Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Снейп избивает ногами лежащего на полу психиатра и приговаривает:
- Это кто нервный?! Это я нервный?!

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[27]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12794 авторов
- 26890 фиков
- 8695 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 17 К оглавлениюГлава 19 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 18. Замочить бедняжку Бергера
Открыв глаза, Роман не сразу понял, что он не в своей квартире, и долго таращился на деревянный потолок, вдыхая совершенно особый запах деревенского дома. Через некоторое время он был уже абсолютно уверен, что лежит сейчас в мягкой и уютной постели Аверина. Никаких сомнений – это была аверинская комната. Здесь всё пропиталось его энергетикой. Бережное дуновение свежего морского бриза в жаркий летний полдень – вот какие ассоциации рождались у Романа от соприкосновения с аверинскими вещами.

С каких это пор?!

Часы на тумбочке возле кровати показывали без десяти минут два. Судя по тому, что за окном вовсю светило солнце – два часа дня. Беглый осмотр вещицы показал, что корпус часов вырезан из лунного камня: крутая волна, огибающая циферблат, и белый с золотом эмалированный кораблик на высоком гребне. Мило.

Роман сел в постели и огляделся. Спинка кровати покрыта красивой тонкой резьбой, также как и шкаф, из которого выглядывает рукав знакомого серого пиджака и прищемленный конец полосатого синего галстука. Стены отделаны деревянными панелями. На полу – сине-белый ковёр с витиеватым восточным рисунком. У окна – аккуратный письменный стол, на котором расположились стопка книг и ноутбук. Занавесок нет: на окнах – белые жалюзи. Ещё множество икон: над кроватью, на тумбочке, на полочке над столом, на самом столе…

Свою одежду Роман увидел на пуфике возле кровати – Радзинский вчера настоял, чтобы по дороге из больницы Роман заскочил к себе домой за вещами. Смутно припоминая, где находятся ванная и туалет, а также не очень ясно представляя, в какой части дома он сейчас находится, Роман решил выяснить это опытным путём. Дверь комнаты выходила в небольшой коридорчик, заканчивающийся лестницей. Справа располагались ещё две двери: в торце коридора и рядом со входом в аверинскую комнату.

Роман заглянул в торцевую и был вознаграждён за свою пытливость: за этой дверью скрывалась крохотная уборная. Из зеркала над умывальником на него глянуло сонное лицо Аверина, который водил по щеке электробритвой, стараясь не открывать при этом глаза. Это немного повеселило Романа, хотя в гораздо большей степени он проникся к учителю самым горячим сочувствием: утренние вставания для него самого были сущей мукой.

А через секунду Роман вздрогнул, встретив пронзительный взгляд на этот раз вполне бодрого, но задумчивого Николая Николаевича, нерешительно теребившего узел голубого галстука. Ну конечно: этот галстук не подходит – слишком светлый!

Ладно, пора выбираться отсюда. Приведя себя в порядок, Роман решительно спустился по лестнице, забыв даже взглянуть, что за помещение находится за третьей дверью.

Практически сразу он услышал знакомые голоса: чувственный страстный баритон и лёгкий, как звон колокольчика на ветру, тенор.

– Может, вызовем такси? Павлуша не обязан меня возить…

– Аверин, ты меня раздражаешь своей щепетильностью! Ещё один вздох и я сам сяду за руль! И пусть это чудовище остаётся в доме в полном одиночестве!

– Незачем так орать!

– Я не орал. Просто повысил голос. И не надо глядеть на меня глазами бездомного котёнка! Чего ты смеёшься?

– Котёнка жалко…

Самозабвенный аверинский смех стих только через пару минут. А ещё через минуту раздалось задумчивое аверинское:

– Кеш, а ведь ты знал, что он подобный номер выкинет…

– Может и знал. Ну и что?

– И зачем ты это устроил?

– Что значит – устроил? Да я сделал всё, чтобы в ближайшие дни мы созерцали исключительно адекватного, уравновешенного, вменяемого мальчика!

– Викусик, не лги мне! – противным голосом сварливой жены потребовал Николай Николаевич.

– Я и не лгу! Я просто скрываю от тебя информацию, с которой… Эй! Ты бы ещё кочергой в меня кинул!

– Я бы не стал сравнивать этот скромный фолиант с кочергой! Так ты будешь говорить или мне допросить тебя с пристрастием?

– Конечно, допросить! Конечно, с пристрастием, Ники!.. Ну ладно, ладно! Чего ты сразу надулся-то, как мышь на крупу? Коля! Ты что – пешком в Москву идти собрался? Хорошо – сдаюсь. Вернись и сядь на место, тогда расскажу. Детский сад – штаны на лямках… Что? Тебе послышалось… Не перебивай меня, когда я рассказываю! Значит, так. Ты сам лично был свидетелем того, как я отдал этому неблагодарному, мягко говоря, отроку изрядное количество своей собственной энергии. Это на некоторое время создало иллюзию душевного равновесия и внутреннего благополучия нашего клиента. Но проблема в том, что я не мог быстро распутать ту паклю, в которую свалялись его энергетические волокна. Сам понимаешь: тянешь за ниточку – узелок затягивается! Получается только хуже. В общем, для реального результата нужна кропотливая ручная работа и вагон времени.

