Инфо: прочитай!
PDA-версия
Новости
Колонка редактора
Сказочники
Сказки про Г.Поттера
Сказки обо всем
Сказочные рисунки
Сказочное видео
Сказочные пaры
Сказочный поиск
Бета-сервис
Одну простую Сказку
Сказочные рецензии
В гостях у "Сказок.."
ТОП 10
Стонарики/драбблы
Конкурсы/вызовы
Канон: факты
Все о фиках
В помощь автору
Анекдоты [RSS]
Перловка
Ссылки и Партнеры
События фэндома
"Зеленый форум"
"Сказочное Кафе"
"Mythomania"
"Лаборатория..."
Хочешь добавить новый фик?

Улыбнись!

Волдеморт:
-В зеркале Еиналеж сегодня такие ужасы показывают...

Список фандомов

Гарри Поттер[18569]
Оригинальные произведения[1253]
Шерлок Холмс[723]
Сверхъестественное[459]
Блич[260]
Звездный Путь[254]
Мерлин[226]
Доктор Кто?[220]
Робин Гуд[218]
Произведения Дж. Р. Р. Толкина[186]
Место преступления[186]
Учитель-мафиози Реборн![184]
Белый крест[177]
Место преступления: Майами[156]
Звездные войны[141]
Звездные врата: Атлантида[120]
Нелюбимый[119]
Темный дворецкий[115]
Произведения А. и Б. Стругацких[109]



Список вызовов и конкурсов

Фандомная Битва - 2019[1]
Фандомная Битва - 2018[4]
Британский флаг - 11[1]
Десять лет волшебства[0]
Winter Temporary Fandom Combat 2019[4]
Winter Temporary Fandom Combat 2018[0]
Фандомная Битва - 2017[8]
Winter Temporary Fandom Combat 2017[27]
Фандомная Битва - 2016[24]
Winter Temporary Fandom Combat 2016[45]
Фандомный Гамак - 2015[4]



Немного статистики

На сайте:
- 12798 авторов
- 26235 фиков
- 8692 анекдотов
- 17717 перлов
- 704 драбблов

с 1.01.2004




Сказки...

<< Глава 10 К оглавлениюГлава 12 >>


  Сыны Всевышнего

   Глава 11. Тора или Диета для Шойфета
У этого ветхого старичка был такой огромный нос, что, казалось, он тянет его вперёд, из-за чего Исаак Израилевич и ходит таким согбенным. Брови на его подвижном лице жили своей отдельной и очень активной жизнью, делая Мюнцера похожим на умненькую, любознательную обезьянку, а живые чёрные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, и жёсткий ёжик коротко остриженных седых волос довершали это сходство.

– Обратите внимание, молодой человек, – строго говорил Исаак Израилевич дребезжащим голосом. – Эти глаголы могут одновременно спрягаться и по одному, и по другому типу. Постарайтесь не путать их в имперфекте с глаголами, у которых первый корневой – нун. Редупликация в данном случае не указывает на потерю корневого согласного.

Роман почтительно кивал и уверенно принимался спрягать глагол «савав». Он вообще вёл себя с Мюнцером крайне аккуратно и подчёркнуто вежливо. Во-первых, из-за его ветхости – Роману казалось, что при недостаточно бережном обращении тот рассыплется. Во-вторых, он Мюнцера просто опасался – Исаак Израилевич при всей своей старческой немощи был весьма суров и деспотичен. И Роману вовсе не хотелось заработать какое-нибудь унизительное доисторическое наказание, с длинным списком которых господин Мюнцер ознакомил его в самом начале их сотрудничества.

Всякое мелкое рукоприкладство было для Исаака Израилевича в порядке вещей. Схлопотать по губам можно было, всего лишь указав в качестве огласовки патах вместо камац. А за употребление глагола «бара» вместо «аса» можно было запросто получить пощёчину.

Роман, до дрожи ненавидевший любою фамильярность в отношении себя, готов был испепелить этого дряхлого инквизитора, и с трудом удерживался от того, чтобы сделать ему в ответ какую-нибудь фантастическую гадость в рудневском духе. Останавливал его не столько древний возраст Исаака Израилевича и даже не его безусловная ценность, как специалиста, но, в первую очередь, уважение к Ливанову, которому немалых трудов стоило уломать этого старикашку взяться за обучение Романа.

Подвести Павла Петровича, который так искренне переживал, что не сможет сам давать ему уроки, который так ответственно отнёсся к своему обещанию, очень не хотелось. Ведь Ливанов был настолько внимателен, что помимо всего прочего оставил ему у Мюнцера в подарок учебник древнееврейского языка, словарь и Тору на иврите. В прилагавшейся к свёртку краткой записке он просил принять всё это в качестве неустойки за невыполнение взятых на себя обязательств. После этого Ливанов и вовсе показался Роману чем-то вроде доброй феи-крёстной, и его намерение во что бы то ни стало вытерпеть самодурство Мюнцера стало просто железобетонным.

