Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Что такое "клинит на поттериане"?
Это когда вместо слова "домен" читаешь "дементор" и....пугаешься!

основано на реальных событиях и личном опыте
HP1018

Список фандомов

Гарри Поттер[18479]
Оригинальные произведения[1239]
Шерлок Холмс[715]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[219]
Робин Гуд[218]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![183]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[177]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[139]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[110]
Произведения А. и Б. Стругацких[107]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[0]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12695 авторов
- 26934 фиков
- 8617 анекдотов
- 17678 перлов
- 674 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>


  Наследники Морлы

   Глава 3
Наутро после свадьбы Хендрекка заторопился в обратный путь. Он и его люди всю ночь прятались в конюшне, готовые в любой миг вскочить в седла и спасаться бегством. Обмирая от страха, они прислушивались к ночной тишине. Всем то и дело чудились шаги — шаги балайра. Отчего Эадан не выходит звать их обратно в дом? Может, балайр уже растерзал его и теперь, разохотившись до крови, стоит на пороге Ангкеима, принюхивается, выискивает новую жертву? Те, кто ездил с Хендреккой на роггарим, хорошо помнили, как расправился Ниффель-балайр с тем злосчастным фольдхером из Карна Тидд. Как фольдхер кричал там, за священными камнями Вьятукерна, — долго, так долго, что в крике его уже не осталось ничего человеческого; как Ниффель вышел из-за камней с искаженным лицом, с руками по локоть в крови, точно сам Крада. И сегодня то же безумие увидели они в глазах Вальзира Морлы…

Когда Эадан догадался заглянуть в конюшню и позвал гостей обратно за стол, они не сразу поверили, что опасность миновала. Медленно вышли во двор, еле волоча затекшие от долгого сидения ноги, сбились в кучку вокруг Хендрекки, дрожа, озираясь, сжимая в руках кто оберег, кто Око Господне.

— Будто овцы волка почуяли, — тихонько сказал Эйф Кег-Райне. Он и сам не на шутку струхнул, но не хотел выставить себя трусом перед Ллонахом Донгруахом. Тот стоял поодаль от южан, поигрывая плетью; глядел с прищуром. У Эйфа промелькнула мысль: пойди сейчас балайр на Хендрекку, встал бы Ллонах на его защиту — или так и наблюдал бы стороны?

Хендрекка тем временем приблизился к Эадану, обнял его и расцеловал по-хризски.

— Не трудись, дорогой зять, — проговорил он с улыбкой — холодной, как увиделось Эйфу. — Тебе и без того хватило забот этой ночью. Ступай, дай себе отдых, приласкай молодую жену: уж заждалась тебя моя дочь, сдается мне! А мы отправимся в путь, дабы успеть в родные земли на праздник Эхисто.

— Даже и десяти свадебных дней не погостил, высокородный тесть, — огорченно сказал Эадан. Он вздохнул, потер затылок, раздумывая; оглянулся на дверь в бражный зал, словно ждал, что на пороге возникнет Вальзир. Наконец, решился — крикнул рабам, чтобы собирали его в дорогу.

Хендрекка вскинул руки — широкие рукава шубы красиво откинулись, открывая алый атлас подклада.

— Неужто ты думаешь, зять, что у меня не кровь бьется в сердце, а болотная жижа? Неужто я сам не был молодым? Нет, не стану я отрывать тебя от красавицы Эвойн в десять свадебных дней! Сами Рогатые положили эсам вкушать радости супружества в эту благословенную пору, — он вновь заключил Эадана в объятия. — Ты славный сын Орнара, Эйди, мой зять, — сказал он, похлопывая Эадана по плечам, — пригляди за моей дочерью, ненаглядной моей голубкой. И за побратимом своим пригляди, — добавил он — и его голос, прежде такой звучный и властный, предательски дрогнул.

