Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Профессор Снейп дает Поттеру урок легилименции на 5 курсе.
- Вы такой же наглый Поттер, такой же самоуверенный, такой же ленивый, как Ваш отец.
- А вот уже наезд, Северус, - вздохнул Волдеморт.

Список фандомов

Гарри Поттер[18336]
Оригинальные произведения[1182]
Шерлок Холмс[711]
Сверхъестественное[451]
Блич[260]
Звездный Путь[249]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[209]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[171]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[46]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[17]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12454 авторов
- 26876 фиков
- 8377 анекдотов
- 17254 перлов
- 640 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Unzip

Автор/-ы, переводчик/-и: TABUretka
Бета:мараморочка
Рейтинг:R
Размер:мини
Пейринг:Хаус/Уилсон
Жанр:Romance
Отказ:Отказываюсь.
Фандом:Хаус
Аннотация:хилсон, время действия: начало 6-го сезона.
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:слэш, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2010.02.28 (последнее обновление: 2010.02.28 12:48:13)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [4]
 фик был просмотрен 5511 раз(-a)



Вокруг было как-то очень спокойно. Как-то слишком тихо, мирно, без надрыва. Размеренно шуршал дождь, комната наливалась серым киселем, он стекал по книжным полкам, растекался мутными лужами по дивану, налипал на стены мягкой обивкой, совсем как там, в 232-ой.

Тихо, на пределе слышимости бормотал телевизор, из него тоже исторгался сумеречный поток, меняя яркость в такт кадрам.

Главное, что не было плохо. С другой стороны, хорошего тоже наблюдалось мало, но, по крайней мере, мир существовал, пусть и в таких вот блеклых тонах…

… – Хаус, ты что, спишь?

Груда пледов на диване вздрогнула и превратилась в человека. Человек тяжело вздохнул, принимая сидячее положение и сваливая подушку на пол.

– Я пропустил так много, теперь у нас сон запрещен законом? – поинтересовался человек, щурясь на тень в дверном проеме, - или вошли в моду бессмысленные иррациональные вопросы?

Тень махнула рукой, вышла на свет, точнее, окунулась в кисель, и стала Уилсоном.

– Спать в середине дня – на тебя не похоже. Все в порядке?

– О да, в полном. Правда, меня недавно выписали из психушки, а так, в целом, все просто великолепно.

Хаус потер бедро. Украдкой взглянул на Уилсона и снова уставился в пол.

–Только избавь меня от этого выражения лица, ок? У меня от него изжога и чувство вины, а я не люблю ни того, ни другого.

–Хорошо, тогда я, наверно… – Уилсон повернулся, явно не в состоянии решить, кинуть ли в Хауса подушкой, или петь ему колыбельные, пока этот хромающий генератор насмешек не уснет обратно.

На кухне его нагнал окрик:

– Принеси чипсов. – Задумчивая пауза, прерывающаяся шорохом капель. – И пива.

***
Они сидели и смотрели на экран. А с экрана на них смотрели то детеныши каких-то сумчатых животных, смутно напоминающих Чейза своей австралийской выпендрежностью, то модели человека, показывающие, как именно нужно использовать соковыжималку для обретения стройной и подтянутой фигуры.

Было спокойно. И отвратительно скучно. Хаусу казалось, что еще пару минут – и он просто захлебнется в идиллии.

– Я вот думаю, может, принесешь мне ту клёвую игру из детского отделения? Твои лысые раковые детки все равно не оценят, а мне хоть будет чем заняться.

Уилсон безмятежно дожевал, отхлебнул из бутылки и, не поворачиваясь, ответил:

– Хочешь головоломок – иди разберись с аудиосистемой, там кто-то так запутал провода, что они стали похожи на клубок из паутины. – Еще один глоток. – И у тебя не получится меня разозлить, твой психиатр сказал, что…

Хаус хмыкнул, всем видом выражая пренебрежение, хотя на самом деле ему очень хотелось встать и раздолбать тростью идиотский телевизор, чтобы Уилсон посмотрел на него и понял, что слова психиатра – это еще не истина в последней инстанции, и что серый кисель сейчас полезет из ушей и ноздрей, выдавливая мозги, которые так долго пытались вправить.

