Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Что такое: клинит на Поттериане?

Это когда во время просмотра Стар Трека, удивляешься почему лучи смертельных заклинаний оранжевые, а не зелёные.

(реальный случай... кто не понял - оранжевые лучи, это фазеры)

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12353 авторов
- 26923 фиков
- 8406 анекдотов
- 17037 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 3 К оглавлениюГлава 5 >>


  Двое в пустыне, или Вопрос веры

   Глава 4
По прошествии недели Ремус всё ещё вспоминает этот поцелуй, который не мог быть ничем иным, кроме как наказанием за случившееся. Он ни о чем не спрашивает. Подробные объяснения – последнее, что он хочет услышать. Ремус пытается понять, насколько далеко Северус зайдёт в следующий раз, и при этой мысли его прошибает холодный пот. Но есть еще одна причина, по которой Люпин упорно делает вид, будто ничего не произошло: он не может об этом говорить, да... но и не думать тоже не может. Не может не вспоминать губы, накрывшие его рот, – властные, твердые губы. Не может не думать о том, что было бы, если б он не был так ошеломлён и растерян. Если бы он... ответил?

Когда эта идея первый раз приходит ему в голову, Ремус решительно прогоняет её, но она возвращается так часто, что он начинает подозревать, что всё это – последствия его нового положения. Положения раба, игрушки, вещи, не имеющей собственной воли. И это пугает больше всего. Если Снейп захочет повторить свой эксперимент, если захочет... Сможет ли Ремус сопротивляться этому унижению? Или будет счастлив принять его как милость? Даже волк имел над ним власть лишь во время полной луны. А Снейп...

Люпин думает об этом каждую ночь, ворочаясь на постели и слушая, как ветер перекатывает волны песчаного моря – тихий, вкрадчивый шорох, от которого здесь невозможно укрыться, как невозможно сбежать от страха окончательно утратить себя. Слава Мерлину, днем времени на раздумья не остается вообще, потому что у них действительно крупные неприятности.

Уже неделю распорядок их дня на диво однообразен. Сразу после завтрака они идут в лабораторию, где Снейп готовит бледно-зеленое, исключительно гнусное на вкус варево. Было бы легче его пить, если бы Ремус не знал состава. Но он ассистирует Северусу в приготовлении, и поэтому финальная стадия, когда ему приходится рассечь ножом ладонь и влить собственную кровь в ту порцию, которую они варят для Снейпа, кажется Ремусу лучшим утренним моментом. Потом они оба выпивают по стакану горячего зелья и переглядываются с совершенно одинаковым выражением лица – «КАКАЯ МЕРЗОСТЬ!» – только у Снейпа к этому примешивается ещё: «Это все ты виноват!», а у Ремуса – «Я не знал, черт возьми!» Он ведь действительно не знал. И его вынудили. Учитывая обстоятельства, Люпин считает, что даже взять чужую палочку не было ошибкой. Если б он не попытался пробить барьер, его бы толкнули туда, так что результат все равно был бы тот же.

«Местные охранные чары не снились даже Волдеморту, – объяснял Снейп на следующее утро после всех памятных событий. – Ближайший аналог магии такой направленности – это создание дементоров, которых уже тысячу лет как перестали плодить, и слава Мерлину. Камни стен действительно полны силы. Поэтому местным жителям все нипочём: чудовищная жара, песчаные бури, вражеские нашествия. Ничто из этого не может сюда проникнуть. Бури разбиваются о защитный купол, а враги... вот как раз шестьсот лет назад они хорошо покормили собою стены. Какой-то местный конфликт, в результате которого численность магов в этих землях уполовинилась, а уровень защиты города сильно укрепился».

– Ты хочешь сказать, что эти стены едят людей?! – спросил ошеломленный Люпин.

«Нет. Они просто забирают магическую силу и разум у любого, кто осмеливается напасть на город или нарушить его законы. Думаю, мне не нужно рассказывать тебе, как это происходит».