– И ты решил довериться силе катарсиса – очищающего переживания.

– Коля, я уже говорил, что я тебя люблю?

– Говорил. Много раз.

– Вношу поправку: я тебя обожаю! Так вот, как ты верно заметил, благородное негодование, несколько подпорченное, правда, другими – не столь красивыми эмоциями – выплёскиваясь наружу, разметало этот гордиев узел в радиусе десяти метров. Мне пришлось всё это потом собирать и разглаживать, чтобы он мог втянуть их обратно. Короче, пришлось повозиться. Ну, ты же сам видел, как я по кустам ползал!

– И как его дела обстоят сейчас?

– Ещё десять раз по столько же и с ним можно будет нормально разговаривать без риска получить пулю в печень.

– Почему в печень-то, Викуся?

– Он такой психопат, что выстрелит прежде, чем успеет поднять руку…

– Подслушиваем? – послышался жаркий шёпот в ухо. За спиной с понимающей улыбкой стоял Ливанов. Роман огляделся и понял свой просчёт: лестница, по которой он спустился, привела его в сени, и он стоял теперь как раз напротив входной двери. А та дверь, из-за которой слышались голоса, вела в знакомую комнату с печкой.

– А Вы бы удержались? – нисколько не смутившись, ухмыльнулся Роман.

– Я бы не удержался, – честно признался Ливанов. – Но мы оба знаем человека, который, оказавшись в подобной ситуации, поспешил бы заявить о своём присутствии. Например, громко, но деликатно покашлять.

– Это Бергер что ли? Так мы оба знаем, что ему и нет нужды подслушивать. Он на тебя внимательно так посмотрит, покивает – и уже знает о тебе такое, что и подслушать-то невозможно, потому что ты не станешь такие вещи никому рассказывать.

– Один-один, – сдался Ливанов. – Прошу!.. – и он хотел распахнуть дверь.

– Стойте! Подождите, – остановил его Роман. – Скажите, что было вчера после того, как я отключился? – Выговорить это было не просто, но Роман сумел придавить ненадолго свою гордость.

Понимающая улыбка Ливанова стала ещё шире и теплее.

– Да ничего особенного. Все обменялись впечатлениями и отправились на террасу чай пить.

– То есть я не испортил …праздник?

– Какой праздник? Все на тебя посмотреть собрались. Ты что – не понял? Так сказать – выездной консилиум. Ты же у нас персона важная! Надо сказать, ты не подкачал: показал себя во всей красе… В общем каждый оставил своё заключение, и мы до утра их разбирали и совещались.

Роман был даже не обижен: потерян, раздавлен!..

– Отвезите меня домой, – тихо, но уверенно сказал он и взглянул большими, печальными глазами.

– Ещё чего! – хохотнул Ливанов и ловко втолкнул его в «печной зал».


***

Аверин явно куда-то опаздывал, потому что, завидев Ливанова, он сразу выволок его за собой из дома. На Романа он даже не взглянул.

Оставшись наедине с дедом, Роман внезапно почувствовал себя несчастным, разбитым и больным. Он стоял посреди комнаты, низко опустив голову, и готовился к очень неприятному разговору. И был весьма удивлён, когда Радзинский, подойдя, тепло обнял его и погладил по голове.

– Ну что, Ромашка? Как ты себя чувствуешь? – в голосе деда не было никакой издёвки – он смотрел обеспокоенно и сочувственно.

– Нормально, – прокашлявшись, бесцветно ответил Роман.

– Вот и хорошо. Хочешь в саду позавтракать? Погода чудесная…

Роман кивнул и его повели к знакомому столику под липами, придвинули плетёное кресло.

– Кофе не предлагаю, – твёрдо заявил дед. – Я думаю, тебе лучше окончательно перейти на чай.

– Вы серьёзно? – потерянно спросил Роман.

– Серьёзно. Разве Бергер тебе не говорил?

– Говорил…

– И что мы тогда обсуждаем?

– Но я не могу…

– Ромашечка! – дед перегнулся к нему через стол, требовательно заглядывая в глаза. – Я меньше пачки сигарет в день не выкуривал. Больше десяти лет. Как ты думаешь: тянет это на зависимость? Но я просто бросил и всё. И тебе советую. – И Радзинский подвинул ему тарелку, полную пышных, ещё тёплых оладий.

Роман задумчиво поливал оладьи вареньем и всё никак не находил в себе сил спросить то, что его так волновало. Наконец, он решился:

– Могу я ознакомиться с протоколом собрания? – небрежно поинтересовался он. – Я так понимаю, резолюция имеет ко мне непосредственное отношение…

– Что? Какая… – дед удивлённо поднял голову от рукописи, в которой периодически что-то черкал. – Ох уж этот Павлуша! – быстро сообразил он. – Сорока просто! Журналистская душа!..

– Ну, так как?

