Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Измени мой мир

Оригинальное название:Change my world
Автор: Charlottesometimes, пер.: Elen
Бета:Paula
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ГП/ДМ
Жанр:Drama, Humor, Romance
Отказ:Все права на героев принадлежат Дж. Роулинг. Идея фика – автору. Переводчик не имеет никакой материальной выгоды
Аннотация:Буйство гормонов толкает Гарри и Драко на авантюры. Но в какой-то момент то, что начиналось несерьезно, становится очень даже серьезным
Комментарии:
Каталог:Школьные истории
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2009-06-28 19:25:18 (последнее обновление: 2009.09.06 19:29:09)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Поцелуй.

Драко Малфою решительно нечем было заняться. Это была грустная правда. День был длинным и непримечательным. Сначала двойная Арифманика – эта медленная смерть мозга, а за ней – Прорицания. Ну, такими были все среды у шестого курса Слизерина. Ни одного урока вместе с гриффиндорцами, и в этот наихудший день прикалываться над табуреткой было и то интересней, чем отчитывать хаффлпаффцев. Они, как правило, просто стоят, недоверчиво пялясь на тебя, и спрашивают: «А что я такого сделал?». А потом извиняются. Правда.

Значок префекта блестел в тусклом свете догорающих свечей. По коридору эхом раздавались звуки его шагов. Он опустил голову, разглядывая каменный пол, и светлые волосы колыхались в такт уверенной походке. Он не был в депрессии – просто скучал. Скучал, пока не повернул за угол и не услышал впереди себя шарканье чьих-то шагов. Приближался комендантский час, а они находились в середине замка, гостиные всех факультетов были далеко отсюда, значит, кто-то вот-вот нарушит правила, и Драко уповал только на то, что это не другой префект.

Нет, это был не префект.

Это был Гарри Поттер.

Гарри мать его Поттер.

Святой Поттер.

Золотой мальчик Дамблдора.

Вот это удача!

Черты лица слизеринского блондина наполнились хищной радостью, и он ускорил шаги, чтобы нагнать задумавшегося парня. Гарри всегда был погружен в раздумья, но не всегда был один, без друзей. Драко было интересно, о чем этот урод мог задуматься. К тому же, именно он отправил его отца в тюрьму. Он у него сейчас покатится по коридору кубарем. Подобное поведение, рассуждал блондин, при наличии маньяка, претендующего на роль диктатора и окруженного кучей неизвестных последователей, планирующих твою безвременную смерть, часто лишает кайфа маленькие житейские победы.

- Поттер.

- Малфой? – спросил Гарри. Как будто кто-нибудь еще произносил первую букву его фамилии так протяжно, но он был поглощен мыслями о своем будущем, шансы на которое в любой момент с большой долей вероятности могли совершенно внезапно закончиться. Несмотря на то, что это была не самая лучшая компания, возможность прекратить прокручивать неприятные воспоминания была встречена с некоторым облегчением. По крайней мере, с блондином он мог довольно просто развеять свою хандру.

- Чего тебе? – поинтересовался он.

- Куда-то опаздываешь, а? – протянул Малфой и посмотрел на свои карманные часы, на серебряном корпусе которых извивался нарисованный дракон, угрожающе смотревший на Гарри, как будто брюнету нравилось хоть что-то, чем владел Драко Малфой.

Гарри пожал плечами:

- Просто иду.

- После отбоя.

На какое-то мгновение зеленые глаза Гарри стали испуганными. Неужели на самом деле так поздно? Он приподнялся на цыпочки, чтобы взглянуть на часы Драко, желая убедиться, что действительно было поздно. Тот захлопнул крышку часов, чтобы Поттер ничего не увидел.

- О. Ну, извини, - произнес Гарри, не зная, что сказать. Он не мог с уверенностью спорить насчет того, сколько сейчас времени. В минутной ярости он подумал, что мог бы поинтересоваться точностью часов Драко, но когда повернул голову, чтобы посмотреть в окно, то увидел, что на улице темно и в коридоре пусто, и понял, что, скорее всего, Драко прав.

- Извини. Ха! Десять баллов, нет… двадцать баллов с Гриффиндора!

- Двадцать баллов за прогулку по коридору после отбоя? – спросил Гарри, подняв брови.

- Десять баллов за то, что гулял после отбоя, и десять баллов за то, что ты – полное дерьмо.

Гарри выкатил глаза.

- Ты не можешь снимать баллы за то, что я тебе не нравлюсь.

- Ты префект? – усмехнулся Драко.

- Нет.

- Тогда откуда ты знаешь, за что я могу, а за что не могу снимать баллы? – спросил Драко, наклоняя голову набок и ухмыляясь.

- Отлично. Подумаешь, Малфой. Рон и Гермиона точно так же завтра снимут баллы с первого попавшегося слизеринца, - фыркнул Гарри.

Закатив глаза, Драко сунул часы в карман и скрестил руки на груди. Он перенес вес тела с одной ноги на другую и нарочито ссутулился.

- Нет, они не сделают этого. Уизли слишком тупой, чтобы знать, за что он может снять баллы, а Грейнджер считает, что это неправильно. Ты и вся твоя шайка – ничего не стоящие тупицы; я должен снимать с вас баллы при одном лишь упоминании, а еще за то, что ты грозишь снять баллы с моего факультета. А потом, возможно, еще и за то, что ты обвиняешь меня в несправедливости.

- Ты несправедлив, и нет правила, устанавливающего, что я могу говорить, а чего нет, Малфой. Я пойду к Дамблдору! – заявил Гарри.

- Побежишь, да? И я держу пари, что Дамблдор уладит это ради тебя. Ты – его любимчик, его Золотой Мальчик. Держу пари, что он помогает тебе жульничать и в квиддиче. Тоже мне, самый юный ловец столетия, все мы знаем, что он всегда хлопочет за тебя!

Это было единственное, чего Гарри добился сам. Звание Мальчика-Который-Выжил было ему дано. Его участие в Тремудром турнире было подстроено, как и победа, в конце концов. Конечно, он уничтожил Волдеморта, но благодаря помощи друзей и кровной защите матери. Но быть ловцом, это – его. Он добился этого сам, своим талантом. На какой-то миг его глаза гневно блеснули и в голову пришли мириады гадких слов, которые ему хотелось сказать Драко. Но внимательно посмотрев на него, он понял, что это была тщательно подстроенная ловушка, чтобы спровоцировать его еще на один взрыв. Гарри вовсе не собирался попадаться в нее.

- Спокойной ночи, Малфой, - кипя, произнес он.

Проклятье. Драко был уверен, что его подколки приведут к грандиозной вспышке эмоций, и тогда можно было бы и развлечься насмешками, и лишить Гриффиндор еще большего количества баллов. Но вместо этого… спокойной ночи? Он уходит? Скукотища. Нет, чтобы провести всю ночь, ругаясь с Поттером в коридоре, ведь тот так редко бродил один, к тому же доставать его было все равно что побывать на шоу.

- Как, а поцелуй на ночь? – усмехнулся Драко ему в спину.

Гарри замер на месте и повернул голову, недоверчиво глядя на блондина.

- Прости?

- Ты меня слышал, - поддразнил Драко, вопросительно вскидывая бровь и удерживая черноволосого парня от отступления.

- Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, - констатировал Гарри. Это не был вопрос. Он слышал Малфоя, но, учитывая ситуацию, надеялся, что ослышался.

Драко хотел, чтобы Гарри поцеловал его? Ни в жизнь. Он не вполне продумал эту часть разговора. По сути, у него был продуман только план действий, который мог привести этот обмен любезностями за короткий промежуток времени к тому результату, о котором упоминалось ранее. Он правда полагал, что Гарри должен завопить и начать возмущаться, может быть даже убежать в ужасе. А такая реакция была совершенно неожиданной и Драко забеспокоился.

- Не льсти себе.

- Ты же только что сказал…

- Я знаю, что я сказал. Я сказал именно это.

- Значит, ты хочешь…

- Я не говорил, что хочу, чтобы ты сделал это, я сказал…

- Значит, ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя?

- Нет, - подтвердил Драко.

- Тогда зачем ты заговорил об этом? – просто спросил Гарри, развернувшись к нему и наслаждаясь тем, что стал причиной беспокойства, охватившего слизеринца.

Теперь Драко начал отступать.

- Я пошутил, Поттер. Знаешь, ха-ха?

- Концовка не очень, тебе так не кажется? – спросил он и сложил руки на груди, передразнивая фирменную малфоевскую манеру держаться.

- Грр, отвали от меня, педик! – сказал Драко, делая шаг назад.

Гарри было слишком забавно, чтобы он сейчас отказался от дальнейших подначек. Малфой испугался его. Испугался!

- Но я хочу поцеловать тебя на ночь! – пропел Гарри, зеленые глаза победно сияли.

- Нет необходимости. Давай, ступай в свою гостиную, пока я не снял еще больше баллов! – пригрозил Драко, пытаясь вернуть контроль над происходящим.

- Испугался, Малфой? – спросил Гарри, наклоняя голову, явно имитируя обычное выражение лица слизеринца.

- Будь по-твоему, - сказал тот, чувствуя себя в этой дуэли менее уверенным, чем Гарри.

Забыв совершенно, что он целовался лишь однажды, и то это было с плачущей девушкой и что у него в этом не было никакой практики, Гарри шагнул вперед, схватил Драко за плечи и прижал свои губы к его губам. Он ничего не знал о том, как надо целоваться, что и доказал, стукнувшись лбом о лоб Драко. Малфой сильно стукнулся зубами о свои же губы, прежде чем Гарри вытянул губы трубочкой и издал громкий и по-детски чмокающий звук.

Оттолкнув Поттера, Драко прижал руку ко рту.

- Урод! Ты укусил меня! Мерлин, что это было? – вопил он, массируя ушибленные губы, чтобы облегчить боль от грубого столкновения с лицом Гарри.

Борясь с желанием сбежать от такого унижения, Гарри стоял, молча глядя на него. Он чувствовал приступ вины, поскольку понял, что Драко, наверно, было больно, ведь и его губы были тоже поранены. Гарри поднял свою смуглую и мозолистую руку к губам, чтобы проверить, не течет ли кровь и вздрогнул.

- Это… я… это был поцелуй.

- Это был не поцелуй. Это было… ты укусил меня!

- Я НЕ кусал тебя! Я даже рот не открывал, Малфой!

- Ты – дикарь! Я должен снять баллы!

- Ты собираешься снять баллы за поцелуй?

- Это был не поцелуй, это было нападение! – кричал слизеринец.

Гарри покраснел. Это было оскорбительно. Нет, это было больше, чем оскорбительно, это было унизительно.

- Как будто ты умеешь лучше!

Драко закрыл глаза, раздувая ноздри.

- Гребаный дикий КАБАН смог бы сделать что-то лучшее, чем ЭТО!

- Докажи!

- Как хочешь.

- Ты не умеешь, - шипел Гарри. Нет, не надо было этого говорить. Сейчас он подначивал Драко, а это и впрямь было не очень разумно. Особенно учитывая, что после того, как он втянул Малфоя в эту авантюру, тот начал вновь обретать свою наглость. Гарри явно надо было бежать и как можно скорее.

Откинув назад волосы, Драко шагнул к Поттеру. Он сжал руками его лицо и провел большим пальцем по впадинке под нижней губой, заставляя слегка расслабить челюсть. Наклонив свою голову в одну сторону, а голову Гарри в другую, он вытянул шею и сократил расстояние между их лицами.

Сначала он просто потерся губами о губы Гарри, осторожно касаясь их, пока не почувствовал выдох, и не понял, что тот достаточно спокоен, чтобы не откусить ему язык. Умело раздвинув языком губы гриффиндорца, он дразнил его какое-то мгновение, пока не почувствовал неуверенное ответное движение. В ответ на вызов, Драко крепче прижался губами к губам Гарри и смело скользнул языком ему в рот. Быстро и бегло исследуя рот парня, он тем временем опустил руки чуть ниже, чтобы погладить его шею и потом положил их ему на плечи.

Драко ненадолго сжал плечи Гарри, прежде чем его язык нежно попрощался со своим приятелем, и он разорвал сочный поцелуй. Ни Драко, ни Гарри не двигались. Оба парня облизывали губы, каждый наслаждаясь вкусом другого, их глаза были закрыты и каждый ощущал на своих щеках теплое дыхание другого.

Гарри наклонился и сдержанно чмокнул Драко, а тот отплатил ему тем же. После нескольких легких поцелуев, их руки вцепились друг в друга, возобновляя пылкое объятие. Гарри никогда раньше не целовался. Драко никогда раньше не целовался с парнем. И никто из них не целовался ни с кем в коридоре.

В открытом коридоре.

В очень-очень открытом коридоре.

Похоже, мысль об открытости коридора пришла к ним обоим одновременно. Они замерли и открыли глаза, казалось, что до каждого только сейчас дошло, с кем он целовался. Драко Малфой был шокирован, поняв, что он обнимался и целовался с Гарри Поттером. Гарри Поттер был поражен, что его первый настоящий поцелуй был разделен с Драко Малфоем.

Смущенное покашливание Драко было первым звуком, прозвучавшим между ними, и они начали отодвигаться друг от друга.

- Гм… - сказал Гарри, медленно убирая руки и опуская их.

- Да, - произнес Драко, точно так же убирая руки, он засопел и потер нос, делая большой шаг назад.

- Да, гм… действительно, поздно, - сказал Гарри, отшатнувшись еще дальше.

- Комендантский час уже наступил, - подтвердил Драко, глядя на то, как отступает Гарри.

- Действительно, мне надо гм… идти, - констатировал Гарри, еще раз взглянув на Драко, а потом повернулся и пошел прочь.

- Спокойной ночи, - крикнул ему вслед Драко.

Если он повернется, чтобы посмотреть на меня еще раз, прежде чем повернет за угол, он – мой.

Если он все еще смотрит на меня, когда я повернусь, он – мой.

Гарри дошел до конца коридора и бросил через плечо быстрый взгляд на Драко, который все еще стоял там, где они расстались.

Завернув за угол, Гарри покраснел и улыбнулся.

Развернувшись и направляясь к слизеринской гостиной, Драко улыбнулся и покраснел.

Он хочет меня.



Глава 2. Матч-реванш.

Сексуальное напряжение – забавная штука. И его было в изобилии между Гарри Поттером и Драко Малфоем на протяжении всей недели. Никто в школе на самом деле не верил, что этот последний и усиленный поток проклятий, косых взглядов и насмешек был последствием всего лишь двадцати потерянных факультетом баллов, но ни у кого не хватало смелости спросить ни одного из парней, что же происходит. Вообще-то, те немногие кто осмеливался предположить, что за этим стоит что-то большее, чем их обычная ссора, попадали под опеку мадам Помфри вскоре после своего неблагоразумного замечания.

Рон был рассержен. Гермиона испугана. Крэббу и Гойлу приходилось выслушивать не менее пяти напыщенных тирад за день о том, насколько лучше было бы как для школы, так и для жизни вообще, если бы Малчик-Который-Должен-Умереть никогда не появлялся здесь. Каждый из них искренне верил, что другой сходит по нему с ума. Каждый верил всем сердцем, что занимает все помыслы другого, и что в любой момент тот готов приползти к нему, умоляя об еще одном поцелуе. Но никто не собирался делать этого первым. Это означало бы признать свое поражение. А никто из парней не собирался сдаваться.

Учитывая уровень агрессии и злобы между ними, никто не был очень удивлен, когда на двойной Гербологии завязалась драка. Посреди доклада Невилла Лонгботтома о Мимбулус мимблетонии, когда тот говорил о Смердисоке, Малфой во всеуслышание заявил, что, исходя из всего вышесказанного, Лонгботтом – вонючка. Драко обозвал его «сочным» и Гарри Поттер, не сумевший сдержать праведный гнев, перепрыгнул через парту и бросился на слизеринца. Но гриффиндорец еще до того, как начал яростно душить Малфоя, на бегу задел Мимбулус мимблетонию, которая в целях самозащиты забрызгала всю теплицу Смердисоком.

Пока представители обоих факультетов спасались бегством от вони и вероятности оказаться заляпанными вязкой жидкостью, Поттер и Малфой доблестно сражались. Ничуть не пренебрегая грязными приемами, Драко двинул ногой и ударил коленом Гарри между ног, из-за чего тот заорал от боли и согнулся, сжимая ноги. Непреднамеренно, а лишь по иронической случайности, дернувшаяся нога Поттера плотно прижала гениталии самого Драко, заставляя того точно так же закричать и завопить. Хотя они оба явно получили по заслугам, профессор Спраут все равно сочла необходимым назначить им обоим отработку, на которую им было предписано, возможно, несколько неблагоразумно, явиться вместе.
-----------------------------------------------------------

- Я не пойду с ним в лес. В прошлый раз, когда я там был с ним … я чуть не умер.

- Кому ты нужен – убивать тебя, Малфой, - возразил Поттер.

Хагрид вздохнул. Они спорили весь урок по Уходу за магическими животными и прикусили языки только тогда, когда Громамонт, однорогое магическое животное, в роге которого содержалась взрывающаяся жидкость, нарочно врезался в дерево, взорвав себя, чтобы больше не слышать их. И даже тогда это была всего лишь длинная пауза, простое удивление, вызванное взрывом. Потом они начали обвинять друг друга в доведении животного до самоубийства.

В глубине души Хагрид знал, что отправка ссорящихся мальчишек вместе в лес была чревата неприятностями. Они производили слишком много шума, чтобы хищные животные не заметили их. Однако Дамблдор, похоже, считал, что если на них нападут, то это преподнесет им небольшой урок и, несмотря на то, что это была немного рискованная игра, директор был совершенно уверен, что Поттер защищен Пророчеством.

- Ну, ступайте, - сказал Хагрид, выдав им по паре рукавиц из драконьей кожи и по тяжелому железному ведру для сбора ядовитозубой герани. Малфой спокойно взглянул на этого дикаря и одарил его небольшой ухмылкой, прежде чем сердито посмотреть на Гарри, который, как он полагал, был виноват в том, что его заставили выполнять такую низкую работу.

- Сначала леди, Малфой, - сказал Гарри, вытягивая руку в рукавице и нарочито кланяясь.

- Тебе хотелось бы этого, да, Поттер? Чтобы я шел первым, и ты мог смотреть на мою задницу, педик!

- Смотря кого называть педиком. О, у тебя еще одна пара новых ботинок? – проворчал Гарри, когда Драко сердито посмотрел на него и показал, чтобы он шел первым.

- Да, Поттер, они новые. Не все хотят одеваться, как Уизли. Но я слышал, что в этом году мода на обноски, так что, может быть, кто-нибудь оценит твой… стиль одежды, - фыркнул он, показывая на безразмерные маггловские вещи Гарри.

Не имея иного ответа кроме желания стереть это самодовольное выражение с лица Драко за то, что тот оскорбил его лучшего друга, Гарри развернулся и пошел в лес. Гриффиндорец разумно предположил, что легче избить Малфоя в лесу, не рискуя быть застигнутым Хагридом за этим занятием.

Малфой смотрел, как натягивается ткань, плохо скрывавшая очертания великолепной задницы Поттера. На самом деле он не собирался делать этого, во всяком случае, так он говорил сам себе. Ему просто хотелось, чтобы Поттер шел первым на тот случай, если что-то или кто-то приблизится к ним. Будет лучше, если пострадает вечно растрепанный Золотой Мальчик, чем кто-то действительно ценный. Малфой был так увлечен разглядыванием зада впереди идущего парня, что не услышал, как тот что-то прошептал.

- Малфой! – в конце концов, возмутился Поттер, поворачиваясь кругом. Заметив, куда пялился Драко, Гарри забыл, что собирался сказать о том, насколько зловещей становится тишина леса.

- Вот так раз, ну, и куда ты смотришь, Малфой?

- Я смотрю на землю, чтобы не попасть в дьявольские силки, - возмущенно ответил тот.

- Поправь меня, если что не так: разве дьявольские силки обычно не растут на три фута ниже, чем то место, на которое ты сейчас смотрел?

- Пффф.

- Прости, что?

Драко начал выкручиваться.

- Я поднимал взгляд от земли на твое лицо, потому что ты орал на меня!

- Гм!

- Это так!

- Я тебе верю.

- Я не смотрел на твою задницу!

Его отрицание было все равно что признание, и в тот момент, когда Гарри должен был ухватиться за это, он внезапно понял, что совершенно смущен происходящим и ему не остается ничего иного, кроме как покраснеть. Удовлетворившись этим ответом, он снова повернулся к Драко. Внезапно засмущавшись слизеринца, разглядывающего его заднюю часть, он снова отвернулся, как только понял, что лицо выдает его. Поколебавшись, Гарри повернулся боком, а поняв, что выставляет на обозрение и лицо, и зад, повернулся снова, и тут услышал странный высокий прерывистый звук, доносящийся с той стороны, где находился его спутник.

Драко Малфой хихикал. Не гоготал, не иронически хмыкал. Хихикал.

Поняв, что был застигнут за таким недостойным занятием, Драко захлопнул рот руками, но трясущиеся плечи выдавали его с головой. Наблюдать, как Гарри исполняет этот странный и беспорядочный танец, было слишком. И что еще хуже, это было слишком притягательно. Наконец, он сумел выдавить:

- Готовишься в Хогвартскую танцевальную группу? – схватившись за живот и складываясь пополам, Драко больше не мог сдерживать свой хохот, и этот звук опасно громко прокатился по Запретному лесу.

- Боже, как я тебя ненавижу! – прокричал Поттер, тоже громко, и это в лесу, полном опасных животных. Он взмахнул руками, сбрасывая рукавицы на землю, и принял боевую стойку.

В ответ на это Драко засмеялся еще сильнее. Он пытался сдерживаться, потому что хотел, наконец, объясниться с Гарри, но каждый раз, когда он зажмуривал глаза, образ зеленоглазого парня, с дикими подергиваниями принимавшего стойку, отправлял его в очередные конвульсии. Успокоившись, блондин снял рукавицы и поднял руки вверх. Ему очень не хотелось затевать кулачный бой, в конце концов, он был магом. Но некоторые проблемы мужчине приходится решать без оружия.

- Я не знаю, зачем ты поднял кулаки, Поттер, насколько я помню, опасность представляют твои губы.

Это было первое упоминание о поцелуе, имевшем место быть неделю и несколько часов назад. Гарри какое-то мгновение, прищурившись, смотрел на Драко. Похоже, первый удар был сделан.

- Если я так сильно поранил тебя, почему ты остался и сунул свой раздвоенный язык мне в рот, Малфой?

- Ты умолял меня!

- Я подначивал тебя!

- Ты хотел этого!

- Я хотел вернуть моему факультету баллы!

- О, значит, ты – шлюха? Думал, что я заплачу тебе баллами? Знаешь, мне не приходится никому давать взятку за поцелуй. Я получаю огромное количество поцелуев и так!

Это задело Гарри, но он стерпел.

- Вообще-то, ты выпросил поцелуй!

- Я не думал, что ты сделаешь это! Когда я говорил это, то не знал, что ты – озабоченный гомик!

- Я не ГЕЙ!

- Целоваться с парнем, это не… - Драко замолк, когда огромная тень начала приближаться к ним. Его глаза распахнулись от ужаса и он, вздрогнув, замер на месте.

- Я не попадусь на эту удочку снова, Малфой. Собираешься объявить, что тут дементор? – спросил Гарри, закатив глаза. Потом услышал это – низкий и раскатистый рев. Поттер стремительно сунул руку в карман и вытащил палочку. Послышался лошадиный топот. Твою мать. Кентавры. Кентавры, среди которых не было Фиренца. Кентавры, которые не считали его ребенком; опасные кентавры.

До Гарри даже не успело дойти, что магия вобщем-то бесполезна против этих созданий. Он просто повернулся кругом и, широко распахнув глаза, внимательно наблюдал, готовый дать отпор всему, что бы ни приближалось к ним. Храбрый гриффиндорец начал пятиться, прикрывая Малфоя. Он протянул руку за спину и обнаружил, что блондина позади него не было. Он резко повернул голову, чтобы убедиться в этом, когда его схватили и утащили с тропинки в заросли куста-трепетуна.

Дрожащий куст и впрямь был замечательным укрытием. Двум пригнувшимся парням хватило места, чтобы спрятаться без необходимости замереть совершенно неподвижно. Поттер повернул голову и посмотрел на слизеринца, который плотно прижимался грудью к его спине.
Оправдываясь тем, что не может двигаться, и увидев вышагивающего Бейна, пристально смотревшего на брошенные рукавицы из драконьей кожи и ведра, Гарри расслабился.

Драко закрыл глаза. Запах Гарри Поттера вполне соответствовал ему: старые вещи, мыло и пот. И обнимать его было намного приятнее, чем он предполагал. Ну, не то, чтобы Малфой много думал об этом. Но сейчас что-то упиралось в него, и он напрягся… когда понял, где находится его левая рука. Потом он вспомнил, что Поттер вытащил палочку чуть раньше, и нечто твердое в его штанах, наверное, не было фонариком.

Приблизительно в это же время Гарри понял, что тесное соседство с пахнущим мятой и розмарином парнем послужило причиной реакции более смущающего рода. Он стоял, глядя с тихой паникой вниз, на свою эрекцию. Изо всех сил сосредоточившись на новой опасности, он едва не выскочил из укрытия, но тут тело Малфоя и, слава Богу, его руки, переместились.

- Прекрати трогать меня! – тихо зашипел он.

- А ты уверен, что правда этого хочешь, Поттер? – осведомился Драко.

Конечно. Плевать, что ему грозило быть затоптанным кентаврами, Гарри Поттер не мог допустить, чтобы Драко Малфою стало известно, что у него встал! Конечно, Драко Малфой уже знал об этом, но кровь Гарри Поттера сейчас находилась гораздо южнее его думающей головы.

- Ты лапал меня там! – шепотом возмутился брюнет, его голос достаточно заглушался шорохом куста-трепетуна, чтобы Бейн мог услышать. Вообще-то, кентавр больше был занят обнюхиванием перчаток, чем желанием выяснить, где в данный момент находились хозяева этих вещей.

- У тебя стоит!

- Это потому, что ты лапал меня!

- У тебя уже стоял, когда я дотронулся до тебя!

- Я – подросток!

- Ты – гей-подросток!

- Ты до сих пор не убрал руки!

- А ты хочешь, чтобы я убрал их? – прошептал Драко, начиная лениво поглаживать гриффиндорца спереди.

- Что ты делаешь?

- Как ты думаешь, на что это похоже? – сердце Малфоя колотилось в груди. Почему он делает это? Вначале это казалось хорошей шуткой, но сейчас, когда Поттер заерзал, прижимаясь к нему…

- Ты собираешься… - прошептал Гарри еще тише, - подрочить мне?

- Я не знаю, Поттер, это только второе наше свидание и ты еще ни разу не пригласил меня на ужин. Я не хочу из-за тебя считать себя распутным, - шептал Драко в мягкий изгиб уха партнера.

Гарри вздрогнул, ощутив теплое дыхание парня на ухе и почувствовав чужие руки, поглаживающие его. То, что они находились в опасности и за пределами школы, казалось, придавало всей картине еще больше эротизма, заставляя член девственного гриффиндорца ныть от возбуждения.

Распутный или нет, но то, что Гарри сейчас млел, прислонившись к нему спиной, пьянило Драко. Его тело страстно желало ответить, и он осторожно прижался бедрами к заднице Поттера. В ответ тот подался назад и медленно крутнул бедрами, чтобы поощрить Малфоя.

Каждый из них хотел позлорадствовать над возбуждением другого. К счастью оба знали, что если они позволят себе очередную словесную дуэль, то это приведет их к быстрому и печальному концу. Поэтому никто не сказал ни слова.

Драко взялся за ремень Гарри и начал возиться с пряжкой ремня, расстегивая ее. Тот свою очередь скользнул руками за спину к брюкам Малфоя, пытаясь проделать тот же самый маневр, только вслепую.

Драко осторожно расстегнул ремень, потом пуговицу и, наконец, молнию. Несмотря на то, что он ничего не сказал партнеру, блондин надеялся, что у того хватит ума прижаться бедрами поближе, когда застежка его брюк оказалась расстегнута настолько, чтобы можно было скользнуть рукой под резинку белых трусов. К сожалению, Поттер не догадался сделать этого, и брюки с него свалились. Обычно звук упавшей на землю ткани, даже если он сопровождается позвякиванием ремня, не может быть причиной серьезной тревоги. Однако когда на расстоянии ярда от тебя находится сердитый кентавр, каждый шум звучит громоподобно.

Драко положил голову на плечо Гарри, и они в четыре глаза осторожно посмотрели сквозь кусты. Бейн повернулся, слегка подавшись в сторону, откуда послышался шум, и настороженно поднял голову, пытаясь услышать что-нибудь еще. Юноши пристально уставились на него и замерли. Гарри все еще держался за расстегнутую до половины молнию брюк Драко и затаил дыхание, когда кентавр начал боком двигаться в их направлении.

Заметив предупреждающий знак, Малфой подался бедрами вперед, чтобы и его брюки не свалились с таким е шумом. Гриффиндорец был слишком испуган, чтобы продолжать, но тут слегка прохладная рука Драко скользнула под резинку его трусов и начала мягко поглаживать член подушечками пальцев вверх-вниз. Гарри длинно и прерывисто вздохнул при первом прикосновении чужой руки к его эрекции.

Однако, ничуть не растерявшись, он быстро сунул руку в шелковые трусы Драко, почувствовав под пальцами влажное пятно на ткани, там, где она намокла от смегмы. Впервые юноша касался не своей эрекции и удивлялся ее гладкости и тяжести, но ему было очень неудобно выворачивать руку под таким углом.

Сильнее прижавшись подбородком к плечу партнера, Драко вытащил наружу член Гарри и посмотрел на него, а потом, обхватив гладкую плоть пальцами, начал ласкать ее так, как нравилось ему самому, позволяя Поттеру насладиться ощущениями. Тот издал стон удовольствия, и почти исступленно вцепился в член блондина.

Драко не очень заботило, что неопытные пальцы Гарри сожмут его слишком сильно. Вряд ли Поттер мог сделать это нарочно, к тому же он не хотел, чтобы его собственная эрекция была забыта. У Малфоя появилась идея. Столкнув руки Гарри со своего налитого кровью члена, он сунул его между бедер гриффиндорца. Драко не думал, что Поттер, до сих пор носивший белый трусы, заподозрит, будто он собирается трахнуть его. И действительно, тот совершенно не обеспокоился.

Гарри в это очень короткое мгновение беспокоился только о том, чтобы рука Малфоя вернулась на его член и о возможном продолжении приближения к ним Бейна. Почувствовав между ног эрекцию слизеринца, он крепко сжал бедра и неосознанно толкнулся назад. Драко приоткрыл бледные губы и горячо выдохнул в подбородок Поттера, глядя при этом, как его рука ласкает великолепную эрекцию гриффиндорца.

От риска быть застигнутыми, от высшей степени запретности того, чем они занимались и с кем, от абсолютной неправильности всего происходящего, ни один из них не мог продержаться долго. Бейн, похоже, отказался от дальнейших попыток обнаружить что-либо и начал рысцой удаляться, что позволило Драко скользить между плотно сжатых бедер Гарри с большей несдержанностью, отчего на фоне шума трепещущих вокруг них листьев можно было услышать тихие хлопки.

- Боже, Малфой, - прохныкал Гарри, когда почувствовал, как первая струя оргазма, слегка освещаемая просачивающимся сюда лунным светом, выплеснулась и забрызгала куст перед ним.

От зрелища того, как сперма Поттера извергается тонкими нитями, у Драко загорелось в животе, мошонка напряглась, и его сперма тоже брызнула из-под бедер Гарри на куст, попадая при этом и поросшие редкими волосами ноги брюнета.

Оба парня содрогались и хрипло дышали, пока их оргазм не закончился и сперма не перестала течь. Юноши оперлись друг на друга и какое-то время стояли молча, прерывисто дыша.

И снова Малфой первым нарушил молчание, кашлянув. Гарри вывернулся из-под подбородка Драко и наклонился, чтобы поднять свои брюки, чувствуя внутреннюю дрожь и смущение. От этого движения член слизеринца выскользнул и безвольно шлепнулся о шелковые трусы. Он поспешил привести себя в порядок, когда увидел, что гриффиндорец рывком натянул брюки и застегнул их. Странно, блондину даже не хотелось нарушать тихое спокойствие хихиканьем над тем, что очки Поттера наполовину запотели. И Гарри, странное дело, не упомянул о взъерошенных при пролезании сквозь кусты волосах Драко.

Вздрогнув от того, что его брюки сейчас прилипали к телу, поскольку он не вытер сперму любовника с ноги, Поттер повернулся, чтобы что-нибудь сказать, но тут послышался громкий треск веток: Бейн, учуяв запах секса, тотчас же сунул голову в кусты.

Малфой побежал с громким криком. Гарри, неизвестно зачем все это время державший в руках палочку, поднял ее и прокричал:

- Инкарцероус!

Когда из палочки гриффиндорца вырвались веревки, чтобы связать кентавра, юноша молил лишь о том, чтобы Бейн был один. В эту ночь удача была на их с Малфоем стороне, поскольку других кентавров поблизости не оказалось. Однако, к сожалению, заклинание связывания не в достаточной степени обездвижило ставшего теперь вдвое более злым Бейна, а лишь только затормозило его.

Гарри сразу же развернулся, чтобы бежать и увидел в нескольких футах от себя Малфоя, держащего наготове палочку. Онемев от того, что довольно трусливый парень и впрямь прикрывал его, удивленный Поттер застыл на месте. Он был настолько ошеломлен, что Драко пришлось схватить его за руку и рывком привести в чувство, чтобы они могли бежать из леса.

Стреноженный Бейн преследовал их так быстро, как только мог, но парни быстро бежали к опушке, зовя на помощь Хагрида. Полугигант вышел из своей хижины, держа в руках арбалет, и остановился у первых деревьев, терпеливо наблюдая, как ребята выбегают из леса и прячутся ему за спину. Увидев смертельно опасное оружие, заряженное и нацеленное на него, Бейн предпочел поспешно ретироваться, что-то недовольно ворча насчет людей в лесу.

Гарри, утомленный сексом и внезапным испугом, прислонился к Хагриду и глубоко вздохнул.

- Спасибо, Хагрид, - выдохнул он.

- Не за что. Смотрю, вы ничего не принесли. Похоже, у вас будут проблемы, - попенял он.

- Ну, это Малфой виноват.

- Да? Потому что он спутал Бейна, Гарри? – спросил Хагрид.

- Нет, это он позволил брюкам… - Гарри бросился вперед и закрыл Малфою рот ладонью.

- А что случилось с твоими брюками, Гарри? – невинно спросил Хагрид, опуская взгляд вниз на странно прилипшие к бедрам брюки Поттера.

- Ничего, - заявил Гарри. – Какие-то растения или что-то еще.

Хагрид кивнул и пожал плечами.

- Вам пора идти спать. Я скажу Дамблдору, что вы пытались договориться, но Бейн не пожелал пойти навстречу, - сказал он с утвердительным кивком. – Идем, Клык, пора спать. Спокойной ночи, мальчики.

Гарри помахал на прощение Хагриду, в то время как Драко просто посмотрел на этого болвана с неприязнью и сунул руки в карманы. Возвращаясь к замку, ребята не отважились ни о чем заговорить. Изредка кто-нибудь бросал взгляд на другого, сразу же отворачиваясь, если это замечали. Наконец они вошли внутрь, и их пути расходились.

- Ну, эээ… это была ошибка… - сказал Гарри.

- Мы были испуганы, - подтвердил Драко.

- Точно. Испуганы. Потому что каждый раз, когда я встречался с Волдемортом, было так тяжело удержаться, чтобы не подрочить.

Драко вздрогнул, услышав, что имя Волдеморта произносится вслух и закатил глаза.

- Все ясно, ты – педик.

- Ты лапал меня!

- Случайно!

- А дрочить мне было непрерывно повторяющейся случайностью?

- Возможно.

- Ты такая задница!

- У тебя стоял!

- А ты трешь каждый возбужденный член, находящийся в пределах досягаемости?

- Обычно в пределах моей досягаемости оказывается только один возбужденный член – мой собственный – и да, конечно, я тру его!

- Но не сегодня вечером, - съехидничал Гарри.

- Я иду спать, - объявил блондин. У него не было ответа, почему он сделал это; по правде говоря, у Гарри тоже.

- Тогда пошли. Или ты хочешь поцелуй на ночь? – Гарри продолжал язвить, обретая почву под ногами.

Драко сейчас не хотел играть. Вообще-то, он был очень сконфужен, и насмешки задевали его.

Увидев в глазах слизеринца отблеск странных эмоций, Гарри почувствовал, как у него сжался желудок.

- Эээ… я имею в виду… я бы гм… уступил…

Драко поднял руку и небрежно помахал ему, медленно повернувшись и начиная удаляться.

Гарри не сводил глаз с уходящего парня.

Если он не обернется, значит, все кончено. Если он не посмотрит на меня, я забуду обо всем.

Драко дошел до другого конца холла. Он повернул за угол. Сердце Гарри налилось тяжестью, и взгляд уныло опустился к полу. Но периферийным зрением он увидел взмах бледной руки. Драко остановился и задержался на углу, прислонившись к каменной стене.

Он медленно повернул голову, посмотрел на Гарри и слегка улыбнулся ему. Подмигнув, он произнес:

- Попался, - и вышел из холла.



Глава 3. Третий раз - закономерность.

Следующим утром, за завтраком, стало известно, что мутант-зомби-вампир-акромантулос гонялся за Гарри и Драко по Запретному лесу. Парням повезло, что они остались живы, а Альбус Дамблдор, по мнению многих, должен был гореть в аду. Ну, вообще-то, последняя часть была озвучена только за слизеринским столом, но другие факультеты поддерживали их в этом. Стало известно, что один из парней спас положение, взяв заботу об их жизнях в свои надежные руки, в отличие от другого. Кто именно был спасшим положение, зависело от того, кого спрашивали и от его личного участия в Драко-против-Гарри конфликте. Судя по всему, большинство были склонны полагать, что это был скорее Гарри, нежели Драко, но все же находились и такие, кто верил в глубоко скрытое великодушие блондинистой задницы. На самом деле никто из парней ничего не рассказывал о своей отработке, они просто промолчали об этом. Так что, если бы не пара семикурсников, обжимавшихся в тот вечер на Астрономической башне и услышавших крики, никто ничего не узнал бы.

С противоположной стороны зала Гарри наблюдал за Драко, который, как всегда, ел на завтрак яйца-пашот. Слизеринец всегда одинаково держал вилку и почти всегда одинаково разрезал еду. Было не вполне понятно, вызвано ли наблюдение за блондином тем, как тот ел, или Гарри просто испытывал непреодолимое желание смотреть на него. Он намазал маслом тост и начал есть стоявшую перед ним яичницу-болтунью. Их обоих рано утром вызвали в кабинет директора и проинформировали, что сегодняшняя отработка будет проходить в мужском туалете на седьмом этаже. Им предстояло вымыть его. Без помощи магии.

Малфой взвыл. Гарри пожал плечами. Но независимо от их реакции на то, что качестве отработки было назначено отмыть туалет, решение было принято, и Дамблдор утвердил его. Ясно, что в лесу они могли погибнуть, и пожилой маг рассудил, что лучше отправить юношей убирать более людное место; но, учитывая их взрывные темпераменты, у него не было уверенности, что комната, в которой они окажутся заперты вместе, уцелеет. Даже без палочек молодые люди, идущие на поводу у своих разыгравшихся гормонов, могли более чем увлечься ссорой. Хотя Дамблдор тревожился за сохранность всех туалетов, тот, который находился на седьмом этаже, представлял наименьшую ценность.

Драко не был силен в незаметных взглядах. Он либо смотрел, либо не смотрел. И, несмотря на то, что чувствовал на себе взгляд Поттера, сам на него глаз не поднимал. Случившееся между ними не так забавляло его, как он показывал. Но в данный момент времени слизеринец мало задумывался над тем, сколько места занимал Поттер в его мыслях, и над тем, что было еще хуже, как тот заставлял все внутри него переворачиваться. Малфой не смотрел на Гарри. Однако тот время от времени посматривал на Драко и все больше и больше расстраивался от того, что блондин не смотрел на него в ответ. Это просто заживо поедало его.

Сегодня парни были странно тихими и слишком вежливыми друг с другом. Совместное переживание близкой смерти может так повлиять на людей – сделала вывод вся школа. Но поскольку любой, скорее всего, был бы словоохотлив после нападения мутанта-зомби-вампира… то вся школа заблуждалась, считая их поведение нормальным.

Драко не хотел цепляться к Поттеру. Нет, постойте. Забудьте. На сегодняшний день, в этот час для него весь мир вокруг состоял из Гарри и только из Гарри. Да, Драко не хотел к нему цепляться. Он всего лишь помешался на мысли, что если поднимет взгляд на парня, если посмотрит ему в лицо, и этот взгляд перехватит кто-нибудь, то всем станет понятно, что происходит. Тогда все решат, что он – гей. А он не был геем. Им был Поттер. А Драко был всего лишь совращен. Или, по крайней мере, так он думал ночью.

К концу дня Гарри был измотан беспокойством из-за того, что Малфой не смотрит на него. Продолжавшаяся весь день работа над собой и отрицание очевидного высосали все силы и из Драко. В назначенное время оба парня направились к деканам своих факультетов, чтобы сдать палочки – пора было отправляться на отработку. И вот Гарри уже протирает большое, в полный рост, зеркало рядом с дверью.

- Из всех туалетов во всем Хогвар…

- Если ты пытаешься пошутить, то побереги слова, - огрызнулся Драко, но потом снизошел до улыбки и поднял бровь, смягчая свои слова.

- О? Знаешь, я подумал, что наши роли поменялись, когда услышал, что ты спас меня от мутанта-зомби-вампира-акромантулоса.

Закатив глаза, Драко направился к корзине с принадлежностями для уборки и с видом крайнего отвращения начал копаться в ней, разыскивая перчатки. Не хватало еще, чтобы он испортил маникюр этой лакейской работой.

- Да, это было довольно благородно с моей стороны. Я уверен в этом. Очень жаль, что меня не сделали спасителем грязнокровок, хотя я предоставлю это удовольствие тебе.

- Ты бежал, как испуганная девчонка!

- А ты стоял на месте, как осел, - парировал Драко, натягивая резиновые перчатки грязно-желтого цвета и беря в руки губку. – Я даже не знаю, с чего начинать, - признался он.

- Быть героем? Ну, для начала тебе нужно иметь львиное сердце…

- И, несомненно, надо абсолютно не обращать внимания на очевидные вещи, - огрызнулся Драко, вытянув руку и помахав перед Гарри губкой.

- О, - сказал тот и покраснел, поворачиваясь назад к зеркалу. Конечно, как и положено зеркалам, оно показало отражение его лица слизеринцу, который фыркнул, заметив смущение брюнета. Немного поморщившись, Гарри ответил:

- Просто намыль губку и три предметы. Я знаю, как тебе нравится тереть, поэтому ты без труда освоишь это дело.

Драко изумленно поднял брови.

- А. Понятно. Ну тогда я оставлю эти трубы тебе. Я не хочу, чтобы ты ревновал.

От этого утверждения лицо Гарри заалело, как роза. Оно самым бессовестным образом выдавало его чрезвычайную чувствительность к данной теме. И вдобавок к самому Драко…

- Ты флиртуешь со мной?

- Ха!

- О!

- Ну, туалет – это не очень-то эротичное место, правда?

- Я… я… думаю, что нет.

Это было интересно. Драко подошел к раковине и начал ее тереть губкой так, как его проинструктировал Поттер.

- Подойди сюда, - он показал на соседнюю раковину. – Покажи мне, как это делается, грязный туалетный приставала.

- Я не приставал к тебе! – возмутился Гарри и направился к указанной слизеринцем раковине, задержавшись около корзины, чтобы тоже взять перчатки и губку. Встав перед раковиной, он открыл кран и начал оттирать фаянсовую поверхность.

Драко воспользовался моментом, чтобы насладиться дискомфортным состоянием гриффиндорца. Молчание заставляло того слегка дергаться, и теперь он почувствовал вину за то, что набросился на Драко и что… ну, он же не хотел этого, правда? Поняв, что баланс сил сложился в пользу блондина, Гарри начал усердно чистить раковину, пытаясь не обращать внимания на косые взгляды слизеринца. Казалось, что они молчали уже годы, когда Малфой объявил:

- Ты хочешь меня.

- Пффф.

- Что это значит? – спросил Драко, подняв бровь.

- Пффф.

- Я слышал это. Но «пффф» обычно говорю я. Я запрещаю тебе говорить мне «пффф». Придумай что-нибудь свое, - настаивал слизеринец.

- Огромное количество людей, говорящих «пффф», не имеют с тобой ничего общего! Ты не можешь… присваивать это себе!

- Я никогда раньше не слышал, чтобы ты говорил «пффф», пока сам не сказал это тебе!

- О, можно подумать, что мы когда-то были лучшими друзьями, которые много разговаривали друг с другом, - возразил Гарри.

- Тем не менее, придумай что-нибудь свое, чтобы выразить презрение. А это – мое.

- Мее.

- Слишком пораженчески.

- Как ты смеешь критиковать звуки, которые я издаю? – спросил Гарри, скептически глядя на Драко, пока блондин заканчивал вытирать раковину и переходил к следующей, с другой стороны от Поттера.

- Ты собираешься заканчивать чистить раковину или ты тянешь время, чтобы подольше побыть со мной? – спросил Малфой, меняя тему разговора. Он не хотел затевать перебранку и, по правде говоря, ему было немного приятно, что Гарри перенял что-то из его манер.

- О да, это именно то, что я пытаюсь сделать. Провести больше времени с парнем, который считает свой собственностью даже воздух, которым дышит.

- Мне просто не нравится, что ты копируешь меня. Ты делаешь это недостаточно хорошо и тем самым принижаешь мое величие, - сказал Драко. Он не взглянул на гриффиндорца, но улыбнулся. Не усмехнулся, не ухмыльнулся, а улыбнулся. Гарри открыл рот, поняв, что Малфой, кажется, действительно приятно проводит с ним время, но решил не озвучивать эту мысль. Это привело бы к тому, что блондин начал бы обороняться и все закончилось бы ссорой. Гарри, наконец, закончил со своей раковиной и перешел к следующей, обойдя Драко. Согласованность действий привела к тому, что работа двигалась споро. Это был новый опыт для них обоих.

Малфой не очень возражал против воцарившегося молчания. За ним осталось последнее слово, и это его вполне устраивало. Казалось, он втянулся в работу, точно так же, как втягивался в приготовление зелий, установив регулярный ритм работы, состоявший из оттирания, отмывания и перехода к следующему объекту. Закончив с очередной раковиной, он переходил на другую сторону от Поттера. Движение, похоже, оторвало гриффиндорца от его размышлений, и он стал испытывать неудобство от молчания. И, предположим, просто предположим, он стал получать удовольствие от компании Драко. Но, по мнению Гарри, тот замкнулся и занял еще более оборонительную позицию.

- Как прошло твое лето? – попытался наладить контакт гриффиндорец.

- Без отца.

- О. Да, - сказал Гарри, когда Драко тяжело сглотнул и начал усиленно тереть раковину. – Я ммм… сожалею об этом. Я имею в виду, не о… ты знаешь. Хоть он и был плохим человеком. Но ты лишился отца…

- Сожалеешь? С чего бы тебе сожалеть? Говоря по правде, он бы убил тебя, если бы имел хоть полшанса. Ему было дано такое… задание, - сказал Драко, пытаясь не проговориться, как много знал об этом.

- Он не мог убить меня. Так сказано в Пророчестве. Только Вол…

- Нет, - сказал Малфой, замерев.

- Что?

- Не рассказывай мне.

- Не рассказывать тебе что?

- Не рассказывай мне, что говорится в Пророчестве. Не говори мне ничего об этом, - сказал Драко, повернувшись и нерешительно взглянув на брюнета. – Я тебе не друг, Гарри; я – враг, помнишь? Если ты расскажешь мне, что… если ты расскажешь мне все это, я передам Ему. Поэтому не рассказывай мне.

- Ох, - произнес Гарри, чувствуя, как краска совершенно залила его лицо. – Дра… Малфой, ты… ты получил… эээ… метку?

- Если бы и получил, то я же не дурак, чтобы признаваться в этом, правда? Поэтому я скажу тебе, что не получил. Так случилось, что это – правда, но тебе все равно не стоит делиться со мной своими сокровенными тайнами, - категорически заявил Малфой.

- А собираешься получать? – спросил Поттер, бросая губку в раковину, и, скрестив руки на груди, в упор уставился на Драко.

Тот начал ополаскивать раковину и длинно и шумно выдохнул.

- Поттер, эта тема… - он оборвал себя, бросил перчатки на раковину и оперся на нее. – Нет, если меня, конечно, не заставят сделать это. Я… - он снова замолчал и посмотрел на потолок, как будто брал оттуда силы и слова. – Сначала я винил тебя в этом… аресте. Но потом понял, что… если бы Темный Лорд был там все время, как и должно было бы быть… он бы мог вытащить отца оттуда. Или, по крайней мере, попытался бы. Но он не сделал этого. Он бросил его. Не то, чтобы я… я все равно лучше тебя. Я по-прежнему чистокровный. Но Он бросил отца там. Отец пошел туда ради Него, а он просто… бросил тех, кто служил ему. Я не подпишусь на это.

Гарри потребовалась минута, чтобы обдумать услышанное. Это было сказано с настоящим чувством. С большим чувством, чем можно было ожидать от Малфоя. Пока он решил не обращать внимания на заносчивое заявление слизеринца, что тот считает себя лучше его. Это было совершенно по-малфоевски. Гарри был абсолютно уверен, что даже не имея чистой крови и состояния, Драко все равно считал бы себя лучше остальных.

- Ну, тогда хорошо.

- Да, замечательно, - подтвердил Драко, закатывая глаза.

- Ты знаешь, что я имел в виду. Как твоя мама?

Малфой побелел.

- Я не собираюсь больше говорить об этом.

- О.

- Нет… это не… я просто… я не хочу говорить об этом, ни с тобой, - сказал он и, заметив, как посмотрел на него Поттер, вздохнул и покачал головой. – Ни с кем-то другим.

Закончив со своей раковиной, Гарри начал обходить Драко, чтобы приняться за следующую, но остановился перед слизеринцем и, обхватив его неуловимым движением, притянул к себе.

- Поттер, пусти, - начал извиваться тот, пытаясь вырваться из крепкого захвата. Сражение было коротким и закончилось тем, что блондин просто смирился с объятием, но не ответил на него.

Игнорируя предупреждение, Гарри продолжал обнимать хрупкого на вид парня и спросил чуть помедлив:

- Ты правда передал бы Волдеморту то, что я рассказал бы тебе?
Напрягшись от упоминания имени темного мага, Драко беззвучно пошевелил челюстью, прежде чем ответить.

- Если бы меня притащили к нему, то не имело бы значения, что я хочу говорить, а чего нет. Он может читать мысли. Если бы Он в какой-то момент решил, что я располагаю полезной для Него информацией… - он не закончил предложение. И так было понятно, что он хотел сказать, и внезапно Гарри осознал опасность, с которой был связан их маленький роман.

- Ты… гммм… подумал об этом.

