Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Гостевая
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Гарри и Гермиона стоят в коридоре, болтают. Вдруг Герми говорит:
- Гарри, у тебя ниточка торчит.
- Где? На мантии? На рубашке? На галстуке?
- На ширинке...
Поттер смотрит вниз, не может разглядеть, и начинает искать нитку руками. Тут подходит взбешенный Рон:
- Гарри! Как ты смеешь... перед Гермионой... Да я тебя за это!...
- Рон, ты не понимаешь, у меня там НИТОЧКА!
Мимо проходит Малфой:
- Ну, Поттер, на твоем месте я бы не стал кричать об этом на весь Хогвартс.

(с) Гаргойл, из моей студенческой жизни)))

Список фандомов

Гарри Поттер[18267]
Оригинальные произведения[1169]
Шерлок Холмс[706]
Сверхъестественное[446]
Блич[260]
Звездный Путь[246]
Мерлин[226]
Робин Гуд[217]
Доктор Кто?[208]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![182]
Белый крест[177]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[169]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[131]
Звездные врата: Атлантида[119]
Нелюбимый[119]
Произведения А. и Б. Стругацких[102]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2017[10]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[26]
Фандомная Битва - 2016[26]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[50]
Фандомный Гамак - 2015[4]
Британский флаг - 8[4]
Фандомная Битва - 2015[49]
Фандомная Битва - 2014[15]
I Believe - 2015[5]
Байки Жуткой Тыквы[1]
Следствие ведут...[0]



Немного статистики

На сайте:
- 12353 авторов
- 26923 фиков
- 8406 анекдотов
- 17037 перлов
- 639 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>


  Двое в пустыне, или Вопрос веры

   Глава 2
В горле сухо, тело неповоротливое и тяжелое, голова гудит, как пустой котел, по которому колотят палкой. Проклятье. Последние полбутылки огневиски явно были лишними, что бы там ни говорили Артур и Джордж. Встать бы, сходить на кухню за водой, только нет совершенно никаких сил двигаться. И желания, честно говоря, тоже нет.
В полутемной спальне тихо, пахнет сухой прохладой, чистым бельем. Покоем. Наверное, от этих бытовых чар, на которых настояла Молли, все-таки есть прок – сырость совсем исчезла, и воздух посвежел. Хорошо. Еще бы попить – глотка как будто песком исцарапана... Люпин захлебывается вдохом, порываясь вскочить, и падает назад, на сбитую простыню, на враз повлажневшую от пота подушку.

Марокко. Грир. Снейп. Мерлин милосердный... Снейп – злой, изумленный и абсолютно живой!

Воспоминание, которое не может быть ничем, кроме бредового морока, кажется абсолютно реальным. Ремус трет пальцами лоб, брови, веки, пытаясь выдавить прочь из сознания совершенно безумную картину, но это не помогает. Возможно, потому, что пальцы слишком слабые, а руки ходят ходуном, не в силах выдержать даже собственного веса. Чтобы дать им хоть какую-то опору, Люпин сводит запястья – а потом подносит их близко-близко к глазам. Там, где в тело впивались веревки, где и кожи-то почти не оставалось, теперь нет даже шрама. Просто какой-то синеватый след, похожий на витую татуировку. Неширокий. Круговой. Почти незаметный в темноте. Люпин поворачивает кисти, то прижимая друг к другу ладони, то разводя их в стороны, пытаясь разглядеть странный рисунок на коже, и прерывает это увлекательное занятие только тогда, когда в спальню входит его давешняя галлюцинация.

Видеть Северуса Снейпа – прямого, холодного, в знакомой черной мантии, застёгнутой под самый подбородок, – это, несомненно, самое странное из всего, что случилось с Ремусом. Или самое нормальное, как посмотреть. Весь этот дурной сон, которым была его жизнь последние несколько недель, и должен был кончиться чем-то в таком роде. Это же просто логично.

Логично.

Снейп останавливается у его кровати, слегка приподнимает брови – и Ремус понимает, что сказал это вслух.

