Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Что такое клинит на поттериане?
Это когда заходишь в гугл с телефона, а на главной внизу написано: „магллам доступно". И думаешь, а если я нажму „мне повезет", может получиться войти?

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12794 авторов
- 26890 фиков
- 8695 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 24 К оглавлениюГлава 26 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 25. В огонь и в воду
– У меня это просто в голове не умещается! – беспорядочно жестикулируя, возмущался Бергер. А поскольку дело было на уроке, выражать свои чувства ему приходилось шёпотом, низко склоняясь над партой. – Ладно – ты, но твой босс – он же взрослый человек! Что ж вы оба дураки-то такие – прости, Господи!

– Это вообще не твоё дело, – раздражённо цедил в ответ Роман. – И нечего за мной шпионить – ты достал уже меня!

– Шпионить?!! – Бергер выпрямился и взглянул на своего соседа таким жалким, таким ошпаренным взглядом, что Роман с досадой подумал, что Кирилл разревётся прямо на уроке. – Мне бы и в голову не пришло следить за тобой, – холодным шёпотом отчеканил он, мужественно борясь с закипавшими слезами. – Ты сам этой ночью явился ко мне и поделился своими планами – относительно проводника. Ты был до крайности возбуждён и чрезвычайно доволен собой. Ты так беззастенчиво хвастался своим незаурядным интеллектом – я даже растерялся!..

– Бергер! Князев! Мы вам не мешаем? – поинтересовалась математичка, приподнимая очки и всматриваясь в лица нарушителей порядка с противоположного конца кабинета. Как-то само собой получилось, что с начала учебного года Кирилл и Роман прочно обосновались за князевской последней партой. – Может, мне рассадить вас? – угрожающе спросила учительница.

– Простите, Инна Александровна, – Бергер тут же вскочил со своего места. – Это я виноват. Мне плохо видно и всё время приходится у Князева спрашивать, что написано на доске. Можно, я к Филипповой пересяду?

– Конечно, Кира, давно нужно было об этом сказать… – удивилась преподавательница.

– Подлая белобрысая сволочь, – прошипел Роман сквозь зубы, краем глаза наблюдая, как Кирилл торопливо запихивает в сумку свои вещи. – Не смей убегать посреди разговора!..

«Поищи себе других собеседников», – мысленно ответил Бергер, даже не глядя на него. – «Не таких подлых и какой-нибудь другой масти!».

Он невозмутимо вскинул сумку на плечо и спокойно удалился. Перешёл за вторую парту, к окну, где сел рядом с симпатичной девочкой Таней, чьи светлые волосы были собраны в пышный хвост, наподобие лошадиного, который хлестал её по плечам и по спине, когда она вертела своей любопытной головой.

– Любовь прошла – завяли помидоры? – язвительно шепнула она Кириллу, кивая в сторону Князева.

– Он ужасно занудный, – с чувством пожаловался Кирилл. – Хоть один урок от него отдохнуть…

Лицо девочки удивлённо вытянулось, и больше она ни о чём не спрашивала до самого звонка.

По окончании урока, Бергер неспешно собирал свои вещи, спиной чувствуя, как Князев прожигает его спину взглядом. Он мог бы, конечно, молниеносно скрыться сразу, как только началась перемена, но бегать от Романа бесполезно, это он уже уяснил - всё равно поймает, да ещё и наорёт. Это в лучшем случае. Поэтому Кирилл покорно ждал, когда все выйдут из класса и раздражённый Роман получит, наконец, возможность высказать товарищу всё, что накипело у него на душе за последние двадцать пять минут.

Вот он уже стоит за спиной, злобно дышит в затылок.

– Будем изображать из себя невинность?

Ох, врезать бы по этой надменной физиономии – подправить слегка этот благородный еврейский нос!

– Хочешь извиниться? – сухо спрашивает Бергер, поворачиваясь к приятелю.

– Ну конечно! – насмешливо раскланивается Роман. – Примите мои самые искренние извинения! Мне так совестно – честное слово. Я был так груб и несдержан…

– И неправ, – бесстрастно подсказывает Бергер.

– И ужасно, чудовищно неправ! – ехидно соглашается Князев.

– На колени! – невозмутимо командует Бергер.

Роман делает уже движение, чтобы опуститься на одно колено, но быстро приходит в себя:

– Ты зарываешься, Бергер, – сжимая кулаки, угрожающе произносит он. Делает шаг навстречу и недвусмысленно протягивает руки к лацканам форменного кириллова пиджака, но Кирилл ловко шлёпает по ним ладонью.

– На выход, Шойфет. Если хочешь продолжить беседу – нам лучше поторопиться.