- Ну, кто-то должен думать, - заметил Драко, когда, наконец, отодвинулся и заглянул в зеленые глаза гриффиндорца. В конце концов, их взгляды встретились. Ни один из них не отвел глаз. Никто не спугнул шуткой серьезность момента. И Гарри увидел во взгляде Драко нежность, которую тот испытывал к нему. Повинуясь порыву, он закрыл глаза, наклонил голову так, как показывал ему Малфой и прижался губами к его губам.

Вопреки своим правильным суждениям и рациональному мышлению, тот протянул руки за спину Гарри и, стащив с себя перчатки, бросил их на пол. Приоткрыв губы и высунув язык, он раздвинул податливые губы брюнета, и их языки начали ласкать друг друга. Перчатки Гарри тоже полетели на пол, и они обхватили друг друга руками, углубляя поцелуй.

Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Он случился не из-за подначивания и не в ходе какой-то игры. И он был более рискованным, чем их взаимная мастурбация предыдущим вечером. Ни чудовище, ни Бейн, ни мутант-зомби-вампир-акромантулос никоим образом не повлияли на очень реальную вероятность более близких отношений между ними.
Разорвав поцелуй, Драко отодвинулся и покачал головой:

- Поттер, я не могу.

- Хоть раз в жизни, Малфой, заткнись, - сказал Гарри, надвигаясь на него и заставляя пятиться, пока тот, наконец, не оказался прижатым к стене за рядом раковин.

Подняв брови, Драко смотрел на гриффиндорца сначала шокированно, потом удивленно. На его лице промелькнуло неповиновение, и он открыл рот, чтобы протестовать. Гарри просунул между ними руку и накрыл ладонью затвердевший член блондина.

- Поттер… ты не знаешь, что делаешь.

Конечно, Драко вкладывал в эти слова скорее философское значение, которое не дошло до гриффиндорца.

- Тогда научи меня, - прошептал тот, наклоняясь, чтобы коснуться губами губ Малфоя. Он не вполне понимал, что им движет, кроме того, что ему позволяли целовать себя и того, что это делало блондина уязвимым, как никогда раньше. Гарри должен был признать, что до сих пор их сексуальное экспериментирование было затягивающим, но на этот раз все сопровождалось настоящими чувствами и, несмотря на весь связанный с этим риск, брюнет ни за что добровольно не отказался бы от этого.

Драко хотел остановить его, пока все не зашло слишком далеко. Сложностей и без того хватало. Их маленький флирт необходимо было прекратить, пока не стало слишком поздно. Малфой как раз озвучивал то, что его волновало, когда Гарри опустился перед ним на колени.

- Ты что делаешь, черт побери? – взвизгнул слизеринец.

- Я не связываю шнурки на твоих ботинках, если ты это подумал, - отозвался Поттер, сверкнув глазами.

Закатив глаза, Драко спросил:

- Ты хоть знаешь, как это делать? Я имею в виду, что если ты будешь делать это так же, как и целовался в первый раз, то я окажусь в Мунго.

- Это так сложно? – поинтересовался Гарри.

- Почему ты спрашиваешь меня? Я не педик. Я никогда не сосал член.

- Ну, знаешь что! С меня хватит, задница!

- ПОСТОЙ! – завопил Драко.

Поттер хитро ухмыльнулся:

- Ты хочешь меня.

- Пффф.

- Ты не хочешь сказать «мее»?

- Я не копирую тебя. Кто бы стал копировать тебя? Я – само спокойствие.

- Ну, если ты не хочешь, чтобы я попытался, то я могу вернуться к чистке раковин.

- ПОСТОЙ! – снова завопил блондин. – ЛАДНО, послушай, ты просто… не пускай в ход зубы. Прикрой их губами, вот так, - сказал он и показал, как нужно делать.

- Помнится, ты сказал, что никогда не делал этого раньше.

- Я – нет. Но мне, гммм… делали это.

- О!

- Не парень!

- Предполагается, что мне от этого станет легче? – спросил Гарри, начиная себя и впрямь глупо чувствовать.

К этому моменту эрекция Драко начала требовать к себе внимания, а Поттер колебался все сильнее. Хотя вначале блондин и не хотел, чтобы тот делал ему минет, но теперь был готов на все, лишь бы это случилось. Осознав это, он прикрыл ладонью лицо и потер переносицу.

- Не смеши меня, Поттер.

- Отлично. Знаешь что? С меня хватит.

Когда Гарри возмущенно убрал от него руки и скрестил их на груди, Драко замер на мгновение, и вдруг громко крикнул:

- ААА!

- Прости?

- Знаешь что! Я не нуждаюсь в тебе! – заявил Малфой, начиная расстегивать ремень, а потом и брюки. Глаза Гарри широко распахнулись, когда он подумал… нет… он же не сделает этого. Драко не станет заставлять его, правда? Казалось, зеленые глаза были не в состоянии оторваться от вытащенной наружу розовой, перевитой венами эрекции слизеринца. Он смотрел, как бледная рука ласкает собственные гениталии так же нежно, как и его прошлым вечером.

- Что ты делаешь? – крикнул Гарри.

- Заканчиваю то, что ты начал! – сказал блондин, запрокидывая голову назад и прислоняясь затылком к холодной кафельной стене. Он обхватил рукой свою эрекцию и поглаживал ее, прерывисто вздыхая от удовольствия.

- Т-ты не можешь делать это! – настаивал Поттер. Драко просто игнорировал это заявление. Он мог, и он делал.

- Прекрати! – протестовал брюнет.

- Сделай это сам.

Пересиливая себя, Гарри схватил Малфоя за руку и отодвинул ее. Тот тут же схватился за свое достоинство левой рукой, но Поттер отодвинул и ее. Со злой усмешкой Драко подался вперед бедрами и его член всей тяжестью опустился на щеку гриффиндорца.

- О, вот значит как! – игриво прорычал Гарри. Быстрым движением он повернул голову и, поймав ртом головку члена Драко, обвел вокруг нее языком. Потом, злорадствуя, он аккуратно коснулся ее зубами, вынуждая блондина беспомощно захныкать и опереться на него руками.

Малфою никогда раньше не приходилось испытывать главенствования над собой, хотя это было не совсем против его желания. Он легко мог оттолкнуть Поттера и уйти. Но было кое-что, ограничивающее его движение и удерживающее на месте обоих: и слизеринца, и гриффиндорца.

- Зубы! – крикнул Драко.

Гарри проверил, насколько глубоко он может впустить член Малфоя в рот, прежде чем сработает рвотный рефлекс. Оказалось, даже глубже, чем он предполагал. Заставляя себя держать глаза открытыми, Драко смотрел вниз, как голова брюнета энергично движется над его пахом. Это было потрясающе: видеть Мальчика-Который-Выжил перед собой на коленях, принимающим в рот его член. Зрелище было чересчур возбуждающим, чтобы можно было сдержаться. Он слегка толкался бедрами в одном ритме с Гарри, пока не почувствовал, как задрожали ноги, живот сжался и загорелся от приближающегося оргазма.

- Гарри… Гарри… - захныкал Драко и слегка потянул его за волосы, предупреждая.

Подняв взгляд на Малфоя, тот постарался закрыть глаза и кивнуть, показывая, что он готов. Он так усердствовал в попытке дать понять, что все в порядке и Драко может кончить ему в рот, что пропустил момент, когда член блондина дернулся, и вскоре его рот оказался переполнен спермой. Брюнет поспешно отодвинулся и отвернулся от струи, из-за чего сперма Малфоя брызнула ему в лицо, заливая очки. Как только эйфория от оргазма прошла, Драко быстро осознал, что его член свободно покачивается и посмотрел вниз, на залитое спермой лицо Поттера. Единственное, что он мог сделать: беспомощно хихикнуть.

От такой наглости Гарри фыркнул и с отвращением выплюнул на пол липкую массу.

- Твою мать, Малфой. Твою мать! – плевался он, пока слизеринец расторопно прятал свой член в штаны. Покачивая головой, Драко наклонился над стоявшим на коленях парнем и поднял его, взяв за плечи. Он потащил раздраженного парня к зеркалу, чтобы тот мог увидеть себя. По правде говоря, блондину нравился вид Поттера, особенно то, как остатки спермы капали с его очков.

- Горд собой, да, Малфой?

Драко кивнул, наклонился к нему и зашептал на ухо.

- Да, горд. Думаю, что я, наверно, в жизни не видел ничего более сексуального, Поттер, - произнес он, играя мягкими губами с ухом гриффиндорца, иногда касаясь ее кончиком языка. Потом он наклонил голову и начал не спеша облизывать лицо Гарри, собирая языком молочно-белые вязкие капли и проглатывая их. Вначале брюнет подумал, что это довольно отвратительно, но отражение Драко в зеркале, зрелище того, как теплый розовый язычок скользил по его лицу, слизывая сперму, было опьяняющим. Как и ощущение чужого семени, мягкой влажностью покрывавшего его лицо.

Это ощущение совершенно захватило его, когда Малфой снял с него очки и протянул их ему так, будто делился редким деликатесом. Оба парня скользили языками по стеклам очков, касаясь одних и тех же мест, деля между собой бледную соленую массу, отбирая ее друг у друга с языков или просто размазывая по ним, пока очки не стали чистыми. Гарри взял их и сунул в карман, а блондин тем временем возобновил неспешное путешествие языком по лицу гриффиндорца и, наконец, коснулся его губ. Их языки ласкали друг друга, а Драко тем временем скользнул рукой в брюки гриффиндорца.

Немного изогнувшись, так, чтобы они могли видеть себя в зеркале, Малфой медленно опустился перед Гарри на колени. Он какое-то время разглядывал его, а потом тряхнул гривой белых волос и улыбнулся, начиная расстегивать брюки Поттера.

- Малфой, постой, а как же унитазы?

- Да ну их к черту.

- Мы уже провалили одну отработку, - напомнил Гарри.

Чуть отодвинувшись, Драко потянулся назад и, приподняв брючину, выудил из носка палочку. В стиле «Ученика чародея» он взмахнул ею и, призвав принадлежности для уборки, отправил их чистить унитазы и мыть полы.

- Это так несправедливо. Снейп разрешил тебе оставить палочку?

- Нет, у Снейпа палочка Гойла. А свою я заныкал, - признался Драко.

- Ты – страшный человек.

- Неисправимый, - сказал Малфой, вынимая член Гарри из его белых трусов. – Напомни мне подарить тебе трусы, Поттер, эти – ужасны. Никто, кому больше десяти лет, не носит белые трусы.

Тот было запротестовал, что ему совершенно не требуется целый гардероб элитного нижнего белья, когда Драко взял в рот его член и начал энергично сосать. Он никогда раньше не делал минет, но ему делали, поэтому юноша имел представление, как работать языком, и впустил член в рот как можно глубже. Он даже вспомнил о том, чтобы нежно обхватить большим и указательным пальцами основание эрекции Гарри.

Комната была наполнена звуками производимой уборки, но на них накладывались тихие чмокающие звуки, которые издавал Драко Малфой, уверенно сосущий член Гарри Поттера. Малфой мельком видел себя в зеркале. Его щеки втягивались, когда он отодвигался и наполнялись, когда скользил обратно. Поттер наклонился над ним, надавливая руками ему на плечи, а его бедра двигались такт движениям головы Драко. Было трудно бороться с рвотным рефлексом, и время от времени блондин отодвигался и кружил языком по головке.

Гарри удивлялся тому, как по-разному ощущался это язык у него во рту: на небе, на внутренней поверхности щек, на зубах. Шелковистая влажность сосущего рта возбуждала гриффиндорца, сводя его с ума, а от вида блондина в такой подчиненной позиции его начало трясти. Мало зная о реакциях своего тела, Гарри не смог заранее предупредить Драко о приближающемся оргазме. Но тот в самых общих чертах был чуть более сведущ в вопросах секса и сумел распознать этот момент. И хотя сперма все-таки немного вытекла из уголка рта, он быстро втянул ее назад и бросил Гарри быструю улыбку, прежде чем гриффиндорец опустился перед ним на колени.

Они снова разделили страстный и чувственный поцелуй, на этот раз крепко обнимаясь и делясь своими вкусами друг с другом. Через какое-то время юноши заметили, что вокруг стало тихо. Метлы, швабры и губки вернулись на свои места, и в комнате больше не пахло сексом, а лишь дезинфицирующими средствами и восковыми свечами. Тишину нарушали лишь постепенно затихающие звуки поцелуев.

- Малфой?

- После того, как твой член побывал у меня во рту, можешь называть меня Драко.

- Драко?

- Что?

- Почему мы сделали это? – спросил Гарри.

- Потому что ты – гей.

- А ты?

- Сексуально озабоченный, - последовал ответ.

- О как!

Малфой еще раз нежно поцеловал брюнета в губы, потом в лоб, а затем встал и спрятал палочку в носок.

- Я не думаю, что я на самом деле гей, Драко.

- Может, в следующий раз тебе не надо сосать мой член?

- Ну, если ты сосал мой член и ты не гей…

- Я не считаю тебя извращенцем, Поттер. Я бывал на всех их тусовках, и тебя там ни разу не было.

- Знаешь, после того, как твой член побывал у меня во рту, ты можешь называть меня Гарри.

- Я не считаю тебя извращенцем, ГАРРИ. Я бывал на всех их тусовках, и тебя там ни разу не было.

Поттер закатил глаза, и Драко вздохнул.

- Ну, и что все это значит? – спросил Гарри.

- Это значит, что я устал, что отработка закончена и что я иду спать.

- Я тебе нравлюсь, Драко?

Малфой, уже было направившийся к двери, замер на месте на какое-то мгновение и посмотрел в потолок.

- Может быть и так, - сказал он, обернулся, посмотрел на Гарри через плечо и подмигнул. Потом подошел к двери и распахнул ее.

- Ты не хочешь узнать, нравишься ли ты мне? – окликнул его брюнет.

Снова развернувшись и лениво оперевшись на дверной косяк, Малфой протянул:

- Ты – мой, и ты знаешь это. Спокойной ночи.

С этими словами он вышел, едва успев расслышать, как Гарри произнес в ответ:

- Пффф.



Глава 4. Близость.

Изо всего того, что Гарри Поттер видел в жизни, не было зрелища настолько прекрасного и шокирующего одновременно, как Драко Малфой, совершенно голый и распростершийся на мантии Гарри, брошенной на пол. Его кожа блестела от смеси испарины и скользкого сока лютика елейного, также известного, как лютик маслянистый. Несмотря на то, что парни не уничтожили туалет на предыдущей отработке, Дамблдор все еще не был готов рискнуть более ценными помещениями замка, вверив их заботе молодых людей. В качестве отработки профессор Снейп поручил им выдавливать липкую сладко пахнущую слизь из этих бледных желтых цветов, рассудив, что, несмотря на неприятность процесса, взорваться ничего не могло.

Драко подтянул колени к телу, сгибая, а потом раздвигая ноги, что позволило Поттеру увидеть его совершенную эрекцию, мошонку и порочно соблазнительно пульсирующую звездочку ануса. Обеими руками блондин поглаживал свой член, тем временем изучая безмолвно замершего Гарри из-под прядей льняных волос. Медленно он передвинул руку в самый низ тела. Его средний палец задевал редкие белые волоски, когда он водил им вокруг хорошо смазанной дырочки. А потом осторожно скользнул внутрь.

Драко еще никогда никому не позволял входить в себя. Вообще-то, он не мог объяснить, как позволил уговорить себя на это, разве только потому что Гарри категорически отказался быть снизу, ссылаясь на жестокое обращение в детстве, включавшее угрозы со стороны кузена оттрахать его. Драко уступил, утешив себя тем, что будет у него первым. Несмотря на огромную жертву, слизеринец произвел бы на Поттера незабываемое впечатление как парень, которого тот впервые трахнул.

Гарри едва мог дышать, глядя на него как зачарованный, когда длинный наманикюренный палец изящно поглаживал и растягивал ярко-розовую дырочку. Все тело Драко, разметавшееся на смятой мантии, которая то и дело прилипала к нему, участвовало в этом. Парни были липкими от маслянистой субстанции, которой ухитрились вымазать друг друга. Это был первый раз, когда он видел Малфоя полностью раздетым. Он был так прекрасен лежа там, между партами. Тени играли на его чертах, когда свечи мерцали и горели ярким неровным пламенем, беспорядочно рассеивая свет. Только под кожей Драко перекатывались мускулы, и распухшие губы приоткрывались в затрудненном дыхании.

Гриффиндорец протянул дрожащую руку и коснулся сливочной белизны его бедра. Его пальцы казались такими грубыми на безукоризненной коже Драко. Хотя ноги Малфоя были узловатыми и тонкими из-за интенсивного роста в подростковый период, Гарри, конечно, в жизни не видел никого настолько гибкого и грациозного.

Посмотрев на брюнета, Драко увидел, что тот все еще в рубашке и трусах.

- Поттер, я лежу голый и с пальцами в заднице. Полагаю, ты можешь снять галстук, - съязвил он, выгибаясь и заталкивая в себя еще один палец. Слизеринец, подтверждая свое заявление, что он – беспутный извращенец, был достаточно опытным и уже исследовал свое тело подобным образом и знал, где именно внутри него находится узелок нервов, дарующий неземное удовольствие.

Гарри нервно стянул галстук и начал расстегивать белую форменную рубашку. Он чувствовал себя приземистым и плохо сложенным рядом с высоким и стройным Драко. Но у него мускулы были развиты лучше, чем у Малфоя, и его кожа была покрыта легким загаром от того, что он много работал в саду у Дурслей. Блондин никогда раньше не наблюдал за парнями. И по каким-то причинам, которые он не способен был назвать, не говоря уж о том, чтобы понять, зрелище того, как рубашка соскальзывает с гибких рук Гарри и как движутся большие пальцы, цепляющие ткань белых хлопковых трусов, заставило его застонать, и член дернулся у него в руке.

Глядя на то, как ткань оттягивается членом от впалого живота, Гарри набрался смелости и наконец-то стащил трусы вниз и отбросил их в сторону. При этом ткань сначала наклонила его член вниз, а потом он шлепнулся о живот и отскочил, указывая на Драко. Блондин не пропустил этого зрелища. Он посмотрел на головку члена Гарри, потом перевел взгляд выше – на островок вьющихся волос у основания эрекции, а потом еще выше – на покрасневшее лицо Гарри Поттера.

- О, Боже… - простонал слизеринец, выгибая спину и заталкивая три пальца еще глубже в себя. Он коснулся простаты, чувствуя, как тело вздрогнуло при этом от удовольствия. – Давай, Гарри… сделай это… трахни меня.

Гарри трясущимися руками снял очки. От этих слов он задрожал. Никто никогда не говорил ему ничего настолько бесстыдного. Это было так порочно. Так возбуждающе. Конечно, вряд ли Драко долго подбирал слова, но от них живот гриффиндорца сжался от желания, и он лег на блондина. Малфой убрал руки со своей эрекции и слегка погладил гриффиндорца по спине вверх-вниз.

Оперевшись на одну руку, Гарри взял в другую свой член и неумело ткнулся им между ног слизеринца. Драко покосился на него, а потом опустил руку вниз и направил член брюнета к тугому кольцу мускулов. Впервые тот увидел, как Малфой покраснел и прикусил губу, отворачиваясь. Гарри настойчиво потянулся к нему и прижался легким поцелуем к его губам, собираясь с духом, чтобы, наконец, толкнуться в него.

- Постой! – задохнулся Драко. Его лицо сейчас стало совсем красным, и сухожилия на шее напряглись.

- Я сделал больно…

- Нет… я гм… перевернусь, - сказал блондин, уворачиваясь от поцелуя.

- Я хочу, чтобы мы были лицом друг к другу, я хочу видеть…

- Это…

- Я не хочу, чтобы ты переворачивался, - прошептал Гарри в шею Драко. – Я хочу делать это… я хочу…

- Я…

Поттер прервал его возражения, медленно вталкивая в него член. Драко закрыл глаза и повернул голову в другую сторону, нахмурив брови в попытке расслабить сопротивляющиеся внутренние мускулы.

- Тебе больно? – снова спросил Гарри, и слизеринец покачал головой, не глядя ему в глаза. – Пожалуйста, посмотри на меня, Драко. Посмотри на меня.

Малфой снова покачал головой.

- Я хочу заниматься с тобой любовью, Драко. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, пожалуйста, - на этот раз Поттер проскулил свою настойчивую просьбу и замер, войдя глубоко внутрь.

- Сделай же это, Гарри, - прошептал блондин.

- Нет, я прекращаю, - сказал тот, чувствуя себя при этом так, будто у него из легких выкачали весь воздух. Он начал отодвигаться, когда почувствовал на бицепсах руки. Драко поднял на него взгляд и поерзал низом тела, упрашивая Гарри двигаться в нем, наконец встречаясь с ним глазами.

Малфой выгнул спину, и Гарри приподнялся. Их глаза встретились. Драко вытянул руку и положил ее на ту, которая служила опорой гриффиндорцу. Другую руку он опустил, чтобы погладить себя, и они начали двигаться в одном ритме. Весь процесс не занял много времени, ведь Гарри был девственником. Неопытность гриффиндорца была слабым извинением боли, которая оказалась сильнее, чем ожидал Драко.

Их лица покраснели и покрылись испариной, тела выгнулись, и послышалось громкое хлюпанье, когда Поттер кончил. Драко увидел, что его лицо исказилось в абсолютном экстазе. Он увидел, как трепетали веки Гарри, когда тот пытался держать их открытыми, как он, задыхаясь, произнес его имя.

Никогда еще его имя не казалось таким прекрасным, таким идеальным, чем когда его промурлыкали губы Мальчика-Который-Выжил. «Р» прокатилось по этим совершенным губам, и они округлились, чтобы произнести «о», которым заканчивалось его имя. Напряжение, которое чувствовал Драко, ушло, и после нескольких движений руки брюнета, их уже липкие тела снова увлажнились, на этот раз спермой блондина.

Замедлив темп, Гарри продолжал толкаться, пока его член не слишком обмяк, чтобы продолжать. Он не хотел останавливаться. Он хотел оставаться в Драко, восхищенно глядя в его лицо, когда тот шептал его имя. Их ладони легли друг на друга, и они плотно переплели пальцы. Он целовал Драко куда только мог достать, несмотря на то, что они были покрыты спермой друг друга, а потом распластался на нем.

Убрав руку со своего члена, Малфой обнял Гарри, чтобы поддержать его, когда их сколькие тела поднимались и опускались в такт дыханию. Поттер приподнял подбородок Драко и прижался поцелуем к впадинке на шее.

- Ты мне правда очень нравишься, - выдохнул он.

- Надеюсь, что так.

- Что? – спросил Гарри.

- Ну, я надеюсь, что кто-то, сунувший свои самые интимные причиндалы мне в задницу…

- О, Боже, заткнись!

- Оттрахавший меня до потери сознания…

- Замолчи! – закричал Гарри, заливаясь краской.

- Растянувший мою задницу…

- Ты невыносим, прекрати!

- Дай мне как следует осознать это, я удивлюсь, если смогу ходить…

В конечном итоге Гарри пришлось закрыть Драко рот рукой. Распутный слизеринец лизал его руку, но он не поддался желанию ответить тем же и не убирал руку до тех пор, пока плечи Драко не перестали дрожать от смеха.

- Я был внимателен и искренен! – воскликнул брюнет.

Малфой закатил глаза и дразняще прикусил палец руки, закрывавшей его рот, пока ее не убрали.

- Хорошо, хорошо, я тебе нравлюсь, - признал он со вздохом. – Очень.

Гарри немного приподнялся, чтобы иметь возможность ожидающе посмотреть в глаза Драко.

- Я могу чем-то помочь? – осведомился блондин.

Гарри фыркнул и несколько раз ободряюще кивнул. Малфой невозмутимо смотрел на него. Поттер сломался и спросил:

- Я тебе нравлюсь?

Драко фыркнул и закатил глаза.

- Нет, я любому позволяю совать член мне в задницу. Это такой новый вид приветствия.

Сморщив нос и удержавшись от того, чтобы не захихикать над язвительным замечанием, Гарри настаивал.

- Насколько я тебе нравлюсь?

- Тебе в какой системе мер, в Британской или метрической?

- Ты знаешь, что я имею в виду! – воскликнул гриффиндорец, резко сжимая сосок Драко, отчего тот взвизгнул.

- Я не могу ответить! Что это за вопрос? В каких единицах я должен измерять как сильно мне нравится человек? Ну правда, Поттер…

- ГАРРИ!

- И правда. Твой член в моей заднице означает, что ты – Гарри, - съязвил Драко. – Не знаю. Очень. Я позволил тебе трахнуть меня в задницу, теперь ты хочешь, чтобы я сказал что-то сверх того?

- Я… ладно. Понятно, - согласился брюнет. – Когда мы снова увидимся?

- Ну, не знаю, у меня всю неделю отработки… - скривился Драко. Он двинул бедрами, и обмякший член Гарри выскользнул из него, от чего блондин внезапно почувствовал физическую пустоту и одиночество. Он также с отвращением почувствовал, как теплое семя вперемешку со смазкой вытекает из него на мантию Поттера.

- Дай мне передохнуть. Я только что потерял девственность! – Гарри забеспокоился, что не смог задать разумные вопросы после секса.

- Меня поимели! Уха-ха-ха!

- Точно, - сказал Гарри, закатывая глаза. Нащупав на полу свои брюки, он ухватил их за пояс и вытащил из кармана палочку. Их лоснящаяся кожа издала сдержанный шипяще-хлопающий звук, когда тела отодвигались друг от друга, разделение было чуть-чуть болезненным из-за того, что кожа слиплась. Затем он произнес Очищающее заклинание, и они стали более-менее чистыми.

- Тогда до завтра.

- Да. Готовь задницу.

- Что? – спросил Гарри. – Боттом – ты.

- Вот как? И когда это меня назначили боттомом?

- Я только что… был… в тебе.

- Ну и?

- Ну и это означает, что ты…

- О, прости, Пот… Гарри, если я повел себя не так, как принято у геев. Я не знал, что имею дело с экспертом в этих вопросах…

- Я не эксперт, просто слышал, что…

- Меня не волнует, что ты слышал. Я трахаю тебя, - засопел Драко.

Гарри широко распахнул глаза и страдальчески посмотрел на него.

- Но…

- Испугался, Поттер?

- Ты хочешь? – он пытался хоть на этот раз быть менее определенным в формулировках.

Малфой перекатился и поморщился от болезненных ощущений в растянутом сфинктере, когда потянулся за своими боксерами. Увидев в глазах Гарри крайний ужас, когда тот заметил, что ему больно, Драко ухмыльнулся про себя и начал причитать.

- О, Мерлин! Как больно! Я умираю! Я никогда не смогу ходить!

Он размахивал руками как будто от сильной боли, потрясая крепко зажатыми в кулаке боксерами.

Покачнувшись, Гарри надел брюки и покачал головой.

- Не смейся. Я говорил тебе, что боюсь этого. Я просто… не знаю. Действительно, Дадли и его банда когда-то называли меня педиком и грозили оттрахать. Я говорил тебе об этом. Я просто…

- Они были правы. Ты – педик и ты будешь оттрахан, - буднично сказал Драко, натягивая и застегивая брюки. Осторожно поднявшись, он прошелся до стола, взял оставшиеся растения, чтобы наполнить два последних пузырька. Блондин, нахмурившись, смотрел на помятые стебли лютиков, безжалостно раздавленных, когда он выжимал из них маслянистую жидкость. Потом он вытащил палочку и очистил стол, брюки, рубашку, часть потолка и непостижимым образом запачканный шкаф на другой стороне комнаты, тогда как все остальное казалось неповрежденным.

Пока он занимался этим, Гарри подумал и тоже надел рубашку и очки. Он все еще был сбит с толку бесцеремонным отношением Драко к его неуверенности в сексуальных вопросах. Наклонившись, он поднял свою смятую и испачканную мантию.

- Хорошо, что у меня есть еще, - сказал он, нахмурившись, и, свернув мантию, повесил ее на руку.

Вздохнув, слизеринец повернулся и бросил на него серьезный взгляд.

- Я не собираюсь насиловать тебя. Просто… надеялся на это. Я правда хочу… - его лицо скривилось от напряжения. Опять близость. Но он знал, что честность и обещание близости – единственный способ действительно добиться этого. Он закрыл глаза. – Я не могу поверить, что говорю это, это так банально, сентиментально и отвратительно. Я хочу быть в тебе. И побить твоего глупого кузена и его прихвостней. Их не касается ни кто ты, ни то, чем ты занимаешься, если, конечно, ты не хочешь, чтобы они знали это. Возможно, я говорю это только потому, что я – озабоченный извращенец.

- Который вовсе не гей.

- Конечно нет. Это ты педик, - Драко снова открыл глаза, чтобы покоситься на Гарри.

Тот сморщил нос, подходя к блондину и обнимая его за шею. Малфой в ответ обнял его за талию и притянул ближе.

- Я подумаю об этом, - сдался Поттер.

Толкаясь бедрами в бедра Гарри:

- Сделай это, моя сучка.

Брови гриффиндорца поползли вверх.

- Я?

- … мой. Да.

Гарри не смог сдержать улыбку и наклонился, чтобы еще раз поцеловать Драко, когда услышал, как Снейп открывает дверь кабинета. Они быстро отошли друг от друга и встали по разные стороны стола. На лице слизеринца снова появилась ухмылка, а брюнет раздраженно нахмурился.

Снейп подошел к столу, осмотрел результаты их работы и одобрительно кивнул.

- Десять баллов с Гриффиндора, так как я уверен, что всю работу сделал мистер Малфой, - процедил Снейп.

Драко показал Гарри язык, тот в ответ закатил глаза.

- Вы свободны, - сказал Снейп.

Парни схватил свои сумки и поспешили на выход; столкнувшись у двери, они поборолись за право выйти первым. Несмотря на то, что это была потасовка, она не казалась слишком очевидной. Если бы Снейп не знал их лучше, он мог бы решить, что видел, как Поттер ухватил Малфоя за задницу. Брови мужчины поползли вверх, когда он заметил это, но вскоре дверь захлопнулась, прозвучали оскорбления, приглушенные тяжелой деревянной дверью, потом – шаги, а потом все стихло.



Глава 5. Бездна ощущений.

Но я все так же прихожу и остаюсь,
И не уверен, что ты когда-нибудь правильно поймешь то, что я говорю,
Но я не потрясен и не напуган маленькой словесной игрой,
Которая так осторожна, что я могу принять ее,
Потому что то хорошее, что кроется за этим,
Это не я.
О, нет, нет, нет, это не я.
Я снова дома, в моей Галактике.

Блайнд Мелон.

Драко было очень трудно не расхохотаться, когда Снейп проинформировал, что их следующая совместная отработка с Гарри Поттером состоится в самом подходящем для обжимания месте во всем Хогвартсе: в Астрономической башне. Это было или божественным провидением, или абсолютным сумасшествием, или кто-то и впрямь был абсолютно наивным насчет того, что происходило между ними. В любом случае, Драко это не волновало. Вид на звезды с балкона был идеальным романтическим фоном для слизеринца, претендующего заявить свои права на задницу Гарри. Буквально. С этой мыслью он и отправился в понедельник на занятия, отчаянно пытаясь не скакать от радости.

Было довольно прискорбно, что их первый опыт состоялся в пятницу вечером. Они думали, что будут вдвоем ходить на отработки по вечерам в выходные, но оказалось, что это не так. Их отправили работать днем в душные теплицы вместе с другими студентами. Поскольку эти отработки предполагали тяжелый физический труд, а также учитывая то, что солнце и жара лишали его удобного случая трахнуть Поттера, Драко притворился, что у него тепловой удар и провел почти все выходные в больничном крыле, симулируя обезвоживание и слабость.

Гарри в свою очередь провел почти все выходные то хмурясь, то улыбаясь. В субботу утром всякий раз, когда Драко смотрел на него, гриффиндорец непроизвольно сжимал сфинктер. И что хуже всего, как раз перед тем как «потерять сознание» в теплице, Малфой поднял руки и ткнул указательным пальцем одной руки в сжатые кольцом пальцы другой, поморщившись при этом как от боли. Гарри побледнел, а Драко плотоядно посмотрел на него. Изобразив этот грубый жест, блондин в мгновение ока упал на землю, изображая обморок.

Конечно, Гарри не видел Малфоя с тех самых пор и до утра понедельника и теперь почти с отчаянием смотрел на него, как будто это могло прогнать из его головы воспоминания о непристойном жесте. Он не знал, как относится к заданию протереть телескопы сегодня вечером. Хотя, если он собирался позволить Драко… сделать это… ну, наверно, Астрономическая башня была самым подходящим местом. Однако он немного дрожал от этой мысли и снова почувствовал себя скованно. Когда МакГонагалл, объявляя ему о задании на отработку, подчеркнула «никакой магии», Гарри почти слышал ворчание Малфоя «никакой магии на моей ЗАДНИЦЕ». Направляясь на занятия, Поттер ухмыльнулся от этой мысли.
-------------------------------------------------------------

Если ты не собираешься, гм… входить в меня… то я не понимаю, зачем тебе надо снимать их, - сказал Гарри. Он стоял в полусогнутом виде, оперевшись на парапет астрономической башни. На нем все еще были рубашка и галстук, а вот брюки уже отсутствовали. Драко расположился на коленях позади него, бледные руки прижимались к теплой заднице гриффиндорца, накрывая раздражающие трусы, с которыми он, похоже, никак не мог убедить Гарри расстаться.

- Послушай, я просто хочу… потрогать тебя, но я не буду ничего в тебя совать, договорились? Если ты только не попросишь, - умолял он. Он почти добился своего. Его член терся о бедра, умоляя о более интимном контакте. У Драко была цель. Он собирался трахнуть Гарри Поттера. Неважно ценой каких усилий.

- Ну, не знаю. Может, ты просто оставишь их на месте?

- Гарри, я не собираюсь трахать тебя, если ты только сам об этом не попросишь. Если попросишь, тогда – да. Но не раньше.

- Ну, когда я буду готов к… этому, - он сделал неопределенный жест рукой, как будто Драко мог его увидеть. – Тогда мы их и снимем!

Малфой закрыл глаза, сделал долгий раздраженный вдох и стиснул зубы, пытаясь сосчитать до десяти.

- Просто. Сними. Их. Я. Не. Собираюсь. Причинять. Тебе. Боль.

- Нет.

Драко с трудом удержался, чтобы не столкнуть Мальчика-Который-Выжил с башни. Это было бы легко сделать, может, он даже стал бы новым героем среди Пожирателей Смерти… но нет. Среди его сексуальных завоеваний не было приза лучше, чем Золотой мальчик Дамблдора. И возможно, просто предположим… Нет. Ничего кроме трофея, обладания и просто чертовского ублюдочного желания захватить территорию. Он НЕ испытывает к Гарри Поттеру никаких ЧУВСТВ. Ни в коем случае.

- Тогда можно я суну руки тебе в трусы? – спросил он.

Гарри переступил с ноги на ногу, обдумывая это предложение, потом сделал длинный прерывистый вдох и кивнул, прежде чем произнести:

- Ладно, но не…

- Гарри.

- Я знаю, просто… это будет больно.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я… пробовал… пальцами.

Драко пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться от мысли о Поттере, неумело заталкивающем пальцы себе в анус.

- Ну, послушай, не буду врать. Это будет не комфортно, но я знаю, как сделать, чтобы это стало приятно. Там есть…

- Я знаю о простате, Малфой. Я не совсем безграмотный, - огрызнулся Гарри.

Ему снова пришлось сосчитать до десяти. Дело того стоило, напомнил он себе. Ему, черт побери, лучше было стоить этого. Он медленно сунул пальцы под белую ткань и нежно надавил ими на ягодицы гриффиндорца. Поттер снял очки и положил их рядом. Потом он закрыл глаза и опустил голову на сложенные руки.

- Такое… приятное ощущение, - еле слышно прошептал он.

В ответ блондин начал стягивать с него трусы, спуская их на бедра. На этот раз Гарри не протестовал, а позволил им соскользнуть вниз, до самых лодыжек. Прижавшись, Драко начал целовать его ягодицы и проводить по ним языком вслед за пальцами. Ощущение успокаивающего поглаживания на теле, после которого кожу обдувал прохладный воздух, заставило Гарри дрожать от удовольствия и его дыхание стало прерывистым.

Сначала он не вполне осознавал, что происходит. Он чувствовал, как лицо Драко прижимается к его заднице, чувствовал нажим его губ и то, как блондин поглаживал ягодицы круговыми движениями. Но вдруг он очень отчетливо осознал, что ягодицы раздвигаются под этими движениями. Почувствовав, что его сфинктер оказался на обозрении, он было запротестовал, но тут Малфой быстро провел по нему языком. Гарри не выдержал и закричал, дрожа от удовольствия.

Гриффиндорец хотел повернуться и спросить у Драко, что он делает, но почувствовал, как влажное тепло снова скользнуло в его дырку и все слова, которые юноша хотел произнести оказались озвученными одним лишь «ек!». Драко хотел что-нибудь сказать в ответ на это, но почувствовал, как брюнет начал подаваться к нему задницей, решил, что слова могут только испортить момент. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он накрыл губами его анус и начал кружить языком по краю тугого кольца мускулов.

Гарри казалось пошлым и непристойным позволять Малфою продолжать делать это. Но вообще-то он его об этом не просил и его язык был… таким нежным и податливым, и даже близко не напоминающим его опыт с собственными неуклюжими пальцами. Это было так нежно, что заставило его покрыться легкой испариной и судорожно хватать ртом воздух. Сильнее прижавшись лбом к рукам, он почувствовал, как жар его дыхания обдувает лицо и вздрогнул. И только Поттер подумал, что ощущение не может стать более сильным, как рука блондина с ягодиц переместилась на член и начала поглаживать его.

Тут всякий стыд покинул сознание Гарри. Осталось только наслаждение от ощущения грешного языка Малфоя и огромной потребности толкаться в его руку. Слизеринец прижался языком к сжатому анусу. Несмотря на то, что Гарри раздвинул ноги пошире, Драко не попытался толкнуться в него языком, пока гриффиндорец, наконец, не всхлипнул:

- Еще!

Почувствовав, что задница брюнета энергично толкается ему в лицо, и услышав, что это восхитительно звучащее слово позволения выкрикнуто с такой мукой, Драко проворно толкнулся языком в гриффиндорца. Малфой позволил себе в этот момент молча восторжествовать, его сердце бешено колотилось от возбуждения. Он был внутри.

Блондин прижался губами к расселине Поттера, и позволил языку исследовать податливые стенки его ануса, извлекая из партнера приглушенные стоны. Он раньше никогда не делал ничего подобного. Но он хотел Гарри и был абсолютно уверен, что это дало бы ему возможность заполучить Золотого мальчика. Слизеринец понял, что его маневр оказался правильным, заметив как тело Поттера начало чувственно изгибаться, прижимаясь к его рту и двигающимся пальцам. Брюнет застонал как шлюха, что дало Драко ощущение физического превосходства над ним.

- О, Боже, Малфой… о, Боже, Боже правый, ЕЩЕ! – всхлипывал Гарри, дрожа от переполнявших его чувств.

Достав бутылочку с любрикантом, которую он самонадеянно прихватил с собой, Драко убрал руку с члена Поттера, чтобы покрыть смазкой ладони. Когда его рука вернулась на эрекцию брюнета, ощущение было очень приятным. Он накрыл пальцами головку и осторожно отодвинул крайнюю плоть, играя с ней. Вытащив язык из ануса Гарри, он покружил им вокруг дырочки, ввинчивающимся движением вводя в нее палец. Тугой сфинктер сжался, сопротивляясь вторжению, и гриффиндорец, покраснев, еле слышно всхлипнул.

Драко провел языком по краю растянутого отверстия, успокаивая и расслабляя дрожащие мускулы. Сунув палец до второго сустава, он перестал вталкивать его и просто погладил эрекцию партнера, при этом нежно проводя языком по растянутой коже. Он остановился, чтобы дать Гарри время привыкнуть и был немного удивлен, когда почувствовал, что храбрый гриффиндорец толкается назад и глубже насаживается на него. Втолкнув палец до конца, Драко немного отодвинул его назад и снова надавил вперед. Малфой позволил Гарри контролировать темп и глубину погружения, а его средний палец тем временем поглаживал растянутый вход.

После некоторого колебания и с шумным пыхтением Драко медленно ввел второй палец в дырку парня. Он снова позволил брюнету контролировать темп, а потом и ритм движения. Малфой едва не забыл попытаться нащупать внутри маленький узелок. Вскоре он обнаружил простату и надавил на нее.

- ДРАКО! – закричал Гарри в черноту ночи. Тугие стенки ануса расслабились в ритмичной пульсации и перестали сжиматься, чтобы избавиться от вторжения. Теперь движениям Драко ничего не мешало и он начал большим пальцем поглаживать края тугого кольца мускулов ануса.

Поттер стал сильнее подаваться назад, чтобы получить как можно больше удовольствия от прикосновения длинных пальцев к нервным окончаниям внутри. Тогда Драко ввел в него третий палец и начал готовиться к главному вторжению.

Он поднялся с колен и встал позади Гарри, потом наклонил свой член и направил его между ягодиц партнера. Брюнет перестал двигаться и Драко почувствовал, как мускулы сдавили его пальцы, когда тот снова напрягся.

– Гарри, это будет ничуть не хуже, чем сейчас, - прошептал он на ухо гриффиндорцу как можно увереннее. – Я буду осторожен.

Произнесенные шепотом слова звучали очень странно из-за манеры Драко растягивать слова; он не хотел причинить Поттеру боль. Малфой хотел, чтобы тот… он хотел, чтобы Гарри это понравилось. Он прижался бледными губами позади уха гриффиндорца и прошептал:

- Сними рубашку.

От возбуждения дыхание брюнета было неровным.

- Драко… Я пока еще не…

Малфой провел носом за ухом Поттера, его дыхание опалило кожу и заставило Гарри задрожать от возбуждения.

- Если ты и правда не хочешь, то я не буду ничего делать. Мы можем заняться чем-нибудь еще.

Что-то внутри Драко сжалось, когда он говорил это. Это было не из-за ноющей эрекции, внезапно испугавшейся, что не получит вожделенного удовлетворения. А из-за того, что он, Драко Малфой, действительно остановился бы, если бы Гарри попросил его. Это было неслыханное признание, которое шокировало даже произнесшего эти слова слизеринца.

Гарри дрожащими пальцами нервно расстегнул пуговицы, быстро снял рубашку и отбросил ее в сторону. Что-то внутри гриффиндорца растаяло от мысли, что Драко остановится при его малейшем протесте. Неуверенный в том, что делать дальше, блондин вытащил пальцы из ануса Поттера. Что касается Гарри, то для него единственное знакомое созвездие, которое он много раз разглядывал, сейчас казалось белым пятном на таинственной палитре ночи. Он медленно закрыл глаза, явно смущенный, сделал глубокий вдох и ответил Малфою:

- Я хочу, чтобы ты сделал это.

Наклонившись, Драко поцеловал его в шею и спустился к плечу. Проведя языком по плечу и поднявшись назад к уху, он прошептал:

- Ты уверен, Гарри? Я не хочу, чтобы ты сожалел об этом.

Где-то в глубине души Гарри знал, что если он сделает этого сейчас, то не сделает никогда. Предвкушение и возбуждение были слишком сильными. Он почувствовал, как постепенно начал успокаиваться и повернулся, чтобы взглянуть на Драко:

- Я хочу этого.

С члена блондина уже начала капать смазка, оставляя влажное пятно на бархатистой ягодице Гарри. Взяв член в руку, Малфой медленно провел им вверх-вниз по нежной расселине и так же медленно приставил ее к дырочке. Драко пришлось перестать ласкать брюнета и обеими руками взяться за его бедра. Наклонившись, чтобы снова поцеловать Гарри в шею, он надавил на дырочку и осторожно вошел в нее.

Мальчик-Который-Выжил захныкал, его лицо загорелось, и он сморщился от напряжения. Драко покрывал поцелуями его покрытую испариной кожу пока ждал, когда спазматически сжавшиеся мускулы снова расслабятся. Еще не начав двигаться, он почувствовал, как Гарри подался назад, к нему. Драко обнял его и почувствовал, как кожа согревается от тепла брюнета. Он просто обнимал его какое-то мгновение, пока опускал подбородок ему на плечо. Что-то внутри Малфоя снова сжалось, заставляя его почувствовать смущение и легкое головокружение, и он прижался виском к голове Гарри, боясь, что тот заметит его состояние.

Прислонившись к блондину, Поттер положил руки поверх рук Драко. Его тело медленно привыкало к вторжению, но Гарри был безмерно счастлив уже от того, что они просто стояли под этими звездами, в таком крепком объятии, ничего не говоря и не двигаясь. Подняв руку Малфоя к своему лицу, Гарри поцеловал его пальцы, потом повернул голову, улыбнулся притихшему Драко и почти беспомощно всхлипнул.

Драко осторожно отодвинул бедра, а потом снова толкнулся вперед. Одной рукой он по-прежнему обнимал гриффиндорца, а другой опять ласкал его член, пытаясь облегчить ему боль от своих движений. Гарри стал двигаться в унисон его толчкам, и они получали удовольствие от согласованного ритма. Брюнет оперся руками о стену, чтобы устоять под толчками Драко. Он выяснил, как надо повернуть бедра, чтобы получать удовольствие от каждого толчка, потираясь чувствительным местечком внутри себя о головку члена любовника, и снова прокричал в ночь его имя.

Им понадобилось чуть больше времени, чтобы кончить, чем в тот раз, когда Поттер был сверху. Гарри был первым, его член дернулся, тело порозовело, а лицо исказилось от удовольствия, когда он прокричал имя Драко. Слизеринец почувствовал, как по его пальцам потекла теплая жидкость. С последними несколькими довольно сильными толчками, отчего Гарри оказался притиснутым к стене, Драко, наконец, кончил. Опустошаясь в любовника, Малфой положил голову ему на плечо и уткнулся лицом в шею. Крепко обнимая Гарри, блондин медленно двигался в нем, пока не почувствовал, что выплеснул все, до капли. Потом они восстанавливали дыхание и Драко при этом держался за Поттера, опиравшегося на стену.

Придя в себя настолько, чтобы что-то сказать, Гарри выдохнул:

- Драко… Я…

Запаниковав слизеринец закрыл ему рот рукой, обрывая на полуслове.

- Не надо.

Оттолкнув его руку, брюнет фыркнул:

- Чего не надо?

- Не говори этого. Я… не готов это услышать.

- И что, по-твоему, я собирался сказать? – спросил Гарри, вдруг почувствовав себя оскорбленным и задетым.

- Ты знаешь, что ты собирался сказать, Поттер.

- ГАРРИ. Знаешь, ты мог бы называть меня по имени хотя бы тогда, когда все еще находишься в моей заднице. И ты не знаешь, что я хотел сказать…

- Нет, знаю. Я только что занимался с тобой любовью, ты был девственником и…

- О, Боже! Как можно быть ТАКИМ ИДИОТОМ? – прорычал Гарри и, оттолкнув от себя Малфоя локтем, потянулся за вещами.

- Послушай, это не значит, что я не испытываю к тебе никаких чувств, просто я сейчас не готов… - сказал Драко, потирая ушибленный бок и наклоняясь, чтобы поднять брюки. Он вытащил из кармана несколько салфеток и протянул гриффиндорцу.

- Я тоже не готов! – крикнул Гарри, выхватывая предложенные салфетки и начал вытирать сперму с задницы и между бедер.

- Тогда почему ты… - спросил блондин, вынимая еще несколько салфеток, чтобы вытереться самому, перед тем как надеть трусы.

- Я СОБИРАЛСЯ сказать, что мне нравится быть с тобой и что я хотел бы узнать тебя получше, - заявил Гарри, закончив вытирать свою пострадавшую задницу и начав вытирать член.

- Ну, конечно. Я тебе верю. Ты замолчал, чтобы придумать это, да? – завопил Драко, сконфуженный тем, что все так неправильно понял.

- Что? – скептически спросил Поттер, отбрасывая салфетки и натягивая трусы и брюки. – Я ничего НЕ придумывал! Это именно то, что я собирался сказать. Может быть, ТЫ влюбился в МЕНЯ и НАДЕЯЛСЯ, что я это скажу!

- Ну, да, можно подумать, что я ВЛЮБИЛСЯ после ОДНОЙ НЕДЕЛИ СВИДАНИЙ и ОДНОГО ТРАХА, - упрямился Драко, поднимая указательный палец, чтобы подчеркнуть, как мало недели свиданий и единственного траха, хотя в этом деле бессмысленно отговариваться тем, что они недолго были вместе.

- ДВА траха, или ты не считаешь тот раз, когда Я ТЕБЯ ТРАХАЛ? – вспылил Гарри, поднимая два пальца, доводя до его сведения, что они, вообще-то, занимались любовью дважды.

Небрежно взмахнув рукой еще до того, как закончил надевать рубашку и брюки, Драко сказал:

- НЕВАЖНО! – а потом с криком закончил предложение. – МНЕ ТОЖЕ НРАВИТСЯ БЫТЬ С ТОБОЙ, И Я ТОЖЕ ХОТЕЛ БЫ УЗНАТЬ ТЕБЯ ПОЛУЧШЕ!

- ЗНАЧИТ, МЫ ПРИШЛИ К ВЗАИМНОМУ СОГЛАСИЮ! ПОЧЕМУ ТОГДА МЫ КРИЧИМ?

- НЕ ЗНАЮ!

- ТОГДА НАДО ПРЕКРАТИТЬ ОРАТЬ! – резонно заметил Гарри.

- КОНЕЧНО!

- А ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ НЕ ПРЕКРАЩАЕМ?

- ТЫ – ПЕРВЫЙ! – прокричал Драко.

- Какая же ты задница! – ответил Гарри, закатывая глаза.

- Но я – задница, за которой остался ПОСЛЕДНИЙ КРИК, - надменно парировал Драко.

Хорошо, что Гарри успел полностью одеться к тому времени, когда Синистра выбежала на балкон, чтобы узнать, что там за сыр-бор. Прежде чем она заметила салфетки, Драко уничтожил их. Взглянув на телескопы, преподаватель пришла в ярость, обнаружив, что ни один из них не был вычищен.

- Чем же вы занимались столько времени? – спросила она, сложив руки на груди.

- Гм, - произнес Гарри, отчаянно покраснев.

- Поттер утверждал, что изучать астрономию – пустая трата времени, а я доказывал ему обратное, - небрежно протянул Драко.

Синистра разъяренно посмотрела на гриффиндорца.

- Где ваши очки? – спросила она, с минуту разглядывая его покрасневшее лицо. Услышав вопрос, Гарри поднял руки к лицу, а потом бросился к стене и схватил очки, лежавшие на выступе. – Я скажу Дамблдору, что вы оба пробездельничали, - прошипела она. – А от вас, Поттер, я жду сочинение в два фута длиной о значении астрономии в нашей жизни и ее практическом применении.

Драко не сдержался и хохотнул, услышав, какое наказание получил Поттер, и тот постарался злобно посмотреть на него, хотя и сам забавлялся этой ситуацией.

- И надеюсь, что вы, Малфой, поможете ему с этим заданием. Вам это будет не сложно, раз уж вы были так любезны объяснить значимость предмета без подготовки.

- Но… я…

- Никаких но, Малфой. А теперь оба марш отсюда. И может быть еще одна неделя отработок научит вас работать вместе, а не ссориться друг с другом! – крикнула она вслед парням, когда они выходили из башни.
Они добежали, хихикая и толкаясь, до конца коридора, где их пути расходились. Драко ухватил Гарри за бедра и притянул к себе.

