Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Блэк решил подшутить. Подошел к телефону-автомату, набрал номер:
- Алло, это Отдел Авроров?
- Да, слушаем…
- Плохо работаете, - и повесил трубку.
На следующем перекрестке:
- Алло, это Отдел Авроров?
К нему подходят сзади, хлопают по плечу:
- Отдел Авроров, Отдел Авроров. Как умеем, так и работаем.

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12794 авторов
- 26890 фиков
- 8695 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 18 К оглавлениюГлава 20 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 19. Дружба не ржавеет
Это был, кажется, первый день в жизни Руднева, когда Андрей Константинович забыл побриться. Точнее, не забыл, а просто не нашёл в себе сил и желания выполнить эту простую процедуру. Было видно, что господин адвокат совсем потерял вкус к жизни. Он смотрел в окно, за которым громыхало пыльное лето, и испытывал отвращение к каждому явлению, которое навязчиво беспокоило его органы чувств: резкий дневной свет, тоскливый больничный запах, хриплое дыхание и периодическое покашливание соседа по палате – грузного отставного генерала. Поэтому вполне закономерно, что первыми словами, которые услышал поутру доктор Панарин, зашедший проведать старого приятеля, были:

– Киса, забери меня отсюда, – произнесённые глухим, надтреснутым голосом.

Оценив больной отсутствующий взгляд, которым Руднев упирался в этот момент в потолок, а также общий – отнюдь не цветущий – вид господина адвоката, Женечка азартно, по-разбойничьи сверкнул глазами и, задумчиво погладив бороду, как-то недобро ухмыльнулся. После чего исчез, пробормотав что-то вроде «щас!».

Вернулся он с ворохом рудневских вещей, на ходу надиктовывая что-то медсестричке. Поставил в бумагах свою размашистую подпись, со всеми предосторожностями усадил Руднева в постели, затем ловко и бережно его переодел, так что Андрей Константинович всего только пару раз и поморщился. Когда он сосредоточенно зашнуровывал рудневские ботинки, позвонил таксист, докладывая, что уже прибыл и ждёт.

– Рудичка, – решительно сдвинув брови, тихо сказал Панарин. – Теперь ты должен мне помочь. Сделаешь? – Руднев сосредоточенно кивнул. – Тогда слушай меня внимательно: тебя нет – ты ничего не чувствуешь и ничего не боишься. В твоей голове нет никаких мыслей, никаких образов: только пустота. Ты слышишь только мой голос и выполняешь только мои команды. Согласен? Вот и хорошо. Обопрись на моё плечо и встань. Сейчас мы спокойно выйдем из палаты, пройдём по коридору, спустимся в лифте на первый этаж, пройдём по аллее и сядем в машину. Я буду держать тебя за руку. Вперёд.

Оставшийся в палате генерал, спал в это время на редкость крепко, без снов, а когда, как по команде, через полчаса пробудился, то ничего не помнил из утренних событий и решительно отрицал, что когда-либо видел импозантного чернявого адвоката, якобы долгое время бывшего его соседом по палате. Из-за этого едва не вышел скандал: генерал побагровел и раскричался, возмущаясь, что его держат за сумасшедшего. Спорить с ним никто не решился, хотя согласно бумагам адвокат всё-таки был.

Олег Иванович – главврач – ознакомившись с документами, подписанными доктором Панариным, ничего не сказал, только загадочно переглянулся с высоким и мощным, похожим на старого льва, мужчиной с длинными седыми волосами, пришедшим навестить мифического пациента.

Сам же доктор Панарин, как оказалось, покинул больницу вполне законно, отбыв на службе своё очередное дежурство.


***

– Жень, мне надо исчезнуть. – Слегка захмелевший Руднев уронил голову на подушку и на ощупь опустил на пол пустой бокал – на самом деле просто разжал пальцы, не особо заботясь о последствиях. Чёрная щетина на бледных ввалившихся щеках и прилипшие ко лбу длинные пряди волос привносили в его облик элемент болезненного романтизма: сразу вспоминалось о благородных и несчастных узниках, вроде графа Монте-Кристо, несгибаемых декабристов и прочих обаятельных страдальцах.

Панарин молча блестел глазами из своего кресла и пил вино маленькими глотками, как будто нарочно тянул время, чтобы не отвечать.