Роман стискивает зубы и бредёт за ним к выходу. Бергер быстро, не оглядываясь, шагает по коридору в сторону лестницы. Оба, кажется, думают об одном и том же: «Как жаль, что нельзя хоть разок приложить ЕГО об стену».


***

– Здравствуйте, – Кирилл с интересом скользнул взглядом по наденькиной фигуре, затянутой в закрытое серое платье с юбкой-колокольчиком, и непонятно чему улыбнулся.

– Здравствуйте. Андрей Константинович ждёт Вас? – доброжелательно спросила Наденька, выжидательно глядя на подростка. Её пышные рыжие волосы были заплетены колоском, который ободком обхватывал голову, оставляя лицо открытым и позволяя медным локонам водопадом сбегать по спине.

– Конечно, ждёт. С нетерпением, – сухо проинформировал её зашедший следом за Бергером Роман, направляясь прямиком в кабинет и подталкивая лучезарно улыбающегося очаровашку-ботаника перед собой.

Увидев входящего в кабинет Кирилла, Руднев едва не выронил толстенный справочник, который листал, стоя возле книжного шкафа.

– Ягнёнок в гостях у волка? Ну, Роман Аркадьич, ты снова меня удивил! – сдержанно воскликнул господин адвокат и, не отрывая от нежданного гостя пристального взгляда, пошёл ему навстречу. – Рад тебя видеть, Кирилл, – он радушно пожал ему руку и, приобняв за плечи, повёл к дивану. – Чай? Кофе? Роман Аркадьич, будь любезен, – он обернулся к компаньону и сделал неопределённый жест рукой. Роман понимающе кивнул и, выглянув в приёмную, сухо велел секретарше принести два чая и кофе.

Глядя, как Роман с невинным видом пай-мальчика благонамеренно пьёт чай, Руднев едва заметно усмехнулся и перевёл взгляд на Кирилла.

– Чем обязан?

Бергер сразу перестал улыбаться и поставил обратно на блюдечко свою чашку, которую не успел даже донести до рта.

– Почему Вы не сказали ему, – он указал на Романа, – каким был последний пункт вашего контракта? – серьёзно спросил он.

Роман навострил ушки и с интересом перевёл взгляд с Бергера на шефа и обратно.

Руднев вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы в замок, обхватил ими колено.

– Я полагал, что мне уже никогда не придётся возвращаться к договору, который с твоим появление полностью себя изжил…

– И поэтому Вы с готовностью согласились стать его Наставником? – холодно сверкнул голубыми глазами Бергер.

– Он сам пришёл… – Андрей Константинович, смеясь, развёл руками. – Было бы глупо отказываться от возможности, которая сама плывёт к тебе в руки. Кто знает, когда и как с меня могут взыскать мой долг! Никто не может дать мне гарантий моей полной безопасности…

– Не верите Викентию Сигизмундовичу? – оценивающе прищурился Бергер.

– Я никому не верю, солнышко. – Руднев насмешливо склонил голову набок. – Сегодня Радзинский есть – завтра его нет. И кто мне поможет?

– Вы лукавите. Ну да ладно – пусть это будет на Вашей совести, – с досадой отмахнулся Бергер. – Почему Вы не сказали этому оболтусу, что Ваша секретарша – дочь Викентия Сигизмундовича и, следовательно, он впустую тратит силы, закрывая информацию, которая станет известна Радзинскому, как бы он ни старался скрыть факт возобновления Ваших с ним контактов?

Роман поперхнулся чаем и возмущённо уставился на шефа.

– Она не расскажет, – натянуто улыбнулся Руднев. – Я её попросил.

Кирилл изумлённо распахнул глаза:

– Вы полагаете – этого достаточно? Ему не нужно даже её расспрашивать! Он просто увидит через неё.

– Не увидит, – сухо ответил господин адвокат. – Я об этом позаботился.

Кирилл даже привстал со своего места и наклонился вперёд, как будто хотел как следует рассмотреть Андрея Константиновича.

– Она Вам совсем не нужна? – спросил он что-то, с точки зрения Романа, совершенно бредовое. – Если Викентий Сигизмундович узнает, что Вы позволили себе в отношении неё что-то подобное…

– Это моё дело! – резко оборвал его Руднев. Лицо его исказилось от гнева. Он с раздражением отбросил салфетку и, встав, отошёл к окну. – Эту тему мы обсуждать не будем, – произнёс он ровным, безжизненным голосом, глядя при этом на ярко-жёлтые клёны за стеклом, и только после этого повернулся к своим гостям.

– Вы просто мастер разрушения собственной жизни, – растерянно выдохнул Кирилл.