Люпин ждёт ответа, реакции, хоть каких-то слов, но бесполезно. Снейп только смотрит на него сверху вниз: пристально, напряженно, так, как Ремус только что вглядывался в свои руки – потом склоняется и берёт Люпина за затылок жесткими сильными пальцами. Хватка железная, почти страшная; Люпину кажется, что Снейп сейчас вот с этим неподвижным лицом будет тянуть его голову назад, пока не хрустнет шея. Ремус хрипит, широко разевая рот, и Северус вливает в него какую-то пакость из склянки, которую, видимо, принёс с собой. Жидкая горечь застревает где-то между горлом и грудью, не давая вздохнуть, и Люпин бестолково шарит руками в воздухе. Снейп всё так же молча подаёт ему стакан воды. Ремус пьет, давясь, крупными глотками.

– Спасибо, – хрипит он, отдышавшись.

Снейп слегка кивает.

«Не за что».

Странно, но сочетание очень бледной кожи и очень тёмных глаз одновременно нервирует и успокаивает. Ремус не знает, отчего так. Ему хочется спать, спать, спать, так сильно, что даже «не за что», которое Снейп произнес, не шевельнув губами, не вызывает у него никакого удивления. А потом у него нет времени спрашивать. Время исчезает. Пространство тоже.

Люпин просыпается снова только для того, чтобы проглотить новую порцию лекарств, какой-то питательной гадости – и опять заснуть, без мыслей, без снов. Нет ни дня, ни ночи, мир ограничен стенами небольшой спальни, и Ремус не знает, сколько это длится. Боль не приходит. Воспоминания не тревожат. Лицо Снейпа – единственное, что Ремус видит, выходя из беспамятства и вновь окунаясь в него. А потом, в один прекрасный вечер, время возвращается. Вкатывается назад тяжким серебристым валуном. И берет свое.

Мерцающий молочный свет льется через окно, ползет к кровати, на которой Люпин корчится в судороге, пытаясь криком заглушить отвратительный хруст вытягивающихся костей. Ничего не выходит. Все чувства обостряются до невыносимости, до муки. Он чует запах лекарств и пота, слышит потрескивание ступеней за дверью и скрип петель, расширившимися глазами смотрит на человека, стоящего прямо над ним.

– Беги!!! – кричит ему Ремус.

Никакой реакции. Еще одна волна боли накрывает тело, почти пересиливая ужас. Ремус скатывается с кровати, с размаху ударяясь головой об пол. В мозгу у него вспыхивает и гаснет, вращаясь, калейдоскоп из картин и лиц: потолок, забрызганный кровью, холодные сырые стены средневекового замка, женщина с разноцветными волосами, и лицо этого человека в чёрном, только молодое и совершенно белое... Cейчас на этом лице нет страха, он просто стоит и смотрит безучастно, а Люпин корчится, понимая, что сейчас произойдет, и всё пытается кричать – беги... Из горла вырывается рычание. Потом вой. А потом огромный волк просто сидит и ждёт, когда железная рука возьмёт его за голову, как-то очень знакомо, и накинет цепь.

Человек ведет. Волк покорно движется следом, но чем дальше по темному коридору, по лестнице, через большую пустую комнату, за массивную дверь с железными углами – тем сильнее ему хочется зарычать. Волк чует запах густой горячей опасности за этой дверью, из котла, подвешенного над тиглем. Шерсть на загривке встает дыбом, когда он дышит этой опасностью, дышит тем, кто надел на него цепь и кого он видит сейчас как огромное багровое пятно. Волк знает, что это. Ярость. Только какая-то неправильная, у неё странный цвет – как если бы он, волк, хотел перегрызть кому-то глотку, но не мог, и ради того, чтобы всё-таки перегрызть, сам себя кусал за лапы.

Человек оборачивается. Волк видит нож в его руке и приникает к полу, рыча, собираясь перед прыжком, чтобы ударить лапами в грудь, сомкнуть челюсти на бледном горле...

«Лежать. Тихо».

Властный голос заполняет собой голову, мышцы, кости. Волк опускается на пол. Подчиняется жестоким рукам, переворачивающим его на спину. Скулит, видя, как багровое пятно чужого гнева наплывает на него. Он чувствует его даже сильнее, чем лезвие, прижатое к рёбрам, напротив лихорадочно бьющегося сердца. Резкий укол – и нож исчезает, оставив только струйку крови на серой шерсти, да в ушах отдаётся звон металла о металл и звук разбившегося стекла.