Руднев слегка поморщился, пытаясь сесть в постели повыше. Ему уже начало казаться, что панический страх потревожить движением переломанное тело не покинет его теперь никогда.

– Он загнал меня в угол, – с отчаянием в голосе говорил господин адвокат. – В маленький и тесный такой уголок. Меня уже начинает мучить клаустрофобия. – Руднев скривился растерянно, пытаясь изобразить усмешку, и устремил на Панарина удивлённый и недоверчивый взгляд, словно искал у него подтверждения того, что так не бывает. – Никогда не думал, что моя жизнь окончится подобным образом…

– Успокойся, Руди. Я не дам тебя в обиду. Хотя ты, конечно, ни разу не прав. – Женечка вздохнул и потянулся, закинув руки за голову. Бокал у его ног упал и покатился по полу. Панарин сделал плавный жест рукой, как будто притягивая его обратно: бокал послушно покатился назад. – Благодаря этим людям, Руди, я наконец-то нашёл достойное применение для своей силы. Я теперь спокоен, как удав. Ни йога, ни целительская практика не приносили мне такого глубокого удовлетворения, как эта работа. Я, в кои-то веки счастлив и сплю спокойно. Ты знаешь, что такое счастье, Рудичка? – Доктор подобрал оба бокала и сгрузил их на журнальный столик. – Счастье – это своя часть. Когда ты, наконец, получил всё, что тебе полагается, нашёл себя, занял свою нишу и тебе больше ничего не надо. Потому что всё, чего у тебя нет – лишнее и чужое, чьё-то ещё. А чужое счастье не греет. – Он присел на край постели, поправил завернувшийся воротничок рудневской пижамы и улыбнулся, глядя на кислое и скептическое выражение лица Андрея Константиновича. – Но тебя это, конечно же, не устроит. Тебе весь мир подавай! Что ты с ним делать-то будешь – с миром?

– Не переживай. Что-нибудь придумаю.

– Дурачок ты, Руди. Ты сам и есть целый мир. Сначала нужно освоить собственное внутреннее пространство, а уже потом обращать свой взор на то, что снаружи. Только тебе жизни не хватит на две сверхзадачи разом.

– Вечно ты всё с ног на голову перевернёшь, Киса, – брезгливо поморщился Руднев. – Не хочу я с тобой препираться. Давай лучше вернёмся к нашим баранам. Пока не поссорились.

– Давай, – легко согласился Панарин. – Только сразу замечу, что ты неверно ставишь задачу. Тебе же нужно не просто исчезнуть, а исчезнуть для Радзинского. Как ты это себе представляешь? Для этого тебе придётся перестать существовать навсегда, а не только на те полчаса, которые мы потратили на дорогу до моего дома. Это нереально, Руди. Исчезнуть на полчаса, чтобы Радзинский не смог помешать тебе покинуть больницу – можно, но исчезнуть совсем… Мне погрузить тебя в анабиоз до лучших времён?

– Тогда убей меня! – раздражённо бросил Руднев.

– Ну вот, начинается… – тяжко вздохнул Панарин. – Капризы, истерики… – он отошёл от кровати на несколько шагов и вдруг сделал стойку на руках. – Ты не меняешься! – воскликнул он, снова становясь на ноги. – Правда, пыль в глаза пускать ты умеешь мастерски. Глядя на тебя, невозможно догадаться, какой ты на самом деле трепетный и ранимый.

– Ты нарываешься, – зловеще процедил Руднев.

– Ага. – Панарин уселся в позе лотоса прямо на пол и несколько раз глубоко вдохнул. – Ох, Руди! Вот закрываю я глаза… и что же я вижу? Грязь по каналам течёт… м-м-м, как всё запущено! Плюнул бы ты уже на сферу обслуживания и занялся бы лучше собой. Подумать только: почти двадцать лет ты пахал на этого сопляка! В итоге: парень в шоколаде, а ты, извиняюсь…

– Хватит! – сквозь зубы прошипел Руднев. Его уже ощутимо потряхивало от ярости. Даже рука подрагивала на одеяле.