– Странно слышать подобные слова от столь юного создания, – Руднев размеренным шагом прошёл по кабинету и остановился около своего стола, присев на край столешницы.

– Андрей Константинович, я Вас очень прошу, снимите с неё все Ваши ухищрения! Или, хотите, я это сделаю? – прижимая руки к сердцу, взмолился Кирилл.

– И что дальше? – Руднев рассматривал своего добровольного мецената с неподдельным интересом.

– Я сам позабочусь о том, чтобы вашим занятиям никто не препятствовал, – горячо заверил его Кирилл.

– Тебе-то это зачем? – насторожился Андрей Константинович.

– Позвольте мне об этом умолчать, – голос Бергера был твёрд, а взгляд непреклонен.

Руднев задумчиво повертел в руках скромный золотой перстень с печаткой и надел его вместо указательного на средний палец.

– Допустим, что я согласен – чего ты хочешь от меня?

– Вы будете вести нас обоих. И Вы не станете требовать практического применения получаемых нами от Вас знаний.

– Вот это я понимаю – любовь! – со смехом воскликнул потрясённый просьбой Бергера Андрей Константинович и насмешливо воззрился на Романа. – Чувствуешь, Рома, на что твой товарищ готов ради тебя?

Роман только неопределённо пожал плечами и вернулся к прерванному рудневским вопросом чаепитию.

– Не боишься? – господин адвокат посмотрел на Бергера жёстко, словно лезвием ножа скользнул по коже.

– Не боятся только дураки. – Кирилл устало поднялся с дивана. – Так, я могу считать, что мы договорились?

– Только после того, как я получу подтверждение, что нам никто не будет мешать. И – маленькая формальность – если не возражаешь… – Взгляд Андрея Константиновича не обещал ничего хорошего.

Кирилл впился в него долгим взглядом и нахмурился.

– Хорошо, – неохотно кивнул он.

Руднев зловеще усмехнулся и щёлкнул кнопкой селектора:

– Надюша, принесите стакан воды, пожалуйста, – любезно попросил он.

Когда дверь за Наденькой закрылась, Руднев поманил к себе Кирилла и, опасно сверкая глазами, вынул из своего галстука бриллиантовую булавку.

– Обещаешь? – вкрадчиво спросил он.

– Обещаю, – вздохнул Кирилл.

Руднев ловким, почти неуловимым движением проколол Бергеру палец и выдавил каплю его крови в стакан. Густая рубиновая жидкость, медленно расползаясь тончайшими, как волосок младенца, змейками, растворилась в воде, окрасив её слабым розовым цветом. Руднев быстро перевернул руку Кирилла и, цепко взглянув на ладонь, провёл пальцем по тонкой ниточке шрама. Кирилл поспешно выдернул руку и забрал у господина адвоката булавку.

– А Вы – обещаете? – неожиданно жёстко спросил он.

– Обещаю, – ласково улыбнулся Руднев, протягивая ему свою руку. Укол – и капля рудневской крови растворилась в том же стакане. Лизнув ранку, Андрей Константинович вернул булавку на место и, гипнотизируя Бергера взглядом, поднёс стакан к губам. Отпив ровно половину, он отдал стакан Кириллу и тот, набрав в лёгкие побольше воздуха, залпом опрокинул в себя оставшееся содержимое.

– Я дам Вам знать, когда мы сможем навестить Вас в следующий раз. – Кирилл поставил стакан на стол и изучающе взглянул на Руднева. – А теперь, если Вы не возражаете, мы пойдём.

Роман, услышав эти слова, поспешно поднялся, стряхивая с колен крошки от печенья, и шагнул к двери.

– Что ты! Какие могут быть возражения? – Андрей Константинович заботливо обхватил Кирилла за плечи и повлёк его к выходу. – Позвольте, я вас провожу…

Едва они сделали пару шагов по улице и завернули за угол дома, Бергер вдруг остановился и лихорадочно принялся стряхивать с рук невидимую липкую паутину. Он снимал её с волос, с лица, с одежды, бормоча при этом со стоном:

– Боже! Боже мой, сколько же там всякой грязи!..

Роман вежливо молчал, терпеливо дожидаясь, когда Кирилл будет в состоянии двигаться дальше. Переведя дух, Бергер с тоской взглянул на Романа и вдруг, шагнув ему навстречу, ткнулся лбом в его плечо. Тому оставалось только покрепче обнять приятеля и ободряюще похлопать его по спине.

– Боже, Рома, меня чуть не стошнило! – жалобно простонал Кирилл. – Как это может нравиться? Как вы с Рудневым можете получать от этого удовольствие? Вы просто извращенцы, маньяки, Вам лечиться надо обоим!..

