Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Северус Снейп настолко суров, что на проклятой должности пробыл целый год он, а умер Дамблдор.

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12794 авторов
- 26890 фиков
- 8695 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 33 К оглавлениюГлава 35 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 34. Тяготы диктаторских будней
– Что мы с ними со всеми делать-то будем? А, Руднев? – тоскливо спросил Роман, уткнувшись лбом в стекло, за которым Карсавин с Бергером лепили снеговика. Художник, вооружившись каким-то инструментом вроде шпателя, колдовал над снежным комом, который на глазах превращался в бородатого Деда Мороза с мешком за плечами.

– Банду из них сколотим. Так, Киса? Контору в новом формате реанимируем. Развернёмся!.. – Руднев потрепал по волосам сидящего у его ног Панарина, не отрывая взгляда от разложенных перед ним на кровати карт.

– Банду? – кисло улыбнулся Роман. – Да в банду даже ты с Евгением Алексеевичем уже не подашься!

– Ну почему же, Роман Аркадьич, – Руднев перевернул ещё ряд карт. – Смотря, чем эта банда будет заниматься…

– Благотворительностью, – блеснул белыми зубами Панарин.

– Точно! – благодушно согласился господин адвокат, удовлетворённо разглядывая получившийся расклад. И они с Женечкой покатились со смеху.

– Хватит ржать, господа! – уныло вздохнул Роман, отходя от окна. – Евгений Алексеич, ты точно видел, что эта безумная ведьма тоже наша?

– Я рассказал тебе всё, что я видел, Роман Аркадьич, – лениво повернулся к нему доктор и скользнул по его фигуре снисходительным взглядом. – Повторить?

– Повтори, – насмешливо прищурился Роман.

Руднев кинул быстрый взгляд на Женечку, с острого языка которого уже готово было сорваться опрометчивое слово, и со вздохом смешал карты.

– А в чём, собственно, проблема, Роман Аркадьич? – с досадой поинтересовался он, вставая и преграждая путь Роману. – Что конкретно тебя беспокоит?

– Наше будущее. Представляешь ту ведьму рядом с этим мальчиком-одуванчиком? Ничего себе семейка? Да?

– Людей соединяет Промысел, – быстро ответил вместо Руднева доктор. Глаза его лихорадочно заблестели. – В том-то всё и дело, что, если бы мы действовали по собственному разумению, мы бы точно ошиблись. Как ты можешь судить, что сочетается, а что нет, если ты не представляешь себе общий замысел? Связь – это объективная данность. Я её вижу. О чём тут рассуждать?.. Ходжу Насреддина как-то дети попросили разделить между ними орехи. Он спросил, как делить – по-Божески, или по-человечески? Дети сказали «по-Божески». Думали, так будет вернее. Ну, он и разделил: кому один орех дал, кому десять, а кому – вообще ничего… Улавливаешь?

Роман обошёл заметно напрягшегося шефа, сел на полу рядом с Панариным и, пристально глядя ему в глаза, проникновенно сказал:

– Я, кажется, знаю, кто в нашей бандитской группировке будет моим заместителем по кадровым вопросам. Хочешь получить официальное назначение, или так договоримся?

– Лучше, если этими людьми займусь я, а не ты, – не раздумывая, кивнул Панарин. – Не только потому, что я вижу связи. Так у них будет больше шансов на выживание…

– Эй, я же хороший, Евгений Алексеич, – состроив трогательную физиономию, обиженно протянул Роман. И похлопал ресницами для усиления эффекта.

Старшие товарищи заржали самым оскорбительным образом.

– Не делай так больше, – всхлипывая, попросил Руднев. – У меня чуть мозг не вскипел от этого зрелища…

Роман с притворным смирением вздохнул и снисходительно глянул в искрящиеся смехом глаза Панарина:

– Так мы договорились? Если да – бери в оборот это инфантильное дарование и перетряхни все его наброски. Если Радзинский прав, среди тех, кто на его портретах, должно быть много наших…


***

– Несколько папок ещё лежит на антресолях, – художник смотрел на Панарина с нескрываемым любопытством. – Полезете?

Тот равнодушно пожал плечами:

– Конечно. – И огляделся в поисках предмета, на который можно встать.

Спустя некоторое время, ловко спрыгнув с табуретки, Женечка оглядел внушительную гору изъятого у Карсавина материала.

