Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

На экзамене. Снейп:
- Уважаемые студенты, сегодня вы будете сдавать экзамен Розовому Слонику, а я пошел змещать мадам Помфри в больничном крыле.

Розовый Слоник:
- Не.... Вольдеморту... я договорился уже. Я иду продавать набор стаканов доктору Хаусу в косом переулке.

Вольдеморт с жалостью смотрит на Снейпа:
- Может не надо? надо? надо?!!! Ну ладно... Нагини, ням-ням.... Да не меня!... а студентов!
-

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12794 авторов
- 26890 фиков
- 8695 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 29 К оглавлениюГлава 31 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 30. Отпуск за свой счёт
Роман с неподдельным интересом разглядывал сморщенное личико новорождённой сестры.

– Странно, – недоверчиво пробормотал он. – Невозможно однозначно зафиксировать внешность…

– Ты тоже заметил? – с восторгом шепнул Бергер, который сиял так, будто ребёнок родился лично у него, а не в семье одноклассника. – Удивительно текучий образ… Это потому, что она ещё не полностью здесь. Чувствуешь, какие тонкие и светлые вибрации от неё исходят?

Роман вдруг решительно подсунул одну руку под спинку младенца, а другую так, что голова оказалась на сгибе его локтя, и ловко вынул ребёнка из кроватки.

– Т-с-с… – возмущённо зашипел Бергер. – А если она вдруг заплачет?

– Тогда я отдам её тебе, и она сразу успокоится, – усмехнулся Роман.

– Ты мне льстишь, – покачал светловолосой головой Кирилл, с замиранием сердца наблюдая, как Роман уверенно держит сестру на руках.

– Просто лавина информации, – пробормотал тот, прищуриваясь куда-то в пространство. – Жаль, что этот канал потом закроется…

– А ты бы, Шойфет, поменьше перестановкой букв занимался и не пропадал бы у Мюнцера круглые сутки, тогда, глядишь, этот канал для тебя и не закрылся бы! – укоризненно прошептал Кирилл, бесстрашно глядя Роману в глаза.

Роман прищурился зло и осторожно опустил малышку в кроватку. Снова повернувшись к Бергеру, он смерил его мрачным взглядом и медленно приблизился к нему почти вплотную.

– С каких пор это стало проблемой? Я что: чёрной магией балуюсь? Разве не Радзинский сосватал мне Мюнцера? Чем плоха Каббала?

– Каббала всем хороша, но она не решит твоих проблем. Ты задумал креститься, но даже не заметил, что до сих пор не покинул того слоя, который предшествует христианству. Ты вообще превратил Карту в средство для своих каббалистических штудий. Спроси у Панарина, почему он бросил йогу? Тоже ведь – знание – полезное во всех отношениях и к чёрной магии отношения не имеющее.

– Что ты хочешь этим сказать? – раздражённо процедил Роман.

– Ты не изменился. Ты по-прежнему не понимаешь никаких других методов, кроме магических. Манипуляции с материей и энергией, сложные ритуалы – отличный способ показать, кто сильнее, кто круче. Утверждаешь, что готов на всё, чтобы получить результат? Христианство – самый прямой, самый короткий путь. Он ведёт туда, куда другие дорожки даже не доходят. Но он требует смирения. Попробуй стать таким, как этот младенец – доверять не себе любимому, не своей силе и знаниям, какими бы значительными они ни были, а Богу, для которого ты – предмет любви и заботы.

– Это просто слова, Лапуля, – надменно процедил Роман.