– Не было никакой резолюции, – снова погружаясь в работу, отстранённо пробормотал дед.

– Вы издеваетесь надо мной, что ли?

Радзинский поморщился.

– До чего же ты гордый, Ромашечка! Всё-то тебя задевает! Если я сказал, не было, значит, не было. И придётся тебе мне поверить. Ну, поговорили немножко о тебе. Все сошлись на том, что ты очень милый непосредственный мальчик, который в сложившихся обстоятельствах ни для кого, кроме себя никакой опасности не представляет.

На этом высказывании Роман подавился и закашлялся. Дед проворно вскочил и уверенно двинул ему под дых, после чего дыхание быстро восстановилось.

– Спасибо, – выдавил побагровевший от натуги Роман.

– На здоровье, – любезно буркнул Радзинский, внимательно следя, чтобы Роман не подавился теперь чаем. – Ты Гошу запомнил? – небрежно поинтересовался он, возвращаясь на место.

– Это который гусей пугать не хотел?

– Точно, – хмыкнул Радзинский. – Юрий Александрович у нас большая шишка в аппарате правительства. Но нам важно другое: чистота его сознания такова, что он имеет постоянную прямую связь… – дед многозначительно показал пальцем наверх. – Ты хоть осознаёшь, что то, что происходит здесь – только отражение и продолжение того, что уже произошло там?

– Я много раз этим пользовался, – хмуро подтвердил Роман. – Если мне что-то не нравилось из того, что произошло со мной ...хм …во сне, я возвращался туда и всё исправлял, как мне было надо.

– Ну, примерно так. – Дед закинул ногу на ногу и тряхнул головой, откидывая волосы назад. – Только масштаб, соответственно, иной. – Его глаза тёплого янтарного цвета оценивающе прищурились, оглядывая Романа. – Так вот, Гоша – наш, можно сказать, связной. Если нужно что-то серьезное спросить, мы всегда к нему обращаемся. И ему всегда отвечают. Но месяцев этак девять тому назад ему и безо всякого запроса сообщили, что прямо под носом у нас тихо тикает бомба замедленного действия. При других обстоятельствах нам бы оставалось только принять это к сведению… Ну, ты понимаешь – предупреждён, значит вооружён! Но неожиданно у нас появилась возможность эту бомбу – то есть тебя – обезвредить…

– Меня?!

– А о ком же мы сейчас говорим? Конечно тебя. Не прибедняйся, Рома, ты не просто плохой, ты – очень плохой парень!

Роману показалось, что его только что выпихнули из уютного тёплого гнёздышка в чужой и жестокий мир. Пинком.

– Зачем Вы мне это сейчас рассказываете? – ледяным тоном спросил он.

– Ага. Значит, ты и сам прекрасно понимаешь, что доверять тебе в данный момент, по крайней мере, глупо. Но я исхожу из того, что ты уже преодолел ряд критических точек и к исходной позиции вряд ли вернёшься. Ведь если ты не избавился от Бергера сейчас, едва ли ты сделаешь это в дальнейшем. Я не имею в виду сентиментальный аспект ваших отношений. Просто с каждым днём обыграть Бергера тебе будет всё сложнее и сложнее. Ты же сам убедился – даже Руднев не смог с ним справиться!

– А избавиться, в смысле…

– Да, Рома. В смысле отправить на тот свет, – спокойно подтвердил Радзинский, протягивая Роману салфетку, чтобы он мог вытереть перепачканные маслом руки. – Неужели ты сомневаешься, что, если бы не Карта, благодаря которой ты узнал, что Бергер твой Ключ, ты колебался бы хоть секунду? Руднев выполнил свою часть задачи – нашёл тебе проводник (я сейчас второй диск имею в виду, потому что первый ему подсунули мы). Ты активировал бы его с помощью доверчивого одноклассника и стал бы тем, кем планировалось. Главная угроза твоей миссии – Бергер и трансформированная Карта, которая увела бы тебя в сторону, были бы устранены. И у тебя был бы такой превосходный подручный, как Руднев.

– Стойте! Но Карта сказала мне, что я не получу свою силу, пока не пройду весь Путь до конца! Даже Руднев злился, что я какой-то ущербный!

– Ромашечка, если бы ты безо всяких колебаний уничтожил Ключ, всё бы сразу к тебе вернулось! А после того, как с помощью обретённого источника энергии ты трансформировал бы свои тела, твоя сила возросла бы многократно!

Как же всё просто! И логично. Роману внезапно стало очень, очень холодно. Жаркое солнце больше не грело его. Его била дрожь. Заледеневшие пальцы сами собой сжимались в кулаки, и посиневшие ногти впились в ладонь.

– А Руднев – знал? – отрывисто спросил он.

– Что-то знал, чего-то не знал – мутная история. Как ты думаешь, кто терроризировал его сознание с раннего детства? Панарин сказал тебе, что за господин еженощно внушал ему, что он должен найти Карту? Конечно, это был не совсем ты, а некая сущность, которая принимала твой облик – твой прежний облик…

– Я всё равно не понимаю, если всё было так здорово спланировано, то почему всё пошло наперекосяк?