Роман смиренно закатил глаза и ничего не ответил. Да и что тут скажешь!..


***

– Ну, и зачем ты в это ввязался? Адреналина не хватает? – Панарин попытался заглянуть в лицо господина адвоката, но тот сидел, откинувшись на спинку дивана, и взгляд его был обращён в потолок, так что вальяжно устроившийся головой у него на коленях Женечка заглянуть ему в глаза никак не мог. Сцепив руки замком на животе, по обыкновению расстёгнутый, растрепанный и жизнерадостный доктор, устроив ноги на подлокотнике дивана, умиротворённо вздохнул. – Руди, ты всех нас обвёл вокруг пальца. Как, кстати, Радзинский, меня и предупреждал. Ты продолжаешь делать своё чёрное дело, только теперь никто тебе не препятствует. Умудрился получить охранную грамоту на заведомо противозаконную деятельность – что значит, грамотный юрист!..

– Скажи, Киса, если крещёная только невеста, пару обвенчают?

Женечка мгновенно уселся, поджав под себя ноги, и радостно хрюкнул, уставившись на Руднева пьяными от веселья глазами.

– Ру-у-ди, никак ты венчаться собрался?.. Да на тебя же купол рухнет, едва ты переступишь порог храма!

– Ты правда так думаешь? – серьёзно вгляделся в его глаза Руднев.

Женечка спрятал лицо в ладонях, и по трясущимся плечам стало понятно, что он смеётся.

– Надо проверить, – изо всех сил стараясь быть серьёзным, сказал он. – Можно прямо сейчас попробовать. – Он спрыгнул с дивана и, что-то напевая (что-то очень весёлое), подобрал с пола свой пиджак и, застёгивая манжеты, попытался одновременно засунуть ногу в ботинок.

Руднев нерешительно поднялся и следил за ним с заметным страхом.

– Ну, что ты стоишь? – Панарин справился, наконец, с ботинками и, подойдя к Андрею Константиновичу, одёрнул его пиджак и поправил ему воротничок. Тут взгляд его наткнулся на золотую галстучную булавку. Он выдернул её и оглядел с любопытством. – М-да, Руди, – протянул он, качая головой, и поглядел на него со смесью сомнения и восхищения. – Зачем ты пугал бедного, доверчивого мальчика Кирилла?

– Из вредности. – Руднев отнял у него булавку и аккуратно вколол её на место. – И никакой он не бедный. И уж никак не доверчивый. С этим ангелочком, знаешь, надо держать ухо востро! Чуть зазеваешься – он тебе сразу что-нибудь жизненно-важное оттяпает!

Панарин прыснул от смеха.

– Спорим, он тебя раскусил?

– Если бы только раскусил, – с досадой процедил Руднев. – Он заставил эту нелепую клятву работать. И теперь у меня не контора, а филиал Института благородных девиц: будем изучать чёрную магию чисто теоретически – строго в рамках утверждённой господином Бергером программы.

Тут уж доктор не стал сдерживаться: уцепившись за рудневский рукав, он согнулся пополам и хохотал до тех пор, пока в боку не закололо.

– А меня пригласишь – в качестве консультанта? – умильно глядя увлажнившимися от восторга глазами, поинтересовался он.

– Да у тебя же манер – никаких, – пристыдил его Руднев. – Тебя к подрастающему поколению на пушечный выстрел нельзя подпускать!

Окинув оценивающим взглядом строгую, безупречно-элегантную фигуру господина адвоката, Женечка согласно закивал, продолжая в то же время похрюкивать от смеха – видимо, представлял своего ненаглядного приятеля в окружении трепетных юных дев в белых форменных фартучках, присевших перед Господином Директором в глубоком почтительном реверансе. Надо признаться, выглядел Андрей Константинович в этой фантазии очень органично. Может, вот оно – предназначение?..


***

– Коль, я даже не знаю, как тебе сказать… – Радзинский поставил раскрытый зонтик у двери и принялся не спеша расшнуровывать ботинки.

Николай Николаевич показался в дверях кухни, вытирая руки полотенцем.

– Да говори уже, – усмехнулся он. Настроение у Николая Николаевича, судя по всему, было прекрасное.

Радзинский тем временем разулся и направился в ванную – умыться с дороги.