- Значит, ты хочешь узнать меня получше, да?

- Да.

- Я не уверен, что там есть что узнавать, кроме секса. Хотя… я чертовски хорош в сексе. Можно даже сказать, что я – бог секса, - похвастался Малфой.

- В следующий раз… никакого секса, - сказал Гарри и, наклонившись, сунул язык глубоко в рот Драко, пылко заявляя на него права и отставляя слизеринца немного запыхавшимся, когда он отодвинулся от него. Когда Драко вспоминал это прощание, он не мог вспомнить ничего, кроме поцелуя и блестящих зеленых глаз. Потом он обнаружил, что стоит один, а в коридоре слышится эхо шагов Гарри и его приглушенный смех. Драко развернулся и пошел в подземелья.



Глава 6. Шаг назад.

Проблема заключалась в том, что Драко был прав. Гарри ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел сказать слизеринцу, что любит его. И, несмотря на то, что он сдерживал свои чувства, когда Драко был рядом и отчаянно пытался избавиться от них, следующее утро ничего не меняло. Его желудок начинал завязываться в тугой узел и болеть каждый раз, когда он думал о том, чтобы поговорить с блондином о своих чувствах. Неделя. Сложно было представить, что можно влюбиться за такой короткий срок. Они один раз занимались любовью… нет, дважды. Не считая тех забав, которые были вначале. Некоторые люди верят в любовь с первого взгляда, разве трудно поверить в то, что можно влюбиться за неделю? Для парня было совершенно ясно, что он влюблен.

Если Драко и мучился подобной неуверенностью в себе, то он не показывал этого. Он выглядел совершенно бесстрастным, сидя перед столом Дамблдора рядом с Гарри. Блондин нагло развалился на стуле, закинув ногу на ногу так, что лодыжка одной ноги лежала на колене другой, и поддерживал ее рукой. Увидев Гарри, Драко одарил его своей обычной язвительной усмешкой и закатил глаза, когда директор безуспешно попытался завести с ними разговор о том, чем они занимались в Астрономической башне.

- Вы так долго там пробыли и так мало сделали, что мне интересно, о чем вы говорили полтора часа, и из-за чего потом начали кричать друг на друга. По общим отзывам до той минуты стояла абсолютная тишина, - Дамблдор переводил пристальный взгляд с одного парня на другого.

- Я рассказывал ему о моем трудном детстве, проведенном под тираническим гнетом родителей, которые без памяти любили меня и покупали мне все, что я пожелаю. Оооо, это было ужааааасно, - театрально произнес Драко и, взмахнув рукой, приложил ее ко лбу и закатил глаза.

Гарри был рад, что Малфой в состоянии шутить. Мальчик-Который-Выжил был совершенно подавлен. Дамблдор что-то знает? Он, должно быть, о чем-то догадывается, иначе не позвал бы их обоих к себе в кабинет. Несмотря на то, как директор смотрел на Малфоя, было ясно, что он подозревает слизеринца в каких-то дурных замыслах. Гарри изо всех сил старался не смотреть на Драко, но это было трудно. Он так сильно хотел поговорить с ним, но с другой стороны, судя по тому, как они расстались, все было замечательно. Драко не испугался, и было похоже, что он признавал возможность настоящих отношений между ними, хоть и не прямо сейчас.

Старый маг с минуту смотрел поверх очков на шоу, устроенное Драко, а затем перевел взгляд на Гарри, и по его взгляду можно было сказать, что он повелся на рассказ блондина. Но тут на лице директора промелькнула внезапная догадка, и он слегка кивнул сам себе.

- Ну, что ж. Из всего этого следует, что, возможно, стоить позволить вам продолжить работать вместе, я имею в виду эссе, заданное Синистрой. Однако, думаю, что не стоит назначать вам еще одну неделю отработок, поскольку вы ничего не повредили и не уничтожили. Ваша последняя отработка пройдет в библиотеке. Гарри, задержись, пожалуйста, - объявил Дамблдор, и Малфой с усмешкой поднялся со стула.

Гриффиндорец и директор смотрели, как недовольный Драко быстро выходит из кабинета. Тот надеялся немного полапать Поттера на лестнице, но, похоже, сегодня утром ему такой шанс не выпадал. Ну и ладно, у него назначено свидание с этим чертенком, и тогда он ему покажет; подумав так, он стрельнул на Гарри глазами, ухмыльнулся и исчез за дверью.

Юноша неохотно повернулся к директору, который все еще смотрел на пустой дверной проем.

- Гарри… кажется, ваши отношения с Драко несколько изменились. Конечно, я надеялся, что совместные отработки заставят вас заключить перемирие или даже приведут к какой-то договоренности, но ты, похоже, снова превзошел все мои ожидания, – он улыбнулся юноше, отчего тот нервно заерзал и, широко распахнув глаза, с трудом сглотнул. Пока парень пытался понять, что старику известно, тот продолжил. – Я не знаю, что связывает тебя с Малфоем-младшим, Гарри. Но, основываясь на том, что мне известно о юношеских желаниях «плохих парней» и учитывая твое собственное желание поиграть в героя и спасти такого парня, я понял, что означает твой пристальный взгляд, который ты не сводил с него.

- Я не смо…

Подняв руку, чтобы остановить поток возражений, Дамблдор заметил, что Гарри залился румянцем и сочувственно сдвинул брови. Как много мог рассказать язык тела, и если слизеринец был натренирован, чтобы не делать неконтролируемых жестов, которые могли бы выдать его, то Поттер не имел такой подготовки.

- Как бы то ни было, смотрел ты на него или нет, я хочу тебя предостеречь от слишком тесного сближения с ним. Пока на мальчика оказываете влияние вы с Северусом, и пока рядом нет его отца, он еще может свернуть с дурного пути. И, тем не менее, я еще раз должен предостеречь тебя от сближения с ним, - произнес Дамблдор.

- Но… почему? – спросил Гарри, недоуменно подняв брови. Снейп оказывал влияние на Драко? О, конечно, это было совершенно логично. Эти двое были довольно близки, как преподаватель и студент. И некоторые из высказываний Драко были слишком умными, что быть умозаключениями подростка. Однако Гарри обнаружил, что ревнует. Не только к тому, что Малфой проводил время со Снейпом, но и к тому, что изменение его мнения о Пожирателях Смерти могло быть не собственным решением, а лишь подражанием кумиру.

- Гарри, любой человек, который близок тебе, может быть использован против тебя. Вспомни, как Темный Лорд воспользовался этим, и ты лишился крестного. Ты должен быть осторожен с выбором тех, кому позволяешь приблизиться к себе. Не только потому, что он – сын Пожирателя Смерти. Если бы я думал, что Малфой может представлять для тебя опасность, я бы никогда не позволил назначить вам совместные отработки. Однако ты должен всегда помнить, что все, кого ты любишь, подвергаются большой опасности быть использованными против тебя. Это замечательно – любить и быть любимым. Но с учетом обстоятельств, это очень рискованно, Гарри.

Зеленые глаза парня потемнели, он разглядывал свои колени и при упоминании Сириуса на секунду сомкнул веки, огромное чувство вины было неразрывно связано с тем, как умер его крестный. Хотя он и понимал, что главным образом его вина заключалась в том, что он позволил красноглазому страшилищу влезать в свои сны, а Снейп приложил максимум усилий, чтобы их занятия прекратились. Если бы он был лучше в Окклюменции… если бы зельевар лучше объяснял ему, как этому научиться… А теперь сюда примешалась ревность. Снейп мог разговаривать с Малфоем. Слизеринскому декану было можно заботиться о нем. А Гарри запрещено?

- Ясно.

- Ты не можешь забывать о том, кто ты…

- Я помню.

- Гарри.

- Понятно, - огрызнулся тот, вскакивая со стула и забрасывая за плечо сумку. – Это все?

Дамблдор помедлил немного, будто бы хотел сказать что-то еще. Старый маг выглядел очень расстроенным, что ему приходилось говорить об этом Гарри, но он должен был присматривать за мальчиком. Быстрым кивком и щелчком пальцев он отомкнул дверь и отпустил парня, в лестничном проеме послышался знакомый скрежет камней. Развернувшись, Гарри потащился к двери, чувствуя боль и тяжесть и оплакивая свои, как выяснилось – неуместные, чувства. Теперь, когда он не мог и не должен был быть с Малфоем, он хотел его как никогда.
-----------------------------------------------------------

К тому времени, когда Гарри пришел в библиотеку, Драко уже исписал почти весь лист пергамента. У него был красивый и аккуратный почерк в отличие от неразборчивых каракуль Поттера. Слизеринец плотно сжал губы и нахмурил брови, просматривая текст еще раз, а потом продолжил писать. При этом поза Драко до жути напоминала позу Гермионы при письме. Хотя гриффиндорец никогда не сказал бы ему об этом.

- Ты давно здесь? – спросил Гарри, опуская свою сумку на пол рядом со столом и заглядывая в работу Драко.

- Я пришел сразу после занятий, - ответил тот, не поднимая глаз, поскольку твердо намеревался закончить эссе.

- Гмм… почему? – спросил брюнет.

- Потому что эссе нужно написать, а я не хотел тратить на это наше время, - заявил Малфой.

Наше время. Гарри прикусил губу, пытаясь не улыбнуться от радости.

- Ты же знаешь, что вряд ли удастся выдать его за мое, - заметил он.

Драко подавил смешок.

- Да. Я знаю, что ты пишешь как курица лапой. Просто перепиши эту работу. Сделай несколько грамматических ошибок. А высокий уровень проведенных исследований будет объяснен тем, что я помогал тебе.

Поттер сложил на груди руки и закатил глаза.

- О, да, я и забыл, насколько ты лучше меня, - сердито сказал он.

- Ты никогда не замечаешь очевидного.

- А ты совсем не понимаешь сарказма, да? – насмешливо спросил Гарри, отодвигая стул и плюхаясь на него так, что мантия легла на пол.

- Только когда это произносится не к месту, - ответил Драко, произнося эту сентенцию с эффектным росчерком пера и впечатляюще поставив точку. Он подул на чернила, поставил перо в чернильницу и потом позволил свитку свернуться в свободный рулон. Его часть работы была сделана. Малфой поднял руки вверх, потянулся, выгибая спину и тряхнув копной белых волос. Потом он опустил руки и удовлетворенно потер живот, глядя на Гарри с довольной улыбкой.

- Ну, а коль скоро с этим покончено, то чем мы будем заниматься на отработке? Не хочешь нырнуть под стол? – спросил слизеринец, играя бровями и, наклонившись вперед, раздвинул ноги.

- Совершенно очевидно, что ты еще и страдаешь частичной глухотой. Я же сказал «никакого секса», - серьезно напомнил ему Гарри, несмотря на то, что его губы изогнулись в легкой улыбке. Как приятно быть желанным. А может забить на предупреждения Дамблдора, хотя бы в отношении секса? Это ведь не любовь, правда? Но разве он не обманывает сам себя? Он же знает, что чувствует. Это не пройдет, если он позволит слизеринцу коснуться себя.

Бледная рука Драко взметнулась в воздух в знакомом небрежном жесте.

- Тогда мы будем разговаривать. О чем бы нам поговорить? Я бы хотел поговорить о том, как твоя кожа покрывается румянцем, когда ты кончаешь, - сказал он все с той же грязной ухмылкой. – А может о том, как ты выкрикиваешь мое имя? Мааа-ааааллл-фой! – тихо протянул слизеринец, имитируя чувственный возглас брюнета.

Гарри распахнул глаза от ужаса и возбуждения и быстро оглянулся по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости кого-то, кто мог бы услышать их. Рядом не было ни души. Сейчас был поздний вечер и самое начало учебного года, поэтому не так много народу находилось в библиотеке, а мадам Пинс, похоже, была занята тем, чтобы Невилл Лонгботтом не стал как обычно причиной какого-нибудь бедствия. Прикрыв ладонями щеки, чтобы спрятать румянец, легко заметный любому, кто посмотрел бы в их сторону, Гарри прошипел Малфою.

- Нет, ты ЗНАЕШЬ, что я не это имел в виду.

Блондин недоуменно всплеснул руками.

- Ну тогда, что ты хотел бы знать?

Он сказал это так, будто был открытой книгой, а сам, произнеся эти слова, скрестил руки на груди и положил ногу на ногу, закрывшись таким образом наглухо.

- Не знаю. Все.

- Меня зовут Драко Малфой. Я учусь в Хогвартсе. Я – префект факультета Слизерин, - оттарабанил Драко.

Гарри вздохнул и закатил глаза.

- Тебе нравилось быть испорченным ребенком? – раздраженно спросил он.
Судя по тому, что он услышал от Малфоя у мадам Малкин и сегодня утром в кабинете Дамблдора, тому доставляла удовольствие эта роль. Но может быть удастся раскрутить его на нормальный разговор.

- Это было замечательно, - спокойно сказал Драко.

- О!

- Ммм гмм, - произнес слизеринец, соглашаясь сам с собой, что у него было чудесное детство.

Даже в самые удачные дни Гарри не был блестящ в ведении беседы, он не понимал, что их непринужденные разговоры до сих пор были исключительно заслугой Малфоя. Но сейчас тот не помогал ему, и это начало действовать гриффиндорцу на нервы.

- Я жил в тесном чулане под лестницей, - выпалил он.

Драко хохотнул и закатил глаза.

- Ладно. Хорошо. Была твоя очередь водить? И ты должен был прокрасться вверх по лестнице? – насмешливо спросил он, искренне считая, что речь шла об игре, но замолк, увидев, что лицо Гарри осталось серьезным. Поттер не был хорошим актером.

- Что? Чулан? – переспросил он, как будто речь шла о чем-то невозможном. – Ты был беден?

- Ну, типа того. Речь не идет о семье, в которой я жил, денег не было у меня.

Немного обдумав услышанное, Драко тряхнул головой, решив не верить этому.

- А почему ты ничего не сказал об этом Дамблдору? Вы с ним почти приятели, я уверен, что он все уладил бы.

- Я не знал о Дамблдоре.

Драко наклонил голову и поднял брови, как бы говоря «о, пожалуйста», и поднял руки в знак того, что будет молчать.

- Я вообще ничего не знал о магическом мире, не говоря уж о том, что я тоже маг. Они сказали, что мои родители погибли в автомобильной катастрофе, - объяснил Гарри.

Драко издал звук похожий на стон, закатил глаза и отвернулся в другую сторону.

- Зачем ты придумал эту историю, Поттер? Чтобы привлечь к себе внимание? Честно говоря, я был о тебе лучшего мнения.

Гарри хлопнул ладонью по лбу. У него никогда раньше не появлялось желания поговорить о своем детстве с теми, который ему не верит.

- Это ПРАВДА! – настойчиво сказал он.

- Послушай, если твое детство было именно таким, то почему об этом нигде не говорилось? Я имею виду, почему об этом не писали в «Ежедневном Пророке»? Они печатают о тебе все, - сказал Малфой, пожимая плечами, и снова посмотрел на обиженного гриффиндорца.

- Потому что это… это… секрет.

- Тогда почему ты рассказал его мне? Мы не друзья. Я твой…

- Враг, конечно, - раздраженно договорил за него Гарри, закатывая глаза. – Ну, это особый вид секрета. Это очень личное. Я не хочу, чтобы все вокруг все время меня жалели, - пояснил он и посмотрел Драко в глаза. Было видно, что тот еще не вполне верит Гарри, однако недоверие на его лице начало угасать, сменяясь допущением такой возможности.

- Пффф. Ну, можешь не ждать, что я начну жалеть тебя.

- Я НЕ ХОЧУ, чтобы ты жалел меня! Я просто… ох! Ну почему ты такой? – спросил его Гарри, гневно сверкая зеленью глаз.

- Я просто не знаю, зачем ты мне все это рассказываешь! – парировал блондин, в ярости раздувая ноздри.

Поттер открыл рот, потом снова закрыл и опустил взгляд, чувствуя себя крайне смущенным. Драко правда не понимал, почему он рассказал ему об этом? Может, он просто был идиотом. Малфой же говорил, что он с ним только ради секса. Гарри принял это за оборонительную позицию. А может, слизеринец просто был честен с ним, а он этого не заметил. Брюнет с трудом сглотнул и отвернулся.

Драко смотрел на него, плотно сжав челюсти и обдумывая, что сказать. Он обидел гриффиндорца, и ясно было, что Гарри неправильно понял причину. Прикрыв на секунду глаза и облизав губу, Малфой сказал:

- Это, должно быть, и было настоящее одиночество. Думаю, оно одинаково ощущается, заперт ли ты в маленьком чулане или в большом имении… - он замолк, раздосадованный собой. – Надеюсь, что они выпускали тебя хотя бы пописать, - фыркнул слизеринец.

Брюнет медленно повернулся к Драко и внимательно посмотрел на него. Малфой одинок? И как только он понял, что этот парень, как оказалось с родственной душой, приоткрылся, то немедленно потребовал продолжения.

- Драко, продолжай.

Тот внимательно разглядывал Гарри какое-то время, видимо решая, делиться ли с ним частью себя или нет. Немного погодя, он коротко вздохнул и сказал.

- О, не думай, что я поделюсь с тобой подростковыми страхами о том, что мама и папа не любят меня. Это не так. Они абсолютно избаловали меня. Мама до сих пор продолжает баловать, - сказал блондин, слегка пожав плечами, и фыркнул. – Просто не так-то много родителей, готовых позволить своим детям общаться с сыном осужденного Пожирателя Смерти. Вообще-то, что риск потерпеть неудачу в Отделе Тайн был велик, но никто не верил в это. Думаю, что они послали отца в Министерство в надежде, что он выкрутится. Кроме того, мой отец очень умный и хитрый, и он использовал свою репутацию, чтобы влиять на людей и заставлять их делать то, что было нужно ему. Он был великолепен в этом. Но только это… не принесло мне большой популярности. Со мной остались только Крэбб и Гойл. И Нотт.

Гарри никогда не задумывался об этом раньше. Но это было логично. И это также объясняло, почему такому хрупкому парню удавалось командовать в Слизерине: не выполнять приказы отца Драко было крайне опасно. Поттер и сам боялся этого мага. Хотя когда он подумал о Малфое и о его шайке, то вспомнил, что Нотта не было среди его подхалимов.

- Что случилось с Ноттом? – спросил Гарри.

Драко пожал плечами.

- У него своя жизнь.

- Драко, а у тебя вообще есть друзья? – спросил гриффиндорец, подумав о том, что у блондина было слуг больше, чем близких людей.

Закатив глаза, Драко обхватил себя руками.

- У меня куча друзей, Поттер. Я – самый популярный парень в Слизерине.

- Гарри, - напомнил ему брюнет, заметив, что когда блондин сердится, то называет его по фамилии. И было очевидно, что тот нервничает. – Я твой друг, Драко.

- Не надо делать мне одолжение, Поттер.

Гарри нахмурился и снова отвернулся. Да, как-то нехорошо получилось. А чего он ожидал?

- Может, это мне нужны друзья.

На этот раз Драко, кажется, немного оживился.

- А зачем тебе друзья? У тебя же есть грязнокровка и Уизел, чтобы составить компанию. Хотя я держу пари, что они не знают, какой ты извращенец, - сказал он, наклоняясь вперед, и, оперевшись локтями на потемневшую крышку стола, довольно похотливо ухмыльнулся.

- Не называй ее так. И его тоже! И не… не смотри на меня так! – запротестовал Гарри, почувствовав, как краснеют его щеки, но Драко хотя бы больше не выглядел сердитым. Поттер был возмущен. Он изо всех сил оборонялся. Возможно, Дамблдор был отчасти прав, когда назвал Драко «плохим парнем». Действительно, что могло получиться хорошего из всего этого? Ничего. Совсем ничего. Чувствуя разочарование, Гарри собрался сказать что-то о том, что слизеринцу не стоит волноваться, если он собирается продолжать в том же духе, когда внезапно понял, что того уже нет напротив. Парень быстро оглядел библиотеку. Вряд ли Драко мог уйти далеко за такое короткое время, подумал он и почувствовал, что что-то давит ему на колени.

В шоке опустив глаза, он увидел бледные руки, настойчиво расстегивающие его брюки, умело справляясь с уже знакомыми им пуговицами и молнией. Гарри закрутил головой, чтобы понять, видит кто-нибудь, чем они занимаются, но библиотека была практически пуста. Он видел только Пинс, которая не отрывала глаз от Невилла Лонгботтома. Или смотрела на кого-то еще, но только не в их направлении. Гарри слегка пискнул, когда почувствовал, что его эрекция оказалась на свободе, и ее тут же накрыл влажный теплый рот Малфоя.

- Я же сказал «никакого секса», - прошептал брюнет. – Я хочу поговорить! – беспомощно протестовал он.

Под столом Драко выпустил изо рта его возбужденный член и возразил.

- Ну и говори. Мне больше нечего сказать. Лучше ты расскажи мне о своем детстве, - фыркнул он.

- Могут заинтересоваться, с кем я разговариваю, - заметил Гарри.

- Тогда молчи, - парировал слизеринец и снова взял в рот его член, настойчиво скользя по нему языком вверх-вниз, прежде чем добраться до нижней части головки.

Гарри вцепился руками в сиденье стула. Ему было плохо. Он не хотел делать этого. Он хотел поговорить с Малфоем. Он хотел быть чем-то большим, чем его секс-игрушка. Он хотел знать этого парня. Как бы ни был хорош секс, это не то, что ему было необходимо. Приподнявшись, Поттер надавил на плечи Драко и оттолкнул его. Тот издал громкий сосущий звук, когда его губы соскользнули с члена Гарри, и этот шум привлек внимание мадам Пинс. Гриффиндорец быстро прикрыл мантией свою эрекцию, когда услышал ее окрик:

- Что вы там едите?

- Уже ничего, - расстроенно сказал Драко себе под нос, снова садясь на стул.

- Мы ничего не едим, мадам Пинс, - ответил Гарри, стараясь заглушить бормотание блондина. – Это просто… эээ… горловой звук.

Ее не вполне устроил этот ответ, поэтому она повернулась к ним и втянула носом воздух, но не почувствовала запаха еды.

- Допустим, что вы не делали этого.

Драко отмахнулся от нее, не отрывая от Гарри сердитого взгляда.

- Я говорил тебе НЕТ, - сказал тот.

- Ну и ладно.

- Почему ты злишься на меня?

- А почему ты оттолкнул меня? – спросил Драко, обиженно глядя на часы. До конца их отработки оставалось еще полчаса.

- Я просто хотел узнать тебя получше.

- Что это нам даст, Гарри? Я не могу ничего поделать с тем, что ты жил в чулане или с тем, что ты считал своих родителей погибшими в автокатастрофе. И осознание этого печалит меня и немного злит, - выпалил Малфой.

- Правда? – спросил немного удивленный брюнет.

- Да, магглы просто невыносимы.

- Это единственная причина твоего беспокойства?

Драко надавил ладонями на глаза, запуская при этом бледные пальцы в волосы.

- Перестань, - настойчиво потребовал он, и его бледное лицо покраснело от дискомфорта.

- Драко…

- Прекрати. Ты мне совсем не нравишься! Боже, оставь меня В ПОКОЕ! – закричал взволнованный блондин, снова вызывая гнев мадам Пинс.

- Мальчики, - предупредила библиотекарь.

Дыхание Драко было учащенным, и он выглядел расстроенным. Нет, не просто расстроенным, блондин выглядел испуганным. Гарри плотно сжал губы и посмотрел сначала на Пинс, потом на Малфоя, потом снова на нее. Он увидел, что она опять уткнулась в книгу, которую читала, и медленно соскользнул со стула под стол.

Слизеринец опирался локтями на стол, а ладонями закрывал глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями. Подобная вспышка была нехарактерна для него, и его чувства вышли из-под контроля. Это было плохо. Гарри довел его до такого состояния. Не то, чтобы он не хотел дать гриффиндорцу того, чего тот ждал, он просто не был готов. Он не знал, что это будет означать для него и как согласуется с его жизнью. Блондин вообще не был уверен, что это будет согласовываться с его жизнью. Драко потерялся в своих мыслях и не заметил, как Поттер опустился со стула на пол и подполз к нему под столом. Он понял только, что чьи-то руки ухватили его за промежность, отчего подпрыгнул с диким криком.

Драко ударился бедром о стол, вздрогнул и отпрянул назад, ухватившись за ушибленное место. Когда Малфой внезапно вскочил с места, Гарри тоже рванул назад, повинуясь собственным инстинктам, и так же попытался резко подняться. Стол затрещал от удара его плеча, но Гарри не замер, а наоборот, продолжил подниматься. Стол повис на плечах гриффиндорца, и он сбросил его с грохотом, многократно отраженным каменными стенами комнаты. При падении угол стола раскололся вдребезги, а ножки покосились. Книги, лежавшие на крышке, попадали на пол, у пары из них выросли ноги, и они быстро скрылись из этой суматохи. Гарри покраснел. Драко пал духом. Оба парня медленно повернули головы к мадам Пинс, которую трясло от возмущения, вызванного тем, что они уничтожили ее драгоценный стол и испугали еще более драгоценные книги.

- ЕЩЕ ОДНА НЕДЕЛЯ ОТРАБОТОК!



Глава 7. Обещание.

- Ну и чем тебя привлекают отношения с ним, Драко?

- Не знаю. Это забавно.

- А ты уверен, что за этим нет ничего большего?

- Не знаю.

- Ты любишь его?

- Не знаю, может быть.

- Что заставляет тебя думать, что это может быть?

- Не знаю.

- Кажется, ты многого не знаешь, Драко. Это не похоже на тебя. Ты честен со мной?

- Я предельно честен, сэр, я просто не знаю.

- Думаю, что ты не говоришь мне правду.

- Отлично, тогда СНОВА примените ко мне Легилименцию. Травите меня чаем с Веритасерумом. Может, тогда вы сможете сказать мне, что происходит, - язвительно прошипел Драко, все еще негодуя на предыдущее вторжение Снейпа в его сознание.

- Оборонительная позиция не приличествует Малфою или слизеринцу, Драко, - сказал Снейп, восседая в своем кресле и покачивая головой, глядя на блондина.

- Вмешательство в мою сексуальную жизнь тоже не приличествует учителю, профессор, - парировал Драко.

- Защищать тебя – часть моих обязанностей.

- Тогда дайте мне презерватив и забудем об этом.

- Драко, ты же знаешь, как это опасно. Ты, как правило, не совершаешь необдуманных поступков. Ты идешь на огромный риск, Поттер не стоит этого, - увещевал его Снейп.

- Стоит этого Гарри или не стоит – не Ваше дело, и я даже не собираюсь это обсуждать! – возразил Драко.

Снейп был задет и его мучила зависть. Он долгое время был наперсником и единственным настоящим другом парня. Зельевар получал истинное наслаждение от своей роли примера для молодого человека, и недавнее открытие, что Драко предается любовным утехам, и с кем – с Гарри Поттером, ранило его гордость. Он поступил неправильно, применив к Малфою Легилименцию. Самовольно. И Драко выразил ему свое недовольство тысячью ядовитых замечаний. НАСТОЛЬКО важно было узнать, что Дамблдор явно о чем-то догадывается? Снейп начал сожалеть о том, что сделал.

- Ну, думаю, что так или иначе, у вас есть еще одна неделя отработок, чтобы разобраться со всем этим.

- Если Дамблдор снова не отменит ее, - заметил Драко.

- Он предупредил меня о такой возможности. Он что-то подозревает. Во всяком случае, у него было твердое намерение отменить ее, когда вы снова учинили погром, - пояснил Снейп.

- Погром учинил Поттер. Я был… - Драко ухмыльнулся, вспомнив порочное намерение, которое привело к этому, предпочитая полностью забыть свое почти разбитое состояние.

Снейп увидел выражение лица парня и поднял брови, интересуясь, что могло вызвать у блондина такую ухмылку. Поспешное объяснение, что Драко в тот момент толкнул Гарри спиной на столу, не выдерживало никакой критики, учитывая, что на заднице гриффиндорца не было ни единого пятнышка. А если вспомнить, где находились в тот момент парни и то, что у Поттера все плечи были в синяках, становилось ясно, что перед погромом что-то происходило под столом.

- Ты доволен, что свел его с ума?

Самодовольная ухмылка блондина говорила сама за себя.

- Ты играешь с огнем, Драко. Что скажет твой отец? – укорил его Снейп.

- Помогите, помогите, я в Азкабане, а мой сын – педик!

- Будь серьезным! Ты не ребенок, и на карту поставлены жизни. Что если Темный Лорд узнает об этом? – прикрикнул на него Снейп, хлопая по столу рукой для большей выразительности.

- Он слишком стар для меня. И никакого секса втроем. Я не люблю делиться, - съязвил Драко, откидывая назад волосы и задирая подбородок. – Вы тоже не приглашены.

- Довольно! – произнес Снейп, его черные глаза сердито блестели. Он знал, что Драко не был настолько импульсивен. Мальчик обычно был очень щепетилен в выборе связей и в том, как управлять ими. Его недавний приступ непокорности по отношению к Мастеру зелий следует отнести на счет Поттера. Драко сказал, что он не понимает своих чувств, и возможно, парень действительно не мог как следует разобраться в своих эмоциях, но по тому, как он вел себя, Снейпу все было совершенно очевидно. Гарри действительно очаровал его. И Драко был напуган.

- Я посоветую, чтобы ваши отработки проходили порознь. Ты будешь отрабатывать со мной.

Малфой опустил взгляд, раздувая ноздри.

- У меня остались самые приятные воспоминания об отработке с Поттером в вашем кабинете, - противным голосом сказал он.

Хотя Снейп видел, что это не более чем подростковый страх, который Драко выражал язвительностью, это причиняло ему боль. Он заметно побледнел от мысли, что святая святых – его кабинет – был осквернен двумя переполненными гормонами подростками.

- Тем не менее, мои рекомендации будут именно такими. Потом ты будешь меня благодарить. Поверь.

- Вряд ли, - огрызнулся Драко, обхватывая себя руками. – Это все или вы хотите еще раз изнасиловать мой мозг?

- Ты можешь идти.
-------------------------------------------------------

- Я не отрицаю, что вы могли вообразить себе ваши чувства, Поттер, но вы должны признать, что имеете склонность быстро привязываться к людям, - урезонивала МакГонагалл гриффиндорца.

- Что… Я… Что Вы имеете в виду?

- Вы подружились в поезде с первым же человеком, который к вам хорошо отнесся. Вы провели мало времени с Сириусом Блэком, но успели так привязаться к нему, что рисковали всем, чтобы спасти его. А теперь это, - заметила декан Гриффиндора, делая легкомысленный взмах рукой над головой.

Гарри ненавидел, когда ему тыкали в лицо Сириусом, а это стало повторяться довольно часто. Он неожиданно оценил язвительность Малфоя и хотел бы в данной ситуации иметь больше остроумия и храбрости. Но вместо этого он только разглядывал свои руки и отмалчивался.

- Я говорю это не для того, чтобы расстроить вас, но, кажется, вы медленно скатываетесь на самый опасный и саморазрушительный путь, какой только возможно. Малфой…

- Он что? Опасен? Или опасен я? Вы к этому клоните? К тому, что люди, которых я люблю, умирают? Я должен отказаться от него? Прекратить с ним разговаривать? Замолчать навсегда и вообще ни с кем не разговаривать? – спросил Гарри с мучительной болью в голосе.

- Вы знаете, что говорю не об этом. Поттер, даже если бы вы не были тем, кем являетесь, учитывая, что вы на разных факультетах и у вас абсолютно разный образ жизни…

Гарри шумно выдохнул, услышав замечание об «абсолютно разном образе жизни» и сердито хлопнул себя по коленям.

- Я не могу и не буду указывать, кого вам любить. Но хочу предупредить, что дальнейшее следование в этом направлении будет нелегким и опасным. Вы продолжите ходить на отработки на этой неделе, но мистер Малфой будет работать с профессором Снейпом, - объявила МакГонагалл и подтолкнула коробку с печеньем ближе к нему, зная, что эта новость будет для него неприятной.

- ЧТО? – завопил он, отталкивая коробку назад, к профессору.

- Профессор Снейп – декан мистера Малфоя. Это его решение. И боюсь, что отменить его не в моих силах. Однако, - сказала она, наклоняясь к юноше и смягчая свое обычно строгое выражение лица. – Я думаю, что знаю место, где вы можете встретиться с ним, чтобы все обсудить. – Минерва слегка повела глазами, она знала, что это против правил, но вид Гарри, который сидел перед ней с таким смятенным видом, вызвал у нее в памяти собственный неудачный подростковый роман.

К тому же она считала, что профессор Снейп слишком бурно отреагировал на все это, и ее мало беспокоили его истерики во время их разговора с Дамблдором насчет возможности мальчикам быть вместе. Гарри был любящим мальчиком. Драко был одиноким мальчиком, готовым вот-вот свернуть с неверного пути. Разделить эту парочку означало бы, что они будут больше рисковать, чтобы увидеться, а это повысило бы для них опасность быть раскрытыми. Именно поэтому она предложила выделить им место, где мальчики могли бы спокойно встречаться. Но Снейп категорически отверг эту идею, и Дамблдор с ним согласился; таким образом, она была побеждена. Но это не помешало ей сделать некоторые намеки.

- Я… что? Я правильно понял?

- Если вам ТРЕБУЕТСЯ место для встреч…

- Что? – переспросил парень. Минерва закатила глаза. Обычно Гарри был немного более сообразительным, но сейчас он, похоже, слишком погрузился в свои мысли.

- Может, вам поискать что-нибудь подходящее на седьмом этаже?

Гарри моментально распахнул глаза. Он наклонил голову, глядя на нее, и его губы медленно изогнулись в улыбке. Потом он расслабился и кивнул ей. Декан Гриффиндора не видела у него такой улыбки с начала пятого курса, когда Поттер еще не был отстранен от квиддича и не произошли все эти прискорбные события. Если у нее и были какие-то сомнения насчет разумности своего совета, они исчезли при виде искренней радости, которая появилась на его лице.

- Очень хорошо. Мы друг друга поняли. Придете в восемь часов к Хагриду на отработку, - сказала она, резко кивая и показывая на дверь.

Гарри поднялся, сияя и немного краснея от мысли о возможной встрече с Драко. – Спасибо, - сказал он тихо. Потом развернулся и бросился к двери, обдумывая, как устроить свидание со слизеринцем.
-------------------------------------------------------

В Большом зале всегда было много народа. Размышления о том, что делать, заняли у Гарри большую часть завтрака, а потом большую часть Истории Магии он думал над тем, как ему осуществить свой план. Крэбб и Гойл всегда таскались за Драко, а если не они – то Паркинсон и Булстроуд. Он видел Драко одного только на отработках и когда тот обходил коридоры, явно наслаждаясь полномочиями префекта и вылавливая гриффиндорцев, чтобы… нет. Не всех гриффиндорцев, а только Гарри. А может, он по ночам выходит из замка, чтобы донести, что тут делается? От этой мысли Поттеру стало плохо, и он сделал себе мысленную пометку, что должен… нет. Он сходит с ума?

Это все нервы. Надо что-то предпринять. Надо сделать кое-что очень рискованное, и это может окончиться для него несколькими проклятьями. Но он должен пойти на риск. Парень не знал, что еще можно придумать. После Истории Магии Гарри побежал в туалет и, заперевшись в кабинке, быстро нацарапал записку Драко.

«Жди меня у входа в слизеринскую гостиную в среду в два часа ночи. Я могу появиться ниоткуда, не вздумай кричать».

Гарри не указал в записке ни своего имени, ни имени Драко. Все должно было пройти без сучка, без задоринки. Но если нет… записка должна быть похожа на обычный клочок бумаги, валяющийся на полу. Кто-то неизвестный назначал кому-то свидание у слизеринской гостиной после комендантского часа. Весь ланч Гарри смотрел из укрытия на Драко, который, похоже, пребывал в более дурном настроении, чем обычно. Панси уныло сидела рядом с ним и выглядела слишком подавленной, чтобы разговаривать. Гойл покраснел от какого-то язвительного комментария, сделанного Малфоем, а Крэбб просто набивал рот. Если Гарри и сомневался в словах МакГонагалл о том, что думает Снейп об их с Драко «отношениях» или о том, что Малфоя заставили в чем-то признаться, то сомнения эти рассеивались при одном взгляде на слизеринский стол.

Драко был злым и надутым во время утренних занятий. Он терроризировал хаффлпаффцев и райвенкловцев в равной степени, снимая с них баллы за каждое малейшее нарушение. Он выплевывал злобные комментарии в адрес своих закадычных друзей, сердито смотрел на Панси, когда она пыталась выяснить, из-за чего он так разошелся, и даже не нашел ничего лучшего, как бросать пренебрежительные взгляды на Снейпа. Блондин старался не смотреть на Поттера; вообще-то, сейчас того в Большом зале и не было. Видеть Гарри было слишком тяжело. Они больше не могли встречаться. Это было невыносимо, но что он мог поделать? Броситься к нему и сесть с ним за ланчем? Попросить его держаться за руки в коридоре? Это был всего лишь секс, - напомнил он себе. И Драко Малфой может найти себе партнера для секса где угодно. Но мысль о том, чтобы заниматься сексом с кем-то еще, напрочь лишала его аппетита. Едва не ткнув вилкой себе в лицо, Драко поморщился и бросил ее. Потом он в раздражении стукнул рукой по столу и, прошипев:

- Хватит жрать. Пора идти, - вышел из-за стола.

Гарри увидел, что блондин встал, а за ним и его прихлебатели. Гриффиндорец не пошел со своими товарищами на обед, отказавшись под предлогом того, что ему нужно сделать домашнюю работу. Он притаился у выхода из Большого зала, дожидаясь, когда Малфой будет проходить мимо. Высокомерный блондин не подвел его ожиданий. Как всегда возвышаясь над предводительствуемой им группой, он прошествовал через большие двери как раз тогда, когда Гарри начал входить в них, будто бы он опаздывал на ланч.

Увидев его, Драко открыл рот, моментально впадая в ступор. Потом он раздул ноздри, и к нему вернулась его обычная усмешка. Он был немного ошеломлен тем, что Гарри, кажется, не заметил его, но вместо того, чтобы с силой хлопнуть брюнета по плечу, развернул его к себе.

- Что ты затеял, Поттер? – прошипел он, когда мозолистая рука гриффиндорца схватила его руку. Потом он почувствовал, как ему в ладонь осторожно впихивают клочок пергамента. Казалось, прошла уйма времени, пока до него дошло, что Гарри что-то передает ему; он тут же накрыл это пальцами и потрогал, чтобы удостовериться, что это именно то, о чем он подумал.

- Что? Прости, я не заметил тебя, Малфой. Ты такой ничтожный, что я совершенно не обратил на тебя внимания, - огрызнулся Гарри. Он не очень хорошо справлялся с ролью, потому что нервничал.

- Я мог бы сказать то же самое о ТВОЕМ ничтожестве, но жуткая вонь возвестила о твоем приближении задолго до того, как я тебя увидел! – прошипел он, проворно опуская записку в карман и, подняв другую руку, сделал вид, что стряхивает с плеча что-то, оставшееся от прикосновения гриффиндорца.

Гарри еле сдерживался, чтобы не засмеяться, глядя на небольшое представление, устроенное Драко. Но весь юмор, какой он находил в данной ситуации, испарился, когда брюнет поймал взгляды Крэбба и Гойла. Оба телохранителя выглядели так, будто они большего всего на свете желали угодить Малфою, особенно когда их повелитель был в таком дурном настроении. Увидев, как они согнули руки и начали разминать суставы пальцев, Гарри начал отступать, но тут услышал, как Гермиона где-то за его спиной прочистила горло.

- Интересно, откуда это вдруг потянуло протухшей рыбой? – противно втянул носом воздух Драко, сердито глядя на Грейнджер. – Крэбб, Гойл, - окликнул он, быстро разворачиваясь и уводя их за собой. Его рука тут же нырнула в карман, и он нетерпеливо потрогал клочок пергамента. Борясь с желанием немедленно вытащить его и прочитать, Малфой повел свою команду к слизеринским подземельям.

Оказавшись в гостиной, он велел своим подхалимам оставаться внизу, а сам поднялся в спальню. Захлопнув за собой дверь, он вытащил записку и прочитал ее несколько раз, прежде чем понял, о чем в ней говорится. Потом закрыл глаза и улыбнулся. В среду. Но сегодня только четверг. Почти неделя! Все же это лучше, чем ничего, - подумал блондин, и к тому же у них были раздельные отработки, чтобы они могли что-то планировать на более ранний срок. Тихо вздохнув и бросив последний взгляд на календарь, Драко смирился с тем, что придется подождать.

Он подошел к своему резному сундуку и произнес пароль, чтобы открыть его. Картинка с парящим и извивающимся драконом раздвинулась, и появилась ручка. Драко открыл сундук и полез в секретное отделение, в котором хранил свои сокровища. Положив записку сверху, он прочитал ее еще раз, прежде чем закрыть сундук. В среду.
---------------------------------------------------------

Гермиона нахмурилась, увидев, что Гарри начал глупо ухмыляться, когда Малфой со своей шайкой развернулся и пошел прочь.

- Я рада, что ТЫ находишь это забавным. Ты просто счастлив, как я погляжу. Ты вроде собирался в библиотеку, Гарри? Я там была, но не нашла тебя, - заметила она.

- О. Разве я сказал, что иду в библиотеку? Я имел в виду комнату. Прости, Гермиона. Я не хотел причинять тебе беспокойство.

Проклятье, ему надо научиться получше врать.

- Хорошо, что я оказалась здесь. Я слышала, что Малфой возмущался по поводу еще одной недели отработок. По крайней мере, вам не придется ходить на них вместе,- сказала она, вспомнив, как Гарри за завтраком говорил о раздельных отработках. Любопытно, что он казался расстроенным из-за этого. А теперь эта стычка, которая закончилась вполне мирно. Ей было интересно, не подружились ли они.

- Да. Хорошо, - рассеянно сказал Гарри, глядя, как блондин сворачивает за угол.

- Идем. Перекусим чего-нибудь, - сказала Гермиона и потянула его за мантию. Она посмотрела туда, где только что был Малфой. Интересно…



Глава 8. Впадая в забытье.

Если бы у меня было то, что увело бы куда-то еще,
До того, как страхи захватят меня целиком,
Мы закурили бы как раньше и впали в забытье.


Турин Брейкс.

Я не гей, - решил Драко, открыв утром глаза, но это не помогло. Постоянное присутствие в мыслях Гарри Поттера не могло кардинально изменить Малфоя. Однако теперь он совершенно по-другому смотрел на Мальчика-Который-Выжил. Если раньше он представлял себе, как Гарри выглядит, когда падает с метлы или когда боится дементоров, то теперь блондин представлял себе, как тот стонет. Он представлял глаза гриффиндорца, то, как движутся губы, когда тот произносит его, Драко, имя, то, как он ощущается, когда входит в Малфоя…

- Может, я и гомо, но я не боттом! – сказал вслух Драко, его голос прозвучал приглушенно из-за того, что был полон зубной пасты.

- Что? – встревоженно спросил Крэбб, опуская зубную щетку.

Застигнутый врасплох тем, что ляпнул такое во всеуслышание, Драко лихорадочно соображал, как ему выкрутиться, пока полоскал рот.

- Я СКАЗАЛ: я, может и говно, но я не Лонгботтом, - отчетливо произнес он.

- Кто назвал тебя говном? – вскинулся Винсент.

- Отстань, Крэбб.

- Но я думал…

- Не думай, это занятие не для тебя. Сплюнь пену от зубной пасты, а то ты выглядишь так, будто у тебя бешенство, - огрызнулся Драко и отвернулся, пока никто не заметил, что он покраснел. Спор с самим собой и впрямь затуманил ему мозги.
--------------------------------------------------------------

Гарри беспокоился из-за того, что у него появились секреты от друзей. Но вообще-то, это была не первая вещь, которую он утаивал от них. Он до сих пор не рассказал им о пророчестве, точнее, рассказал не все. Как он мог вывалить такую новость своим друзьям? Между прочим, мне придется стать убийцей, чтобы избавить мир от Волдеморта. И кстати, я – гей и занимаюсь сексом с Драко Малфоем. Эй, как вы относитесь к гомосексуалистам?
Гарри вздохнул, давая воде ручейками стекать по телу, и опустил взгляд на стоявшую по стойке смирно эрекцию, возникшую от одной лишь мысли о блондине. С трудом сглотнув, он окинул быстрым взглядом душевую, хотя и вряд ли мог увидеть сквозь занавеску, закрыта дверь в их спальню или нет. Было бы и так очень унизительно оказаться застигнутым за мастурбацией, а если бы еще стало известно, что он думает о том, кого все считают одним из его врагов? Хотя откуда они могут узнать, о чем он думает?

Гарри готов был остановиться, но почувствовал, как мозолистые смуглые пальцы помимо его воли поглаживают головку члена. Он облизал губы и снова глянул сквозь занавеску, как будто мог различить фигуры других парней сквозь стену. Когда он пошел в душ, они еще спали, но уже рассвело, и им скоро надо будет вставать. Однако до того как парень успел здраво об этом подумать, он уже ласкал себя.

Он думал о Малфое, о том, как слизеринец движется, какой он на ощупь, о том, как его бледные пальцы без усилий скользят в собственной розовой дырочке. Как Драко выгибает спину, как извивается его тело и выкручиваются узкие плечи, когда Гарри толкается в него. Брюнет вспомнил, как тело Драко выгибается дугой, прижимаясь к нему, ощущение алебастровой кожи под пальцами, когда он, Гарри, гладит ее. То, как его бывший враг пахнет лавандой и лимоном. Семя Драко, горькое и соленое; то, как оно проливается в его рот и забрызгивает лицо, как оно гладкой пленкой покрывает его анус.

Гарри большим пальцем растер смегму по головке, опираясь тем временем другой рукой о стену. Он был погружен в мысли о Малфое. Удивленный взгляд блондина, когда Поттер прижал к его ладони клочок пергамента, и последовавшая за этим короткая улыбка. То, как серые глаза Драко ощупывают фигуру Гарри, когда он думает, что этого никто не видит. Мягкий изгиб его губ, когда он понимает, что гриффиндорец перехватил этот взгляд. Его сознание постаралось представить, что Драко разговаривает с ним, что он, глядя ему в глаза, произносит эти слова. Слова, которые он жаждал услышать. Гарри, я люблю тебя, Гарри, я лю…

Гарри быстро кончил, выплеснув струю спермы на стену душевой кабинки. Он открыл глаза и смотрел, как она стекает по стенке, а потом смыл ее. Парень смотрел, как вода уносит ее в сливное отверстие. Любовь. Гарри хотел быть любимым. Он хотел принадлежать кому-то. Сжав руку в кулак, он стукнул по мокрому кафелю и поднял лицо, чтобы смыть слезы разочарования, брызнувшие из глаз.
-----------------------------------------------------------

Драко не мог спать. Снова. Его сознание возвращалось к Гарри, возвращалось к записке, спрятанной в сундуке. Он не собирался доставать ее и еще раз перечитывать. Слова и так уже впечатались в его сознание, а была только субботняя ночь. И что ему не давало спать, а? Не было какофонии храпа в десять часов вечера в субботу. Даже Крэбб и Гойл были в общей гостиной, и только Драко Малфой лежал в кровати, пытаясь уснуть. Почему? Потому что чем больше он проспит, тем быстрее наступит среда.

Драко признавался себе в том, что он делает? Конечно, нет. Малфой не извинялся за свое несносное поведение и постоянную сонливость, что в равной степени относилось ко всем, от Гойла, который ел так, что Драко тошнило от его вида, до Паркинсон, которая трещала без умолку так, что у него начиналась мигрень. Более того, он просто не мог спокойно слушать разглагольствования его шайки о том, как невыносим Гарри. Хотя это была не совсем их вина. Обычно когда Драко был в плохом настроении, охаивание Поттера было одной из немногих вещей, которые могли смягчить его. Однако сейчас ему было стыдно за такое поведение и наполняло его раздражением и желанием защитить от этих уничижительных прозвищ своего любовника.

Любовник. Гарри Поттер его любовник? Да, а кто же еще? Как бы ни хотел Драко забыть об этом, но уже прошло два дня, как его решение, что он – не гей, не работало. К сожалению, при таком огромном соперничестве между факультетами и из-за его собственных интриг было невозможно как-то проявить свои чувства, и ему оставалось лишь кружиться в водовороте своих постыдных мыслей.

В минуты успокоения, когда Малфой притворялся, что занимается или читает книгу, он смотрел на своих друзей и задавался вопросом: как они отреагировали бы, если бы все открылось. Паркинсон закатила бы истерику, в этом он был абсолютно уверен. Он смутно подозревал, что она решила бы изображать Офелию и побежала бы топиться в ближайшем ручье. Блондин поднял брови, когда подумал о магглолюбивом маге Шекспире. Может, тот был и прав. Уйти жить среди магглов и заниматься своим искусством. Но Драко не владел никаким искусством. Он был Малфоем. И в этом он был хорош. Это было все, что он из себя представлял. И то, кем он был и кем он хотел бы быть, никогда не станет одним и тем же.

Он вспомнил «Ромео и Джульетту» – самую известную пьесу Шекспира. Развлекая себя глупыми представлениями о Гарри в роли романтического и благородного героя, взбирающегося на балкон Малфой-Мэнор, он даже начал рисовать Снейпа в образе кормилицы, когда Нотт подошел к нему и поинтересовался:

- Над чем ты смеешься, Малфой?

Драко даже не осознавал, что подхихикивает, держа перед собой учебник по зельям. Оторвавшись от книги и кисло взглянув на Нотта, он фыркнул.

- Просто вспомнил то варево, которое ты пытался выдать за настоящую Сыворотку Просвещенности. Помнишь, когда твои губы потеряли нормальный цвет?

- Да пошел ты, Малфой, - прошипел Нотт и отодвинул свой стул от блондина, сердито зыркнув на него.

- Намек понял и вынужден сказать тебе «нет», Нотт. Ты – не мой тип, - бросил Малфой ему в спину и вернулся к учебнику.

В результате этой фантазии Драко беспокойно ворочался в постели, натягивая темную простыню на спутанные льняные пряди. Вжимаясь животом в матрас, он отчаянно пытался заснуть в этой неудобной позе. Открыв один глаз, парень раздраженно посмотрел на свои серебряные часы. По освещенному циферблату, показывающему, что сейчас только час ночи, скользили змейки. Как по команде, в этот момент зажегся свет – это вошли Крэбб и Гойл. Драко закрыл глаза и замер.

- Ты видел, как Поттер смотрел на Малфоя? Отвратительно, да?

Великолепно. Поттер настолько прозрачен, что даже эти болваны заметили. Просто замечательно.

- Панси сказала, что, по ее мнению, за ними было бы классно подсматривать.

Еее. Некоторые вещи я никогда не хотел бы знать.

- Она сегодня ночью с Ноттом, да? Мы должны сказать об этом Малфою?

Можно подумать, меня это волнует.

- Я думаю, что ему все равно. Он в последнее время какой-то отсутствующий. Кроме того, эти ее намеки насчет Поттера, она говорит так, будто ей удалось разузнать, что там происходит. Может, он что-то замышляет против Малфоя.

Сука. Мерзавка. Дрянь.

- Она – шалава.

- Но хорошо трахается.

…и снова то, чего я никогда не хотел бы знать.

