление замедляется.
- Так…ну да! Так чего ты со мной возишься, с таким идиотом? Заавадь, чтоб я не мучился…
- Торчишь тут, вот и вожусь.
- Я бы ушел. Немедленно!
- Катись…
- Я не могу тебя оставить с этим… с елкой!
- Ах как я тронут.
- Кончатся каникулы, только ты меня и видел!

В конце концов мы чуть не подрались прямо у елки, рискуя свалить ее и поразбивать лампочки. Мой профессор шипел и больно стискивал меня пальцами выше локтя. Синяки останутся. Я вывернулся и отскочил, потирая руку.

- Ну и черт с тобой, превращай.

В его глазах мелькнуло удовлетворение, как всегда, когда ему удавалось меня переспорить.

- Вообще раз Рождество только что было, то полагается это в хлеву…
- Что? – не понял мой профессор.
- Ну, ребенка… э-э-э… заполучать, - и я выдал ему христианскую сказку про ясли и агнцев, о которой мой профессор знать не знал, а я читал в книжке сто лет тому назад.
Он задумчиво царапал острием палочки подбородок, не сводя с меня глаз. Потом сказал с совершенно серьезной мордой:

- Я бы предложил твою комнату.
- Хочешь сказать, там хлев, да? Я не собираюсь с утра до вечера наводить порядок в каких-то временных пристанищах! Третья хата за неделю…
- Завелся… Просто там теплее, чем внизу, - и тут его взгляд упал на камин.
Было заметно, что в профессорский носок что-то положено.
Мой профессор пошел выяснить – что. И не без труда выковырял из носка золоченую многомерную ложечку.

- Слушайте, мистер Поттер. Почему все ваши презенты имеют строго зельедельческое назначение?
- Потому! Фантазия у меня на тебя не работает. И вообще, это не я, а Санта Клаус! Вон, посвисти в небо и выскажи ему свои претензии. Я не…
- Стоп! Замолчи.

Он подкрался к окну и встал сбоку. Я вытянул шею, но ничего не увидел.

- Что там? – спросил я. Он не ответил, внимательно глядя на улицу. Я подошел сзади и обнял его, просунув руки под выставленные локти. Подбородком уперся в его плечо и тоже стал смотреть на улицу. Снег красиво сеялся прямо на черный блестящий мотоцикл. Все остальное было уже засыпано. Кто-то за кустами ходил, кажется.

- Что ты виснешь?
- Хочу и висну… Что там?
- Ничего.
- Бдишь, значит? – я хихикнул, довольно глупо.
- А тебе все смешки…

Мы поднялись по лестнице в мансарду, волоча за собой елку. Ветки скребли стены, а хвоей я исколол все руки. Посреди лестницы мой профессор спохватился, прекратил сверлить меня упрекающими глазами и левитировал ее, с трудом протолкнув в дверь.
Комната была узкая и длинная, заставленная старой мебелью. Здесь имелась кровать, которой я ни разу не воспользовался как надо. Под кроватью я иногда прятал свою метлу.
Мы прислонили звякнувшую игрушками елку к полосатой, испещренной грязными пятнами стене. Мой профессор посмотрел на меня.

- Теперь нужна его кровь и прочие составляющие.
- Мерлин. Я как-то не подумал…

Меня замутило, но я пошел за ним, и вместе мы принесли все склянки, кроме сосуда с мочой – она необязательна, сказал мой профессор.

- А крови придется добавить, - сообщил он и поймал меня за руку. Я в панике вырвался.
- Зачем?! Вон ее сколько, на трех младенцев хватит.
- Живая тоже нужна, Гарри. Да что ты дергаешься? Несколько капель.
- Почему моя?!
- Моя тоже. Чем больше вариаций, тем лучше. Мы же не хотим получить то же самое, что было до трансформации. Жаль, здесь нет запасов.
- Мерлин… А что мы хотим получить? Не… того упса, значит?
- И не того Блэка. Слегка модифицированную особь. - Так и выразился. – Отправим его в приют. Может быть, вырастет нормальным… или усыновит кто. Сейчас это модно.
- Пусть он хотя бы не совсем новорожденный будет, а?
- Тут тебе не стол заказов. По обратной живой трансформации всегда один и тот же возраст – полгода.