– Ты всегда так сдержанно страдаешь! – умилился Панарин. – Я чувствую себя последней свиньёй, когда тебя довожу. Особенно, когда у тебя начинают дрожать губы и глаза наполняются слезами…

– Сволочь ты, – прошептал Андрей Константинович, закрывая глаза и стараясь успокоиться.

– Наверное. Жена тоже так говорила, – вздохнул Женечка, вставая с пола.

– Ты женат? – изумился Руднев, и даже злиться сразу забыл.

– Развёлся. Два года уже как. Обидчивая слишком оказалась. От самых невинных шуток впадала в форменную истерику… – Панарин снова присел к Рудневу на кровать, сияя широкой улыбкой. – Вот если бы я твой мобильник в окно выкинул, ты бы дал мне по морде и заставил бы новый купить. Так? Инцидент исчерпан – все довольны. А эта несчастная жертва обывательской морали визжала, как будто я живого человека с крыши скинул. Или: если бы я щедро полил твой новый костюм шампанским, ты пошипел бы и успокоился. А эта дама сочла себя смертельно оскорблённой, несмотря на то, что я предварительно три раза (!) попросил её заткнуться и не мешать мне думать. Тем более, что дурацкий корпоратив, на который она меня притащила – потому что все, видите ли, будут там со своими вторыми половинами – был самым тухлым мероприятием на свете…

Руднев вдруг накрылся с головой одеялом и дико захохотал. Он стонал и всхлипывал, стучал кулаком по кровати и силился что-то сказать, и всё никак не мог успокоиться. Женечка взирал на его истерику благосклонно и, добродушно усмехаясь, ждал, когда исчерпается рудневский восторг, вызванный его незатейливым рассказом.

Наконец, Руднев высунул нос из-под одеяла: яркие серые глаза блестели, ресницы слиплись от слёз, а бледные прежде щёки пылали румянцем.

– Можно тебя попросить водички принести? – как можно ласковее обратился он к другу.

– Отчего же нет, Рудичка? Конечно, можно, – также нежно ответил Панарин.

– Тогда – будь так любезен…

Проводив Женечку дурацкой ухмылкой на пол-лица, Руднев снова натянул на себя одеяло и, судя по трясущимся плечам, опять предался необузданному веселью. За коим занятием и застал его вернувшийся с кухни друг.

Выпив, не отрываясь, полный стакан воды, Руднев смерил Женечку жизнерадостным взглядом и подрагивающим от смеха голосом, наконец, изрёк:

– Ну и дебил же ты, Панарин!

– Согласен, – хмыкнул доктор.


***

В кабинете главврача было тихо. Только ветер шуршал полосками тканевых жалюзи, которые рассеивали солнечный свет и окрашивали его в призрачный зеленоватый оттенок. Панарин, спрятав руки в карманы халата, с отсутствующим видом покачивал носком ботинка, сидевший напротив него Радзинский задумчиво перебирал чётки, а хозяин кабинета – Олег Иванович – в замешательстве переводил взгляд с одного на другого.

– Ну, хотите – консилиум созовём? – решился он наконец.

– Да, – сказал Радзинский.

– Нет, – сказал Панарин.

Олег Иванович схватился за голову:

– Боже, дай мне терпения! Знаете что – я сейчас покончу со всем этим кошмаром своим волевым решением! Будем тянуть жребий!

– Давай, – согласился Радзинский.

– Нет, – сказал Панарин.

– Да что же это такое! Евгений Алексеевич! Долго мы будем ещё препираться?!

– Я и в пять лет всегда вытаскивал тот жребий, который хотел. Да и Викентий Сигизмундович на простачка не похож. Вы бы ещё предложили мне с вами в карты сыграть, – хмыкнул Панарин.

Радзинский ухмыльнулся, не поднимая головы.

– Ладно, – Олег Иванович призвал на помощь всю свою выдержку. – Как насчёт испытательного срока?

– Согласен, – сказал Панарин.

– Нет, – сказал Радзинский.

Почтенный доктор просто взвыл.

– Разбирайтесь сами! – решительно заявил он и вылетел вон из кабинета.

– Угрожать будете? – сразу спросил Панарин, как только они остались с Радзинским наедине.

– А смысл? – пожал плечами Викентий Сигизмундович. Он поднял руку, как будто поправляя рубашку на груди, и незаметно сделал мизинцем движение, словно зацепил что-то и потянул на себя. В воздухе между ними мелькнула зелёная ниточка, обвилась вокруг пальца Радзинского и тут же пропала.