– Кстати о психах. – Хаус открыл рот, не вполне уверенный, что сейчас скажет, но жажда действия, вернее, недолеченная жажда саморазрушения, не давала сидеть молча, – тут недавно в разговоре мелькнуло. Мы с тобой настолько близки, что стать ближе, оставаясь в одежде, уже невозможно.

Уилсон улыбнулся краешком рта, явно польщенный.

– Ну, это действительно та-а-а-а… – Его голос подскочил на октаву выше и испуганно затих, когда рука Хауса внезапно оказалась у него в паху.

На мгновенье все застыло, и уже Уилсону казалось, что он захлебывается. Эта рука просто не может быть там. Он спит, и ему снится странный сон, задремал на диване, с кем не бывает, а подсознание порой такие коленца выкидывает, им еще на первой лекции по психологии рассказывали. Только одна загвоздка: он не спит! Вполне реальные пальцы прикасаются к его члену, пусть и через несколько слоев ткани, но все же.
Если бы рука оказалась на колене, он бы понял, ну, на бедре выглядело бы более странно, но не так невозможно, как сейчас.

–Хаус, – произнес Уилсон тихо и настороженно, словно разговаривал с капризным ребенком или дикой собакой, – что ты делаешь?

Тот в свою очередь ответил с жутко наигранным энтузиазмом:

– Проверяю максимальную степень возможной близости. Ищу границы.

Пальцы чуть сжались, и Уилсон почувствовал, как по коже пробежала волна тепла, а через секунду осознал, что одна очень глупая часть его тела весьма недвусмысленно реагирует на прикосновение.

– А по-моему, ты так далеко от границ, что их уже не видно. Это слишком, Хаус, даже для тебя. – Кровь хлынула не только к паху, но и к лицу, окрашивая его в пунцовый цвет смущения и стыда.

– Два момента. Первый: у тебя встал. – Хаус беспорядочно шарил глазами по венцу своего безумия, от мыслей о том, что он творит, сердце вышибало рваный ритм о грудную клетку, адреналин глушил боль намертво. Глас здравого смысла напевал, что с сегодняшнего дня он останется абсолютно один, и безнадежность такого заявления склеивала весь этот бред в совершенный рок-н-ролл.

– Это естественная реакция организма, пробормотал Уилсон, – у меня давно не было женщины.

- Второй момент, - перебил Хаус, - почему ты до сих пор не заехал мне в челюсть и не вышвырнул за дверь?

– Я.. – Уилсон открыл рот и, спустя несколько секунд беспомощно его захлопнул. Потом повернулся, наконец, к Хаусу. Темные глаза блестели странно и отчаянно, – Я..

– Думаю, сегодня мне лучше переночевать у себя, – хрипло произнес Хаус, чувствуя, как с этим взглядом вливается-таки в общую партию тенор надежды. Подхватил пиджак, трость и захлопнул за собой дверь прежде, чем Уилсон понял, что рука исчезла.

***
Домой он хромал в кисельной серости, глядя на то, как все вокруг обретает четкость, в ритме лучшего в мире рок-н-ролла.


***
На столике для пикника устроилась странная фигура. Локти на коленях, кисти рук расслабленны, а пальцы наигрывают в воздухе мелодию. Над фигурой нависают ветви, с них изредка срываются капли прошедшего дождя, тогда фигура поднимает голову, собирает морщины вокруг глаз и смотрит вверх. Если подойти совсем близко, видно, как небо переливается в радужной оболочке, отражается в зрачках. Но никто не подходит к фигуре на такое расстояние, слишком уж она суровая, да и палка рядом навевает мысли не об инвалидах, а о том, каково это, получить такой штуковиной промеж глаз?

В парке сегодня пусто, люди боятся сырости и пробирающего до костей ветра. По дорожке изредка пробегают помешанные на здоровом образе жизни чудаки.

Очередной «спортсмен» скрывается за разросшимся кустарником, когда, поскальзываясь, появляется вторая фигура. Ее тоже мало беспокоит погода или прохожие, словно все вокруг существует постольку, поскольку иначе быть не может. Скорее всего, поменяйся декорации на пески и пирамиды, никто бы из этих двоих не заметил.