Всякому было ясно, что Хендрекка спешит прочь из Ангкеима вовсе не из-за хризского праздника. Его элайры уже не пытались скрывать, как рады унести поскорее ноги из этого проклятого Орнаром владения, где одного балайра сменяет другой. Они бросились на конюшню за лошадьми, оседланными еще с ночи. Вывели и бедарских быков Хендрекки и с необычайным проворством впрягли их в повозку. Забираясь на обитое войлоком сиденье — рабы, подлетев, принялись подкладывать хозяину подушки под бока — Хендрекка сказал, протягивая холеную руку к Ллонаху Донгруаху:

— И вы, вольные сыны Бедара, храните моих зятьев — не ради меня, но ради моего незабвенного побратима, вашего родича! Я не пожалел своих воинов, не пожалел оружия и доспеха, не пожалел богатств моих — всё отдал ради мести за доблестного Нэахта. И вот, Вседержитель призрел наш справедливый поход, даровал нам победу над бесчестным Домом Морлы, родом клятвопреступников и убийц родни. Сохраните же то, что обрели — произволением Всевышнего и в память о вашем бесстрашном предводителе!

Бедарцы угрюмо переглянулись. Быть может, тогда, на погребальном пиру по Нэахту, красноречие Хендрекки и отозвалось в их душах, разожженных горем и жаждой мести. Но сейчас, после стольких дней, проведенных в этой чужой негостеприимной земле, где по-прежнему правят богопротивные демоны Рогатые и всякий встречный таит злые помыслы в утробе, бедарцам ни к чему были вдохновенные речи южан. Морла и весь его род сгинули во тьме Дунн Скарйады, ставленник Хендрекки сидит в хозяйском кресле в Ангкеиме, а тот, кто убил Ниффеля-балайра, держит руку на подлокотнике. Какой еще службы требует от них Хендрекка, прикрываясь именем Нэахта?

— Мы думали возвратиться на Юг с тобой, уважаемый брат койхры, — сказал Ллонах Донгруах. — Матерь Бевре зовет нас. Близится Кан Туидат. Скоро придет пора нашим жеребцам покрывать кобыл.

— Ты успеешь на родные просторы к сроку, достопочтенный Ллонах, — отозвался Хендрекка, стараясь в то же время незаметно подать знак вознице. — Прошу, побудь с моими зятьями еще недолго. Убедись, что власть их над Гургейлем крепка и никакому лиходею не удастся ее пошатнуть…

Возница щелкнул хлыстом, и быки, напрягши могучие шеи, величаво двинулись вперед. Закрутились огромные колеса, медленно, тяжело, словно жернова ручной мельницы. Элайры на своих конях окружили повозку — так, чтобы отразить нападение, если придется — и карнроггский поезд скрылся за воротами усадьбы.

Ллонах Донгруах проводил его сумрачным взглядом.

— Сбегает Муйргреде, — он сплюнул себе под ноги пережеванным о-лойгом. — Чего боится? Одного ли только балайра?

— А чего, дядюшка? — спросил Эйф, из почтения ссутулившись и глядя на Ллонаха снизу вверх.

— Гургейля, — коротко ответил Ллонах.

* * *


Женщины с хутора Большой Сапог растапливали баню. Поднявшись затемно, они натаскали воды и дров для печи, разбросали по полу солому и душистые травы, и сама хозяйка хлопотала вместе с ними: первое мытье после Дунн Скарйады — большое дело. Дождавшись, когда дым вытянет через окошко в потолке, хозяйка самолично задвинула заслонку, и женщины, обмакнув хвойные веники в воду, принялись брызгать на закопченные стены. В бане стоял жар, пахнущий мокрым деревом, соломой и хвойными ветками, которые побросали на камни топки. Хозяйкины невестки и работницы перекликались в пару, шутили друг с другом, плескались водой. По их раскрасневшимся лицам, по нагим телам струйками сбегал пот, но сами они будто не чувствовали этого густого, тяжелого, одуряющего жара — играли и смеялись как ни в чем не бывало. Хозяйка для вида хмурилась: вконец расшалились, егозы! — но ее и саму взволновало первое купание. Верно, правду говорят, что добрый пар всякое сердце смягчает.