– Не жалко? – он пытливо посмотрел художнику в глаза.

– Да я Вам только благодарен! – искренне рассмеялся Сергей. – Как Вы понимаете, количество рисунков с каждым днём растёт, а места у меня в квартире не прибавляется!

– Чудесно, – Панарин взглянул на часы. – Такси будет минут через пятнадцать. Извините, если я Вас задерживаю.

– Что Вы! Мне жаль, что Вы не останетесь выпить чаю. Я бы с удовольствием пообщался с Вами подольше! – с детской непосредственностью признался художник.

Женечка усмехнулся, привалившись плечом к стене, покусал нерешительно губы и не удержался, спросил:

– Я заметил, что в Вашем доме нет ни одной иконы. Почему?

– Никогда не интересовался, – растерялся Карсавин. – Я имею в виду религией – не интересовался…

– А чем интересовались? – без тени улыбки продолжал допрашивать Женечка.

Художник заметно смутился.

– Я… Блаватскую читал… Рериха… – и он беспомощно воззрился на Панарина.

– Значит, всё-таки интересовались, – безжалостно обличил Сергея доктор.

– Я… Ну, да – меня не тянет в Церковь, – честно признался, наконец, Карсавин, прекращая юлить и мямлить. – Мысль об институционально оформленной Истине меня смущает. Формализм в таких вопросах может оттолкнуть кого угодно!

– Чего Вы оправдываетесь? – изумился Женечка. – Не хотите быть членом Церкви – не надо. Ваше право…

– Да. Но мне казалось… – осторожно начал Карсавин.

– Вам казалось, – отрезал Панарин.

Художник сразу помрачнел и принялся рассматривать свои ладони. Женечке стало неловко за свою грубость.

– Поехали со мной, – неожиданно предложил он. – Поможете дотащить папки до дома, заодно и поговорим…

Карсавин немедленно бросил дуться и с живым интересом уставился на своего гостя. Панарин, заметив это, улыбнулся.

– Если хотите, конечно!..

– Конечно, хочу, – с готовностью закивал художник. – И, если позволите, я захвачу с собой этюдник…

Панарин расхохотался.

– А без этюдника – никак?

– Без карандаша, как без рук, – согласился Карсавин, улыбаясь в ответ. – Я, конечно, могу обойтись блокнотом…


***

– Викентий Сигизмундович, Ваши соседи продают участок, – небрежно бросил Руднев, не отрывая глаз от дороги.

Радзинский скользнул лукавым взглядом по его идеально ровной спине и снова вернулся к своим бумагам, которые разложил на заднем сиденье рудневского автомобиля.

– А дом они разве не продают? – хмыкнул он.

– Они, конечно, считают, что продают дом, – криво усмехнулся в ответ господин адвокат. – Но, на мой взгляд, эта развалюха никакой ценности не представляет, и я рассматриваю её только, как требующую обязательной корректировки неровность рельефа земной поверхности.

– Хочешь получить моё благословение? – понимающе усмехнулся Радзинский.

– Вы абсолютно правильно меня поняли, – сдержанно подтвердил Андрей Константинович.

– Поддерживаю целиком и полностью, – решительно и серьёзно ответил на это Викентий Сигизмундович. – Можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны.

– Правда? – зачем-то переспросил Руднев.

Радзинский расхохотался:

– Конечно, правда, сынок! Думаешь, я не хочу, чтобы ты был рядом?

Рудневские пальцы, блещущие перстнями, как-то подозрительно крепко сжали руль, а плечи заметно напряглись.

– Останови-ка машину, – нахмурился Радзинский.

Андрей Константинович послушно свернул к обочине. Викентий Сигизмундович вышел из автомобиля и пересел на переднее сидение.

– Я хочу, чтобы ты понял, – без тени улыбки обратился он к Рудневу, который, не поворачиваясь, сидел за рулём с застывшим взглядом. – Когда я называю тебя «сынок», я совсем не шучу. Ты для меня, правда, как сын. А чтобы ты никогда больше в этом не сомневался, я сделаю вот что – смотри… – Радзинский приложил свою могучую руку к сердцу, а когда отстранил её, на ладони лежал пульсирующий белый шар с розовой сердцевиной. Подняв ладонь на уровень рудневского лба, Викентий Сигизмундович приложил её Рудневу между бровей, и яркий шарик плавно скользнул внутрь его черепа, заставив Андрея Константиновича вздрогнуть и широко распахнуть глаза. – Теперь будешь знать, что чувствую я. Сможешь смотреть моими глазами. Может быть, это поможет тебе окончательно поверить, что ты нужен мне не из каких-то меркантильных соображений. Ну, а плакать-то зачем?..