Парни притихли, улеглись, наконец, по кроватям и захрапели так громко, как только позволяют человеческие возможности.

Уже среда?
-------------------------------------------------------

Гарри бежал по коридорам Хогвартса, возвращаясь от Хагрида с последней отработки. Это была самая длинная неделя в жизни. Он был резок с Хагридом и страшно сожалел об этом. Хагрид был ни в чем не виноват. Нет, на самом деле это была, в некотором роде, его вина. Они все еще пытались присматривать за Грокхом, это занятие было первоочередным, но оно выходило за пределы реальных возможностей Гарри.

Когда Гарри не бросился, очертя голову, таскать Бог знает куда мешки, которые были легкими для полугиганта, но совершенно неподъемными для человеческого подростка, он попытался поговорить с великаном, который не говорил ничего, кроме «Герми».

- Я думаю, это, он немного того, ну, запал на Гермиону, - пояснил Хагрид.

- Этот, гмм… красавчик? – поинтересовался Гарри, глядя на брата Хагрида и пытаясь не думать о том, как смотрелась бы такая парочка.

Но теперь, по крайней мере, ему какое-то время не придется этим заниматься. Он мог вернуться к обычной размеренной жизни и с нетерпением ждал вечера среды. При условии, что Драко придет. Они обменялись несколькими взглядами, время от времени проходили мимо друг друга чуть ближе, чем обычно, но во всех остальных отношениях Драко держался стоически. Гарри понимал, что был немного несдержанным и что он должен следовать примеру слизеринца. Однако Поттер не умел скрывать своих чувств. Даже кое-кто из друзей Малфоя заметил его долгие взгляды, что привело к довольно неприятному инциденту с участием Панси Паркинсон.

Прижав его к стене, Паркинсон насмешливо изложила все варианты провоцирующих и грязных ситуаций. Гарри никогда в жизни не был так рад видеть Рона. Ему было немного интересно, сколько времени Панси оставалась голой.

Парень так потерялся в своих мыслях, что ему понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что он слышит шуршание бумаги.

- Кто здесь? – спросил Гарри, поворачиваясь кругом и держа наготове палочку.

Он снова услышал странное шуршание, но теперь оно раздавалось ближе. Гарри встревоженно озирался вокруг, безуспешно пытаясь найти источник шума.

- Э-эй? – снова окликнул он.

По-прежнему ничего.

Он перевел взгляд на потолок, когда ему показалось, что звук идет оттуда, но там тоже было пусто. Его сердце начало малодушно биться, в то время как взгляд метался по стенам и полу.

Гриффиндорец вскрикнул, когда почувствовал, как что-то коснулось его уха. Сработали рефлексы ловца, и он схватил снитч, пролетавший мимо. То, что он поймал, оказалось клочком пергамента, который был сложен в форме снитча. Трясущимися руками Гарри развернул записку, в которой было написано: «Эта гребаная среда уже настала?».

- Скоро, Малфой, - прошептал Гарри себе под нос; радостно улыбаясь, он положил записку в карман и продолжил свой путь более бодрым шагом.



Глава 9. Не надо ничего говорить.

Ему надоела эта роль, но он не может остановиться,
Вставая, чтобы снова сесть
И потерять, что нашел,
Вращая мир, как волчок,
Где каждый город имеет свою душу.
«Невозможно ничего сказать».


Эллиот Смит.

Любовь ничего не значит для плейбоя. А что она значила для Малфоя? Драко смотрел на себя в зеркало. Мерцающий свет свечей играл на тонких чертах его лица, блестел в серых глазах, когда он внимательно осмотрел зубы и, дохнув на ладонь, проверил свежесть дыхания.

Неделя оказалась более трудной, чем он предполагал. Гарри Поттер всегда был частью его жизни и идеей-фикс в течение почти пяти лет. Но до последнего месяца он безнадежно пытался достать его. А теперь все, о чем он мог думать, – это дурацкий лежалый запах его вещей и непослушные взъерошенные волосы. И еще взгляд. То, как брюнет посмотрел на него перед тем, как они поцеловались.

Воспоминания Драко вертелись вокруг собственно идиотского поведения в библиотеке. Это было слишком много, слишком быстро. Он не мог эмоционально угнаться за Поттером. Неделя, проведенная поврозь, возможно, спасла их обоих от членовредительства, дала Драко время, чтобы увидеть ситуацию в целом и разобраться кое с чем. Кроме того, дополнительное время также дало слизеринцу возможность понять, насколько необходим стал ему Гарри, несмотря на язвительные замечания Снейпа, которые тот отпускал во время каждой отработки, подобно задиристому флибустьеру.

- У вас есть нож для колки льда? – спросил Драко посреди особенно угнетающего перечня недостатков Гарри.

- Тебе не нужен нож для колки льда, чтобы нарезать флоббер-червей, Драко, - заметил Снейп.

- Нет, но он мне нужен, чтобы проколоть себе барабанные перепонки, - ответил парень.

Вспомнив это, Драко покачал головой и, погасив свечу, прокрался в ванную. Разноголосый храп и другие сонные звуки давали ему гарантию, что Крэбб и Гойл крепко спят. Он угостил каждого стаканом теплого молока, куда добавил понемногу зелья Живой смерти, чтобы быть уверенным, что они не проснутся среди ночи и не заметят его отсутствия. Снейп велел им ни в коем случае не спускать с Драко глаз. Но зельевар, похоже, забыл, что Драко Малфой был слизеринцем. А значит, он все равно добьется своего.

Стоя рядом с входом в слизеринскую гостиную, Малфой удостоверился, что его значок префекта хорошо заметен на случай встречи с Филчем. Ему не нравилось, как тот косился на него, и хотя блондин имел право находиться среди ночи в коридоре, он беспокоился, что завхоз может поднять шум, если не заметит значка. «Не кричать», - повторил про себя Драко. Что за странный…

Поттер зажал Драко рукой рот, прежде чем тот успел вскрикнуть. Он быстро накинул мантию-невидимку на платиновую макушку, чтобы дать Малфою знать, что все в порядке и что это он, Гарри. Карта Мародеров, зажатая в руке, уверяла его, что вокруг никого нет и можно идти.
Драко был готов вскрикнуть от удивления, когда рука Гарри закрыла ему рот, и он оказался окутан знакомым запахом его любовника.

- Ради Мерлина, Гарри, - прошептал он, закатывая глаза и досадуя, что его застигли врасплох.

Гарри немедленно обнял Драко, который в свою очередь сделал то же самое, недолгое время наслаждаясь ощущением тела гриффиндорца, прежде чем они оторвались друг от друга и двинулись по коридору, одной рукой продолжая обнимать друг друга за талию. Драко придерживал мантию-невидимку, пока Поттер сверялся с картой и вел их самым безопасным путем на седьмой этаж. Найдя портрет Барнабаса Чокнутого, гонявшего троллей в балетных пачках, Гарри начал ходить взад-вперед вдоль стены, сконцентрировавшись на том, как должна выглядеть комната. Драко, не имевший представления, зачем они тут расхаживают, решил, что Гарри тоже не знает, что делать дальше или сошел с ума от такой близости к сексапильному парню. Кто мог бы упрекнуть его за это?

Когда они развернулись в третий раз, Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но увидел появившуюся в стене дверь. Подняв бесцветные брови, он неуверенно вошел вслед за Гарри в Выручай-комнату. Она была предусмотрительно снабжена кроватью, немного большего размера, чем в их спальнях, вокруг кровати парили спокойно мерцающие свечи, перед зажженным камином стоял большой мягкий диван. Закрыв за собой дверь, Драко выскользнул из-под мантии-невидимки, поспешно пригладил волосы и заметил:

- А почему нет медвежьей шкуры?

Поттер покраснел от подтекста. Конечно, Драко не знал об особенностях Выручай-комнаты и о том, что она выполняет все требования, но он, наверно, думал, что все это организовал гриффиндорец.

- Ты всегда должен быть такой задницей? – спросил брюнет, скидывая мантию-невидимку и ища взглядом, куда бы ее положить. Перед ним тут же появилась вешалка, и он повесил мантию на черный металлический крючок.

Фыркнув, Драко подошел к Поттеру и обнял его за талию, прижимаясь бедрами.

- Я думал, что это было очаровательно, - заявил он и озорно усмехнулся, когда гриффиндорец покраснел и закатил глаза.

- Ты хоть знаешь, что означает это слово, Малфой? – добродушно поддел его Гарри.

- Оооо. ДРАКО! – поправил тот, цепляя пальцем резинку пижамных штанов брюнета. Потрогав фланелевую пижаму Поттера, он сморщил нос.

- Ну вот, ты не видел меня целую неделю и не приоделся, чтобы произвести впечатление? – спросил он. Хотя Драко должен был признать, что даже в тусклом свете наколдованных свечей, поношенная и полинявшая зеленая ткань делала совершенно необыкновенными миндалевидные глаза Гарри.

- Ну, учитывая, что ты вряд ли позволишь мне долго оставаться в одежде, я решил забить на это. И к тому же она меньше помнется, когда будет брошена на пол, - нахально пояснил гриффиндорец, сжимая ткань в кулаке, чтобы доказать правоту своих слов.

- Испорченный и уже рассуждающий, как профи. Мой маленький мальчик вырос, - протянул Драко; его усмешка превратилась в похотливую ухмылку, когда он внимательно изучал лицо любовника. – Ну, тогда давай опустим обмен любезностями и наклоним тебя, Гарри.

Тот прочистил горло и отодвинулся.

- Вообще-то, твоя очередь наклоняться, разве не так? – поинтересовался он.

- О, устанавливаем очередность, да? Как романтично.

- Наверно мы слушали один и тот же курс искусства очаровывать, - парировал Гарри.

Драко усмехнулся и скользнул руками по своей переливающейся серебристой пижаме. Ухватившись за край пижамной рубашки, он просто стянул ее через голову. Гарри был не единственным, кто подумал о том, что их вещи помнутся, когда они бросят их возле кровати. Стоя в одних пижамных штанах, оттопыривающихся домиком, Малфой просунул палец под резинку.

- Итак, разговоры пропускаем?

- Драко! – шокированно крикнул Гарри. Почему это его больше не удивляет? Блондин всегда предпочитал разговорам действие, и, может, он тоже должен просто брать то, что дают. Заняться сексом и оставить все как есть. Но теперь у них есть эта комната. Никаких учителей, ждущих снаружи. Никто не знает, что они здесь. И у них есть время.

- Нам нужно поговорить.

- Мы можем поговорить потом, - сказал Драко, подходя к гриффиндорцу и наклоняя голову, чтобы поцеловать его в шею. Бледные пальцы скользнули по торсу брюнета, прикрытому пижамной рубашкой.
Наслаждаясь солоноватым вкусом кожи Гарри, Драко приподнял ткань. Он потрогал пальцами бугорки сосков и переместил руки ему на спину. Прижимаясь своим телом к теплому телу Поттера, блондин услышал его всхлипывающий вздох.

Позволив Драко снять с себя рубашку и соединить руки у него на спине, Гарри положил ладони на бицепсы парня и остановил блуждание его рук.

- Постой. Подожди, - настойчиво попросил он.

Малфой покорно остановился и вздохнул.

- Ладно. Хорошо… послушай, давай только, - он обвел глазами комнату, - ляжем на кровать.

Кивнув, Поттер подошел к кровати, откинул одеяло и лег. Драко последовал за ним. Гриффиндорец обнял его и заглянул ему в глаза.

- Почему ты не хочешь поговорить, Драко? Почему ты всегда…

- Что тут говорить, Гарри?

- Ну, я хочу знать о тебе больше.

Блондин фыркнул и закатил глаза.

- Ты знаешь меня уже пять лет. Если ты до сих пор не…

- Это другое. Чего ты хочешь, о чем мечтаешь, чего боишься?

- Эти… на эти вопросы на так-то легко ответить прямо сейчас. Я собирался… я… гм. Я не знаю, как это объяснить, чтобы ты не рассердился. Но ты знаешь, что… Я хочу сказать, разве не всем известно, что я собирался делать? Я изучал Темную магию и во всем следовал советам отца. Сам видишь, куда этот путь привел его… а он, давай посмотрим фактам в лицо, гораздо сильнее меня… С моей стороны было бы просто не разумно продолжать двигаться в этом направлении. И теперь еще… ты… и… все так сильно изменилось с тех пор, как отца посадили. Какое-то время я очень хотел быть учеником Снейпа. Но теперь мы едва разговариваем.

- Из-за меня? – спросил Гарри.

Драко пожал плечами, но кивнул.

- Он не сказал этого прямо…

- Но все и так понятно…

- Да. Хотя из меня был бы учитель…

- Приблизительно такой же плохой, как из него? – грустно спросил Гарри.

Однако блондина развеселило это замечание.

- Профессор Малфой. Не очень достойная профессия для единственного наследника Малфоев, правда? Не то, чтобы мне нужно было работать, если от меня не отрекутся, но даже в этом случае… я был бы паршивым учителем.

- Я уверен, что ты будешь великолепен во всем, за что ни возьмешься.

Драко снова хихикнул.

- Гриффиндорец, - вынес он приговор и, прикрыв глаза, крепче прижал к себе Гарри. – Ну вот. Я поделился. Могу я теперь рассчитывать на минет?

Поттер вздохнул, просунул пальцы под руку Драко и покачал головой.

- Ты невозможен! Не хочешь спросить о моих мечтах?

Коротко взвизгнув от щекотки, Драко переместился в более оборонительную позу, на этот раз прикрыв чувствительные места под мышками.

- Ну, ты мечтаешь быть со мной. Что весьма благоразумно и похвально. Почему меня должно волновать что-то кроме этого? – спросил он, нахально вздернув бровь. Этот жест непостижимым образом был одновременно и чертовски самонадеянным, и фантастически умиляющим.

- Я хочу быть аврором, - ответил Гарри, не дожидаясь вопроса, и продолжил разговор, несмотря на то, что Малфой всячески пытался увернуться от него.

- Гм, ты понимаешь, что у тебя уже нет нужных баллов…

- Я думаю, что спасение мира от Волдеморта должно характеризовать меня лучше, чем оценки, которые я получил бы от этого сальноволосого…

- Ладно. Хорошо, - согласился Драко, заметно вздрогнув при упоминании имени Темного Лорда, его явно стесняла эта тема. Гарри, нахмурившись, посмотрел на слизеринца, когда тот начал отодвигаться от него.

- Знай, что я уничтожу его, - уверил брюнет.

- Я в этом не сомневаюсь, - согласился Малфой, продолжая отодвигаться.

- Тебе не нравится эта идея? – Гарри, сузив глаза, взглянул на блондина, который старался не выглядеть раздраженным. – Ты бы предпочел, чтобы умер я?

Драко снова вздрогнул и теперь всерьез начал вырываться из рук гриффиндорца.

- Ну же? Это так? Ты бы предпочел, чтобы победил Волдеморт и Пожиратели Смерти?

Малфой чувствовал себя все хуже и хуже, особенно когда Гарри схватил его за тонкие запястья и перекатился на него. Лицо слизеринца покраснело от раздражения и ярости, когда Поттер сжал коленями ему бедра. Драко попытался закричать от такой грубости, но Гарри не позволил ему. Он навалился на блондина всей тяжестью тела, и взгляд Поттера излучал всю силу его ярости.

- Прекрати! Отпусти меня! – закричал Малфой, почти впадая в истерику.

- ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я УМЕР? – прошипел Мальчик-Который-Выжил.

Покачав головой, Драко разразился рыданьями, стараясь подавить их и не имея возможности закрыть лицо от пристального взгляда гриффиндорца.

- Перестань… - прошептал он между спазмами, сотрясавшими его тело. Но Гарри не слушал. Его мозолистые смуглые пальцы сильнее сжались на запястьях слизеринца, пока тот снова не закричал, умоляя его прекратить.

Чувствуя, что его ярость принимает угрожающие размеры, брюнет выплюнул со злостью:

- Я хочу, чтобы ты сказал мне это. Скажи мне в лицо, что ты хочешь, чтобы я умер. Скажи мне, что хочешь, чтобы я проиграл эту битву. Скажи мне.

- Я… - лицо Малфоя стало пунцовым от страдания, дыхание было затрудненным. – Не хочу…, - он несколько раз тяжело вздохнул, пытаясь передвинуться и освободить бедра из-под Гарри, но тот удвоил усилия, чтобы удержать его в прежнем положении, - чтобы вообще кто-то умирал. Я потеряю того, кого лю… - Драко замолчал до того, как успел сказать это и закрыл глаза, чтобы не видеть свою унизительную беспомощность. – Я потеряю в любом случае.

- О, Боже, - гриффиндорец выпустил руки Драко и испуганно посмотрел на лежащего под ним парня. Он совершенно неправильно понял его. Абсолютно. Он обманул ожидания Драко. Обманул его доверие и его чувства, не поверил в собственные инстинкты насчет чувств слизеринца. – Я…

Блондин тотчас же обнял Гарри, вцепился в него, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Он жалобно рыдал, прижавшись к Поттеру. Всплески эмоций, каждая из которых была не менее сильной, чем предыдущая, волнами накатывали на Малфоя. Его семья или его любимый, ему придется пожертвовать одним в пользу другого. И хуже всего было то, что он сам впутался во все это. Он позволил себе оказаться в таком положении, потакая желанию впустить Гарри Поттера в свою жизнь.

- Прости, мне очень жаль, - шептал Гарри, снова прижимая к себе плачущего парня. Он нежно целовал его в голову, поглаживая ладонями хрупкое тело. В ответ на эти касания мускулы Малфоя напряглись, пока он содрогался от сдерживаемых эмоций, проливающихся слезами из уголков его глаз, увлажняя шею любовника.

- Прости. Я люблю тебя, Драко. Я очень люблю тебя, - шептал тот в бледно-розовое ухо слизеринца.

Услышав это, Драко замер, хотя к своему удивлению не напрягся, и признание не покоробило его. Наоборот, казалось, что оно его успокоило. Любовь. Гарри любит его. Но он уже знал это, так ведь? В глубине души он знал еще неделю назад, что, несмотря на протесты, гриффиндорец хотел сказать именно это.

- Скажи это еще раз, - попросил он, ослабляя хватку, с которой прижимал к себе Поттера, и выводя пальцами узоры на его гибкой загорелой спине.

- Я люблю тебя, - отозвался Гарри, приподнимая голову, чтобы видеть покрасневшие от слез серые глаза. – Я люблю тебя, Драко, - еще раз сказал он, страстно глядя на него. Поглаживая шершавыми ладонями заостренное лицо Драко, пошедшее сейчас красными пятнами, он провел пальцами под его глазами, стирая слезы. Большие пальцы нежно прошлись по припухшим и покрасневшим губам его бывшего недруга, его любовника, его Драко.

- Займись со мной любовью, Гарри, - выдохнул блондин между ласками.

Прикрыв глаза, Поттер выдохнул в ответ:

- Да.

Он снял очки и положил их на тумбочку. Наклонив голову, брюнет коснулся губами губ Драко, прижимаясь к ним, пока они не разомкнулись. Их языки встретились, и Малфой подался всем телом вверх, чтобы теснее прижаться к Гарри.

Пламя потрескивало и искрилось, согревая сумеречную комнату. Руки гриффиндорца скользнули вниз по телу Драко, и он осторожно потянул его брюки за пояс вниз, стаскивая их с узких бедер. Руки слизеринца собрали в кулак фланель пижамных штанов Гарри, и он точно так же стянул их вниз, глядя, как они зацепились за эрекцию любовника. Прижав ладонью свой член, Гарри помог освободить его от одежды.

- Ты уверен? – тихо спросил он, целуя нежную шею Драко.

- Да, - ответил тот, скользя руками по мускулистой спине гриффиндорца и поглаживая его задницу. Он осторожно перебирал пальцами по упругой коже и открыл глаза, чтобы посмотреть, какие эмоции отражаются на лице брюнета. Гарри приоткрыл губы и медленно выдохнул, наклоняясь и вжимаясь членом между бедер Драко. Он медленно потерся членом о его расселину и снова поцеловал любовника, чувствуя, как его язык встретили с фантастической нежностью.

Заняться с ним любовью. Заняться любовью с Драко. Гарри волновался. Он делал это раньше, но лишь однажды. Прервав поцелуй, он повернул голову к столу. Как парень и пожелал, там появилась маленькая бутылочка любриканта, которую он взял. Обмакнув в него пальцы, он опустил руку вниз, чтобы размазать его по своему члену. Тело Драко светилось на темных простынях. Одна нога была немного согнута, белые волосы разметались по постели абсолютным контрастом. На заостренном лице играли тени, делая его выражение еще более уязвимым, в то время как серые глаза внимательно смотрели на бойфренда.

Снова наклонившись, Поттер вдавил скользкие пальцы в ждущее тело парня, которое выгнулось навстречу ему. Гарри погладил большим пальцем тугую выпуклость промежности, а потом передвинул палец чуть выше, чтобы потрогать основание мошонки любовника. Слизеринец прикусил губу и сдвинул брови, пытаясь заставить себя снова расслабиться. Сейчас на это понадобилось меньше времени: по мере того, как его доверие к Поттеру росло, тело неохотно сдавалось. Вскоре пальцы Гарри легко скользнули сквозь кольцо мускулов, и Драко, обняв его и поглаживая спину бледными пальцами, уговаривал:

- Пожалуйста, - шептал он, страстно желая почувствовать на себе теплое тело любовника.

Ему все еще было больно принять в себя член Гарри, но его мускулы раздвинулись и растянулись, впуская его, и Драко стиснул зубы, чтобы справиться с этим. Покрывшись испариной, он сдвинул брюнета вниз, слушая тихий звук скольжения их кожи друг о друга. Драко просунул руки под мышки Гарри и крепко сцепил их, двигая бедрами в одном ритме с любовником.

Брюнет удерживал вес своего тела главным образом на локтях, освободив ладони, чтобы просунуть их под спину слизеринца. Вцепившись пальцами в его плечи, он двигался вверх-вниз, в то время как его губы и язык касались каждого участка извивающегося под ним, который был доступен. Гарри целовал его плечи, шею, уголок рта, проводил по коже языком. Он толкался глубоко и не спеша, Драко двигался в унисон ему, он подавался бедрами вперед, чтобы почувствовать член Гарри так глубоко в себе, как только мог принять его. Ритм их движений был безукоризненным и они без труда находили возможность разделить медленные поцелуи, глубокие вздохи, тихие всхлипы и протяжные стоны.

Драко выгнул спину, почувствовав приближение оргазма, и Поттер начал толкаться быстрее и резче. Блондин потерялся в ощущениях, в сопричастности, в том, чтобы быть частью Гарри. Это было освобождение и страх. Он почувствовал, что задыхается, и у него вырвался испуганный вскрик, когда теплое семя любовника пролилось внутри его тела. Малфой кончил сразу после этого, делая их еще более скользкими.

- Гарри… Гарри… - шептал он, в то время как тот покрывал поцелуями его лицо и шею. Поттер обессиленно упал рядом с блондином, его тело тоже было покрыто испариной, блестевшей в свете от камина. Немного придя в себя, Драко повернулся на бок и прошептал выбившемуся из сил гриффиндорцу:

- Я тоже люблю тебя, Гарри. Я люблю тебя.

Гарри почувствовал, как его грудь переполняется обожанием. Он никогда не чувствовал себя таким любимым, желанным, таким… нужным и… целым, как в этот момент. Протянув руку, он убрал платиновые пряди волос с лица Драко и открыл рот, чтобы сказать об этом. Но вместо его голоса, говорившего о его чувствах, изо рта вырвался чей-то низкий, скрипучий и злой голос. Его лицо исказилось, когда он отчаянно пытался контролировать то, что говорит. Но слова, вылетавшие из его рта, не принадлежали ему, и этот голос тоже был не его, как и этот пронзительный холодный тон, который он слышал у себя в голове.
Он протянул руку и крепко ухватил Драко за горло, сжимая его с невероятной силой. Сбитый с толку блондин произнес, задыхаясь:

- Гарри?

- …Гарри?

- ПРЕДАТЕЛЬ!



Глава 10. Сломай меня нежно.

Я смотрю и вижу, что ты снова ломаешь души.

«The Doves»

- Вы чуть не убили его!

Каким-то образом Снейп успел прийти сюда даже раньше Дамблдора. Мадам Помфри послала за деканами обоих факультетов и за директором, но через две минуты после того, как было отправлено сообщение, Снейп, как паникующий отец, уже бушевал в больничном крыле, будто он ожидал подобного сообщения. Может, так оно и было, потому что его обвинения в адрес Гарри казались отрепетированными; при этом он отвел гриффиндорца от кровати Драко на такое расстояние, чтобы их не было слышно, конечно, если бы они не кричали.

- Я же не нарочно! И это не… вообще-то, он сам может о себе позаботиться, - огрызнулся Гарри, в который раз проводя пальцами по синевато-багровому кровоподтеку, расплывшемуся на его челюсти, там, куда схваченный им за горло слизеринец ударил кулаком в борьбе за глоток воздуха.

- Ему бы не пришлось этого делать! – возразил Снейп, он оглянулся через плечо и увидел, что Помфри гладит Драко по мягким светлым волосам. Парень лежал неподвижно, его дыхание было размеренным.

- Вы уверены, что он спит? – спросил профессор.

- Да. Большинство лечебных зелий вызывают сонливость, как побочный эффект, - отозвалась она. – Однако если бы вы не кричали, думаю, он мог бы проспать гораздо дольше, - заметила медсестра перед тем как уйти в свой кабинет и начать заполнять медицинскую карточку Драко.

Снейп несколько минут смотрел на Малфоя, а потом снова сердито взглянул на Гарри и бросил через плечо в адрес мадам Помфри:

- При условии, что ему комфортно. Драко не заслуживает таких страданий.

Поттер ничего не сказал на это. Он не хотел причинить Драко боль. Тут не было никаких сомнений. Но поведение Снейпа подразумевало, что Гарри нисколько не переживал за Малфоя. Упрямый гриффиндорец только сложил руки на груди и, прищурившись, смотрел на зельевара.

- Ну, если он спит, то ясно, что с ним все в порядке, - сказал Гарри, подбородком показывая в сторону Драко. Он хотел не отрываясь смотреть в полные злобы глаза Снейпа, но постоянно отвлекался, беспокоясь за своего бойфренда.

Любит его. Драко любит его. Он сам так сказал. Драко Малфой сказал это, и в ответ Гарри начал душить его. Ну, не совсем так. Это не Гарри душил его, но Драко было все равно. Поттер не мог отвести глаз от неподвижного тела слизеринца, и ему хотелось знать – любит ли он его еще. Любил бы он Драко по-прежнему, если бы оказался на его месте? Беспокойство от этой мысли, а также ужас и унижение от того, что случилось, заставили Гарри плотнее завернуться в одеяло.

Почувствовав, что его пальцы вцепились в горло любовника, он изо всех сил пытался вернуть контроль над своим телом, но напрасно. Гарри был рад, что они с Малфоем были почти одного веса, и поэтому Драко было легче оттолкнуть его. Он постоянно вспоминал наполненный ужасом серые глаза блондина, когда тот начал вырываться. В какой-то жуткий момент Поттер увидел покорный взгляд Драко, как будто он был готов смириться с судьбой и принять смерть. Но потом Малфой собрался, сжал пальцы в кулак, размахнулся и изо всех сил ударил Гарри в челюсть. Боль оказалась достаточной, чтобы гриффиндорец обрел над собой контроль и вытеснил Волдеморта из своего сознания. Придя в себя, он тотчас же отпрянул от задыхающегося блондина.

Больничное крыло. Нам нужно в больничное крыло. Гарри так отчаянно думал о том, что им нужно попасть в больничное крыло, что Выручай-комната немедленно среагировала. Позже Поттеру придет в голову мысль, что полезно было бы в прошлом году знать о способности зачарованной комнаты переносить тебя в другое место. Это произошло фантастически быстро, и парни оказались в больничном крыле, лежа в постели голыми и покрытыми потом и спермой. Любовники покраснели от унижения, представ в таком виде перед мадам Помфри, но она, лишь взглянув на них, оценила ситуацию и дала им одеяла, чтобы укрыться.

Помфри не стала задавать вопросов, а осмотрела горло Драко, не озвучивая, что зачастую такие травмы были очень коварными и требовали немедленного лечения. Гарри благодарно отодвинулся, давая ей больше места, потирая тем временем ушибленную челюсть. К тому времени, когда она закончила осмотр слизеринца, Малфой уже задремал, ровно дыша во сне. Гриффиндорец встал с кровати, объясняя мадам Помфри, что произошло, но медсестра отмахнулась, мельком глянула на его челюсть и протянула ему холодный компресс и крем для снятия боли, пробормотав, что ей нужно сообщить директору о случившемся.

- У меня только один вопрос, мистер Поттер, - процедил Снейп.

Гарри перевел взгляд на профессора и кивнул.

- Он знал?

- Знал что, сэр?

- Он знал, что это может случиться?

- Что может случиться? – с вызовом спросил юноша.

- Мистер Поттер, вы говорили Драко о вашей связи с Темным Лордом?

Гарри опустил глаза.

- Да? Вы предупредили его, что он подвергается опасности, встречаясь с вами? Вы ПОТРУДИЛИСЬ проинформировать его о том, что может произойти? Вы объяснили, что его могут увидеть? Вы как-то предусмотрели это? – не отставал Снейп. Он двинулся вперед, наступая на гриффиндорца. Бесцветная усмешка зельевара с каждым шагом становилась все более угрожающей.

Закрыв глаза, Гарри покачал головой, признаваясь, что не сделал этого. Он не произнес ни слова. Ну как он мог объяснить Снейпу, что они не так уж много разговаривали? Это подразумевало, что их близость была лишь физической, и их отношения не достигли того уровня… или хоть какого-то уровня, который подразумевает общение?

- Вы хоть как-то помешали ему ввязаться в это? Не зная всего? Испугались? ВЫ МОГЛИ УБИТЬ ЕГО! – Снейп схватил Гарри за плечи и гневно тряхнул его.

В ответ юноша вцепился в бледные пальцы профессора и сдавил их, вырываясь.

- ВЫ ПРЕКРАТИЛИ ЗАНИМАТЬСЯ СО МНОЙ ОККЛЮМЕНЦИЕЙ! ЭТО ВЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ!

Снейп отшатнулся от него, дрожа от ярости и сердито глядя в покрасневшее лицо Гарри.

- Вы – глупый, дерзкий маленький болван! Вы хотите обвинить меня в Ваших проблемах? Чтобы избежать ответственности? Вы – самодовольны, напыщенны и настолько бездеятельны, что позволяете, чтобы с людьми, которые любят вас, что-то случалось. Люди вокруг вас не просто умирают… Вы УБИВАЕТЕ их своим безрассудством, вы – раздражающий, надоедливый маленький…

Гарри вытащил палочку и почувствовал, как волосы встают дыбом; вокруг него закружилась стихийная магия, неизменно выплескивающаяся каждый раз, когда он выходил из себя. Снейп тоже вытащил свою палочку, похоже, он хотел наконец-то сойтись в дуэли со своим недисциплинированным студентом. Гриффиндорец открыл рот, абсолютно уверенный, что достаточно зол, чтобы бросить Круциатус, но знакомый старческий голос крикнул:

- Экспеллиармус! – и палочка вылетела у него из рук.

Поймав их палочки, Дамблдор покачал головой, он не знал, кто из этих двоих больше огорчил его. Стоявшая за его спиной профессор МакГонагалл смущенно смотрела на Гарри, завернутого в одеяло, и на юного слизеринца, спящего на кровати несколькими ярдами далее. Как только дуэлянты были обезоружены, она шагнула вперед к пристыженному Поттеру и встала позади него, изумленно глядя на Снейпа, который все еще сердито смотрел на юношу.

- Северус, - окликнул зельевара директор, пытаясь отвлечь его внимание от гриффиндорца. – Прошу прощения за то, что я задержался. Я должен был сообщить в Министерство о том, что случилось. Получив мое сообщение, они сочли необходимым проверить состояние остальных членов семьи Драко. Мне с прискорбием сообщили, что Нарцисса Малфой была…

- Мама? – в отчаянии крикнул слабый задыхающийся голос с другого конца комнаты. Подчеркивая свое нежелание услышать то, что Дамблдор собирался сообщить, Драко покачал головой, полные боли глаза умоляли директора не говорить этого. Его мама? С ней никогда ничего не должно было случиться! Она даже не знала, что Драко с кем-то встречается… что он встречается с парнем… что…

- Нет, - прошептал он снова и закрыл руками лицо, его плечи задрожали.

- Боюсь, что это именно так, Драко, - сказал Дамблдор. – Она… умерла.

Подождав минуту, чтобы все осознали, что он сказал, Альбус добавил:

- Убита.

- Что? Убита? – неверяще крикнул Гарри, и МакГонагалл тихонько похлопала его по спине. – Почему?

- Вероятно, чтобы наказать Драко и, наверно, вместе с ним его отца. Люциус все еще в Азкабане и поэтому недоступен. Трудно сказать, насколько преданными могут быть такие холодные люди, это…

- Она… ничего… никому… не сделала! – задыхаясь, крикнул Драко. Снейп еще минуту сердито смотрел на Гарри, а потом резко развернулся, чтобы уделить внимание мальчику, к которому относился, как к сыну.

- Это большая потеря, но никто не мог… - начал директор.

- Поттер знал об опасности, он рисковал жизнью Драко и теперь… - Снейп бросил полный бешенства взгляд на Гарри, а Драко спрятал заплаканное лицо в складках черной мантии профессора. – Вы – безрассудный никчемный мальчишка! Вы убили его МАТЬ! – плевался ядом профессор. Блондин снова застонал и жалобно зарыдал.

Драко любил мать, может быть даже больше, чем отца. Он считал ее очень остроумной и в высшей степени интеллектуальной. Она была своенравной и ничуть не походила на безвольную домохозяйку, и это больше всего очаровывало в ней. Нарцисса умело манипулировала людьми и была безжалостной к врагам, но безукоризненно заботилась о сыне. Она всегда старалась, чтобы он правильно питался, не оскорбляя свой утонченный вкус этими отбросами, которые в Хогвартсе называют едой. У него не укладывалось в голове, как самая безупречная женщина, украшавшая собой этот мир, могла быть убита.

Несмотря на колкие замечания Снейпа, Гарри тоже хотел утешить Драко и поэтому подошел к нему ближе.

- Вам мало того, что вы уже сделали? – прошипел зельевар.

- Я не хотел… Я не думал… - начал гриффиндорец.

- Вот именно. Вы не думали? А теперь посмотрите, что вы натворили.
Вам мало было того, что из-за вас погибли Ваши родители, раз теперь вы решили сделать то же самое с семьей человека, которого, по вашим словам, любите? – гневно вопрошал Снейп.

- Довольно, Северус, - спокойно сказал Дамблдор, подняв вверх указательный палец и покачав им из стороны в сторону, как бы останавливая последующие упреки. – Хотя все мы сожалеем о том, что было и о том, что могло бы быть, нам приходится заниматься решением насущных проблем. Тем, что произошло, - глубокомысленно сказал он.

Всхлипы Драко эхом катились по гулкой комнате, но по звукам было ясно, что юноша пытается взять себя в руки. Малфой ненавидел публичное проявление эмоций, но он испытал за короткое время слишком много потрясений: вначале Гарри поймал его на слове и вынудил излить душу, далее, признавшись в любви после занятия сексом, он едва не лишился жизни, а теперь это. Слизеринец чувствовал себя преданным, к этому примешивалась боль и тоска и понимание, что отец все же был прав. Любовь делает тебя слабее. Любовь заставляет тебя делать и говорить глупости. И любовь, в свою очередь, причиняет тебе боль. Он всегда считал эти слова метафорическими, но сейчас они приобрели буквальное значение.

По правде говоря, Драко все это время не спал. Зелье вызвало у него легкую сонливость, что и навело его на мысль притвориться спящим. Вначале он просто избегал встретиться взглядом с Поттером. Он знал, что Гарри хочет быть рядом с ним, но что мог гриффиндорец сказать или сделать, чтобы исправить ситуацию? И что Драко мог сказать в ответ? «Все в порядке, Гарри, многие люди душат своих любовников после секса. Пустое».

Малфой был испуган. Он никогда не предполагал, что Гарри каким-то образом связан с Волдемортом. Драко почувствовал вину, что не вступился за любовника, когда Снейп набросился на того с упреками. Но чем дольше он слушал их перебранку, тем больше узнавал. Оказывается, на него напал не Поттер. Драко не понял, что случилось, и он не представлял себе, почему его назвали предателем. Теперь все становилось более-менее понятным, хотя он чувствовал себя обманутым из-за того, что Гарри не упомянул о возможном вторжении в его разум Волдеморта. Это заставляло подозрительного слизеринца задуматься о том, как много видел Темный Лорд. Но это было не то, о чем ему хотелось бы думать. Когда-либо.

Потом были упомянуты прерванные уроки Окклюменции. Так вот что означали дополнительные занятия по зельям. Он вспомнил, как смеялся над тем, что они понадобились Гарри. Хотя тот в них явно нуждался. Но Малфой также заметил, что гриффиндорец нисколько не преуспел на уроках зельеварения. Теперь все встало на свои места. Снейп никогда не говорил, чем они занимаются, хотя Драко постоянно пытался выведать это. Вплоть до того, как у него завязался роман с Золотым мальчиком, Драко подозревал, что между Снейпом и Поттером происходило что-то непристойное.

После долгого молчания, во время которого слизеринец, наконец, перестал рыдать, а Гарри вырвался от МакГонагалл, чтобы придвинуться ближе и взять блондина за руку, Дамблдор сказал:

- Совершенно очевидно, что Гарри должен продолжить заниматься Окклюменцией.

- Я вынужден отказаться. Не говоря уж о том, что Поттер халатно относится к занятиям, судя по всему, его сознание может быть взломано в любой момент, и моя шпионская деятельность в пользу Ордена окажется под угрозой, - пробормотал Снейп. И все же, учитывая то, что случилось, зельевар пытался дать себя уговорить возобновить уроки.

- Вообще-то я думал о твоем протеже… - сказал Дамблдор, показывая на блондина.

Гарри крепче сжал руку Драко, а тот начал быстро кивать и попытался заглянуть за спину зельевара, чтобы увидеть Поттера, который дожидался подкрепления согласия зрительным контактом, единственным, что мог сделать слизеринец при таких обстоятельствах.

Поскольку отец Драко был в тюрьме и наставником юноши стал Снейп, им обоим пришло на ум, что для юноши было бы полезно научиться ограждать свои мысли, чтобы использовать это умение во благо или во зло по своему усмотрению. Декан Слизерина был твердо уверен, что Драко согласился бы вместе с ним шпионить для Ордена. Он занимался с ним несколько месяцев Окклюменцией и Легилименцией. В отличие от Поттера, Малфой обладал природной способностью сосредотачиваться и завидным качеством не страдать манией величия, несмотря на отчаянные попытки вбить это ему в голову.

Также в отличие от Поттера, Малфой ни разу не схватил думосброс со стола Снейпа и всегда оставался вежливым, несмотря на то, что уроки были болезненными, и ему зачастую приходилось терпеть жуткую головную боль. Блондин был очень подходящим человеком на роль шпиона, хотя у него и не было жизненного опыта, и не он подвергался тем испытаниям, которые пришлось вынести зельевару. Северус, в свою очередь, был очень терпелив с Драко и в процессе обучения обращался с ним скорее как заботливый отец. Не было ничего немыслимого в том, чтобы Драко научил Гарри тому, что знал сам, и в действительности он был единственный, кто мог сделать это. Да, Волдеморт мог его увидеть, но это уже и так произошло.

- Я не думаю, что это хорошая идея, он уже один раз пытался убить моего подопечного. И теперь, когда Драко потерял мать по вине Поттера, это было бы несправедливо… - начал возражать Снейп.

- Я сделаю это, - прохрипел Малфой. На какое-то мгновение в комнате воцарилась тишина, и все присутствующие посмотрели на блондина, которого Гарри держал за руку.

- В этом нет необходимости, Драко, я… - снова заговорил Снейп, готовый броситься на защиту юноши.

- Нет. Я хочу. Они убили мою маму… они… он… я… пожалуйста, - прошептал он, отворачиваясь. Зельевар, наконец, обернулся и посмотрел на заплаканное и измученное лицо парня. На его горле все еще были видны полукруглые вмятины от ногтей и багровые синяки от пальцев. Гарри вздрогнул, когда увидел следы своих ужасных деяний и побледнел, поняв, что наделал, но все равно продолжал смотреть на Малфоя, желая, чтобы тот тоже посмотрел на него. Он хотел уверить Драко в своих чувствах и услышать ответные уверения слизеринца. Зеленые глаза неотрывно смотрели в лицо блондину, но никак не могли перехватить взгляд серых глаз.

- Вот и хорошо. Северус, я прошу тебя, найти им место для занятий. Они будут заниматься два раза в неделю. Будь поблизости, но не вмешивайся, неважно, насколько необходимым ты будешь считать вмешательство, - предупредил Дамблдор.

Северус отвернулся от директора и сверху вниз посмотрел на Драко, который в свою очередь глядел в черные глаза наставника.

- Ты уверен, что хочешь этого? – спросил он.

Юноша кивнул и сделал глубокий вдох.

- Я должен. Я хочу. Мне… мне это нужно, - закончил он. – Они отняли… они отняли у меня маму. Я хочу быть частью того, что покончит с ними.

Хотя Гарри и задело, что Драко не упоминал его, он не мог судить слизеринца и лишь пожал его руку в знак благодарности. В конце концов, блондин повернулся к невольному герою событий. В это мгновение Поттер хотел бы не встречать взгляд любовника. В его глазах были горе, покорность и спокойное равнодушие.

- Драко…

- Малфой, - недружелюбно прорычал тот сквозь презрительную усмешку.



Глава 11. Безоружность.

Обезоружить тебя улыбкой
И бросить, как ты бросил меня здесь
Увядать отверженным.


«The Smashing Pumpkins».

Драко Малфой был известен как хитрый малый. Сортировочная Шляпа вмиг поняла, куда определить маленького мальчика, но, кажется, остальные студенты Слизерина забыли, что он – один из них. Известие о смерти Нарциссы и причинах ее гибели быстро распространилось по змеиному факультету. Немедленно прибыли совы от обеспокоенных родителей, писавших своим детям, чтобы они держались подальше от изгоя. Он был предателем, и его матери пришлось расплачиваться за осквернение рода.

Неизвестно, сколько именно человек ополчились на Драко той роковой ночью, когда уставший парень вернулся из больничного крыла. Малфой никогда никому не рассказал бы, кто именно напал на него, но не менее полудюжины студентов временно потеряли зрение из-за какого-то Темного проклятья, брошенного разъяренным Драко, прежде чем он был обезоружен, оглушен и ему методично переломали большую часть костей. Утверждение мадам Помфри, когда она давала юноше костерост, что «ему повезло остаться в живых» было встречено с кривой усмешкой. Повезло, потому что на этот момент жизни он и так уже многого лишился.

Нужно было придумать, куда поселить Малфоя. Разумеется, он не мог возвращаться в Слизерин. Снейп предложил поселить парня вместе с ним, но Дамблдор заметил, что в таком случае Северус рискует быть обвиненным в пристрастном отношении к подвергнутому остракизму Малфою. Не говоря уж о том, что студенту не подобало жить вместе с профессором. Но пока Драко находился в больничном крыле под постоянным присмотром мадам Помфри. Его временно поселили в больничной палате, наложив защитные заклинания, не пропускавшие никого, кроме преподавателей.

Только одному студенту было разрешено приходить к нему, единственному, кого Драко пожелал видеть. Грегори Гойл. Когда Грегори вышел из палаты, его лицо было красным, а глаза опухшими. Он не плакал, но, кажется, был на грани того. Гарри, который дежурил у больничной двери, неслышный и невидимый, крался вслед за неуклюжим слизеринцем пока они не отошли достаточно далеко, чтобы их не было слышно.

- Что он сказал? – спросил Поттер, снимая мантию и хватая Гойла за локоть.

Тот дернулся и развернулся, чтобы посмотреть, кто его спрашивает.

- Откуда ты взялся?

- Это неважно, Гойл. Что он тебе сказал?

- Я… он… - лицо Гойла напряглось от смешанных эмоций. Наконец, он выдохнул и произнес: - Драко сказал, что больше не может со мной дружить. Он сказал, что это не из-за меня и что я ему нравлюсь, но нам с ним опасно дружить. Меня могут убить.

- Вот как. Значит, тебя не было среди тех, кто напал на него?

- Нет. Меня вообще там не было, а то бы я помог ему. Он мой друг.

Гарри смотрел на него удивленно и немного недоверчиво.

- Друг?

Гойл нахмурил брови и озадаченно посмотрел на гриффиндорца.

- Малфой сказал так же. Если бы речь шла только обо мне… но он сказал, что могут пострадать мои мама и папа.

Слизеринец оглянулся по сторонам и продолжил:

- Но я буду слушать, что говорят остальные, и передавать ему. Нотт думает, что займет его место. Малфой посмеялся над этим. А потом сказал, что Тео – мисси-троп, который не способен превратить сильный ветер в ураган.

- Мисси-троп?

- Я не знаю, что это за слово. Так называют кого-то, кто не может ладить с людьми, - пояснил Грег.

Мизантроп, - подумал Гарри, но ничего не сказал, а лишь похлопал Гойла по плечу. Вдруг до него дошло, кого он, собственно, хлопает по плечу. Грег разговаривал с ним, и Поттер был удивлен, что тот сумел построить предложения. А еще более странным было то, что он не врезал Гарри и никаким иным способом не попытался угрожать ему.

- Хорошо. Значит, ты в курсе, что случилось, Гойл?

- Не совсем. По его словам, он встречался с тобой так, как я хотел бы встречаться с Булстроуд. Я не понял, как это. Ты же парень. Но он сказал, что у тебя есть все, что нужно.

Гойл потер огромной пятерней лоб, как будто в его мозгу происходила напряженная работа.

- Я думаю, что ты ему все еще нравишься, хотя он и не признается в этом. Малфои такие. Они говорят одно, а делают совсем другое. Он спрашивал, не собирается ли кто напасть на тебя и просил, если я услышу что-нибудь такое, сказать ему или помочь тебе. И при этом он говорит, что ты ему не нравишься. Но я вот что скажу, не очень-то он и умный, когда речь идет о таких делах. Ему меня не одурачить, - сказав это, Гойл расплылся в широкой гордой улыбке и ткнул большим пальцем себе в грудь.

Гарри дружелюбно, но озадаченно улыбнулся ему. Могло ли это быть правдой? Гриффиндорцу, конечно, хотелось бы верить, что Драко все еще любит его, но как это возможно? После всего случившегося… но, тем не менее, Гойл это утверждает. Хотя, тот не славился особой проницательностью. Коротко кивнув слизеринскому увальню, Поттер сказал:

- Надеюсь, что ты прав, Гойл. Надеюсь.
----------------------------------------------------------

Надо было что-то делать, и Дамблдор устроил так, что временно опекуном Драко была назначена Андромеда Тонкс. Хотя отец Малфоя был жив, с юридической точки зрения у юноши не было родителей. Школа не могла взять над ним опеку, но родственники могли позаботиться о соблюдении его интересов и гарантировать ему продолжение обучения в Хогвартсе.

Эту информацию сообщил Драко профессор Снейп, когда он сидел перед зельеваром, дожидаясь прихода Гарри на первый урок Окклюменции. Взволнованный гриффиндорец нерешительно открыл большую дверь и осторожно заглянул внутрь, убеждаясь, что там его не поджидает никакой неприятный сюрприз. Но он увидел лишь затылок Драко и очень взволнованного Снейпа. Поттер никогда не видел на лице слизеринского декана таких эмоций.

- К сожалению, Дамблдор против того, чтобы ты жил в Слизерине или со мной, как я его просил, - говорил профессор изнуренному парню, подчеркивая тот факт, что он пытался быть ближе к Драко и хотел жить вместе с ним. – Поскольку это вызвало бы вопросы у Темного Лорда. Нашлось бы много желающих сообщить ему такую новость, и я не только стал бы бесполезен Ордену, но и вообще мог бы поплатиться жизнью.

- Понимаю, - сказал Малфой. В его голосе звучало напряжение, боль и усталость. Он медленно повернулся и увидел Поттера. Слизеринец был очень бледен, под глазами – темные круги. Он выглядел уставшим и обеспокоенным. И хотя Гарри знал из свих дежурств у больничного крыла, что Драко спал, было совершенно ясно, что тот совершенно не отдыхал при этом.

- Поттер.

Усмешка блондина была противной, хоть и равнодушной, в ней не было того высокомерия, к которому привык Гарри. Самоуверенную ухмылку из него выбили, а также из его вновь обретенного противника выбили раздражительность. Драко окинул Гарри беглым взглядом и, кажется, Золотой мальчик ничего большего не заслуживал.

Отвращение от мысли, что его лучший друг оказался геем, связавшимся с Малфоем, превосходило по своим масштабам все, что мог вынести Рон. Остальные соседи по комнате тоже стали довольно холодно относиться к Поттеру, но на него, по крайней мере, никто не нападал. Гермиона, кажется, пыталась понять друга, но обида на Малфоя, постоянно оскорблявшего ее, была слишком глубока, чтобы девушка могла хранить нейтралитет в этом вопросе. В целом ситуация дала Рону массу предлогов больше времени проводить с Гермионой и тот не имел ничего против.

Не в первый раз от Гарри отвернулись все, в том числе и друзья. И он был совершенно уверен, что не в последний. По крайней мере, ему стало легче уходить дежурить перед больничным крылом. Никто не спрашивал, куда он идет, это никого не волновало. Неприятно, но не неожиданно. В конечном счете, это было следствие еще одного необдуманного решения. Поттер уже привык к конфликтам и воспринимал их все менее и менее болезненно.

Чтобы не нарушать данное Дамблдору обещание, Снейп поспешно встал, отрывисто кивнул юношам и скрылся в своей кладовой.

- Коллопортус, - произнес вслед ему Драко, закрывая двери, чтобы в кабинет не вошел никто посторонний. Закрывать за собой двери становилось полезной привычкой.

Блондин не показывал ни малейшего облегчения, ни радости от того, что видит Гарри. Слизеринец скрестил руки на груди и огромным усилием воли опустил глаза вниз. Учитывая все, что произошло, для него, может, и неплохо было бы поговорить с кем-нибудь, но поскольку причиной всего этого был Гарри, Драко просто не мог позволить себе это.

- Как ты? – спросил гриффиндорец, нарушая молчание и надеясь, что Малфой поддержит разговор.

- Ты о чем-то еще, помимо того, что чуть не задушил меня, что из-за меня погибла мама, что на меня напали и изгнали с факультета, что мало кто не хотел бы держаться от меня подальше? Тогда все великолепно, - прошипел он, все еще не встречаясь с Поттером взглядом.

Пытаясь не обращать внимания на его язвительность, Гарри сказал:

- Рон и Гермиона больше не разговаривают со мной. Как и все остальные гриффиндорцы.

- Ах, - насмешливо произнес Драко, поднимая голову и наклоняя ее набок. Он смотрел на Поттера в упор, но в его взгляде было абсолютное отчуждение. Но на Гарри больше подействовала демонстративность этого взгляда.

- Они – мои друзья, - сказал он.

- Те еще друзья. Я думал, что гриффиндорцам полагается быть великодушными, сплоченными, прощать проступки. Хотя я не могу их осуждать за то, что они не хотят общаться с тобой, кто знает, чью жизнь ты разрушишь следующей. Это была бы такая трагедия, если бы в мире стало двумя дантистами меньше, - резко сказал Драко, разглядывая пятно на стене.