– Никогда не надо недооценивать противника, Ромаша! – Радзинский, вздыхая, налил ему свежего чаю, выплеснув остатки холодного на траву. – Руднев в качестве сопровождения получил в своё время Панарина. А у Бергера есть мы! Бергер наш – понимаешь? Из нашей связки. Он прямой Колин приемник. И, хотя формально Коля пришёл за тобой, на деле он пришёл – за Бергером. А ты – его громоздкое и опасное приданое. Вот мы с тобой и возимся.

– Как же вы узнали про «отформатированную» Бергером Карту?

– А Карту нам буквально на дом доставили. Промысел. Принесли и под нос положили. Как раз в тот день, когда ты на моём горизонте нарисовался. Таким вот образом, и пошло у вас с Рудневым всё наперекосяк…

Роман взял в руки чашку, согревая потерявшие чувствительность пальцы.

– А теперь что? – тусклым голосом поинтересовался он.

– А теперь – тебе решать! – дед смотрел на него участливо, но не делал никакой попытки помочь Роману выкарабкаться из неприятной ситуации.

– А у меня есть выбор? – с горечью произнес Роман.

– Выбор есть всегда, – заверил его Радзинский.

– Например? Замочить бедняжку Бергера?

Дед расхохотался.

– Ну, если это для тебя не вариант, тогда другое дело! Тогда остаётся – Карта. Сомневаюсь, что ты захочешь отказаться от собственной силы. Значит, придётся пройти весь Путь до конца.

– Фанфары. Хеппи энд, – скривился Роман.

– Дурак ты, Ромашка, – ласково и с неожиданной теплотой глянул на него дед и похлопал рукой по спинке стоящего рядом кресла. – Иди сюда, я тебя обниму.

– Это часть какого-то ритуала? – ворчливо поинтересовался Роман, в следующую секунду прижатый щекой к широкой груди Радзинского.

– Не хорохорься, – добродушно усмехнулся дед, похлопывая его, как младенца, по спине. – Считай, что я тебя усыновил.

– Вы бы так не шутили. А то я поверю… – умиротворённо пробормотал Роман, прикрывая глаза.

– А я и не шучу. Я вообще человек серьёзный и во всех отношениях положительный.

– А я – отрицательный.

– И что? Разве любят за что-то? Просто любят и всё. Так что – не парься. Скушай лучше конфетку. – Радзинский сунул ему под нос что-то в блестящей обёртке. – Нет? А я съем. Представляешь, у Коли повсюду конфеты – россыпью. Вот эту я вытряс сегодня утром из его пиджака. Там ещё три карамельки было. Можешь не сомневаться, он бы с успехом заменил этим обед. Пришлось упаковать ему с собой несколько пирожков – это единственная пища, способная заинтересовать его помимо сладкого. Ах, ну да! Он ещё пьёт молоко! Может быть это и спасает от гибели его зубную эмаль? Хотя, скорее всего, здесь главную роль играет хорошая наследственность…

Слушая нарочито легкомысленную болтовню Радзинского, Роман блаженно улыбался. Он прекрасно видел, как хитрый дед вытягивал из него противную на вид чёрную ленточку. Оп! Она полыхнула в воздухе и пропала – даже пепла не осталось. Пригревшись на мерно вздымающейся груди Радзинского, Роман расслабился и, в конце концов – вполне предсказуемо – доверчиво уснул под деловитое гудение пчёл слетевшихся на оставленное на столе варенье. Солнце пригревало Роману макушку, птицы высвистывали что-то усыпляющее, а лёгкий ветерок и вовсе, поглаживая его по щеке, лукаво нашёптывал слова колыбельной. Если бы так было всегда…


***

– Так Вы считаете, что Элис Китлер была-таки ведьмой? – знакомый звонкий голос отчётливо раздавался в больничном коридоре, несмотря на закрытую дверь палаты. Роман замедлил шаг и нерешительно остановился, не веря своим ушам. Может он перепутал этажи? Но в ответ раздался спокойный голос босса:

– Женщина с такой сумасшедшей энергетикой, да ещё при условии, что она живёт за счёт энергии низших центров – по определению ведьма. Разумеется, я употребляю здесь это слово исключительно в обывательском значении. Потому что по-хорошему ведьма – это та, которая ведает, то есть обладает специфическим знанием. В данном случае речь об этом, скорее всего, не идёт. Но даже если Китлер не имела никаких специальных знаний – а я сильно сомневаюсь, что она действительно натиралась мазью из мозгов умерших детей и летала на палке, как свидетельствовала её служанка – даже в этом случае страстное сосредоточение на намерении, позволяло ей устраивать свою судьбу. А четыре официальных брака – причём последний раз она вышла замуж почти в шестьдесят лет – только подтверждают это. Мужчины явно подсаживались на её энергетику. И, заметь, сколько у неё всегда находилось покровителей. Даже деверь встал на её сторону, когда пасынки обвиняли мачеху в том, что она присвоила их деньги. И наказания она успешно избежала, хотя служанку сожгли за колдовство. Правда, здесь есть и чисто астрологический момент…

Роман не выдержал и толкнул дверь. Ну, так и есть! Никакой ошибки: взъерошенный, улыбающийся Бергер совершенно спокойно сидит на постели у Руднева, привычно скрестив ноги по-турецки, и мирно беседует со своим похитителем. Заложив книгу пальцем, чтобы не потерять страницу, Кирилл с неподдельным интересом слушал как всегда элегантного – облачённого в чёрную шёлковую пижаму – Андрея Константиновича, на лбу которого красовался аккуратно приклеенный пластырь.