«Будь ты проклят, – говорит человек, выталкивая из себя слова, поблескивающие антрацитовым отчаянием. – Будь ты проклят, и эти болваны, которые из всех оборотней в мире притащили именно тебя, и будь проклят я, и всё пусть провалится ...»

Антрацита всё больше, и пятно всё темнеет, и становится почти совсем уже нестерпимо чёрным, как нора, в которой есть вход, но нет ни стен, ни выхода. Это страшно – но не страшнее неправильной ярости, и волк не боится этой тьмы. Он переворачивается, кладет лапы на жесткие туфли.

«Будь ты проклят... – Рука опускается на его загривок, зарывается в мех, словно человек хочет изо всех сил вздернуть волка к потолку, швырнуть в стену. Но пальцы не сжимаются. Только сильно подрагивают, а потом осторожно проводят вдоль хребта. – Будь ты проклят...»

Человек опускается на пол.

Они сидят так, глядя, как гаснет пламя под котлом, пока не уходит луна, пока трансформация не завершается. Тогда Люпин поднимает голову и, преодолевая спазм, спрашивает:

– Что это было?

Ответа нет. Он пытается сесть и слышит звон цепи. Ремус поднимает руку к шее, пальцы натыкаются на холодную сталь звеньев, а ниже ещё что-то... какая-то влага на пальцах... кровь. Его собственная кровь.

– Что ты делал, Снейп? Зачем ты...

Вместо ответа Северус стает с пола, и, наклонившись, снимает с Люпина цепь. Ремус хватает его за руку:

– Ответь мне, черт возьми, – хрипит он. – Что это такое было?!

«Реализация потаённых подростковых желаний. Всегда считал, что тебе место на цепи в подвале».

Губы Снейпа дёргаются в какой-то судорожной улыбке на сером от усталости лице. И видя эту жалкую пародию на обычную ядовитую усмешку, Ремус вздыхает, качая головой. Северус зло прищуривается и рывком поднимает Люпина на ноги.

***

Пять комнат, двое мужчин, тысяча вопросов и ни одного ответа. Звучит удручающе, особенно в абсолютной тишине, заполненной неопределенностью. После той ночи Снейп дает Ремусу только обычные укрепляющие, и полуобморочное существование заканчивается – честно говоря, Ремус давно не чувствовал себя таким проснувшимся. Но уже на второй день этой новой жизни Люпин с глубоким раскаянием вспоминает, как отмахивался от жалоб Сириуса Блэка, запертого в четырех стенах в полном бездействии. На третий он полностью утверждается в мысли, что участь Бродяги была еще не такой плохой. По крайней мере это был его собственный дом. И по крайней мере там не было Снейпа, который начисто игнорирует все попытки наладить хоть какой-то контакт.

Поначалу Ремус спрашивал осторожно. Как сам он оказался здесь? Почему мастер каравана вёз его к Снейпу? Какого черта он очнулся в лаборатории и что его, в конце концов, ждёт? Снейп только морщился в ответ, и Ремус, потеряв терпение, заявил, что просто встанет и уйдёт. Северус, не отрывая глаз от какого-то толстенного талмуда, напомнил, что кругом пустыня, денег у Ремуса нет, – это не говоря про Волчье зелье, без которого Люпин обязательно кого-нибудь убьёт, «ты не наигрался в эти игры в детстве?». Ремус вспомнил улыбку Обадайи Грира, и его замутило. Заблевать Снейпу мантию, а потом пришибить голыми руками – какая отличная мысль! Но привычка взяла верх, и Люпин, сделав над собой невероятное усилие, подавил бешенство. «Ты отлично знаешь, что это были не игры, – сказал он хрипло, пытаясь победить ещё и тошноту. – Последнее, чего я хотел в этой жизни – убивать. Если до тебя это за столько лет не дошло, то ты просто злобный придурок!». Снейп только пожал плечами. Люпин хлопнул дверью.