– Не смей так говорить! – вдруг гневно крикнул Кирилл, заставляя Романа отступить от него удивлённо. – Хочешь проверить?! Давай, померяемся силой – кто из нас может больше! Николай Николаевич в состоянии свободно подняться туда, куда ты можешь только одним глазком заглядывать, и то только потому, что для тебя временно открылся этот канал. Панарин вытащил Андрея Константиновича оттуда, где он застрял бы на века, и вся твоя хвалёная магия не стоит ломаного гроша, потому что её не хватило бы для этого! Всё! Надоело! – Бергер обеими руками оттолкнул Романа с дороги и решительным шагом направился в прихожую. – Надоело лбом стенку прошибать! – возмущённо бормотал он, ожесточённо натягивая на себя куртку. – Надоело изображать трогательного домашнего питомца! Убирайся к дьяволу!!! – заорал он, когда растерянный Роман попытался схватить его за плечо. Сунув ноги в ботинки, он резко развернулся – во взгляде его сверкала сталь – и тихо, отчётливо произнёс, глядя Роману прямо в глаза, – Ты забудешь меня. Забудешь весь последний год. У тебя есть Карта, есть Аверин, Радзинский, Ливанов и Мюнцер, есть твой босс, но у тебя больше нет Ключа. Одноклассник по фамилии Бергер тебя совсем не интересует: он ботаник – ничего стоящего. Как только дверь за мной закроется, ты забудешь обо мне. Мазаль тов(1), Шойфет!..


1 Удачи! (иврит).



***

– Ты что ж натворил-то, Кирюха? – ласково пророкотал Викентий Сигизмундович, глядя при этом на Бергера с непередаваемой нежностью. – Ты хоть понимаешь, что это не наши методы?

Кирилл ответил ему взглядом холодным и равнодушным. Николай Николаевич рассеянно поглаживал Кирилла по плечу, сидя рядом с ним на диване, и, судя по всему, был с ним полностью солидарен.

– А ты не подумал, Кира, как ты наследил в его жизни за этот год? – весело встрял в разговор Ливанов, рассматривая Бергера почти с восторгом. – Например, я точно знаю, что он делал твою натальную карту…

– Сбой в системе – и нет натальной карты, – прокашлявшись, негромко ответил Кирилл. – Я уже организовал.

– Ну, хорошо. А в школе? Все ведь видели, как он с тобой носился – пылинки сдувал. А теперь вдруг замечать тебя перестанет…

– Никто не удивится. Он восемь лет не только меня, но и всех прочих не замечал. Так что это будет привычная картина. А спросить его никто не посмеет. Вокруг него всегда мёртвая зона радиусом не меньше метра. Никто не рискует к нему подходить.

– Ладно, ладно! – Радзинский махнул рукой и обмотанные вокруг запястья чётки закачались с глухим стуком. – Допустим, что ты всё предусмотрел. Но ведь он обязательно вспомнит. Что ты тогда будешь делать? Он ведь тебя в порошок за такие фокусы сотрёт!

Кирилл безразлично пожал плечами:

– Чтобы вспомнить, нужно осознать, что забыл. Вряд ли у него появится такое желание на пустом месте.

– Вот здесь ты не прав, Кирюша! – отрицательно замотал головой Радзинский. – Ты не представляешь себе, какое угнетённое состояние провоцирует частичная потеря памяти! Он сам не будет знать, что его терзает, но будет мучиться безо всякой видимой причины. С его пытливым умом он быстро заинтересуется этим феноменом и, поверь, докопается до правды довольно быстро.

– Пусть, – равнодушно обронил Бергер.

– Что мы здесь обсуждаем? – не выдержал, наконец, Аверин. – Кирилл абсолютно прав. Шойфет получил то, что заслужил. И временное лишение Ключа, безусловно, пойдёт ему на пользу. У него духовного стремления – ноль. У него же всё хорошо, он всем доволен! И Ключ лежит у него в кармане, и то, что он хотел из Руднева вытрясти, он получил… Шойфет начинает шевелиться, только если что-то теряет, и ценит только то, что добыл тяжким трудом. Я думаю, нам нужно просто поддержать созданную Кириллом легенду. От нас же ничего не требуется! Шойфет не станет спрашивать нас о Ключе, потому что ничего о нём не знает, а мы сами, разумеется, не станем с ним об этом заговаривать… Наша задача, чтобы он изменился, чтобы страстно захотел измениться. А он до сих пор болтается на первом уровне Карты! Как хотите, но это было эффективное решение. Шойфета необходимо подтолкнуть. Ему нужен серьёзный стресс. Чтобы выбить его из колеи, чтоб он растерял своё самодовольство…