— Поди сюда, гостьюшка, — сказала она весело. — Дай я тебя вымою вперед наших мужей, а то как набьются они в баню, так к водице уже и не протолкнешься, — она зачерпнула было из кадки, но тут же бросила ковш обратно. — Да ты никак перепарилась, бедная! — всплеснула она руками. — Ступай, ступай на двор, остудись, — она сдернула с жерди одну из шуб, которые развесила в бане пропарить от вшей, набросила шубу на плечи Онне и с силой толкнула плотно закрытую дверь.

Онне на мгновение задохнулась холодным воздухом. Снаружи моросило, но Онне, мокрая с ног до головы, не чувствовала капель. Она натянула шубу на голову, на влажные распущенные волосы, и заставила себя сделать вдох. Во рту стоял хвойный привкус. Со двора доносились возбужденные мужские голоса: домочадцам Турре Фин-Эрды не терпелось помыться впервые после Алл Эумюна, праздника убоя скота, когда эсы топят баню перед долгой зимней порой. Сам фольдхер Турре прохаживался по двору в обнимку со жбаном пива — угощением для хозяина бани — и, похоже, уже и сам начал угощаться. Завидев Онне, он кликнул кого-то из людей и направился к ней — щепеткими шагами, чтобы не расплескать пиво.

— Здоровьица, любезная гостья! — крикнул он уже издали, как то было в обычае у фольдхеров. — Гляди, кто к тебе пожаловал, — поравнявшись с Онне, Турре с кряхтением поставил жбан на землю между ног. — Чтоб не умыкнули, — пробормотал он.

Придерживая длинную шубу одной рукой, Онне протерла глаза от бегущего со лба пота.

— Высокородный сын Айнгура, — узнала она.

— Высокородная дочь Ингрима, — в тон ей ответил Вульфсти. Он отвесил ей поклон, не сняв наперед шапки, и ловко подхватил соскользнувшую с головы шапку у самой земли.

Турре захохотал.

— Экий потешник твой жених, дочка, — сказал он, хлопая Вульфсти по спине — от удара широкой фольдхеровой ладони Вульфсти едва удержался на ногах.

Онне перевела взгляд с Вульфсти на Турре.

— О чем это ты толкуешь, достопочтенный хозяин?

Вульфсти с любопытством вгляделся в ее лицо. Казалось, ничто в ней не переменилось, когда Турре назвал Вульфсти ее женихом. Онне даже не шелохнулась, стояла неподвижная и прямая, как столб карнроггского возвышения, и надменная, точно дочка Тааль от Орнара — даром что простоволосая, да в одной шубе на голое тело.

— Навострил я копье, натянул тугой лук, — скороговоркой произнес Вульфсти, — надевал лучшие одежды да выезжал на лов. Поглядываю, послушиваю: не мелькнет ли олениха, не всплеснет ли утица? Сватать я тебя приехал, высокородная Онне, — он опять быстро поклонился, взмахнув шапкой.

Онне обратила к Вульфсти свои глаза, такие же светло-серые и холодные, как это пасмурное небо над ними.

— Ты и впрямь потешник, Вульфсти, зять Гунвара, — сказала она. — От одной жены еще не освободился, а уже другую себе присматриваешь.

Вульфсти улыбнулся, обнажая остро заточенные зубы.

— Не в чем мне укорить жену мою Фьоттр, приемную дочь Гунвара, — Вульфсти нарочно выделил слова «приемная дочь», — кроме как в том, что чрево ее неплодно. Да и годится ли карнроггу зачинать наследника меча с дочерью фольдхера?

— Какие только дива ни творятся под небом Орнара, — отозвалась Онне. — Бывало, карнроггский меч заполучали и сыновья рабынь.

Улыбка на миг сошла с лица Вульфсти, но он сразу же справился с собой.

— Воистину, высокородная Онне, всякие чудеса случаются по воле Рогатых. Что там дивиться сыну рабыни в карнроггском кресле. Пожелай своенравный Этли — и женщина станет править карна!

— Сулишь сделать меня хозяйкой над Карна Тидд, — произнесла Онне. Вульфсти почудилось, что взгляд ее потеплел, хотя ее голос по-прежнему оставался бесстрастным.