Про себя Роман усмехался: горечь смирения – а ведь раньше он бы назвал это унижением – стала для него слаще пустой и бесплодной гордости. О, да! Он полюбил это ощущение свободы от глупых, выпивающих все душевные соки эмоций, замешанных на пустых амбициях. Он смирился даже с тем, что оказался в положении благодетельствуемого: он ни копейки не платил Исааку Израилевичу. Обсуждать эту тему Ливанов почему-то сразу наотрез отказался.

Что касается языка, то Роман с первого взгляда влюбился в еврейские буквы, каждая из которых была особенной, штучной, в отличие от безликих закорючек латинского алфавита. А открывать книгу с конца и читать справа налево вообще показалось самым естественным делом на свете. Мюнцеру, честно говоря, и не к чему было так свирепствовать. Придя домой, Роман и без дополнительных стимулов, как одержимый, слонялся по комнате, повторяя парадигмы и зазубривая слова. Мать робко радовалась внезапному интересу сына к родному языку, чего нельзя было сказать об отце, который с подозрением относился к его новому увлечению. Романа же вопрос о его национальной, а уж тем более религиозной принадлежности не волновал вовсе, и он не встревал в родительские разборки по этому поводу. Он просто твёрдо держался за ниточку, которую дала ему Карта. Но ведь им этого не объяснишь…

«Шма, Исраэль! Адонай элохейну – Адонай эхад!»(1) – твердил он, ходя из угла в угол. «Ашрей хаиш, ашер ло халах баацат решаим…»(2). Все эти тексты, которые он заучивал к урокам Мюнцера, по духу своему абсолютно совпадали с бесхитростной праведностью так полюбившихся ему пастухов. Добро – зло, свет – тьма, правда – ложь… Тот, кто поступает хорошо – блажен, кто творит зло – погибнет.

«Это первая ступень», – услышал он в один из вечеров у костра. – «Когда Бог сотворил мир, Он первым делом отделил свет от тьмы». Ну, да – бейн хаор увейн хахошех…(3) Так это – о нём самом? «Это о каждом, кто вступает на Путь». Какой Путь? «Духовный Путь. Путь каждого человека». Так уж и каждого?

– Не отвлекайтесь, молодой человек, – Мюнцер чувствительно щёлкнул его по лбу. – Где Вы потеряли артикль?..

Роман вдохнул поглубже, не позволяя себе ответного всплеска негативных эмоций. Если бы инициатива этих занятий исходила не от Ливанова, Роман решил бы, что Мюнцер в качестве учителя – это такая тонкая месть Радзинского за его собственное несносное поведение. Викентий Сигизмундович вполне мог бы так пошутить. Выдержка и смирение в качестве бонуса в придачу к знанию иврита – подарок совершенно в его духе.


1. Слова, которыми начинаются в Ветхом Завете десять заповедей: «Слушай, Израиль! Господь Бог твой – Бог Единственный» – (древнеевр.).
2. Начало первого псалма: «Блажен человек, который не идёт по пути нечестивых» – (древнеевр.).
3. Между светом и между тьмой – (древнеевр.).



***

Если изучение иврита проходило весьма успешно и бодро, то постижение магической премудрости под нечутким руководством Руднева отчаянно пробуксовывало, и постепенно, с точки зрения Романа, начало терять всякий смысл. После злополучного рудневского визита, когда босс застукал Романа во время преступных сношений с идеологическим противником, прошло уже довольно много времени, в течение которого Роман аккуратно посещал контору, но неизменно встречал там со стороны Андрея Константиновича вежливый и равнодушный саботаж своих наставнических обязанностей.

Роман, конечно, злился на такое пренебрежение к своей персоне, но благоразумно решил не нарываться и молча принял новые условия игры. Он пунктуально являлся в контору, когда шеф этого хотел, выполнял пару ерундовых поручений и безропотно отбывал восвояси. В конце концов, можно считать, что Руднев устроил ему каникулы. Хотя каникулы можно было бы проводить и веселее. Буйно разросшаяся за окном конторы зелень скрывала, конечно, все прелести городского лета, но только визуально. Стоило открыть окно и в кабинет врывались пыль, грохот и смрад большого города. Наверное поэтому босс предпочитал, поплотнее задраив дубовые рамы английских окон, включать кондиционер. Зачем он обрекал себя на это добровольное заключение и почему не отпускал Романа, понять было нельзя.

Сегодня шеф был рассеян, как никогда. Покачивая ногой в щёгольском ботинке, он давно уже безо всякого дела сидел за своим столом и невероятно раздражающе постукивал ногтями по ручке кресла. На указательном пальце у него красовался перстень, который больше всего нравился Роману – с огромным сапфиром восхитительно глубокого синего цвета. Оправа была не вульгарно-золотой, а из какого-то благородного неброского металла. Роман сильно подозревал, что это платина. В светлом летнем костюме вид у шефа был совершенно нерабочий, да и настроение, судя по всему тоже.