– Никуся, – нежно проворковал Радзинский. – Ты же знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать. Не волнуйся так! – Он сел рядом и покровительственно приобнял Аверина за плечи. – Может быть, – мягко сказал он, оглядывая собравшихся, – я не говорю, что уверен в этом на все сто процентов – но, может быть, это было правильное решение. До сих пор Кирюша не промахнулся ни разу. Так что давайте, посмотрим, что дальше будет. Появятся проблемы – вмешаемся. М-да, и Андрюшу надо предупредить! А Панарина попросить присмотреть за Андрюшей – он ведь не преминет воспользоваться случаем, чтобы Шойфету какую-нибудь пакость сделать, пока Бергера нет рядом… Ну, в общем, всё понятно, а посему – прошу всех к столу! Мы с Павлушей испекли пирог с грибами…


***

– Кир! Задержись… – негромко окликнул Бергера Николай Николаевич после урока истории.

Кирилл сложил вещи в сумку и остался на месте – он снова сидел за первой партой, так что даже ходить никуда было не надо.

– Ну, как жизнь? – улыбнулся Аверин после того как заполнил журнал и отдал его томящейся возле учительского стола старосте.

– Прекрасно! – с чувством выпалил Бергер. – У меня такое ощущение, как будто меня из тюрьмы выпустили! Я даже не замечал, что всё последнее время испытывал такой жуткий прессинг. Теперь я чувствую себя невидимкой…

– Значит, не жалеешь?

– Нисколько! Поверьте, это был тупик! Абсолютный! Он меня не слышит! Не хочет слышать! Совсем!..

– Верю, верю! – засмеялся Николай Николаевич, счастливо блеснув глазами. – Приятно видеть тебя прежним… Я принёс книги, которые ты просил, – спохватился он, вынимая из-под стола объёмистый пакет. – Дотащишь?

– Я когда-нибудь жаловался?! – возмутился Кирилл, забирая книги. – Это Шойфет с чего-то решил, что я – то ли Дюймовочка, то ли Снегурочка… – И тут же нахмурился озабоченно. – Николай Николаевич, у нас регент заболел. И вообще грозился уйти. У Вас нет никого на примете? Хотя бы временно…

– Боюсь, что нет, – сочувственно покачал головой Аверин.

– А… если я Андрея Константиновича попрошу? Как Вы думаете?

– Руднева? – опешил учитель. – Ну-у, попытайся… – Он взял со стола мобильник и нашёл нужный номер. – Андрей Константинович, это Аверин. Добрый день. Вы не могли бы уделить минутку внимания Кириллу? У него есть к Вам просьба… Держи, – шепнул он, протягивая телефон Бергеру.

– Здравствуйте, Андрей Константинович, – робко начал Кирилл. – Вы только сразу не отказывайтесь…


***

– Ваш регент был фанатом Бортнянского? – с иронией поинтересовался Андрей Константинович, роясь в нотах, которые принёс ему Кирилл. Полированная поверхность фортепьяно отразила два склонённых над бумагами профиля.