***

– Лапуся, хорош в снегу валяться – простудишься! – нахмурился Роман, нависая тёмным силуэтом над Бергером, который, рухнув навзничь в сугроб, мечтательно созерцал устремлённые ввысь кроны деревьев.

– Он такой пушистый, – Бергер глубоко вздохнул и блаженно прикрыл глаза. – Ты даже не представляешь себе, как здорово так лежать!

– Полежал – и хватит, – отрезал Роман, подхватывая Кирилла под мышки.

– Да что ты, как… не знаю кто! Куропатки вообще в снегу спят!

– Ты не куропатка, – ехидно прищурился Роман, ставя Бергера на ноги и принимаясь отряхивать его. – Или я чего-то не знаю?

– Ты много чего не знаешь! – мстительно заметил на это Бергер и побрёл по лесной тропинке дальше.

– Вот таких вот слов при мне лучше не произносить, – вежливо предостерёг его Роман.

Кирилл покосился на него насмешливо:

– Ты этого не переживёшь? Да?

– Я приму это, как руководство к действию…

– Лучше б ты мои советы принимал, как руководство к действию! – вздохнул Бергер.

– Так-так-так… Чем это мы опять недовольны? – заинтересовался Роман и, догнав Кирилла, взял его под руку, чтобы строптивый ботаник не имел возможности сбежать от ответа.

Кирилла это позабавило:

– Глядя на тебя, можно подумать, что ты озабочен исключительно проблемой своего духовного роста!

– А чем я, на твой взгляд, озабочен?

– Ты не озабочен – ты объят безумием. Впрочем, как и прежде, как и всегда…

Роман не стал спорить. Он глубоко задумался, и некоторое время они так и шли с Бергером – неспешно, под ручку, прогулочным шагом… Пока Роман не обнаружил, что под ногами уже не утоптанная снежная лесная тропинка, а золотисто подсвеченные солнцем белые каменные плиты.

– Опять шалим, Лапуся? – ласково прищурился Роман.

– Поверь, ты сам этого захотел! – со смехом заверил его Бергер.

– Допустим… И что это за место?

– Вторая ступень. Второй виток спирали.

– «Вайомер Элохим: йехи ракиа бетох аммайим, вихи мавдиль бейн майим ламайим…»(1), – тут же припомнил Роман библейские строки.

– Ага, – радостно согласился Бергер.

– У-ти, Пуся, – умилился Роман. – «Ага»… В чём смысл, я хочу знать!

– Хочешь – значит, узнаешь! – лучезарно улыбнулся ему Кирилл и толкнул резную деревянную калитку, ведущую в буйно разросшийся южный сад.

Роман оглянулся перед тем как ступить на выложенную глиняными плитками дорожку: это, безусловно, был город – только очень тихий, заросший по самые крыши зеленью, увитый плющом и цветами. А, может, именно эта часть города, стоящего на холме, была каким-то особо уединённым местом…

В доме даже воздух был благостным, обволакивающе-уютным, пропитанным стойким ароматом любви и счастья. Тихо поскрипывала под ногами деревянная лестница с резными перилами, неслышно распахнулась ведущая в библиотеку дверь…

– Исаак Израилевич?!! Вы что здесь делаете?!. И… Вы?!!! Я до сих пор не знаю Вашего имени!.. – Роман прожигал яростным взглядом мирно поднявшихся ему навстречу Мюнцера и того самого благообразного старца с орлиным носом, который некогда вручил ему Ключ.

– Шалом, – тихонько кашлянул Мюнцер, намекая молодому человеку, что не мешало бы сначала поздороваться.

– Шалом, – буркнул Роман, оглядываясь в поисках Бергера, чтобы привлечь к ответу и коварного ботаника, но того уже и след простыл.

– Посидите с нами, стариками? А, молодой человек? – лукаво улыбнулся Мюнцер, указывая на удобное кресло возле круглого стола, на котором лежал, раскрытым, какой-то внушительных размеров том.