Роман, растворившись в мягких объятиях дивана, без особого удовольствия, просто от скуки, осваивал виртуальные гонки в рудневском айфоне. Никогда ещё он не проводил время так бездарно. К тому же дурацкая надпись «game over» появлялась на экране каждый раз слишком быстро.

– Может, я домой уже пойду? – раздражённо поинтересовался он.

– Иди вон за тот стол, – Руднев показал в самый дальний угол. – Будешь там за компьютером сидеть. Бумагами только слишком усердно не шурши.

– А семечки грызть можно? – Роман не удержался, чтобы не намекнуть шефу на откровенную ничтожность поручения.

– Глазами моргать можно!!! И, будь любезен, не проморгай чего-нибудь важного!

Похоже, босс над ним издевался. Ну, зачем, скажите на милость, приглядывать за типом, который должен сейчас заявиться в контору, если господин адвокат и сам прекрасно видит насквозь любого?

Тем не менее, Роман послушно отправился, куда ему было велено. Включил компьютер для достоверности. Нагромоздил стопки бумаг повыше. Проверил, не рухнут ли они в самый ответственный момент. Вроде, не должны. Поглядывая на погрузившегося в глубокую задумчивость Руднева, Роман заскучал и принялся делать из разноцветных канцелярских скрепок цепочку. И так увлёкся этим нехитрым занятием, что аж подпрыгнул, услышав обращённый к нему вопрос:

– Тебе фамилия Радзинский что-нибудь говорит?

Роман вздрогнул слишком очевидно, чтобы можно было понять, что – да, говорит. Однако язык сам за него ответил довольно безразлично и даже нагло:

– Это писатель такой? С писклявым голосом?

Руднев молчал и глядел на него изучающе. Романа так и подмывало спросить, что же шеф знает про деда, но позволить себе этого не мог. В конце концов, Бергер – его Ключ, что бы это ни значило. Подставить кого-нибудь из той компании, значило остаться без Ключа. К тому же Роман твёрдо решил вести двойную игру. Эта идея уже успела ему понравиться. Раз уж босс так жёстко предъявил на него свои права, он по-любому заслуживает за это наказания. Роман теперь просто из принципа не бросит своих занятий с Мюнцером, и вообще, будет делать всё, что предлагает ему Карта.

Руднев поманил его пальцем и Роман, неохотно выбравшись из-за компьютера, покорно вернулся к столу шефа.

– Я, помниться, сказал тебе, что меня не волнует, с кем ты там спутался, – приторно ласково заговорил он, когда Роман подвинул стул и сел напротив. – Я был неправ. Похоже, дело именно в том, с кем ты спутался. Видишь ли, Рома, – Руднев перестал, наконец, барабанить пальцами и принялся бесцельно перекладывать бумаги на столе, – когда я навестить тебя пришёл, я увидел, что ты весь опутан нитками, как паутиной. Можешь себе представить, как я был зол! Ведь я ещё тогда, когда ты диск мне принёс, заметил, что от штуки этой ниточки тянутся. Но пока не узнал про Радзинского, не мог понять, что бы это значило.

– А как Вы узнали? Про этого, ну – Радзинского? – Несмотря на потрясение от того факта, что босс докопался до деда, Роман старательно продолжал делать вид, что не знает, о ком идёт речь. – И что, собственно, Вы узнали?

– Проверил я того человечка, у которого мы тогда диск увели. И оказалось, что незадолго перед этим искал он эксперта, который поработал бы с этой вещью. И, в конце концов, обратился к Радзинскому. Викентию Сигизмундовичу. Этот тип давно уже нигде не светился, но достаточно было узнать, с чем он работал раньше. У него прозвище очень говорящее: Карабас Барабас. Понимаешь, да?

– Он марионеток за ниточки дёргает? – равнодушно спросил Роман.

– Вот именно. Только марионеткой в его руках может стать любой. Поверь мне, Рома – Радзинский очень сильный маг. Говорю это, как на духу, хотя он и не наш.

– А я – ваш? – зачем-то спросил Роман.

– Ты – наш, – усмехнулся Руднев. – Более чем. Поэтому я так и озабочен твоим в высшей степени странным поведением. Ведь когда я про Радзинского узнал, стало мне понятно, что ты что-то от меня скрываешь, что-то очень серьёзное. Потому что не мог ты не заметить такого сильного воздействия, как вмешательство Радзинского в твою жизнь.

Босс смотрел на него безотрывно, и взгляд его был непривычно человечным, открытым и искренним. Он как будто приглашал Романа заглянуть прямиком в душу и убедиться в чистоте своих намерений. Однако Роман не поддался.