Ремус содрогнулся:

– Но если чары такие мощные, то как мы смогли их разрушить?

«Они были мощными. Ещё двести лет назад возле храма Трехрогого цвёл розовый сад. Теперь в городе немногим прохладнее, чем за его пределами, а в позапрошлом году совсем рядом бушевал самум, и на месте рыночной площади образовалась дюна. Сначала местные власти поддерживали защиту за счет казней – было много разбойников, нарушителей порядка, беглых рабов, и все они попадали в стену. Со временем тут установился такой образцовый порядок, которому можно бы только позавидовать. Если бы не последствия».

– Да уж, – задумчиво протянул Люпин. – Никто не осмеливается ни воевать, ни грешить – себе дороже. А нет войн и казней – нет силы. И вчера....

«И вчера я нарушил равновесие, когда вытащил тебя. Теперь в защитном барьере зияет дыра, а от неё во все стороны расползаются трещины! И все это – результат твоей тупости! Какого боггарта ты потащился к воротам?!»

Ровный, почти безэмоциональный до сих пор голос усилился, обрел давно знакомые нотки и словно тараном ударил в височную кость. Люпин охнул и вскинул руку к голове:

– Потише, Снейп.

«Прошу, потише, ХОЗЯИН. ПОЖАЛУЙСТА».

Ремус неверяще посмотрел на него. Холодное, суровое лицо Снейпа казалось маской, выбитой из гранита.

– Ты это всерьёз? – тихо спросил он, уже зная ответ.

«Более чем. Ты мой раб. За все, что делаешь, несу ответственность я. Ты думаешь, эти татуировки на твоих руках – украшение? Это связь! У тебя нет ничего своего, ничего собственного, твоя магия принадлежит мне так же, как и ты сам. Даже если бы ты вчера не воспользовался моей палочкой и попытался ступить за ворота, стены выпили бы до дна тебя, раба, который пробует сбежать, а потом и до меня добрались бы. Ты. Принадлежишь. Мне. Чем скорее ты это поймешь, тем меньше будет проблем, и я приложу максимум усилий, чтобы процесс понимания был как можно более активным».

Побледневший Люпин покачал головой:

– Знаешь, я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты меня спас. Но теперь я думаю, что лучше бы у тебя ничего не вышло.

«То есть чтобы я сдох вместе с тобой? Охотно верю. Но пока тебе придется оставить свои прекрасные мечты и проявить абсолютное послушание. Мне вчера все-таки удалось убедить старейшин, что городу будет больше пользы, если я закрою дыру в защитном барьере, чем от того, что нас обоих скормят стене».

– И как ты это сделаешь?

«Мы сделаем, Люпин. Мы. Ты нарушил барьер, стена распробовала твою силу – и именно ею мы и восстановим брешь. Но тебе напрямую этого делать нельзя. Ты уже был частью стены, она тянется к тебе слишком жадно. Так что я буду чем-то вроде посредника. Тебе ясно?»

– Нет. Но я так понимаю, выбора все равно никакого.

«Какое здравомыслие! Положительно, местный климат тебе на пользу, Люпин».

Здравомыслие. Ремус вспоминает это слово по нескольку раз на дню. Здравомыслие и практицизм помогают ему пережить каждый из прошедших семи дней и спокойно оценить перспективы последующих семи, и ещё, и ещё – сколько понадобится до тех пор, пока они будут восстанавливать дыру в чёртовой защите чёртова города. В конце концов, Люпин всегда умел договариваться с собой. Внушать себе, что вещи, которые сначала кажутся ужасными и невыносимыми, не так уж ужасны, и, значит, с ними можно жить.

