Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

-Снейп,почему ты меня ненавидишь?
-Гарри Поттер,ты думаешь, что я тебя ненавижу? Этого слова не хватит,чтобы описать всю мою ненависть к вашей семейке!

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12353 авторов
- 26924 фиков
- 8406 анекдотов
- 17038 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...


3 апреля 1894 года

Оригинальное название:3 April, 94, 221B
Автор/-ы, переводчик/-и: GM
пер.: Tairni
Бета:нет
Рейтинг:G
Размер:мини
Пейринг:Шерлок Холмс, Джон Уотсон
Жанр:Drama, Missing scene
Отказ:Все права у сэра Артура Конана Дойла
Цикл:221B Baker St, London, the BrEttish Empire [3]
Фандом:Шерлок Холмс
Аннотация:"Тысяча извинений, дорогой Уотсон..."
Комментарии:Текст переведен в подарок Sherlock
Каталог:нет
Предупреждения:нет
Статус:Закончен
Выложен:2010.01.23 (последнее обновление: 2010.01.23 15:38:52)
 открыть весь фик для сохранения в отдельном окне
 просмотреть/оставить комментарии [5]
 фик был просмотрен 5769 раз(-a)



Вывернув из-за угла Мерилбоун-роуд, я остановился, не в силах совладать с нахлынувшими воспоминаниями. Никогда не причислявший себя к сентиментальным людям, я, тем не менее, почувствовал нечто вроде ностальгии, ступив на знакомый каждой выбоинкой порог дома 221б.

Кажется, мне с трудом, но удалось-таки успокоить бьющуюся в истерике миссис Хадсон… не помню. Так или иначе, вскоре я обнаружил себя в знакомом старом кресле у камина. Для полноты картины не хватало только Уотсона в кресле напротив.

Три года я размышлял о том, как появлюсь перед старым другом. Взвешивая возможные объяснения моего отсутствия, я представлял себе варианты собственного возвращения из мира мертвых – один другого эффектнее. Молчание Майкрофта - вопреки полученным от меня распоряжениям! - еще более усугубило ситуацию. Майкрофту, собственно, до эмоций Уотсона дела не было. А я стремился как можно скорее сообщить своему впечатлительному доктору, что все обошлось. Столько раз я порывался написать… - и отказывался от этого намерения, не находя слов, способных объяснить мой поступок. У хладнокровного брата объяснение вышло бы куда менее болезненным и намного более убедительным…

Как я мог объяснить своему честному, искренне привязанному ко мне другу, что я заставил его пройти через эту муку – лишь для того, чтобы использовать потом в собственных целях? Как я мог признаться, что ВИДЕЛ его отчаяние тогда, у водопада – и все же не окликнул его?

Еще более сомнительными были те неуловимые, полуосознанные причины, в которых я сам себе не решался признаться. Мне хотелось уйти, оставив Уотсона одного… отомстить за собственное одиночество после его свадьбы с Мэри. А еще… еще я боялся за его жизнь – и поэтому отправил тогда в гостиницу лечить мифическую пациентку-англичанку. Поэтому промолчал, пока он рыдал там, на тропинке у Рейхенбаха… моя смерть, я знал это, будет для него ударом… но, безусловно, куда менее болезненным, чем была бы для меня его собственная гибель, пади он жертвой своей безрассудной преданности мне. «Отойдите в сторону – или вас растопчут» - сказал тогда Мориарти, и слова эти относились не только ко мне, но и к Уотсону.

Сколько лет я жил под постоянной угрозой того, что с моим единственным другом может произойти беда – из-за меня? Смерть Уотсона была поистине Дамокловым мечом, висевшим надо мной неотступно. И, тем не менее, в азарте погони за очередным преступником, здравый смысл и инстинкт самосохранения неизменно уступали место восторгу перед предстоящим приключением,… а возможный риск казался совсем незначительным. И только теперь понял я истинную цену собственной опрометчивости и безрассудства.

Да разве смог бы я жить, если бы что-то случилось с Джоном?! А Мэри? Что бы я сказал ей? Нет… уж лучше я сам на время сойду со сцены… в конце концов, печаль Уотсона из-за моей «гибели» долго не продлиться, а Мэри, добрая душа, вполне может позаботиться о супруге до моего возвращения.