Я позволил ему быстро и точно кольнуть меня в палец и стряхнуть ярко-красные капли в склянку. Он выпустил меня, я сунул палец в рот и, морщась от медного привкуса, наблюдал, как он протыкает себе мизинец. И вдруг уличил себя на мысли, что мне хочется лизнуть и его крови тоже. Этого еще не хватало! Я облизнул губы, проглотил слюну - и отвернулся.

- Все, Гарри…До чего ты нервный. – Знал бы он! - Помоги мне.

Мы развесили все банки по веткам. Я хотел содрать украшения, но он сказал, что это неважно, после чего воткнул палочку в середину густой хвои и пошевелил. Я отошел к окну.

- Знаешь, - сказал мой профессор. – Ты бы отвернулся. А то опять невольно пошлешь мысленное заклинание, и выйдет черт знает что.

Я крутнулся на пятке и только уставился на летящий в стекло снег, как за моей спиной раздался хлопок и сразу же одновременно - чертыхание и истошный плач.
Елка исчезла. Мой профессор, опустив палочку, склонился над замотанным в тряпки свертком. Из тряпок торчала младенческая голова в кружевной шапочке. Из разинутого рта с одним-единственным зубом лился такой рев, что меня пошатнуло, когда я шагнул к ним. Младенец распихал пеленки и выпростал крошечную босую ногу. Нога суетливо сгибалась и разгибалась.

- Вот так мышонок, - прошептал я с восторгом. Мой профессор восторга не разделил.
- Слушай… Возьми ты его. Может, он замолчит.
- Возьми сам… Я еще упсов не нянчил…
- Ну какой упс, - вдруг смутился мой профессор, и я вспомнил то, о чем постоянно забывал, – что он тоже был среди них своим. - Обыкновенный младенец.

Я присел и заглянул в круглые растаращенные глазенки мутно-синего цвета. Потом осторожно поднял ребенка. Он задергался в моих руках и вдруг прильнул ко мне дрожащим тельцем. За ним как шлейф тянулась длинная пеленка. Главное, он в самом деле перестал плакать. Я опустился с ним на кровать. Мой профессор сел рядом.
Ребенок издавал невнятные звуки и беспрестанно шевелился, словно внутри у него имелся моторчик.

- Ему завязки режут, - заявил я, осмотрев малыша вблизи. У него была умильная мордочка с розовым румянцем, короткий нос, еле заметные светлые бровки, и вовсе не похож он был ни на Сириуса, ни на кого-то из известных мне Пожирателей. Тонкие тесемки от шапочки глубоко вдавились в пухлое горло. Я потянул за одну и с некоторым усилием развязал тугой узелок. Шапочка сползла набок, открыв темя, заросшее белыми волосами. Я обалдело смотрел на них – и тут на меня напал хохот.

- Ни фига себе! - я никак не мог прекратить ржание. - Ты кто такой?! Рождественское чудо?

Ребенок глазел на меня, глазел – и вдруг беззубо заулыбался, насмешив меня еще больше.
У моего профессора было такое лицо, словно младенец и я вместе с ним на его глазах превратились в парочку гиппогрифят.

- Ну я так и знал, в общем-то, - проговорил он.
- Да я тоже, - отозвался я. – Еще когда мотоцикл увидел, сразу завертелось в голове…

Мы уставились друг на друга.