Каждое утро он глотает горячую вязкую жижу, пытаясь не подавиться – благодаря этому его сопротивляемость увеличится, а стена вытянет лишь столько, сколько Люпин сможет отдать без непоправимого вреда для себя. Каждый день он позволяет надеть себе на шею ременную петлю с тонкой цепью и идет на шаг позади Снейпа, опустив голову. Именно так рабы здесь ходят по улицам. Северус заявил, что городские власти должны знать – он контролирует своего раба, и он прав, да, прав, хотя Ремус и признал это лишь после того, как попробовал попасть сахарницей ему в голову. Каждый день он сидит около разлома у ног Снейпа, окутанного дрожащим бледным серебром, и невидящими глазами смотрит перед собой, пока белое марево с алыми прожилками тянется к нему через Северуса и пьёт, пьёт, пьёт, медленно и тягуче, оставляя только тоску и пустоту. Они ведь должны это сделать. Возместить ущерб и покончить с этим. Каждый день Люпин подхватывает на руки своего господина, делающего нетвердый шаг из магического барьера, и какое-то время Снейп висит на нём выжатой тряпкой, а потом встряхивает головой, выпрямляется, наматывает на кулак цепь, решительно дёргает за неё и идет в сторону дома. Ремус плетётся за ним через толпу зевак, борясь с тошнотой, и думает, что в таком состоянии Снейп вряд ли получает удовольствие от его унижения. Или нет? Однажды Ремус подумал даже, что это унижение обоюдно; мысль была бредовой, конечно, но в тот день ему было особенно плохо.

Дома Ремус нетвердыми руками расстегивает ошейник и, аккуратно свернув, кладет на массивную тумбу в прихожей. Бредет в ванную и долго держит голову и руки под холодной водой в тазу. Потом входит в кухню, где его уже ждет Снейп: на столе склянка с укрепляющим зельем, крепкий кофе и галеты на двоих; нормальный обед сейчас никому из них не по силам. Не глядя на Северуса, Люпин мелкими глотками пьет кофе, хрустит безвкусным печеньем. Когда с едой покончено, они оба идут наверх и расходятся по спальням, чтобы восстановить силы несколькими часами дополнительного сна. Ремус полюбил скрипение дверных петель и жалобный стон пружин, прогибающихся под ним, полюбил так, как ничто в мире. Эти звуки означают одиночество. Отдых. Недолгую свободу, потому что как только он касается головой подушки – он засыпает. Без сновидений. И без единой мысли.

За пару часов до заката Ремус спускается вниз – не сказать чтобы бодрый, но всегда с легкой головой, слава Мерлину и мастерству драгоценного хозяина. Умывшись и утолив голод первым попавшимся под руку куском, он начинает готовить. Выбор продуктов невелик, а продуктов, с которыми Ремус знает, что делать, ещё меньше, но долгие годы одинокой жизни не могли пропасть даром. Он не из тех, кто умирает с голоду при полной кладовой. Первый раз, правда, Люпин растерялся, не зная, за что браться и как вообще действовать без палочки – но кухонная посуда нашлась сама, словно услышала его мысли, а кладовку-ледник он обнаружил так быстро, словно там солировала сирена. Это время Ремус тоже полюбил. Не то чтобы ему так уж нравилось готовить. Но простые механические действия, вроде резки овощей или помешивания кипящего бульона, успокаивают, расслабляют, и Ремус часто ловит себя на том, что улыбается.

Снейп всегда входит в кухню через минуту после того, как Ремус заканчивает накрывать на стол и собирается позвать его.

– Ты что, мысли мои читаешь? – спросил его Люпин в первый раз.

«Знаешь, Люпин, я полдня по каплям сцеживаю твою силу в полуразумную и очень голодную магическую стену, – Снейп усмехнулся, и усмешка была совсем человеческой, без тени издёвки или превосходства. – Так что вечером я совершенно не жажду знакомиться поближе ещё и с твоим волком».

– Но я же тебя слышу, как тогда...

«Сделать так, чтобы ты меня слышал – одно. Копаться в твоем разуме – другое».