– Это типичный репертуар для церковного хора, – пожал плечами Бергер. – Без изысков. Люди привыкают к определённому звучанию – это их успокаивает…

– Не надо делать из людей идиотов, Кирилл Александрович. Если музыка по-настоящему талантлива – она цепляет любого, даже того, кто не может отличить Шнитке от Шаинского…

Разговор происходил в небольшой комнатке при храме, выделенной для репетиций церковного хора. Кроме рыжего полированного пианино, там находился ещё длинный офисный стол со стульями и старенький довоенный шифоньер, в котором хранились ноты, электрический чайник и дюжина разномастных чашек, густо покрытых коричневым чайным налётом. Андрей Константинович в идеально подогнанном по фигуре костюме, с золотыми запонками на вызывающе новеньких хрустких манжетах и с модельной стрижкой на гламурно блестящих шёлковых чёрных волосах, смотрелся в этом убогом интерьере, мягко говоря, неуместно. Хотя постарался он одеться сегодня по возможности скромно. По этой причине господин адвокат был без галстука, на нём был самый простой костюм – даже без жилета! – и пальцы его украшали всего-то навсего два неброских перстня.

– Андрей Константинович, – вздохнул Бергер. – Я всё понимаю. Но, к сожалению, Вам придётся работать с тем, что есть. До ближайшей службы два дня. Никто не придёт на спевку раньше субботы. За пару часов до Всенощной – это в лучшем случае! Я Вас умоляю – будьте реалистом!

– Не паникуй, золотце, – усмехнулся Руднев. – Я всегда трезво оцениваю ситуацию. И не собираюсь рубить с плеча. Разумеется, я должен сначала оценить ваше обычное звучание. Ну-ка, попробуем вот это, – он выудил из кипы нот «Херувимскую» и сел за фортепьяно.

За инструментом Андрей Константинович смотрелся очень органично – отрицать этот факт было невозможно. Внимательно глядя в ноты, он проиграл всё песнопение от начала до конца, а потом поманил к себе Кирилла.

– Садись, – кивнул он на стоящий рядом стул. – Попробуем исполнить: ты первым голосом, я – вторым. Альт и бас я сыграю. Но сначала ты один…

Кирилл послушно устроился рядом, сложил руки на коленях и по сигналу Руднева принялся старательно выводить знакомую мелодию. Он даже глаза закрыл в какой-то момент, поэтому едва не упал со стула, когда господин адвокат со злостью шарахнул по клавишам:

– Ну, неужели ты не слышишь, что врёшь?! Вот здесь… – он повторил последний музыкальный фрагмент. – Эти полтона – это же как ножом по стеклу! Только не говори, что ничего не заметил!!! Иначе я решу, что тебе медведь на ухо наступил!!!

– Извините, – широко распахнув невинные голубые глаза, потерянно прошептал Кирилл. – Наверное, для меня это слишком высоко…

Руднев немного смягчился и вздохнул:

– Давай попробуем вместе.

У Андрея Константиновича оказался удивительно приятный голос – чистый, лёгкий, текучий. В сочетании со звучным и немного резковатым голосом Кирилла (Руднев сразу окрестил его про себя «пионерским») получился почти идеальный дуэт.

Бергер, вытянувшись на стуле в струнку, теперь не сводил с господина адвоката преданного взгляда и не мог не заметить, как Андрей Константинович пару раз поморщился, но прерываться почему-то не стал.

– Всё понятно, – обречённо констатировал он. – Ты, правда, не слышишь.

– У Вас абсолютный слух? – робко спросил Кирилл. – Представляю, как Вам непросто…

– Спасибо за сочувствие, – криво усмехнулся Руднев. – И сколько у вас таких… одарённых?

– Я думаю, большинство, – уклончиво ответил Кирилл.

– Ясно. – Андрей Константинович низко опустил голову, словно в знак своей покорности злой судьбе. Но уже через секунду резко выпрямился и прищурился угрожающе. – Или я сделаю из вас людей, или нам придётся расстаться. Ферштейн, Кирилл Александрович? – Бергер испуганно сглотнул и торопливо закивал. – Ну, тогда устроим генеральный прогон, – ещё более зловеще усмехнулся господин адвокат. – Я, как ты понимаешь, в богослужебных тонкостях не разбираюсь – ты уж постарайся подоходчивей всё объяснить. Особенно в той части, которая касается изменяемых элементов службы. И не бойся так – я буду кротким, как ягнёнок, – сладко пропел он, заметив, как заранее напрягся Кирилл. – А то у меня самого чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда ты перепугался. Нельзя же быть таким нежным! Или общение с Роман Аркадьичем ничему тебя не научило?..