Через сутки ледяного молчания, за обедом, Ремус решает попытаться еще раз.

– То, что ты не говоришь – результат ранения? Гарри рассказывал про змею. Связки повреждены?

«Нет».

– Значит, магическое...

«Да, магическое. И, предваряя твой вопрос, необратимое».

Снейп даже не поднимает глаз от тарелки. Люпин раздраженно вздыхает:

– Ты потрясающий собеседник. Раньше я и вообразить не мог, что ты такой общительный.

«Рад за тебя. То, что ты не мог себе представить долгих разговоров с немым, говорит о твоем душевном здоровье», – Снейп все-таки отвлекается от процесса разрезания мяса на мелкие кусочки и удостаивает Ремуса своей фирменной ухмылки.

Стремясь закрепить успех, Люпин быстро спрашивает:

– Кстати, о твоей немоте. Как мы...

«Черт тебя побери, Люпин! – Снейп швыряет вилку на стол. – Ты заткнешься когда-нибудь?»

– Нет, – спокойно отвечает Ремус, довольный этой внезапной вспышкой.– Мы давно не виделись. Так что, раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, я настроен рассказать тебе, как дела дома. Ну, ты понимаешь, как это бывает, когда встречаются два бывших однокашника.

«О да, у нас ведь столько общих приятных воспоминаний!»

Люпин пропускает насмешку мимо ушей.

– Никаких нет, ты прав. Но я и не собирался так углубляться. Это из недавнего, тебе понравится. Два года назад министерство выпустило новые учебники по истории магии. Ты там упомянут в качестве примера самоотверженного героизма во имя победы, – он кивает, видя, как скривился Северус. – Правильно думаешь. Был страшный скандал. «Пророк» вдвое поднял тиражи, публикуя открытые письма за и против, которые только ленивый не посылал. А потом все подуспокоились, после того как...

«Поттер», – Снейп обреченно качает головой.

– Да. Хотя я думаю, что ту статью, на которой дискуссия схлопнулась, писала все-таки Гермиона Грейнджер. Она теперь Уизли, кстати. Гарри тоже женился. У него все в порядке, даже я не думал, что он настолько сильный. Когда я уезжал, Джинни ждала ребенка...

«...которого, конечно, назовут Джеймсом. Люпин, ты серьезно думаешь, что мне это интересно?»

– Не знаю, – Ремус пожимает плечами. – Мне было бы интересно, как дела у человека, ради которого пришлось столько рисковать.

Снейп несколько секунд в упор смотрит на него, потом опускает глаза и с непроницаемым лицом возвращается к прерванной трапезе. Да что за чёрт! С грохотом отодвинув стул, Люпин поднимается из-за стола.

– Я собираюсь прогуляться, – говорит он резко и с удивлением смотрит на то, как замедляются методичные, монотонные движения Северуса, как на секунду исчезает непроницаемая маска. Только проблеск какого-то чувства, Ремус не успевает понять, какого – и Снейп снова становится холодным, отстраненным. И пожимает плечами. Жест, который в последнее время с легкостью выводит Люпина из равновесия.

«Хочешь высунуть нос из норы?»

– У тебя есть возражения?

«Никаких, если только ты не собрался идти в том, что на тебе надето».

Люпин оглядывает себя в недоумении: светлые хлопковые штаны, просторная рубаха, совершенно цивильные и чистые. Вся одежда, которую он обнаружил в своей спальне, именно такая, что неправильно? Снейп ухмыляется, видя его замешательство:

«В таком виде тебя арестуют за нарушение общественной нравственности. Не забудь надеть мантию – висит у тебя в шкафу, белая, с капюшоном от солнца».

– Спасибо, что сказал, – ядовито отвечает Люпин. – А то я уж думал, что твое уникальное чувство юмора совсем не оставляет места для чувства жалости.

«О, не сомневайся, Люпин, ты вполне жалок».

Через пятнадцать минут в прихожей, глядя в зеркало и все еще кипя от гнева, Ремус вполне склонен согласиться со Снейпом. Светлая ткань идеально оттеняет черные круги под глазами, загорелую, но отнюдь не выглядящую здоровой кожу и клочья новой седины в волосах. Мда. Прискорбное, крайне прискорбное зрелище. Ну и Мордред с ним.