Женечка настороженно поднял голову, но потом вздохнул и с досадой щёлкнул по уху пушистого зайчика, сидящего на письменном столе главврача между телефоном и откидным календарём.

– Руди – человек, а не морская свинка! – в отчаянии воскликнул он.

– Да уж, на свинку он не похож, – хмыкнул Радзинский.

– Почему Вы не хотите отдать его мне на поруки?!

– Потому что он обведёт тебя вокруг пальца, – рассудительно заметил на это Радзинский. – Ты спрашивал у него, что он намерен сделать с диском?

– Спрашивал, – обречённо вздохнул Женечка. – Он сказал, что дождётся, когда этот Ваш жуткий мальчик явится, чтобы выторговать у него эту штуку, и тогда расквитается с ним по полной программе.

– Я думаю, он точно знает, о чём говорит, – подтвердил Радзинский.

– Так вправьте вашему мальчику мозги! Если он сам не полезет на рожон, то ничего с ним и не случится!

– Давай будем реалистами, – примирительно сказал Викентий Сигизмундович. – Мы оба прекрасно знаем, что Руднев не просто так считает, что мальчик к нему непременно придёт. Он знает это наверняка. Мы можем только предполагать, какие инструкции этот самый «мальчик» выдал твоему драгоценному приятелю, когда понял, что план провалился. Князевская миссия слишком важна для тех сил, которые пестовали его на протяжении столетий, чтобы просто так отступить при первой же неудаче. То, что я делаю, я делаю не для себя. И где я не прав?

– Да во всём Вы правы! Но я считаю, что это можно сделать по-другому. Не давить при этом человека асфальтовым катком! – горячился Панарин.

– Мне нужен результат, – внушительно произнёс Радзинский. – Руднев никогда не согласится ни на одно из моих условий, если не окажется в абсолютно безвыходном положении.

– И Вам не капельки его не жалко?! – ужаснулся Женечка.

– Я не сентиментален, – снисходительно заверил его Радзинский.

– Ладно. Как хотите, но Руди я Вам не отдам. – Панарин с непримиримым видом скрестил руки на груди.

– И не надо. Он сам придёт, – уверенно заявил вдруг Радзинский.

– С чего Вы взяли? – насторожился Женечка.

Радзинский только усмехнулся.

– Иди, Панарин. Работай. – Он не спеша поднялся и взял со стола свои ключи и мобильник.

– Постойте! Вы… что Вы задумали? Отвечайте немедленно!

– Ещё чего! – развеселился Радзинский, рассовывая вещи по карманам.

– Но я не позволю Вам Руди в блин раскатывать! – Панарин вскочил.

Радзинский возвышался над ним на целую голову, но доктор, сжав кулаки, бесстрашно сверкал влажными карими глазами и вид у него при этом был совсем не беспомощный.

– Уважаю благородных людей, Панарин. – Радзинский вдруг обнял доктора одной рукой за плечи, а другую запустил ему в волосы и нежно погладил большим пальцем его висок. Женечка оторопел. Пользуясь его замешательством, дед, насмешливо глядя растерянному доктору в глаза, пропустил его каштановые волосы сквозь пальцы, оставляя в них золотистые и розовые нити. – Повезло Рудневу, что у него такой преданный друг. Если есть на этом свете вещи, ради которых стоит на всё закрывать глаза, так это любовь. Согласен? – низкий бархатный голос Радзинского звучал как тихий шёпот морской волны, с отстранённым шелестом набегающей на прибрежный песок. – А настоящая любовь может быть только одна – христианская. Всё остальное – подпорченные грязными вибрациями суррогаты.

– И в чём подвох? – уже вполне мирно поинтересовался Женечка.

– Да расслабься! Подвох он ищет… – Радзинский крепко обнял Панарина уже обеими руками и нежно чмокнул в макушку. – Просто скажи мне, Женя, где бы ты был сейчас, если бы десять лет назад оказался таким же непринципиальным? Сколько сотен загубленных душ висело бы ныне на твоей совести, если бы из братской солидарности ты остался бы с Рудневым, а не порвал с ним, чтобы пойти по другому пути?