– Ты с Гошей встречался? – пытаясь перекричать шум льющейся воды, спросил Николай Николаевич. В ответ ему раздалось приглушённое полотенцем «ага». – Что же он тебе такого сообщил – волнительного? – широко улыбнулся Аверин, глядя, как вышедший из ванной Радзинский, пытаясь причесаться, ожесточённо дёргает вниз застрявший в его густых волосах гребень. – Дай, лучше я… – Усадив друга в кухне на стул, Николай Николаевич уверенно разобрал спутавшиеся пряди и любовно расчесал их – волосок к волоску. – Мне нравится, как они у тебя вьются в такую погоду, – мечтательно произнёс он, нежно проводя рукой но седой шевелюре. И со смехом добавил, – Хочешь, я тебе косичку заплету? Или две?

– Но-но, без глупостей! – аккуратно отбирая у Аверина расчёску, предупредил его Викентий Сигизмундович. Он повернулся и как-то сочувственно посмотрел на товарища. – Сядь. – Радзинский кивнул на второй стул.

Николай Николаевич сразу напрягся и улыбаться перестал.

– Что случилось? – сухо спросил он.

Видя, что садиться Аверин не собирается, Викентий Сигизмундович поднялся сам и успокаивающе взял его за плечи.

– Гоша сказал мне, – безотрывно глядя другу в глаза, спокойно произнёс он, – что Кир и Шойфет уже больше месяца постигают под рудневским руководством секреты чёрной магии. Они заключили договор, что Руднев берёт в ученики своего драгоценного Ромочку только вместе с нашим Кирюхой. А тот в качестве ответной любезности закрывает всю связанную с этим информацию.

В лице Аверина, пока Радзинский всё это говорил, не дрогнул ни один мускул, но, дослушав, он сразу опустил голову и сделал решительное движение уйти. Викентий Сигизмундович не позволил: быстренько перехватил его, крепко прижал к груди и принялся размеренно гладить по голове.

– Ну что ты, Никуся, – ласково бормотал он при этом. – Мы же оба знаем, зачем он это делает. Горячая любовь к ближнему, жгучее стремление к самопожертвованию… Помнишь, мы об этом уже говорили? Могло быть гораздо хуже, поверь мне. А пока ничего плохого ещё и не случилось. Он же от тебя не отрекался! И мы теперь знаем… А раз знаем, значит – присмотрим. Не переживай. – Обхватив обеими руками аверинскую голову, Радзинский отстранил его от себя, глянул было ему в лицо, но тут же быстро прижал к себе обратно – таким невыносимо горьким был изгиб его губ и страдальческим – взгляд. – Николенька, ты, главное, не волнуйся, – продолжил он своё успокоительное бормотание. – Тут ведь даже не виноват никто. Руднев – он как был, так и остался несчастным, безумным мальчиком, страстно влюблённым в свою дикую мечту. Он же себе не принадлежит давно. Но мы и ему пропасть не дадим! Он же теперь тоже – наш. Правильно?

– Что хоть они делают? – глухо спросил Аверин в его рубашку. Он давно уже обхватил Радзинского обеими руками и стоял неподвижно, уткнувшись лбом ему в плечо.

– Да ничего не делают! Слушают. Смотрят. Запоминают. Шойфет – тот, я знаю, тайком практикуется без зазрения совести. При молчаливом попустительстве Наставника. Летает, как на крыльях – паршивец. Он ведь сам к своему боссу вернулся. Пришёл и попросился назад. Ещё потребовал диск ему вернуть. Так что – готовься, Коля. Скоро будет весело!

– Я не хочу – весело, – бесцветно обронил Аверин. – Я хочу, чтоб – мечи на орала и чтоб – лев рядом с ягнёнком… – Рубашка на груди Радзинского стала горячей и мокрой.

– Ко-о-ля, – горячо зашептал Викентий Сигизмундович, покрепче обнимая друга, и несколько раз пылко поцеловал его в макушку. – Я тебе обещаю, что всё закончится хорошо! – Он прижался щекой к его волосам. – Ну, хочешь, я прямо сейчас эту лавочку прикрою?!

– Нет, – всхлипнул Аверин и помотал головой – со стороны казалось, что он бодает Радзинского в плечо. – Всё правильно… импульс… интенсивный…

– Ну вот – ты тоже чувствуешь, что всё идёт, как надо, – с готовностью подхватил Радзинский, покачиваясь вместе с Авериным из стороны в сторону. – Коль, а у меня в куртке – в кармане – есть шоколадка, – вкрадчиво сообщил он. – Даже две, если честно. Но мне кажется, что сразу две – это перебор… Пойдём, посмотрим? – Он отстранил от себя Николая Николаевича и вытер большими пальцами его мокрые щёки.

Аверин судорожно вздохнул, кивая, и посмотрел на Викентия Сигизмундовича совершенно убитым взглядом. Радзинский нахмурился и поцеловал: сначала один заплаканный глаз, потом второй.