***

В салоне рудневского автомобиля было так хорошо, так уютно – Кирилл, рассеянно созерцая поток красных и жёлтых сигнальных огней, в котором они с умеренной скоростью двигались, с трудом держал глаза открытыми, опасаясь, что, если уснёт, то уже до утра.

– Завтра в школу? – понимающе покосился на него Андрей Константинович. Кирилл кивнул так усердно, что стукнулся подбородком в грудь. – Э-э-э, да ты совсем почти уснул! – снисходительно усмехнулся Руднев. – Ребёнок…

– У Вас будет трое, – брякнул вдруг Кирилл, очевидно отреагировав, таким образом, своим полусонным сознанием на слово «ребёнок». – Мальчик, мальчик и… девочка. Первый, как две капли воды на Вас похож. Второй – на дедушку – на Викентия Сигизмундовича, а девочка – на маму.

Руднев ненадолго потерял дар речи, потом сделал несколько глубоких вдохов и совсем пришёл в норму.

– С тобой нужно держать ухо востро, – тихо засмеялся он. – А у Панарина будут дети?

– Будет. Мальчик, – осоловело таращась в окно, подтвердил Кирилл. – Очень хороший мальчик. Способный…

– А у меня что – все сплошь «не способные»? – немного обиделся Андрей Константинович.

– Не скажу, – с вызовом ответил Кирилл. – Надо будет – сами увидите.

– Ла-адно, – развеселился господин адвокат. – А у Ливанова?

– А у Ливанова ещё одна дочка родится. Только не скоро.

– А Роман Аркадьич женится, или нет?

– Может и женится. Если выживет, – стиснул зубы Кирилл.

– Это ты фигурально? – насторожился господин адвокат.

– Нет. Это я буквально. – Кирилл с трудом сдерживался, чтобы не пнуть что-нибудь. – Вы разве не знаете, что он второй проводник всё-таки умыкнул?

Руднев резко затормозил и лихо свернул к обочине.

– Ни за что больше в машину с тобой не сяду, – зарёкся он, морщась и потирая грудь. – Скажи, что ты пошутил.

– Нет, – безжизненным голосом ответил Кирилл.

Руднев всмотрелся пристально в его лицо и неожиданно обнаружил, что в свете фар проезжающих мимо автомобилей на щеках Бергера блестят дорожки от слёз. Он поспешно освободился от ремня безопасности и нерешительно обнял Кирилла за плечи.

– Ну что ты… – растерянно пробормотал он, поглаживая его по волосам, слабо пахнущих ладаном.

– Я его ненавижу! – всхлипнул Кирилл. Он вдруг порывисто обвил шею Руднева руками, натягивая ремень, которым был пристёгнут к креслу, и уткнулся носом в воротничок рудневской рубашки.

Андрей Константинович поначалу напрягся от бергеровской непосредственности, но трезво рассудил, что ребёнка необходимо утешить, и заставил себя выдохнуть.

– Ты не одинок, – грустно усмехнулся Руднев. – Все, кто с ним связан – ты, я, Панарин – все его ненавидят. Это ли не чудо?

– Чудо, что никто из нас его не придушил!

– Ты не сказал никому? – осторожно поинтересовался Руднев. – Насчёт проводника?

– Нет. И Вы не скажете, – твёрдо произнёс Кирилл.

– Ты… уверен?