– Сейчас – другое дело, – глухо отозвался Панарин, не поднимая головы.

– Ага. – Радзинский, неспешно ведя левой рукой по спине доктора, незаметно крепил к его позвоночнику разноцветные нити, которые светящимися струйками вытекали из его пальцев и сразу впитывались: синяя – к синему, зелёная – к зелёному, жёлтая – к жёлтому… – Теперь ты неуязвим. Теперь на тебе броня… Сверкающие доспехи Истины, которые уберегут твоё добродетельное сердце от искушений, – с иронией кивал он.

– Вы что, во мне сомневаетесь? – Панарин недовольно отстранился. Лицо у него при этом было такое, как будто его не до конца разбудили.

– Господь с тобою! – ласково усмехнулся Радзинский. – Я даже в Рудневе не сомневаюсь, а уж в тебе… – И он принялся гладить Панарина по голове и по плечам. – Не бросай своего друга, Женечка. Я верю – ты сумеешь его вытянуть. Никто не сможет, а ты – сможешь. Потому что любовь – величайшая сила. Я знаю, ты приведёшь его ко мне…

Нерешительно заглянувший в кабинет Олег Иванович только головой покачал, глядя на довольного Радзинского и на сомнамбулически пошатывающегося перед ним Панарина, над которым дед колдовал уже совершенно беззастенчиво и открыто.

– Ты молодец, Евгений, – шептал он, упираясь указательным пальцем ему в лоб. – У тебя чистые мысли, благородное сердце, несгибаемая воля, – он поводил пальцем по часовой стрелке, потом приложил ко лбу ладонь. Когда он отодвинул её, между его рукой и лбом Панарина сияла голубая светящаяся сфера. – Руди мальчик внимательный – ниточки он сразу заметит. А мы ему не покажем… Правда, Жень? – Рука Радзинского спустилась ниже, и теперь его палец упирался Женечке в горло. Манипуляция повторилась. Между ключицами зажглась синяя сфера, и рука Радзинского двинулась к груди. Напротив сердца засветился зелёный шар, в районе солнечного сплетения – жёлтый. На этом Радзинский остановился.

Олег Иванович с нескрываемым восхищением глядел на цветные пульсирующие огни энергетических вихрей на теле Панарина.

– Жень, вдохни поглубже, – шепнул Радзинский и подул по очереди на каждый шарик. Панарин делал одновременно с его дуновением вдох, и светящаяся сфера исчезала, как будто втягивалась вглубь его тела. – Ну, вот и хорошо, – с облегчением выдохнул Радзинский. – А ты утверждал – не договоримся…

Панарин открыл глаза, и некоторое время смотрел в пол, потом цепко взглянул на Радзинского.

– Значит – договорились? – недоверчиво спросил он.

– Да, – просто ответил Радзинский. – Теперь Андрей Константинович Руднев – полностью твоя забота. Как ты и хотел. Олежек, извини за то, что нервы тебе потрепали, – обернулся он к хозяину кабинета. – Сам понимаешь – вопрос был не из лёгких… Жень, проводишь меня?

– А? – вышел из задумчивости Панарин. – Да, конечно! – Он последовал за Радзинским, налетев в дверях на главврача. – Извините, – смущённо пробормотал он.

– Пустяки, – до странности добродушно ответил этот замкнутый, сурового вида человек, почти невесомо касаясь его локтя.

Радзинский крепко обнял старого приятеля.

– Не расслабляйся, – шепнул он другу на ухо, похлопывая по спине.

– Понял, – так же шёпотом ответил тот.


***

– Коль, ты где? – сев в машину, Радзинский первым делом позвонил напарнику. – В смысле – дома? Ах, у себя дома… Я подъеду? Ты никуда не уходишь? Вот, и ладно…

Несколько секунд он сидел с низко опущенной головой, потом положил руки на руль, словно собираясь с силами, и, наконец, завёл мотор. Ехал Викентий Сигизмундович, что называется, «на автопилоте». Но каким-то чудом он добрался-таки до тихого аверинского дома целым и невредимым.