Этого можно было ожидать: оборотни всё-таки не люди, мало ли на что нарвётся тот, кто будет шастать у них в голове. И все равно Ремус несколько обалдел от того, как легко Северус признался, что не следит за его мыслями.

Может быть, признание и усмешка, его сопровождавшая, а может, уют небольшой кухни, освещённой мягким светом свечей и похожей на кусочек прежней, давно ушедшей жизни... Что-то из этого задаёт почти тёплый тон их вечерам, всегда одинаковым. Они ужинают. Потом Ремус убирает посуду, присоединяется к Снейпу в гостиной, где тот обычно сидит, глядя в огонь или читая книгу, пока не придет время ложиться спать – и тишина между ними колышется свободно, не обвисая под грузом взаимных обвинений и неприязни. А потом Ремус идёт к себе и, ложась спать, вспоминает о неизбежном утре, о своем рабстве, о поцелуе, который мог быть только наказанием, и умиротворение уходит из его души, словно вода из непоправимо расколотой чашки.

Через десять таких вечеров Люпин вдруг задает вопрос, который давно его интересует.

– А что ты хотел из меня сварить?

Северус поднимает глаза от книги и удивленно вздергивает бровь:

«То есть?»

– Ты говорил, что купил оборотня для редкого зелья, но покупка оказалась напрасной. Что это было за зелье?

Снейп поджимает губы – и без того тонкий рот становится похож на неровный шов.

«Тебя заело любопытство или чувство неполноценности от того, что ты не годишься даже на ингредиенты?»

– И то, и другое.

«Тебя это не касается», – Снейп опускает глаза и возвращается к чтению, но рот его по-прежнему крепко сжат, а плечи напряжены.

– Ты собирался меня убить, и меня же это не касается. Торжество слизеринской логики.

«Собирался, да. И стоило бы, как я теперь понимаю».

Ремус фыркает – и резко обрывает смешок, видя, как Снейп почти рефлекторно тянет руку к шее и в последний момент, словно осознав, что делает, меняет направление движения и откидывает со щеки чёрную прядь.

Несколько секунд Ремус растерянно смотрит на Снейпа, оглушённый внезапной догадкой.

– Ты говорил, что это необратимо. Ты солгал, – произносит он медленно. – Ты хотел купить живого оборотня, потому что он нужен был для лекарства. Но тебе привезли меня, и ты не смог…

Снейп не отрывает глаз от книги, пытаясь казаться спокойным, но это ему плохо удается: пальцы так стискивают переплет, что белеют костяшки пальцев.

– Ты оставил меня в живых, – продолжает Люпин, напряженно хмурясь. – Но контракт разорвать нельзя, по крайней мере в этом городе, где оборотень не может быть свободным. И пока я жив, я твой раб, а ты – мой хозяин. Учитывая то, что случилось у ворот… мы друг у друга в заложниках.

Снейп пристально смотрит на него:

«А тебе не приходит в голову, что я оставил тебя в живых просто потому, что могу купить другого оборотня, а вот раба, к которому у меня личные счёты, я вряд ли найду?»

– Нет, – твёрдо говорит Ремус. – Ты это не планировал. Ты этого не хотел. Иначе ты бы...

«Что? Сажал тебя на цепь? Таскал бы тебя с ошейником на шее через весь город? Напоминал бы тебе каждый день, что ты моя собственность? Превратил бы тебя в своего домового эльфа?»

– Тебе все это доставляет удовольствие? – прямо спрашивает Люпин.

Снейп чуть наклоняется вперед в своем кресле, опираясь рукой на вишневый столик между ними, он внимательно и напряженно смотрит прямо в глаза Ремуса, и в обсидиановых зрачках отражаются отблески каминного пламени.

«А как ты думаешь?»