– Подумаешь! Вы же мне привязку сделали! – он небрежно повёл плечом. – И я не заметил.

Руднев немного смутился? Нет, показалось. Только криво улыбнулся, разглядывая его.

– Но ты ведь не обиделся?

– Нет, конечно. Я бы сам так поступил на Вашем месте. – Эти слова показались Роману смутно знакомыми, как будто кто-то уже произносил их раньше. Неважно.

– Хорошо. Пусть не заметил, – подозрительно легко согласился Руднев. – Могу это допустить. Но теперь-то ты объяснишь мне, что с тобой происходит?

– Да ничего ужасного на самом деле, – вяло оборонялся Роман, холодея от внезапного осознания, в какую ловушку он сам себя загнал. Ведь Руднев-то в отличие от Карты не предлагал ему выбрать. Он потребовал. Более того, он считает, что выбор уже сделан, раз Роман пришёл к нему. И он тысячу раз прав! Тупик…

– А подробнее?

– Да не о чем тут говорить! Как ко мне диск попал, Вы отлично знаете. Единственное, чего я не сказал – я уже видел его раньше. Во сне. Несколько раз. И ни Карабас Барабас, ни прочие персонажи «Золотого Ключика» тут ни при чём. Так что… – Роман развёл руками. – А Вы, кстати, мне так и не объяснили, почему отправили за диском именно меня.

– А почему я вообще тебя в контору пригласил, ты не задумывался?

– Потому что Вы увидели, что сможете меня использовать, – без запинки ответил Роман.

Руднев, удивлённо распахнув глаза, расхохотался, чуть не падая на стол:

– Я тебя просто обожаю, Рома! Тебя не смущает даже это! Кажется, я опять тебя недооценил.

Какое-то время босс просто смотрел на него с совершенно дурацкой ухмылкой, потом поднялся и, направляясь к дивану, поманил его за собой.

– Диск твой, – начал он, когда Роман опустился рядом, – Диск твой – дрянь. Я надеюсь, ты знаешь, для чего такие вещи делаются? Нет? Тогда ты вдвойне дурак: хвататься за вещь, которая не ведаешь, для чего предназначена. Что там тебе приснилось?

– Комната. В ней лежал диск. Я подходил, рассматривал его. Я знал, что это Карта. Всё. Э-э, то есть, я ещё твёрдо знал, что диск существует на самом деле. Теперь точно всё. – (Пожалуй, хватит с шефа и этой информации).

С Руднева почему-то слетело всё веселье. Он больше не смотрел на Романа. Сняв с пальца кольцо, он задумчиво вертел его в руках, как будто не знал, что сказать.

– Честно говоря, ты меня озадачил. – Андрей Константинович, наконец, заставил себя поднять глаза на сидящего напротив подростка. – Ты и эта вещь друг с другом не стыкуетесь. Или я чего-то не знаю…

– А что с ней не так? – Роман затаил дыхание.

– Такую вещь может изготовить только очень сильный маг. Незаурядный. С её помощью он спускается в другие миры и черпает в них силу, которая в разы превосходит своей мощью то, что возможно получить с помощью обычных практик.

– Вы сказали – спускается?..

– Точно, – пристальный взгляд Руднева обрёл какую-то особую силу и вес. – Ты же знаешь: настоящая сила спит внизу. Чем плотнее миры, тем разрушительнее сила, которую ты можешь получить. Но твоя Карта – я потому без особого сожаления её и отдал – ведёт в противоположную сторону. – Шеф многозначительно помолчал. – Ты мне действительно всё рассказал?

Роман отрешённо кивнул. Он был настолько поражён услышанным, что ему не пришлось напрягаться, чтобы быть убедительным. Вот как! Оказывается, может быть другая Карта, которая не предложит выбирать, потому что её направление будет совпадать с его собственным стремлением и с интересами босса! Всё-таки Руднев – ценнейший человек! Коротко и ясно всё объяснил. Надо только это ещё осмыслить.

– А что значат мои сны?

Видно было, что Руднев не хочет отвечать.

– Возможно, ты видел эту вещь раньше, – скупо обронил он, вставая. – Ты, давай-ка, ступай обратно. Клиент с минуты на минуту будет здесь.

– Когда – раньше? – не отставал Роман, поднимаясь вслед за боссом.

– Напряги извилины, Роман Аркадьич. Если ты в этой жизни про диск даже не слышал, когда ты мог его увидеть?

– Ясно. Стойте. Вы мне не рассказали, в чём хотели убедиться, когда посылали меня за диском.

– Потом, Рома. Ты ведь мне тоже не всё рассказал. Так что разговор наш в любом случае не закончен. Только – на будущее, – поморщился он, – врать мне больше не надо. Хотя местами у тебя неплохо получается.