- Поттер, так кого ты приглашал?
- Похоже, того же, кого и ты…
- Проклятие! Ты не мог сказать?
- Не мог! Не хотел видеть твою радостную морду. Ты на него все семь лет облизывался!
- Приехали! Зачем тогда ты его пригласил?
- Он сам навязался. Я встретил его в Хэринджи Армз. Он три часа мне мозги парил, как ему нужно с тобой увидеться. Я решил, что лучше я сам, чем он будет за моей спиной с тобой шашни затевать…
- Какие еще шашни, Мерлин. Он меня в Лондоне нашел, рассказал про себя… Я позвал его…
- Зачем?
- Затем, чтоб вы помирились, перестали дурака валять. Я же не знал, что вы встретились… и кой тролль носил тебя по кабакам в Хайгейте?... да и жаль его стало.
- С чего это?
- Гарри, у него нет больше родителей.
- Подумаешь. У меня тоже нет… И у тебя, кстати, тоже.
- У тебя есть я. А у меня, кажется, есть ты…
- Ой, я сейчас заплачу!
- …я только констатирую факт. А он никому не нужен. Все эти подонки, приятели Люциуса, обобрали его и вышвырнули. Он совершенно один.
- Уже не один, - буркнул я, прижимая к себе чертова полугодовалого Драко Малфоя, который прильнул ко мне и притих. – Вот кретин! Это в его стиле – нарядиться и припугнуть. На третьем курсе он пугал меня дементорами, прямо на уроке, заметь. Доигрался…
- Откуда у него мотоцикл, интересно?
- А! Ему кто-то из Блэков раздобыл… Это же у них фамильное пристрастие. Нет, ну как я сразу не догадался. Примчался весь крутой, поразить тебя хотел.
- Скорее, тебя.
- А, да пошли вы оба.

Вопреки сказанному я крепче прижал к себе Малфоя, потому что он закряхтел и закрутился активнее прежнего.

- Значит, - сказал я, – они тебя еще не нашли... Хоть какая-то радость.
- Не меня, а тебя… Гарри, ты ведь понимаешь, что мы не можем сдать его в приют.
- Профессор! Вы с ума сошли, да? Сами будем его нянчить? С какой стати?
- Стервозен ты, Поттер… Это же Драко. Это наш мальчик.
- Интересно! – я задохнулся. - Сириуса запросто, а Малфой отчего-то наш мальчик!
- Не кажись дурнее, чем ты есть. Речь была не о Си…Блэке, а о выходце оттуда.
- Мы что, будем его родителями теперь? – я испепелял глазами бледно-желтую морду, но ему хоть бы хны.
Малфеныш вдруг возбужденно закурлыкал, потянулся ручками к моему профессору и уцепился за край его домашней мантии. Я с облегчением и не без злорадства пересадил сопливого засранца на профессорские колени. Тот неловко принял его - как будто поломать боялся.

- Он лопать, наверное, хочет, - заметил я, глядя, как ребенок обмусоливает слюнявым ртом круглую профессорскую пуговку. Мой профессор встал и, уже смелее перехватив его рукой поперек пуза, понес вниз, надо полагать, кормить. Вот только чем.

***

Из еды имелись: холодная индейка, холодный пирог с рисом и рыбой, холодный пирог с черникой, холодное рагу и очень много кофе. В шкафчике над плитой мой профессор раскопал жестяную банку с консервированным овощным супом, повертел ее, читая этикетку, и сказал, что можно.

Ребенок жадно давился подогретым супом, который я запихивал в его рот ложка за ложкой. Иногда он начинал кашлять и выплевывать еду. Он был такой жалкий со своим слабеньким теплым тельцем, когда прижимался ко мне и дрожал. Белесые волоски на голове отчего-то взмокли. Я не мог представить, что это тот самый надменный говнюк Малфой.

- Послушай! – меня осенило. – Ты говорил, получится другая особь.
- Что? Ну да.
- Так это не Малфой?
- Малфой. Но… немного не тот, каким был.
- Зачем он нам? Раз это не совсем твой дорогой Драко. Такая морока…
- Тебя не останавливает даже то, что в нем течет твоя кровь?
- Здрасьте! Замечательно! В Волдеморте тоже была. Тоже надо было усыновить?
- Неужели тебе его не жалко? Посмотри, какой он маленький и несчастный.

Вместо этого я из-за малфоевской головы с подозрением оглядел моего профессора. С каких пор он так возлюбил детей?