- Это действительно жестоко, Малфой, - ответил Гарри, чувствуя себя очень расстроенным из-за того, в каком русле шел разговор. – Гермиона много раз рисковала собой ради меня. Ее задело то, что я был с тобой, ведь ты обижал ее, и я знаю, что она изменит свое мнение. А уж если говорить о Волдеморте, то ее родители в опасности в любом случае. Так же, как и Уизли, - заметил он.

Гарри поправил очки и помолчал, чтобы подчеркнуть свои слова. Он хотел, чтобы Драко осмыслил их.

- Они злятся из-за того, что я люблю тебя. Они знают об этом и о том, что я хочу быть с тобой, а ты им не нравишься. Если бы ты был с ними просто вежливым…

Блондин вздрогнул при упоминании имени Темного Лорда и разразился злым смехом, покачивая головой и уставившись в потолок.

- Любовь? Это то, что ты, по твоему мнению, чувствуешь ко мне? Ты думаешь, что это – любовь? Я любил свою маму, Поттер. Она была для меня всем, а сейчас я ее потерял. Потерял из-за тебя. И ты смеешь говорить, что любишь меня? Что ты знаешь об этом?

Слова Драко в равной степени жалили и злили Гарри.

- Именно так, Малфой. Я пытался быть тактичным из-за твоей потери, и я переживаю за тебя, несмотря на то, что ты в это не веришь. Но если ты решил упрекать других, то посмотри сначала на себя. Да, я не сказал тебе о том, что могло случиться, тут вы со Снейпом правы. Но с другой стороны, когда я мог сказать об этом? Когда я должен был посвятить тебя в эту страшную тайну? Я должен был кричать об этом, когда ты отсасывал мне?

- Это ты-то не говорил? Ты расспрашивал меня о детстве и пытался рассказать то, чего я не должен был знать…

- В том числе и об этом, но ты оборвал меня…

- Ты знал, что может произойти, Поттер, и о смертельной опасности, но это не остановило…

- Я не хотел останавливаться, я хотел тебя и все еще…

- ПРЕКРАТИ, ЗАТКНИСЬ! – закричал Малфой, выставляя перед собой руки ладонями вперед, умоляя прекратить спор. В глубине души он знал, что Гарри прав. В том, что случилось, был виноват не только Золотой мальчик. Просто речь шла о вещах, которые отразились на семье, и ему было слишком тяжело думать о собственной вине в смерти матери.

- Что сделано, то сделано. Не важно, почему. Но если бы Снейп продолжил заниматься со мной Окклю… - попытался оправдаться Гарри.

Блондин прочистил горло и покачал головой.

- Давай не будем об этом, ладно? Снейп сделал для меня все, что мог. И я не хочу слушать, как ты винишь его в собственной бестолковости.

Поттер понял, что профессор именно это сказал Драко о причине прекращения занятий. Он был немного ошеломлен этим известием и почувствовал, что ревнует к той близости, которая существовала между этими двумя. В отличие от Дамблдора, постоянно подмигивавшего Гарри, проходя мимо него в комнату Малфоя в больничном крыле, Снейп не мог видеть через мантию-невидимку. И гриффиндорец знал, как часто тот навещает своего студента, сколько раз он заходит в лазарет, чтобы просто проверить, не случилось ли чего. Возможно, это была просто подростковая ревность, вызванная гормональной неуравновешенностью, но Поттер стал все чаще и чаще думать, что дружеское отношение зельевара больше походит на отношение любовника.

- Ладно, - сказал Гарри. Он вытащил палочку и жестом показал, чтобы Драко встал по другую сторону стола. – Давай начнем.

Может, ему повезет, и он сможет проникнуть в сознание Малфоя, как когда-то сумел проникнуть в сознание Снейпа, и узнать, о каких именно отношениях говорил блондин.

Драко на минуту опустил взгляд на пол, чтобы сосредоточиться и очистить мысли. Он сделал глубокий вдох, вытащил палочку и резко взмахнул ей:

- Легилименс!

Все мысли, которые Гарри питал относительно того, чтобы залезть в мозги Драко, сразу же исчезли, когда заклинание ударило в него. Его шрам загорелся огнем, и Поттер закричал от боли. Он закрыл руками лицо, отчаянно пытаясь вырваться из того водоворота, в котором Малфой заставил вращаться его мысли. Его разум не мог противостоять этому или восстановить контроль. Драко Малфой был в его сознании, прорываясь сквозь ложные воспоминания о свитерах Уизли и снежном бое к тем, которые Гарри не хотел показывать ему. И в отличие от Снейпа, Драко был слишком молод и злонамеренно неосторожен. Он не просто хотел знать мысли Поттера, он хотел сделать ему больно. Поэтому гриффиндорец сделал единственное, что мог в этот момент. Он перестал сопротивляться.

Внезапно провалившись в самые сокровенные воспоминания Гарри, Малфою понадобилось какое-то мгновение, чтобы восстановить дыхание. Он стоял в коридоре перед больничным крылом, глядя, как люди проходят мимо, но, кажется, его никто не замечал, кроме Дамблдора. Он очень беспокоился о Драко. Насколько сильно он поранил слизеринца? Это была полностью его вина. Он должен был сказать ему. Но как? Он не представлял себе, когда мог бы заговорить об этом. Однако мама Драко погибла и это – его вина. Как Волдеморт сумел залезть к нему в голову? Раньше так случалось только тогда, когда тот был близко. Он сейчас где-то рядом? Какой-то студент превратился во второго Квирелла и носил на затылке Темного Лорда? Нет, в этом не было необходимости. Сейчас Темный Лорд обрел тело. Может, Волдеморт занял место кого-то из преподавателей? Может, он мог выскочить и убить…

Драко был сбит с толку, пока не понял, что воспринимает мысли Поттера. Гарри был в коридоре у больничного крыла? Малфой не знал, как к этому относиться. Он знал, что гриффиндорец считает себя влюбленным в него, но эти поступки, это беспокойство доказывали, что так оно и было. Несмотря на раздражение и злость, слизеринец был тронут тем, что Гарри охранял его. Он очень внимательно просмотрел эти воспоминания, замечая все самые мелкие признаки тревоги брюнета, который был зол на себя за то, что стал причиной страданий Драко. Потом промелькнула какая-то крошечная мысль. Неуловимая, похожая на мотылька. Слизеринец попытался ухватить ее, но не сумел. Драко был очень близок к тому, чтобы поймать этого мотылька, очень близок, когда резко прекратил погоню и отказался от этой опасной затеи.

Сейчас он был в шкафу. Нет, это был чулан. Тонкий луч света падал на его детское лицо. Мальчик с отчаянием смотрел в щель, он боялся не потому, что был один, а потому что точно знал – вокруг ходят монстры. Его кузен сказал, что монстры нападают на мальчиков, если застают их одних. Он старался увидеть как можно больше освещенного пространства. Семейство закончило ужинать и дядя Вернон с тетей Петуньей уселись что-то посмотреть по телевизору перед сном. Он почувствовал, что по нему ползет паук. В чулане что-то было, он чувствовал это! Он заплакал навзрыд, прижавшись к двери, и начал молотить руками по деревяшке, до жути испугавшись неизвестных созданий. Не последовало ни утешающего поглаживания, ни поцелуя в лоб. Вместо этого Дурсли раздраженно выключили телевизор, оставляя его в полной темноте, наедине с детскими кошмарами.

Блондин решительно выдернул себя из мучительных воспоминаний. Он знал, что Гарри рос в чулане, но не вполне понимал, что это значит. Оказывается, речь шла не только о тесноте, а жутких, не подходящих для жизни условиях. Он непроизвольно вздрогнул от крика испуганного Гарри; этого ему было почти достаточно, чтобы заставить себя покинуть сознание Поттера. Почти. Но назойливое воспоминание все еще порхало подобно мотыльку вне пределов его досягаемости. Что-то, что Гарри очень хотел скрыть от него. Золотой мальчик отчаянно надеялся, что никто не узнает этого, и теперь Драко был решительно настроен раскрыть его тайну. И он двинулся дальше.

Поттер совершенно не сопротивлялся блондину. Он позволил слизеринцу увидеть свое детство, при этом снова пробудились воспоминания, которые юноша изо всех сил старался вытеснить из сознания. Драко узнал, что его язвительные насмешки в адрес гомосексуалистов осложняли для гриффиндорца сексуальные отношения с ним. Малфой увидел девочку лет восьми, которая спокойно и терпеливо объяснила Гарри, что такое гомосексуализм, когда они вместе прятались за школьной изгородью во время перемены. Пегги была первым настоящим другом Поттера, с которым можно было не бояться хулиганов, потому что она была сорванцом, не хуже любого мальчишки. Драко увидел печальный день, когда Гарри, после того, как она целую неделю не появлялась в школе, наконец, спросил о ней и узнал, что родители перевели ее в другую школу. Там она, по их мнению, не будет так уставать. Родители маленькой Пегги любили ее. А Гарри его семья – нет. И мальчик спасался от погони, забираясь на деревья, загадочным образом оказывался на крыше… воспоминания мелькали перед Драко, пока он снова не заметил порхающие крылышки таинственной мысли.

С настойчивым стремлением Драко погнался за ней, будто это был снитч. В конце концов, это оказалось воспоминание о смерти маминого кузена. Тело Сириуса Блэка выгибалось изящной дугой и втягивалось в дыру, затянутую вуалью. Он звал Сириуса, а Ремус держал его, отчаянно вырывающегося из крепких рук. Нет. НЕТ! НЕТ! Этого неправда, это не могло произойти! В его сознании яркой вспышкой появилось воспоминание о смерти Седрика, потом оно снова вернулось к настоящему, а потом его смуглые загрубевшие руки обхватили бледную шею. «Я люблю тебя», - прозвучало в мыслях Гарри, но его пальцы устрашающие впились в горло юноши, которого он любил. «Нет. Хватит. Хватит», - звучал маленький голосок подсознания Поттера в мозгу Драко. И потом он оказался там. Там, куда привела его погоня за ускользающей мыслью. Мотылек бился в его руке. Я хочу умереть. Я хочу, чтобы это все закончилось.

Нет, Гарри не хотел покончить с собой. Это означало бы победу Волдеморта. Поттер очень любил своих друзей и весь мир, чтобы так просто сбежать из-за глупых подростковых страхов. Да, он искренне верил, что погибнет в этой войне. Если ему суждено погибнуть, то он заберет с собой Волдеморта, в этом не было никаких сомнений. Он не знал, выживет ли в этой битве. И не был уверен, что хочет это знать. Пессимистическая сторона натуры заставляла Гарри смириться с тем, что его не станет. Он верил в то, что умрет, но это его не пугало. И не беспокоило. Он не просыпался от этой мысли среди ночи в холодном поту. Больше всего юноша боялся увидеть смерть еще одного близкого человека. Кто это будет? Рон, или Гермиона? Драко? Дамблдор? Ремус? Он не хотел терять друзей и любимого.

Дамблдор был прав. Люди, которых Поттер любил, становились мишенями. Каждый раз, когда он протягивал кому-то руку, это было рискованно: его новый друг мог умереть. Хотя Гарри и понимал степень опасности, он не позволял себе об этом думать, когда шел к Драко. Он и так был как зомби, парализованный страхом ожидания, кого потеряет следующим. Заигрывания Малфоя вернули его к жизни. Он с нетерпением ждал встреч с бывшим противником. Слизеринец был кем-то, кто мог спасти его; кем-то, кто видел в Гарри не Мальчика-Который-Выжил, а всего лишь другого раздражающего его парня. Гриффиндорец знал совершенно точно: Драко встречался с Гарри Поттером и не был особенно впечатлен Мальчиком-Который-Выжил.

Странные открытия того, как сильно Поттер любит его и нуждается в нем в сочетании с мыслью, что гриффиндорец был бы рад умереть, нарушили сосредоточенность Малфоя, и связь оборвалась. Оба парня тяжело дышали, и этот звук многократно отражался от холодных каменных стен нестройным диссонансным гулом, нарушающим гробовое молчание. В конце концов, Драко выпрямился и опустил взгляд на Гарри, который стоял на коленях, подняв на него удивительные зеленые глаза, казавшиеся более яркими, чем обычно из-за покрасневших белков. Слизеринец провел дрожащей рукой по своему лицу, чтобы убрать пряди волос, и обнаружил, что у него из-за избытка эмоций вспотели руки.

Не разрывая зрительный контакт, блондин плотно стиснул зубы и поморщился, увидев в глазах Гарри боль и злость из-за насилия, совершенного над его сознанием. Он на минуту отвернулся, раздумывая, не извиниться ли ему. Но, с другой стороны, ему было просто необходимо узнать, о чем думает Поттер. Он обнаружил в его голове такие мысли, которые гриффиндорец никогда не смог бы облечь в слова, даже если бы был более красноречив. Лишь из чувства вины, но крайне неохотно, Драко снова посмотрел на несчастное лицо Гарри и сказал:

- Твоя очередь.



Глава 12. Запретное чувство.

Я нахожусь на грани, глядя, как ты держишь меня за руку,
И отлично знаю, что не смогу спрятаться от твоего взгляда.
Пожалуйста, не дай мне снова влюбиться в тебя,
Не дай мне снова влюбиться в тебя.


«Jewel».

Гарри потер руками лицо, поморгал, чтобы прогнать готовые упасть слезинки, и водрузил очки на место. Облизывая губы, он поднялся с колен и отряхнул брюки, не сводя при этом взгляда с Малфоя.

- Моя очередь? Моя очередь делать что, Малфой? Меня никогда не учили применять Легилименцию, только блокировать ее. Мне только один раз удалось влезть в мысли Снейпа и то лишь благодаря Щитовым чарам, - огрызнулся он.

- У тебя достаточный магический уровень для этого. Просто брось заклинание.

- Я все равно не смогу увидеть ничего кроме тех мыслей, которые будут на поверхности.

- А я вытолкну то, что нужно, на поверхность.

- И увижу те воспоминания, которые по твоему мнению мне нужно знать, - дошло до Поттера.

- Вот именно.

- Но я не смогу выбирать, - заметил гриффиндорец.

- О, ну если ты успеешь научиться Легилименции в следующие две минуты, то тогда пожалуйста…

- Послушай…

Драко поднял руку, чтобы остановить Гарри, собиравшегося произнести пылкую речь.

- Я покажу тебе все свои самые плохие воспоминания. Я знаю, что это – не одно и то же, но тут уж ничего не поделаешь. Я хочу, чтобы мы были в расчете.

Гарри сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. Как бы это ни уязвляло его, Драко был прав. Интересно, знал ли Малфой раньше, что ему однажды удалось проникнуть в сознание Снейпа. Возможно, ему удалось бы проделать нечто подобное и с Драко. Если зельевар рассказал своему подопечному об этом инциденте, то с его стороны было логично предложить это. А если нет, то тогда это действительно был благородный жест.

- Хорошо.

Быстро кивнув, Драко убрал палочку в карман мантии и поднял руки, показывая, что не собирается сопротивляться. Изящным жестом он поднял руку ко лбу и вытер испарину, выступившую в результате попыток вторгнуться в воспоминания Поттера, а потом посмотрел гриффиндорцу в глаза.

Гарри стиснул зубы, взмахнул палочкой, имитируя движение Малфоя и Снейпа в аналогичной ситуации, и произнес:

- Легилименс.

Он тут же оказался в воспоминаниях Драко.

На потемневший деревянный подоконник села голубка и заворковала. Драко медленно отложил книгу на письменный стол и стал приближаться к испуганной птице. Наклонив голову, он посмотрел на крыло, которое она держала под неудобным углом. Потом бросил взгляд на закрытую дверь в его комнату; отец встречался то ли с каким-то важным чиновником из Министерства, то ли с приятелем, то ли с кем-то еще.

Восьмилетнему мальчику не разрешалось покидать свою комнату, когда в доме были гости. Это делалось для его защиты. Он осмотрел огромное помещение в поисках чего-нибудь подходящего для гнезда и решил пожертвовать своей инкрустированной «шкатулкой для сокровищ». Драко вывалил из нее содержимое: несколько тотемов и других безделушек, вроде украшений с серебряными драконами. Мальчику они были не нужны, но ему их все равно дарили. С нежностью, которая удивила даже Гарри, блондин подхватил птицу под брюшко и осторожно посадил в выстланную изнутри атласом шкатулку. Сломав довольно дорогое писчее перо и вытащив шнурок из одного ботинка, он сделал шину для поврежденного крыла.

Поттер не понимал смысла этого воспоминания. Оно казалось вполне приятным и юноша начал подозревать, что Драко пытался выдать себя за благородного гриффиндорца. Он с раздражением воспринял эту попытку, но тут в поле его зрения замаячила фигура Люциуса Малфоя, и Гарри почувствовал, что воспоминаниях Драко нарастающий страх.

Он понял, что с момента появления голубки прошло уже две недели, и сейчас Люциус перехватил Драко в коридоре. Отец резко спросил съежившегося мальчика, почему тот не в своей комнате. Младший Малфой попытался спрятать зерна, которые стащил в кладовой. Однако отец был слишком внимателен и быстро заметил маневр сына. Подозрительно посмотрев на зерна, Люциус ворвался в комнату Драко и вскоре обнаружил щебечущую птичку.

Тревога от того, что отец раскрыл его тайну, пронизывала Гарри, и он почувствовал ужас и безысходность, которые испытывал Драко, пытавшийся защитить птицу. Она стала его другом, составляла ему компанию, утешала его, когда родители были заняты. Голубка была первым настоящим другом мальчика.

- Драко, это грязное и самое обыкновенное животное. В нашем доме не держат грязных животных, - жестко сказал Люциус.

- Нет, она чистая… она себя чистит, и я купал ее в раковине, - сказал мальчик, показывая на еще влажные перышки. Его светло-серые глаза засветились надеждой и он продолжил. – Я назвал ее Офелией. Я прочитал книгу о домашних голубях и узнал, что у нее должна быть пара. Но мне кажется, что у нее нет пары и она одинока, она хорошая, правда, - он умоляюще смотрел на отца, выражение лица которого становилось безжалостным.

Мольбы Драко не срабатывали, и жизнь его нового друга была под угрозой.

- Она очень тихая, ты ведь не слышал, ха-ха, ни одного чириканья, да? – попытался пошутить мальчик, что было с его стороны весьма опрометчиво.

- Это – грязная уличная мерзость, Драко. Ты не можешь держать ее.

- Но я люблю ее, папа. Она моя… моя… Она моя! Мне с ней не скучно, я даже думаю, что смогу научить ее говорить, и я…

Отец поднял руку, останавливая его пламенную речь и заканчивая за сына:

- Люблю ее.

- Да, папа!

- Ты любишь это отвратительное чудовище? Эту бесполезную тварь?

- Да! Это мой питомец! Я очень-очень люблю ее, я буду за ней ухаживать и убирать и…

- Это жалкое создание не стоит твоей любви, - прошипел Люциус, выплюнув слово «любовь» так, будто оно было отравлено. – И твоя преданность ей ослепляет тебя. Это – грязное животное, Драко. Отвратительное. Убей ее.

- Что? – в шоке переспросил Драко.

- Убей ее. Ты должен учиться этому.

- Учиться… убивать?

- Да, тебе нужно учиться и этому. Но гораздо важнее, чтобы ты научился не позволять своим слабостям брать над тобой верх. Ты увидел эту птицу и понял, что должен избавить ее от страданий, но впустил в комнату. Ты говоришь, что любишь ее. Кто полюбил бы такое создание?

- Я… она моя… моя… Офелия! – пронзительно крикнул Драко.

Люциус положил руку на плечо сына и подтолкнул его к импровизированному гнезду. Черноглазая голубка подпрыгнула и нервно качнула головой, как будто знала, о чем они говорят. Драко подумал, что Офелия поняла, что происходит. Она поняла это по его заплаканному лицу? Его маленькое сердечко разбилось, когда он всхлипнул и погладил ее крапчатые перья. Судя по тому, что она не боялась прикосновений, голубка, привыкла к его рукам. Он брал ее с собой в постель, держал в руках гнездо, когда она сидела в нем, поэтому она не боялась. Сердце Драко сжалось, и Гарри почувствовал, что тот собирался сделать.

Гриффиндорца испугал этот неприятный хруст шеи птицы и истеричный крик Драко от того, что он сделал. Люциус спокойно вышел из комнаты, чтобы мальчик прекратил свое «драматическое представление». Гарри испугало, что в разбитом сердце Малфоя появилось допущение, что его отец прав. Любовь причиняет боль. Он причинил боль голубке, а сейчас ему самому причинил боль Поттер. Помимо всего этого, юный слизеринец, несмотря на ненавистный метод обучения, верил, что отец сделал это для его же блага. Для его блага? У Гарри не было заботливых родителей, чтобы он мог сравнивать, но он был совершенно уверен, что Люциус Малфой мог донести свою идею без безжалостного убийства не только невинной птицы, но и невинного сердца.

Гарри подумал об этом в ту минуту, когда ждал следующего воспоминания слизеринца. Малфои были сильны в ментальных играх, и Поттер не был удивлен, что блондин мог без усилий контролировать себя. Как Гарри ни старался проникнуть глубже в воспоминания Драко, ему, с его отсутствием опыта в Легилименции, это не удалось. Магии гриффиндорца хватало, чтобы получить входной билет, но было явно недостаточно, чтобы проникнуть за кулисы. Поэтому ему пришлось довольствоваться просмотром тех воспоминаний, которые предлагали его вниманию.

Нарцисса смеялась над выходками Драко, тогда как отец смотрел на него, не показывая ни малейшего признака веселья. Его мама. Гарри чувствовал ее тепло и нежность, воспоминания о ней казались наполненными солнечным светом. Она потихоньку забирала его из комнаты, и они отправлялись в кондитерскую. Поход по магазинам. Игры в карты. Чаепития. Передразнивание прохожих.

И потом отец кричит на Драко из-за плохих оценок по Гербологии. Гарри понимает, почему у него плохие оценки по этому предмету – ему просто не нравится возиться в грязи.

- Ты заставлял других работать вместо себя на Гербологии, потому что слишком боялся испачкаться?

- Я могу вытолкнуть тебя прямо сейчас, Поттер, и ты не увидишь самого главного.

Драко ерзал в кресле, пока отец читал ему лекцию насчет грязнокровок. Ничего нового. Всю жизнь он слушал разговоры отца на эту тему с друзьями, с матерью, ему это говорилось уже в тысячный раз. Но сейчас речь пошла о нем самом. Старший Малфой стыдил его и сравнивал с грязнокровкой, сравнение было не в пользу сына. Драко учили ненавидеть таких, как растрепанная гриффиндорка. Мальчик, понурившись, сидел в своем кресле.

Нарцисса хотела утешить единственного сына. Она очень хотела, чтобы у него были хорошие отметки, и отлично знала, что он у него есть способности к учебе, у нее разрывалось сердце, когда она видела своего мальчика таким расстроенным. Но Люциус заявил, что Драко не заслуживает ни любви, ни утешения, что он позорит себя, всех чистокровных и имя семьи.

- Все отвернутся от него, когда он потерпит неудачу, а это непременно случится, если ты будешь нянчиться с ним, Нарцисса. Так же, как и все остальные в этом доме.

Сразу после этого в воспоминаниях замаячил Люциус Малфой, который выглядел очень сердитым, когда, несмотря на то, что он купил метлы для всей слизеринской команды, снитч поймал Гарри Поттер.

Драко был застенчив с девушками, но отец постоянно заставлял его общаться с ними. Однажды ночью во время одной из вечеринок в Малфой-Мэноре, Люциус привел прекрасную, по его мнению, женщину. Она был очень эффектной, но старше Драко. Испуганный юноша сидел на кровати и смотрел, как она снимает с него одежду и ласкает его поникший член. Она смеялась над тем, что он не может возбудиться. Его отец, который стоял рядом, сердито зашипел на него и бросил заклинание, благодаря которому член сына налился кровью. Таким образом, в первый раз Драко был практически изнасилован в своей же собственной комнате под бдительным оком отца. В попытке удержать отца от вмешательства в свою сексуальную жизнь после такого травмирующего опыта, Драко без разбора вступал в связи. Он убедился, что информация доходит до Люциуса, который был доволен, что его сын ни к кому не испытывает «чрезмерной привязанности». Любовь – это слабость.

Большинство воспоминаний Драко были о том, как ему было скучно, и как он был одинок. У него было много книг и любые, какие он только хотел, игрушки, но ему не с кем было играть, не с кем поговорить.

Наконец, блондин вытолкнул то воспоминание, которое считал наихудшим. Он лежал на кровати в Выручай-комнате. Он чувствовал себя маленьким и уязвимым. Его тело дрожало от чувств, с которыми он не мог справиться и он произносил слова, которые никогда никому не говорил. Но он любил Гарри. Он знал это. Он любил неуклюжего гриффиндорца так, что ему было больно. Гарри заполнил то место, которое раньше занимал отец. Поттера никто не сводил с Драко. Его никто не принуждал быть с ним. Он сам выбрал Драко. Гарри хотел его. Хотел не кого-то еще, а Драко Малфоя. И вот он, собрав всю свою храбрость, говорит:

- Я люблю тебя.

Малфой не знал, был ли готов услышать в ответ то же самое, но он хотел этого. Ему были нужны эти слова. Драко никогда в жизни не был настолько неуверен в себе, настолько открыт. Потом что-то изменилось в Гарри, и слова перестали что-либо значить. Его шею грубо сжали, лицо покраснело, когда его начали душить. Этого не могло быть! Это – не по-настоящему! Все это неправда. Это просто кошмарный сон. Хотя он чувствовал, как Гарри сжимал его шею, его сердце сжималось в миллион раз сильнее, и в какой-то момент Драко подумал, что не вынесет этого, не переживет.

Позволить Гарри убить себя. Ему незачем было больше жить. Совсем. Кроме возмездия. Блондин сжал ладонь в кулак и ударил Гарри в челюсть. Драко Малфой так легко не сдастся. Драко Малфой отомстит за себя этому жалкому мальчишке, который обманул его и поступил с ним таким образом. Драко не умрет. Он не уйдет из жизни жалким педиком. Нет, он… Гарри вынырнул из воспоминаний. Он не хотел знать, что собирался делать Драко.

Неважно, что Малфой хотел сделать тогда. Теперь Драко знал правду, так ведь? А может и нет. Гарри нужно было увидеть больше недавних воспоминаний, но когда блондин почувствовал, что гриффиндорец пытается найти эти воспоминания, то вытолкнул его из своего сознания. Поттер был сбит с толку, и не знал, как выяснить, что задумал слизеринец.

Внезапно очутившись в своей телесной оболочке и в реальном времени, Гарри зажмурился, потом надел очки и решительно произнес:

- Малфой, мне нужно знать…

- То, что тебе нужно было знать, ты увидел. А то, что ты хочешь знать, выясняй теперь сам.

- Это несправедливо. Ты знаешь, что это сделал не я, - Гарри жестом изобразил, как душил его. – Меня подставили. Это не я!

- Теперь знаю. Ты видел те воспоминания, когда я этого еще не знал.

- Ну и… что ты думаешь сейчас?

- Я думаю, что это не ты душил меня, - ответил Драко.

- И…

- Ты не доверяешь мне, Гарри?

Поттер заметил, что каковы ни были их отношения на данный момент, по крайней мере, Драко называл его по имени.

- Разве не ты силой проник в мое сознание?

- Обучение Окклюменции предполагает, что я буду делать это, Гарри. И я не виноват, что ты не смог противостоять мне.

- Но я позволил тебе…

- И я всего лишь позволил тебе.

- Я не видел всего, - сказал гриффиндорец.

- Даже если бы и увидел, это было бы неважно.

- Что это значит?

- Это значит то, что значит. Ты бы увидел, что я снова и снова обдумываю случившееся, ты бы увидел, что я сбит с толку и очень зол.

- Ты злишься на меня, Драко? – осторожно спросил Гарри, надеясь, что его не пошлют по известному адресу.

- Не знаю… Да, я все еще немного зол на тебя. Но ты охранял меня и… Не знаю. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

Поттер был воодушевлен тем, что Драко не отказывался от него совсем. С трепетом он пошел к столу, сокращая расстояние между ними. Блондин настороженно смотрел на него.

- Драко… - выдавил Гарри, настойчиво двигаясь к слизеринцу.

Жестом, в котором гриффиндорец сейчас видел подражание отцу, Драко поднял руку, останавливая парня.

- Гарри, вернись на свою сторону стола.

- Я только хочу…

- Я знаю, чего ты хочешь Гарри. Нет, - произнес Малфой. Он съежился и начал пятиться назад, чтобы держаться подальше от приближающегося Поттера. Когда в спину юноше уперлись острые камни, то он понял, что дошел до конца комнаты. Блондин не сводил глаз с гриффиндорца и по тому, как рот Гарри дрогнул в усмешке, Драко понял, что его уловка раскрыта. Поттер понял. Даже если он не нашел этого в воспоминаниях слизеринца, не услышал от него, Гарри понял, что Драко хочет его, любит его и что он вовсе не против поцелуя.

В мгновение ока Поттер оказался рядом. Их губы соединились. Поцелуй был необыкновенно страстным, наполненным эмоциями, которые они пытались сдерживать. Гарри сжал в ладонях лицо Драко, потом провел руками по шее, опустился к плечам и, наконец, положил их на грудь. Несмотря на пылкость поцелуя слизеринец оставался неподвижным. Его руки безвольно свисали, как будто он не участвовал в происходящем.

Подавшись бедрами вперед, Поттер прижался эрекцией к бедру Драко. Член блондина немедленно отреагировал на это. Это побудило Малфоя поднять руки, ухватить Золотого мальчика за плечи и оттолкнуть от себя.

- Хватит! Прекрати! – выдохнул он, немедленно приходя в себя.

- Драко, ты же явно…

- Я знаю, что я явно! Если это видно даже кому-то настолько тупому, как ты, значит, это предельно ясно кому-то, настолько знающему себя, как я!

Гарри счел бы это утверждение настолько смешным, что расхохотался бы до упаду, если бы не был настолько разочарован. Знающий себя? Его дурачили? Но потом юноша вспомнил только что увиденное. Он вздохнул и в раздражении опустил голову.

- Драко, я понимаю, что отец делал с тобой страшные вещи, но он был неправ.

- Что? Неправ? Он был прав! Посмотри, что уже случилось из-за этих глупых эмоций! И он не… он делал это потому, что заботился обо мне. Он не хотел, чтобы я оказался в таком… ну, в чем-то подобном, - пытался объяснить Драко.

- Оправдываешь? Ты оправдываешь этого… этого изверга?

- Это не оправдания, это – объяснения, Гарри. И он не изверг, он – мой отец. Отец, которого я очень люблю.

- Ты… он… это было жестоко. Детям нужна любовь и питомцы и…

- Между прочим, у тебя не было ни любви, ни питомцев, - заметил Драко.

- У меня было плохое детство. Я с этим не спорю, - возразил гриффиндорец.

- Мое детство не было плохим! Просто скучным Обычным!

- Обычно родители не заставляют обычных детей убивать птичек, Драко.

- Ты не понимаешь чистокровных.

- Я пытаюсь, - упорствовал Гарри.

Теперь пришла очередь Малфоя раздражаться.

- Давай посмотрим на это так… Я… мой отец – выдающийся человек. Он учил меня тому, что по его мнению могло мне помочь в жизни. И ты должен признать, что в данной ситуации его правота совершенно очевидна.

- Да, конечно. Это правильно – стараться не влюбляться в парня, которого пытается убить злобный тиран с целой шайкой последователей.

Покачав головой и пытаясь не засмеяться, Драко сухо ответил:

- Ну, знаешь, я не могу освободить тебя от выполнения обязанностей героя, Гарри, - блондин ухмыльнулся и шумно выдохнул. – Он просто пытался защитить меня. Я больше не хочу обсуждать его методы воспитания.

- И что теперь? Ты не можешь любить? И никогда не сможешь?

- Это… нет, я так не говорю.

- А что ты тогда говоришь, Драко?

- Я говорю, что нам нужно отложить этот разговор и все остальное, к чему он может привести, до тех пор, пока ты не научишься Окклюменции.

- О, - воскликнул Гарри, совершенно озадаченный, несмотря на то, что хорошо понял, о чем говорил Малфой.

- Я просто… а вдруг он узнает что-то еще или опять спонтанная одержимость…

- Я понял. Это разумно. Весьма разумно.

- Значит, понял, - сказал Драко, взмахивая рукой.

- Да, - ответил Гарри, возвращаясь на свою сторону стола, и приготовился. Очистив сознание, он кивком дал слизеринцу знать, что готов.

- Начнем все сначала?



Глава 13. Искушение.

Колыбель мягка, и тепло
Не повредит мне.
Ты показываешь мне как
Впасть в искушение,
Отлично зная, что весь мир будет возмущен.


«Crowded House».

Изоляция никого не устраивала так, как Драко. Его новые комнаты находились недалеко от кабинета Дамблдора и были защищены заклинанием неприкосновенности жилища и чарами Доверия. Несмотря на то, что кое-кто из детей Пожирателей пытался выследить Малфоя, они не могли добраться до его жилища. Даже если кто-то из них видел, куда блондин направляется, то потом безнадежно пытался вспомнить это место. Однако как только преследователю это удавалось, воспоминание испарялось и оказывалось, что человек стоит в полной растерянности посреди коридора и тупо смотрит на двери, недоумевая, как тут очутился.

Дамблдор поручил Снейпу быть Хранителем, и все согласились, что это весьма разумное решение. Все, кроме Гарри. Гриффиндорец изо всех сил пытался доказать, что именно он должен быть Хранителем, но Малфой осадил его, заявив:

- Ты по-прежнему слишком уязвим, Гарри. Я не хочу, чтобы меня убили во сне из-за того, что Темный Лорд залез к тебе в голову и узнал, где я нахожусь.

Замечание было весьма болезненным, и потерпевший поражение Поттер рухнул в кресло, стоявшее перед столом Дамблдора. Он длинно и раздраженно вздохнул.

- Но Снейп не скажет мне, где тебя найти.

- В данный момент я и сам не хочу, чтобы ты это знал.

- Но мои занятия продвигаются вполне успешно! – запротестовал Гарри.

- Я… - Драко посмотрел на Снейпа и на минуту задумался. Он не был уверен в своей решимости противостоять мольбам гриффиндорца.

- Как бы успешно они ни продвигались, мистер Поттер, вам еще работать и работать. Вы настолько самонадеянны, что считаете, будто после пары уроков, во время которых мистер Малфой наверняка потворствовал вам, готовы сопротивляться вторжению в ваше сознание Темного Лорда? – спросил Снейп.

- Он не потворствовал мне! Он…

Драко покачал головой, увидев, какая складывается ситуация, и приложил все свои силы, чтобы выбраться из неудобного положения, связанного с необходимостью решать личные проблемы перед столькими людьми.

- У тебя все хорошо получается и, конечно, я не потворствую тебе. Просто мне не спокойно… - он замолчал и, обороняясь, сердито посмотрел на окружающих.

- Прости, - повторил Гарри. Иногда ему казалось, что это единственное слово, которое он говорит Малфою. Он сожалел, что позволил Волдеморту контролировать себя и душил Драко. Еще больше он сожалел о том, что это так отдалило их. Теперь слизеринец его боялся. Точнее, не его, а Волдеморта, и это было вполне резонно. Гарри безумно хотел успокоить блондина и чтобы тот успокоил его самого.

Покрутив головой и закатив глаза в ответ на извинение Поттера, Драко сказал:

- Надо не извиняться, а практиковаться.

И, чуть погодя, улыбнулся ему в знак поддержки.

Такого мизерного поощрения оказалось вполне достаточно, чтобы Гарри приободрился. Он не был уверен, что его сознание абсолютно недоступно для Волдеморта, но Драко, кажется, верил в него. Снейп, со своей стороны, продолжал сердито смотреть на гриффиндорца, и его болезненного цвета лицо выражало откровенный скептицизм. В этот момент Гарри поклялся себе и всем присутствующим:

- Я научусь. Я освою Окклюменцию.
---------------------------------------------------------

Несмотря на то, что Снейп всячески высмеивал утверждение Гарри, что тот освоит такое искусство, как Окклюменция, настойчивый гриффиндорец делал великолепные успехи. И не только потому, что Драко оказался хорошим учителем. Поттеру помог с практикой Рон. Сначала брюнет обратился за помощью к Гермионе, но она прониклась гораздо меньшим пониманием его отношений с Малфоем, чем он надеялся. Вообще-то после того, как она ему отказала, Гарри решил, что попробует практиковаться один, но тут Рон сам вызвался помочь.

- Гм… я слышал твой разговор с Гермионой… в гостиной, - нерешительно прошептал Уизли, когда они легли спать.

- Разговор? О, насчет практики? Да. Ну… вряд ли я могу ее осуждать. Столько всего произошло… а он всегда был такой задницей…

- Да, он – задница. Но я помогу тебе.

Гарри был поражен. Ему предложил помощь Рон, который начал с ним разговаривать лишь после того, как распространилась новость, что между ним и Малфоем все кончено?

- Правда? Ты хочешь нам помочь?

Лицо Рона скривилось от отвращения, и он покачал головой.

- Нет, я не собираюсь помогать Малфою. Я хочу помочь тебе. Я до сих пор не уверен, что Малфой не наложил на тебя какое-нибудь приворотное заклинание, или не сделал чего-то еще подобного. Но тебе нужно научиться этой фигне. Я помогу тебе, потому что ты – мой друг и потому что я не хочу, чтобы ты погиб. Это не ради Малфоя и не потому, что я передумал и начал одобрять ваши с ним отношения. Я по-прежнему думаю, что это какая-то ловушка. Но мы с прошлого года знаем, что тебе нужно научиться Окклюменции. Именно поэтому я и предлагаю свою помощь.

Гарри согласно кивнул. Это было замечательно. Он не мог осуждать своих друзей за непонимание, и ему было приятно осознавать, что он сумел что-то наладить и снова обрести хотя бы одного друга. Счастливо улыбнувшись Рону, юноша опять уютно свернулся под одеялом.

- Спасибо, Рон. Это… я очень рад.

- Просто, гм… я не думаю о Малфое и обо всем том… чем вы с ним занимаетесь, - сказал Рон и неожиданно для Гарри усмехнулся.

Радуясь возобновлению дружеских отношений между ними, Поттер возразил:

- И тебе даже не хочется подсмотреть, а Рон?

Рыжий хохотнул и покачал головой.

- Я лучше буду смотреть на спаривающихся пауков, чем на голого Малфоя.
---------------------------------------------------------

Снейп наслаждался тем, что снова был практически единственным важным человеком в жизни Драко. Хотя его и раздражало, что первые полчаса его ежевечернего посещения находившегося в изоляции парня были наполнены смесью тоски по Мальчику-Который-Выжил и восхваления несносного гриффиндорца. В конце концов, зельевару удавалось направить разговор в более интересное для него русло.

Несмотря на то, что большую часть времени своей учебы в школе Драко провел, разговаривая со Снейпом, как правило, это были разговоры о Люциусе или о том, как его достали Крэбб и Гойл или о каких-то второстепенных событиях, произошедших на факультете. Снейп зачастую использовал эти беседы для того, чтобы попытаться узнать, что происходит во внутреннем круге Пожирателей, надеясь на то, что Драко мог подслушать разговоры отца. Ему всегда при этом было немного стыдно, что он использует доверие мальчика в своих целях, но ведь шла война.

Но сейчас в их разговоры не примешивалось стремление шпиона что-то выведать, и они стали касаться более личных тем, а порой и философских. Чем больше Драко говорил, тем меньше видел Снейп юношескую самонадеянность, которой тот прикрывался и тем чаще замечал в нем взрослого сформировавшегося человека. Профессор испытывал странную гордость, когда Драко порой пускался в мировоззренческие рассуждения, понимая, что это именно он посеял семена этого знания.

А порой зельевар ловил себя на том, что слушает Драко, как загипнотизированный, и зачарованно наблюдает за его жестами. За тем, как взлетали бледные руки, подчеркивая особенно яркое место, и за тем, как юноша опускал их, когда ловил себя на неумеренной жестикуляции. За тем, как блондин откидывал волосы назад и мечтательно улыбался в потолок, гордясь тем, что он сказал. За тем, как ртутного цвета глаза опускались долу, и за тем, как тот вздыхал, когда не мог найти ответ. В эти моменты Снейп лишь слегка подавался вперед, зачарованный этими необыкновенными манерами и тем, как Малфой ими владел. Он пялился на ничего не замечающего парня, который болтал ни о чем, и слова срывались с его губ с надменной небрежностью. Снейп не мог удержаться, чтобы не подумать о том, насколько мягки эти губы… каков их вкус…

- Профессор?

- Простите?

- Просто у вас отсутствующий вид. Кажется, вы немного устали. Уже поздно, - Драко заметил, как декан смотрел на часы и решил, что неподвижный взгляд Снейпа связан с усталостью. А может и с тем, что профессор был захвачен тем, что он говорит. Хотя Малфой уже и не помнил, о чем только что разглагольствовал.

- Нет-нет. Я в полном порядке. Так ты говоришь…
----------------------------------------------------------

Драко примостился на край стола, глядя, как Снейп и Гарри становятся лицом к лицу по разные стороны большого преподавательского стола. На этот раз палочек у них не было. Палочки редко используют при Легилименции, и Поттер должен был защитить себя силой воли и навыками, полученными во время тренировок. Драко не очень беспокоился. Он был совершенно уверен, что Гарри готов к экзамену, даже несмотря на то, что тот, возможно, немного торопился, изнывая от нетерпения положить конец их воздержанию.

Снейп без всякого предупреждения перехватил взгляд Поттера и пристально посмотрел ему в глаза. В мрачных подземельях не слышалось ни единого шума. В четверг после наступления комендантского часа в замке было тихо, и отсутствие разного рода отвлекающих звуков помогало им в этом сражении сил воли. Профессор был удивлен тем, как уверенно и как долго гриффиндорец сопротивлялся ему и при этом не проявлял абсолютно никаких эмоций. Поттер совершенно отрешился от происходящего, его сознание было затуманенным, расслабленным, без единого проблеска как радости, так и грусти. Он в совершенстве овладел этой техникой, хотя где-то на подсознательном уровне в него закрадывалась малая толика гордости за то, что ему удавалось противостоять Снейпу, и еще он отмечал беспокойное ерзанье Малфоя.

Драко разволновался подобно нервной мамаше, и с каждой минутой его волнение становился все сильнее. Посмотрев на часы, он понял, что они не мигая смотрели друг на друга уже десять минут. Какие еще нужны Снейпу доказательства? Этого было вполне достаточно. Блондин длинно выдохнул и спрыгнул со стола. Стук, с каким его ноги коснулись пола, заставил Снейпа отвести взгляд от Гарри.

В этот короткий и ужаснувший гриффиндорца момент, когда внимание профессора отвлеклось на Малфоя, и его защита не работала, Гарри сконцентрировался и сумел уловить слабые признаки вожделения к Драко, пронизывавшие мысли Снейпа. Зельевар снова переключил свое внимание на Поттера в тот момент, когда его в глазах запылало бешенство. Усмехнувшись, Снейп закрылся от Гарри раньше, чем тот успел выяснить, насколько далеко зашло дело между двумя слизеринцами.

- Вы проделали значительную работу, учитывая, с чем вам пришлось иметь дело, Драко, - сказал профессор, нарочно назвав Малфоя по имени, чтобы еще больше разозлить Поттера.

Драко засиял от гордости, но все же признался:

- Он много работал над этим самостоятельно. Правда, Гарри?

Блондин откинул назад волосы и ждал, когда гриффиндорец повернется к нему, чтобы поздравить его. Рассердившись, что Гарри по-прежнему стоял лицом к Северусу, Драко раздраженно вздохнул и, нахмурившись, шагнул было к бойфренду.

Поттер зачарованно смотрел, как Снейп быстро идет навстречу Малфою и обнимает его, подобная демонстрация чувств была для него совершенно нехарактерна. Выражение лица Драко стало сконфуженным, когда декан обнял его, да еще на глазах у Гарри.

- О, гм, спасибо, профессор, - вежливо сказал юноша, избавляясь от его объятий. – Полагаю, теперь Вы можете сказать Гарри, где находятся мои комнаты, и Вам больше не придется быть моей нянькой, - радостно произнес он, отодвигаясь от зельевара и становясь рядом с Поттером. Он с любопытством посмотрел на кипевшего от негодования любовника, а потом снова повернулся к профессору в ожидании ответа.

- Да, профессор Снейп, почему бы вам не сказать мне, где живет Драко и не оставить его в покое, - прошипел Гарри сквозь зубы, обнимая своего бойфренда.

- Ты уверен, что это разумно, Драко? Ты же не знаешь, когда Поттер снова потеряет над собой контроль.

- Он… - Малфой переводил взгляд то на Гарри, то на Снейпа, которые вели себя как-то странно, а потом покачал головой. Он не имел понятия о причине возникшего напряжения и списывал это на то, что эти двое никогда не могли поладить, хотя причина данного конфликта, похоже, появилась только что.

- Он не потеряет над собой контроль. Теперь он знает, как блокировать свое сознание. Мы с ним проверяли это много раз, а теперь Вы сами в этом убедились, и я бы сказал, что он готов к противостоянию.

- Я – не Темный Лорд, - напомнил ему Снейп.

- Нет, но вам удается не пускать Лорда к себе в голову. И я уверен, что вы устроили Гарри настолько жесткую проверку, какую только смогли, - улыбнулся Драко, пытаясь сломать напряжение, повисшее в комнате.

- Взгляни на него сейчас – он не контролирует себя. Я практически ощущаю его злость.

Блондин посмотрел на Поттера, который явно был вне себя от гнева, но небрежно пожал плечами.

- Не нужно никакой Легилименции, чтобы увидеть, что он зол. Но я сомневаюсь, что целью этих занятий было заставить Темного Лорда подумать, будто Гарри стал его другом. Он должен был научиться закрывать от него свое сознание.

- Его ярость опасна.

- Его ярость оправдана, - прошипел Гарри, которого раздражало сейчас не только то, что он увидел в мыслях Снейпа, но и то, что эти двое говорили о нем так, будто его тут не было.

Драко посмотрел на них на этот раз более нервно, понимая, что он что-то пропустил.

- Ну, давайте же, скажите ему, где я живу, - он снова посмотрел на своего декана. – Я все равно проведу его туда, просто мне не хочется каждый раз быть его проводником. Пожалуйста, профессор, я устал и хочу вернуться к себе, - упрашивал юноша.

Снейп пошевелил губами, с отвращением глядя на то, как Гарри нахально обнимает Драко за талию. Заметив, куда обращен взгляд зельевара, Поттер обнял блондина второй рукой и сцепил пальцы, зажимая таким образом в кольцо своих рук смущенного бойфренда. Что мог поделать Снейп? Как бы ему ни хотелось разъединить мальчишек и закричать, чтобы Поттер никогда больше не смел прикасаться к Драко, он не был уверен, что достигнет желаемой цели. Малфой просто так не отступится от гриффиндорца, а свои причины профессор не мог озвучить. Так что у зельевара не было никаких достойных отговорок, чтобы не говорить Поттеру, где найти сосланного слизеринца.

Снейп вздохнул, признавая свое поражение, и включил Гарри Поттера в число доверенных лиц, сообщив, где живет Драко. Малфой энергично вывернулся из объятий Поттера и, схватив его за руку, потащил к двери, на ходу благодаря профессора. Гарри уставился Снейпу в глаза и сосредоточился на одной-единственной мысли, которую хотел донести до старого распутника: «Если ты коснешься его, я тебя убью. Он – мой».
----------------------------------------------------------

Не было ни одного участка тела Малфоя, по которому бы Гарри не соскучился, даже если он не настолько хорошо его знал. Он с восхищением смотрел, как его загрубевшие мозолистые руки скользят по гладкому животу Драко.

- Гарри, - произнес Малфой низким голосом, когда пальцы прошлись по его порозовевшей груди. Гриффиндорец склонился над ним, и соски блондина напряглись и просто умоляли, чтобы их ущипнули.

Гарри выцеловывал дорожку по шее и ключице Драко, нашаривая тем временем на тумбочке любрикант. Он хотел, чтобы все прошло безукоризненно, но на данный момент им удалось лишь не покалечить друг друга. Как только они добрались до нового жилища Драко – уединенных комнат, в которых обычно останавливались гости Хогвартса – слизеринец ввалился внутрь и упал, буквально не устояв под страстными поцелуями Гарри. Вещи немедленно оказались сорваны и разбросаны по полу. Блондин заполз с пола на кровать, потирая ушибленный бок. Поттер в попытке выглядеть этаким соблазнителем, не отрываясь призывно смотрел на морщившегося от боли Драко, но споткнулся о сброшенный второпях ботинок и врезался в кровать. Наконец, им удалось устроиться в постели, и к ним не ввалились никакие непрошеные гости, чтобы разрушить их счастье.

Пытаясь отвинтить крышку банки, Гарри пыхтел, недовольный тем, что это действие было крайне неэстетичным. Малфой улыбнулся, взял банку и надавил на крышку с одной стороны – она открылась. Он протянул ее своему покрасневшему любовнику.

- Прости… Я хотел, чтобы это было… - начал гриффиндорец.

- Так оно и есть. Просто расслабься, - прошептал Драко и провел пальцем по щеке бойфренда.

Поттер зажмурился и накрыл рукой щеку блондина, потом длинно выдохнул и снова открыл глаза. Он увидел, что тот смотрит на него. Ободренный словами Драко и интимной улыбкой, он выдавил прозрачный крем на руку и размазал его по своей эрекции.

После того, как Гарри поставил банку на тумбочку, Малфой обнял его и притянул к себе. Потом они целовались, их языки неспешно касались всех тех местечек, по которым соскучились. Поттер осторожно растягивал анус любовника пальцами, чувствуя, как мускулы сначала сжимались, пытаясь избавиться от вторжения, а потом расслабились.

Прежде чем войти в Драко, Гарри с обожанием посмотрел на него. Волосы спадали гриффиндорцу на лицо, слегка прикрывая от света факелов, которые заливали комнату теплым золотистым сиянием, и это придало ему смелости. Он прошептал:

- Я люблю тебя.

Сердце и разум Драко переполняли страх, что от его признания снова может пробудиться ад, но он не мог не произнести в ответ:

- Я люблю тебя.

Но на этот раз мир не перевернулся.

И никто не ворвался в дверь.

Свет не померк.

Не было даже ни зловещего удара грома, ни вспышки молнии.

Все происходило совершенно обыденно.

Гарри подался бедрами вперед, входя в любовника, и вновь поцеловал его. Опершись на левую руку, правую он просунул между их телами, чтобы иметь возможность ласкать член Драко. Они спокойно двигались в унисон на скомканных простынях, сопровождая свои движения тихими вздохами. Их стоны слились, и они чувствовали вкус пота и вожделения друг друга. Спокойные размеренные звуки превратились в частые шлепки тела о тело. Драко сцепил ноги за спиной Гарри, когда они начали двигаться более энергично.

Поцелуи сменились тяжелым дыханием. Мягкие толчки – неистовыми. Глаза широко распахивались и прикрывались. Руки ощупывали и хватали. Потом последовало несколько последних лихорадочных толчков, и они кончили одновременно, теплая липкая сперма пролилась внутри Драко и между их телами.