Именно поэтому мои действия там, у Рейхенбаха, и могли быть истолкованы двояко – как проявление благородства и вероломства одновременно. Воспользовавшись привязанностью Джона ко мне, я одурачил оставшихся в живых врагов, обезопасил от тех же врагов семью своего биографа и его самого… ну и, наконец, получил шанс начать новую жизнь.

Дни сменялись неделями, месяцами, годами… я путешествовал по Европе, оказывая маленькие услуги брату. И с каждым мгновением объяснить исчезновение становилось все труднее. А уж теперь… после предательства Майкрофта… собственное молчание на протяжении этих трех лет казалось мне верхом жестокости и бездушия, и обдумывание возможных вариантов извинений не приносило успокоения больной совести. И что же мне делать теперь? Можно, конечно, сослаться на Морана, следующего за мной по пятам… Он пылает жаждой мщения и не остановится ни перед чем, чтобы убрать с дороги меня, Джона или Мэри – если эти убийства обеспечат его собственную безопасность.

Смерть Рональда Адэра была моим шансом. Шансом вернуться в Лондон. Все…конец моему изгнанию! Бродячая жизнь порядком утомила меня, и даже неизбежное объяснение с Уотсоном стало казаться менее затруднительным. Невероятно… я – одиночка по своей сути, понял вдруг, что мне просто невероятно не хватает верного Босвелла. Решительно, давно пора вернуться домой!

-Ваш чай, мистер Холмс, - миссис Хадсон накрывала на стол. Хм… если эта скатерть-самобранка теперь называется «чай»…

За исключением первоначальной истерики, достойная квартирная хозяйка приняла мое возвращение с удивительным хладнокровием… Разумеется же, мне чуть попеняли за долгое молчание – но упреки не замедлили смениться радостными излияниями… Возможно, она просто чувствовала себя неуютно, когда рядом не было ни меня, ни Уотсона чтобы нас опекать. Впрочем, Джон наверняка часто появлялся у нее с утешениями…

Я задумчиво перебирал расставленные на каминной полке трубки. Взгляд мой упал на картину, висевшую над камином – Рейхенбахский водопад. Будь я более склонен к романтическим предчувствиям, то возможно, счел бы, что обладаю талантом предвидения – что-то же заставило меня некогда выбрать именно этот роковой пейзаж, дабы украсить гостиную! Теперь, когда опасность осталась позади, я находил в ситуации даже своеобразный юмор.

-Благодарю, миссис Хадсон, об ужине можете не беспокоиться. Я скоро ухожу.

Звон расставляемых тарелок оборвался. Даже стоя спиной к ней, я чувствовал немое неодобрение почтенной леди. Надеюсь, миссис Уотсон не принадлежит к той же породе обожательниц семейного уюта… Одна из причин того, что я категорически отвергал для себя возможность женитьбы, была внушающая трепет мысль о появлении рядом женщины, постоянно стремящейся опекать меня.

Чуть позже, миссис Хадсон.

- Как вам будет угодно, сэр… - ответила она с глубоким вздохом. – Знаете, здесь так пусто было все эти три года… без вас обоих… Надеюсь, доктор Уотсон тоже скоро вернется…

Я замер. Ее голос был исполнен такого сочувствия и печали, что у меня перехватило дыхание. Опершись на каминную полку, я чувствовал себя слишком туго натянутой струной, готовой вот-вот порваться в преддверии неведомой, но вполне ощутимой катастрофы.

-А что, собственно, случилось? – голос мой был холоден – неуклюжая попытка скрыть волнение! - но ледяная крошка слов, казалось, раздирала горло.

-Теперь, после смерти жены, бедняге не помешает компания. Она всегда, конечно, была слаба здоровьем, но бедный доктор все равно тяжело все это пережил. После своего переезда он так и не появлялся здесь, сэр, ни единого разочка. Я навещала его пару раз, – она покачала головой. – Только все это слишком уж сильно на него подействовало, если хотите знать.

- Мэри?!? Умерла?!