«Нужно кое-что забрать у торговца пряностями на городском рынке. – Люпин вздрагивает и оборачивается к Снейпу, который как-то внезапно оказался у него за спиной и теперь протягивает ему довольно объемистый свиток. – Его зовут Омид-бей. Вот список. Пергамент зачарован, так что ты не заблудишься, пока идешь, и сможешь сразу его узнать».

Люпин коротко кивает и выходит за дверь.

Его окутывает жара, ослепляет солнце, слишком яркое и неожиданное после полумрака Снейпова дома – настолько английского, что шагнуть из него, казалось, можно только на дождливую мостовую. А вовсе не на тот белый камень, которым выложены здешние улицы. Это так удивительно, так странно, что Ремус останавливается посреди дороги, поднимает голову и долго глядит в глубокое лазурное небо, чужое и прекрасное. И пока злость и тревога медленно испаряются из его души, уходят в эту вечную, неколебимую синеву, Люпин слегка улыбается, не обращая внимания на толчки и окрики прохожих.

Свиток в кармане мантии мягко тянет его, нашептывая правильные перекрестки и повороты. Мимо выцветших шатров, вокруг которых бродят люди, с головы до ног закутанные в синие покрывала. Мимо домов, словно свитых из песка, с округлыми белыми крышами. Мимо прекрасных древних зданий, так похожих на те, которыми Люпин любовался в Рабате. К подножию огромного храма, посвященного, очевидно, странному существу – верблюду с тремя острыми прямыми рогами. Ремус долго и с интересом рассматривает статую этого божества, установленную в центре округлой площадки, которая выложена все теми же белыми, поблескивающими камнями. Солнце, словно насаженное на один из исполинских рогов изваяния, горит желто-белым факелом, дрожащим фонарем – ярчайшим из всех, какие видел мир. Аромат благовоний, запахи пота и животных, крик и суета, шум пальмовой рощи, в которой гуляет властный горячий ветер, кружат голову. Хаотичный, удивительный, полный жизни муравейник посреди мертвых сухих песков.

Городской рынок оказывается в двух шагах от храма. Омид-бей, приветливый толстяк, способный, видимо, тараторить на всех языках мира сразу, быстро пробегает глазами пергамент, отданный ему Люпином, и, сияя как начищенный галлеон, выкладывает на прилавок целую батарею склянок и несколько свертков. Глядя на всю эту груду, Ремус вдруг понимает, что палочки у него с собой нет... Какое там «с собой», у него вообще нет палочки! За все эти дни он ДАЖЕ НЕ ПОДУМАЛ о палочке. Ни разу. Эта фантастическая мысль бьёт в голову страшнее местного солнца. Умиротворение исчезает враз, мгновенно, и Ремус с ошеломленным лицом поднимает руки к вискам. Улыбка сползает с лица торговца. На ее месте возникает такое выражение, как если бы Омид-бей спьяну принял за человека фонарный столб и вступил бы с ним в долгие беседы о смысле бытия. Он быстро уменьшает предметы, собирает их в горсть и протягивает Люпину.

– Твой хозяин будет доволен, здесь все, что ему нужно! – говорит торговец.

Люпин непонимающе смотрит на него и протягивает ладонь. Рукав мантии вновь задирается, как тогда, когда он поднял руки, и Ремус опускает взгляд, пытаясь понять, к чему приковано внимание толстяка.

Синеватый след на запястье, неширокий, похожий на слабую витую татуировку. След, который он все эти дни принимал за незаживший до конца синяк от верёвок.

– Какой хозяин? – спрашивает Люпин хрипло. – Чей?

– Да твой хозяин! Или солнце расплавило тебе последние мозги? Ступай, ступай! Хотя погоди. – Толстяк наклоняется вперед и понижает голос. – Передай своему господину, что за оборотня ему придется доплатить. Груз хлопотный, рискованный. Были дополнительные расходы...