— Сам Отец Орнар не совершил бы деяния справедливее, — сказал Вульфсти, всё так же острозубо улыбаясь. — Ты последняя из рода Датзинге, славного рода потомков Райнара Красноволосого. Весь Трефуйлнгид заговорил о том, что ты совершила во имя мести за братьев. В Карна Тидд тебя называют Онне Эгирсгрюд, Онне Венец Рода. Они ждут тебя — тебя, а не захватчика из Вилтенайра.

Онне запахнула шубу поплотнее: она уже остыла после бани, и на сыром ветру становилось зябко.

— Сдается мне, твой тесть Гунвар не для того дал тебе войско, чтобы ты, завладев Карна Тидд, посадил в карнроггской усадьбе не его послушного элайра, а женщину из рода прежних правителей.

— Моему тестю Гунвару следовало бы поразмыслить, прежде чем отправлять меня, своего почтительного зятя, сгребать для него горячие угли, — ответил Вульфсти, и глаза его на миг вспыхнули зеленой злостью.

Онне помолчала, что-то обдумывая. Она смотрела сквозь Вульфсти, сквозь фольдхерский дом перед собой и крепкую, ни в чем не уступающую крепостной, стену, и Вульфсти подумал, сам того не желая: не прикидывает ли она, как став властительницей Карна Тидд, однажды зарежет своего нового мужа как того, прежнего?

Наконец Онне нарушила молчание:

— У меня нет более ни отца, ни братьев, чтобы передать плеть моему будущему хозяину.

Тут уж Турре, который всё это время изо всех сил сдерживался, чтобы не встрять в разговор карнроггов, не утерпел и выпалил:

— Так за чем же дело стало? Я давал Онне кров и пищу с того самого дня, как она постучала в мои ворота, голодная и продрогшая, изгнанница из собственного дома. Мы с женой приютили ее, как родную дочь, даром что она не нашего, гуорхайльского, корня. Кто ж я ей теперь, как не названый отец? — он вдруг притиснул Онне к своему тучному телу, не обращая внимания на то, что стаскивает с нее шубу. — Ко всему ж еще вы оба мои гости, а я ваш хлебосольный хозяин, — продолжил он веско, — а по обычаю свободных эсов, живущих на земле, хозяин вправе женить гостя во славу Виату и доброй матушки Сиг.

Турре шагнул к Вульфсти, чтобы и его приобнять, — запнулся о собственный жбан и разлил пиво на ноги себе и гостям.

— Ну, не беда, — крякнул он, глядя на опрокинутый жбан с явным сожалением. — Добрая примета! Быть вашему супружеству крепким, как это пиво.

* * *


Возвращаясь от выгребной ямы, Видельге натолкнулся на Эадана. Тот крался вдоль стены бражного зала с таким лицом, что всякий бы заподозрил в нем вора; следом семенила женская фигурка. Видельге почти ничего не видел в вечерних сумерках, да и женщина скрывала лицо под широким бабьим платом, но Видельге узнал ее смех — это наигранное, всегда его раздражавшее хихиканье. Эвойн скакала через лужи, разлившиеся после вчерашнего дождя, и то прыскала, то притворно вскрикивала; хваталась за мужнину руку и прижималась к нему, будто бы просто поскользнувшись в грязи. Занятые друг другом, они миновали Видельге и нырнули в зимний хлев.