- Да… и ребенок так и не родился… бедняжки… - в ту жуткую весну, когда мы думали, что вы погибли. Надеюсь, теперь, после вашего возвращения, он тоже переедет обратно…Будет так славно, совсем как раньше…

Она вышла, а я все сидел неподвижно, окаменев, не в силах пошевелиться, не в состоянии поверить в глубину обрушившегося на моего друга несчастья. Подумать только… а ведь я оправдывал свое исчезновение боязнью накликать беду на Уотсона и его семейство. И вот оказывается, что беда эта все-таки пришла…

-Бедная Мэри, - прошептал я. – Несчастный мой Джон… - меня колотила дрожь.

Уотсон никогда не склонен был делиться собственными переживаниями. Терпеливый и мужественный до такой степени, что иногда это вызывало у меня беспокойство, во время нашей поездки в Швейцарию он даже не упомянул, что Мэри в тяжелом состоянии. Это было так похоже на него – решать мои проблемы, ни словом не упоминая о своих собственных.

Но… смерть Мэри… в то время, пока меня не было рядом…Господи, да как же он это выдержал?!

В чем-то Мэри, без сомнения, была идеальной спутницей для моего друга. Искренняя, преданная, честная, никогда и ни на что не жалующаяся (по крайней мере, мне), всегда и во всем поддерживающая мужа. И, тем не менее, сперва я почувствовал неимоверное отторжение. Она была женщиной. Женщиной, которая отобрала у меня моего летописца и друга. Далеко не сразу моя ревность и задетое самолюбие уступили место терпению, одобрению и даже смутной приязни. Она же… - она безропотно выдерживала мой эгоизм, чудаковатость и постоянное вмешательство в их с мужем жизнь; не протестовала против участия Уотсона в моих эскападах – по крайней мере, тот ни разу не жаловался на это. ...

-Бедный мой Босвелл… - я едва расслышал свой шепот в пустоте и тишине комнаты. Я даже не мог себе представить, что пришлось выдержать его благородному сердцу. Потерять лучшего друга, жену и ребенка – и все это за несколько месяцев! Да как могло столько несчастий обрушиться на такого доброго, такого светлого человека?

Сам я едва ли мог представить себе весь кошмар, через который он прошел. Смерть отца, самоубийство матери – единственные потери, постигшие меня… - разве сравнишь их с той тройной утратой, которая наверняка сломила моего друга?

Как я теперь появлюсь перед ним? Как объясню, что в самый страшный миг, когда я был ему так нужен – меня не было рядом? Его жизнь изувечена была чередой смертей. Что я мог сделать для того, чтобы искупить свое собственное участие в этом ужасе?

***

Во второй половине дня назначено было дознание по делу Адэра. Я поджидал Уотсона на крыльце у здания суда в облике старика-библиофила – в своем собственном обличье появиться перед ним я пока не решался. Маскарад, обеспеченный Майкрофтом, был великолепен – узнать меня не представлялось возможным. Кроме того, я был последним из тех призраков, чьего вторжения в свою жизнь Джон мог ожидать…

…Я не сразу узнал его.

Благодарение Богу, что я был в гриме – и теперь мог беспрепятственно изучать непривычно сдержанное, отмеченное печатью отчаяния лицо – лицо Уотсона, которого я не знал. Седина в волосах, странно-угасшие глаза… - во взгляде его, прежде таком живом и всегда чуть насмешливом, поселилась теперь неизбывная, едва заметная боль. Мы были почти ровесниками – но сейчас Уотсон казался много старше меня – измученный и больной человек, невидимой стеной отгородившийся от окружающих – с ужасом я узнал собственные попытки закрыться от любых эмоций, от всего, что может поколебать и без того шаткое душевное равновесие. И это мой открытый, неунывающий друг?!

Его свидетельства по делу Адэра я слушал со странной смесью жалости и гордости. Показания Джона были лаконичными и отличались простотой и четкостью формулировки. Его безукоризненные логические выводы лишний раз подтверждали, что годы нашей дружбы не прошли даром, и что он изрядно недооценивал собственные дедуктивные способности. Когда раздосадованный судья начал сыпать оскорблениями, я понял, что процедура дознания за прошедшие три года не изменилась. Но что меня изрядно огорчило – так это полнейшая невозмутимость моего доктора. Создавалось впечатление, что он просто не в состоянии ни обижаться, ни злиться.., что он не живой человек, а мыслящая, говорящая, двигающаяся машина, напрочь лишенная эмоций. И уже в который раз я ужаснулся тому, что сделали с ним эти три года…

… что сделал с ним я сам…

Заметив, что Джон направляется к выходу, я рванулся следом и нарочно, подгадав момент, столкнулся с ним на лестнице. Когда он подал мне рассыпавшиеся книги, я под влиянием внезапного порыва коснулся его рукава – и это мимолетное прикосновение вернуло мне утраченное было мужество.