***
Прислонившись к многострадальному столику, безбожно пачкая дорогое черное пальто, второй человек все пытался заговорить, и каждый раз у него не получалось, словно все, сказанное им, может обрушиться сверху и придавить его намертво к раскисшей земле.
Скулы горели огнем в холодном воздухе, двумя сигнальными пятнами на бледной коже.

– Кадди спрашивала, как ты. И Кэмерон тоже. Сегодня в скорой особенно людно, из-за влажности количество аварий…

– Класс.

– Что именно?

– Ты тащился через весь город и угваздал новые ботинки ради того, чтобы найти меня и сделать вид, что ничего не произошло? Класс.

– Ну, я подумал, что твои безумные эксперименты уже закончились, и теперь с тобой снова можно говорить, как с нормальным человеком.

Голубые глаза оторвались от созерцания древесной коры и насмешливо глянули на Уилсона.

– Серьезно? Словом и убить можно. – Хаус паясничал, но как-то вяло, словно по инерции. Как будто слова придавили его вместо произнесшего их человека. – Назвать меня нормальным – чистейшей воды оскорбление. Я немедленно требую извинений.

Уилсон поджал губы и спрятал руки в карманы. И промолчал.

Хаус спрыгнул со стола, недоверчиво качая головой.

– Надо же. Никогда бы не подумал, что ты будешь игнорировать проблему.

– У нас нет проблемы, – руки в карманах сжались в кулаки.

– Ну конечно. От того, что ты повторишь это десять тысяч раз, она исчезнет. – Хаус начал обходить стол и дерево по широкому кругу, как всегда, не в состоянии усидеть или устоять на месте. Трость оставляла глубокие неаккуратные отметины. – Не пугай меня, Уилсон, из нас двоих я должен вести себя как четырехлетний, и ты – быть моей совестью. Смена ролей переворачивает мой уютный розовый мир с ног на голову.

– В твоей жизни уже произошли грандиозные перемены. Ясное дело, это сбивает тебя с толку, толкает на необдуманные… да и попросту идиотские поступки, часть тебя еще не до конца осознала, насколько все серьезно, и пытается перевести все в шутку, пошловатый юмор, когда схватить друга за яйца – это весело.

Хаус остановился.

– Тебе вчера было весело? Я не заметил, чтобы ты смеялся.

– Хаус, – Уилсон выставил руку ладонью вперед в привычном жесте, пресекающем поток ребячества со стороны друга, только вот сейчас этот жест выглядел скорее защитным, – прошу тебя, давай просто забудем о произошедшем, ты же понимаешь, что…

– Я понимаю. – Хаус подошел вплотную к нему. Стол предательски отрезал все пути к отступлению. – Понимаю, что вчера ты возбудился от моего прикосновения, а сегодня с испуганным видом предлагаешь забыть об этом.

Небритое лицо было как раз так близко, что Уилсон мог разглядеть каждую черточку в небесной радужной оболочке.

– Я не боюсь, что бы ты там о себе ни возомнил. – Вопреки сказанному дыхание подозрительно сбивалось. – И вообще, лучшая защита – это нападение, так ведь? Ты поэтому ведешь себя, словно я, а не ты вчера вляпался в это дерьмо?! Потеря контроля над собой и собственными инстинктами – вот что пугает тебя, Хаус.

Уилсон шагнул в сторону, уходя зоны опасной близости.

– А я и не спорю! – палка с оглушительным треском ударилась о столешницу. – Но что сделано – то сделано, и надо решить, как жить дальше.

– Если бы ты думал, прежде чем делать!

– Боже, Уилсон! Ты хоть слышишь, что я говорю? Нет у нас больше «если».

– И что ты предлагаешь? – Уилсон силой воли заставил себя говорить спокойно.

Хаус отвернулся к кустам, но и там не прятался правильный ответ на простой вопрос.

– В этом месте, – задумчиво произнес он, – теперь меня не держит ни работа, ни дом.

Уилсон недоверчиво уставился на те же кусты, недоумевая, не повлияли ли они на Хауса, навевая подобные нелепые мысли. Он не может уехать. Что за ерунда, он притащил Уилсона обратно после смерти Эмбер, а теперь из-за вчерашней нелепости собирается сбежать? Даже Хаус не настолько…

– У меня тоже такое выражение, когда меня осеняет?