Войдя в гостеприимно распахнутую заранее дверь квартиры, Радзинский даже не взглянул на её хозяина. Вяло махнув рукой, и неразборчиво пробормотав «привет», он прямиком направился в спальню, по дороге сбрасывая ботинки, оставляя на первой же подвернувшейся поверхности часы и прочие предметы, наполнявшие его карманы, вынимая ремень из брюк, который бросил прямо на пол. Добравшись до кровати, он просто рухнул на неё, лицом вниз, и спрятал голову под подушкой.

– Шторы закрой, – невнятно пробурчал он вопросительно застывшему у постели Николаю Николаевичу. – И окно. И дверь. Хочу, чтобы было тихо. И темно… – Он перевернулся на спину, с тоской во взгляде встречая укоризненное аверинское:

– Это то, о чём я думаю?

– Коль, отстань. В смысле – перестань! – он требовательно схватил за руку, повернувшегося, чтобы уйти Аверина. – Немедленно иди сюда! – приказал он раздражённо.

Аверин покорно сел на постель, а после секундного колебания, забрался в неё с ногами. Радзинский удовлетворённо вздохнул и положил голову ему на колени.

– Ни слова, – предостерегающе сказал он Николаю Николаевичу. – Ни слова, если ты не хочешь, чтобы меня хватил апоплексический удар!.. – И одобрительно замычал, когда Аверин начал гладить его по голове, нежно перебирая пальцами волосы. Обхватив руками аверинские колени, он уснул необыкновенно быстро. Так быстро, как умеют, наверное, только коты.

Николай Николаевич, откинувшись на подушки, продолжал кончиками пальцев осторожно массировать его голову. Прикрыв глаза, он увидел залитый солнечным светом луг и себя – сидящего, прислонившись спиной к дереву. Радзинский, растянувшись на спине, лежал рядом. Голова его всё так же покоилась у друга на коленях. Волосы у Викентия Сигизмундовича сейчас были тёмные, с золотистым отливом, густые и – не то чтоб длинные – но именно такие, которые обычно называют львиной гривой. Безбородое лицо Радзинского поражало своей кинематографичностью. Мужественный подбородок, высокие скулы, решительный профиль и красивый лоб: так выглядят, как правило, «киношные» благородные герои. «У них нет шансов!» – смеялся всегда Аверин, имея в виду мгновенно тающих рядом с Викентием представительниц слабого пола.

Радзинский вдруг открыл свои янтарные кошачьи глаза и поцеловал Аверину руку, поймав её на лету.

Аверин тихонько рассмеялся:

– Рано ещё. И целовать ты мне будешь не руки, а ноги. Упрямое ты животное!

– Ваше Святейшество! Простите, не признал. С восторгом облобызаю Вашу туфлю, – насмешливо пробормотал Радзинский, снова закрывая глаза.

В руках у Аверина блеснул флакон. Со звонким хлопком вынув пробку, Николай Николаевич перевернул пузырёк над головой Радзинского, и на лоб ему полилось ароматное тёплое масло. Оно стекало по вискам, струилось по лицу, заливало блестящими дорожками волосы. Казалось, что у этого скромного по размерам сосуда нет дна.

Аверин, прикрыв глаза, шептал что-то монотонно и успокаивающе, и подушечками пальцев чертил на скользкой от масла коже непонятные знаки.

– Руки, – тихо сказал он.

Радзинский, не глядя, протянул ему обе руки ладонями вверх. Аверин наполнил их маслом и принялся колдовать над каждым пальцем отдельно: проводил по всей длине маслянистую линию, шептал что-то и ударял по самому кончику пальца, от чего тот дёргался, и капля масла падала вниз, на траву. Проделав всё это с каждым из десяти пальцев, Аверин бесцеремонно спихнул голову Радзинского на землю и переместился к его ногам. Положив босую ступню драгоценного Вики себе на колено, он плеснул на неё масла и снова зашептал еле слышно, поглаживая при этом каждый бугорок и разминая каждый палец.

Радзинский, закинув руки за голову, блаженно улыбался и иногда дёргал ногой, когда было щекотно. У самого его лица покачивались ромашки. Их пряный лекарственный запах приятным теплом заполнял лёгкие. Ощущение было такое, будто развязались внутри туго затянутые замызганные узелки, и всё плохое вдруг вылилось на землю, и дышать стало необыкновенно легко. Он с наслаждением потянулся всем телом и тут же получил от Аверина шлепок по лодыжке.