Руднев смерил его тяжёлым взглядом, быстро повернулся и вышел в приёмную, встречать клиента.



***

Даже в джинсах, в рубашке с закатанными рукавами и босиком Руднев не утратил своего неповторимого стиля. Кольца были сняты, но пальцы украшал такой идеальный пижонский маникюр, что их отсутствие по сути ничего не меняло. Причёска, правда, лишилась своего небрежно-продуманного модельного вида, поскольку, запустив в неё пальцы, Андрей Константинович варварски разрушил её обманчиво-простую архитектуру.

Вцепившись в свои иссиня-чёрные волосы и закрыв глаза, Руднев, по-турецки сидевший на диване, покачивался взад и вперёд, как человек в последней стадии то ли отчаяния, то ли нечеловеческой усталости. На журнальном столике перед ним в творческом беспорядке были разбросаны пестреющие красными и синими линиями аспектов натальные карты, астрологические таблицы и расчёты. На экране ноутбука светился всё тот же зодиакальный круг, разделённый на двенадцать неравномерных домов и пересечённый контрастными обозначениями текущих планетных соотношений.

Поднявшись так резко, как будто его вытолкнуло пружиной, Руднев принялся бесцельно бродить по периметру белоснежного пушистого ковра. Пару раз он останавливался и раздражённо ударял кулаком в стену.

Как можно было не заметить такого явного указания?! Как можно было так расслабиться и пропустить такую идеальную кандидатуру?! Кретин! На что ты потратил последние полгода?!!

Устав метаться по комнате, Руднев тяжело опустился в кресло и отчаянно пожалел, что в доме нет секретарши, которой можно щёлкнуть пальцами и небрежно крикнуть «кофе!». Кофе пришлось сварить самому: вытерпеть зубодробительный вой кофемолки и всю ту череду раздражающе монотонных действий, которые были бесконечно ему ненавистны, и под занавес – не позволить себе бросить в мойке грязную посуду.

Пожалуй, можно плеснуть в кофе коньяку. Ничего серьёзного делать сегодня уже не придётся. Но сначала нужно убрать с глаз долой все бумаги, особенно эту карту, помеченную в углу «Кн. Р.», к которой всё время приклеивается взгляд, напоминая о собственном позорном промахе.

Удивительно, ведь в тот самый момент, когда он впервые увидел этого мальчишку, он уже тогда всё знал! Он начал приручать его с конкретной целью! А потом… Словно глаза отвели… Хотя, чего уж там – так всё и было. И даже известно, кто постарался сбить его со следа. Радзинский – патлатая сволочь! Единственный раз довелось с ним столкнуться – много лет назад. Проклятый Карабас, наверно, его и не запомнил. Но почему-то уже тогда Руднев возненавидел этот снисходительный взгляд, эти небрежно подобранные резинкой длинные седые волосы и шейный платок вместо галстука под воротником рубашки.

Нехорошее чувство, что Радзинский неспроста позволил ему, наконец, узреть очевидное, вызывало интенсивное разлитие желчи и предчувствие грядущего чудовищного унижения. Если бы он не ждал так долго! Возможно, тогда не оказался бы в таком глубоком нокауте. Похоже, опцию «осторожность» следовало отключить давным-давно. Столько лет он был – до отвращения к себе – умеренным, рассудительным и трезвомыслящим. Странно, что маньяк внутри него до сих пор не умер от такого сурового поста. Руднев усмехнулся: может, это означает, что хватит издеваться над собой? Кто спросит с него за неосторожные клятвы? Ведь он давал их самому себе…

Он с сожалением взглянул на остывающий кофе: вероятно, капля алкоголя не повредит, но зачем рисковать… Со вздохом потянулся он к телефону. Уже за полночь, но мальчишка не спит, это точно. Он такой же ненормальный, как и его «босс».

– Доброй ночи, мой мальчик. Не мог бы ты подсказать мне поточнее, на какой части тела господин Радзинский свои ниточки у тебя закрепил?

Молчание. Как приятно застать противника врасплох!..

– Я …не знаю. Я ведь Вам уже говорил…

Врёт. Очевидно, подарок Радзинского пришёлся ему по вкусу. Скорее всего, так он чувствует себя защищённым. Но именно это и не устраивает твоего босса в данный момент, Роман Аркадьич…

– Очень жаль. Это облегчило бы мне задачу. Ну что ж, попробую сам поискать. Надо же, наконец, освободить тебя из этой паутины!

Как же мы заволновались! Ну-ну, давай же, покажи мне. Ах, браслетик! Чудесно…

– Вы собираетесь заочно это сделать? Может, когда я в контору приеду…

– Да нет, не беспокойся, Роман Аркадьич, я так справлюсь. Ну, извини, что от дела тебя оторвал. Я вижу, ты пытаешься вспомнить, что на твоём диске было начертано. Честно говоря, мне непонятно, зачем столько мучиться, если у меня можно спросить. Обратился бы ко мне, я бы тебе всё в подробностях рассказал… У меня и схемка сохранилась. Но не смею навязываться. Спокойной ночи, мой дорогой.