– С удовольствием, – хмуро пробормотал Роман, усаживаясь напротив двух ехидных старцев. – Бергер сказал мне, что я больше Вас никогда не увижу, – бросил он своему седобородому благодетелю. – Поэтому я так бурно отреагировал на Ваше появление. Извините.

– Так прямо и сказал? – удивился старец, проигнорировав романовы извинения.

– Ну, не совсем так…

– Он, видимо сообщил тебе, что ты преодолел первую ступень, – понимающе покивал тот. – Правда, весьма замысловатым способом… Но для тебя это, впрочем, нормально…

Роман тихонько скрипнул зубами.

– Не переживайте по этому поводу, молодой человек, – успокоил его Мюнцер. – В духовной жизни часто так бывает: шаг вперёд, два шага назад… Ничего страшного! Сильно навредить вы не успели, зато получили хороший урок…

– И даже каким-то загадочным образом перешёл на следующую ступень, – проворчал Роман.

– Что поделать, – усмехнулся в бороду старец. – Духовные успехи – вещь объективная. На них указывают реальные изменения в тонких телах, которые нельзя симулировать. И если уж ты здесь – поверь, в тебе произошли качественные изменения.

– А почему мне закрыт путь обратно?

– Закрыт? Что ты! – улыбнулся старец. – Просто в духовном мире действует закон: ты не сможешь попасть к нам, если мы этого не хотим. Или, если твои собственные вибрации не родственны нашим – подобное притягивается подобным. Но мы всегда тебе рады – приходи. Вперёд ты путешествуешь только с Ключом. Именно он отпирает для тебя вход в верхние миры. И он же охраняет тебя там. Без него ты не смог бы там даже дышать. Но туда, где ты уже побывал, ты можешь попасть и без Ключа. Что ты уже неоднократно делал.

Роман покивал. Прищурился, смерив Мюнцера подозрительным взглядом.

– Исаак Израилевич, я, конечно, догадывался, что Вы тоже как-то замешаны в этой истории с Картой, но всё же… Позвольте задать Вам нескромный вопрос: что Вы здесь делаете?

Мюнцер счастливо улыбнулся и глаза его вдохновенно блеснули:

– Помните, молодой человек, я обещал, что не умру «кеадам»?

– Стоп-стоп, – поднял руку Роман. – Мне показалось, или Вы таким образом сообщаете мне, что собрались помирать?

– Ну, зачем же так грубо? – развеселился Мюнцер. – Не «помирать», а перейти в другой мир. Я просто покинул тот мир и перешёл в этот. Моя телесная оболочка осталась в физическом мире…

Роман почувствовал, как у него пересохло в горле.

– Но ведь Вы же не умерли?

– Конечно, нет, – охотно согласился Мюнцер. – Я ведь уже объяснил Вам, что просто перешёл…

– Скажите, что Вы пошутили!!! – заорал Роман, вскакивая и опрокидывая кресло. – Разве я требовал, чтобы Вы мне что-то доказали?!! Ваши доказательства могли бы подождать!!!!!

Картинка перед глазами потускнела. Роман пытался заставить себя успокоиться, но эмоции были слишком сильны – они закружили его, порвали в клочки и вышвырнули на поверхность уже совсем другой реальности.


1 «И сказал Бог: да будет твердь посреди вод, и да отделяет она воду от воды» – (древнеевр.). Быт. 1,6.



***

– Вы обещали, что всё будет хорошо! Что я могу спокойно оставить его там с Мюнцером! – тихо шипел разъярённый Бергер. – Теперь сами с ним объясняйтесь!

– Не волнуйся так, Лапочка, – насмешливо пророкотал в ответ Радзинский. – Именно это я и собираюсь сделать. Ромашечка… – Роман почувствовал, как длинные волосы Радзинского щекочут ему лицо, и сморщился недовольно. – Что же ты, Ромашка, – укоризненно вещал дед, помогая ему сесть. – Как институтка, честное слово… – Содержимое бокала обожгло внутренности, заставив – несмотря на явно алкогольную его сущность – мгновенно отрезветь и вспомнить все сопутствующие ситуации обстоятельства. – Иван Иваныч не зря сказал, что коньяк эффективно приводит тебя в чувство, – хохотнул Радзинский.

– Какой Иван Иваныч? – хрипло поинтересовался Роман.