– Ты придурок. У тебя вчера тоже встал. – Уилсон не спрашивал, он утверждал, подходя к Хаусу. – Вот что тебя напугало. Инстинкты, но другие, не сумасбродный порыв, а твоя реакция.

– Да, это в корне меняет дело, – огрызнулся Хаус, хмурясь, – теперь мы кинемся друг другу в объятия, полностью переосмыслим наши отношения и станем крепкой гомосексуальной парой.

Уилсон усмехнулся.

– Это более оптимистично, чем вариант с глобальным переездом.

– Чему ты так радуешься? – подозрительно спросил Хаус.

– Тому, что теперь мы с тобой снова одинаково ненормальные. И разберемся в этом, со временем. Ты должен быть здесь, Хаус.

– В сыром холодном парке?

Он стоял, недоверчивый и мрачный, нахохленный, как птица в непогоду. Уилсон сделал еще шаг, так, что их рукава теперь соприкасались.

– Нет. Здесь – значит рядом.

***

Гудок.

Звук, проходящий сквозь сознание, ожидание в чистом виде. Отсрочка, данная, чтобы собраться и еще раз подумать, что сказать, или пытка, когда главное – не слова, а сам факт ответа.

Гудок.

Уилсон перехватил трубку поудобнее.

Сегодняшний день был просто непозволительно долгим. Снова проблемы с фармацевтической компанией, расторгнутые контракты, судебные иски, а страдают в итоге его и без того несчастные пациенты. Да еще и Хауса не было, Кадди сказала, что у него нет интересных случаев, в результате чего команда с потерянным видом слонялась по клинике, энтузиазм от возвращения к диагностике уже поутих, а в отсутствии работы и начальника заниматься приходилось посторонними и совсем не интересными заботами.

Уилсон заметил, что Хаус странно на него влияет. После памятного полуобъяснения в парке, он вообще чувствовал себя странно

Раньше, сидя в кабинете и работая с бумагами, Уилсон не вздрагивал от звука открывающейся двери. То есть, вздрагивал, конечно, когда дверь с диким треском врезалась в стену, или когда трость вдруг оказывалась у него на столе, но не так. Не от самого легкого движения за прозрачной вставкой в стене, не от того, что там, на балконе ему постоянно мерещится знакомый силуэт.

Теперь же он был сосредоточением нервных окончаний, взбесившихся от разноголосых сигналов мозга.

Это же Хаус.

Как будто могла быть какая-то разница, в такой ситуации более адекватной была бы реакция «это же мужчина», но, как бы то ни было, вопрос о половой принадлежности упорно возникал на втором месте.

Уилсон превратился в чокнутого ученого и лабораторную мышь одновременно. Просматривая карты больных, результаты анализов, назначая процедуры, он продолжал прокручивать в мыслях все, сказанное Хаусу и услышанное от него. Толку от этого не было, но процесс шел, казалось, на уровне подсознания. Что могло произойти, и когда? Был ли всегда такой подтекст, или он пропустил момент, когда возникли перемены, незаметно, исподтишка, прячась до самой последней секунды?

В случае с Хаусом сказать наверняка было невозможно, делать выводы на основе его поведения так же бессмысленно, как просчитывать дату конца света. Фразы и действия, которые до поры вписывались в общую логичную картину, ничего и никогда не значили. Одно движение, слово, взгляд – и Хаус к чертям разносил все теории. Он был безумен, несмотря на лечение, и так было всегда. Боже, да он действительно мог совершенно спонтанно выяснить, что они, оказывается, возбуждают друг друга. Поставил диагноз, в конце концов, это же его профессия, его жизнь.

Ни что не предвещало, не было никаких симптомов. Но он…

…гениальный врач, будь оно все неладно…

…умудрился догадаться.

Гудок.

Теперь они демонстративно не увеличивали дистанцию, стремясь показать, что контролируют ситуацию. В то время, когда один думал, что другой не видит, были и мимолетно брошенные взгляды, и неловкость, когда глаза встречались. Хаус мгновенно обрастал своим сарказмом, а Уилсон краснел как девица и сам на себе злился из-за этого. И, забирая кофе, нарочно касался пальцев, обхватывающих картонный стаканчик, только вот Хаус не смущался, а словно замирал на миг, прежде чем снова стать обычным Хаусом.