Видельге презрительно усмехнулся. Прячется с собственной женой по темным углам, точно с какой-нибудь рабыней! Верно, побратим его балайр и сам к жене не идет, и бедолагу Эадана на супружеское ложе не пускает. Видельге даже припомнить не мог, когда Эадан и Вальзир ночевали в спальном покое, а не в той клети, пристроенной, как говорили, еще для хризской жены Тьярнфи Морлы. Вальзир не показывался с самого свадебного пира, и временами Видельге гадал, а жив ли он вообще? Женщины, прислуживающие в карнроггской усадьбе, боялись входить в «балайрово логово», как гургейли уже начали между собой называть покой Вальзира; оставляли еду и питье у занавеси или Эадан сам забирал из стряпной. В Ангкеиме повисло предчувствие чего-то недоброго. Гургейли храбрились, прохаживаясь мимо чужеземцев с заносчивым видом и толкуя во всеуслышание о том, что вот, наконец, на карнроггское возвышение взошел балайр, как в легендарные времена Аостейна Живчика. Они говорили: «Нам, элайрам Дома Морлы, не привыкать к балайрам», — но их напускное самодовольство не обманывало Видельге. Они жили при Ниффеле, это так; но одно дело терпеть балайра, за которым приглядывают его отец и братья, и совсем другое — оказаться во власти балайра-карнрогга, которому никто не указ. И едва ли тем, кто с гордостью поминал Аостейна Живчика, не приходило на ум, чем кончилось его славное правление. Видельге скользил взглядом по спесивым лицам Рейнара Фин-Солльфина и его гургейлей и догадывался: ни один из них не ложится в постель без мысли о кровопролитии, что устроил Аостейн в собственной усадьбе. Он вырывал сердца и вгрызался в глотки собственным сыновьям — что уж говорить об элайрах…

Видельге добрался до отведенной ему спальной ниши и повалился в постель. С самого утра ему нездоровилось: всё тело горело и ныло, точно его отходили розгами, и внизу живота временами тянуло. Видельге подозревал, что застудился в ночь после свадебного пира, когда из ужаса перед балайром они выбежали из бражного зала под проливной дождь и ветер. Или, быть может, стряпня гургейльских женщин оказалась для него слишком грубой… Видельге прикрыл глаза, пережидая боль в животе — она всегда отступала через недолгое время. Будь он сейчас в Мелинделе, отправил бы раба за хризским лекарем. И Виделий был бы рядом… Перед отъездом Хендрекки Видельге испросил дозволения вернуться в Карна Рохта. Видит Присносущий, его уже воротит от этого сырого, смердящего болотом края, где что ни день льет дождь, ноги увязают в грязи по щиколотку, а обитатели только и ждут случая, чтобы перерезать чужаков, посмевших назваться хозяевами Гургейля. Покидая Мелиндель вместе с рохтанским войском и бедарцами, Видельге тешил себя мечтами о победоносном походе и власти над целым карна, власти безраздельной, пусть и не он сядет на трон в Ангкеиме. Он видел себя стоящим на карнроггском возвышении, правящим обширной богатой землей от имени этого жалкого полукровки, которому без Видельге вовек не видать меч Гургейль. Ныне же — что осталось от его мечтаний? Видельге собственноручно ввел в карнроггский дворец балайра, от которого собственный тесть и повелитель Хендрекка сбежал как Дейдрик Голые Пятки от Эйгремунда Моргерехта и Керхусьова Кег-Райне. Вальзир уже разогнул спину перед Хендреккой, когда не пожелал приветствовать его в день своей женитьбы. Что удержит Вальзира, пожелай он скинуть с себя рохтанское ярмо? Ведь теперь он не хеинпель без роду и племени, не раб Валезиасы Исилькратис, выдающий себя за ее сына. Нет, он балайр, балайр из рода балайров, потомок Аостейна Живчика, что выступил против самого роггайна Рейнара Красноволосого и одолел того, кого величали непобедимым. Оттого гургейли сейчас вышагивают перед Видельге что твои императорские кони, оттого Хендрекка бросился наутек, не переждав положенных десяти дней: все понимали, что вздумай Вальзир выступить против владычества рохтанцев, ничто его не остановит. Но Вальзир бездействует. Одни Старшие ведают, что у него на уме — а ум-то уже тронут балайрской гнилью…