М-да, Рома. Как об стенку горох. Не можешь ты перестать думать об этой гадкой штуке. Впрочем, как и предполагалось. Ну, ничего, я знаю, чем тебя поманить так, что ты всё на свете забудешь! И Радзинский не сможет тебя удержать, потому что голос крови сильнее занудного зова разума. Особенно, если разум этот чужой, а в твоей собственной голове при этом томительно плещется безумие.

Итак, приступим. Нитки закреплены на правой руке. Сейчас мы их аккуратненько разрежем и снимем эту гадость. Ух ты! Симпатичный браслетик! Со вкусом так сделан. Правда, в этническом стиле… Прости, Рома, но фолк – это не твоё. Тебе бы пошло что-нибудь готическое. С твоей-то энергетикой… Чёрт! Эта штука завязана на кого-то ещё! Кого-то очень сильного. М-м-м, как же больно! Похоже, это ожёг. Так, спокойно. Перчатки. Кто же так яростно тебя защищает, Рома? Ведь это точно не Радзинский. Его я за сотню вёрст почую. Давай, будь хорошим мальчиком и помоги своему боссу. Я же должен избавить тебя от этой вещицы. Хотя уже и не надо. Та-а-ак, вот за эту ниточку подцепим и…

Руднев с удовлетворением наблюдал, как оказавшиеся на свободе нити рассыпались в воздухе и медленно растаяли мерцающими волокнами света. Придётся пока забыть про горящую от ожога ладонь, уже покрывшуюся не слишком эстетичными волдырями. Пока Радзинский не очухался, нужно ещё кое-что предпринять. Проверить свою догадку. Когда ещё удастся добраться до самой сердцевины твоего существа, Роман Аркадьич…

Руднев собрался и совершенно безжалостно вторгся в сознание ощутимо растерянного и временно беззащитного подростка.

Перед ним змеился лабиринт коридоров и сотни надёжно запертых крепких дверей. «Вот оно что! Кто же это так над тобой поработал?» – искренне удивился Руднев. И решительно обратился к своему компаньону: «Послушай меня, Рома. Я хочу помочь тебе. Не бойся. Открой мне свой разум. Смотри: я срываю удерживающие тебя печати – одну за другой. Тебе позволено всё. Кто-то сказал тебе, что это не так? Забудь». Он начал методично срывать тяжёлые, прочные замки. В какой-то момент Руднев почувствовал, что Роман внутренне дрогнул, но сопротивляться не стал. Хороший мальчик. Посмотрим, как теперь твои самозваные опекуны, Рома, с тобой справятся. Руднев удовлетворённо вздохнул и вынырнул на поверхность.

А сейчас пора заняться своей рукой. Кажется, в аптечке был спрей от ожогов. И потом можно будет выпить. И не кофе, а просто выпить. Чего-нибудь очень-очень-очень крепкого.



***

Склонившись над освещённым лампой столом, Роман пытался – в который уже раз! – по памяти зарисовать все надписи и знаки, что были на диске. К сожалению, воспоминания оказались очень скудными. Ну да, он же тогда не знал иврита, и экзотические буквы ничего ему не говорили. Обидно. И почему он не скопировал эти символы, пока диск был ещё у него? Расслабился. Не предусмотрел…

Интересно, а Бергер что-нибудь помнит? Успел он тогда хоть что-то перевести? Вот Радзинский наверняка досконально изучил диск, пока с ним, как выяснилось, «работал». Сходить что ли к нему? Поскандалить? И на Руднева заодно пожаловаться…

Господи, как странно жизнь-то повернулась! Ещё полгода назад он был предоставлен самому себе. Мечтал о невозможном. Чувствовал себя королём. И за такой короткий промежуток времени он умудрился: попасть в рабство к Рудневу (причём по собственной инициативе), окончательно запутаться в паутине Радзинского и толстой цепью приковать себя к совершенно чужому и ненужному человеку (кто ж знал, что Ключом окажется Бергер!). Воистину: пока не потеряешь, не оценишь! Куда теперь деваться? Единственный выход – довести дело до конца. Во что бы то ни стало добраться до конечной точки маршрута. Тогда можно будет сразу всем сделать ручкой. «Чао!», как говорит шеф.

Мелодичный звонок забытого в сумке мобильника заставил его вздрогнуть. Уже час ночи! Кто может в такое время ему звонить? Может, Бергер? А что – если он приходит к нему по ночам, то почему не может вдруг позвонить? Роман внезапно понял, что хотел бы, чтобы это был именно он – нелепый, неуловимый ботаник с обманчиво наивным взглядом. Оказалось, шеф.