– Понятия не имею. Иногда мне кажется, что тебе самому тошно. А иногда ты делаешь что-нибудь настолько унизительное, вроде того поцелуя…

Снейп резко выпрямляется:

«У тебя оригинальные представления об унижении, Люпин. Впрочем, неудивительно – ты всегда с такой легкостью позволял себя использовать! Блэк с Поттером хотели сделать из тебя пугало, раскрыли твою тайну, из-за них ты едва не стал убийцей в пятнадцать лет – и тем не менее продолжал таскаться за ними хвостом. Ты, случайно, не проникся дружескими чувствами к моим поставщикам? Они ведь тоже сделали для тебя все, что могли!»

– Заткнись, Снейп, – очень ровно говорит Люпин.– Заткнись и убирайся из моей головы, иначе я за себя не отвечаю.

«Да неужели? Осмелюсь напомнить, что ты в любом случае за себя не отвечаешь, это теперь мое дело»

– Ты просто жалкий злобный ублюдок, Снейп. И кто бы говорил об использовании! Человек, которого Волдеморт несколько лет водил на коротком поводке! Человек, который никогда не жил без хозяина!

Снейп медленно поднимается из кресла, и Люпин делает то же самое. Они движутся синхронно, двое худощавых высоких мужчин, прожигающих друг друга бешеными взглядами, похожие на двух змей, которые только и ждут момента, когда можно будет броситься вперед и вцепиться ядовитыми клыками в чужую глотку. Какое-то время они в упор смотрят друг на друга, а потом Северус отворачивается и идет к двери в лабораторию. Люпин судорожно вздыхает, чуть прикрывает глаза, и только успевает широко распахнуть их, невольно реагируя на резкое «Империо!», которое прошивает его мозг тонкой стеклянной иглой.

Тело охватывает истома, безвольная и бездумная. Ни беспокойства, ни гнева, ни страха – только лёгкое, неизъяснимое блаженство. Снейп подходит к нему вплотную, его лицо искажено бешенством.

«Если ты так хочешь унижения, Люпин, то ты его получишь. Не сопротивляйся. Не шевелись».

Он обводит пальцем контур его губ, скользит по щеке, по линии шеи, по ключицам, по груди, и Ремус с глубоким вздохом удовольствия тянется за прикосновением тёплой сухой руки. Снейп какое-то время наблюдает за его реакцией сузившимися глазами, в которых плещется злость, так противоречащая ласкающим движениям.

«Наверх», – командует Снейп, и Ремус подчиняется без раздумий.

Они поднимаются по узкой лестнице. У двери своей спальни Ремус останавливается и вопросительно смотрит на хозяина; Снейп кивает, и они входят в комнату. Вспыхивают свечи в канделябре на столе, Северус закрывает дверь, берет Ремуса за плечи и разворачивает лицом к себе, спиной к кровати.

«Раздевайся».

Ремус покорно расстегивает мантию, через голову стягивает с себя тонкую майку и, оставшись голым по пояс, тянется к поясу широких хлопковых штанов.

«Нет».

Рука Северуса накрывает его руку, задевая живот, и Ремус резко выдыхает. Снейп стоит вплотную к нему, пальцы скользят по плечам, пробегают по ключицам. В движениях Северуса нет ни малейшей неловкости и абсолютно никакой нежности – только спокойная, уверенная, контролирующая себя сила. Большим пальцем он обводит окружность соска в поросли тёмных волос. Горячая волна удовольствия накрывает Ремуса, и он стонет, запрокидывая голову. Властная рука ложится ему на затылок и тянет назад.

«Смотри на меня».

Ремус неотрывно смотрит в темные глаза, стонет и вскрикивает, пока Снейп теребит его соски, слега царапает нежную кожу вокруг них, гладит рёбра, едва касается дорожки волос на животе.

«Теперь раздень меня».

Сладкая дрожь проходит по позвоночнику. Отвыкшему от прикосновений бесконтрольному телу невыносимо, невозможно хорошо, и оно подчиняется так быстро, что с мантии Снейпа отлетают две верхних пуговицы. Северус усмехается, когда Ремус собирается стащить с него штаны: «Нет. Сначала ты», – и через несколько секунд Ремус стоит перед ним обнажённый, дрожа от холода и желания.