– Лежи смирно.

Радзинский счастливо усмехнулся и закрыл глаза. От горячих прикосновений солнца сонная истома разливалась по телу. В груди расслабленно трепыхалось умиротворённое, довольное сердце. Казалось, чистая ключевая вода, вливаясь через макушку, струится внутри свежими потоками, вымывая скопившуюся грязь, и вытекает через пальцы ног, унося с собой всё неприятное и ненужное.

– Спасибо, Аверин, – прошептал Радзинский, погружаясь в глубокий сладкий сон.

Когда он проснулся, было уже два часа ночи. От переизбытка сил хотелось выпрыгнуть из кровати, распахнуть окно и прокричать на всю улицу что-нибудь глупое, молодецкое. Обнаружив, что всё это время он так и спал на коленях у Аверина, Радзинский осторожно поднял голову и грациозно, по-кошачьи потянулся. Почуявший свободу Николай Николаевич тут же повернулся на бок и крепко обнял подушку. Посмеиваясь, Викентий Сигизмундович погладил его по голове и благодарно чмокнул в висок. Укрыв Аверина одеялом, он ушёл на кухню, где под уютное пение чайника принялся увлечённо набирать что-то на ноутбуке и не отрывался от этого занятия до самого рассвета.


***

Несмотря на распахнутые настежь окна, в кухне было невыносимо жарко. Солнце, в ясную погоду всегда заглядывавшее сюда по утрам, отражалось ото всех гладких поверхностей: смесителя, чайника, белой эмалированной мойки – и нещадно слепило глаза. Становилась видна каждая трещинка на посуде – самая тоненькая и незаметная прежде. В таком интенсивном солнечном свете всё выглядело задумчивым и потусторонним, как на старых картинах: мебель и стены, щедро облитые горячим солнечным сиропом, иконы, на окладах которых горели ослепительные крохотные искры, яблоки, из еды сразу превратившиеся в произведение искусства.

Но жарко этим утром здесь было отнюдь не от солнца: от раскалённой плиты поднималось дрожащее марево, но зато оттуда же неслись соблазнительные запахи печёных яблок и корицы. Аромат этот исходил от яблочного пирога, который Викентий Сигизмундович только что вынул из духовки. Потыкав пирог деревянной зубочисткой, Радзинский удовлетворённо замурлыкал себе под нос какую-то лирическую мелодию и обернулся, чтобы взять блюдо, на которое собирался выложить свой кулинарный шедевр. Тут он и заметил, что на пороге кухни, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к косяку, стоит заспанный хмурый Аверин и глядит на довольного товарища как-то уж очень холодно и неприветливо.

– Коленька! – Радзинский, ни капельки не смущённый его ледяным взглядом, сияя, пошёл с распахнутыми объятиями навстречу, но Николай Николаевич поднырнул под его руку и с независимым видом уселся на стул, расположенный в самом недоступном углу кухни.

Викентий Сигизмундович еле удержался от смеха, с умилением глядя на взъерошенного Аверина, мрачно нахохлившегося по другую сторону стола. Но сегодня решительно ничто не могло испортить радужного настроения Радзинского. Он уверенно двинул стол в сторону и сумел впихнуть в образовавшуюся щель второй стул. Теперь Николай Николаевич оказался практически зажат в своём углу.

– Никуся, – покровительственно приобняв спинку аверинского стула, проворковал Радзинский. Он попытался придать своему голосу самое покаянное звучание, на которое только был способен. – Никусечка, я безмозглый пижон – я признаю. Я злой Карабас, коварный манипулятор. Но я готов пообещать, что больше я так не буду. Только не сердись, дорогой… – Он подпустил ещё больше шёлку и сладости в свою напевную речь.

– Ты это уже обещал, – сухо прервал его Аверин.

- Никуся, я вчера...

– Я видел уже ночью что, где и с кем ты вчера… – злым голосом перебил Николай Николаевич. Он рывком развернул к себе ноутбук и мрачно поглядел на экран. Внезапно заинтересовавшись, он прокрутил документ к началу и принялся читать, с каждой строчкой увлекаясь всё больше. Радзинский, ухмыляясь, незаметно подсунул ему чашку чая и кусок пирога, от души посыпанный сахарной пудрой. Машинально расправившись с пирогом, Аверин лизнул сладкие пальцы и сразу с досадой вспомнил о хороших манерах. Он хмуро взглянул на Радзинского и тот заботливо подал ему салфетку.