От его медового голоска у Романа холод пробежал по позвоночнику. Глупо было надеяться обмануть этого змея. Он всё, разумеется, знал: и про вполне добровольные контакты с Радзинским, и про то, что не послушался Роман своего босса и не выкинул Карту из головы.

Роман обречённо смотрел, как «браслет» вспыхнул у него перед глазами и рассыпался на сотни светящихся пылинок. Но он никак не ожидал того, что случилось потом.

Пока Роман приходил в себя после «шефского» вмешательства, прямо из воздуха перед ним соткался Радзинский. Не здороваясь, да и вообще не обращая особого внимания на Романа, он быстро просканировал его с головы до ног бесстрастным взглядом, потом опустился перед ним на одно колено, схватил за запястье и, тряхнув кисть его руки, заставил растопырить пальцы. Приложив свою ладонь к ладони подростка, как будто намереваясь сыграть с ним в «ладушки», он начал медленно и напряжённо её отстранять и Роман увидел, что из кончиков его собственных пальцев тянутся разноцветные нити света. Радзинский вытянул их на достаточную длину, потом резко намотал себе на руку, зажал образовавшийся пучок в кулаке, после чего так же быстро безо всяких объяснений исчез.

И в ту же секунду Роман словно сошёл с ума. Он слышал, что говорил ему Руднев, и видел перед собой его злые, холодные глаза. Его змеиный взгляд околдовывал и подчинял. Он заставил Романа увидеть бесконечные коридоры и сотни массивных дверей, с которых он срывал потемневшие от времени засовы.

С каждым ударом у Романа темнело в глазах, прерывалось дыхание и… становилось легче. Он просыпался. С удивлением разглядывал свои светящиеся руки, шевелил пальцами, расправлял плечи, ощущал свою силу. Хотелось пустить её в ход. Ни с чем ни сравнимая ясность заполнила собой его сознание.

Неожиданно перед ним вновь нарисовался Радзинский. Он спокойно подошёл, уверенно расправил ладонь и стал легонько поглаживать Романа по голове, на самом деле даже не прикасаясь к нему. Навалилась сонливость. Ощущение было такое, словно в черепе была огромная дырка и теперь она постепенно затягивается. Роман закрыл глаза. Мерцающий туман окутал его тёплым приятно покалывающим одеялом. Он чувствовал, что становится всё меньше, меньше – щелчок – и он снова в уютной темноте погружается в привычный сон. Боль утихает, сознание гаснет, воспоминания улетучиваются. Какое блаженство…



***

Руднев пришёл во сне. Склонился над Романом, пристально разглядывая его в темноте. Криво и зло усмехнулся, и легко провёл рукой по романовым волосам – к ладони Андрея Константиновича прилипли разноцветные нити, которые он стряхнул брезгливо и покачал головой.

– Пойдём, – велел он Роману. И тот привычно послушался: встал и отправился вслед за боссом.

На пороге незнакомой комнаты он остановился. Тяжёлая массивная мебель и тёмные бархатные портьеры, освещаемые лишь красноватыми отблесками огня в камине, выглядели внушительно и мрачно. На низком столике посреди комнаты лежали аккуратно, как в музейной витрине, размещённые предметы. Взгляд Романа сразу приклеился к металлическому диску, лежащему в центре – новому диску. Сердце тотчас забилось где-то в горле, дыхание перехватило. Не стесняясь постороннего присутствия, Роман бухнулся перед диском на колени и, едва дыша, склонился над ним, бормоча что-то нечленораздельное. Кусая губы, он разговаривал сам с собой, и в голосе его слышалось удивление и сомнение. «Не может быть… Похоже… Да как же это..». Запустив пальцы в волосы, он застыл, словно змей перед факиром. Рука вдруг сама потянулась к лежавшему рядом кинжалу. Поддавшись внезапному порыву, Роман полоснул лезвием по раскрытой ладони и, слегка морщась от боли, провёл рукой по поверхности диска. Окрасившись красным, диск зловеще вспыхнул и замерцал багровым светом.

Руднев смотрел на него, усмехаясь, и в глазах его то ли отражались огненные всполохи, то ли, действительно, бушевало яростное пламя.

– Я не могу. Я обещал, – опомнился вдруг Роман и отшатнулся от стола. Голос у него был хриплый, чужой. Кровь продолжала капать с дрожащей ладони. Она не впитывалась в плотную джинсовую ткань, а скатывалась на ворсинки ковра и яркими алыми каплями скапливалась у его ног.

– Обещал? Что? Кому? – усмехался шеф.

– Не помню, – честно ответил Роман.

– Забудь. Ты никому ничего не должен, – небрежно заверил его Руднев и опустился рядом с ним на колени. – Твоя мечта может исполниться прямо сейчас, – шепнул он.

– Могу я …подумать?