Наконец, без страха обменявшись признаниями в любви, они мирно заснули.



Глава 14. Неожиданные неприятности.

Мальчику-У-Которого-Имеются-Нужные-Игрушки стало легче встречаться с Малфоем благодаря мантии-невидимке и Карте Мародеров. На данный момент Драко ходил на занятия вместе со всеми, как и раньше, и оставался префектом. Несмотря на то, что его должны были освободить от этой почести и отобрать значок за сексуальную связь с другим студентом, Дамблдор рассудил, что для того чтобы слизеринец мог посещать уроки согласно учебному плану, ему лучше было бы обладать хоть какой-то властью.

Снейп возражал против того, чтобы Драко посещал занятия на общих основаниях, приводя в качестве аргумента то, что он будет слишком уязвим. Дамблдор, в свою очередь, говорил, что не может потребовать, чтобы все преподаватели обучали Малфоя индивидуально. После этого заявления зельевар добровольно вызвался быть репетитором юноши и заниматься с ним по вечерам.

- Ах… но мистер Малфой по вечерам будет очень занят, - сообщил ему Дамблдор.

- Занят чем? Поттером? – язвительно прошипел Снейп.

- Я не это имел в виду. Клянусь своими шерстяными носками! Кстати, если Вы застанете их вместе после отбоя, то непременно должны будете наказать! – воскликнул Дамблдор. – Нет, это означает, что по вечерам мистер Малфой будет на отработках – а их ему назначено немало – и в любом случае должен будет заниматься с вами или с другими преподавателями.

- А Поттер?

- У него свои отработки, Северус. Мистер Малфой получил отдельные апартаменты не в качестве персонального Шангри-Ла.

- Да, но Поттер, кажется, обладает способностью становиться невидимым, - заметил Снейп.

- Неужели? Мне ничего не известно об этом. Однако боюсь, что если человека не видно, то его и трудно наказать. Вот если бы вам удалось поймать Гарри в тот момент, когда он будет невидим… - почти простодушно предложил директор, но хитрый блеск глаз выдавал его с головой.

- Если он невидим, то как я по…

- Просто не сводите с него глаз и если увидите что-нибудь подозрительное, то придите и доложите мне, - вывернулся Дамблдор.
----------------------------------------------------------

Гарри был способен воспринимать окружающий мир только когда Драко не было рядом. В присутствии слизеринца все вокруг меркло. Но большую часть дня Поттер проводил без бойфренда, благодаря чему у него было много времени, чтобы обдумать то, что он увидел в сознании Снейпа и прокрутить в уме отвратительное неуклюжее объятие, свидетелем которого он стал. Блондин ответил на него? Нет, кажется, он был искренне удивлен. Но он ведь и не оттолкнул зельевара? Значит, для него в этом не было ничего особенного, так?

Как раз к тому времени, когда Гарри уже уверял себя в том, что между Малфоем и зельеваром ничего не происходит, Снейп подходил к блондину и отводил его в сторону, чтобы о чем-то поговорить. Или похлопывал его по спине, встретив в коридоре. Драко пребывал в легком недоумении из-за поведения декана, но он не забивал себе этим голову, поскольку профессор хотел быть его наставником или кем-то вроде отца. Правда, слизеринцу немного надоедало то, что Снейп использовал полученное им клеймо предателя в качестве предлога для того, чтобы опекать еще больше.

Почти каждую ночь Гарри при помощи Карты Мародеров и мантии-невидимки пробирался к Драко. Правда, ему не удалось выбраться из башни пару раз, когда Рона мучила бессонница. Еще в течение нескольких ночей Снейп был решительно настроен поймать Поттера, когда тот будет красться в комнату Драко и устроил засаду у двери Малфоя. Гарри ни разу не сказал об этом любовнику. Подобный разговор мог вызвать больше вопросов, чем хотелось бы, и не на все он был готов ответить. Хотя гриффиндорец не признавался в этом, в глубине души он боялся, что Драко каким-то образом узнает о влечении к нему Снейпа и захочет воспользоваться этим шансом. Поэтому он помалкивал, и Драко оставался в неведении. Снейп продолжал строить планы, как поймать Гарри и сдать его Дамблдору за то, что он посещал Драко и подвергал его опасности, но профессор не знал, что эти планы обречены на провал благодаря карте, когда-то принадлежавшей его школьным врагам.

Но сегодня ночью Снейпа не было на своем посту, а Поттер подготовил особый сюрприз для Драко. Зима подходила к концу, и хотя по ночам все еще было довольно холодно, Гарри подумал, что самое время устроить любовные игры в воде, призвав на помощь магию для исполнения своей прихоти. Хотя купание в озере было довольно проблематично организовать, эта мысль не оставляла Гарри. Эта идея не оставляла его с самого четвертого курса, после достопамятного этапа Тремудрого Турнира. Для того чтобы осуществить свое желание, он расстарался и достал жабросли.

- Гарри, вообще-то, тут чертовски холодно.

- Совершенно верно. Послушай, чем скорее ты съешь это, тем раньше мы залезем в воду и согреемся.

Драко, раздувая ноздри от отвращения, подозрительно посмотрел на бойфренда и отодвинул от себя его руку, сжимавшую скользкие, похожие на крысиные хвосты водоросли; по крайней мере, они шевелились, как крысиные хвосты. Возможно, это свет ущербной луны вкупе с огнями замка, возвышающегося позади них, вызывал такой зрительный эффект. Как бы то ни было, вид растения не вызывал у слизеринца желания сунуть его себе в рот.

- Ты первый.

- Драко! Я не пытаюсь отравить тебя! Я всего лишь хочу, чтобы ты залез в воду, и тогда я бы спрятал наши вещи под мантию-невидимку, - возразил Гарри.

- Я тоже могу спрятать вещи под мантию. Я просто хочу посмотреть… точно ли у тебя от этого вырастут плавники и жабры, и станешь ли ты скользким? Я имею в виду, что нам надо принять соответствующий вид, чтобы… - Драко показал сначала куда-то в район пупка, а потом на тихо плещущееся озеро. Поймав взглядом ленивую волну, пошедшую от щупальца гигантского кальмара, Малфой снова заартачился:

- И эта тварь… что если она… подплывет слишком близко?..

Гарри выпустил пар из слегка обветренных губ и закатил глаза, при этом могло показаться, что он просто обводит взглядом звездный небосклон. Вокруг было очень красиво, но холодно. Они вышли из замка легко одетые, всего лишь в пижамах, чтобы им надо было прятать как можно меньше вещей. Однако упрямство Драко могло привлечь к ним нежелательное внимание, и юношам пришлось бы вернуться раньше, чем Гарри успел бы воплотить свою странную фантазию.

- Драко, он не подплывет.

- А русалки?

- Спят.

- В водяных постелях?

- Откуда я знаю?

- На водяных простынях и водяных подушках?

- Драко, не будь водяной задницей. У них там свое поселение, и им не очень-то интересно, что происходит за его пределами, если к ним не лезут. Я точно знаю, где оно находится. Договорились?

Бодро улыбнувшись, Драко начал беспокойно топтаться, обхватив себя руками. Он начал замерзать и с вожделением оглянулся на теплый замок.

- А гриндилоу?

- С ними могут справиться даже третьекурсники. Кроме того, они живут в придонных водорослях, а мы вряд ли будем заплывать так глубоко. Мы будем держаться ближе к поверхности. А теперь съешь это, - сказал Гарри, снова сунув пучок жаброслей прямо в лицо блондину.

В ответ тот отвернулся и поднял нос вверх, как капризный ребенок.

- Ладно, но вообще-то «он не подплывет» не распространяется на кальмара. Он очень общительный.

- Он хотя бы мягкий?

- Что, прости?

- Ну, какой он на ощупь?

- Ффу, Гарри, ты… извращенец! – завопил Драко.

Поттер поднял бровь и ухмыльнулся.

- Послушай, я уверен, что он раньше уже видел людей, и если ты оттолкнешь его щупальце, то он поймет намек. Все будет хорошо.

- Откуда это взялось? – спросил Малфой, уже начиная стучать зубами.

- Не знаю, этот кальмар живет тут давным давно…

- Я не про кальмара, зоофил. Я спрашиваю откуда ты взял жабросли?

- А, это. Ну, я отправил заказ с совиной почтой. В «Ежедневном Пророке» была реклама аптеки «Слага и Джиггера»… Они немного напутали с заказом, и им пришлось сделать мне скидку; как говорится, их потеря – моя находка, – сказал Гарри, обобщая всю свою эпопею с этим рекламным объявлением. – Как бы то ни было, именно из этого объявления я почерпнул эту идею. Их прислали прямо с Диагон Аллеи совиной почтой…

Драко поднял руки, показывая, что он сыт по горло и не нуждается в продоолжении рассказа.

- Хорошо, хорошо, если я это съем, ты заткнешься? – поинтересовался блондин, дрожа от холода.

С огромным удовольствием Гарри снова поднес студенистую серую массу к лицу Драко. Закрыв глаза, тот приоткрыл губы и втянул в рот водоросли, попутно игриво облизав пальцы Поттера. На вкус водоросли были такими же отвратительными, как и на вид, и это непроизвольно отразилось на лице Малфоя, а потом у него начались рвотные позывы. Через минуту он начал задыхаться. Гарри помог ему быстрее раздеться и бесцеремонно столкнул голого бойфренда в ледяную воду, к этому моменту Драко покрылся скользкой оболочкой и между пальцами у него уже начали появляться перепонки.

После минуты, наполненной абсолютным ужасом от того, что он не мог дышать и в течение которой в отчаянии молотил руками по обжигающе холодной темной воде, дела пошли на лад. Теперь вода, ласкающая тело блондина, стала казаться лишь слегка прохладной. Двигаться стало легче, благодаря перепонкам, и Драко с наслаждением начал плавать взад-вперед вдоль берега, когда кто-то ухватил его за ногу. Разозлившись, он резко развернулся и тут же натолкнулся на чье-то теплое тело, которое показалось ему одновременно и чужим, и знакомым.

Ему было немного жаль, что вода непрозрачна: он был бы не прочь увидеть Гарри с жабрами и перепонками. Но они наслаждались тем, что их тела сейчас казались невесомыми, и они легко скользили рядом. Ощущение было просто фантастическим и настолько эротичным, что Драко напрочь забыл о магических созданиях, которые водились в озере.

Малфой не спрашивал, сколько будет длиться действие жаброслей, но из курса Травологии помнил, что у них есть около часа на все про все. Хотя этого было больше чем достаточно, чтобы воплотить фантазии любого подростка, Гарри явно спешил перейти к делу. Драко испытывал странные ощущения от того, что по его члену скользила перепончатая рука, а вторая такая же легла на затылок; он откинул голову назад, и его волосы медленно колыхались в темной воде.

Юноши могли видеть лишь случайные проблески света, которые пробивались сквозь толщу зеленоватой воды, освещая их кожу таинственным сиянием. А Драко, благодаря своей бледной фарфоровой коже и белым волосам, из-за этого, казалось, и сам светился. Кроме того на него попадало отражение рассеянного лунного света от очков Гарри, трансфигурированных в очки-маску, когда тот подавался вперед, чтобы поцеловать любовника. Они вжимались друг в друга и, приоткрыв губы, сплетались языками.

Поттер скользил руками по спине бойфренда, не забывая, однако, о том, где они находились и к чему могли привести их действия. Драко обхватил ногами ноги Гарри, чтобы течение не разъединило их, а перепончатыми руками любяще поглаживал лицо любовника. Благодаря жабрам им не надо было прерывать поцелуй, чтобы вздохнуть, и они, лаская друг друга, в полной мере использовали то, что их руки были скользкими.

Несмотря на тот очевидный факт, что Поттер захватил лидерство в их отношениях, блондин не мог отказать себе в удовольствии проверить, что ему дозволено. Сначала он нежно сжал руками задницу Гарри, а потом осторожно раздвинул его ягодицы. Холодная вода коснулась горячего кольца мускулов, и гриффиндорец издал булькающий звук. Драко осторожно погладил скользким пальцем пульсирующий сфинктер и тихонько надавил на него. Как и следовало ожидать, Поттер напрягся, оттолкнул руку любовника и довольно больно прикусил его язык в наказание за дерзость. Малфой засмеялся про себя, но разорвал поцелуй и надул губы, чего брюнет, конечно, не увидел, но не мог не почувствовать.

Закатив глаза, Гарри точно так же поласкал Драко, как и он его, наглядно продемонстрировав блондину, что такое прикосновение ледяной воды к чувствительному месту. Малфой вскрикнул и зажмурился, когда Гарри ввел в него палец, а открыв глаза, увидел перед собой страшную, поблескивавшую отраженным светом маску и над ней – копну темных спутанных волос. Было жутковато не видеть глаз Поттера за этими странными окулярами. Холодная, таинственно непрозрачная вода поддерживала их у поверхности. Теплое тело, к которому он прижимался, из-за маски казалось почти безликим, как будто Гарри был каким-то неведомым демоном, появившимся из глубины и двигавшим сейчас в нем пальцем взад-вперед.

Прижавшись к твердеющему члену любовника, Драко тоже начал возбуждаться и откликнулся на последовавшее приглашение заняться сексом. Какое-то время они целовались и ласкали друг друга, стараясь не погружаться слишком глубоко, чтобы не приблизиться к опасным созданиям, которые прятались в темноте придонных вод. Малфой наклонился и провел языком по жабрам Гарри, исследуя это новоприобретение любовника. В ответ тот согнул пальцы внутри Драко; он знал, что это обязательно вызовет приглушенный вскрик.

Осторожно вытащив пальцы, Поттер обнял одной рукой любовника за талию, а другой направил свой член ко входу в его тело. Гарри поласкал мошонку Драко, а потом прижал его к себе обеими руками. Тихонько покачиваясь, от чего по воде пошли небольшие волны, брюнет сильнее вдавился в Малфоя. Тот обхватил его руками и ногами, прижимаясь теснее, и просто подчинился неспешному ритму движений гриффиндорца, осторожно толкавшегося в него с такой же легкостью.

Они были почти невесомы, и вода покачивала их недалеко от берега, едва заметные движения сопровождались волнами и всплесками. Из-за того, что толкался Поттер, их неизбежно вынесло на отмель, в ту сторону, куда он был повернут лицом. Он попытался изменить направление движения, чтобы вернуть их на глубину, но с грустью понял, что у них почти не осталось времени до обратного превращения. Драко кивнул ему и позволил прижать себя к покрытому песком и галькой покатому прибрежному дну. В воде Гарри приходилось прилагать больше усилий, чтобы толкаться в любовника, но ему помогало то, что их тела сейчас были скользкими.

Он проникал глубоко внутрь Драко, и его эрекцию охватывала жаркая теснота тела любовника. От их соударений вода колыхалась и небольшими волнами билась о берег, нарушая всегдашнюю тишину. Действие жаброслей начало сходить на нет, и им стало не хватать кислорода. Гарри быстро обхватил пальцами член Малфоя и начал ласкать его, пока не почувствовал, как тот напрягся, и теплая сперма выплеснулась ему на руку. Внутренние мышцы Драко сжались, и гриффиндорец тоже кончил. В голове у Поттера бухало от недостатка кислорода, пока он кончал, и, все еще выплескиваясь в блондина, он подхватил его, и они оба начали всплывать.

На поверхности им пока тоже было тяжело дышать, и они какое-то время отплевывались от воды, отчаянно хватая ртами воздух. К ним вернулся прежний вид и юноши отодвинулись друг от друга, чтобы восстановить дыхание. В первые минуты пребывание на поверхности показалось им очень неприятным. Воздух был плотным и холодным, движения – резкими.

- Переохлаждение! – прохрипел Драко, сотрясаясь от крупной дрожи.

Гарри быстро выбрался на берег и, без конца поскальзываясь, бросился к тому месту, где они оставили вещи. Он шарил руками вокруг, пока не нашел то, что нужно и, вытащив палочку, наложил согревающее заклинание на Драко и воду вокруг него, а потом на себя, что дало им возможность немного согреться, прежде чем вылезти на ночной воздух.

- Да, жалко твоих магглов. Они даже не могут согреть вокруг себя воду, - глубокомысленно заметил Малфой.

- Ну, вообще-то у них есть способ, чтобы согреть воду…

- Что за способ?

Гарри задумался, стоит ли рассказывать Драко о бассейнах или о банях, но решил, что сыну Пожирателя Смерти уже и так опротивели рассказы о магглах.

- Ничего такого, что ты хотел бы знать.

Пожав плечами, блондин нырнул, чтобы откинуть волосы назад, и вынырнул, выглядя порозовевшим и довольным.

- Это было… интересно. Но я хотел бы выбраться на твердую почву, - сказал он, когда вся скользкая пленка с его тела была смыта водой, и поплыл к берегу. Подплыв к Гарри, он поцеловал его и повлек за собой. На берег они вышли вместе. Поттер тут же бросил высушивающее заклинание и еще раз согревающее – теперь уже на воздухе, чтобы спокойно одеться.

Спрятавшись под мантию-невидимку, они пошли к замку, тихо посмеиваясь над своим подводным приключением. Малфой поведал бойфренду, что тот выглядел почти сверхъестественно, но сексуально, а Гарри в ответ рассказал, как Драко светился, и каким теплым он был внутри. От этого признания они оба покраснели. Войдя в замок, юноши замолкли и, общаясь лишь взглядами и жестами, направились к комнате Драко.

Они без приключений добрались до места и резко остановились. Гриффиндорец до сих пор шел впереди и вел Драко за собой за руку, а теперь спрятался за его спину и показал на тонкую полоску света, выбивавшуюся из-под двери и освещавшую каменный пол. Блондин распахнул глаза и нерешительно посмотрел на Гарри. Только четыре человека могли войти в его комнату, и двое из них сейчас стояли в коридоре. Либо Драко застукали, либо внутри его ждало что-то ужасное.

Посчитав маловероятным, что Темный Лорд захватил школу и сейчас ждал, когда он вернется, Малфой выскользнул из-под мантии-невидимки. Он ткнул пальцем в сторону коридора и кивнул, таким образом давая Гарри знать, чтобы тот шел в свой дортуар. Вряд ли стоило им обоим попадать в неприятности.

Поттер сделал несколько шагов в указанном направлении и остановился. Вообще-то он не беспокоился из-за того, что его могут поймать, гораздо больше юношу беспокоило то, что в комнате Драко сейчас мог находиться Снейп. Да, он был уверен, что именно зельевар ждал блондина, чтобы поговорить с ним. Но почему профессор пришел среди ночи? Подавив подозрения, Гарри вспомнил, что Снейп всегда караулил его в коридоре, но никогда не входил в комнату Малфоя. Что же случилось сегодня? Неужели тот, наконец, решил рассказать Драко о своих чувствах? Нет, Гарри не пойдет в гриффиндорскую башню. Твою мать. Если этот сальноволосый козел думает, что Гарри Поттер будет стоять в сторонке, пока он тянет свои грязные лапы к его бойфренду…

Его размышления были прерваны заклинанием, которое тихо произнес Драко. Малфой капризно надул губы и вошел в дверь. Стараясь не отстать от него, Гарри прижался к нему почти вплотную, зацепив при этом краем мантии. Поняв, что Поттер находится у него за спиной, блондин напрягся, но не остановился, а вошел в комнату и увидел там Снейпа, который сидел на его кровати и, судя по виду, был в ярости.

Хорошо, что быть слизеринцем зачастую означало быть хорошим лжецом. А быть хорошим лжецом зачастую означало быть неплохим актером. Драко старался вести себя так, будто позади него никого не было, и одновременно пытался понять, что наставнику понадобилось в его комнате. Эта ситуация была хорошей проверкой его способности ловко врать, учитывая, что она отягощалась явным нарушением правил. Драко сумел справиться со своим замешательством и, закрывая дверь нарочито медленно, но держась при этом вполне естественно, дал Гарри возможность проскользнуть внутрь.

- Профессор, простите. Я знаю, что повел себя глупо и что вы сильно волновались…

- Замолчи, Драко! Не говори ничего. Я должен тебе кое-что сообщить. Это безотлагательно. Сядь сюда, - сказал Снейп и похлопал рядом с собой.

Гарри впился ногтями в ладони, борясь с желанием сбросить мантию-невидимку и обвинить этого подлого человека в педофилии и злоупотреблении своим положением…

- Профессор? Со мной… все в порядке, - тихо сказал Драко, оглядывая комнату. Он не мог припомнить, чтобы мужчина когда-либо просил его сесть так близко. Блондин подошел к кровати и сел рядом с расстроенным наставником.

Поттер пришел в ярость, глядя на них, и почувствовал, что к его лицу приливает кровь от ненависти. Он опустил правую руку в карман и крепко сжал палочку, а левой рукой надавливал на нее, чтобы не взмахнуть и не бросить проклятие.

- Драко я знаю, что для тебя это будет огромным шоком. Для меня случившееся тоже было большим потрясением. Никто не предполагал такого, но все же это произошло… - сказал Снейп, обнимая смущенного юношу за плечи и прижимая к себе. Сердце Драко бешено стучало от страха перед тем, что зельевар может сказать дальше, а Гарри впал в полный ступор.

- Мне жаль, что приходится сообщать тебе об этом, но твой отец сбежал из Азкабана.



Глава 15. Крайние меры.

- Драко? Ты слышал, что я сказал? – спросил Снейп через несколько минут молчания, поглаживая юношу по мягким волосам.

Драко, наконец, выдохнул, и головокружение немного уменьшилось.

- Слышал. Он… сбежал?

- Да. Твой отец сбежал из Азкабана, - повторил профессор.

Малфой обежал глазами комнату, прекрасно понимая, что Гарри невидим, но ему все равно хотелось посмотреть на него и спросить, что теперь делать.

- Но ведь это… невозможно, а? Я хочу сказать… мой отец – не анимаг, если он, конечно, не утаил это от меня.

- Дементоры ушли из Азкабана, когда Волдеморт возродился. Ты это прекрасно знаешь. И тебе отлично известно, что с тех пор за заключенными надзирают люди. А люди продажны, и некоторые из них, судя по всему, находятся на службе у Темного Лорда. Я уверен, что ему не составило труда договориться с кем-то из них насчет твоего отца, - неторопливо пояснил Снейп.

- А… а… Темный Лорд убьет его? – спросил блондин.

- Вряд ли, Драко. Если бы он хотел, чтобы твой отец умер, то не стал бы тратить средства на его освобождение.

- Тогда… почему?

- Мы полагаем, что Люциус направится сюда. Возможно, твоему отцу предложили выбрать – его жизнь или твоя и, учитывая…

- Он не сделает этого! – вскрикнул юноша.

От боли, прозвучавшей в голосе Драко, у Гарри сжалось сердце, ему очень хотелось скинуть мантию-невидимку и утешить бойфренда. Но Поттер знал, что если он так поступит, то Снейп вышвырнет его вон и исключит из числа доверенных лиц Хранителя, а уж это точно не сулило им ничего хорошего. Поэтому он молча подошел к кровати, чтобы быть к Драко как можно ближе, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Зельевар будто почувствовал, что Поттер находится рядом и, прижал блондина к себе еще крепче.

- Мне жаль, Драко. Мне очень жаль. К тому же мы оба знаем, что может случиться, если он доберется до тебя. Здесь ты в безопасности, но если хочешь, чтобы я остался, – я останусь. Мы можем поставить здесь еще одну кровать или, если ты захочешь, я могу лечь с тобой.

Это был низко. Это было низко даже для Снейпа. Гриффиндорец впился ногтями в ладони, чтобы не начать возмущаться вслух. Тут и речи не было о беспокойстве за Драко или о том, чтобы отбить его у Гарри. Это даже не имело никакого отношения к тому, что Люциус был готов обменять жизнь сына на свою. Снейп использовал личное горе Драко в первую очередь для того, чтобы залезть к нему в постель!

Грязный. Отвратительный. Мерзкий…

- Нет, профессор. Я думаю… я думаю, что мне надо побыть одному, - прошептал блондин тем временем снова пытаясь определить, где сейчас может быть Гарри.

Снейп был удивлен его поведением и тоже стал оглядываться по сторонам. Интересно, что бы значила такая реакция? Очень неожиданно. Конечно, Драко был слишком напуган, чтобы остаться одному, когда Люциус мог появиться в любую минуту, чтобы убить его. Мальчик пах сыростью и свежим воздухом. Где бы он ни был до этого, он, скорее всего, был с Поттером. Но то, как Драко вел себя, войдя в комнату, вполне убедило профессора, что сейчас они здесь были одни.

- Я должен предупредить тебя, чтобы ты не впутывал в это дело Поттера. Если он придет сюда без разрешения Дамблдора и его застанут, то накажут и исключат из числа доверенных лиц Хранителя. Я не говорю уж о том, что он окажется в смертельной опасности, если твой отец появится здесь.

- Вы тоже будете в смертельной опасности, если отец придет сюда, - заметил слизеринец. – Но нет, я ничего не скажу Гарри. Мне нужно время, чтобы все обдумать. К тому же на этой комнате стоит огромное количество различных охранных заклинаний. Разве отец сможет пройти сквозь них? – спросил Драко, пытаясь говорить бодро и уверенно, как будто он действительно хотел остаться один. Но на самом деле он хотел, чтобы Снейп поскорее ушел, и они с Гарри могли бы обсудить новости.

Поттер стоял совершено неподвижно в футе от кровати, зная, что Малфой не догадывается, где именно он находится. Он хотел дать ему знать, что стоит совсем рядом и что очень гордится им. А больше всего ему хотелось обнять бойфренда и сказать, что все будет в порядке. Но в первую очередь Гарри хотелось врезать этому старому развратнику, чья наглость его просто поражала.

- Да, я полагаю, что тоже окажусь в опасности. Но я готов пойти на риск, лишь бы быть уверенным, что тебе не страшно.

- Я не боюсь, профессор. Я просто… устал. И расстроен. Мне будет лучше, если никто не увидит меня… в таком состоянии, - уверил его Драко.

Снейп не был глуп. И уж точно не в этом случае. Он прекрасно знал, что мальчик не выносит публичного проявления эмоций, но и понимал, что у его подопечного наверняка есть план, как связаться с любовником. Не имея на этот счет никаких доказательств и не желая казаться чересчур навязчивым объекту своих воздыханий, зельевар кивнул.

- Ну, ладно. Но если тебе что-то понадобится, – не стесняйся. Моя дверь всегда открыта для тебя, Драко, - сладким голосом пропел он юноше, который потихоньку выдирался из его объятий.

- Я понял, профессор. Спасибо, - сказал Драко, наконец освободившись, и встал, чтобы проводить его к двери.

- Когда мы не в классе, ты можешь называть меня Северусом, - предложил Снейп, одергивая свою серую ночную сорочку, и сделал несколько шагов по направлению к двери.

- Я… хорошо. Просто я уже привык называть вас профессором, - пояснил Драко, открывая дверь. Он не знал почему, но ему было неудобно называть декана по имени. Это было странно, поскольку еще совсем недавно он, возможно, козырял бы этим перед остальными слизеринцами. Может, все дело в этом. Предложение не очень привлекало его, потому что не перед кем было выпендриваться. Но прямо сейчас Драко мало раздумывал о том, почему ему это не нравится. Он хотел, чтобы профессор ушел и можно было бы, наконец, обнять Гарри.

- Все, что хочешь, лишь бы тебе было хорошо, Драко. Спокойной ночи, - сказал Снейп и с вежливым поклоном вышел.

- Спокойной ночи, профессор, - попрощался с ним Малфой. Он вытащил палочку и наложил на дверь запирающее заклинание.

Гарри тотчас скинул мантию-невидимку, отчего его и без того взъерошенные волосы растрепались еще больше и наэлектризовались. Он приложил палец к губам и показал на дверь, сообщая таким образом, что Снейп мог их подслушивать. Этого вполне следовало ожидать. Поттер вытащил Карту Мародеров, развернул ее и активировал. Так и есть – зельевар расхаживал взад-вперед по коридору мимо двери комнаты Драко.

Блондин закатил глаза и вздохнул, как ребенок, обнаруживший, что родители чрезмерно опекают его. Он выхватил карту из рук Гарри и, отложив ее в сторону, потащил его к кровати. Отчасти было неплохо, что они должны были молчать. Ему особо нечего было сказать. Да и что говорить после таких новостей? Поэтому они улеглись на кровать, укрылись одеялом, и Драко прижался к любовнику. Он уткнулся ему лицом в ямку между плечом и шеей, вдыхая запах Гарри, смешанный с запахами ила, озерной воды и секса. Он тихонько поплакал несколько минут и заснул в объятиях бойфренда.
-----------------------------------------------------------

Следующее утро было довольно хлопотным. Снейп постарался вернуться в свои комнаты, пока никто не успел заметить его под дверью Драко и догадаться, что он провел там всю ночь. Он мог, конечно, объяснить, что выполнял свои обязанности, но это явно было чересчур. Поэтому, чтобы избежать ненужных вопросов, профессор покинул свой пост около пяти утра. Гарри тоже почти не спал этой ночью, несмотря на мерное посапывание Драко под боком. Он почти всю ночь смотрел на карту, где точкой был обозначен Снейп, дожидаясь того момента, когда эта точка удалится. Или потускнеет. Или просто исчезнет. Или того, что на карте покажется точка, обозначающая Люциуса Малфоя, которая разберется с точкой, обозначающей Северуса Снейпа. А он тогда смог бы поспать.

Гарри не хотел уходить, не попрощавшись, и толкнул Драко локтем, давая ему знать о своем уходе. Слизеринец обиженно посмотрел на него, но кивнул и сонно потер глаза.

- Я поговорю с Дамблдором, чтобы мне разрешили приходить по вечерам. Думаю, что с учетом обстоятельств, он мне не откажет.

Малфой сонно кивнул и, поймав руку Гарри, прижал ее к губам.

- Спасибо.

- Я рад, что был рядом с тобой. Я люблю тебя.

- И я тебя люблю, - сонно произнес блондин.

- Увидимся вечером, - прошептал Поттер, потом накинул мантию и выскользнул за дверь.
---------------------------------------------------------

Гарри был удивлен, что Рон не закатил ему сцену из-за того, что он ушел к Драко. Наверно, Уизли, как и все остальные студенты, прочитал в «Ежедневном Пророке», что Люциус Малфой сбежал из Азкабана и слышал, как кругом судачат о том, где тот сейчас мог находиться и действительно ли Малфой-старший собирается прийти сюда, чтобы разобраться с сыном. Гарри мирился с плохим отношением Рона к Драко и сейчас с удивлением слушал искренние поздравления друга с тем, что он с кем-то встречается.

Хотя новость сама по себе была хорошей, для Гарри это было настолько странно, что он впал в ступор.

- Ты… рад за меня? – спросил он.

- Конечно. А почему бы нет?

- Гм… ты же ненавидишь Малфоя? – не отставал Гарри. Он взялся за столбики кровати друга, чтобы опереться, и слегка наклонил голову набок, в замешательстве глядя на него.

- Ну, может, мне нравится видеть тебя счастливым? – сказал Рон. Он немного покраснел и опустил глаза, нервно комкая в руках край одеяла.

- Я признателен тебе за это Рон, но почему ты вдруг изменил свое отношение? – выпытывал Поттер.

Тот закусил губу, причем очень сильно, но ничего не мог с собой поделать: его лицо засияло и стало пунцовым, сочетаясь цветом с прядями длинных красно-рыжих волос, который он постоянно откидывал назад.

- Потому что… я, гммм… тоже кое с кем встречаюсь.

- Правда? – воскликнул Гарри. Он был настолько невнимателен? Думал только о себе и своих чувствах, проводя все свободное время с Драко? Настолько погружен в себя, что даже не обращал внимания на Рона и ничего не заметил?

- С кем?

- Ну… после того, как она сказала, что не поможет тебе с Окклюменцией и со всем остальным, я подумал, что должен поговорить с Гермионой и…

- Это ГЕРМИОНА?!

- Эээ… да, - сказал Рон, чувствуя, что покраснел еще сильнее, и с трудом сглотнул.

- Если ты хочешь поговорить, то я останусь, - сказал Гарри. Сейчас, конечно, было не лучшее время для разговора, но он и впрямь почувствовал себя очень плохим другом и хотел как-то исправиться.

- Нет! Иди! Она, гмм… я все расскажу тебе в другой раз, а сейчас мы собирались… заниматься.

- Заниматься, - передразнил Гарри, закатывая глаза. – Ну, давайте… занимайтесь. Я тоже пойду кое-чем позанимаюсь, - сказал он, направляясь к двери.

Рон смущенно кашлянул и выдавил:

-Увидимся позже.
--------------------------------------------------------

После бурного, как и всегда, секса, Гарри лег на бок, притянул к себе любовника и закрыл глаза, восстанавливая дыхание. Он начал поглаживать блондина по руке, пытаясь найти подходящие слова, чтобы завести разговор на интересующую его тему. Да, для подобного разговора сейчас было не лучшее время, но для таких бесед никогда не бывает удобного случая. Однако после того как прошлым вечером Снейп самым беспардонным образом пытался залезть в постель к Драко, Гарри был решительно настроен поговорить об этом.

- Драко, ты никогда не задумывался над тем, почему Снейп уделяет тебе так много внимания?

- Ну, он же декан моего факультета, - ответил Малфой, осторожно проводя пальцем по шраму на лбу бойфренда.

- Но он – декан ВСЕГО Слизерина. Однако он ни с кем не возится столько, сколько с тобой.

- Он не возится со мной, - заявил блондин, и на его лице появилась недовольство.

Гарри недоуменно посмотрел на него. Это было не просто отрицание – Драко в упор не замечал очевидного.

Обратив внимание на многозначительное молчание Поттера, блондин закатил глаза и сделал рукой легкомысленный жест, показывающий, что он признает свою неправоту.

- Ну, он восхищается моим умом и моими выдающимися способностями к зельеварению. Кроме того, у нас с ним много общего. Он разделяет многие мои философские теории.

- Философские теории, Драко? Самое глубокое философское высказывание, которое я от тебя слышал – это то, что коричневые ботинки нельзя надевать с черными брюками! – воскликнул Гарри и отодвинулся от Малфоя, потому что они оба сопровождали свои реплики бурной жестикуляцией.

- Во-первых, я оскорблен, что ты пытаешься представить меня НАСТОЛЬКО тупым. Мы ОБА знаем, что это не так. Во-вторых, если общение со мной ДЕЙСТВИТЕЛЬНО наводит тебя на такие размышления, то ты должен, ради любви к магии, ПРЕКРАТИТЬ НАДЕВАТЬ коричневые ботинки с черными брюками. И последнее, я, если хочешь знать, часто разговаривал со Снейпом о том, что чрезмерная снисходительность Дамблдора очень вредит школе, о том, что тот не обращает внимания на вопиющее поведение некоторых студентов, и о том, что хаффлпаффцы – практически сквибы, и всех, кто распределен на этот факультет надо автоматически отчислять…

- Он соглашался с этим?!

- Да, он кивал! И профессор Снейп никогда не перебивает меня, в отличие от неко…

- Кивание ничего не означает, и уж точно не означает, что он соглашался с тобой. Скорее всего, он тебя вообще не слушал.

- Ладно, черт с тобой. Но он не перебивал меня так грубо, как ты! – раздраженно заметил Драко.

- ОН ТЕБЯ НЕ СЛУШАЛ! – с этими словами Гарри еще отодвинулся, чтобы дать бойфренду сесть, и вытянул руку с растопыренными пальцами вперед, пытаясь таким образом заставить его прекратить спорить.

- Знаешь что? ЭТО ТЫ НЕ СЛУШАЕШЬ МЕНЯ! И к тому же ты просто завидуешь, потому что никто не хочет слушать, что скажешь ты. У меня есть образованный взрослый человек, который считает, что мое мнение чего-то стоит, а у тебя… - верещал Малфой, заворачиваясь в простыню и усаживаясь на постели.

- Его абсолютно не интересует твое мнение! – возразил Поттер, не напоминая о том, что его-то как раз большинство людей слушает, и очень внимательно. Он был Мальчиком-Который-Выжил, и если чего в его жизни было слишком много, так это внимания. Но подобное замечание нисколько не приблизило бы его к разговору об истинных намерениях Снейпа.

- Тогда почему он ловит каждое мое слово? – спросил блондин и в упор посмотрел на Гарри.

- Потому что он… - Поттер взмахнул рукой, надеясь, что Драко все поймет и закончит за него эту фразу.

- …считает, что я прав. А это так и есть. Я всегда прав! И Снейп со мной согласен, вот почему ему нравится меня слушать.

- Ладно, ты всегда прав, и кстати…

- КСТАТИ, а почему тебя так заботят мои разговоры с профессором Снейпом? Это что, такая трагедия для тебя, что у меня есть еще один друг, кроме ТЕБЯ? – спросил разъяренный слизеринец, который начал расходиться не на шутку, как будто Гарри пытался нарочно его достать.

- Драко, этот человек тебе не друг, он…

- Ты прав, Гарри. Он для меня не просто друг. Он мне как отец. Мы очень близки… а сейчас, когда мой родной отец… - Драко замолчал, с трудом сглотнул и продолжил, - и… почему ты завел со мной этот разговор сейчас?

Гарри хотелось заорать. Или как следует встряхнуть бойфренда. А лучше и то и другое. Но слова «он мне как отец», учитывая, что Люциус прилагал максимум усилий, чтобы убить Гарри и то, как он обращался с самим Драко, заставили Поттера промолчать. Он не мог выбить всю эту чушь, которой была переполнена голова блондина. Гриффиндорец вздохнул и уныло стал разглядывать свои руки, лежавшие на коленях, потом поднес правую ко рту и принялся грызть ноготь на большом пальце.

- Ты прав, - сказал он – из-за пальца слова прозвучали несколько неразборчиво. – Я просто беспокоюсь, что Снейп попытается настроить тебя против меня. Я ему никогда не нравился.

Драко понимающе кивнул, прикрыв глаза, наклонился и, крепко обняв Гарри, поцеловал его в висок. Он тщательно подбирал слова, чтобы не показалось, будто он злорадствует из-за того, что снова оказался прав. Снейп любит его, как сына, и Поттер завидует. Это же так очевидно.

- Я люблю тебя, Гарри, и вряд ли меня будет так просто настроить против тебя. Но тебе лучше примириться с тем, что есть и другие люди, кроме тебя, которым доставляет удовольствие моя компания. Я – очень привлекательный и очень умный. Имей хоть какую-то веру в мой интеллект, Гарри. Я прекрасно вижу, когда кто-то пытается одурачить меня, - без тени иронии заявил он, тыча указательным пальцем себе в висок.

Поттер не сумел найти на это ни одного любезного или утешающего слова, а просто вздохнул, обнял бойфренда и повалил его на матрас. Ему оставалось лишь утешиться непонятливостью Малфоя и надеяться, что мысленный образ Снейпа, грубо лапающего своими грязными руками его любовника, никогда не воплотится в реальность.
---------------------------------------------------------

Внизу, в подземельях, Снейп угрюмо проверял эссе, и оставленные им пометки красными чернилами наводили на мысль о том, что он совершал убийство. Профессор был раздражен. И не только из-за того, что Дамблдор разрешил Поттеру навещать Драко, но и из-за того, что юный слизеринец отверг все попытки старшего друга утешить его.

Снейп не был глуп. Он с самого начала понимал, что Драко по уши влюблен в гриффиндорца. Когда блондин говорил о нем, то его лицо озарялось восторгом, а жесты становились неконтролируемыми и несдержанными. Северус ничего не мог с собой поделать – он завидовал им. Испытывать такое чувство к кому-то и пользоваться взаимностью… должно быть, это было божественно. Он тоже хотел бы любить и быть любимым.

Когда Снейп начинал думать логично, то понимал, что вряд ли ему стоит ждать от Драко нежных чувств. Юноша в упор не замечал его намеков, а Поттер… ну, Поттер еще больше осложнял то, что и так было непросто. Он чувствовал, что ревнует к Гарри, как когда-то к Джеймсу. Он порой задавался вопросом, что является причиной этого соперничества: желание завоевать Драко или одержать победу над Поттером, даже если это был Поттер-младший. За исключением случайных и редких намеков, сделанных Драко наедине, большинство его заигрываний с юношей были сделаны в присутствии гриффиндорца и только для того, чтобы задеть его.

Но в то же время эти серые глаза, льняные волосы, легкие движения губ Драко, когда он говорил… Снейп на минутку прикрыл глаза, пытаясь перестать думать о подростке и том, что сейчас происходило в его комнате. Думать об этом было больно. Гарри, как и Джеймс, заполучил отношения, которые заслуживал он, Северус. Эта мысль выводила зельевара из себя, а когда он открыл глаза, то увидел, что сломал кончик пера и порвал пергамент, в результате чего лист оказался забрызган чернилами. Красными, как кровь.

До него даже не сразу дошло, что он и в самом деле смотрит в серые глаза. Но взгляд этих глаз был более взрослым и жестким, в отличие от Драко. Лицо визави стало более худым и изможденным, чем помнил Снейп, а волосы утратили свой блеск. В Азкабане не было дементоров, и беглецу не пришлось сидеть в тюрьме двенадцать лет, но даже одетый в новую, с иголочки, одежду Люциус Малфой мало был похож на себя.

Снейп вскочил на ноги и уставился на него со смесью ужаса и шока. Ему удалось быстро вернуть лицу обычное бесстрастное выражение, пока Люциус обходил вокруг стола, чтобы обнять его.

- Как давно мы не виделись, Северус, мой собрат по оружию, - Малфой восторженно хлопнул Снейпа пару раз по спине, потом отодвинулся и посмотрел зельевару в глаза.

Тот сразу же отвернулся, чтобы не дать Люциусу возможности попрактиковаться в Легилименции.

- Да, действительно давно. Но я очень удивлен, что вижу тебя здесь. Присаживайся, - сказал Северус и показал на кресло, стоявшее рядом со столом, а сам опустился в свое.

- Вряд ли этому стоит удивляться, учитывая сложившиеся обстоятельства, - произнес Люциус с жестом, который Снейп неоднократно видел у Драко.

- Да, полагаю, что не стоит, - согласился он, разглядывая Люциуса. Держался тот по-прежнему прямо и горделиво. Если Малфой и сожалел о потере жены и о том, что случилось с сыном, то никак этого не показывал. Взгляд его глаз был холодным, как у человека, смирившегося с судьбой. Иногда Снейп видел в них проблеск беспокойства, а с чего бы Люциусу тревожиться, если он полагал, что находится в компании такого же Пожирателя Смерти?

- Я догадываюсь, что его перевели из Слизерина.

- Аааа. Так ты пришел за ним.

- У меня нет выбора. Он поплатится жизнью, вне зависимости от того, кто ее отберет – я или кто-то иной. Но я, в отличие от других, могу проявить к нему сострадание и гарантировать быструю смерть, - Люциус произнес эту фразу так отчетливо, будто он мысленно отрепетировал ее не только для того, чтобы безукоризненно отчеканить Северусу, но и для того, чтобы самому поверить в свои слова.

- Понимаю. Он – предатель, а такое не прощается. Я думал, что это задание поручат мне, но тогда я бы раскрыл себя. И я рад, что не получил его. Однако… - сказал Снейп, положив локти на глянцевую столешницу и подаваясь вперед, - нынешняя ночь дает тебе удобный случай сохранить жизнь сына и спасти при этом себя.

Люциуса заинтриговали его слова, и он, в свою очередь, наклонился над столом.

- Что ты имеешь в виду?

Это был рискованный план и совершенно не продуманный. Он внезапно появился у Северуса в голове, и шпион видел в нем некоторые изъяны. Снейп делал ставку на то, что старший Малфой не знал всех обстоятельств дела, но если бы все прошло, как задумано, то Драко оказался бы в безопасности, а Поттеру пришлось бы убить Люциуса. Желание, чтобы Драко остался в живых, превалировало в его сознании, и мысль о том, что Гарри при этом уничтожит отца юноши, так же очень привлекала профессора.

- Сегодня Дамблдор разрешил Поттеру навестить Драко. Они, скорее всего, проведут ночь вместе…

- Северус…

Снейп поморщился, давая Люциусу понять, что эта мысль вызывает отвращение и у него.

- Предлагаю следующее: я сейчас пошлю за Драко, чтобы он пришел ко мне поговорить, а Поттер останется в его комнате один. Совершенно незащищенный, - излагал зельевар свой план, то поглаживая пальцами крышку стола, то нервно постукивая по ней.

Никто из Пожирателей, в том числе и Люциус, не знал окончания Пророчества, а стало быть и того, что Поттера мог убить только Волдеморт. А это означало, что для мальчишки больше никто не представлял смертельной опасности.

- Понял. Ты полагаешь, что если я убью Поттера, то Темный Лорд даст мне время убедить Драко вернуться в ряды его сторонников?

- Я в этом уверен. Ты убьешь мальчишку, а я пойду к Лорду и похлопочу за тебя. Если он скажет нет, то тогда ты убьешь и сына. Но, по-моему, если ты уберешь с его пути главную угрозу, да еще убедишь сына вернуться, Темный Лорд сохранит жизнь Драко, назначив ему какое-нибудь наказание, - беззастенчиво лгал Снейп.

Люциус несколько минут смотрел на зельевара, а потом отвернулся и уставился на книжный шкаф с бесчисленным количеством старых томов с потускневшими золочеными надписями на корешках. Казалось, что он силится прочитать названия, в то время как он размышлял о возможности такого исхода дела и решил, что вряд ли Темный Лорд сочтет проступком убийство Поттера.

- Этот план кажется вполне приемлемым, Северус, - согласился Малфой, утвердительно кивая и выпрямляясь. – Я ценю твою поддержку и не останусь перед тобой в долгу. Хотя полагаю, что Драко и сам отблагодарит тебя. Он может быть совершенно очаровательным, когда пожелает.

- Да, он очень милый молодой человек и заслуживает того, чтобы сохранить ему жизнь, - согласился Снейп и достал из стола новое перо и чистый лист пергамента. Он отодвинул студенческие работы в сторону и быстро написал записку Драко.

«Драко,

Я жду тебя у себя через пятнадцать минут. Это безотлагательно. Есть еще кое-что, чего я не рассказал тебе вчера, кое-что важное. Вопрос жизни и смерти. И ни в коем случае не бери с собой Поттера. Разговор будет приватным.

Профессор Снейп».


Еще раз пробежав глазами записку, он свернул ее, запечатал и протянул Люциусу.

- Сунь ее под дверь и дождись, пока он уйдет. Да, еще… - сказал Снейп, поднимаясь и рисуя на клочке пергамента, как найти комнату Драко. Таким образом, Люциус включался в число тех, кому доверена Тайна Хранителя, - точно не знаю, но на комнату может быть наложено заклинание неприкосновенности…

- Я знаю, как снять его. В Темной магии есть контрзаклинание. Тебе придется туго, когда ты будешь объяснять, как я нашел комнату, - заметил Люциус.

- Ну, для этого сделаем вид, будто ты пытал меня.

- Отлично, - усмехнулся Малфой, явно довольный таким поворотом событий. Он встал, бросил на Снейпа зловещую улыбку, а потом вытащил палочку, взмахнул ею и спокойно произнес: – Круцио!

Зельевар упал на стол, закричав от боли. Чернильница опрокинулась, и чернила забрызгали его руку. Красные, как кровь.

К счастью, Люциус быстро отменил заклинание и ушел, держа в руке клочок пергамента, дававший ему пропуск в комнату сына. Он даже не обратил внимания на то, что Снейп не оговорил место, где они встретятся после того как дело будет сделано.
-------------------------------------------------------

Юноши лежали в кровати, прижавшись друг к другу. Свеча у двери давно догорела. Драко чувствовал себя абсолютно защищенным в своей комнате и сейчас спал с приоткрытым ртом, уткнувшись в плечо Гарри. А тот не мог заснуть, раздосадованный слепотой любовника во всем, что касалось зельевара. Кроме того, его беспокоило, что Драко наотрез отказывался говорить о том, что собирается делать в том случае, если Люциус объявится здесь.

У него стал совершенно больной вид, он отвернулся, как будто боялся, что Поттер попытается проникнуть в его сознание и перевел разговор на совершенно другую тему. Гарри понимал, как ему тяжело, и не давил. Однако это держало его в напряжении, и он порой начинал беспокоиться, что Снейп и Люциус могут сговориться.

Услышав шаги под дверью, гриффиндорец подозрительно уставился на нее. Он несколько раз близоруко моргнул и надел очки. Теперь юноша отчетливо увидел, что в щели под дверью торчит свиток пергамента. Похоже, он был запечатан печатью Снейпа, и Гарри, осторожно отодвинувшись от сладко спящего слизеринца, вылез из постели, подошел к двери и вытянул свиток. В какой-то момент он подумал, что надо разбудить Драко и отдать адресованное ему письмо, как того требовали приличия.

- Да пошло оно все на хрен, - прошептал Поттер, ломая печать.

Люциус удовлетворенно смотрел, как записка исчезает с той стороны двери. Он укрылся в тени и стал ждать, пока сын уйдет.

Гарри почувствовал, как от ненависти к Снейпу у него запылали уши. Как он смеет? Как он СМЕЕТ? Скомкав в кулаке записку, Поттер пошел в ванную, зажав в другой руке палочку. Он порылся в корзине для белья и вытащил вещи Драко, в которых тот ходил на занятия, потом наложил временные косметические чары на волосы, отчего они стали белыми. Гарри вышел из ванной и взял мантию Драко. Он прекрасно понимал, что ничуть не похож на Малфоя, поэтому накинул капюшон. Юноша сунул в карман палочку и, выйдя за дверь, направился в сторону подземелий.

Что он собирался делать? Гарри не знал. Может, ему стоит попытаться держаться на противоположной стороне комнаты в надежде, что Снейп примет его за Драко и скажет, чего он хочет? Да, это был не самый лучший вариант, но у него не было времени, чтобы как следует подумать. Он собирался, если его худшие предположения оправдаются, вызвать на дуэль эту похотливую сволочь. Гарри пока не знал точно, что будет делать, и его это не заботило. Он был настолько полон слепящей ярости, что не заметил человека с серебристо-белыми волосами, который вышел из тени и скользнул в комнату Драко.



Глава 16. Спешка.

В отличие от Драко, Теодора Нотта нисколько не возмущали старания Темного Лорда вытащить своих последователей из Азкабана. По правде говоря, он считал это вполне нормальным, несмотря на то, что в результате авроры арестовали его отца, кроме которого у юноши никого не было. Пожиратели Смерти быстро установили опекунство над Ноттом-младшим, потому что в отличие от Малфоя, относившегося к ним с презрением, Тео демонстрировал готовность и горячее желание стать одним из них при первой же возможности.

Когда в библиотеке Драко говорил с Гарри о своем бывшем друге Нотте, он немного приукрасил действительность, сказав только лишь, что их пути разошлись. Ему всегда было трудно ладить с этим слабаком, и Малфой не зря в разговоре с Гойлом назвал Тео мизантропом, тот и был им до мозга костей. Другими словами, из этого молодого человека получился бы идеальный Пожиратель.

Именно Нотт организовал нападение на Драко и оказался в числе временно потерявших зрение. К огромному огорчению Теодора, это был первый и последний раз, когда ему удалось побыть лидером факультета. Просто он не обладал природной харизматичностью Драко, и у него не было репутации безжалостного человека, которую тот создал себе. Даже владение Темной магией не гарантирует, что у тебя будут собственные последователи, если ты не обладаешь силой Волдеморта. Нужно обладать хитростью, чтобы заставить людей поверить в то, что ты отстаиваешь их интересы, а у Драко этого качества было с избытком.