Роман не верил своим глазам. В мозгу вспыхнула мысль, что замочить бедняжку Бергера ему захочется ещё не раз. Он задохнулся от гнева и, сделав шаг вперёд, впился в Бергера таким горящим взглядом, что, казалось, ещё немного и у бедняги вспыхнут волосы. Кирилл, мгновенно оценив его состояние, одним прыжком покинул рудневскую постель и бросился Роману на шею.

– Рома! Как хорошо, что ты приехал! А то я так волновался… – с виноватым видом пролепетал он.

Ты волновался?! – рявкнул Роман, но тут дверь за его спиной отворилась, и вошёл Радзинский. Он был в свободных белых брюках, седые волосы рассыпаны по плечам, на руку намотаны чётки – если бы не маленький крестик, покачивающийся на шёлковой кисточке между тёмных бусин, можно было бы принять его за мусульманина.

– Что вы оба здесь делаете? Живо в коридор! – решительно скомандовал он.

– Эй, я же в пижаме! – слегка обиделся Бергер.

– Ничего, – усмехнулся Радзинский, окидывая его внимательным взглядом. – Вон, Шойфет в гости не стесняется в пижаме ходить. Бери с него пример. И, вообще, отправляйся в свою палату. Оттуда же ты пришёл в таком виде?

Роман гневно сверкнул глазами в сторону гадко усмехающегося Руднева и потянул Бергера к выходу.

– Что ты вытворяешь? А?! – зашипел он, когда дверь за ними закрылась. – Думаешь, я не понимаю, что ты собирался сделать? Это такой изощрённый способ мести: пожертвовать собой, чтобы я потом всю жизнь мучился от угрызений совести? Да?

– А ты думаешь, я не понимаю, зачем ты меня прогнал? Боялся, что я помешаю тебе совершить торжественный акт самоубийства? – обиженно прошептал в ответ Кирилл, пытаясь отцепить от своих предплечий романовы пальцы. – Да отпусти же! Синяки останутся!

– Да тебе было бы полезно синяков наставить, чтобы ты помнил, как не следует с людьми поступать!

– Не тряси! У меня и так сотрясение мозга, – жалобно пролепетал Кирилл, хватаясь за голову.

Роман сразу растерял весь свой пыл и сочувственно уставился на страдальчески поджавшего губы приятеля.

– Тебе, наверное, лечь надо? – забеспокоился он.

– Ага, – еле слышно шепнул Бергер, и, пользуясь растерянностью Романа, уткнулся лбом ему в плечо. Тот инстинктивно обнял несчастного и погладил по голове. – Мы, вообще-то, с твоим боссом легко отделались, – полусонно пробормотал Кирилл. – У него, правда, два ребра сломаны, левая нога и запястье. Да и головой об руль он хорошо приложился, но могло быть и хуже…

– Ну конечно! Один на один с самым безжалостным киллером страны – это он и, правда, легко отделался!

– Ты… Зачем ты так? У него был сердечный приступ! – недовольно выдохнул Кирилл ему в рубашку.

– У босса не было никаких проблем с сердцем! – усмехнулся Роман.

– Значит, появились, – буркнул Бергер, щекоча тёплым дыханием шею.

– Ты мне всю жизнь врать будешь? – разозлился Роман, резко отстраняя его от себя.

Бергер надул губы.

– Почему сразу «врать»? – обиделся он.

– Потому что я привык называть вещи своими именами! Скажи ещё, что не знаешь, почему вдруг абсолютно здоровый человек ни с того, ни с сего чуть не сыграл в ящик!

– По-моему, тебе велели проводить меня до палаты… – сухо проговорил Кирилл, глядя на него исподлобья.

– Да? Вообще-то, не припомню такого. Но если ты настаиваешь… – Роман подхватил Бергера под локоть и учтиво подвёл к лестнице. – Ты мне скажи, какого хрена, ты вообще сюда припёрся?

– Фу, Рома! Давай обойдёмся без грубостей…

– Не слышу ответа.

– Если я могу человеку помочь, я это делаю…

– Ах, да! Я забыл – ты же у нас всех любишь! Пожалел? Руднева? Которому не надо ни мармелада, ни шоколада, а только маленьких детей? Который закусил бы тобою, не поморщившись?

– Не преувеличивай. Он ничего не собирался со мной делать. Хотя я пытался его убедить, чтобы он на тебя не рассчитывал и уговаривал…

– Уговаривал?! – ахнул Роман. – Ну, Бергер!.. Если бы ты знал, как мне сейчас хочется тебя придушить!..