– Мюнцер, – хмыкнул Викентий Сигизмундович. – Был как-то случай в нашем далёком прошлом: его статья в сборнике была подписана «Мюнцер И.И.» и редактор – простодушная такая женщина – спросила, как, мол, его имя-отчество? Иван Иваныч? С тех пор и пошло – иначе его на кафедре и не называли…

– Он ведь уехал на Святую Землю. На праздники, – требовательно глянул на Радзинского Роман.

– Верно – уехал, – с готовностью подтвердил тот. – И перед отъездом посоветовал в случае чего отпаивать тебя коньяком.

– Вам смешно? – со злостью процедил Роман.

– Мне грустно, Рома, – сухо ответил Радзинский. – Ты ужасный эгоист и не думаешь о том, что у Мюнцера свой путь – непростой путь. И каждый шаг, который отделяет его от финишной черты, для него мучителен. Ты не представляешь, как он устал, сколько он всего сделал!..

– А я настолько мало значил в этой его жизни, что он не счёл нужным даже попрощаться со мной! – ожесточённо бросил Роман.

– Имей совесть, Ромашка! – не выдержал Радзинский. – Зачем ему с тобой прощаться?! Да – он уехал на Святую Землю и, скорее всего, больше не вернётся! Но ты от этого только выиграешь! Теперь, когда бы ты ни захотел его увидеть, Мюнцер всегда будет ждать тебя на втором уровне Карты! И после того, как он уйдёт, для тебя ничего не изменится! Или ты хочешь, чтобы Мюнцер ради тебя задержался в физическом теле ещё на пару десятков лет?!! Тебе будет приятнее, если он будет давать тебе уроки, сидя в инвалидном кресле?!!

– Пару десятков лет?! – Глаза Романа невольно округлились, и он откинулся обратно на подушку.

– А ты как думал? – ехидно хмыкнул Радзинский, мгновенно смягчаясь. – Задача второй ступени – накопление духовного знания. Для дальнейшего развития у тебя под ногами должна быть твёрдая почва. Ты должен узнать о Боге всё, что возможно о Нём узнать посредством усвоения формального знания. О Нём, о мире, о человеке…

– Спасибо за радостную новость, – съязвил Роман. – Я покорён Вашим оптимизмом. Так Мюнцер умер или нет?! – он снова перешёл на крик.

– На самом деле это не имеет значения, – серьёзно заверил его Радзинский. – Именно это Мюнцер и хотел тебе сказать. Он оставил своё тело и отправился в тот мир, через который пролегает ныне твой путь, чтобы продолжить твоё обучение без помех со стороны своей слабеющей плоти. В этом мире у него этих двадцати лет не оставалось. Ещё немного, и он не смог бы учить тебя. Карта – единственное место, где ничто не будет ему мешать. Мюнцер сделал выбор в твою пользу – пойми это! Он ждёт момента своего ухода с нетерпением. Для него смерть – безболезненный и желанный переход в мир лучший, чем этот. И он страстно желает, чтобы ты тоже получил возможность прожить жизнь не как маг, а как Бен Элийон. И тогда ты сможешь уйти, как уйдёт Мюнцер. И как уйдём все мы. И Бергер…

– Зачем Вы это сказали? Про Бергера? – ледяным тоном спросил Роман. – Пытаетесь мной манипулировать?

– Манипулировать – это вот. – Радзинский с ухмылкой потянул за возникшую в воздухе ниточку, заставляя Романа бухнуться на колени и в искреннем порыве обнять ноги учителя.

– Не делайте так больше! – яростно прошипел Роман, стряхнув наведённый Радзинским морок.

– Не буду, Ромашка, – извиняющимся тоном произнёс Викентий Сигизмундович. Он опустился на пол с ним рядом и крепко обнял взбешённого подростка. – Простишь меня?

– Дайте-ка подумать… – обиженно прикинул вслух Роман. – Я могу торговаться?

– Да ты только и можешь, что торговаться! – захохотал Радзинский, награждая его лёгким подзатыльником. – Пойдём. Мне ещё перед Кирюхой оправдываться. Хотя – что уж такого произошло?! Ума не приложу…


***

«Ночь тиха над Палестиной. Спит усталая земля-а-а-а. Горы, рощи и долины – скрыла всё ночная мгла-а-а-а. Скрыла всё ночная мгла…». Звуки двух голосов сливались так идеально и струились так легко и свободно, что можно было забыть о том, что они порождены человеческим искусством, и приписать их природе, услаждающей наш слух нежным пением льющейся воды, шелестом травы, тихой музыкой сердца, которую мы обычно не замечаем, но любим и ценим, как бы проста и незатейлива она ни была.