- Хорошо, что он малявка, - пробурчал я. – Началось опять облизывание… «Драко, я только хочу вам помочь».
- Удивляюсь, как это тебе ни разу нигде не оторвало твоих любопытствующих ушей.
- Может, я до сих пор жив только потому, что…
- …шнырял и подслушивал все, что можно и нельзя!
- Насчет «подслушивать» я бы помолчал, - я подпустил в голос как можно больше яду. – Я хоть доносить не бегал…

Мой профессор уронил на колени полотенце, которым только что трогательно вытирал малфоевский рот. Лицо сделалось непроницаемо-сухим, но верхняя губа задрожала - мелко-мелко. Заметив мой взгляд, он поспешно втянул ее, приобретя сходство со злым сурком. Это было очень смешно, но меня резануло прямо по сердцу. Ну я же не хотел! Он сам вечно меня провоцирует!

- Я просто ска…
- Можете оставаться, мистер Поттер, со своим Рождеством и со своим стервозным характером. Я полага… Я со…

Он махнул рукой, торопливо встал, опрокинул стул, широкими шагами пересек кухню и с силой закрыл за собой дверь. Черт! Чертчертчерт! Ну прямо как магглы кино снимают: раз, два, три, еще дубль, герой снова и снова проносится через комнаты и хлопает дверью. Я впал в отчаяние.

- Стой! – заорал я и перепугал ребенка, который тут же заревел и обхватил меня мокрыми ручками за шею. – Забирай своего сопливуса, не нужен он мне!

Натягивая ребенку на голову край теплой пеленки, я бросился следом и выскочил на крыльцо, в метель. Ветер швырнул в меня миллиардом холодных иголочек, а малыш уткнулся лицом в мое горло и продолжал лить горячие слезы и сопли. Я перехватил его поудобнее и, проваливаясь на каждом шагу по колено, стал пробираться по глубокому снегу за моим профессором. Он выходил за калитку и пристально смотрел куда-то вдоль улицы. Я догнал его, чуть не грохнулся, застряв ногами в сугробе, и он, развернувшись, поймал нас обоих.

- Послушай… Давай назовем его не Драко. Он же другой. Не Малфой. Хочешь, пусть будет по фамилии Снейп. Мне не жалко. Ты что, больше не разговариваешь со мной? За то что я ляпнул про доно…? Думаешь, я хотел? Вырвалось нечаянно. Ты не можешь простить меня? В честь Рождест…ну ладно, вообще. Что ты молчишь? Я кретин липучий, да? Я надоел тебе? Чего ты все озираешься? Ну скажи?!

Он глянул на меня с такой неприязнью, что мое затерзанное этим выступлением сердце, кажется, треснуло напополам.

- Ты можешь не орать? – зло сказал он.
- Ну не хочешь, не надо. Не буду больше навязываться, раз так. - Но он меня, кажется, даже не слушал, изучая заснеженные деревья в соседском саду. Деревья мотались ветками на ветру. Я сказал громче: - Никто никому не нужен, значит. Какого черта я целый вечер монологи читаю. А ты… Одни слова. «Гарри, Гарри, детка моя». И про честность. А играть в любовь у тебя плохо получалось. – Все летело к чертям, но мне было уже наплевать. - Дешевенькая масочка, на лопуха рассчита…
Он повернулся, и я умолк. Ребенок задремал, поникнув замотанной в пеленку головкой на мое плечо. Такой моментальный переход от истошного крика к безмятежному сну поразил меня. Мой профессор потрогал его за нос.

- Хватит уже изображать заботливость, - пробормотал я и поежился.
- Что? – спросил он, наклоняясь ко мне.
- Вся эта твоя маска, - громче сказал я, глядя под ноги. – З… Знаешь, достало меня...
- Знаю, - сказал он, и я вскинул голову. Ветер трепал его волосы, кидал на щеки. – Что уставился? Кто другой давно бы сообразил, но только не ты...
- Что?
- Тебе разве понять, – сказал он хмуро. – Как ты называешь – маска…она врастает и становится частью тебя, если много лет вынужден носить одно и то же лицо и закрываться от…всех…

Снег лез в глаза, не проморгаться. С волос текло.