– Ох, и попляшешь ты у меня, Шойфет, – зловеще прошептал он, увлекая Николая Николаевича в сторону прихожей. – Ты у меня даже чтобы чихнуть, будешь разрешения спрашивать!..

Так как Николай Николаевич никак не мог решить, какая шоколадка ему больше нравится – с марципаном или горькая с мятой – он получил обе. А поскольку за столом он постоянно впадал в задумчивость, забывая тающий шоколад в руке, то Радзинский забрал у него обе плитки и стал выдавать по одной дольке исключительно на язык. Когда от каждой шоколадки осталось по паре маленьких квадратиков, Аверин вдруг пробормотал, что безумно устал, что у него слипаются глаза и, натыкаясь по пути на стены, побрёл в спальню, где рухнул, не раздеваясь, на постель и мгновенно отключился. Радзинский укрыл его пледом, погладил по голове и вернулся на кухню: разрабатывать план щадящего выхода из кризисной ситуации. Он долго вытягивал, сплетал и распутывал нити, пока не получил, наконец, три идеальных, мерцающих тонким узором ленты. Скатав их вместе в один клубок, он сунул тесьму в нагрудный карман и со спокойной душой занялся приготовлением обеда – нет, теперь, кажется, ужина!..


***

– Вики! Ты всё ещё здесь? Ты же на работу собирался! – укоризненно воскликнул Николай Николаевич. Его хрупкая лёгкая фигура возникла у заваленного бумагами кухонного стола, будто соткавшись прямо из воздуха. Глаза его сияли, как две звезды, неудержимая улыбка освещала худощавое лицо, энергичные жесты свидетельствовали о том, что он полон сил и готов сию же секунду облагодетельствовать весь мир.

– Никуся, ты проспал целые сутки, – мягко сообщил Викентий Сигизмундович, бросая из-под очков на товарища усталый взгляд. И похлопал по спинке стула. – Садись. Я тебя сейчас покормлю. – Он освободил от бумаг краешек стола.

– А что за аврал? – Аверин с любопытством покосился на бумажный шторм перед собой.

– Срочный перевод, – неохотно пояснил Радзинский, заправляя прядь волос за ухо, и включил электрический чайник.

– И когда его нужно сдавать?

– Вчера, – ухмыльнулся Викентий Сигизмундович, ставя перед Авериным тарелку с пирожками.

– И ты тратил время на пирожки?! – Николай Николаевич был потрясён.

– Ну не бутербродами же тебя кормить! – с нежностью откликнулся Радзинский.

– Вики, я тебе помогу! – загорелся Аверин. – Садись. – Он поместил друга напротив, подвинул к нему поближе ноутбук и взял товарища за руки.

– Ого! – усмехнулся Радзинский. – В меня как будто молния ударила! Где был-то? Расскажешь?

– Конечно, расскажу! Не отвлекайся. – Николай Николаевич подождал, пока Радзинский закроет глаза и настроится. – Свет видишь? – ровно спросил он. Радзинский кивнул. – Входи в него. – Он подождал ещё немного. – Поймал? – Викентий Сигизмундович ничего не ответил, но высвободил руки и положил их на клавиатуру. Ещё через мгновение он открыл глаза и начал печатать: сначала неуверенно, как будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, потом быстрее, а под конец – досадливо шипя сквозь зубы, потому что второпях стал пропускать буквы.

Аверин глядел на него со счастливой улыбкой и с какой-то даже гордостью. И уж точно – с любовью. Он терпеливо ждал, пока, сверяясь со своими записями и текстом оригинала, Викентий Сигизмундович правил получившийся перевод, лазил в словарь, задумчиво кусал костяшки пальцев, с сомнением поглядывая на свой черновик. Наконец, он сохранил документ на флэшку и горячо чмокнул Аверина в лоб:

– Спасибо, Ники. Я сейчас: мне надо срочно послать его по электронке.

Николай Николаевич с задумчивой улыбкой принялся аккуратно складывать разбросанные по столу бумаги и не заметил, как сзади подошёл Радзинский и вздрогнул, когда тот заключил его в объятия. Повернув, насколько мог, голову, он заметил, что Викентий Сигизмундович восхищённо смотрит в окно.

– Я, когда вошёл, в первое мгновенье подумал, что – солнце. – Радзинский кивнул на ярко-жёлтое дерево за стеклом, которое светило своей канареечного цвета листвой, создавая убедительную иллюзию солнечного дня. – А с утра – внимания не обратил… Ники! – ахнул он внезапно, показывая на нетронутые пирожки. – Ты до сих пор не поел!..

– Я тебя ждал, – уверенно соврал Аверин. – Вот такая у меня прихоть: хочу поесть вместе с тобой!