Руднев смотрел прямо в глаза Кириллу, и тот, не смея отвести взгляд, выводил мелодию рождественского песнопения, гипнотизируя, в свою очередь, Андрея Константиновича. Ноты лежали между ними на лавке и иногда вспархивали от движения воздуха, когда господин адвокат особенно энергично взмахивал рукой, по успевшей уже укрепиться регентской привычке.

– Выше всяких похвал! – умилённо воскликнул Радзинский, нарушая тишину вескими хлопками аплодисментов. Он одобрительно потрепал Кирилла по волосам и насмешливо поглядел на Андрея Константиновича.

– Подслушивали? – подчёркнуто небрежно бросил Руднев.

– Нет. Просто мимо проходил, – хохотнул Радзинский. – Какой же ты всё-таки молодец, Андрюш! – растроганно проговорил он. – Только что ж ты Кирюху так запугал? Смотри, он до сих пор как каменный!

Бергер поспешно опустил глаза.

– Кирилл Александрович прекрасно знает, что его страдания никакого удовольствия мне не доставляют. Так что – ничего личного… – Руднев тщательно подравнял со всех сторон стопку листов с нотами и с достоинством поднялся.

– Прости, – неожиданно с чувством сказал Радзинский.

– За что? – сдержанно поинтересовался господин адвокат, не поднимая на будущего тестя глаз.

– Тогда, в больнице – я не по злобе тебя прессовал. Исключительно для пользы дела! Ничего личного – ты меня поймёшь…

Андрей Константинович недоверчиво посмотрел на виноватую физиономию Радзинского, взгляд которого был подозрительно простодушен, и прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Хотите сказать, что мы с Вами одного поля ягоды?

– Не только. Намекаю, что ты легко можешь представить себя на его месте, – Викентий Сигизмундович показал на Кирилла.

– Воспитываете? – усмехнулся Руднев.

– Как же иначе, Зая? – захохотал Радзинский. – Ты же мне не чужой! – и он без церемоний сгрёб господина адвоката в охапку, в одну секунду растрепав его безупречную причёску.

– Знаю, – насмешливо прищурился Руднев, мягко отстраняясь и независимо встряхивая волосами. Потом отчего-то смутился и чуть не выронил свои бумаги. Возможно, потому, что теперь он действительно знал. А может быть, потому что вспомнил, как насквозь промочил накануне горючими слезами пиджак на груди Радзинского, оплакивая своё несчастливое детство. Ибо коварный Карабас невыносимо сочувственно гладил господина адвоката по голове и ласково шептал, какой Андрюша хороший мальчик и как бы он его – Андрюшу – баловал, если бы мог повернуть время вспять и стать в этом – невозможном – прошлом его настоящим отцом. Видение этой альтернативной реальности оказалась таким живым и ярким, что Андрей Константинович чуть не прокусил себе руку, в которую впился зубами, чтобы не разрыдаться совсем уж позорно. И ведь теперь нельзя было подлечить израненное самолюбие законным негодованием – мол, лживый манипулятор вывернул меня наизнанку из своих циничных соображений. Нет – любовь и сочувствие Радзинского были настолько горячими и при этом неоспоримо искренними – в этом сомневаться не приходилось – что едва не прожгли в сердце Руднева дырку.

– Вот и славно! – хмыкнул Викентий Сигизмундович. – А теперь… – сказал он, потирая руки, – Откладывайте свои ноты, я вас кормить буду!

– Нет-нет, – поспешно вскочил со своего места Бергер. – Я пойду…

– Стоять! – Радзинский ловко перехватил его на полпути к двери. – Сочельник, – понимающе покивал он, оттесняя его обратно к столу. – До первой звезды нельзя…

– Но ведь, правда, нельзя! День строгого поста, – слабо отбивался Кирилл.

– Кирюнечка, ты ведь уже причастился утром? Так? И тебе предстоит всю ночь обмирать от страха на клиросе под безжалостным взглядом самого строгого и взыскательного регента на свете…

– Я не для себя стараюсь, – поспешил уточнить господин адвокат.