- Ты разве поймешь, каково это снова становиться настоящим после…
- Дураком с душой нараспашку, что ли? - перебил я – и прикусил язык, натолкнувшись на его безнадежный взгляд.
- Замечательная памятливость….

Гарри Поттер, дурак здесь – это ты. С утра до ночи промах за промахом.

- Я… - За спиной глухо ахнуло – и вьюжный сумрак озарило оранжевым.

Я обернулся и вытаращил глаза. Наша очередная дурацкая дачка на отшибе, наш каменный домик с высокой острой крышей и дождевой бочкой у крыльца полыхал сразу с четырех углов: в небо били снопы ярких искр. Магический огонь! Дом превратится в пепел через несколько минут. Моя метла! И моя палочка! О Мерлин!!! Сволочи! И малфоевский мотоцикл сгорит.
Какое чудо, что успели елку превратить…

Мой профессор стиснул меня так, что я еле дышал, и рук не разжимал, словно его заклинило. Ребенок проснулся и захныкал. По моим ногами вдруг заструилось теплое. Описался, чертов малек!
Я посмотрел на моего профессора. Снежинки садились на его лицо и по цвету совпадали с цветом кожи.

- Гарри, - сказал он. – Господи.
- Вот тебе польза от нашей вечной грызни, - проговорил я. – Мы же не успели бы выскочить! - Он кивал как заведенный, гладил меня по голове, стряхивая снег, гладил по щекам, по плечам. Меня вдруг продрало крупным нервным ознобом, и я свободной рукой притянул к себе профессорскую голову и сунулся носом в его воротник. Между нами заверещал и затрепыхался Малфенок. Втроем мы, должно быть, являли чудную картину.

Дом искрил со всех сторон. Только я хотел сказать, что странно долго он не сгорает, как точно так им же фейерверком вспыхнул соседний дом! Потом следующий. Я заморгал и, стоя по колено в снегу, крепко сдавленный профессорскими руками, в подмоченных штанах, с орущим ребенком, наблюдал как вся деревенская улица с треском выпускает в темное небо столбы разноцветного огня.

- Гарри, - мой профессор заговорил мне на ухо, быстро и горячо. – У тебя на шее портключ, он рассчитан на одного, но двоих должен вытянуть. Уходите. Отправляйся к Уизли, возможно, там безопасно, все-таки министерский дом.
Я машинально схватился за монетку на цепочке, которую я выудил из своего рождественского носка. Персональный портключ широкого действия, редкой ценности подарок.
- Что ты выдумал?! Я никуда не отправлюсь!
- Ты что, взбесился?! Уходи! Быстро! Все еще хуже, чем я ожидал! Массовое нападение!
- Упсы напали на целую деревню? Под носом у министерских ищеек?!
- Мотивы их меня сейчас не интересуют, уходи!

Где-то загорланила тетка. Потом к ней присоединились другие голоса – и они приближались. Начинали собираться люди, выбегая из калиток и еще непонятно откуда. Возможно, из леса… или из неведомых укрытий. Одни скапливались кучками у домов, другие носились вдоль улицы, но все стягивались постепенно в единую колонну. Похоже, недавно по улице проехал трактор и расчистил широкую колею. За снегопадом ничего толком и не разглядеть было, хотя бьющий в небо со всех сторон огонь давал отличное освещение. Из калиток продолжал выскакивать народ…
Все вместе - крики, мечущиеся тени, столбы искр и пламени – действительно напомнило разгром на квиддичном чемпионате. Началась трескучая пальба. Потом откуда-то прилетела пустая пивная бутылка и воткнулась в сугроб.

Ребенок скулил, его мокрые щеки были холодными. Он мелко дрожал. Я раздернул «молнию» на спортивной куртке и со смесью жалости и брезгливости устроил его у груди, прикрыв сверху шерстяными полами.