Викентий Сигизмундович покачал головой, усмехаясь, и пошёл снова греть чайник.

Николай Николаевич тем временем залез в холодильник и достал оттуда бутылку молока.

– Не вздумай пить его холодным! – пригрозил Радзинский, отбирая у Аверина наполненную молоком кружку, и поставил её в микроволновку.

– Вики! Ну что я – маленький?

– Ты не маленький, ты – слишком чувствительный к перепадам температуры тончайший инструмент, – наставительно изрёк Радзинский, чайной ложкой пробуя, согрелось ли молоко как следует. – Ты обещал рассказать, где пропадал целые сутки.

У Николая Николаевича возбуждённо замерцали глаза, он выпрямился на стуле, как готовая к полёту стрела, и, кажется, забыл, что откушенный пирожок надо прожевать. Да и проглотить не мешало бы…

– Я бы хотел отвести тебя туда, – взволнованно заговорил он, когда справился с помехой в виде пирожка во рту. – Там такой необычный жемчужный свет: солнце не светит сверху и не слепит глаза – свет струится из-за горизонта, и у моря поэтому необычный серебристый оттенок. Очень уединённое место – как раз для таких, как я – эмоционально ушибленных. – Николай Николаевич коротко и счастливо рассмеялся. – Сначала я видел – не знаю, сколько я мучился – какой-то жуткий мир, населённый совершенно омерзительными гигантскими чудовищами. Меня охватило такое отчаяние! Знаешь, как бывает, когда оказываешься пленником чужого мира безо всякой надежды выбраться оттуда – только умереть… В какой-то момент я смирился окончательно. Перестал трепыхаться и даже мысленно попрощался с тобой и со всеми… Не надо на меня так смотреть! Вот такое вот на меня нашло затмение!.. Внезапно я понял, что гляжу на всё уже сверху, и с замиранием сердца наблюдал, как по планетке прокатилась огромная огненная волна – потрясающее зрелище, я тебе доложу – и уничтожила всю эту мерзость. Даже следа не осталось. Сразу стало так хорошо, так спокойно. Пытка кончилась, а место мучения стало райским уголком. И я сразу подумал, что когда-нибудь так же внезапно и наш мир будет избавлен от наших собственных чудовищ. Вики! Это так вдохновляет! Одна только мысль, что когда-нибудь – пусть в отдалённой перспективе – видения прекрасного будущего станут реальностью, залечивает душевные раны полностью! Я смотрел на море – оно повсюду очень глубокое: огромная, практически неподвижная толща воды – и я увидел, что наши печали – только тоненькая плёночка на поверхности океана. Стоит нырнуть поглубже, и погрузишься во что-то настоящее, исходящее непосредственно из Источника, вечное и неизменное, состоящее из чистого, ничем не замутнённого блага… Но самое прекрасное, что там не хочется остаться навечно, потому что, как только ты понимаешь, что сомневаться преступно, что тебя ждёт работа – вот для этого самого будущего, всякая дурь из головы вылетает начисто! Боже мой, Кеша, мне стало так стыдно! Я поклялся, что больше никогда не стану жалеть себя, да ещё до такой степени, чтобы забыть о деле! И заставлять тебя волноваться… – да я просто свинья!..

Викентий Сигизмундович внимательно слушал, подперев голову рукой, и откровенно любовался вдохновенным лицом Аверина. Он смотрел на фиолетовые и синие всполохи вокруг его головы и с трудом удерживался от улыбки.

– Зная тебя, трудно поверить, что ты на этом остановился, – с иронией вставил он своим глубоким грассирующим баритоном.

– А? Да! – с готовностью согласился Николай Николаевич, даже не заметив добродушной насмешки. – Когда я готов был уже уйти, я оглянулся и вдруг увидел… Они просвечивали сквозь друг друга… Я бы назвал их миры утешения. Конечно, я не удержался! Мне захотелось все их исследовать. Познакомиться с обитателями… Те, кто живут там, настолько самоотверженны и добры! Буквально один их взгляд исцеляет любую душевную муку. Они с радостью приняли меня, показали, как работают. Единственное, что их печалит – достучаться до сознания большинства людей практически невозможно. И они могут помочь лишь тем, кто достаточно открыт. Но им так горько от того, что бесчисленное количество душ варятся в котле самых низких и жестоких страстей, терзаются и не догадываются обратить свой взор в нужную сторону… Поверь мне, Вики, оторваться от общения с ними практически невозможно. И я сам не заметил, как включился в работу. Когда видишь, как вокруг человека медленно сгущается тьма, обступает его плотным кольцом, отрезает малейший проблеск разума и света – единственное желание в этот момент – вмешаться и уничтожить эту жестокую иллюзию, освободить, помочь. Прогнать тех мерзких сущностей, которые уже облепили его и нашёптывают в уши «иди, иди, сделай»… Как вспомню, меня просто трясти начинает… Мне удалось помочь одному пареньку. Он был уже на грани. Возможно, ещё мгновение, и он совершил бы непоправимое. С любезного разрешения хозяев я поднял его в тот мир, где недавно «воспитывали» меня самого, показал ему море.