– Отчего же нет? Думай. Только с ответом не затягивай. – Босс явно был разочарован. Он резко поднялся с колен, смерил Романа презрительным взглядом и повернулся, чтобы уйти. – Только себя не обманывай, Рома, – насмешливо бросил он через плечо и вышел, оставив Романа наедине с его сладким безумием, неясными страхами и томительным желанием начертить на полу знакомые линии, положить в центр фигуры диск и позволить тьме поглотить себя. Разве не этого он всегда хотел?



***

На следующий день Андрей Константинович прислал эсэмэску, в которой сообщал, что уезжает и несколько дней его не будет. Роман невольно вздохнул с облегчением. Он пока не был готов обсуждать с Рудневым последние события. Хотя очень хотелось разобраться: это паранойя или диски действительно множатся в геометрической прогрессии?

Ночью он торчал возле рудневского проводника до умопомрачения, мучая себя болезненными размышлениями об абсолютной доступности мечты. Почему он сказал, что обещал не касаться проводника? Действительно – кому? Он знал, что всегда может сюда вернуться и это его немного успокаивало. Но какой смысл возвращаться, если он не может заставить себя переступить через данное кому-то неведомому неизвестно когда обещание?

Вспоминая подробности ночного визита господина адвоката, Роман с замиранием сердца отметил, как ловко он обошёлся с рудневским диском: как будто точно знал, что с ним делать! Может, не случайно эти загадочные предметы сыплются на него, как из рога изобилия? Тут по спине пробежал холодок: они не из воздуха появляются – Руднев целенаправленно ищет эти штуки. И они не случайно с Андреем Константиновичем встретились. Благодаря боссу, он получил свой диск. Который лично ему подарил его персональный Ключ. А для Руднева этот диск оказался бесполезной железкой. Тогда почему же рудневский диск так охотно подчинился другому человеку?

Романа вдруг охватило страстное желание закатить грандиозный скандал: Радзинскому, Аверину, шефу. Похоже, все они знали о нём гораздо больше, чем он сам. Но эта светлая мысль осталась без продолжения, потому что Роман внезапно понял, чем он займётся, пока господин адвокат в отъезде.

просмотреть/оставить комментарии [3]
<< Глава 10 К оглавлениюГлава 12 >>
декабрь 2022  
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

ноябрь 2022  
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

...календарь 2004-2022...
...события фэндома...
...дни рождения...

Запретная секция
Ник:
Пароль:



...регистрация...
...напомнить пароль...

Продолжения
2022.12.03 19:13:46
Драбблы по Дюма [2] (Произведения Александра Дюма)


2022.12.03 18:21:37
Ноль Овна: По ту сторону [0] (Оригинальные произведения)


2022.12.03 10:10:52
После дождичка в четверг [6] ()


2022.12.02 13:10:41
И по хлебным крошкам мы придем домой [3] (Шерлок Холмс)


2022.12.02 11:52:35
Рифмоплетение [5] (Оригинальные произведения)


2022.12.02 10:24:26
Пора возвращаться домой [2] (Гарри Поттер)


2022.11.28 14:18:27
Вы весь дрожите, Поттер [8] (Гарри Поттер)


2022.11.28 12:39:18
Иногда они возвращаются [3] (Гарри Поттер)


2022.11.27 19:57:05
Цепи Гименея [1] (Оригинальные произведения, Фэнтези)


2022.11.25 22:52:23
Наследники Гекаты [15] (Гарри Поттер)


2022.11.25 20:06:56
Последняя надежда [5] (Гарри Поттер)


2022.11.24 23:19:38
Как карта ляжет [4] (Гарри Поттер)


2022.11.19 23:09:23
Гарри Снейп и Алекс Поттер: решающая битва. [0] ()


2022.11.17 20:05:49
Танец Чёрной Луны [8] (Гарри Поттер)


2022.11.15 20:16:44
Глюки. Возвращение [242] (Оригинальные произведения)


2022.10.25 19:52:40
Соседка [2] ()


2022.10.24 17:50:59
Декабрьское полнолуние [3] (Гарри Поттер)


2022.10.23 23:53:47
Книга о настоящем [0] (Оригинальные произведения)


2022.10.05 19:45:39
Veritalogia [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.28 13:18:39
Отвергнутый рай [38] (Произведения Дж. Р. Р. Толкина)


2022.09.27 15:20:38
письма из пламени [0] (Оригинальные произведения)


2022.09.26 01:49:17
Выбор Жизни [7] (Евангелион, Научная фантастика)


2022.09.10 23:28:23
Nos Célébrations [0] (Благие знамения)


2022.08.28 22:32:15
Моя странная школа [5] (Оригинальные произведения)


2022.08.16 22:09:41
Змеиные кожи [1] (Гарри Поттер)


HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K.Rowling.
SNAPETALES © v 9.0 2004-2022, by KAGERO ©.