«Ложись».

Ремус неловко отступает на два шага назад – Северус не отменял приказа смотреть ему в глаза – и упирается в край кровати. Откидывает покрывало и вытягивается на постели. Он смотрит вверх – полуголый Снейп нависает над ним, черты его лица, очень чёткие, сейчас словно полустерты бликами свечей, зато тело Ремус видит очень отчетливо: каждую линию, каждый выступ... Бледная кожа, угольная чернота густых волос... Северус вновь опускает руки на его плечи, скользит ниже, ниже; решительные, уверенные, бесстыдные пальцы ласкают грудь, живот, спускаются к паху. Ремус стонет, протяжно и громко, когда Северус раздвигает ему ноги и начинает поглаживать нежную кожу за мошонкой. Его пальцы комкают простыню, голова мечется из стороны в сторону.

«Смотри на меня».

Ремус открывает глаза. Снейп стягивает с себя остатки одежды, влезает на кровать и встает на колени между раздвинутых ног Ремуса. Длинный член, перевитый темными венами, тяжело покачивается, и Люпин даже не пытается отвести от него взгляд. Откуда-то из глубины разума поднимается простая мысль: это то, чего он так боялся, и оно происходит прямо сейчас, здесь... Что он делает? Что с ним делают?! Северус ладонями проводит по его бедрам, слегка нажимая, неотрывно глядя в пылающее, смятенное лицо Ремуса. Вверх и вниз, вверх и вниз, умело, властно... Ремус, закусив губу, старается сдержать стон, остановить это безумие, и ему удаётся, почти удаётся... когда Северус убирает руки, и Люпин каждой клеткой чувствует ужасную потерю, пустоту, почти боль. Он тяжело дышит, пытаясь совладать с блаженным туманом в своем мозгу и невыносимой жаждой тела, а Северус просто сидит и смотрит. Ремусу кажется, что это длится целую жизнь, что он вечность висит над пропастью между «да» и «нет» – и Снейп тянется правой рукой к его груди. Кожа ещё не касается кожи, но счастливое, безумное тело отбрасывает прочь остатки и без того помутненного разума. Ремус выгибается навстречу горячим пальцам, сдаваясь, подставляя себя под их уверенные, медленные, распаляющие движения.

Ни одного поцелуя, ни одного прикосновения языка, и невозможно, невозможно терпеть эти сухие ладони, все это жилистое сильное тело, которое жжет его, словно огнем. Ремус протяжно и громко стонет и вскидывает бедра, когда чуткие пальцы легко и дразняще касаются его члена, ласкают яички, поглаживают ниже и наконец добираются до отверстия между ягодиц. Он захлебывается воздухом, чувствуя лёгкое давление, и вскидывается, приподнимаясь на локтях. Северус накрывает его собой, опрокидывая назад, на постель, его бледное угловатое лицо так близко... Ремус смотрит в глаза Снейпа – черное полированное зеркало, в котором волнами ходит горячечное, алчное безумие.

«Раздвинь ноги. Шире. Да, вот так».

Ремус делает что сказано и вскрикивает, чувствуя, как твердый член упирается в анус и как Северус больно вцепляется в его плечи, словно пытаясь удержаться на краю обрыва, осыпающегося мелкими камешками. А потом Снейп отстраняется и поднимается над ним. Ремус снова стонет, почти жалобно, от чувства ужасной потери, от какого-то мгновенного холода там, где его только что касалось чужое тело. Краем сознания он ощущает движение магии и чувство странной пустоты внутри, но не успевает ни почувствовать, ни понять – что-то скользкое касается его там, снизу, между широко разведенных ног. Он протяжно и громко стонет, пока один, потом второй палец Снейпа осторожно входит внутрь, растягивает, поглаживает, поворачивается внутри, касается чего-то такого, от чего мир перед глазами Ремуса вертится, а воздух вырывается наружу судорожными всхлипами. Его набухший член вздрагивает, требуя разрядки, и Ремус пытается утолить эту жажду, тянется рукой к паху – но Северус отбрасывает его руку. Он мечется на кровати, бестолково вскидываясь, абсолютно послушный чужим действиям и собственному желанию.