Что уязвляло самолюбие Нотта больше, чем собственная неспособность стать лидером Слизерина (а именно это ему приказал сделать Темный Лорд, чтобы заслужить метку), так это то, что Малфой вел себя, как звезда. Любой другой человек очень болезненно переживал бы вынужденную изоляцию, но Драко сумел и из этого извлечь выгоду. Он выпендривался перед другими тем, что у него есть своя комната, а если кто осмеливался проявить по отношению к нему хоть какое-то недовольство, то он использовал свои полномочия префекта и снимал баллы.

Однажды на Драко попытались напасть студенты, которые хотели поставить его на место, но рядом случайно оказался Гарри, и мятеж быстро был подавлен. В итоге Малфой разгуливал по школе безнаказанным, а теми вечерами, когда он не беседовал со Снейпом, к нему наведывался Поттер, чтобы потрахаться. Драко жил как рок-звезда и при каждом удобном случае говорил об этом.

Когда Нотт получил приказ Волдеморта помочь Люциусу Малфою попасть в замок, он был более чем готов выполнить его. Юноша провел Люциуса по подземному ходу прямо к общей гостиной Слизерина, чтобы тот мог уничтожить подлого предателя рода. Хотя Драко не раз спасал своего друга детства от неприятностей, Нотт не чувствовал себя обязанным отплатить ему добром и от души постарался, чтобы старший Малфой смог сделать свое дело.
----------------------------------------------------------

Люциус не заметил белых волос и не присматривался к фигуре человека, вышедшего из комнаты, он поспешил воспользовался удобным случаем попасть внутрь до того, как дверь закроется и, скорее всего, окажется заблокирована заклинанием. Если бы он узнал Поттера, то легко и абсолютно безнаказанно мог бы ударить его в спину, а сейчас Малфой-старший оказался в довольно маленькой и скудно освещенной комнате и смотрел на спящего сына.

В какой-то момент он просто пребывал в шоке, не зная, что теперь делать. Погнаться за Поттером? У него желваки ходили на скулах, пока он, испытывая отвращение от мысли, что его сын развлекается с врагом, взвешивал возможные варианты. Воздух в комнате пропах сексом, и ему было противно видеть, что сын даже не побеспокоился ни очистить себя, ни одеться после постыдного совокупления.

Люциус закрыл глаза и покачал головой, тем временем вытаскивая палочку. Его рука дрожала. Поднять руку на единственного сына, на свою плоть и кровь, оказалось труднее, чем представлялось. Даже Пожирателю Смерти. Сделав шаг вперед, Люциус напомнил себе, что это было необходимо. Если этого не сделает он, сделает кто-нибудь другой. Он, по крайней мере, будет милосерден, даже если не оправдавший надежд мальчишка не заслужил милосердия своими поступками.

Какая-то часть сознания Люциуса напомнила ему, что нельзя терять время даром. Он попытался не думать о сыне, как о ребенке с вьющимися волосами, который учился ходить, и который не желал летом надевать на голову ничего другого, кроме немыслимо пестрого шелкового платка. Мужчина вспоминал, как сын выражал ему свою любовь, принося цветы, которые рвал в саду; самостоятельность, которой тот быстро научился, чтобы облегчить матери жизнь, когда отца схватили в Министерстве. Нет, не стоило думать обо всем этом. Дело должно быть сделано. Тяжело вздохнув, Люциус начал произносить слова заклинания, которое должно было снять с комнаты чары неприкосновенности. Он сможет сделать это? Сможет убить своего сына? Может быть, ему удастся убедить Драко, чтобы они вместе убили Гарри и тем самым спасли себя от гнева Темного Лорда.

Драко снился довольно бессвязный сон, и приглушенное бормотание разбудило его. Первой мыслью после пробуждения было то, что Гарри нет рядом. Он похлопал по простыне, нуждаясь в тактильном подтверждении того, что любовника нет в постели. Второй мыслью было, что голос, звучавший позади, не принадлежал Поттеру. Это был голос отца.

- Отец? – произнес он тихо, ничего не понимая спросонья.

- Драко? – отозвался отец, выходя на дрожащий свет единственной свечи, горевшей в канделябре на стене. Некоторое время юноша обескуражено смотрел на Люциуса, пытаясь понять, откуда тот взялся и где Гарри. Гарри мертв? Его куда-то вызвали? Почему он остался здесь один? Ну, не совсем один. С ним был отец. Драко больше беспокоило, не случилось ли чего, и он почти не думал о том, что Поттеру следовало бы быть рядом, чтобы защитить его. Защитить его. Драко нужно было защищать от собственного отца. От этой мысли у него все внутри заныло, и он затравленно посмотрел на Люциуса.

- Я ожидал застать здесь мистера Поттера, но рад встрече с тобой. Мальчик мой, Драко, ты не только оказался гомосексуалистом, но и связался с полукровкой. Скажи мне, ты любишь его? – спросил Люциус, ему было неприятно спрашивать об этом. Его единственный сын, его наследник, будущее рода Малфоев был педиком. Какой позор; эта мысль раздражала почти так же, как и предыдущая об их совокуплении. Но ведь Драко был сообразительным мальчиком. Может быть, он сумеет смыть это пятно со своей репутации, чтобы сохранить себе жизнь.

Драко поднял бровь, его взгляд при этом остался спокойным. Он не удостоил Люциуса ответом. Разве зашел бы он так далеко, если бы не любил Гарри? Юноша понимал, куда клонит отец, и знал, что подобный разговор был неизбежен. Дальше последует ультиматум. Иначе почему он до сих пор был жив, если отец действительно собирался убить его? Но чтобы Драко убил Гарри? Нет, этому не бывать. Пусть лучше сначала убьют его самого. Он стиснул челюсти и попытался вспомнить, куда положил палочку.

- Понятно. Ты явно не подумал о том, чего будет стоить нам с мамой твой выбор. Равно как и об опасности, которой ты подвергнешь свою жизнь.

Драко начал осторожно приподниматься, по-прежнему не говоря ни слова. Он внимательно наблюдал за отцом. Переместившись так, чтобы опираться на левую руку, юноша бросил взгляд вниз, чтобы убедиться, что должным образом укрыт простыней, и тут заметил свою палочку. Ну конечно, она лежала на тумбочке. Он быстро перевел взгляд на отца, чтобы не выдать себя.

- Какой позор! Я возлагал на тебя такие надежды! Я делал все, чтобы твоя жизнь и жизнь твоих детей была как можно лучше, и вот… вот чем ты отплатил мне. Я вне себя от негодования. Скажи, ты готов умереть за своего Поттера? Ты готов принять мучительную смерть, оставаясь преданным ему? Когда я брошу в тебя проклятие, чье имя сорвется с твоих губ? С чьим именем на устах ты будешь умирать? Драко, это… это чувство – всего лишь иллюзия, обман. Он не испытывает к тебе настоящей привязанности. Он не такой, как ты. Он вообще бросил тебя здесь, - произнес Люциус и с радостью заметил неуверенность, промелькнувшую на лице сына. – Да, он оставил тебя по собственной воле. Я вошел сюда после того, как он беспечно вышел и направился неизвестно куда. Может быть, к другому любовнику?

Это было жестоко, почти за гранью жестокости, но ничего неожиданного. Люциус был человеком беспощадным и был готов использовать любые средства, которые считал необходимыми для достижения своей цели. Драко предпочел бы, чтобы отец убил его, чем находиться под его пристальным взглядом, будучи не в состоянии скрыть неуверенность в себе. Как только Люциус почувствовал в нем малюсенькую слабину, то решил сыграть на этом. Драко оглядел комнату и попытался выяснить, где любовник:

- Куда он пошел?

Юноша с минуту размышлял, не стоит ли ему издать притворный скорбный крик, и попытаться схватить палочку. Чтобы узнать, что случилось с Гарри, Драко должен был остаться в живых. Он старался не слушать гнусные намеки отца, а успокаивал себя верой в то, что Поттеру не присуще непостоянство. Однако сомнение глодало его. В конце концов, Драко решил снова упасть на подушку, надеясь, что отец сделает ошибку и поверит в то, что он – легкая добыча. Может, тогда ему удастся заполучить свою палочку? Он не знал. Юноше было понятно лишь одно: то, что отец был здесь, в его комнате, означало серьезные проблемы. Заставив Люциуса подойти поближе, можно было попытаться побороться с ним. Это был огромный риск, но Драко было нечего терять.
-----------------------------------------------------------

Путь в подземелье показался Гарри на удивление коротким. По пути он прокручивал в голове разные варианты развития событий. И ни один из них не мог заставить поверить Снейпа, что очкастый новоявленный блондин – Малфой. Он закатил глаза, досадуя на себя за эту глупую маскировку и пустую трату времени. Его извиняло лишь то, что он был выведен из себя, когда принимал это решение. Он в последний раз повернул и увидел льющийся из-под двери свет. Снейп был у себя. Сжав кулаки, Поттер мысленно повторил речь, наполненную праведным гневом. И вот он уже у двери.

После недолгих размышлений юноша решил снять капюшон и ладонью толкнул дверь, которая открылась с оглушительным скрипом несмазанных петель.

- Где вы, Снейп? – его окрик эхом прокатился по комнате, он сейчас походил на американского ковбоя, вызывающего злодея на решающую дуэль.

Снейп все еще стоял, согнувшись над столом и пытался прийти в себя после Круциатуса. Красные чернила залили весь стол, насквозь промочив бумаги, эти же чернила были на руках и лице зельевара, от чего казалось, что он находится в худшем состоянии, чем был на самом деле. Хотя ему и впрямь было хреново – в голове бухало, зубы стучали, и все тело ныло от боли. Северусу казалось, что у него болят даже волосы. Однако это того стоило бы, будь блондин, вошедший в его кабинет был Драко Малфоем. Увы, понадобилось всего несколько секунд после того, как профессору удалось поднять голову от крышки стола, чтобы сопоставить голос с растрепанными белыми волосами и понять, что перед ним стоит Гарри Поттер, а не его протеже.

- Поттер? Что вы тут делаете? – спросил он сиплым от боли голосом.

- Не ожидали увидеть меня, да? Полагаю, что не ожидали. Оставьте Драко… Что это… Что случилось? – крикнул Гарри, быстро подходя к слизеринскому декану, чтобы помочь. Поттер обладал множеством качеств, но в первую очередь он был гриффиндорцем и не мог оставаться равнодушным к чужой боли. Особенно если учесть то, как Снейп выглядел – все его лицо было залито кровью.

- Что здесь произошло? – снова спросил он, шоковое состояние привело к тому, что косметические чары, наложенные им на волосы, пали, юноша снова стал брюнетом, но одетым в слизеринскую форму, к огромному неудовольствию Снейпа.

- Где он? – закричал зельевар, пытаясь собраться с силами, которых у него не было. Внезапный приток адреналина позволил ему лишь оттолкнуться от стола и упасть в кресло. Гарри куда-то метнулся, принес тряпку и протянул ее Снейпу, не имея ни малейшего понятия о том, насколько критической была ситуация.

- Оставьте, Поттер. Это всего лишь чернила, - проворчал профессор. – Где Драко?

- Спит у себя в комнате и все еще пребывает в счастливом неведении относительного того, что вы – гнусный педофил. Во что вы решили поиграть, Снейп? Что это? – прошипел Гарри, в раздражении показывая тряпкой на чернила на столе и испачканное лицо зельевара. – Небольшая игра в страдание и утешение? Изобразили из себя раненого, чтобы посмотреть, как Драко будет ухаживать за вами? Это так низко, даже для вас!

- Спит? Один? У себя в комнате?

- Да, в своей комнате, в полной безопасности от таких, как Вы! Он относится к вам, как к отцу, и можете себе представить, насколько гнусным ему показалось бы ваше предложение? – возмущался Гарри, триумфально глядя на паническое выражение, появившееся на лице Снейпа. – Да, это так. Как к отцу!

- Отец… - простонал Снейп, безнадежно пытаясь сообщить Поттеру, что Люциус в замке.

- Да, отец. Вы для него как отец! – перебил профессора Гарри, думая, что тот притворяется ничего не понимающим.

- Его отец пошел к нему… - голос Снейпа оборвался.

- Что? – переспросил Гарри, всматриваясь в лицо профессора. До него начало доходить, что речь шла о чем-то еще помимо педофилии.

- Его отец… Люциус Малфой здесь… и он пошел, чтобы… - в ужасе выдохнул Снейп.

- В ЕГО КОМНАТУ? – заорал Гарри.

- Да, он… я…

- ВЫ ОТПРАВИЛИ ЕГО ОТЦА К НЕМУ В КОМНАТУ? ВЫ РАССКАЗАЛИ ЛЮЦИУСУ, КАК ЕГО НАЙТИ? – пронзительным голосом кричал гриффиндорец.

Снейп коротко кивнул.

- ВЫ… ВЫ… ЭТОГО НЕ… ПОЧЕМУ? – Поттер поднял вверх указательный палец и что-то беззвучно произнес, будто поклялся, что профессор умрет мучительной смертью, но вслух ничего не сказал. Осознав, что у него было мало времени, Гарри быстро развернулся и выбежал из кабинета зельевара.
-----------------------------------------------------------

Люциус пересек комнату и осторожно присел на край кровати. Он слишком хорошо знал своего сына и чувствовал себя чуть-чуть виноватым из-за того, как ему легко удалось заставить Драко усомниться в своем любовнике. Но такова была сущность любви. Люциус не знал – возможно, Поттер уже обманывал Драко раньше, но это его сейчас совершенно не волновало. Любовь делает человека слабым, и подтверждение этому было прямо перед ним. Он укрыл сына простыней и похлопал по плечу.

- Мужайся, Драко. Этот парень… наверно очень непостоянный. Что ты хочешь, его же вырастили магглы, - сказал он, пытаясь утешить по его мнению страдающего из-за неверности любовника сына. – Такова любовь, сынок. Вот о чем я тебя всегда предупреждал. Нельзя было доверять свое сердце какому-то ветреному мальчишке. Ужасно, что ты оказался в таком положении. Наверно, это просто юношеское заблуждение. Однако есть способ, благодаря которому ты восстановишь свою репутацию и отомстишь за свое разбитое сердце.

Драко не открыл глаз и стиснул зубы, злясь на слова отца и его прикосновения. Злость в нем нарастала с каждым слогом, произносимым Люциусом. Как многого он лишился в жизни из-за иллюзии, что отец любит его. О, он прекрасно помнил его слова о бесполезности и ненужности такого чувства, как любовь, но до этого момента наивно полагал, что они распространяются лишь на других людей. Драко всегда верил в отцовскую любовь, а теперь понял, что тот смотрел на него только как на продолжателя рода. В Драко текла его кровь, и это было все, что связывало их.

Узы крови, только и всего, генетика и физиология. Никаких эмоций, никакой любви, всего лишь генетическая производная, которая не значила ничего, кроме записи о рождении и обязанности растить своего отпрыска. Чтобы быть отцом, нужно любить. Но у Люциуса были свои представления на этот счет, и он не испытывал к сыну ничего, а если и испытывал когда-то, то счел это слабостью и избавился от ненужной эмоции. Шок от понимания истинного отношения к себе со стороны отца придал юноше больше решимости в том, что он собирался сделать. Да, его сердце было разбито, и он собирался за это отмстить. Он не убьет человека, который его любит, и не позволит Люциусу. Драко понял, что если хочет остановить отца, то должен ему подыгрывать.

- Какой? – прошептал он в подушку.

- Когда он вернется, убей его, Драко. Если ты сделаешь это, то докажешь тем самым свою преданность Лорду. Конечно, он будет доволен и отменит приказ о твоем убийстве, - мурлыкающим голосом говорил Люциус, поглаживая сына по спине. – Помнишь, что я говорил тебе о любви? Помнишь голубку? Ты ведь стал сильнее, убив ее, не так ли? Сейчас будет то же самое.

- Конечно, папа, я помню голубку, - прошептал Драко, он начал медленно подниматься, обматываясь простыней. Он все прекрасно помнил, как и урок, который извлек из того случая.

- Смутно, - поправил себя Драко, он перевернулся и сел, скрестив ноги, лицом к отцу. Несмотря на то, что у него в душе кипела злость на этого человека, ему все равно хотелось видеть его. Он любил отца. Юноша рос, восхищаясь им, ему хотелось быть таким же сильным. Теперь он знал, что восхищение не было взаимным, никогда. Более того, сейчас, когда он встретил человека, которого полюбил, отец угрожал отнять его. Драко все было ясно. Невзирая на пророчество, связанное с Поттером, отец вполне мог убить его. Взгляд Драко стал жестким, в нем появилась мрачная решимость.

- Все, кто недостоин того, чтобы жить, должны быть уничтожены, даже если мы любим их всеми фибрами души, иначе любовь будет проявлением слабости, - хмуро сказал юноша.

- Значит, ты понимаешь, что должен сделать и почему? Ты готов убить? – спросил Люциус, холодным взглядом окидывая сына. Его не волновало, готов ли мальчик и в самом деле на такой поступок. Конечно, даже если Драко убьет Гарри, Лорд все равно потребует его крови, и Люциусу придется принять это. Мужчина подумал, что еще достаточно молод и сможет произвести другого наследника. Он вовсе не собирался бросаться грудью на защиту этого мальчика, несмотря на милые воспоминания о его детстве. Другой ребенок, только-только начинающий ходить, будет таким же очаровательным. Возможно, он начнет обучать его гораздо раньше. Этого ребенка Нарцисса заразила никчемной сентиментальностью.

- Да, папа, я готов убить, - пробормотал Драко, он протянул руки и схватил Люциуса за горло, становясь при этом на колени и наваливаясь на него всем телом. Юноша крепко держал отца, но тот ухитрился извернуться и обхватить сына поперек спины.

- Я горжусь тобой, сынок, ты усвоил, что любить кого-либо глупое занятие, - произнес Люциус, в нем появилась надежда, что мальчик сможет спастись. Может быть, его план сработает, и Лорд оставит Драко в живых, ведь принеся в жертву любовника, он станет гораздо сильнее. Тогда сын будет достоин носить звание наследника Малфоев: решительный, гордый и хладнокровный.

- Да, усвоил, - прошептал Драко, отодвигаясь, чтобы нежно поцеловать отца в щеку. Он взял в ладони его лицо и посмотрел в серые глаза. – Я люблю тебя, папа, - прошептал он, а потом внезапно и быстро напряг бицепсы, резким движением потянув голову отца вперед и набок, он услышал громкий и противный хруст ломающихся позвонков.

Когда жизнь начала покидать тело Люциуса, дыра, пробитая им в заклинании неприкосновенности жилища, исчезла. Действия Драко были расценены как угроза, и его отбросило назад. Заклинание ударило слизеринца в живот и заставило согнуться пополам у изголовья кровати, о которое он ударился поясницей так, что закричал от боли. Юноша завел руку назад, пытаясь ухватиться за столбик кровати, но его снова швырнуло, на этот раз к стене, в результате чего у него треснула кость, и он снова пронзительно закричал. Крик оборвался, когда Драко, ударившись о стену, раскроил себе затылок, и потерял сознание.

Его отбросило назад на кровать, на стене появились странного вида кровавые разводы, оставленные его волосами. Юноша упал на матрас, вывернув руки и ноги под неестественным углом, волосы закрыли лицо, по ним стекала кровь, пропитывая простыню. Безжизненное тело Люциуса наклонилось вперед и свалилось на пол, лицом вниз. Он лежал головой к двери, все еще сжимая в руке оказавшуюся бесполезной палочку, а его белоснежные волосы разметались по каменному полу. Несмотря на то, что от удара он сломал нос, кровь не полилась потоком – натекла лишь небольшая лужица, в которой Люциус лежал лицом.
----------------------------------------------------------

Обратно Гарри бежал, но он был в такой панике, что дорога, по его представлению, заняла целую вечность. С каждым шагом в нем нарастал ужас от мысли о том, что он мог там увидеть. Что если Люциус убил Драко? Увел с собой? Он изо всех сил старался не думать об отчаянном положении Драко, который, проснувшись, обнаружил, что любовника нет рядом, и увидел отца. Поттер ругал себя. Как он мог быть таким легкомысленным? Неосторожным? Нет, он знал, почему это случилось. У него была причина, и она называлась Северус Снейп. И его особенно раздражало, что эта причина сейчас тащилась в нескольких ярдах позади него.

- Идете… взглянуть… к чему… привело… ваше распутное… поведение? – бросал на бегу Гарри, поворачивая за последний угол.

Снейп мог бы ответить, если бы не задыхался. Поспеть за мальчишкой, почти вдвое моложе себя, было нелегко и в более удачный день, а уж после Круцио Снейп считал бы за счастье, если бы мог идти прогулочным шагом. Он думал, что ему помогал приток адреналина, который был вызван страхом, тревогой и огромным чувством вины за свое участие в случившемся.

Потом они оба услышали это. Два крика, от которых кровь стыла в жилах, второй из которых внезапно оборвался на высокой ноте. Этот звук заставил Снейпа замереть, а Гарри, напротив, побежать еще быстрее. Выкрикнув отпирающее заклинание, Поттер вбежал в комнату. Первое, что он увидел, – тело Люциуса, распластанное на каменном полу, а от вида Драко у него чуть не остановилось сердце – тот лежал в неестественной позе на окровавленной простыне. На пояснице было огромное красное пятно, медленно становившееся фиолетовым, но гораздо большее беспокойство возникло у него при виде спутанной массы волос Драко, испачканных в крови. Кровь сочилась из раны на затылке, стекая на шею и лицо блондина.

- Нет! – выдохнул Гарри, перепрыгивая через тело Люциуса, даже не проверив, мертв ли тот, а если бы он сделал это, то понял бы, что Малфой-старший скоро покинет этот бренный мир. Но уже по тому, как была повернута его шея, Гарри сомневался, что ему когда-либо придется иметь дело с этим человеком. Он позвал:

- Драко?

Поттер осторожно дотронулся до любовника и услышал окрик:

- Не двигай его!

На пороге стоял Снейп, он держался одной рукой за дверной косяк и едва переводил дух. Выглядел он гораздо бледнее, чем обычно. Профессор сделал жест рукой, показывающий, чтобы Гарри отошел и не наделал глупостей, которые причинили бы Драко еще больший вред.

- ПОШЕЛ ПРОЧЬ ОТСЮДА! Тебе мало того, что ты уже сделал? – со злостью крикнул Гарри и отвернулся от зельевара. Присмотревшись к тому, как была повернута рука Драко, Поттер прикусил губу, заметив перелом. Он протянул руку и осторожно дотронулся до спины бойфренда. Юноша с облегчением почувствовал, что кожа теплая.

- Прости, - прошептал он, пытаясь не расплакаться.

Не обращая внимания на слова Поттера, Снейп вошел в комнату, подошел к Драко и приложил два пальца к его шее.

- Пульс есть, он жив, - произнес профессор с огромным облегчением.

- Я послал за мадам Помфри, - послышался от двери старческий голос, заставивший Гарри и Снейпа вздрогнуть и резко обернуться. На пороге стоял Дамблдор и строго смотрел на них поверх очков-половинок.

- Когда придет мадам Помфри, я надеюсь, что кто-нибудь объяснит мне, почему в комнате, защищенной тайной Хранителя, находится мертвый Пожиратель Смерти и раненый студент?



Глава 17. Сдержанность.

- Я не должен быть здесь! Я ничего не знаю! У меня нет на это времени, а если Драко очнется и увидит, что он снова один, я… - вопил Поттер, носясь, как ураган, по кабинету Дамблдора, поглядывая на блестящие предметы, которые он после смерти крестного пытался разбить в приступе бессильной ярости.

- Гарри! – одернул его Дамблдор. – Сядь и успокойся. Он все еще без сознания, и ему сращивают кости. Вряд ли он скоро очнется. Сядь.

- С ним все будет в порядке? – нетерпеливо спросил юноша и снова подбежал к столу Дамблдора, будто у того были ответы на все вопросы или он мог все исправить одним лишь взмахом палочки. Снейп с мученическим видом сидел в мягком кресле перед столом директора, цедя теплое общеукрепляющее и успокаивающее зелье, чтобы расслабить мускулы, которые все еще болели после Круциатуса. Он непрерывно тер лицо, пытаясь убрать остатки красных чернил, отчего казался то ли до крайности раздраженным, то ли чрезвычайно смущенным.

Дамблдор вздохнул, в который раз повторяя одно и то же; Гарри был в больничном крыле, когда Поппи объясняла, что последствия повреждений, полученных Малфоем, невозможно предсказать.

- Человеческий мозг таит много загадок, Гарри. Однако Драко реагирует на болевые раздражители, а это означает, что он его состояние не тяжелое. Если мы все успокоимся, то разобраться в обстоятельствах этого дела не займет у нас много времени. Потом ты сможешь вернуться туда. А теперь давайте все с самого начала, - сказал Дамблдор, бросая на обеспокоенного гриффиндорца строгий взгляд и жестом приглашая его сесть. Он впервые заметил, что Поттер частично одет в слизеринскую форму, это было любопытно, но нисколько не волновало директора. Может, у юноши были какие-то проблемы с гардеробом.

Громко фыркнув, Гарри плюхнулся в кресло рядом со Снейпом и бросил на того злобный взгляд. Он положил руки на колени и моментально замолк, ожидая, что будет дальше. Дамблдор, однако, не собирался продолжать до тех пор, пока Поттер не угомонится и не станет выглядеть хотя бы относительно спокойным. Бросив на него взгляд поверх очков, директор, наконец, кивнул и испытующе посмотрел на своих подопечных.

- Итак, первое и самое главное – как Люциус Малфой проник в замок. Полагаю, что никто из вас его не впускал?

Прочистив горло, Северус подался вперед, чтобы принять в разговоре более активное участие.

- Когда Малфой вошел в мой кабинет, я разбирал бумаги. Я не представляю себе, как он попал в замок. Люциус ворвался ко мне совершенно неожиданно и поприветствовал меня по-братски, - сказал Снейп и сделал паузу, чтобы быстренько повторить про себя, как именно он собирался представить свою историю. Профессор шел ва-банк. Никто не может ни доказать, ни опровергнуть того, что произошло в кабинете. От того, насколько хорошо он будет придерживаться своей версии, зависело, заподозрят его в чем-нибудь или нет.

- Не желая скомпрометировать себя как шпиона Ордена, я выслушал его. Он получил приказ убить сына, чтобы отомстить за смерть своей жены и за Пожирателей Смерти вообще. Я попытался отговорить его от этого, но Люциус ничего не слушал.

Снейп замолчал на пару минут, чтобы увлажнить горло теплым зельем и бросил сердитый взгляд на Гарри, который сосредоточенно слушал его. Зеленые глаза юноши были наполнены болью, и тот, вне всякого сомнения, думал о том, как ужасно иметь отца, который готов пожертвовать тобой ради своих убеждений. Снейп коротко кивнул гриффиндорцу, но тот в ответ угрюмо отвернулся, раздражаясь, что вынужден находиться рядом со слизеринским деканом, чтобы узнать, что случилось.

- Продолжайте, Северус, - сказал Дамблдор, беря себе на заметку их безмолвное общение, несмотря на то, что напряжение между гриффиндорцем и профессором зельеварения не было для него новостью.

- Конечно, он попросил меня сказать, где находится мальчик. Я постарался убедить его, что ему не нужно этого знать, и даже через какое-то время предложил вызвать Драко ко мне запиской. Я предупредил его, что тот в своей комнате не один и указал на несомненную опасность столкновения с обоими юношами одновременно. Я уговорил Люциуса позволить мне написать записку и попросить, чтобы Драко пришел в мой кабинет, один, надеясь таким образом выгадать время и попытаться либо самому задержать его, либо каким-то образом сообщить Вам. Я также надеялся, что странность требования вызовет у Драко подозрение, и он попросит у кого-нибудь помощи. Мальчик, как правило, никогда не лезет на рожон. К тому же я был абсолютно уверен, что Поттер не позволит ему одному выйти из своей комнаты. Да, я готов признать, что это было рискованно, но меня поджимало время, а возможностей сохранить свой шпионский статус и обеспечить безопасность детей – мало. Конечно, моей главной задачей было защитить их, но события довольно быстро… непредсказуемым образом… изменились, - подчеркнуто раздельно произнес он и бросил на Гарри сердитый взгляд.

- Вы знаете почему! Вы прекрасно знаете, почему я пришел туда один! Вы – педофил! Похотливый козел! – воскликнул Поттер, всплескивая руками и звучно хлопая ладонями о подлокотники кресла для пущей выразительности. – Я подумал, что вы вызываете Драко, чтобы… сделать то, что… задумали… вы… больной… ублюдок! – он задыхался от эмоций, временами поглядывая на Дамблдора, как будто слова, которые он использовал, могли встревожить директора больше, чем сами выдвинутые им обвинения.

Дамблдор кашлянул и разрушил напряжение, повисшее между соперниками. Он переводил взгляд с одного на другого.

- Педофилия? Это очень серьезное обвинение, чтобы выдвигать его против профессора Снейпа, Гарри! Тебе известно о чем-то непристойном, произошедшем между ним и каким-то студентом? – спросил директор, который выглядел совершенно невозмутимым.

- Он… он… он трогает Драко! – сообщил Поттер.

- Трогает? – спросил Дамблдор, встревоженно поднимая брови и в шоке опуская руки на стол.

- Я не делал ничего подобного! – настойчиво произнес Снейп.

- Я… эээ… я имел в виду, что он обнимал его! И трогает его за плечи… все время! – последние два слова Гарри подчеркнул особо, как будто сила, с какой он говорил, могла сделать его слова более убедительными. Хотя юноша прекрасно понимал, что для того, кто не присутствовал при этом и не знал всей подоплеки происходящего, все это звучало довольно истерично.

Когда Дамблдор понял, что речь идет о каком-то несвойственном крайне сдержанному Снейпу виде контакта по отношению к Драко Малфою, то решил, что это редкое прикосновение не заслуживало никакого внимания.

- Гарри, - мягко начал директор.

- Я видел это! Я видел это в его сознании! Когда он проверял, насколько я освоил Окклюменцию! Я видел, что он… он… о чем он думал… - продолжал говорить гриффиндорец, пытаясь объяснить что-то неуловимое и неопределенное и что к тому же невозможно было доказать. Он это понимал. Но Дамблдор должен поверить ему. Должен!

- Конечно, я был добр по отношению к нему, Поттер, - Снейп вел себя так покровительственно, будто говорил с очень маленьким и удручающе тупым ребенком. – Его мать совсем недавно была убита. Ему пришлось пройти через многое, пока он, наконец, не оказался в безопасности и к тому же немало потрудиться, чтобы научить вас защищаться. Я не спорю, что мы с ним сблизились, когда в его жизни начались эти суровые испытания, но могу уверить вас – наши отношения были сугубо платоническими. Я отношусь к нему как к сыну, а он, как вы недавно орали в моем кабинете, относится ко мне как к отцу. Такое общение – именно то, что ему необходимо, особенно с учетом последних событий, - сказал Снейп, немного выпрямляя спину; похоже, он почувствовал под ногами почву, а вот Гарри казался все более и более беспомощным под испытующим взглядом Дамблдора.

- А что касается увиденного вами в моей голове, то я могу объяснить, хоть вы этого и не заслуживаете. Движения Драко отвлекли меня, и я поднял на него взгляд; как раз в этот момент вы и ворвались в мое сознание. Меня привлекло кольцо… которое он часто носил, с эмблемой Слизерина. Я готов признать, что очень хотел бы иметь такое кольцо, это большая редкость, и подобная вещь слишком дорого стоит, чтобы я мог позволить себе купить такое же. И именно оно меня привлекло. Можете быть уверены, что я не покушался на вашего… бойфренда, - презрительно усмехнулся зельевар.

В то время как оба, и Снейп и Гарри, прекрасно знали, насколько фальшивым было это заявление, Дамблдор не имел ни малейшего представления о том, какой грубой была ложь. Если бы Драко был здесь, он бы сказал, что в тот день на нем не было кольца и что он вообще не часто надевал его. Оно было слишком крупным и за все цеплялось, к огромному его раздражению. Поэтому блондин надевал его лишь в особенных случаях, когда хотел кому-то показать, насколько он богат, или свою принадлежность к Слизерину. Но поскольку в тот день в его планах не было ничего подобного, то и кольцо он не надел. Это был небольшая, но очень сокровенная тайна Драко, чтобы делиться ей с кем-либо; но в то же время она была слишком незначительной, чтобы рассказывать о ней Поттеру, к тому же тот, вероятно, стал бы осуждать его. Поэтому Гарри сейчас не оставалось ничего иного, кроме как, раскрыв рот, недоверчиво слушать ту ложь, которая лилась из уст Снейпа.

- Вы… ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА! МЫ С ВАМИ ЗНАЕМ, ЧТО ИМЕННО Я ВИДЕЛ! – крикнул Гарри в свою защиту, вскакивая с места.

Эта реакция не была неожиданной. Вообще-то Снейп даже наслаждался тем, как легко сумел спровоцировать Поттера на взрыв подросткового гнева. Но зельевар все же съежился от крика и агрессивного движения, испугавшись, что на него снова нападут. По правде, он хоть и боялся, что Гарри поднимет на него руку, но боль стоила бы того, чтобы увидеть Золотого мальчика Дамблдора в таком постыдном положении.

- Гарри. Сядь немедленно. Профессор Снейп изложил свою интерпретацию событий. У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что он вел себя неподобающим образом? – спросил Дамблдор, пальцем показывая юноше, чтобы тот снова сел на место.

Все еще сердито глядя на зельевара, Гарри вернулся к своему креслу и сел в него, кипя от гнева.

- Нет…

- Если мы закончили разбираться с невротическими нападками Поттера, я хотел бы пойти и принять лекарство, - произнес Снейп.

- Конечно, Северус. Я вовсе не собираюсь удерживать тебя и не позволять вернуться в свои комнаты. Я всего лишь хочу разобраться в деле как можно доскональнее, чтобы предоставить Министерству максимально полный отчет о случившемся. Возможно, тебе потом еще раз придется ответить на их вопросы, ты же понимаешь, что я веду лишь предварительное разбирательство, - сказал Дамблдор, поспешив опередить очередной взрыв Гарри в ответ на заявление Снейпа.

- В мои комнаты? Я полагал, что будет мудрее, если я останусь под присмотром, в больничном крыле, - спокойно заявил Снейп. – В конце концов, я был ранен…

- Я считаю, что, учитывая то… насколько возбуждены… заинтересованные в деле стороны, будет лучше, если ты останешься у себя, Северус. Если ты почувствуешь себя плохо, то, конечно, можешь вернуться туда, но, исходя из твоего состояния в данный момент, вряд ли это тебе необходимо. Тебе лучше побыть в каком-нибудь более спокойном месте, чем больничное крыло, а разве может быть где-то спокойнее, чем в твоих комнатах в подземелье? – дипломатично указал Дамблдор.

- А вы уверены, что Драко захочет, чтобы Поттер составил ему компанию? Все же он оставил его в такой критический момент, - напомнил Снейп, и от этих его слов Гарри тревожно заерзал, будто ждал, что Дамблдор согласится со слизеринским деканом и отправит его в факультетскую гостиную.

- Если я не ошибаюсь, Северус, именно ты сломал чары Доверия, рассказав Люциусу, где найти Драко. Я бы сказал, что у молодого человека множество причин быть недовольными вами обоими, - резко заявил Дамблдор.

- Но меня пытали! – запротестовал Снейп, почувствовав на себе разъяренный взгляд Поттера.

- А Гарри был обманут, поверив, что ты пытаешься остаться с Драко наедине, преследуя какие-то низкие цели. Он пошел, чтобы попытаться защитить его, не так ли? Да, он заблуждался, но его намерения были чисты, ты согласен со мной? – заметил директор. – Ты выдал местонахождение Драко, чтобы спасти себя, или создал видимость, что было именно так.

Снейп побледнел, услышав это обвинение. Этого он не ожидал, и тут была огромная дыра в его плане. Он не учел этого потому, что был слизеринцем, а не гриффиндорцем. Для Северуса казалось вполне логичным, что после пыток он выдал какую-то информацию. Но гриффиндорец на его месте скорее бы умер, но ничего не сказал. Он с раздражением заметил периферийным зрением, что Поттер расплылся в улыбке.

- Но я же ему как отец! – сделал он еще одну попытку.

- Да, действительно, ты очень похож на Люциуса, - произнес Дамблдор с едва уловимой язвительностью, подчеркнув своими словами, что оба мужчины, в конце концов, предали мальчика, чтобы спасти себя.

Зельевар хотел было поспорить с этим, но как он мог сделать это без того, чтобы не угодить в ловушку? Объяснить, что на самом деле планировал убить Люциуса руками Поттера, устранив, таким образом, проблему в виде необходимости покрывать беглого Пожирателя Смерти и вбив клин между юношами? Да, это звучало хуже, чем те жалкие обвинения, которые выдвигались против него сейчас. К тому же вновь привело бы к мерзким обвинениям в том, что он питает неподобающие чувства к Драко, которые было бы крайне сложно объяснить.

- Ну что ж, ладно. Я пойду в свои комнаты. Это все? – спросил Снейп.

- Думаю, я могу сказать, что было на самом деле. Непростительное проклятье прозвучало после того, как ты нарушил Тайну Хранителя, из-за чего Драко и оказался вынужденным стать отцеубийцей, - ровным тоном произнес Дамблдор.

- Поттер бросил его одного, - защищался зельевар.

- Да. Мы разобрались, почему он так поступил, и я полагаю, что он заслужил шанс сам все объяснить Драко. Что он и сделает, когда мальчик очнется, - заявил Дамблдор, откидываясь на спинку кресла и опуская руки на колени.

Снейп побелел.

- Вы готовы… позволить Драко поверить, что…

- Нет никаких доказательств твоего влечения к нему, Гарри просто объяснит свои подозрения и мотивы для ухода. Поверит ли в это Драко – дело его. У тебя тоже будет возможность поговорить с ним. Тебе не запрещено навещать его, если конечно, он сам не выскажет пожелания не видеть тебя, - сказал Дамблдор; похоже, его очень заинтересовало странное поведение Северуса. Директор бросил взгляд на Поттера, который, судя по всему, сейчас успокоился. Что бы ни произошло, Гарри, кажется, воспринимал Снейпа как угрозу. Хотя профессор действительно вел себя довольно подозрительно, он вообще был своеобразным человеком и, в конце концов, в этом деле не было никакой конкретики.

Поймав испытующий взгляд Дамблдора, зельевар решил, что лучше уступить, а не рисковать, ведя себя подобно Поттеру – много говорить, но ничего не добиться.

- Очень хорошо, - сказал Снейп и допил свое зелье. Подавшись вперед, он поставил чашку на стол и встал. – Если это все, то я могу идти?

- На данный момент все. Полагаю, что остальную часть истории мы услышим от Драко, к сожалению, сейчас это невозможно. Если, конечно… никто из вас не заметил ничего особенного, когда вы вошли в комнату? – спросил Дамблдор, хотя он был абсолютно уверен, что если бы Поттер и Снейп вошли в то время, когда Малфои боролись, они бы вмешались.

- Нет, сэр, - отозвался Гарри, его голос звучал почти бодро. Несмотря на то, что он винил себя за то, что оставил бойфренда одного из-за такой глупой причины, слова Дамблдора подбодрили его. Он в самом деле действовал в интересах Драко. У Поттера просто не было на руках фактов, чтобы доказать, что со стороны слизеринского декана это был не просто отвлекающий маневр, но отвлечение внимания от реальной опасности. Только Снейп знал все, и именно он рисковал чужими жизнями. Гриффиндорец немного беспокоился о том, как эти новости скажутся на Драко. Поттер не был уверен, что тот поверит в дурные намерения Снейпа. Однако сейчас его больше беспокоило то, что будет с Малфоем, если он все же поверит в это. Кончено, зельевар опорочил себя в глазах Дамблдора своим коварным ходом. Остается надеяться, что Драко воспримет это так же. Гарри печалило, что его бойфренд потерял еще одного героя для подражания, но, в конце концов, может, это послужит ему уроком, что доверять нужно более достойным людям. Поттер поклялся себе постараться стать одним из тех, на кого Малфой мог бы рассчитывать.

- Они оба были либо без сознания, либо мертвы, когда мы вошли. Когда мы бежали, я услышал пару криков Драко, а больше ничего.

Дамблдор кивнул и печально вздохнул.

- Я знаю, что в душе вы оба старались действовать в интересах Драко. Я хотел бы надеяться, что вы постараетесь не выплескивать на него свое разочарование друг в друге. Ему только что пришлось убить человека. Это очень серьезное испытание, и не только с психологической точки зрения, но и с точки зрения закона.
Гарри смотрел на Дамблдора во все глаза и опустился в свое кресло. Снейп вцепился в спинку кресла, на котором недавно сидел, и наклонился вперед. Об этом они в пылу ссоры как-то не подумали.

- Что вы имеете в виду, мистер Дамблдор? – спросил Гарри едва ли не шепотом.

- Все будет зависеть от того, как на это посмотрит Министерство. Угрожал ли Люциус Малфой сыну настолько, чтобы убивать его. Учитывая, где находился Люциус и то, что у Драко не было палочки, это похоже на самооборону. Однако жестокость, с которой был убит Люциус – голыми руками – вызовет вопросы, как Драко удалось так близко подобраться к нему, и действительно ли Люциус представлял собой угрозу для него, - пояснил директор, задумчиво поглаживая длинную седую бороду. – Конечно, я использую все свое влияние. Учитывая своеобразное чувство юмора Люциуса и непредсказуемое поведение со Снейпом, когда он сначала приветствовал его, как друга, а потом, после того как ознакомил со своим планом, начал пытать, это будет не очень трудно.

Директор посмотрел на Снейпа. Тот кивнул и опустил взгляд. Ну что ж, по крайней мере, его эксцентричный план и выдуманная история сослужат добрую службу, если помогут оправдать Драко перед Министерством, - рассудил зельевар.

Удрученный новой проблемой, Гарри медленно встал и кивнул Дамблдору, поняв, что им пора уходить, чтобы тот мог составить отчет для Министерства. Он снова почувствовал приступ вины за то, что оставил Драко наедине с отцом и представил себе лицо любовника, когда попытается объясниться с ним.

- Помните, неважно, какое заключение сделает Министерство, главное, что в итоге юный мистер Малфой понес много потерь, да к тому же ему пришлось убить собственного отца. Он будет сильно переживать. Вопросы Министерства, конечно, тоже очень расстроят его. Я умоляю вас, не заставляйте его страдать еще и от ваших перебранок, - сказал Дамблдор, наклоняясь вперед и начиная раскладывать перед собой пергамент и перья, чтобы приняться за написание отчета. – Утром я навещу его в больничном крыле и проверю, каково его состояние. А сейчас я желаю вам обоим спокойной ночи.

Он кивнул им на прощание, и Гарри со Снейпом молча покинули его кабинет. Не бросив друг на друга ни одного сердитого взгляда, они пошли каждый своей дорогой. Оба испытывали вину – каждый за свою часть, приведшую к тому, что Драко оказался в таком положении. Они отправились по своим местам – Гарри к постели бойфренда, а Снейп – мерить шагами комнаты в подземелье, ожидая, когда юный слизеринец придет в себя.



Глава 18. Простые радости.

- Драко, пожалуйста… мне так жаль, что я ушел и оставил тебя одного. Не знаю, о чем я думал. Просто очнись. Пожалуйста, очнись, Драко, - шептал Гарри, сжимая бледную холодную руку. Он приговаривал это уже около получаса. Сначала Поттер просто сидел рядом, делал домашнее задание и время от времени поглядывал на бойфренда, надеясь увидеть, что тот пошевельнулся. Потом он читал ему вслух, по большей части это были сонеты Шекспира.

Драко ничего не мог с собой поделать – ему хотелось, чтобы Поттер продолжал читать стихи. Это было очень мило. Потом последовали мольбы, которые вначале было приятно слушать. Малфою нравилось слышать, что он любим, но Гарри не хватало красноречия, чтобы красиво описать свои чувства и рассказать, что он сделает для Драко, если тот очнется и, следовательно, в его словах не было никакой полезной информации. Поэтому слизеринец решил, что самое время «прийти в себя».

- Если ты и дальше собираешься так настойчиво бормотать, в то время как я пытаюсь отдохнуть, то сделай хоть что-то полезное. Спой мне песенку, - произнес Драко, едва приоткрывая глаза, уголки его губ изогнулись в слабом подобии улыбки. Он был подперт несколькими подушками, чтобы ему было легче подняться, но блондин знал: первое, что он увидел бы, открыв глаза, – бегущую к нему мадам Помфри, а ради этого вряд ли стоило просыпаться.

Конечно, помимо того, что полубессознательное состояние позволило Драко слышать то, что говорил ему Гарри, и избежать разговора с Помфри, оно дало ему время попытаться из разрозненных кусочков воспоминаний сложить картину того, что произошло. Он хорошо помнил, что убил Люциуса. Он помнил этот звук… хруст и странный шум у него в голове, возникший от шока и удивления своим хладнокровным поступком. Он собирался постоять над телом, оплакивая отца, попрощаться с ним и сказать, как сильно его любил и как восхищался им.

Почему-то ему казалось, что этого не было в его воспоминаниях. Он не знал, как очутился здесь и в какой момент потерял сознание. Драко смутно припоминал, что его отбросило назад и ударило обо что-то; еще ему казалось, что он сломал руку, но, опустив взгляд на свою руку, которую сейчас держал Поттер, юноша сообразил, что если так и было, то теперь она вылечена.

- Эээ… Песенку? – переспросил Гарри, едва дыша от счастья, что Драко очнулся. Он так крепко сжал его руку, что чуть опять не сломал ее. Когда тот поморщился, гриффиндорец поспешно выпустил руку блондина. В его глазах появилось беспокойство, Поттер испугался, что Драко бредит.

- Полагаю, тебе известно как это делается. Я хоть и ушибся головой, но все же прекрасно понимаю, что такое песенка, - саркастически произнес блондин и повернул голову набок. Он сначала зажмурился, а потом шире открыл глаза. Увидев, что Драко шевелится, Гарри немного расслабился, а Малфой протянул руку и указательным пальцем провел по влажной щеке любовника.

Поттер увидел, что слизеринец, похоже, вполне осознает, что говорит, и почувствовал, как его губы невольно расплываются в ухмылке. Просто выяснилось, что Драко, даже очнувшись после травмы головы, был полон едких замечаний.

- Ты хочешь, чтобы я тебе спел?

Малфой пристально посмотрел на него.

- Если у тебя нет с собой волынки, то да, я хотел бы, чтобы ты спел. Однако если у тебя где-то припрятана волынка, которой я не вижу, ты развлечешь меня?

Закатив глаза от того, каким капризным иногда может быть Малфой, но все же усмехаясь кокетливому поддразниванию, Поттер ответил:

- Я не знаю ни одной песни.

- Каждый человек знает хотя бы одну песню, Гарри, - сказал блондин и тут же замолк, закашлявшись, а потом пожал ладонь бойфренда. Поттер потянулся и взял с тумбочки стакан воды. Он приподнял голову Малфоя и поднес стакан к его губам. После нескольких глотков тот дал Гарри знак, что хватит.

- Я правда не знаю. Нет… постой, думаю, что одну я все же знаю, - сказал гриффиндорец. Он поставил стакан на тумбочку и положил свободную руку на их переплетенные пальцы.

- Давай послушаем ее, - сказал Драко, прикрывая глаза. Малфой не знал, почему потребовал именно этого, наверно потому, что когда он болел, мать сидела рядом, держала его за руку и пела ему. Возможно, сейчас он искал замену. Он тосковал по ней, и ему очень хотелось услышать ее мелодичный голос, тихо воркующий над ним.

Сделав глубокий вдох, Гарри начал петь единственную песню, которую помнил.

- С днем рожденья тебя... С днем рожденья...

- Сегодня не мой день рождения, - заявил Драко, снова открывая глаза.
Поттер вздохнул и сжал руку бойфренда.

- Это единственная песня, какую я знаю.

- Нет, это не так... это не единственная песня, какую ты знаешь. Меня не волнует, в каком чулане ты рос, ты точно знаешь другие песни, - недовольно проворчал Малфой. – И ты мог бы не так фальшивить.

Гарри не сдержался и приглушенно всхлипнул от того, что Драко проснулся в таком кислом настроении. По его лицу текли слезы, он наконец-то освобождался от страха и радовался, что с Малфоем все будет хорошо. Подняв дрожащую руку, чтобы стереть слезы, он посмотрел в затуманенные серые глаза любовника и сделал единственное, что смог – огрызнулся в ответ:

- Я не знал, что ты хочешь встречаться с рок-звездой.

Драко, не отрывая глаз, смотрел, как Гарри избавляется от долго сдерживаемых эмоций. Бросив на него сочувственный взгляд, он сжал его руку и, чуть приподняв голову, объявил:

- Я не хочу рок-звезду. Я хочу героя.

Гарри не выдержал. Он наклонился и обнял дрожащего блондина. Гриффиндорец опустил голову ему на грудь и слушал, как бьется сердце любимого.

- Тогда, может, я чем могу помочь?

- Ты сможешь найти мне героя, который не фальшивит? – сухо спросил Драко, потираясь подбородком о спутанные волосы, а потом наклонился, чтобы поцеловать Гарри в макушку.

- Боже, ты такая задница, - пробормотал Поттер ему в грудь.

- Мне нравится, когда ты называешь меня «Боже».

- Помфри предупредила меня, что ты мог получить перманентное повреждение мозгов.

- Полагаю, меня теперь должны перераспределить в Гриффиндор, если мои способности настолько уменьшились.

Если бы подобное заявление прозвучало из чьих-нибудь еще уст, а не Драко, Гарри немедленно вытащил бы палочку и бросился на защиту чести своего факультета. И его ничто бы не остановило. Но в этот момент он не возражал, ведь подобное заявление означало, что с Драко все будет в порядке. Хотя тот был очень бледен и покрыт испариной, его рассудок был достаточно ясным, чтобы дразниться.

- Я бы спросил, как ты себя чувствуешь, - сказал он, все еще прижимаясь к груди бойфренда, - если бы ты помолчал столько времени, чтобы я успел вставить хоть слово.

- Мне немножко больно, - ответил тот со смущенной улыбкой и прижался щекой к макушке бойфренда. – Я помню, что вроде бы ломал руку, а сейчас, по-моему, ее вылечили. Ты так сильно трахал меня, Поттер? – игриво поинтересовался он.

Гарри широко распахнул глаза и, резко выпрямившись, шокированно уставился на Драко.

- Ты не помнишь, что случилось? – от удивления его голос был хриплым, и он критически смотрел на блондина.

- Эээ... нет, почему, помню, - сказал Малфой. Он отвернулся и стал смотреть на полупустой стакан, чтобы избежать зрительного контакта. Ему отчаянно не хотелось думать о том, что он сделал, и поэтому Драко постарался перевести разговор на другую интересующую его тему.

- Куда ты ушел?

- Я... – Гарри не знал, что сказать. Какая-то его часть хотела рассказать любовнику все о Снейпе и о том, что он уловил в сознании профессора. Или думал, что уловил. Теперь, в ретроспективе, гриффиндорцу казалось, что он видел не так уж и много. Просто Снейпа влекло к Драко, он же не знает точно, каковы были его намерения.
Проклятый Снейп! То, что зельевар сказал в кабинете у Дамблдора и как сумел перевернуть свои слова и намерения, заставило Гарри засомневаться в том, что он видел и почувствовал. И, конечно же, Поттер не был уверен, что хочет свергнуть с пьедестала еще одного кумира, которому поклонялся Драко. Но что он тогда мог сказать в ответ?