– Валерьяночки выпей, – вконец разобиделся Кирилл.

– Вот только не надо мне хамить!

Аверин, внезапно обнаружившийся у них на пути, только покачал головой.

– Где ты ходишь? – мягко упрекнул он Кирилла.

– Он Руднева беседой развлекал, – мстительно заложил товарища Роман.

– Ой, а я книжку там забыл, – спохватился Бергер, явно для того, чтобы перевести стрелки.

– Ничего. Не пропадёт твоя книжка, – усмехнулся Николай Николаевич, привлекая его к себе, отчего Кирилл сразу расслабился и облегчённо вздохнул, уткнувшись носом в его рубашку. Свободной рукой учитель сжал запястье Романа. – Пойдёмте. Тебе, Кир, надо прилечь. А тебе, Рома, пора домой. Викентий чуть попозже тебя отвезёт.

– Сначала я поговорю с Рудневым, – спокойно обронил Роман, покорно позволяя Аверину вести себя за руку: приятное тёплое покалывание от его пальцев успокаивало и грело не хуже летнего солнца.

– В другой раз, – мягко ответил учитель. Он улыбнулся как-то одними губами, и Роман поёжился под внимательным взглядом его стальных глаз.

– Почему? – вежливо поинтересовался он.

– Ему сейчас не до разговоров.

– А меня это не волнует, – холодно прищурился Роман.

– А тебя сейчас вообще ничего не будет волновать, – бесстрастно пообещал Аверин.

Роман ухмыльнулся.

– Начинается… А я-то всё жду: когда мне на моё место укажут?

– Можно подумать, ты знаешь, где твоё место.

«Ром, просто помолчи», – раздался в голове голос Бергера. «Пока Руднев в больнице, ты всё равно не сможешь с ним пообщаться. За ним тут куча народа присматривает!».

Роман прикусил губу, чтобы удержать расползающуюся по губам идиотскую ухмылку и преданным честным взглядом уставился на Аверина, на плече которого с самым невинным видом скромно примостился Бергер.

– Я всё понял, – заверил учителя Роман. – Домой, так домой, – покладисто согласился он.


***

До приезда родителей оставалось совсем немного времени, и Роман поначалу думал просто насладиться эти несколько дней одиночеством. Но очень скоро он понял, что элементарно не знает, куда себя деть.

В первый момент, когда он только переступил порог квартиры, на него навалилась вдруг такая тоска, что он чуть не бросился со всех ног обратно к Радзинскому, который наверняка не успел к тому времени далеко отъехать от дома. Но – гордость не позволила.

Он прошёлся по комнатам: кресло-кровать так и стояло, забытое, на самой дороге. В кухне на столе тихо зацветал заваренный Бергером чай, а в мойке сиротливо стояла брошенная им же в расстройстве чашка. Роман, ссутулившись, сел на диванчик и огляделся: всё какое-то далёкое, смутное – словно из прошлой жизни.

От погружения в полноценную депрессию, его удержала врождённая душевная чёрствость: копаться в переживаниях, воспоминаниях и эмоциях ему было не интересно. И барахтаться в сентиментальных соплях – противно.

Телефончик Ливанова нашёлся быстро.

– А, ребёнок! Здравствуй! – радостно поприветствовал Романа Павел Петрович. – Скучаешь? Так и быть – приезжай. Жена с дочкой как раз на дачу уехали.

Роман долго ждать себя не заставил – прилетел, как на крыльях. Перед выходом ещё успел позвонить Мюнцеру: прощупать почву насчёт продолжения занятий. Исаак Израилевич попросил несколько недель отпуска, ибо собирался в ближайшие дни посетить историческую родину.

Ливанов встретил его с распростёртыми объятиями. Затянутый в свои любимые джинсы он выглядел необыкновенно энергично, как будто прямо в данную минуту собирался, по крайней мере, покорить Эверест. Его кипучая энергия, требовавшая, по-видимому, от своего хозяина постоянных жертв, побудила его затеять в доме грандиозную уборку: в комнате гудел пылесос, на распахнутом окне висела мокрая тряпка, шторы бодро полоскались в стиральной машине. А в кухне обиженно мяукал кот, которого заперли там во избежание несчастного случая – чтобы бестолковое животное не сигануло бы в открытое окно за какой-нибудь пичужкой.

– Лучше предсказуемая неприятность, чем, к примеру, неожиданная травма, – охотно делился своими соображениями Ливанов, протирая плафоны в люстре. Он пытался объяснить Роману мотивы своего добровольного энтузиазма в деле наведения чистоты и порядка. – Знание – очень практичная вещь, Рома. Астрология – прекрасный тому пример. Есть энергия – есть событие, нет энергии – нет события…

– А Вы разбираетесь в астрологии? – осторожно спросил Роман. Ему давно хотелось познакомиться с этим предметом поближе.

– Вообще-то я дипломированный астролог. – Ливанов спрыгнул со стула и кинул тряпку в ведро.