Когда Снейп ставит его на колени и толкается внутрь, из горла Люпина вырывается крик – это больно, несмотря на абсолютную расслабленность и долгую подготовку, несмотря на то, что каждая частичка тела хочет, хочет, хочет всего, что с ним делают. Снейп успокаивающе поглаживает его по бокам и бедрам и входит до конца – медленно, вздрагивая и тяжело дыша, и Ремус снова вскрикивает, на этот раз уже от удовольствия, когда Северус начинает поглаживать его член и яички. Тягучие толчки внутри, и ловкие пальцы снаружи, звук ударяющихся друг о друга тел... в голове кружится блаженный багровый туман, все ходит ходуном, движется, качается, быстрее, быстрее, быстрее, больно и хорошо, хорошо, хорошо, сердце бухает где-то у горла, пульсирует в такт сильным, быстрым движениям, а потом Северус дергает его на себя изо всех сил, хрипит, содрогаясь в экстазе, и падает ему на спину. Ремус не выдерживает его веса и рушится на постель, чувствуя шеей тяжелое дыхание, спиной – влажную горячую грудь, ягодицами – выскальзывающий обмякший член, и собственным болезненным, набухшим членом – ткань простыни, ставшую вдруг невыносимо грубой.

– Пожалуйста, – стонет он – Пожалуйста...

Северус скатывается с него и переворачивает на спину, обнимая одной рукой за плечи, а другой укладывая руку Ремуса на его собственный пах, смыкая его пальцы вокруг напряжённого ствола. Потом пальцы Снейпа обхватывают его – поверху – и начинают двигаться, задавая ритм. Хватает нескольких движений: Ремус протяжно кричит, вжимается в тело Северуса и утыкается лицом ему в грудь, чувствуя крепкое объятие сильной руки.

Ремус лежит, прижавшись к теплому телу, и глубоко дышит, ни о чем не думая, ничего не желая. Нечего желать. Он чуть приподнимается, когда Северус пытается высвободить руку, но терять приятное чувство прикосновения жалко, и он инстинктивно придвигается ближе. Снейп поворачивается набок, к нему лицом, и долго смотрит на Ремуса. Ремус улыбается бездумной, счастливой улыбкой.

«Скажи мне честно: когда я целовал тебя, ты мог бы мне ответить?»

– Ну, я же твой раб, – легко срывается с его губ. – Значит, мог бы.

Брови Снейпа страдальчески изгибаются, и он отворачивается.

«Ты идиот. Да и я не лучше. Но теперь поздно об этом думать».

Ремус никак не реагирует на замечание: тело и разум наконец-то воссоединились в состоянии полного, неконтролируемого блаженства. Он чувствует, что глаза у него закрываются, и устраивается поудобнее, обняв Снейпа одной рукой.

– Да. Подумаем об этом завтра, – бормочет Ремус, проваливаясь в сон.

Он не чувствует, как дергается Северус в ответ на его слова. Не чувствует, как тот осторожно выскальзывает из постели и медленно одевается, наложив на себя и Ремуса чистящее заклинание. Не видит выражения его лица, когда Северус взмахом палочки гасит свечи в канделябре, а потом нацеливает палочку на Ремуса, выговаривая одними губами: «Фините инкантатем».

просмотреть/оставить комментарии [17]
<< Глава 3 К оглавлениюГлава 5 >>
ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [23] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 10:27:31
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [4] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 23:18:50
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [12] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.11.03 15:29:26
Аутопсия [8] (Гарри Поттер)


2017.11.03 12:55:34
Последствия тайной любви Малфоя [2] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.