– Никто не спорит, – отмахнулся Радзинский, снова отлавливая пытающегося скрыться Кирилла. – Ты просто обязан, Кира, как следует подкрепиться! Кроме того – ты совершаешь преступление по отношению к своему растущему организму, лишая его необходимого питания…

– Ничего я его не лишаю! А если Вы позовёте Шойфета, как сейчас подумали, я с Вами неделю разговаривать не буду!

– Зачем звать это чудовище? – с готовностью согласился Радзинский. – Я с тобой и без него справлюсь!

– Интересно, как? – с вызовом поинтересовался Бергер, испуганно косясь на деда.

– У меня есть секретное оружие. Voila! – он с видом фокусника взмахнул рукой в сторону двери, которая тут же открылась, впустив хмурого Николая Николаевича.

– Кто здесь мучает ребёнка? – строго спросил он, сверкнув стальным взором.

– Колюня, этот твой ребёнок отказывается обедать! – тут же пожаловался Викентий Сигизмундович. – Пост, говорит…

– Кира! – сдержанно ужаснулся Аверин. – От кого угодно я такого ожидал, только не от тебя! – Смерив осуждающим взглядом сбитого с толку Кирилла, он подошёл к столу и жестом велел мальчику сесть. – Соблюдать формальные требования церковного устава проще всего. – Он кивнул Радзинскому и тот с довольной усмешкой принялся накрывать на стол. – И, поскольку огромное количество людей на большее не способны, они настойчиво подменяют подлинное христианское делание внешним благочестием, которое не приносит им никакого результата, зато подкармливает их самомнение и поглощает почти всю их энергию, делая практически недосягаемыми для них реальные плоды духовной жизни. Достичь смирения, или прослыть постником – что бы ты выбрал?

– Смирение, конечно, – вздохнул Кирилл, уже отлично понимая, к чему клонит учитель.

– Ну, тогда смиряйся и ешь, – припечатал Аверин.

– Я знаю, что ты любишь рассольник, – нежнейшим бархатистым голосом пропел Радзинский, ставя перед Бергером тарелку. – Кушай, деточка. – Он ласково погладил Кирилла по голове. – И пирожок возьми.

– Спасибо, – обречённо проговорил Кирилл, мужественно берясь за ложку.

– Аплодирую, стоя, – усмехнулся Руднев, в свою очередь принимая из рук Радзинского тарелку.

– Приятного аппетита, господа, – вежливо улыбнулся между тем Николай Николаевич, вставая. Радзинский подозрительно сощурился, замерев с половником и третьей – пока ещё пустой – тарелкой в руках. – С вашего позволения я Вас покину – дела… – С этими словами Аверин взял из вазы красивое румяное яблоко и, предварительно послав Радзинскому страстный воздушный поцелуй, с вызывающим хрустом надкусил плод и быстро вышел из комнаты.

Бергер неприлично громко фыркнул в тарелку, а Андрей Константинович сдержанно прикусил губу и стрельнул любопытным взглядом в сторону Радзинского.

Тот, усмехаясь, задумчиво покачал головой, достал из кармана мобильник и набрал какое-то короткое сообщение. Неизвестно, что уж он там написал своему норовистому другу, но за стол Викентий Сигизмундович сел в отличном настроении.


***

Клубы пара и несущиеся наперегонки снежинки в ярком свете фар. Два тонких силуэта – мужской и женский – замерли, соприкоснувшись лбами. Руднев улыбается. Наденька немного смущена, но бесконечно счастлива. О чём они говорят, не слышно, да Роману это и не интересно. Он снова переводит взгляд на Бергера, который стоит перед ним с каким-то виноватым и жалким видом. На его волосах сверкает-переливается снег.

– Ну, пока, Ром, – говорит он в который раз и заботливо запахивает на нём куртку, щёлкая кнопкой воротника. – Чего ты расстёгнутый выскочил?

– Ты ещё спроси, не страшно ли мне одному оставаться! Я тебя просто растерзаю тогда, – предупреждает Роман.

– Не надо меня… терзать, – подавляя смешок, уже весело отвечает Бергер. – Я и так вернусь не слишком целым, – он выразительно кивает в сторону Руднева.

– Не беспокойся, – усмехается Роман. – Я с ним поговорил.

– Ну, если так… – Глаза Бергера сияют неземным светом даже в темноте. Он делает шаг вперёд и крепко обнимает товарища. – Ну, пока, Ром, – шепчет он.