Я последовал за ним в Кенсингтон – и тяжесть, лежащая на сердце, чуть отступила при мыслях о близящейся встрече. Не без озорства я прикидывал, как бы поэффектнее обставить свое возвращение. Три года одиночества вот-вот завершатся, и радость от моего возвращения наверняка облегчит бремя отчаяния и горя.

Шаркая, я вошел в знакомый кабинет – и дрожь неуверенности и сомнения охватила меня. Его холодный, резковатый прием вернул меня с небес на землю. От прежнего дружелюбия не осталось и следа. Бастионы отчуждения были высоки и неприступны, и все в Джоне отторгало саму возможность посягательства на его личное пространство. Жутковатая картина, висящая над его письменным столом, заставила мое сердце болезненно сжаться - это был пейзаж, изображающий кладбище в моем родовом имении. Не совсем обычное украшение для кабинета практикующего врача, не правда ли? Господи, где он только раскопал эту реликвию?!

Поняв, что еще чуть-чуть – и мои собственные эмоции прорвут плотину сдержанности, я собрался с духом и принялся готовить свой эффектный выход на сцену. Беспокойство уступило место уверенности, что через несколько минут все будет по-старому. Мы начнем все заново на пепелище трехлетней давности – и боль останется в прошлом…

...Когда Уотсон обернулся, выражение глубочайшего изумления на его лице было поистине незабываемым. Я раскрыл объятия – слова показались излишними. А в следующую секунду он замертво рухнул на пол в глубочайшем обмороке.

И вот тут-то я впервые испугался по-настоящему. Слепой бессердечный идиот, да зачем мне понадобилось это дурацкое представление? Неужели я всерьез решил, что три года боли и отчаяния перечеркнет мое появление со стопкой книг, в парике и накладных бакенбардах?

Я легко коснулся его щеки; пальцы дрожали. Боль при виде его отчаяния на склонах Рейхенбаха; боль, неотступно терзавшая меня эти три года; боль, впившаяся в мое сердце, когда я узнал о смерти Мери – все это не шло ни в какое сравнение с той пронзительной, щемящей волной сострадания и жалости, что накрыла меня сейчас. Вглядываясь в это измученное, неимоверно уставшее лицо, на котором даже в беспамятстве сохранилось выражение страшной, безнадежной тоски, я впервые со всей четкостью осознал глубину того беспросветного отчаяния, которое он, истерзанный одиночеством, так долго скрывал. Он вот-вот очнется – а значит, мне вот-вот придется отвечать на вопросы… он в своем праве задать их. Только вот расспросы эти лишний раз докажут мою лживость… мой эгоизм… мою жестокость…

И вот тогда-то я и решил отправить к черту собственные переживания. Когда мой друг придет в себя, я не смогу рассказать ему все как есть. Только часть правды, всего лишь часть. Но что бы я ни сказал – слова мои все равно причинят боль. Так почему бы ни свести ее к минимуму, спрятав сострадание и жалость – под маской холодности и отчужденности? Это ведь единственный способ уберечь нас обоих от слишком многих слов, которые необходимо – и так тяжело! – будет сказать.

Да разве может Джон простить мне все то зло, которое я, вполне в здравом уме и трезвой памяти, ему причинил? Как, как залечить ту рану, которую нанесли эти три года? Чего мне ждать? Гнева? Обиды? Отторжения? Я не выживу без него. Лучше скрыть часть правды… солгать – да, солгать! – ведь я рискую потерять его еще раз, теперь уже навсегда…

Я смочил губы друга бренди - и понял, что сознание медленно начало возвращаться к нему. Что ж… сейчас все решится…

Когда он срывающимся голосом прошептал мое имя – я едва не разрыдался от радости.