Гудок.

Жил он у себя в квартире, наотрез отказавшись возвращаться к Уилсону на диван. Зато на работе доставал так же виртуозно и неумолимо, как раньше.
Непривычно было не наблюдать нигде желтых пузырьков, наполненных белыми таблетками. Иногда Уилсону буквально слышалось, как они перекатываются, гремя о пластиковые стенки, в кармане пиджака. Он знал, что не смог бы услышать, даже будь они там, но недоверие не отпускало, заставляло злиться и стыдиться еще больше.

Гудок.

Да в чем дело? Поздним вечером Хаус в последнее время из дома не выходил, алкоголь был ему пока противопоказан, пить чай в бар он не пойдет, если бы появился пациент, медсестра из приемного покоя предупредила бы Уилсона, медсестры всегда рады сдать Хауса, пусть даже и не понимают, зачем Уилсону за ним шпионить.

Часы показывали десять минут двенадцатого. Это был уже третий телефонный звонок, и от надежды на тихие совместные посиделки, ради которых и был первый раз набран номер, остались жалкие лохмотья. Мало того, в голову непрошеными гостями полезли смутные и тревожные мысли.

Гудок.

Это же Хаус. Вот в чем загвоздка. Он мог быть в данный момент в ЦРУ, в заложниках, в эпицентре катастрофы, под кайфом, в коме. Где угодно.
Перед глазами почему-то возник Каттнер с дырой в черепе, появившейся внезапно и без каких-либо предпосылок.

Слушая бесстрастные гудки, Уилсон натянул поверх футболки первый попавшийся свитер, и вышел из квартиры, едва не унеся трубку с собой.

Дорога к Хаусу стала в десятки раз дольше, мысли, однажды встав в каменистую колею жутковатых картин, уже не могли повернуть в другом направлении. Убеждая себя, что паниковать не из-за чего, и еще вчера вечером все было нормально, Уилсон и сам понимал, насколько глупы не только его страхи, но и оправдания, для Хауса сутки – это бездна времени. Это другая вселенная, где причинно-следственные связи и морально-этические нормы работают в ином, извращенном режиме.

Открывая знакомую дверь, он практически видел бездыханное тело на полу, рядом с камином, лежащее в той же позе, в которой он его обнаружил в то памятное рождественское утро. Целую долю секунды он был уверен, что так оно и есть, пока наваждение не рассеялось, и напряжение не отпустило, чтобы новой волной вернуться, стоило Уилсону заметить свет, выбивающийся из-под двери в ванную.

Ванна была наполнена мутной водой и Хаусом, запрокинувшим голову на бортик. Глаза его были закрыты, тело неподвижно, а толща воды мешала зрительно определить, дышит ли он.

Уилсон похолодел от дурного предчувствия. Не произнеся ни слова, рот словно был набит ватой, он подошел к ванне, опустился на колени и тряхнул Хауса за плечо одной рукой, другой уже нащупывая пульс на шее.

– Эй, – позвал он, удивляясь, как хрипло звучит его голос, – Хаус?

Тот резко вздрогнул и распахнул глаза. Несколько мгновений он моргал, пытаясь разглядеть нежданного посетителя, потом таким же хриплым, но куда менее встревоженным голосом произнес:

– Всегда знал, что у тебя нездоровая тяга к чужим удобствам. Если тебе приспичило помокнуть у меня дома, подожди, хотя бы пока я вылезу.

Уилсон недоуменно посмотрел на себя и обнаружил, что, спеша развеять свои подозрения, умудрился превратить свитер в мокрую тряпку и даже залить брюки. Встретив характерный «что за идиот» взгляд голубых глаз, он почувствовал, как злость приходит на место страху.

– Почему ты не брал трубку?

– Это такая новая игра - вломиться в чужую квартиру и заставить оправдываться?

– Хаус. – Уилсон говорил тихо, но продолжал сжимать влажное плечо все сильнее и сильнее. – Ты не мог не знать, что я буду волноваться.