Видельге приподнялся на локте. Он снял с пояса флягу и глотнул пряного хризского вина. Его мучила жажда, но при мысли о тухлой гургейльской воде Видельге мутило. Осушив всю флягу до капли, он вновь откинулся на спину. Зря он смирился с приказом Хендрекки. Надо было не отступаться, уехать с карнроггом пусть и против его воли. Хендрекка сказал, что оставляет Видельге и бедарцев «присматривать» за Вальзиром; но что, если не о том была его истинная забота? Что, если Хендрекка попросту хочет держать их подальше — от себя и от власти над Рохта? Пускай гургейльский балайр перебьет их всех, лишь бы ни ванарихская знать, ни бедарцы больше не навязывали Хендрекке свою волю… Видельге резко сел на кровати. Выпитое вино начинало жечь изнутри, и Видельге чувствовал себя так, будто вот-вот обделается. Он бросился вон из дома, обливаясь холодным потом; кое-как добежал до выгребной ямы, чуть не теряя сапоги в грязи, содрал с себя штаны, напрягся, сжав зубы, чтобы сдержать стон — но ничего не вышло. От жжения на глаза наворачивались слезы. Видельге распрямился, проклиная про себя помои, которые гургейли зовут свадебным угощением, — как вдруг едкая волна хлынула вверх по горлу. Его вырвало непереваренной пищей и желчью, да так обильно, что Видельге поразился: неужели он столько съел. «Ну и славно, — подумал он, на подкашивающихся ногах отходя от выгребной ямы, — избавился от клятой гургейльской дряни». Ему вспомнилось, как в первый раз попробовал кифиллиру. В честь летних Агарей его дядя Фоадим отпустил его и других гвардейцев в знаменитые тирванионские купальни. Молодой хриз с волосами белокурыми и курчавыми, как шерсть тонкорунных овец с Кайре-ки-Ллата, угостил его чашей вина. Видельге будто нырнул в горячий источник, погрузился в жидкое золото — и очнулся на следующее утро мучаясь так, будто бражничал всю ночь. Подле оказался вчерашний белокурый хриз — он велел рабам отвести Видельге к своим крытым носилкам и довез до дома Фоадима Агилы. После дядюшка потешался, мол, Видельге до того пригож, что даже в беспамятстве сумел свести дружбу с родичем самого императорского наместника. «Отпирай-ка сундуки, моя несравненная, — сказал он вдове-хризке, с которой жил. — Нарядим моего племянника достойно его высокого рождения и моего положения — да навестим его нового знакомца. Негоже оставлять великодушие юного Камламетена без благодарности».

Видельге с трудом разлепил веки. Он опять лежал в спальной нише в Ангкеиме, хотя не помнил, как до нее добрался. Во рту пересохло. Невыносимо хотелось пить. Кто-то приподнял ему голову и поднес к губам ковш с водой. Эадан. От воды несло болотом. Видельге попытался отстраниться и оттолкнул ковш — вода расплескалась ему на грудь.

— Что же это, сглаз что ли какой? — услышал он растерянный голос Эадана.

Стоило Видельге опустить голову обратно на постель, как украшенный грубой резьбой потолок над ним сдвинулся с места, покатился и опрокинулся. Видельге закрыл глаза. Сердце стучало где-то в горле. Резкая боль скрутилась внизу живота; Видельге снова показалось, что он наложит в штаны. Собравшись с силами, он вылез из спальной ниши и двинулся через бражный зал, но уже в следующее мгновение обнаружил, что по-прежнему лежит в постели. В нише стоял тошнотворный запах — наверно, гургейли снова повытаскивали из бочонков эту свою тухлую рыбу. «Чтоб их Старший утащил, этих гургейлей, — подумал Видельге — а может, даже произнес вслух, он до конца не осознавал. — Грязные хадары… Не пища, а отрава…» От смрада Видельге опять замутило. Он перегнулся через край ниши, больно упершийся ему в ребра, и его вывернуло прямо на солому на полу. Хризы говорят, опорожнять желудок рвотой идет на пользу и телу, и духу. Видельге помнил, как удивился, услышав об этом впервые от Виделия. Виделий многому его научил. Отцу Виделия, дваждыдостойному Антии Ксанею Камламетену, пришелся по душе новый приятель сына — должно быть, Фоадим Агила не преминул поведать ему о богатстве и влиянии старинного ванарихского рода Кег-Мора. Антия привечал Видельге в своем доме, больше похожем на дворец; но Виделию не хотелось просиживать все дни под оценивающим отцовским взором. Дядюшка Фоадим жаловал Видельге свободные часы чаще прежнего, и они с Виделием бродили по тирванионским рынкам или напивались в прибрежных «гостеприимных домах». Видельге как сейчас слышал несмолкающий шум моря — шелест волн, что накатывали на белый камень гавани, перекличку мореходов и песни на языках всех племен, что живут под небом Господа. В те времена Видельге с тоской думал о грядущем возвращении в родные края — прочь от этого вольного воздуха, наполненного запахами соленой воды, специй и ароматных притираний, от шумных рынков, поражающих взор диковинами со всего света, от чудной, воспламеняющей самую душу музыки, что неслась из открытых дверей «гостеприимных домов». Виделий утешал его — и темно-синие глаза хриза влажно блестели в отблесках светильников, а на белых щеках разливался румянец от вина и кифиллиры — обещал, что если Видельге придется покинуть Тирванион, Виделий отправится в Негидию вместе с ним. Он уже давно жаждет воочию полюбоваться этой суровой дикой страной, полной чудес и опасностей… А Видельге смеялся в ответ: может, Виделию хочется полюбоваться суровыми дикими негидийцами? И тогда Виделий отнимал у него чашу и качал головой с шутливым осуждением: правдивы слухи о негидийцах, будто от кифиллиры они теряют рассудок…