– Уверен, – отрезал Бергер. – Он не успокоится, пока сам не убедится, что пальцы в розетку совать не стоит. Думаете, почему я решил исчезнуть? Я ему мешал. Сдерживал. А он не сможет двигаться дальше, пока не закончит для себя эту историю с проводником. Он, кстати, хочет попробовать сделать ещё один…

Тут уж Рудневу стало по-настоящему плохо: он похолодел и начал задыхаться. Бергер лихорадочно выпутался из ремней безопасности и крепко взял его за руку, по которой тотчас потекло к сердцу приятное покалывающее тепло. Расстегнув рудневское пальто, Кирилл положил другую руку ему на грудь и, закрыв глаза, сосредоточенно зашептал что-то. Стало хорошо, легко. Разноцветные огни беззвучно скользили по потолку автомобильного салона вслед за проносящимися мимо машинами. Шуршание шин, беспокойные гудки, ревущие моторы – всё это было там, за окном. А здесь ласковые волны безмятежности и Бергер, чьи контуры мягко светились в темноте… Светились?! Андрей Константинович резко отрезвел и выпрямился на сиденье, во все глаза уставившись на удивлённого Кирилла.

– Ну вот, опять! – пробормотал Руднев, хмурясь. – М-м-м, как светло! – простонал он, прикрывая глаза ладонью.

Кирилл, с недоумением глядящий на него, вдруг засмеялся – сначала тихо, короткими всхлипами, а потом расхохотался во весь голос, лбом уткнувшись в рудневское плечо.

– Здорово Викентий Сигизмундович с Вами поработал! – радостно сообщил он. – Любит он Вас! Его защиты на троих с избытком хватит! Странно даже, что остальные не видят, как Вы сияете, словно новогодняя ёлка!..


***

– «Ани амарти: элохим отэм увнэй элийон кульхэм»(2), – бегло с хорошим гортанным произношением прочёл Роман и поднял глаза на Исаака Израилевича. – Я нашёл толкование… Шофэт – судья – именуется Богом, поскольку суд – Божественная прерогатива… Но это как-то… плоско что ли… У Вас, наверное, есть объяснение поинтересней?

Мюнцер, подперев голову рукой, глядел на Романа с лёгкой иронией.

– Мне достаточно толкования, данного Спасителем, – насмешливо заверил он. – Не помню точно, но, по-моему, так: «Не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий?».

– То есть…

– Это обо всех нас: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы». Посмотрите что там дальше: «Ахэм кеадам тмутун ухʼахад хассарим типполу»(3) – «Но вы умрёте, как человек». Вы – боги, но умрёте, подобно смертным существам…

– Но как тогда понимать: «Элохим ницав баадат эль, бекэрэв элохим йишпот»?

– Чего тут непонятного? – Мюнцер крупно, по-птичьи моргнул, ехидно склонив голову набок. – «Бог встанет в собрании богов, среди богов будет судить…». Или Вы сомневаетесь, что Он будет судить?

– Кого? Богов? – терпеливо уточнил Роман.

– Нас, молодой человек, нас. Бнэй Элийон – это мы. Мы – Сыны Всевышнего. В этом залог нашего будущего совершенства. Если мы не причастны Божеству, мы никогда не сможем достичь обожения. И наоборот. Если Вы это осознаете, всё остальное станет для Вас неважным. Вы оставите все Ваши ухищрения и пойдёте за Ним туда, куда Он позовёт.

Роман надменно выгнул бровь и хмуро уткнулся обратно в книжку. Видно было, что объяснения Мюнцера ему ох, как не понравились…

– Может быть, Вы говорите о том, что знаете, – отозвался он после неприятной паузы. – У меня другой опыт.

– Какой же интересно? – оживился Мюнцер. – Может, чаю? За чаем и расскажете… – Он засуетился, убирая со стола книги, и Роман встал, чтобы помочь ему.

Вдвоём они быстро управились с сервировкой и вскоре уже сидели за круглым столом, покрытым старомодной кружевной скатертью, под бахромчатым абажуром, низко нависающим над столом, и пили ароматный крепкий чай из белых чашек прекрасно сохранившегося ленинградского фарфора.