– Научите? – мгновенно загорелся Роман, чем несказанно удивил хозяйственного журналиста.

– Разве Руднев тебя не научил?

– А разве Руднев астролог?

– Он очень хороший астролог, Рома. Можешь мне поверить. – Ливанов сел на подлокотник кресла и с интересом поглядел на подростка.

– Отлично! Буду иметь в виду, – бодро улыбнулся Роман. Но, поскольку Ливанов продолжал гипнотизировать его любопытным взглядом, уже раздражённо добавил, – Перестаньте меня жалеть. Андрей Константинович не брал меня в ученики. У нас сразу был уговор: я выполняю его поручения, он отвечает на мои вопросы. Всё.

– Я-ясно, – задумчиво протянул Павел Петрович, насмешливо блестя глазами.

Под его рентгеновским взглядом Роману стало как-то неуютно.

– Вы мне не ответили, – сухо напомнил он.

– Какие могут быть разговоры? – Ливанов сразу вскочил и по-молодецки встряхнул своей кудрявой шевелюрой. – Конечно, научу! Сейчас я с уборкой закончу и приступим!

Вдохновлённый открывшейся вдруг радужной перспективой Роман вызвался своему благодетелю помочь, о чём изо всех сил старался потом не жалеть, потому что ещё целый час ему пришлось протирать зеркала, пылесосить книги, а напоследок – стирать пыль с листьев огромного фикуса, у которого этих самых листочков было наверное тысяча, никак не меньше.


***

Уже поздний вечер, а Роман всё ещё корпит над расчётами: Ливанов заставил его вручную вычерчивать свою натальную карту и самостоятельно высчитывать аспекты. Роман не в претензии – ему хочется детально разобраться в процессе составления гороскопа. Компьютерная астрологическая программа хороша для того, кто отлично понимает какие операции остались «за кадром» между введением в память компьютера необходимых данных и мгновенным появлением на экране монитора готового результата.

Ливанов подсаживается к столу, за которым расположился Роман и глядит с интересом, но не на карту, а на него самого. Роман отвечает ему вопросительным взглядом.

Ливанов улыбается лукаво:

– Ты так увлёкся, – хмыкает он. – Вокруг тебя уже воздух искрит. Сразу видно – человек дорвался до того, о чём страстно мечтал.

– А я и не скрываю. – Роман небрежно поводит плечом. – Жутко затягивает. А что – домой пора?

– Да ладно уж! Оставайся, – широко улыбается Ливанов.

– Здорово, – счастливо выдыхает Роман. – Спасибо.

– Но, по-моему, пора перекусить, – безжалостно добавляет Павел Петрович и Роман вздыхает.

– А можно, я сначала закончу? Ну, всего полчасика!

– Да какие полчасика? Здесь до рассвета работы! – хохочет Ливанов. – Всё-всё – пойдём. – Он отбирает у Романа ручку, закрывает эфемериды и тянет его за собой на кухню.

В кухне светло, уютно. Фарфоровые тарелочки на стенах – с нежными, тающими пейзажами светящимися почти акварельной прозрачностью. Небольшой круглый стол уже накрыт и Роман усмехается:

– Перекусить? – Перед ним стоит тарелка, доверху наполненная пловом. И огромная миска овощного салата недвусмысленно возвышается в середине стола. – Признайтесь – Вы внебрачный сын Радзинского…

Ливанов от души хохочет:

– Не стану отрицать – мы родственные души. Но абсолютно похожих людей, увы, не бывает.

– М-да? А чем, например, Бергер отличается от Аверина? Меня иногда пугает их… м-м-м… идентичность, – осторожно интересуется Роман.

– Аверин более нестабильный. Депрессивный. За ним, как говорится, нужен глаз да глаз, – охотно делится информацией Ливанов.

– Вы серьёзно? – изумляется Роман. – А мне казалось, что Аверин совершенно лишён каких-либо эмоций. Он такой… бесстрастный и… безжалостный.

– Он много лет потратил, чтобы решить эту проблему. Теперь он, как мы шутим, Мастер Безмятежности. Но я помню другие времена…

– А давно Вы его знаете?

– Их обоих – уже семнадцать лет.

– Вам тридцать четыре года! – торжествующе восклицает Роман, мгновенно совершив в уме необходимые вычисления. – Бергер сказал, что Вам было семнадцать лет, когда Вы на Радзинского нарвались.

Ливанов чуть не падает со стула от смеха.

– Нарываются на неприятности, Рома, а Викентий Сигизмундович для меня – Подарок Судьбы!..

Роман вздыхает и заметно мрачнеет. Он молча ест, погрузившись в свои невесёлые мысли.

– О чём грустишь? – выдёргивает его из меланхолии голос Ливанова.

– Так. О Рудневе вспомнил, – сдержанно отвечает Роман, не поднимая головы.

– Тогда понятно. Есть от чего загрустить. – Похоже, Ливанов не настроен поддерживать беседу на эту тему. Пауза затягивается. Роман возит вилкой по тарелке. Наконец, решается:

– Я хотел спросить… Вмешательство Бергера предполагает какие-то последствия для босса?