– Это …здорово, – слегка севшим голосом признался через некоторое время Аверин. – Сразу видно, что тебя посетило вдохновение. – Он рассеянно заглянул в опустевшую чашку и смущённо пролепетал «не надо», когда Радзинский бросился наливать ему ещё чаю.

– Значит, ты одобряешь?.. – осторожно поинтересовался Викентий Сигизмундович.

Николай Николаевич вздохнул и надолго припал к чашке.

– Ты придумал всё идеально. Аж дух захватывает. Вики, я очень расстроюсь, если хоть что-то из твоих установок не сбудется.

– Может, я в таком случае попадаю под амнистию? – лукаво намекнул Радзинский.

– Кто я такой, чтобы прощать или не прощать тебя? – вздохнул Аверин. – Я могу только надеяться, что с тебя за это не спросят. И что обо мне ты будешь вспоминать не только после, но и до того, как наступит очередной «крайний случай». И не надо оправдываться. Я прекрасно знаю, что ты скажешь. Что Панарин слишком силён, чтобы воздействовать на него другим способом, что князевское дело слишком значительно, чтобы пускать всё на самотёк, что Руднев чересчур опасен, чтобы оставить его без присмотра… Но объясни мне, зачем после этого ты сел за руль?!! Да ещё имел наглость позвонить мне и ничего не сказать! Что – трудно было попросить приехать за тобой?!!

– Эм-м… Коль, я знал, что доеду. Поверь мне. И я не мог ждать. Так что…

– Ну да. Конечно. Опять ты кругом прав, а я – только зря истерики устраиваю! – обиженно отвернулся Николай Николаевич.

– Я этого не говорил! – поспешно открестился Радзинский, придвигаясь к другу поближе. – Наоборот, мне очень приятно, что ты за меня так переживаешь. – Он бережно взял хрупкую аверинскую руку и нежно её погладил. – Ты вообще единственный человек на всём белом свете, который обо мне беспокоится. Все остальные считают, что я такой крутой – чего волноваться за супермена? – хмыкнул он.

– Пирог очень вкусный. Только пудры столько не надо, – печально ответил на это Аверин.

Радзинский с облегчением расхохотался. Он закрыл ноутбук и отодвинул его подальше.

– Понял. – Он энергично принялся накрывать на стол. – Коль, мне, правда, очень стыдно, – лукаво поглядывая на друга, оживлённо говорил он. – Прям сквозь землю хочется провалиться – честное слово! Я тут подумал: заездили мы тебя. Может нам махнуть куда-нибудь на недельку-другую? Отдохнуть. Туда, где море… В Грецию, например?

– Я же просил – меньше пудры, – сухо ответил Николай Николаевич. – Мои мозги – не пирог. Я прекрасно знаю, что Костас звонил тебе позавчера и в панике умолял тебя приехать. Наверняка курьер уже билеты доставил.

– Коленька! Ну, какая же ты лапочка, когда дуешься! – умилился Радзинский и со смехом потрепал Николая Николаевича за щёку. – Ну, просто прелесть! – он стиснул друга в объятиях и взъерошил своей огромной лапой седые аверинские волосы.

– Хватит меня тискать, – яростно прошипел Аверин, выворачиваясь. – Я от этого добрее не стану! – И, вопреки собственным словам, добрея прямо на глазах, снисходительно добавил, – С тебя десять плиток шоколада.

– Колюнечка, ну куда тебе столько? – радостно ужаснулся Радзинский. – Ведь это же… вредно…

– Не вреднее, чем безответственное поведение за рулём, – сурово припечатал Николай Николаевич. – Когда самолёт?

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 18 К оглавлениюГлава 20 >>
сентябрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

август 2022  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.27 10:42:47
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.23 19:23:55
После дождичка в четверг [5] ()


2022.09.22 18:49:51
Соседка [2] ()


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.09.06 15:09:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.09.02 00:00:53
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.25 16:02:06
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.08.08 18:58:19
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.08.08 12:50:30
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.08.07 19:51:08
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.07.24 22:31:16
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [38] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.