Лицо Омид-бея плывёт перед глазами Ремуса, голос доносится словно сквозь толстые мягкие стены. Он вспоминает свое последнее полнолуние, горечь незнакомых зелий, кипящий котел, саднящий порез на груди... Мерлин. Нет. Нет.

Он делает над собой усилие, убирает руку с прилавка, на который опирался все это время, и смотрит на торговца так, будто только сейчас увидел его. Торговец уже разговаривает с другим покупателем. Ремус глубоко вдыхает – горячий сухой воздух царапает горло – выдыхает судорожно. Еще раз. И ещё. Ему надо успокоиться, он понимает это, но он не может. Не может. Ремус Люпин, прошедший две войны, вновь чувствует себя ребенком, тем мальчишкой, которому сказали, что теперь он не человек. Что все, что могло бы стать его будущим, раздавлено свалившейся из ниоткуда гранитной глыбой, и для него осталась лишь маленькая норка, в которой вполне можно будет прожить, если хорошенько съежиться и экономить воздух. А теперь – нет и этого?

Он должен успокоиться. Должен понять, что происходит. И на этот раз Снейп не отделается от него молчанием. Будь он хоть трижды немой – Ремус вытрясет из него правду, даже если для этого ему придется расквасить бывшему однокашнику его длинный нос. Мостовая, стены, люди, воздух сливаются в один непрерывный дрожащий поток, который выносит его к знакомому порогу. Люпин резко распахивает дверь, быстро проходит по коридору.

– Снейп! Где ты? Снейп!

Лаборатория пуста, кухня, гостиная... Ремус уже ставит ногу на ступеньку лестницы, ведущую наверх, в спальни, когда Снейп появляется на верхней площадке.

Они смотрят друг на друга: Северус – вниз, совершенно бесстрастно, Ремус – вверх, с гневом и... Мерлин милостивый, он знал этого человека всю жизнь, мальчишкой и мужчиной, злобным, саркастичным, нетерпимым. Покорёженным. Похожим. Но сейчас – что он такое, что они оба такое?!

– Меня выманили из дома, чтобы продать тебе? – спрашивает Ремус. – Из-за этого меня заставили убить?

«А ты уже кого-то убил? Надеюсь, не Омид-хана, хотя, если он ещё раз наценит драконью кровь и будет много болтать, то я, пожалуй, сам тебя об этом попрошу».

– Ты хотел сказать – «прикажу».

Ремус старается говорить как можно спокойнее, но рука сжимает перила с такой силой, что дерево жалобно потрескивает. Снейп смотрит на него с интересом:

«Я все думал, когда ты хватишься палочки. Как я и предполагал, для этого тебе понадобилось выйти из дома».

Ремус встряхивает головой, словно пытаясь прогнать оттуда ровный голос.

– Ответь мне на вопрос, – все ещё сдерживаясь, говорит он. – Меня выманили из дома и заставили убить, потому что хотели продать тебе?

Северус делает шаг вниз по лестнице.

«Вероятно, да. Но, если тебя это успокоит, то я заказывал оборотня. Любого. И чьё-то дополнительное убийство не входило в условия контракта. Так что не пытайся свалить на меня проявления собственной кровожадности, Люпин. Я здесь ни при чем, это был твой выбор».

– Выбор? – очень тихо повторяет Люпин. – Выбор?! Меня обездвижили, забрали палочку, бросили в полнолуние ко мне в камеру какого-то бедолагу. Я очнулся в его крови с головы до ног.

Губы Снейпа сжимаются в тонкую линию, он спускается вниз еще на две ступеньки:

«Что вполне естественно для оборотня».

– Заткнись!!! – рявкает Ремус. – Что ты знаешь об этом? Ты думаешь, я хотел убить тебя в детстве, или этого несчастного месяц назад?! Будь ты проклят, я всю жизнь боялся этого, всю жизнь пытался быть человеком, а теперь ты...

«А теперь тебе больше не надо бояться и пытаться. Будь уверен, ты никого больше не убьешь. Я за этим прослежу».