- Уходи, - волновался мой профессор. – Ну что ты стоишь?!
- Я… Мы вместе!
- Не дури, Поттер! Ты без палочки! И ребенок!
- А ты?! Здесь же антиаппа… барьер! Я вернусь за тобой!
- Нет, - сказал он вдруг почти спокойно. – Не надо. Пусть так.
- Что ты говоришь?! – я сразу и очень сильно испугался.
- Ничего. Ты прав, Гарри... Ничего у нас не может быть. Смешно было пытаться себя изме…
- Да ты же не так понял, я же…
- Я тебе, Поттер, не птица феникс, - заорал он мне в лицо, и я отшатнулся.
- Эй!!! – прямо на нас мчался крепкий мужик в расстегнутой дубленке. Он размахивал зажженным факелом. За ним поспевало еще трое, а следом еще человек двадцать, причем многие крутили на длинных веревках какие-то горящие тюки в оплетке из металлической сетки.
Ребенок заплакал, захлебнулся криком и стал кашлять, отчаянно выгибаясь в моих руках.

- Гарри!!! – мой профессор затряс меня. Потом загородил от набегающей толпы.
- Ты что! – кричал я ему, отчаянно пытаясь удержать бьющегося рыбкой малыша. – Я не хочу так, ты ничего не… Я же не про это!

Совсем близко вновь стали палить, и он буквально накрыл меня собой, заставляя пригнуться. Мои ноги разъехались в снегу, но прежде чем я свалился, он с силой, едва не вывихнув, повернул мои сжимающие портключ пальцы.

Спустя секунду я рухнул на газон во дворе Норы. В ушах шумели отголоски воплей, но здесь стояла тишь. Чудом я не придавил младенца. Я поднялся, подбирая сползающие с него пеленки, и задыхаясь побежал к крыльцу. Все окна светились в ночи. Светился контур крыши, на которую Артур к Рождеству всегда прикрепляет электрические огоньки. Было слышно, как жужжат все эти лампочки. Здесь пурга еще только начиналась. Ветер мотал по двору оборванный шнур с разноцветными флажками. Я заметил полузанесенную снегом угольную кучу, наваленные горкой пластиковые стульчики и груду пустых бутылок: наверное, братья Уизли пытались устроить пикник в саду. Я мельком позавидовал их беспечности. Неподалеку торчал кривобокий и кривоглазый снеговик, замотанный в гриффиндорский шарф.
Я рванул дверь и ввалился в теплый и знакомо суетливый мирок Уизли, состоящий из топота, гоготания, причитающих голосов и невыносимого смешанного запаха жареных кур и горячих вафель с повидлом. Меня окружили. С меня стряхивали снег и вытирали мне мокрое лицо большим носовым платком. У меня выхватили хныкающего малька.

- Кто это, Гарри? Где ты взял его?!
- Да закройте вы двери!
- Заходи же, Гарри! Как ты вовремя! Что ты застрял у порога?
- Ой, вы только посмотрите какой зайчик! Он улыбается! Мама, можно его развернуть?
- ‘Арри! Поч’ему ты т’акой гр’язный?
- Пап! Тебя к камину хотят!
- А чтоб их!
- Гарри, что стряслось?
- Закройте дверь, вы с ума сошли, напустите холоду.
- После амнистии мы приняли их всех у себя…на пару дней, Флер, мы же договорились, что пока Министерство…и не делай таких глаз, Билл…
- Несите его наверх, он же весь мокрый. Ты мой хорошенький, потерпи.
Говорили, кажется, все одновременно и сразу несколько рук совали мне бокалы с пузырящимся напитком.
- Что это? – спросил я, торопливо пробираясь к выходу. – Пустите, мне надо... Рон, дай мне свою палочку!
- Мерлин! Твой профессор тебя доконал! Куда ты?
- Джинни, а ты бы не пила шампанское, помнишь, что...
- Мама! Сколько раз просить!
- Вы присмотрите за маленьким? Его надо будет покормить и...
- Дети, идите все сюда, одна минута! У магглов принято загадывать желание...
- Гарри! Полночь вот-вот пробьет!
- Да плевать мне!
- Новый год же...
- Что?! – я застыл, со всего маху врубившись в косяк, и все замолчали. – Сегодня 31-е?!
- Так ты что, не знал, что ли? – поразился Рон. – Вы там, наверное, совсем...
- Черт! Черт!!! Идиот!
- Кто, я? Гар...