– Ты это уже говорил, – у Романа отчего-то срывается голос. Он похлопывает Бергера по спине, потом подталкивает его к машине. – Иди уже…

Кирилл уходит, постоянно оглядываясь и периодически балансируя, чтобы не упасть, на скользкой дорожке. Открыв дверцу, он оборачивается и взмахивает рукой. И тут мозг Романа пронзает догадка. Кричать вслед уже глупо, поэтому он обращается к Бергеру мысленно: «Ты что-то знаешь? Ты поэтому как перед смертью прощаешься?». Некоторое время в голове тишина, потом раздаётся осторожный голос Бергера: «Ничего страшного, Ром. Я об этом… позаботился…».


***

Стрелки часов приближаются к полуночи. Яркий свет настольной лампы отражается в распахнутых стеклянных дверцах книжного шкафа. Роман с интересом перебирает задвинутые во второй ряд потрёпанные брошюрки перестроечных времён: биоэнергетика, рейки, шиацу. Незнакомые имена, непонятные реалии советской эпохи…

После скупого бергеровского «ничего страшного» Роман решил провести эту ночь в комнате Радзинского. Хотя более защищённым он, как ни странно, чувствовал себя за стенкой – у Николая Николаевича. Но бодрящая, авантюрная энергетика Викентия Сигизмундовича была ему сейчас нужнее, чем ласковое тепло и покой аверинской спальни.

Неожиданно на пол выскользнул пачка фотографий и рассыпалась веером. Роман собрал их и бухнулся в просторное кресло Радзинского. Первый же беглый осмотр заставил его усмехнуться: ну конечно, чьи же ещё снимки должен бережно хранить Викентий Сигизмундович – разумеется, аверинские!

Вот чёрно-белое фото: юный Николай Николаевич в костюме при галстуке стоит на трибуне – светлые волосы упали на лоб, тень от ресниц на щеках – похоже, заглядывает в черновик своей речи. Роман сразу услышал характерную акустику небольшого зала, увидел лица скучающих там людей. Наверное, уже лето, или такой жаркий май – все окна открыты, большинство присутствующих одеты легко и безо всякого официоза. Роман уловил слово «диссовет». Ясно. Это фотография с первой аверинской защиты…

А вот цветная фотография. Неужто это Радзинский?! Герой-любовник из голливудского кинофильма – ни больше, ни меньше! Красавец! Сверкает улыбкой на ступеньках какого-то беломраморного восточного дворца, щедро залитых солнцем и осенённых потрясающей голубизны небом. И кто же это рядом с ним? Ну, само собой, Аверин, который, запрокинув голову, беззаботно смеётся, демонстрируя миру все свои тридцать два белоснежных зуба. Ну почему этот человек никогда не смотрит в камеру?!!

Ладно… Снято где-то заграницей. Иран? Ирак? Деловая поездка. Для Радзинского стопроцентно. Аверин попал туда как-то «по блату», за компанию…

А на этой фотографии Николай Николаевич, опершись на перила, вдохновенно смотрит куда-то вдаль: ветер треплет его светлые волосы, вокруг расстилается водная гладь… Но это не морской круиз – Роман сразу почувствовал явственный запах речной воды. Это вообще не туристическая поездка. На этом теплоходе проходит какой-то конгресс, конференция – что-то в этом роде… О! Да тут полно «своих»! Все вперемешку: маги и эзотерики, ведьмы и целители. Мероприятие с размахом!

Только Роман начал входить во вкус, выходя через Аверина на тех, кто контактировал с ним в рамках этого необычного «проекта», как в комнате ощутимо потянуло каким-то потусторонним, могильным холодом, и перед Романом возникла знакомая фигура Господина в чёрном – (какая трогательная привязанность к внешности почившего фантома!).

– Решил тебя навестить, – бесстрастно сообщил патрон.

– Давно мечтал пообщаться, – криво усмехнулся Роман в ответ. – Присядете?

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 33 К оглавлениюГлава 35 >>
сентябрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

август 2022  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.27 10:42:47
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.23 19:23:55
После дождичка в четверг [5] ()


2022.09.22 18:49:51
Соседка [2] ()


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.09.06 15:09:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.09.02 00:00:53
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.25 16:02:06
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.08.08 18:58:19
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.08.08 12:50:30
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.08.07 19:51:08
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.07.24 22:31:16
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [38] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.