- Мой дорогой Уотсон, - проговорил я нетвердо, - приношу вам тысячу извинений… - я запнулся. – Я никак не предполагал, что на вас так подействует… - передо мной было два пути – искреннее признание – и дальнейший обман. Рубикон был перейден, и ложь была моим проводником. Ни намека на дрожь не прозвучало в голосе, когда я закончил с привычной снисходительной насмешкой:

-… я никак не предполагал, что на вас так подействует мое чересчур эффектное появление.

Все было так, как я и предполагал. Он схватил меня за руку, словно боялся, что я растворюсь в воздухе, исчезну без следа. Изумление, недоверие – и безграничный восторг… передо мной был мой прежний, верный, искренне преданный друг.

- Холмс… Господи, неужели это действительно вы?!? – у него в глазах были слезы. Мысль о том, чтобы рассказать правду, окончательно выветрилась у меня из головы. Черт возьми, я не сделаю ничего, что может испортить эту восхитительную встречу после долгой разлуки!

***

-… А я почему-то думал, что не меньше вашего брата заслуживаю доверия…

Его уязвленный голос, исполненные обиды и горечи слова задели меня за живое.

Мои импровизированные объяснения были сущей катастрофой. Я почти сдался, готовый признаться во всем, с неожиданной ясностью осознав вдруг, как часто испытывал на прочность нашу дружбу и преданность Джона своим пренебрежением и бессердечием.

- Да разумеется же, я вам доверяю! – ответил я абсолютно искренне со всем раскаянием, который мог позволить себе проявить… и добавил мысленно – более, чем вы способны представить. Более, чем я когда-либо осмелюсь признать. Даже если мои действия и свидетельствуют об обратном, я доверяю вам более, чем себе самому, мой дорогой друг…

Разумеется, произнести все это вслух я был просто не в состоянии, поэтому ограничился тем, что добавил с улыбкой:

- Но сердце у вас куда добрее, чем у Майкрофта!

Как правило, Уотсону не составляло труда прочитать мои мысли и понять, что за чувства таятся под противоречивыми поступками эксцентричного детектива. Я молил Бога, чтобы ему удалось и в этот раз. А он тем временем успел перебраться за письменный стол – этот чрезмерно массивный предмет меблировки, похоже, теперь выполнял роль некоего защитного барьера между нами. Да… за эти три года многое действительно переменилось, и мне придется заново учиться существовать рядом с этим новым, незнакомым пока Джоном.

Пока что мне удалось понять одно: слишком многое ему пришлось пережить – и теперь мой друг едва ли станет мириться с моими легкомысленными выходками. В свою очередь я не собирался, как бывало прежде, воспринимать его дружбу как должное… мы оба слишком хорошо теперь знали, что такое одиночество.

Чтобы заполнить неловкую паузу, возникшую в нашем разговоре, Уотсон сменил тему. Я уселся напротив и вкратце рассказал о своих странствиях, отвечая на его непривычно безучастные вопросы. Слова, слова, слова…всего лишь слова. Нам нужно было заново узнавать друг друга.

Постепенно в голосе его зазвучали прежние спокойно-доброжелательные нотки… разделявшая нас стена отчуждения, кажется, становилась заметно ниже, что меня немало порадовало. Все будет в порядке. Все ДОЛЖНО быть в порядке. Нас ждут новые приключения, но дружба наша будет теперь только крепче…

Мой дорогой доктор предпочел сделать вид, что не придает значения моему предательству. Наверняка, он даже не станет поднимать эту тему в наших разговорах впредь – но забудет происшедшее, вне всякого сомнения, нескоро. Да и я не забуду. Но молчание – единственный способ выбраться из западни с минимальными потерями.

Уотсон дал понять, что согласен принять участие в сегодняшнем предприятии и не возражает против дальнейшей совместной работы. И только теперь, избавившись от терзающих душу сомнений, я внезапно почувствовал неимоверную усталость и с трудом подавил зевок. Пожалуй, действительно стоит поспать, прежде чем устраивать западню для недоброй памяти Морана. В конце-то концов, я не отдыхал как следует уже черт знает сколько времени…

Мои проблемы вновь оказались проблемами моего терпеливого, надежного друга. Совсем, как в старые добрые времена.

...на главную...


ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [24] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.24 10:35:23
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.24 00:11:52
Сказки Хогвартского леса [19] (Гарри Поттер)


2017.11.23 23:16:37
Просто быть рядом [39] (Гарри Поттер)


2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 23:18:50
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [13] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.