— Что он говорит? — спросил Эадан у рохтанцев. — По-хризски будто…

— Что-то о кифиллире, — отозвался Эрдир Кег-Зейтевидру.

— Так принесите ему, что ж вы стоите? Видать больно горемычному, невмочь уже терпеть, — сказал Эадан. Он смотрел на запачканное рвотой, землисто-бледное лицо Видельге, и при виде его мучений Эадану и самому становилось дурно.

— Видельге еще об отраве говорил, — мрачно проговорил Авендель Кег-Догрих. — «Гургейли поднесли мне не пищу, а отраву», — так он сказал. И все мы, воины Рохта, его услышали.

просмотреть/оставить комментарии [1]
<< Глава 2 К оглавлениюГлава 4 >>
сентябрь 2020  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

август 2020  
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...календарь 2004-2020...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2020.09.30 00:02:14
This Boy\'s Life [0] (Гарри Поттер)


2020.09.29 19:52:43
Наши встречи [5] (Неуловимые мстители)


2020.09.29 11:39:40
Змееглоты [8] ()


2020.09.22 10:06:44
Ноль Овна: Сны Веры Павловны [1] (Оригинальные произведения)


2020.09.09 23:49:00
Дочь зельевара [195] (Гарри Поттер)


2020.09.03 12:50:48
Просто быть рядом [42] (Гарри Поттер)


2020.09.01 01:10:33
Обреченные быть [8] (Гарри Поттер)


2020.08.30 15:04:19
Своя сторона [0] (Благие знамения)


2020.08.30 12:01:46
Смерти нет [1] (Гарри Поттер)


2020.08.30 02:57:15
Быть Северусом Снейпом [256] (Гарри Поттер)


2020.08.28 19:06:52
Её сын [1] (Гарри Поттер, Однажды)


2020.08.28 16:26:48
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2020.08.26 18:40:03
Не все так просто [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.15 17:52:42
Прячься [5] (Гарри Поттер)


2020.08.13 15:10:37
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2020.08.08 21:56:14
Поезд в Средиземье [6] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2020.07.26 16:29:13
В качестве подарка [69] (Гарри Поттер)


2020.07.24 19:02:49
Китайские встречи [4] (Гарри Поттер)


2020.07.24 18:03:54
Когда исчезнут фейри [2] (Гарри Поттер)


2020.07.24 13:06:02
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2020.07.19 13:15:56
Работа для ведьмы из хорошей семьи [7] (Гарри Поттер)


2020.07.10 23:17:10
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2020.07.10 13:26:17
Фикачики [100] (Гарри Поттер)


2020.06.30 00:05:06
Наследники Морлы [1] (Оригинальные произведения)


2020.06.29 23:17:07
Без права на ничью [3] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2020, by KAGERO ©.