– Вы собирались что-то рассказать… – мягко напомнил Исаак Израилевич.

– Ничего особенного, – нахмурился Роман. – Просто согласно моему личному опыту, «богом», как Вы говорите, делает человека знание.

– Вы сейчас какое-то специфическое знание имеете в виду? – с невинным видом уточнил Мюнцер.

– Почему «специфическое»? – ещё больше помрачнел Роман.

– Потому что слова Торы – это тоже знание. Только другого… хм… качества.

– Хорошо. Могу конкретизировать. Знание о том, что мир – это энергия, даёт возможность человеку эту энергию преобразовывать, управлять ею, менять частоту вибраций, а, значит, владеть миром и быть хозяином самому себе. Я могу сделать так, что вы увидите мир вокруг, как совокупность энергетических потоков и вибраций, а Вы чем докажете свои слова?

– Наверное, не стану умирать «кеадам»(4), – с лукавой улыбкой ответил ему Мюнцер.

– Но ведь Он тоже умер! – не выдержал Роман.

– Он умер, чтобы воскреснуть. Он сотворил своей смертью невообразимое. Для нас. Он выкупил нас всех у смерти. Представьте, сколько энергии высвобождает добровольная смерть невинного человека! А Бога? Безгрешного Сына Божьего?

При этих словах Роман вдруг сильно побледнел и рванул ворот неизменно чёрной рубашки. Лоб его покрылся бисеринками пота, он задыхаясь, навалился грудью на стол.

– Не понимаю… Как будто чёрная ткань перед глазами… Не могу от неё избавиться… – отрывисто выдохнул он, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу и сминая вязаное белое кружево скатерти. – Постоянно её вижу, постоянно…

Мюнцер уже стоял рядом с Романом и глядел на него с сочувствием и жалостью.

– Вам надо отдохнуть, молодой человек. – Он положил свою старческую руку на голову Романа и легонько погладил его тёмные волосы едва заметным движением пальцев. – Закройте глаза. Всё пройдёт. Это не страшно…

Эти слова было последнее, что Роман услышал, проваливаясь в глубокий, безмятежный, крепкий сон.

Проснулся он в кресле – посвежевший и отдохнувший – и никак не мог вспомнить, почему уснул. Вернулся к столу. Они выпили с Мюнцером ещё чаю. Очень мило побеседовали при этом. Потом тепло попрощались до следующего занятия. Правда Исаак Израилевич глядел в прихожей на своего ученика как-то уж очень печально и задумчиво. Роман хотел было спросить, почему, но передумал: мало ли – просто устал человек!..


2 «Я сказал: вы боги и сыны Всевышнего все вы» – Пс. 81,6. (древнеевр.).
3 «Но, как человек, вы погибнете, и как всякий из царей, падёте» – Пс. 81,7. (древнеевр.).
4 Как человек (древнеевр.).



***

– Ну, говорил я тебе, что долго скрывать своё варварское вторжение в его сознание вам с Бергером не удастся? – терпеливо вздохнул Радзинский, протягивая Аверину скомканную голубую рубашку.

Николай Николаевич встряхнул её и тщательно расправив, развесил на верёвке.

– Ну, кто же знал, что он такой уникум! – неохотно отозвался он. – Всё, или ещё что-то осталось?

Викентий Сигизмундович заглянул в тазик:

– Носки ещё. Если хочешь, я сам их повешу. А, насчёт, «уникума» – я знал. Я целый год тебе об этом твержу! Но ты, как капризная принцесса, Коль! Уши руками зажал, глаза зажмурил и каблучками в истерике топаешь всякий раз, когда я об этом заикаюсь!