– Я всегда говорил, что ты – Ангел, – подал голос Викентий Сигизмундович. – Этот парень будет считать, что видел своего Ангела-Хранителя.

Николай Николаевич смутился и с улыбкой накрыл ладонью его руку.

– Если вспомнит что-нибудь на утро, – грустно усмехнулся он. И добавил встревожено, – Вик, я теперь переживаю за него. Нельзя сказать, что он наш. Но он очень близко подошёл к порогу. Так хочется ему помочь… Может, мы не случайно встретились? Да ещё в такой критический момент его жизни…

– Мы обязательно найдём его, Коленька. Обещаю, – великодушно заверил Радзинский.

– Спасибо, Кеш. За твоё большое, горячее сердце. И за то, что не дал мне в очередной раз окончательно оторваться от почвы.

Викентий Сигизмундович довольно усмехнулся и пошевелил указательным пальцем, на который была намотана яркая пульсирующая голубая нить.

– Я подозревал, что в таком состоянии тебя может занести очень далеко, и принял меры…

– Кеша! – растрогался Николай Николаевич и крепко сжал узловатые пальцы Радзинского. – У меня просто нет слов! Спасибо. И как только ты меня терпишь?.. – Натолкнувшись на суровый взгляд Викентия Сигизмундовича, он прервал свои причитания на полуслове и, счастливо улыбаясь, продолжил. – Оттуда я сразу же отправился к нашим друзьям, и они любезно показали мне, в каком состоянии дела у нашего подопечного. Вики, я даже не предполагал, что за последние несколько дней он так продвинулся! Короче, Кир не теряет времени даром… – При упоминании имени Бергера на лицо Аверина набежала тень, но он заставил себя встряхнуться, и широко улыбнулся. – Викентий, я боюсь, что нам придётся вмешаться. То, что задумал наш юный чернокнижник необыкновенно грандиозно – вполне в его духе – но ужасно опасно. Вик, я вынужден согласиться с тобой – он талантливый парень! У меня волосы начинают почтительно шевелиться на голове, когда я вижу, какие невообразимые вещи он в состоянии делать! Если бы его не сдерживала Карта – никаких сомнений: мы не смогли бы его остановить! А ещё я подумал, что он постоянно чувствует что-то вроде фантомной боли, потому и психует. Представь: иметь такие колоссальные возможности и самого себя их лишить – запихнуть себя в тёмный чулан без окон – с ума сойдёшь! Сейчас, когда способности потихоньку к нему возвращаются, он стал заметно великодушней…

Николай Николаевич всё говорил и говорил. Уже вся кухня была полна фиолетового огня с розовыми, синими и зелёными проблесками. Викентий Сигизмундович не удержался: подцепил мизинцем сияющее волоконце, незаметно скатал в клубочек и сунул себе в нагрудный карман рубашки. Горячая пульсация, которую он ощущал теперь сквозь ткань, заставила его почувствовать себя бесконечно счастливым и довольным жизнью. Он лукаво прищуривал свои янтарные глаза и, похоже, готов был замурлыкать, как объевшийся сметаны кот. Блаженно вздыхая, он с умилением взирал на Аверина – мол, чем бы дитя ни тешилось…

Небо незаметно очистилось от облаков, и чистейшая ясная лазурь внезапно разлилась за окном. Золотые, филигранной работы листья берёз зазвенели в небесной синеве, как драгоценные игрушки.

– Вики! Пойдём, погуляем! – восторженно выдохнул Николай Николаевич, который сидел к окну лицом и первым заметил, каким невероятно роскошным вдруг сделался прежде серый, пасмурный день.

Радзинский удивлённо обернулся через плечо и великодушно пробасил:

– Пойдём, Николенька, погуляем…

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 24 К оглавлениюГлава 26 >>
сентябрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

август 2022  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.27 10:42:47
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.23 19:23:55
После дождичка в четверг [5] ()


2022.09.22 18:49:51
Соседка [2] ()


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.09.06 15:09:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.09.02 00:00:53
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.25 16:02:06
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.08.08 18:58:19
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.08.08 12:50:30
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.08.07 19:51:08
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.07.24 22:31:16
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [38] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.