– Мамочка, я уже взрослый и могу принимать ванну один, – капризным голосом протянул Хаус, вырываясь из хватки и садясь в воде, - Я отключил звук, потому что не хотел, чтобы меня беспокоили, боль в ноге никуда не делась, знаешь ли. Не думал, что в этом кроется страшный замысел по выведению из себя Джеймса Уилсона. Может, тебе тоже нервы надо подлечить?

Уилсон зажмурился, с огромным трудом пытаясь удержать себя в руках и не сорваться.

– Ты принял что-то? – обреченно спросил он.

– Какое высокое доверие! – Хаус хоть и язвил, но по тону было заметно, что сам он уязвлен куда больше. – Раз бывший наркоман спит в собственной ванной, значит, он точно взялся за старое.

– Именно так все и выглядит, – огрызнулся Уилсон, слишком вымотанный беспокойством о физическом здоровье Хауса этим вечером, чтобы думать еще и о душевном.

Хаус провел рукой по лицу, стирая воду.

– Выйдя из больницы, я понимал, что чужое мнение как было для меня полным дерьмом, так и осталось. И отношение у тех, кто ни черта обо мне не знает, будет соответствующее. Но…

Он замолчал, задумчиво и угрюмо уставившись в стену. Уилсон уселся на мокрый пол, качая головой.

– Прости. Я не хотел… Ты не брал трубку, и я психанул, не мог прекратить воображать себе ужасы. Нервы точно не в порядке.

В тишине он вспоминал, почему стал таким, как складывались в странную и печальную цепочку парк, больница, смерть отца Хауса, смерть Эмбер. Раскручивал клубок, благодаря которому сегодня оказался промокшим уже насквозь на этом скользком кафеле. Очнулся от всплеска воды сзади. Обернувшись, увидел Хауса, замотанного в полотенце. Рискуя переломать конечности, Уилсон поднялся излишне резко. Он и раньше видел шею Хауса, грудь Хауса, покрытую темной, а местами седой порослью, плечи, живот, руки Хауса. Ничего особенного. Совершенно нечего так пялиться, он уверен, абсолютно неприлично.

На то, например, как с коротко стриженых волос срываются капли, скользят по коже, мимо окружностей сосков, на которые он раньше никогда не обращал внимания, а теперь не может не смотреть, и смотреть тоже не может, словно взгляд на них разжигает внутри пламя.

Уилсону казалось, легкие работают вхолостую и не гоняют больше воздух, либо он просто забыл, как дышать, а голова пустая-пустая, звонкая и легкая. Вся тяжесть вместе с кровью, вслед за водой, стекающей по Хаусу, сосредоточилась в яйцах и налившемся члене. Возбуждение, как и в прошлый раз, пришло внезапно и только что не сбивало с ног своей неуместностью.

Хватило одного взгляда исподлобья, быстрого и обиженно-любопытного, какой бывал только у Хауса.
Один быстрый взгляд, один блик в ярких глазах, едва заметное усилие мышц – и Уилсон на секунду как будто отключился.

Видел их со стороны, смотрел, как приближается к Хаусу, и в то же время, как растет заросшее щетиной лицо, медленно и очень-очень быстро, как вздрагивают от удивления ресницы и приходит понимание. Вот рука Уилсона легла на колючий затылок, притягивая, вот губы прикоснулись к чужим губам, а те открылись сразу же, без колебания, сбивая с толку. Когда язык Хауса коснулся его языка, Уилсону показалось, что он умрет сию же секунду от инфаркта или от нереального возбуждения. Они пробовали друг друга на вкус, дотрагиваясь, скользя, задыхаясь. Хаус проворно забрался пальцами под свитер и футболку, провел ладонями по спине, ребрам, коснулся живота. Уилсон не выдержал и застонал Хаусу в рот. Тогда нетерпеливые руки потянули мокрые тряпки вверх, сняли и отбросили в сторону. Вещи печально спланировали в ванну и пошли ко дну.

Хаус стоял и смотрел, смотрел жадно. В глазах плясали черти и тот азартный огонек, что появлялся каждый раз при виде интересной головоломки.
Уилсон не хотел быть паззлом, который надо собирать. Он не собирался позволять превращать его в каприз. Мысли были несвязные и исчезали слишком быстро, заменяясь действиями. Он ухватился за небритый подбородок и заставил смотреть не на тело, а в глаза.