Ремус взлетает по лестнице. Снейп отступает назад, и Люпин впечатывает его в стену. Пелена перед глазами, багровая пелена, шум крови в ушах, пальцы тянутся к горлу под ослепительно-черным воротником. Ремус уже почти чувствует, как его рука вминается в белую кожу в алых отметинах шрамов – но это ощущение умирает, не завершившись. Его отбрасывает назад. Ремус инстинктивно пытается нашарить опору, но бесполезно, ноги подламываются, он кубарем летит вниз – и вдруг зависает над ступенями, словно кукла на верёвочках, поднятая за вагу из ящика неопытным кукловодом. Секунду он висит, хватая ртом воздух, а потом его тело плывет вниз и опускается у подножия лестницы. Люпин пытается встать, но из тела словно вытащили все кости, выпили все силы. Он поднимает глаза: темный силуэт возвышается над ним, словно тюремная башня – угловатый, неровный, страшный.

«Я ведь говорил тебе, – шепчет голос в голове Люпина. – Ты больше никого не убьешь».

Северус идет вниз, склоняется к Ремусу – тому вдруг отчетливо вспоминается, как Снейп вот так же нависал над ним в то утро в лаборатории, чтобы снять цепь – и протягивает руку, чтобы помочь подняться. Ремус долго смотрит на эту бледную длиннопалую руку, потом закрывает глаза и протягивает свою. Прохладные пальцы охватывают его запястье поверх синеватой татуировки, и все в нем кричит, воет в голос, как животное, попавшее в капкан.

Он не открывает глаз, пока Северус ставит на ноги, ведет его в гостиную, а потом мягко толкает в кресло. Не открывает глаз, пока Снейп усаживается напротив. Смотрит в темноту, когда голос в его голове отвечает на вопросы, которые он пытался задавать всю прошедшую неделю. Что он, Люпин, по местным законам не человек, и, следовательно, может быть куплен и продан любым волшебником с любыми целями. Что Снейп заказывал оборотня в качестве ингредиента для редкого зелья, но по причинам, которые не имеют отношения к делу, покупка оказалась напрасной. Что всякое магическое существо, принадлежащее своему господину, не вольно самостоятельно распоряжаться своей магической силой, буде она у него есть, и даже не всегда о ней вспоминает. Что ответственность за все поступки раба ложится на хозяина, и поэтому если он, Люпин, в ближайшие дни сделает хоть что-то, что противоречит местным законам, Северус немедленно передаст его в собственность городских властей, «и поверь мне, лучше б ты сгодился на ингредиенты».

– Зачем я тебе? – спрашивает Ремус, и сам удивляется тому, как безэмоционально это звучит.

Ответа нет, и он все-таки размыкает веки – с усилием, неохотно, словно поднимает заржавевшую крышку старого сундука, из которого на него вот-вот кинется склизкое зловонное чудовище. В какой-то миг ему даже кажется, что все так и есть, что уютная гостиная исчезла, кругом ледяной мрак... Но нет, комната все та же, и Снейп все тот же, с тем же длинным носом, длинными черными волосами, бледным, таким знакомым лицом. Черт побери, оно было почти родным, когда Ремус только попал сюда после всех злоключений в совершенно чужой стране! Но теперь ничего не осталось, ничего. Ни общего прошлого, пусть и не безоблачного, ни общих воспоминаний. Осознание этой потери жжёт его так же сильно, как осознание утраченной свободы. Ремус пытается повторить свой вопрос, но не может – так больно, так чудовищно больно. Он смотрит на своего господина, который сидит напротив, а тот молчит и только как-то судорожно кривится.

«Расскажи мне, кого ты убил».

– Какая теперь разница? – все так же ровно отвечает Ремус. – Грир сказал, что этот человек его обкрадывал. Я не помню, как он выглядел. Его бросили ко мне, когда я менялся.

«Кто такой Грир?»

– Тот, кто нашел меня. Он предложил мне работу, я ее выполнил. Потом… Грир сказал, что я был самой выгодной сделкой в его жизни. Тогда я не понял. Теперь понимаю. Во сколько я тебе обошелся, Северус?

«Значительно дороже, чем я намеревался заплатить», – после паузы отвечает Снейп.