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаете, он боялся, что его способности исчезнут, если он лишится связи с Помощниками. Я видел… Ну, в общем, неважно… Так, что с ним?

– Насколько я знаю, никуда его способности не делись. Во всяком случае, Викентию Сигизмундовичу пришлось немало потрудиться, чтобы его хотя бы временно нейтрализовать. У босса твоего достаточно редкие есть способности – ты в курсе, вообще? – Наткнувшись на романово непонимание, Ливанов машет рукой, – Ладно-ладно, я понял, что он тебя на расстоянии держал. Так вот, Помощники – это в первую очередь была его защита. Мы оба знаем, чем он занимался. Без надёжной защиты он бы не выжил. Во-вторых, эти сущности выполняли его поручения. Ну, об этом ты побольше моего рассказать можешь – я-то этим никогда не баловался… Ну, и как ты сам прекрасно понимаешь, за всё приходится платить: он, со своей стороны, был в полном распоряжении тех сил, которые все эти услуги ему предоставляли. В частности, он должен был найти проводник и тебя. Нельзя сказать, что он не выполнил свои условия контракта…

– А Панарин… – Роман отчаянно краснеет. – Шеф говорил, что он отказался от своих способностей сам…

– Ну, с его точки зрения – наверное… Панарин одно время был намного опаснее Руднева. Твой босс – человек осторожный, а напарник его был совершенно неуправляем. Он в гневе или от скуки мог такого наворотить, что – волосы дыбом. В общем, когда у него в голове прояснилось, Панарин просто запретил себе пользоваться теми своими силами, которые выходили за пределы обычных человеческих возможностей. Не знаю, что он там Рудневу наплёл – может, и правда, заставил его поверить, что лишился способностей. Я только знаю, что расстались они очень нехорошо: Руднев его чуть ли не проклял… Могу ещё сказать, что несколько лет после этого он прожил в монастыре в качестве послушника – Радзинский там с ним познакомился. Хотел принять постриг, но, видно, не его это была стезя. Последнее время он занимался только целительством. И то – особо это не афишировал и никому своих услуг не предлагал. Работает человек в реанимации и никому в голову не приходит, что он каким-то не тем способом своих пациентов на ноги ставит.

– Что с ним дальше будет – с шефом? – тихо спрашивает Роман.

– Посмотрим, Рома. У него, как и у тебя, теперь есть шанс начать новую жизнь. Захочет ли он этим воспользоваться? Как знать…

– У Вашей жены тоже есть ясновидение, – невпопад говорит вдруг Роман.

– Что?

– Она сейчас на меня смотрит.

– Привет ей передавай, – смеётся Ливанов.

– Ушла, – бормочет Роман.

Здоровенный рыжий котище прыгает Ливанову на колени.

– Ну чего тебе, животное? – ласково спрашивает тот и треплет пушистый загривок. Кот мурлычет громко, как трактор, и трётся о рубашку хозяина, оставляя на ней множество медно-красных волос. Роман глядит на кота с тоской: зверь доволен жизнью, он счастлив. Ему не надо выбирать, не надо решать. Может лечь на дно? Как Панарин. Стать обычным подростком. О чём там они мечтают? Фу-у-у!.. Вот где настоящая тоска! Нет уж, свои увлекательные муки я ни на что не променяю, решает Роман. Торопливо допивает чай и выжидательно глядит на Ливанова:

– Я пойду, а? Хочу закончить сегодня…

– Иди-иди, – усмехается Ливанов. – Посуду помою и посмотрю, что там у тебя получилось.

«А обычные люди по ночам спят», – торжествующе напоминает себе Роман, – «И не строят натальных карт. Разве это жизнь? Пожалуй, вопрос с выбором можно окончательно закрыть». Кот смотрит на него одобрительно и неожиданно подмигивает. Показалось?..

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 17 К оглавлениюГлава 19 >>
сентябрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

август 2022  
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.27 10:42:47
Танец Чёрной Луны [7] (Гарри Поттер)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.23 19:23:55
После дождичка в четверг [5] ()


2022.09.22 18:49:51
Соседка [2] ()


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.09.06 15:09:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.09.02 00:00:53
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.25 16:02:06
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


2022.08.08 18:58:19
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.08.08 12:50:30
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.08.07 19:51:08
Вы весь дрожите, Поттер [7] (Гарри Поттер)


2022.07.24 22:31:16
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.07.02 08:10:00
Let all be [38] (Гарри Поттер)


2022.06.24 19:20:20
От меня к тебе [10] (Гарри Поттер)


2022.06.23 08:48:41
Темная вода [0] (Гарри Поттер)


2022.05.28 13:12:54
Рау [7] (Оригинальные произведения)


2022.05.23 22:34:39
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.05.19 00:12:27
Капля на лезвии ножа [3] (Гарри Поттер)


2022.05.16 13:43:22
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.05.14 07:36:45
Слишком много Поттеров [46] (Гарри Поттер)


2022.05.07 01:12:32
Смерть придёт, у неё будут твои глаза [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.