– Даже не думай.

– О чем?

– Не прикидывайся. Это не любопытный опыт. Это – наша жизнь.

– Не волнуйся, - насмешливо улыбнулся Хаус, но глаза остались серьезными, – я не облажаюсь.

И они возобновили поцелуй, прижимаясь все сильнее и сильнее. Едва полотенце упало на пол, Хаус, не желая оставаться голым в одиночестве, потянул молнию на ширинке, и Уилсон чуть не закричал от облегчения, чувствуя, как напряженный член выбирается из плена мокрой тесной ткани.

Чужие пальцы коснулись нежной горячей кожи, обхватили, помедлили, словно спрашивая разрешения, и, не дожидаясь его, задвигались вверх-вниз. Уилсон, сходя с ума от происходящего, не веря самому себе, сделал то же самое с членом Хауса, точно повторив все его действия. В ответ в ухо жарко выдохнули.

Следующие минуты стали для Уилсона самыми бредовыми в его достаточно бредовой жизни. Наполненные ритмичными движениями, тихими стонами, лихорадочным блужданием свободных рук по вспотевшим лопаткам, взъерошенным затылкам, солеными губами. Уилсону было дико, безумно и хорошо, он не хотел, чтобы все заканчивалось, цеплялся за край, пока шепот «я сейчас… я … больше не могу» не обрушился на него одним из самых сильных оргазмов.

Уилсон смутно помнил, как потом он вытирал обоих ставшим ненужным полотенцем. Как они вышли из ванной. Зато он хорошо запомнил, как Хаус остановился и сказал:

– Пойдем спать. Все остальное завтра.

И они пошли спать. Вдвоем. И пока Уилсон устраивался на подушке, ему в голову пришла странная, чуть сумасшедшая, как и все вокруг Хауса, мысль: «наконец-то я там, где и должен быть».
...на главную...


июль 2018  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

июнь 2018  
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

...календарь 2004-2018...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2018.07.17 21:47:39
Дамблдор [0] (Гарри Поттер)


2018.07.17 17:52:46
Потомки великих. Слепая Вера [12] (Гарри Поттер)


2018.07.17 14:06:39
Янтарное море [3] (Гарри Поттер)


2018.07.16 19:30:38
Поезд в Средиземье [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.07.16 14:56:27
И это все о них [2] (Мстители)


2018.07.13 11:17:06
Исповедь темного волшебника [2] (Гарри Поттер, Сверхъестественное)


2018.07.12 23:20:32
Отвергнутый рай [13] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.07.12 09:37:17
Harry Potter and the Battle of Wills (Гарри Поттер и битва желаний) [3] (Гарри Поттер)


2018.07.12 09:36:47
Camerado [7] (Гарри Поттер)


2018.07.12 07:12:33
Слишком много Поттеров [38] (Гарри Поттер)


2018.07.09 01:34:24
Фейри [4] (Шерлок Холмс)


2018.07.07 13:49:20
Обреченные быть [7] (Гарри Поттер)


2018.07.07 11:56:38
Десять сыновей Морлы [45] (Оригинальные произведения)


2018.07.02 20:59:43
Один из нас [0] (Гарри Поттер)


2018.07.02 20:07:11
Научи меня жить [2] ()


2018.07.01 20:13:41
Глюки. Возвращение [237] (Оригинальные произведения)


2018.06.30 00:32:55
Мордорские истории [2] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2018.06.29 08:47:31
Другой Гарри и доппельгёнгер [12] (Гарри Поттер)


2018.06.24 17:50:38
Список [8] ()


2018.06.19 22:27:57
Vale et me ama! [0] (Оригинальные произведения)


2018.06.19 20:32:59
Обретшие будущее [18] (Гарри Поттер)


2018.06.19 19:05:58
Змееносцы [6] (Гарри Поттер)


2018.06.19 15:11:39
Гарри Поттер и Сундук [4] (Гарри Поттер, Плоский мир)


2018.06.17 09:37:02
Выворотень [2] ()


2018.06.16 10:42:31
69 оттенков красно-фиолетового [0] (Мстители)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2018, by KAGERO ©.