Я вылетел прочь, дергая монетку и ощущая, как исчезает под ногами опора.
Снег был истоптан и усеян ошметками горелого дерева. Фейерверк, он же «пожар», уже иссяк. Мой профессор стоял, некрасиво сгорбившись, как посмертный памятник параноику с белыми сугробами на тощих плечах, и озираясь ждал нападения с палочкой наготове. Мятая, извазюканная в снегу и грязи мантия висела как на пугале. Он всегда казался мне пугалом. Даже сейчас. А над его головой взрывались разноцветные ракеты, очень похожие на заклинание перикулус, и у всех калиток стояли группки людей, и по улице в обнимку шатались парочки, и носились друг за дружкой дети, и хохотали девушки, окружившие у ближней калитки тренькающего на гитаре парня, и прямо за профессорской спиной на ограде сидели трое подростков, глотали из банок пиво или колу и щелкали по прутьям бутафорскими картонными шляпами - и никто, никто не обращал на него внимания.
Я рванулся, упал и уронил очки, снова вскочил, вмиг увяз по колено и почти ощупью бросился вперед, растопырив руки, чтобы не дай Мерлин не промахнуться. Снег валил стеной и обещал к новогоднему утру погрести под собой весь этот ликующий мир.

2007 г.

...на главную...


май 2017  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

апрель 2017  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.04.26
\"Рейхенбахские хроники\". Интерлюдия. 1886 год. Дело мадам Перрокет [0] (Шерлок Холмс)


2017.04.25
Папаши [41] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.04.30 11:21:06
Из тьмы приходит утро [3] (Гарри Поттер)


2017.04.29 15:04:55
Глюки. Возвращение [236] (Оригинальные произведения)


2017.04.28 21:23:14
Своя цена [13] (Гарри Поттер)


2017.04.25 15:01:39
Люк — в переводе с латыни «свет» [6] (Звездные войны)


2017.04.24 19:22:25
Право на поражение [4] (Гарри Поттер)


2017.04.24 12:54:19
Один из нас [0] (Гарри Поттер)


2017.04.22 12:27:04
Пазлы [6] (Гарри Поттер)


2017.04.22 07:34:19
Список [6] (Гарри Поттер)


2017.04.21 15:13:59
Испорченный подросток [0] (Гарри Поттер)


2017.04.21 15:13:01
A contrario [43] (Гарри Поттер)


2017.04.21 12:40:45
Потерянные факты, имеющие отношение к моей жизни [0] (Оригинальные произведения)


2017.04.21 11:08:30
Возрождение Феникса [14] (Гарри Поттер)


2017.04.19 09:44:59
Обреченные быть [2] (Гарри Поттер)


2017.04.18 18:20:49
Слизеринские истории [125] (Гарри Поттер)


2017.04.17 15:35:01
Игра вне правил [25] (Гарри Поттер)


2017.04.17 15:34:20
Полёт хищной птицы [1] (Оригинальные произведения)


2017.04.16 23:34:07
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2017.04.15 18:52:53
Ненаписанное будущее [9] (Гарри Поттер)


2017.04.12 15:29:53
Дорожки [9] (Гарри Поттер)


2017.04.12 14:19:43
Виктория (Ласточка и Ворон) [11] (Гарри Поттер)


2017.04.09 14:58:00
Beyond [10] (Ван Хельсинг, Гарри Поттер)


2017.04.09 13:11:53
Вынужденное обязательство [0] (Гарри Поттер)


2017.04.06 14:28:48
Свет в окне напротив [120] (Гарри Поттер)


2017.04.06 07:29:43
Десять сыновей Морлы [35] (Оригинальные произведения)


2017.04.06 00:05:01
В качестве подарка [52] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.