– Ты… – Как ни был Аверин возмущён этой предательской речью, вежливое удивление на лице – вот всё что он себе позволил. – На. Сам повесь, – он сдержанно швырнул мокрыми носками в Радзинского и с бесстрастным лицом покинул балкон.

Викентий Сигизмундович отставил тазик в сторону и пошёл следом за Авериным.

– Никуся, ты за «принцессу» обиделся? Да? – понимающе усмехался он. – Беру свои слова назад. Могу заменить «принцессу» на «ребёнка» – суть та же. «Как капризный ребёнок» – такой вариант тебя больше устроит?

– Нет! – Николай Николаевич резко затормозил и развернулся на сто восемьдесят градусов так неожиданно, что Радзинский практически врезался в него, и Аверин не упал только потому, что Викентий Сигизмундович машинально придержал его за плечи. – Оскорбительна суть, а не только форма твоего… заявления! – непреклонно стряхивая его руки со своих плеч, звенящим от напряжения голосом заговорил Аверин. – По-твоему выходит, будто я из личной неприязни принижаю достоинства твоего любимого Ромы! На самом деле – и ты прекрасно об этом знаешь – я каждый раз останавливаю тебя, когда ты начинаешь его восхвалять, просто потому, что мне страшно! Меня охватывает паника всякий раз, когда я вспоминаю, какого монстра мы пригрели! И у меня сердце кровью обливается, когда я наблюдаю, как тяжело приходится с ним Кириллу! Поэтому – да, я рад, что какое-то время тот сможет пожить спокойно, как он этого, несомненно, заслуживает!

Радзинский смотрел Николая Николаевича с такой жалостью и с таким горячим сочувствием, что любой другой на месте Аверина непременно счёл бы себя смертельно оскорблённым тем откровенным снисхождением, которое сквозило в его взгляде.

– Ну, Коль, ну, прости, – наконец, пробасил он виновато. – Не хватало ещё нам поссориться. Коль, я тебя умоляю… – просительно сказал Викентий Сигизмундович и протянул к Аверину руки.

Николай Николаевич смерил Радзинского всё ещё гневным взглядом, но потом со вздохом шагнул ему навстречу и обнял, прижавшись щекой к его могучей груди. Радзинский удовлетворённо хмыкнул и, в свою очередь, крепко обхватил Аверина руками и потёрся носом о его макушку.

– Вот и славно, – бархатисто мурлыкнул Викентий Сигизмундович. – А по поводу Шойфета… Я только хотел обратить твоё внимание, что у него всё не как у людей. Он видит тот блок, который поставил ему Бергер, причём видит его именно в тот момент, когда тот начинает работать. Ты мог предположить что-нибудь подобное? Лично я потрясён. Шойфет, несомненно, великолепно натаскан замечать любого рода магическое воздействие, которое может быть на него оказано. Просто он ребёнок ещё и сам этого не понимает. Помнишь, он увидел рудневскую привязку до того, как тот реально её сделал? Нам стоит это учитывать.

– Кеш, я на пенсию хочу. Я так устал… – вдруг жалобно прошептал Аверин, теснее прижимаясь к Радзинскому.

– Ко-о-ля… – нервно засмеялся Викентий Сигизмундович. – Побойся Бога! Ты… мальчик ещё!

– Ничего, что я седой?

– Коль, вот честно – я даже не заметил, как ты поседел! Светленьким был, светленьким и остался! А, насчёт того, что устал – потерпи немного. Скоро каникулы. Будешь у меня только есть, спать и гулять. И книжки читать только для развлечения!..

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 29 К оглавлениюГлава 31 >>
сентябрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

август 2022  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.27 10:42:47
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.23 19:23:55
После дождичка в четверг [5] ()


2022.09.22 18:49:51
Соседка [2] ()


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.09.06 15:09:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.09.02 00:00:53
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.25 16:02:06
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.08.08 18:58:19
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.08.08 12:50:30
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.08.07 19:51:08
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.07.24 22:31:16
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [38] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.