Ремус молчит. О чем здесь говорить? На него наваливается усталость, такая сильная, что не хочется ни думать, ни двигаться. Он даже не замечает, как остается один, как лучи солнца взбираются на подоконник и втягиваются в потемневшие стекла, как вспыхивает огонь в камине… Камин. Кругом пустыня, а в доме всегда полумрак, прохлада, и вечерами блики огня играют на боку полированного шкафа, на тяжелых ручках кресел... Человек ушел так далеко от родных мест, с которыми его не связывало почти ничего хорошего – и все равно устроился так же, как и раньше.

Привычка – ужасная вещь, думает Ремус. Вот у Снейпа, судя по всему, осталась привычка к одиночеству и мстительности. А он, Люпин, никак не перестанет вести себя так, будто он просто человек, а не оборотень. Все это – результат его собственной глупости. Он не должен был пускаться в эту авантюру, не должен был связываться с чернокожим чародеем, не должен был... Только теперь все это уже неважно. Важно, что он должен сделать сейчас. Освободиться. В конце концов, у него тоже есть привычка – воевать, и он будет воевать. Впервые за очень, очень долгое время у него, Мордред побери, есть цель, и он либо её достигнет, либо умрёт. Так что надо все хорошо продумать. Но не сейчас.

На столике у кровати Ремус обнаруживает два флакона вместо одного и по легкому аромату мяты узнает зелье сна-без-сновидений. Поколебавшись, он отставляет склянку в сторону.

Удивительно, но засыпает Люпин быстро. Ему снится гостиная Снейпа, и волк, который лежит у огня, опустив голову на лапы, и человек, который сидит с ним рядом, положив руку на загривок зверя. Он говорит что-то, но ни волк из сна, ни Люпин не понимают слов. Человек похож на лунную ночь – темнота, освещённая жутковатой серебристой печалью.

просмотреть/оставить комментарии [17]
<< Глава 1 К оглавлениюГлава 3 >>
ноябрь 2017  
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

октябрь 2017  
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

...календарь 2004-2017...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Законченные фики
2017.11.19
Мир, каков он есть [23] (Гарри Поттер)



Продолжения
2017.11.22 14:37:29
Фейри [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.22 10:27:31
Только ты [1] (Одиссея капитана Блада)


2017.11.22 01:07:15
Дама с Горностаем. [7] (Гарри Поттер)


2017.11.21 18:53:45
Быть женщиной [4] ()


2017.11.21 11:03:31
Самая сильная магия [5] (Гарри Поттер)


2017.11.21 06:57:51
Змееловы [4] (Гарри Поттер)


2017.11.21 00:10:33
Мазохист [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 10:56:36
Место для воинов [14] (Гарри Поттер)


2017.11.20 09:47:54
Разум и чувства [0] (Шерлок Холмс)


2017.11.20 09:47:26
Бывших жен не бывает [0] (Гарри Поттер)


2017.11.19 19:08:07
Я, арестант (и другие штуки со Скаро) [0] (Доктор Кто?)


2017.11.17 10:18:01
Бабочка и Орфей [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2017.11.15 09:05:11
Игры разума [26] (Гарри Поттер)


2017.11.14 20:15:40
Отвергнутый рай [9] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2017.11.14 11:27:49
Другой Гарри и доппельгёнгер [11] (Гарри Поттер)


2017.11.12 15:32:34
Вынужденное обязательство [2] (Гарри Поттер)


2017.11.11 23:18:50
Правнучка бабы яги. Кристаллы воспоминаний [12] (Гарри Поттер)


2017.11.11 15:07:07
Без права на ничью [0] (Гарри Поттер)


2017.11.10 12:47:54
Слизеринские истории [128] (Гарри Поттер)


2017.11.09 22:18:44
Raven [23] (Гарри Поттер)


2017.11.07 04:21:15
Рассыпая пепел [5] (Гарри Поттер)


2017.11.06 20:17:27
Свет в окне напротив [132] (Гарри Поттер)


2017.11.05 18:24:07
Время года – это я [4] (Оригинальные произведения)


2017.11.03 15:29:26
Аутопсия [8] (Гарри Поттер)


2017.11.03 12:55:34
Последствия тайной любви Малфоя [2] ()


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2017, by KAGERO ©.