- Я получил записку от Снейпа и... ушел.

Это был вполне дипломатичный ответ, не так ли?

Значит, другой любовник, о котором говорил отец, все же был? Снейп? Нет, это было просто глупо, даже нелепо. У Гарри не мог быть настолько извращенный вкус, чтобы предпочесть ему Снейпа. Поттер видел нос этого мужчины? Он же огромный! И разве похоже, чтобы тот когда-либо принимал ванну? Не то, чтобы Драко чувствовал какой-нибудь сильный запах от профессора, но тот всегда казался покрытым какой-то слизью. К тому же зельевар не был и вполовину настолько привлекателен, как Драко. И все же Малфой сомневался.

- Ты ушел повидаться со Снейпом? Так вот... вот почему ты говорил, что он мне не друг?

Выдохнув с облегчением, Гарри кивнул. Замечательно. Драко проявил именно такую сообразительность, какая от него и ожидалась. Он сам все просчитал и Гарри, таким образом, оказался в положении более приятном, чем гонец, принесший плохие вести.

- Да, именно поэтому, Драко. Я... рад, что ты все понял. Потому что не представлял себе, как тебе сказать об этом.

Это был жуткий кошмар.

- Гарри... я сражен наповал... ты... и Снейп? – беспомощно прошептал Малфой. Он разрушил свою жизнь, изменил свой мир ради Гарри Поттера – Мальчика-Который-Выжил, чтобы тот предпочел ему какого-то средневозрастного ренегата?

- Понимаю, Драко. Прости. Мне очень жаль, что так все получилось с твоим отцом! – прошептал Поттер и потянулся, чтобы обнять любовника, попытаться как-то утешить его.

- Нет! Это невозможно! Как... как ты мог? Ты... – Драко уже всхлипывал, он чувствовал, как все внутри него переворачивается. Юноша посмотрел вверх, будто ожидал получить от неба какую-то помощь. Он еще не оплакал отца, и у него не было ни минуты, чтобы должным образом оплакать мать. А теперь Гарри... Гарри оставил его ради человека, которого он считал своим вторым отцом.

- Я здесь, Драко. Я здесь, - шептал Поттер, прижимая блондина к себе. – Я знаю, что ты убил своего отца. Я понимаю. Мне так жаль, что я не смог защитить тебя.

Как он мог не догадаться, что Драко страдает из-за смерти отца? А тут еще Снейп, который предал его из-за короткой вспышки вожделения.

- Я очень люблю тебя.

- Любишь меня? Как ты СМЕЕШЬ говорить мне это! Ты не любишь меня, и никогда не любил! Ты любишь эту грязную старую летучую мышь, и... почему? – выкрикнул Драко в порыве сердечных страданий и таким жалобным тоном, который совершенно определенно означал, что сердце разбито. С каким звуком разбивается сердце? Этот звук похож на бьющееся стекло или более приглушенный? Малфою казалось, что он слышал его.

- Что? – Гарри не знал, как реагировать на этот взрыв эмоций бойфренда. Ему пришлось долго подыскивать слова, чтобы связать их в понятное предложение. Может, тот все-таки неправильно его понял или не хотел понять. Кроме того, кое-что находилось за пределами его понимания, например, предположение, что он может встречаться со Снейпом.

- Я? И Снейп?

- Хватит, Гарри. Я не могу... просто... уйди. Уходи! – закричал Драко, он с тревогой почувствовал, как его охватывают эмоции, неизвестные ему до сих пор. Он хотел, чтобы Гарри умер. Нет... хуже, чем умер... хотя нет, он не мог причинить ему боль, не мог тронуть даже волос на его голове. Да, но Малфой хотел, чтобы тому было так же больно, как ему самому сейчас.

Это было бы забавно, если бы Поттер не видел, что его любовник совершенно напрасно страдает.

- Нет, Драко! Нет! Драко... он отправил записку тебе. Он хотел увидеться с тобой наедине, в его комнате. И я подумал... я не предполагал, что там тебя может ждать твой отец, Драко. Драко, Снейп... он... – Гарри замолк.

- Нежный и заботливый! – закончил за него Драко, он не был готов признать это. Или, во всяком случае, не видел в случайном прикосновении ничего такого до тех пор, пока ему не пришлось понять, каким плохим выглядел Снейп в глазах его любовника.

- Он постоянно прикасался ко мне. Обнимал меня за плечи, похлопывал по спине! – начал вспоминать юноша с удивлением.

Теперь, когда Драко выяснил, что Гарри не был влюблен в Снейпа, он, кажется, понял сладострастный подтекст действий профессора. Возможно, именно так работает сознание слизеринца, - размышлял Гарри. До всего доходить в нужное время. Он изо всех сил пытался не сделать раздраженного замечания.

- Да, я уже пытался тебе это сказать, но ты не хотел ничего слушать, - как можно тактичнее сказал Гарри. Невероятная слепота Драко в отношении действий Снейпа была жутко раздражающей. Хорошо, что он засомневался сейчас, и таким образом появился еще один повод, чтобы подкрепить его подозрения. – Именно поэтому я решил, что он вызывает тебя к себе с какими-то гнусными намерениями. И именно поэтому я ушел –хотел сказать ему, чтобы он смел даже думать о тебе.

- Как романтично! – язвительно воскликнул Малфой, явно не понимая, что Гарри не только не заинтересован в сальноволосом мерзавце, но и боялся, что Драко может оставить его ради Снейпа. Ну как это можно было объяснить?

- Я рад, что ты так считаешь. Я очень бы хотел, чтобы этого глупого похода не было. Я оставил тебя одного. Я никогда не сделал бы этого, если... – начал Поттер.

Драко дал ему знак, чтобы он замолчал, и крепче прижался к нему.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня, Гарри. Я был вынужден... отец сказал, что хочет, чтобы я убил тебя. Я мог бы таким образом... реабилитироваться перед Темным Лордом, но я... не смог, Гарри. И не мог позволить отцу сделать это! Вот почему... мне пришлось... его... иначе он убил бы тебя!

Это было необыкновенно трогательно. С одной стороны, знание, что твоя жизнь была под угрозой и твой бойфренд решал, убить или не убить тебя, было пугающим. С другой стороны, Драко категорически отказался убить его. К тому же он не позволил сделать это и своему отцу. А ведь в соответствии с пророчеством ни одному из Малфоев не было суждено убить его. Однако никто из них не знал этого маленького нюанса. Гарри поступил бы жестко, если бы сейчас сообщил любовнику, что он не мог погибнуть от руки его отца. Драко пришлось бы страдать из-за того, что он напрасно убил Люциуса, поэтому Поттер промолчал.

- Я очень благодарен тебе за это... Я знаю, что он был твоим отцом, Драко, но...

- Я знаю. Я знаю, кем он был, поверь. Я не хотел... но... он бы убил тебя, а я... я люблю тебя, Гарри. Я не мог, я просто не мог... позволить ему...

Пытаясь отблагодарить Драко за признание, почему он убил отца, или, возможно, чувствуя, что его любовник сейчас был в состоянии осмыслить пороки человека, которого обожал, Гарри выпалил то, что изводило его.

- Драко, и еще о том, почему я пошел к Снейпу. Конечно, ничего подобного не было бы... Просто... в тот день, когда он проверял, насколько я освоил Окклюменцию... я кое-что увидел в его сознании. Он хотел тебя. И я сходил из-за этого с ума.

- Снейп? – переспросил Драко Гарри, будто тот был бредящим ребенком. – Хотел меня?

- Да, - ответил Поттер, не обращая внимания на то, как снисходительно это прозвучало.

- Гарри... даже если он хотел меня, то подобная мысль не вызывает у меня ничего кроме тошноты, ты думаешь это было бы возможно? – спросил Драко как можно более проникновенно.

- Ну, ты же всегда говорил, какой он интеллигентный и утонченный...

- Да, а еще то, что я отношусь к нему, как к отцу. Я понимаю, что ты вырос без отца, но большинство людей не имеют по отношению к родителям тайных желаний, - заявил Драко, поглаживая спину Гарри. Возможно, это было несколько язвительно, но он чувствовал, что это нужно сказать. Как Поттер мог подумать, что он настолько испорченный?

- Драко, это... действительно... я хочу сказать, что в первую очередь именно поэтому я не хотел, чтобы ты лишился его как своего наставника, - признался Гарри. – Я вовсе не считал тебя, гм, таким.

- Ну, если он имел по отношению ко мне гнусные намерения, то вряд ли его стоит считать образцом для подражания. Хотя я и не совсем верю, что он хотел именно этого. Но если он... ну... этого не произошло. А что во второй очереди? – спросил Драко, лениво водя пальцами по волосам Гарри.

- Какой еще второй очереди? – спросил Гарри и прикрыл глаза, наслаждаясь лаской.

- Ну, ты сказал, что в первую очередь ничего не сказал потому, что думал, будто мне нужен кумир. А что во второй очереди?

- Ааа, - Гарри замялся. Он не был уверен, что должен признаваться в этом. Хотя, почему бы ему не озвучить то, что он собирался сказать раньше? Сам Поттер считал свое предположение вполне обоснованным, но сейчас, когда он решил озвучить его, оно звучало крайне глупо, а то и оскорбительно.

- Я думал, что ты можешь предпочесть его.

- Предпочесть его? Ты думал, что я брошу тебя ради него? – недоверчиво спросил Малфой. – Я... ну, во-первых, у меня слишком хороший вкус, чтобы сделать это, а во-вторых, я отказался ото всего, что у меня было, ради тебя, Гарри.

- Вообще-то, тебя заставили это сделать обстоятельства. Иногда я не уверен, что мы до сих пор были бы вместе, если бы... если бы ты не был... вынужден.

Драко нахмурил брови, задумавшись на минуту, его рука замерла на волосах любовника. Вынужден? Возможно. Вообще-то он так не думал.

- Помнится, что перед тем как Темный Лорд решил оживить наш вечер своим небольшим вмешательством, я сказал, что люблю тебя.

- Но потом, когда мы уже были в больничном крыле, ты велел называть тебя Малфоем, - сказал Гарри и немного повернулся, чтобы иметь возможность смотреть Драко в глаза.

- Я имею склонность быть немного раздражительным после того, как кто-то пытался меня убить. Добавь сюда травму от того, что мое безрассудное поведение стало причиной смерти матери... – Драко глубоко вздохнул и закатил глаза, пытаясь сохранить контроль и язвительность, несмотря на упоминание об убийстве матери. Он ненавидел чересчур эмоциональные сцены, даже когда они были оправданы. Блондин стиснул челюсти и подождал, пока вспышка эмоций уляжется настолько, чтобы он мог продолжить говорить.

- Все равно я любил тебя, просто не доверял тебе. Главным образом я не верил, что ты, или скорее уж Темный Лорд, не сделаешь еще одну попытку убить меня. Я не думал ни о ком другом, Гарри. Всего два варианта: либо с тобой, либо ни с кем, и уж скорее ни с кем, чем со Снейпом, он вообще не рассматривался как вариант.

- То, что ты сказал, очень логично. Хотя я должен заметить, что всего несколько минут назад ты думал, что я собираюсь бросить тебя ради Снейпа, - с кривой усмешкой сказал гриффиндорец.

- Да, ну, я плохо соображаю, потому что напичкан болеутоляющими зельями, - заявил блондин, отворачиваясь. – А вот тебе нечем оправдаться, - сказал он, убирая руки с волос Поттера и делая жест, показывающий, что он не хочет больше говорить о Снейпе и его неподобающем поведении. – Значит, ты ворвался к нему в комнату, чтобы защитить мою честь, да? Должно быть, это было впечатляющее зрелище, - сказал Драко и самодовольно ухмыльнулся.

- О, ты даже не представляешь, насколько. Я всю дорогу, пока шел туда, произносил гневную отповедь, в уме, конечно. Я придумал превосходную речь, вообще-то даже несколько. Ему это не сошло бы с рук. Я бы задал ему жару. Вначале я хотел, чтобы Снейп принял меня за тебя, то есть хотел попытаться обмануть его и узнать, что он собирался тебе сказать. Но где-то на полпути понял, что мы с тобой совершенно не похожи, даже если я наколдую себе белые волосы и надену твою мантию. В конце концов я решил просто наорать на него, - признался Гарри. Он почувствовал, что краснеет – настолько глупо это все прозвучало.

Драко расплылся в улыбке, хотя и выглядел несколько ошеломленным.

- Ты наколдовал себе белые волосы? И надел мою мантию? – было заметно, что Малфой изо всех сил старается не расхохотаться. Он внимательно посмотрел на Гарри, пытаясь представить его с белыми волосами. Видок получался не ахти какой.

- Да, я использовал косметические чары. Не знаю... я думал, что может быть, если я не буду выходить на свет...

- Тебе нужно было рассчитывать на то, что там будет ооочень мало света или на то, что Снейп внезапно станет близоруким, - сказал Драко, он никак не мог справиться с душившим его смехом.

- Послушай, почему бы тебе не попробовать размышлять здраво, когда тебе в руки попадает записка, адресованная твоему любовнику, а в ней говорится: «приходи ко мне один, без своего паршивого бойфренда»? - обиженно поинтересовался Гарри.

Малфой закатил глаза.

- Со мной такого не случилось бы. Если бы кто-то стал заглядываться на тебя, я проклял бы его глаза и продолжал бы изводить до тех пор, пока этот кто-то не разучился писать письма навсегда.

Это была угроза, да еще прозвучавшая сразу после того, как Драко убил отца из-за Гарри, и возможно, Поттер должен был бы чувствовать себя расстроенным или испуганным. Нет, он не думал, что Малфой не сдержит свою клятву, даже наоборот – прекрасно себе это представлял, просто ему почему-то нравилось, что Драко испытывает к нему такое сильное чувство.

- А если бы это был профессор?

- Я знаю, что профессор МакГонагалл не сводит с тебя своих маленьких глазенок! Пожалуй, когда я выйду отсюда... – угрожающе начал Драко, ухмыляясь.

- Ееее, Драко!

- О, значит это Хагрид, да? Я знал, что тебе нравятся огромные размеры!

Гарри посмеивался и закатывал глаза, а потом ущипнул слизеринца за руку.

- Прекрати. Я серьезно.

- Оу! Моя травмированная рука! – театрально взвыл Малфой.

Гарри широко распахнул глаза от страха, но тут же увидел самодовольную усмешку блондина.

- Задница!

- Которая тебе нравится, - поддразнил его Драко.

Поттер снова закатил глаза, но кивнул, соглашаясь с этим утверждением. Как ему могло это не нравиться? Совершенно очевидно, что он любил этого засранца. К тому же, Гарри мучило чувство вины за ту жертву, которую Драко пришлось принести ради него. Но он хотел прояснить ситуацию. А может, он просто был садистом, желающим снова разрушить хорошее расположение духа бойфренда? Он не знал, но не мог не спросить.

- Ты действительно убил отца из-за меня?

Беззаботное выражение тут же исчезло с лица Драко, он с трудом сглотнул и, наконец, кивнул. На какое-то мгновение лицо блондина перекосилось от боли и невероятного напряжения, потом он закрыл глаза и нахмурился.

- Разве мы не закрыли эту тему?

Гарри вопросительно посмотрел на него, побуждая продолжить.

- Да, из-за тебя. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ответственным за это. К тому же не последнюю роль тут сыграл конфликт между мной и отцом. Я уже говорил тебе, что не собираюсь становиться Пожирателем. Я по-прежнему уверен в превосходстве чистокровных над остальными, но просто... я не могу служить человеку, который послал отца убивать собственного сына. Это почти так же противно, как иметь отца, который согласился выполнить подобный приказ.

Пытаясь не выглядеть обиженным этим ответом, Гарри сказал:

- Значит, ты все так же ненавидишь...

- Большинство людей? Да, - перебил его Драко. – Но я, черт побери, могу испытывать неприязнь к людям и не убивать их при этом.

- Знаешь, я ведь не чистокровный, - заметил Гарри.

- Мне это прекрасно известно.

- Но ты только что сказал, что испытываешь неприязнь...

- К большинству людей. Есть много чистокровных, которых я не выношу, - сказал Драко и очертил пальцем бровь Поттера.

- Понятно, - сказал Гарри и подался вперед, чтобы Драко было удобнее ласкать его. – Так на какой стороне ты будешь в этой войне? Или ты собираешься отсидеться в стороне и подождать, пока все не погибнут?

- Ооо, весь мир для меня? Звучит заманчиво, - дразнящим голосом произнес Малфой и, вздохнув, провел пальцем по шраму на лбу любовника. – Не знаю, а на какой стороне будешь ты?

- Наверно, на той, которая не хочет, чтобы я умер.

- Ну, тогда и я примкну к ней, - растягивая слова, произнес Драко и, убрав руку, любяще посмотрел на Гарри.

Тот вернул ему такой же любящий взгляд, но чувствовал, что им следовало бы вернуться к начальной теме разговора.

- Тебе еще будут задавать вопросы на этот счет. Ну... представители Министерства. Они хотят знать, почему ты не использовал магию.

Снова на лице Драко появилось страдание, и он пояснил, взмахивая при этом рукой:

- У него в руках была палочка, а моя лежала на тумбочке рядом с кроватью. Я даже не успел до нее дотронуться, прежде чем в меня ударило заклинание. Она была слишком далеко.

- Ты сломал ему шею, - сказал Гарри.

- Отец сам учил меня, что сломать шею – самый милосердный способ убийства. Я знаю – он не ожидал, что я нападу на него. В этом заключалось мое преимущество.

Его голос звучал слабо, он опустил глаза, внимательно изучая абстрактные пятна, которые образовывали тени на его смятой простыне. Он полностью погрузился в отвлеченное наблюдение, пытаясь таким образом справиться с моментом.

- Значит, непосредственной угрозы не было? – спросил Гарри.

- Какой-то еще, кроме того, что он сбежал из Азкабана, чтобы убить меня? Ну, думаю, в какой-то момент я понял, что мне придется пожертвовать им ради тебя. Я поцеловал его, но он не догадался, что это – прощальный поцелуй. Нет, когда я напал на него, он не нацеливал на меня палочку. Но надо учесть, что я не знал, когда ты вернешься. Если бы ты появился на пороге...

Поттер кивнул. Его так и подмывало сказать, что он все равно не погиб бы. Но кто знает, что могло произойти, если бы он получил прямой удар? Может быть, тот снова отрикошетил бы? А может, пророчество работало более сложно? Может быть, судьба распоряжалась так, чтобы он просто не попадал в подобные ситуации. Но последний вопрос – о судьбе – мог подождать. В самом начале их отношений Малфой не велел ему ничего говорить о таких вещах, как пророчество, поэтому гриффиндорец решил промолчать и сейчас. Пусть Драко верит, что он спас ему жизнь. В любом случае, он был героем Гарри. Пусть так и остается.

- Я знаю, Драко. Знаю. Спасибо, - прошептал он ему. – Может быть... твои действия будут более оправданными в глазах Министерства, если сказать, что я действительно в тот момент вошел в комнату.

- Что?

- Ну, если они решат, что у тебя были причины убить отца именно в этот момент, то, может быть, не станут слишком докапываться? – высказал свое предположение Гарри. Представители Министерства, конечно, тоже не знали содержания пророчества, и это было еще одной небольшой удачей.

Драко с минуту обдумывал это.

- Тебе придется солгать, Гарри. А если они дадут нам Веритасерум?

- Из-за дела о сбежавшем из заключения Пожирателе, который хотел убить Мальчика-Который-Выжил? Я удивлюсь, если так случится. Кроме того, обычно этого не делают до официального слушания, а я сильно сомневаюсь, что они станут тратить на него время, - заявил Гарри.

Драко начал тереть лоб руками, совершенно очевидно, что у него голова закружилась от такого предложения.

- А кто-нибудь может это опровергнуть?

- Только Снейп.

Драко нахмурился и выдохнул.

- Мы можем на него рассчитывать?

- Думаю, что, поскольку Снейп нарушил Тайну Хранителя, он твой должник, - сказал Гарри. Увидев, что на лице Драко появилось оскорбленное и шокированное выражение от того, что профессор предал его, в довершение ко всему, что с ним случилось, Поттер добавил: - Но твой отец пытал его. Он применил к нему Круциатус.

Малфой потер пальцами виски, пытаясь осмыслить полученную информацию, потом сказал:

- Ты бы скорее умер, чем сказал моему отцу, где я нахожусь.

Гарри кивнул.

- Да, но Снейп надеялся, что ты пойдешь к нему в кабинет. По его словам, он рассчитывал на то, что ты придешь один, без меня. Именно об этом он просил в записке, и еще он сказал, будто написал это для твоего отца, а сам надеялся, что ты, в лучшем случае, сообщишь Дамблдору или, по крайней мере, придешь вместе со мной. А как ты поступил бы?

Малфой задумался. Если бы он получил такую записку, пошел бы он в кабинет декана один?

- Ну, я не думаю, что в тот момент Снейпом двигали какие-то тайные мотивы в отношении меня. И поскольку я не рискнул бы идти по коридорам без защиты, то взял бы тебя с собой. Может, под мантией-невидимкой, если бы я хотел создать иллюзию, что сделал как мне было велено. Но все равно с его стороны было очень рискованно так распоряжаться нашими жизнями. Хотя план хитрый. Очень по-слизерински.

- Дамблдор не впечатлился.

- Он гриффиндорец.

- Ну, а ты что об этом думаешь?

- Думаю, что я устал, Гарри. Ты можешь остаться? – спросил Драко, избегая ответа на вопрос, поскольку в данный момент он не знал, что сказать, и к тому же был чрезвычайно расстроен. Выяснить, что твой отец хотел убить тебя, потом самому убить его – этого уже было достаточно. А информация о том, что его наставник не только имел по отношению к нему гнусные намерения, но и рисковал их с Гарри жизнями, добило его. Он не думал, что может сдерживаться дольше. Хотя он любил Поттера и знал, что тот не считает проявление душевных страданий слабостью, Малфой не хотел потерять над собой контроль у него на глазах.

- Да, - сказал Гарри, смущенный такой резкой сменой темы, но в то же время не очень удивленный. Он не знал, можно ему остаться или нет. Он не спрашивал. Но если его попытаются выгнать, то он... ну, Гарри не знал, что тогда сделает, но точно ничего хорошего. Он выбросил это из головы.

- Я останусь с тобой, - прошептал Поттер. Улегшись на кровать позади Драко, он нежно поцеловал его, и тот ответил ему крепким объятием. Они неспешно целовались и отодвинулись друг от друга, когда Драко похлопал любовника по спине, давая понять, что хочет разорвать поцелуй.

Положив голову на грудь Драко, Гарри слушал его тихое дыхание. Он положил руку на грудь любовника, укрытую крахмальной простыней, и начал задремывать, когда почувствовал, что Малфой содрогается от рыданий. Слизеринец решил, что Гарри заснул, и позволил себе заплакать. Поттер притворился, что не чувствует слез, капающих ему на макушку и не слышит неровного сердцебиения своего любовника.




Глава 19. Навсегда.

Снейп не был впечатлен живописной картиной, открывшейся его взору. Гарри буквально обвился вокруг блондина, будто пытался защитить его даже во сне. Было ясно, что Драко не одет. Крахмальная белая простыня укрывала его по бедра, а там, где Поттер не накрывал его, были видны гибкие мускулы. Из-под одеяла высовывалась нога Драко. Половину лица Малфоя закрывали черные волосы любовника, которые приподнимались и опускались в такт его дыханию. Сам Гарри, приоткрыв рот, дышал в ключицу Малфоя, сбившиеся набок очки едва держались на носу.

Зельевар не мог с уверенностью сказать, есть у Поттера разрешение на то, чтобы находиться здесь, или нет. Скорее всего, тот все же получил разрешение, чтобы утешить Драко. Снейп раздувал ноздри от отвращения. Это означало, что Поттер рассказал свою версию истории, которая представляла его, Северуса, в очень неприглядном свете. Это был именно тот жуткий вариант, из-за которого он всю ночь не спал, меряя шагами свою комнату и обдумывая, что делать, если так случится. Разве он мог объяснить Драко то, что сделал и почему? Не мог. Или ему пришлось бы рассказать всю правду. Хотя теперь, раз уж Поттер спит здесь, ему, конечно, придется это сделать. Иначе Драко перестанет с ним общаться.

Обдумывая возможные варианты, Снейп медленно пересек большую комнату, пропахшую медикаментами. Он подозрительно покосился на металлические предметы, поблескивавшие на столике. Возможно, из-за того, что его взгляд был дезориентирован, профессор не заметил, как оказался прямо перед кроватью, на противоположной от Поттера стороне. Северус вытянул руку и провел пальцем по разрумянившейся щеке Драко. Он вздохнул, любуясь лицом юноши, и осторожно отодвинул с его глаз несколько прядей волос. Мужчина изо всех сил пытался не смотреть на обнаженный розовый сосок и очертания члена под простыней.

Снейп знал, что у Драко проблемы со сном. Было удивительно, что он до сих пор не проснулся. Малфой очень часто приходил к декану по вечерам, жалуясь, что не может уснуть и что ему придется терпеть его присутствие в своей комнате. Но было непохоже, что юноша притворяется.

Вообще-то, Малфой проснулся еще когда услышал шаги Снейпа. Но он пока не был готов встретиться с этим человеком. Да, Гарри искренне полагал, будто Снейп влюблен в него, но сам Драко не думал, что так оно и есть. Блондин изо всех сил сдерживался, чтобы не вздрогнуть от прикосновения к своей щеке, а потом к брови. То, как профессор касался его, подтвердило, что Гарри был прав. Драко почувствовал тошноту.

Рука мужчины опустилась со щеки к плечу, а потом на бицепс. Внутри Драко все сжалось, и юноша спросил себя, почему он терпит все это. Насколько ему не хотелось общаться со Снейпом, настолько же юноша не хотел, чтобы его лапал человек, к которому он относился как к отцу. Малфой молился про себя, чтобы Гарри проснулся, и профессор был бы вынужден отойти. Вместо этого рука зельевара скользнула к его бедру и дальше, к прикрытому простыней... Серые глаза внезапно открылись, и Драко, презрительно усмехнувшись, спросил:

- Что вы делаете?

Снейп дернулся и какую-то долю секунды выглядел испуганным, а потом сощурил глаза и, вызывающе глядя на блондина, заявил:

- Я знал, что ты проснулся.

Гарри завозился и открыл глаза, когда Драко заговорил:

- А вот чего вы не знали: вы – подлый и мерзкий тип, и я должен все рассказать про вас!

- Рассказать о чем? – спросонья поинтересовался Поттер, пытаясь сосредоточиться, но это ему пока плохо удавалось.

Снейп усмехнулся.

- Вот именно, о чем, Драко?

Зельевар досадовал на себя. Он знал, что должен был быть более бдительным. С его стороны было неосмотрительно так поступить. Разве он не знал, что мальчик вряд ли может спать настолько крепко?

- О том, что вы трогали меня, - прошипел Малфой.

- Я не делал этого, - возразил профессор.

- Нет, делали. Если бы я не остановил вас, то надо полагать, сейчас ваша рука была бы на моем члене. Мне будет стыдно, но я вынужден сообщить об этом директору, - предупредил Драко.

- Ты мог бы так сказать, если бы я действительно делал что-то подобное, но ничего такого не было. А даже если и так, ты – подросток, получивший травму головы, который к тому же только что убил своего отца. Кто тебе поверит?

Малфой побледнел и посмотрел на Гарри в поисках поддержки. Увы, тот все еще был сонным и никак не мог понять, что происходит. И тут слизеринца осенило. Это была блестящая идея. Снейп испытывал к нему влечение и, как бы это ни раздражало Драко, оно вряд ли могло пройти скоро. Юноша решил этим воспользоваться.

- Может, я и получил травму головы, но я прекрасно чувствую, когда кто-то тянется к моему члену. Ваши действия наказуемы, и, думаю, Гарри подтвердит, что он видел, как вы трогали меня. А это будет означать, что он оказался прав в своих подозрениях, - заявил Малфой с вызывающей ухмылкой.

- ОН ЧТО? – завопил Поттер, с которого моментально слетела сонливость. Драко кивнул любовнику, который никак не мог добраться до своей палочки. Он уже подтянул к себе мантию, когда слизеринец перехватил его руку и покачал головой.

Снейп побелел и посмотрел сначала на блондина, потом на Гарри и снова на блондина.

- Но вы ничего не скажете директору, Малфой, так ведь? Судя по всему, вам от меня что-то требуется. Вы всегда были способным учеником. Я горжусь вами.

Драко отвернулся, чтобы скрыть написанное во взгляде отвращение и пробурчал, что Снейп может гордиться всем, чем хочет. Потом он все же повернулся к профессору и сказал:

- Да, действительно, мне кое-что от вас нужно. Я хочу, чтобы вы дали показания, что мой отец собирался убить Гарри, и именно поэтому я напал на него. Вы должны сказать, что были при этом. Не нужно говорить, что вы ничего не видели. Мы просто немного сожмем временное пространство, чтобы Министерству было понятнее, что произошло на самом деле, - пояснил юноша.

- Вот как, - сказал Снейп, обдумывая, что бы это могло значить. – Малфой, в любом случае, это была самозащита, не знаю, зачем вам еще мои показания. Однако вам не стоило шантажировать меня, я и так сделаю это для того, чтобы вы остались на свободе, - произнес он с отеческими интонациями и потянулся, чтобы похлопать блондина по плечу. Гарри покосился на профессорскую руку и почувствовал, что начинает раздражаться.

Надменным жестом Драко взмахнул рукой и оттолкнул ладонь Снейпа раньше, чем она успела достичь своей цели.

- Просто мне удобнее, чтобы события были описаны именно так. Тогда к моим показаниям не будет никаких вопросов; а поскольку мне придется повторить эту историю не один раз, это уменьшило бы мой стресс, - сказал Малфой, а Гарри тем временем сжал его руки. Вместо того чтобы наброситься на Снейпа с кулаками, как ему того хотелось, он позволил любовнику вести этот торг. Его тревожило то, что Драко казался очень отстраненным, когда говорил это, совершенно бесчувственным и спокойным.

Малфой в ответ стиснул ладонь Гарри и посмотрел на него. В глазах слизеринца была боль и тоска, а потом его взгляд снова стал бесстрастным, и он повернулся к Снейпу.

- Поскольку я обращаюсь к вам с просьбой, то не хочу оставаться у вас в долгу. Я понял, что вы не достойны моего доверия. По вашей вине меня чуть не убили, и вы к тому же пытались лапать меня, когда я лежал на больничной койке. Поэтому в обмен на то, что я ничего не скажу Дамблдору, вы оставите меня в покое. Мы с вами больше не будем общаться по-дружески. С этого момента наши отношения будут не более чем отношениями преподавателя и студента.

- Конечно, - кивнул Снейп, его лицо сейчас стало пунцовым, но что он еще мог сказать? Ему хотелось назначить Малфою отработку за нахальство, но что если мальчишка все расскажет Дамблдору? Одно дело опровергнуть истеричные заявления Поттера и совсем другое, если подобные слова прозвучат из уст самого Драко. Он влип. И по-крупному. Хотя Северус не мог не испытывать гордость, поскольку именно он научил мальчика всему этому. Однако то, что эта наука обернулась против него самого, было вовсе не смешно.

- Я так и изложу в отчете Министерству.

Сделав шаг назад, Снейп какое-то время молча смотрел на юношей, а потом обратился к блондину.

- Я понимаю, Драко...

- Малфой, - подчеркнул блондин, к огромному удовольствию Гарри.

Немного поколебавшись, профессор кивнул в знак того, что признает правомерность этой поправки, и начал снова:

- Я понимаю, Малфой, ты предпочел поверить тому, чему тебе хотелось. Тому, что тебе сказал Поттер, однако не всегда точность означает истинность. Надеюсь, что ты поймешь это и дашь мне возможность объяснить все недоразумения. Я поступил так, как считал наиболее правильным и, пожалуйста, прими во внимание, что у меня не было времени, чтобы придумать что-то еще, - сказал он, пытаясь не обращать внимания на то, как покраснело и скривилось лицо Драко от попытки подавить свои эмоции, и что Поттер вытащил палочку. – В конце концов, мы все на одной стороне. Мы должны научиться доверять друг другу и работать вместе. Перед нами стоят серьезные задачи, и мы не должны размениваться на ссоры из-за пустяков.

- Или из-за вашей педерастии, - прошипел Поттер, пытаясь выдернуть руку из смертельной хватки слизеринца. Драко, очевидно, пытался избавиться от раздражения и все сильнее сжимал ладонь бойфренда, и если бы он надавил еще чуть-чуть, то точно сломал бы Гарри кость.

Снейп продолжил, не обращая внимания на это замечание.

- И в завершение. Я договорился с Дамблдором, чтобы он освободил тебя от оставшихся занятий и, конечно, от экзаменов. Поскольку этот... инцидент... несомненно, скажется на тебе и повлияет на твои оценки. Конечно, ты способный юноша, но такие переживания не под силу студенту. Будучи деканом твоего факультета, а также человеком, который заботится о тебе, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, - он поднял руку, чтобы предотвратить протестующие крики юношей.

- Неважно, что вы оба думаете о моих мотивах, сам факт моей заботы никогда не оспаривался. И я не собираюсь прекращать заботиться о Драко. А теперь, поскольку ты просил, чтобы я ушел, я уважу твое желание... повторяю, что в шантаже не было необходимости... я должен идти... мальчик мой. Мой подробный отчет о твоих действиях, Малфой, будет отправлен в Министерство через час, а ты получишь копию, чтобы убедиться, что твоя история изложена правильно. До свидания.

С этими словами Снейп развернулся и вышел за дверь. Не оглядываясь.
------------------------------------------------------------

Министерство не проявило особого интереса к обстоятельствам, вынудившим Малфоя пойти на отцеубийство. Побег из заключения столь известного Пожирателя Смерти очень ударил по репутации органов правопорядка, это было даже хуже, чем то, что этот человек направился прямиком в школу и попытался убить студента. Дело осложнялось тем, что могла быть предана широкой огласке сомнительная сексуальная ориентация Гарри Поттера и его постыдная связь. К тому же вряд ли удалось бы избежать наплыва репортеров, которые хотели бы услышать о том, что Люциус Малфой грозился убить их Золотого Мальчика. Поэтому дело было спущено на тормозах, без доведения до судебного слушания.

Снейп почти совсем исчез из жизни Драко, и с безмолвного согласия Дамблдора Гарри переехал в комнату слизеринца. Хотя Поттер много общался с Роном и Гермионой во время занятий и по вечерам, те главным образом сюсюкались и шептались друг с другом, едва замечая его присутствие. Вначале он думал, что они все еще дуются на него. Но после нескольких стычек со слизеринцами, которые думали, что Мальчик-Который-Был-Геем выбрал самый неподобающий способ, чтобы изолировать их бесстрашного лидера, выяснилось, что друзья всегда оказывались рядом и были готовы поддержать его.

Итак, Рон и Гермиона теперь были вместе. Гарри понимал, что им хочется побыть вдвоем. Может быть, юноша расстроился бы или почувствовал себя брошенным, случись это до того, как он начал встречаться с Драко. Трудно сказать. Но сейчас любовь была новым и главным чувством в его жизни и в жизни его друзей. Кое-кто из гриффиндорцев все еще косился на него и шептался за его спиной, но в конце концов на смену старым слухам пришли новые, и на них перестали обращать внимание. Особенно с тех пор как Драко практически перестал попадать в их поле зрения.

Малфой больше не расхаживал по школе с надменным видом. Дамблдор объяснял это тем, что серьезность ситуации, наконец, произвела должное впечатление на молодого человека, но Гарри видел, что директор был встревожен. Сам он тоже был немного обеспокоен, хотя, когда приходил к Драко, то держался бодро. Поттер однажды, после очередного раунда бурного секса, попытался расспросить Драко о его состоянии, но в результате ему пришлось выслушать обычные язвительные замечания, сопровождаемые очень громким и явно притворным всхлипом.

Насколько Гарри мог судить, Драко целыми днями либо спал, либо, обложившись грудой бумаг, читал законы о наследовании. Пару раз он замечал взгляды, какие Малфой бросал в сторону квиддичного поля. Но когда Поттер спрашивал об этом, то блондин почему-то наотрез отказывался разговаривать. Истинная природа поступков Драко так и не была выявлена. Он был в трауре. По мнению Малфоя, скорбь была личным делом, а эмоции можно проявлять только наедине с собой. Кроме того, это был повод подумать о своей жизни, о том, в каком направлении ему теперь двигаться и о том, чего он хочет.

По-видимому, свобода выбора была самой большой роскошью, которою он сейчас обрел. До этих пор его жизнью распоряжались родители. Это было нормально. Родители должны устанавливать строгие правила для своих детей, которым те должны следовать, если хотят преуспеть в жизни. По крайней мере, Драко рос с верой в это. И теперь он лишился крепкой руки Люциуса в достижении всего самого лучшего, что родители планируют для своих детей. Конечно, вряд ли стоило на ближайшие пару лет планировать что-то из-за войны; возможно, сейчас вообще не стоило слишком много времени уделять этому. Ведь была вероятность, что он мог погибнуть. Или что погибнуть мог Гарри и оставить его одного. Неизвестно, что из этого было хуже.

Однако представление о свободе, о том, чтобы иметь возможность стать тем, кем ему захочется – художником, поэтом, аврором или праздно слоняться по Мэнору, ободряло его. Это было ошеломляюще, и Драко не знал, нравится ему это или нет. Что если он принял неверное решение? И снова рядом не было никого, с кем он мог бы посоветоваться. Отец был мертв, а Гарри просто не подходил на роль советчика.

Драко Малфой был свободен. Это далось ему слишком трудно и мучительно, но сейчас, обозревая свое будущее, он понимал, что ему больше не с кем спорить из-за любви к Гарри, кроме своих демонов.
------------------------------------------------------------

В последнюю минуту, прямо перед тем как сложить вещи и спуститься вниз, к ждущим их экипажам, Драко вызвали к Дамблдору. Гарри про себя решил, что это был какой-то трюк, чтобы вынудить его тащить сундук Малфоя. Усевшись в самый последний экипаж, запряженный фестралом, он ждал, что Драко присоединится к нему. У него упало сердце, когда карета покатилась, а слизеринец так и не появился. Он был не столько разочарован, сколько беспокоился о том, что могло случиться. Ведь у Драко больше не было никого из близких, кто мог бы умереть. И помимо всего прочего Гарри не знал, что ему делать с сундуком блондина.

Гриффиндорец был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как они доехали до станции. С тяжелым вздохом он встал и взял оба сундука – его был очень простым по сравнению с резным сундуком Малфоя. Юноша пошел к поезду, волоча за собой багаж. Подойдя ближе, он увидел Тонкс, которая махала ему рукой и показывала на один из вагонов.

- Тонкс! – воскликнул Поттер, забывая на минуту о своих волнениях и приветствуя девушку, чьи волосы сейчас были платинового цвета.

- Гарри, рада тебя видеть! Ты хорошо выглядишь! – сказала она и, крепко обняв его, прошептала: - Он в третьем вагоне от конца состава. Мы немного побаиваемся – вдруг что-то случится. Мне досталась роль живца!

- Тогда понятно, почему у тебя волосы такого цвета, - сказал Гарри, отодвигаясь от нее, а потом выдавил слабую обеспокоенную улыбку. – Как он?

- Ужасно, - ровным тоном ответила она.

- О! – воскликнул Поттер, расстроенный тем, что Драко страдает.

- Нет, не в этом смысле. Просто он злой маленький зануда. Он назвал меня полукровкой по меньшей мере полдюжины раз, когда я пыталась заставить его перестать хвастаться тем, что тебе теперь придется тащить его сундук, - со вздохом произнесла она. – Должно быть, у него очень плохое настроение. Я была вот настолько, - Тонкс показала большим и указательным пальцами миллиметровый зазор, - к тому, чтобы выдать его Пожирателям!

Гарри не смог сдержать ухмылку, хотя он и был немного раздражен тем, что Драко оскорблял человека, который пытался защитить его. Он опять за свое? Как всегда, не может угомониться. Драко Малфой, упорный фанатик.

- Судя по тому, что ты рассказываешь, я могу сделать вывод, что у него хорошее настроение.

- Это называется у него хорошее настроение? – спросила Тонкс. – Не знаю, что ты в нем нашел, Гарри. Правда, не знаю. – Взглянув на оборонительное выражение лица юноши, она добавила: - Должно быть, это любовь.

- Вот именно, - подтвердил Поттер, краснея. Его не в первый раз спрашивали, что он нашел в Драко, и юноша был абсолютно уверен, что на этот вопрос ему предстоит часто отвечать и в будущем.

- Ну, тогда желаю тебе удачи, - ухмыльнулась Тонкс. – У вас с Драко отдельное купе. В этом вагоне едут члены твоей Армии Дамблдора и пара авроров. Но мы не думаем, что возникнут какие-то проблемы. Если что и могло случиться, то это произошло бы на платформе. Думаю, тебе теперь все ясно. Ну, ступай, - сказала она и показала рукой, чтобы он уходил.

Ему не надо было повторять это дважды. Гарри улыбнулся ей, поблагодарил и быстро пошел к поезду.

Дойдя до середины вагона, он увидел Малфоя, сидевшего в купе в полном одиночестве. Блондин скрестил руки на груди и выглядел раздраженным и немного скучающим. Поттер попытался открыть дверь, но, выяснив, что она заперта, постучал. Драко заулыбался, вскочил с места и впустил его.

- О, наконец-то, мальчик с сумками!

- Будешь давать полезные советы? – поинтересовался Гарри, затаскивая в купе оба сундука. Драко закрыл дверь и вытащил палочку, чтобы запереть ее и опустить жалюзи.

- Полезные советы? Ну что ж, - он сунул палочку в карман и окинул Гарри критическим взглядом. – Купи что-нибудь подходящее по размеру. Из части вещей ты вырос, и в любом случае они выглядят ужасно, - сказал он, показывая рукой на одежду бойфренда.

- Эти вещи покупали мне тетя Петунья и дядя Вернон, - сказал Поттер и пожал плечами. Он затолкал свой сундук на верхнюю полку и посмотрел на вещи Малфоя, а потом на самого Драко, который выжидательно глядел на него. Поняв, что слизеринец не собирается заниматься своим багажом, Гарри был вынужден сделать это за него.

- Я мог бы попросить у кого-нибудь совет, но...

- Коричневый ремень с черными брюками? Умоляю, - растягивая слова, произнес Драко и покачал головой.

- Ремень подходит к ботинкам. Ты сам говорил...

- Слишком много, чтобы выучить, - сказал Малфой, победоносно ухмыляясь, что ему удалось свалить на кого-то хлопоты с сундуком, и похлопал по сиденью, приглашая Гарри сесть рядом с собой.

- Это неважно, - сказал Поттер, усаживаясь рядом с блондином, который немедленно обнял его. – Ты правда разговаривал с Дамблдором? И он дал тебе целый год, чтобы определиться с выбором? – выпытывал он, зная, что Драко очень беспокоится из-за своего будущего.

- Да, я говорил с ним. Наверно несколько часов.

- Ого... но когда? – спросил Гарри, выглядя совершенно ошеломленным.

- Хроноворот. Да, мы разговаривали с ним несколько часов, а потом Дамблдор повернул его, и я несколько часов провел здесь. Длинный день.

- Да, это точно. И что он сказал? – спросил Гарри, обнимая Драко.

- Он признался, что, как и Снейп, влюблен в меня.

- Он ЧТО? – завопил Поттер, не обращая внимания на плохо скрываемую ухмылку Малфоя.

- Все остальное время мы трахались. Надо отдать ему должное – он очень выносливый. Но вообще-то, Гарри, для меня это ничего не значит. Просто он сказал, что если я откажу ему, то он выдаст меня Пожирателям. Я не хотел, но мне... пришлось. Пожалуйста, скажи, что ты меня понимаешь, - произнес Драко с ангельской кротостью.

- ЧТО? – переспросил Поттер, глядя на бойфренда в совершеннейшей ярости, он не мог поверить в то, что только что услышал. Гарри побледнел, у него все внутри сжалось. Он уже начал сопеть, когда Драко нежно погладил его по щеке.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты не настолько легковерный. Я не могу любить парня, который верит, что я позволю Дамблдору коснуться меня, - настойчиво потребовал Малфой, убирая руку.

- Так он не тронул тебя?

- Гарри. Не будь идиотом.

- ЗАДНИЦА! Ну какая же ты ЗАДНИЦА! – сказал Гарри, качая головой. Он не мог поверить, что Драко мог придумать такую историю.

Слизеринец ухмыльнулся и закатил глаза, а потом притянул к себе бойфренда.

- Он предложил мне несколько вариантов. Я хорошо сдал СОВ, так что мог бы оставить школу и устроиться на работу. Хотя, конечно, мой выбор профессии был бы ограничен. Не то, чтобы мне это было нужно. Но если бы я решил работать, без ТРИТОНов это было бы сложно. Я мог бы пока заниматься репетиторством и давать уроки, а потом сдать ТРИТОНы вместе с вами.

- Если тебя не будет в школе, то как мы будем встречаться? – спросил Гарри. Поезд дернулся и поехал.

- Может, на выходных? Не знаю. Раз уж ситуация настолько опасная, может, лучше видеться со мной иногда, чем дожидаться, пока меня убьют, - заметил Драко.

- Да, конечно. Но, может, есть другие варианты, которые позволили бы тебе остаться в школе? Например, перевести тебя в Гриффиндор? – с надеждой спросил Гарри.

- Нет. Решение Сортировочной Шляпы окончательное и не может быть изменено. Кроме того, я – слизеринец по своей сути. Я не могу быть на другом факультете.

- Гриффиндор – прекрасный факультет! Лучше, чем Слизерин! На моем факультете никто не пытался меня убить! А Слизерин прогнил насквозь!

- Я не гриффиндорец. К тому же, разве Петтигрю не был гриффиндорцем? Пребывание на вашем факультете не гарантирует мне безопасность, Гарри. Однако Дамблдор сказал, что в зависимости от того, как я буду вести себя летом, он может назначить меня старшим префектом. А старшим префектам дают отдельные комнаты. Хотя это означает, что я остался бы в той же самой комнате, в которой жил до конца семестра.

- Почему старших... префектов... нужно отделять от остальных студентов? – спросил Поттер.

Драко пожал плечами.

- Думаю, потому, что им, как и преподавателям, приходится наказывать студентов. Наказание тех, с кем ты живешь, вряд ли сделает тебя очень популярным, и тебя могут проклясть, когда ты заснешь. Считаю, что поэтому. А может, это просто привилегия. Не знаю.

Гарри обдумывал его слова несколько минут, а потом пожал плечами. Может, что-то такое и могло случить в Слизерине, но он не мог представить себе гриффиндорцев, нападающих на префекта из-за наказания.

- Да, а где ты будешь жить летом?

- В штаб-квартире Ордена. Я должен буду все время сидеть дома. Мне небезопасно выходить на улицу.

- И что ты думаешь по этому поводу? – спросил Гарри, надеясь, что ему не придется иметь дело с еще одним доведенным до отчаяния человеком.

- Это лучше, чем быть убитым. И тут неважно, чего хочу я. Темный Лорд убил мою мать и послал отца убить меня. К тому же он говорил гадкие вещи о моем бойфренде. Я вычеркнул его из своего рождественского списка, - усмехнулся Малфой.

Гарри закатил глаза. Драко снова язвил. Вероятно, это была реакция на упоминание о смерти матери. Гриффиндорцу становилось легче его понимать. Ему нравилось знать, что происходит в голове блондина. Он хотел сказать, что Волдеморт уже несколько раз пытался его убить, когда послышался стук в дверь.

- Конфеты, сладости, – произнес веселый женский голос.

Гарри, не подумавши, начал открывать дверь, когда Драко крикнул, чтобы он не делал этого. По счастью, это действительно оказалась тележка с конфетами.

- Всего понемногу! – весело произнес Гарри, вспомнив первый курс и как весело было есть сладости вместе с Роном. Он скучал по Рону, но тот, наверно, сейчас где-нибудь целовался с Гермионой. Юноша улыбнулся, подумав об этом, и, взяв пакет со сладостями, закрыл дверь. Драко снова наложил запирающее заклинание.

- Может, мне заколдовать замок так, чтобы его нельзя было отпереть и изнутри? А, Гарри?

- Прости. Думаю... сладкое меня возбуждает.

- Не называй меня сладким, - язвительно произнес Драко и усмехнулся. – И не ешь много конфет. Я не хочу, чтобы ты стал прыщавым и толстым.

- Просто медовые слова, Драко, - сказал Гарри, распаковывая сверток и выкладывая на стол еду. – Это для нас обоих.

- Мне не хочется, чтобы я стал прыщавым и толстым! Кроме того, я и так сладкий.

- А если бы я был прыщавым и толстым? – спросил Гарри, разворачивая котлокекс.

- Мне пришлось бы найти нового спасителя и совратить его, - ответил Драко и взял несколько шоколадных лягушек.

- И вовсе ты не сладкий, Драко! – воскликнул Гарри и запустил кексом в лицо самовлюбленному бойфренду. – А вот теперь - да, - сказал он.

- Это ты меня сделал сладким, - пошутил Драко. С кошачьей грацией он встал и поцеловал Гарри, попутно испачкав и его кексом. Распечатав двух шоколадных лягушек, он сунул их Поттеру в штаны, и тот задохнулся от удивления и странного ощущения, когда те ожили на его члене.

- Вот значит как! – взвизгнул Гарри, хватая всевкусные орешки Берти Ботт. Отпечатав пакет, он высыпал орешки Малфою за шкирку.

- Ты – маленький наглый боггарт! – выкрикнул Драко и размазал Поттеру по голове пирожок с тыквенной начинкой.

В ответ Гарри начал размахивать двумя лакричными палочками, как будто мог таким образом защититься от Драко, который начал распечатывать всех шоколадных лягушек, маниакально хихикая при этом.

Увидев, что таким способом бойфренда не остановить, Гарри бросил палочки в Драко и начал кидаться в него котлокексами. Малфой уворачивался и безудержно хохотал. Кексы с глухим стуком ударялись о перегородку и размазывались по ней и сиденью, но отсутствие громкого звукового сопровождения удара более чем компенсировалось эффектно разлетавшимися во все стороны крошками. В отместку Драко схватил еще один пирожок с тыквенной начинкой и бросил его в Гарри, который как раз в этот момент наклонился, пытаясь поймать двух шоколадных лягушек, чтобы они не упали на пол.

Услышав позади себя влажный шлепок, Поттер повернулся и уставился на оранжевую массу, а потом захохотал.

- Тебе надо быстрее двигаться! Но ты за это ответишь! – он издал боевой клич и, повалив Драко на пол, лег сверху, сжимая коленями бедра любовника. Он развязал серо-зеленый галстук и быстро справился с пуговицами на рубашке. Малфой пристально смотрел на него.

Потом слизеринец взглянул на дверь и убедился, что никто не сможет войти без разрешения. Если бы стук колес не заглушал тот шум, который они тут устроили, то все остальные уже давно бы прибежали узнать, что у них происходит. Драко стянул с Поттера футболку, сбив попутно с него очки, и Гарри пришлось ловить их, пока они не отлетели под лавку.

- Ты превратился в такого грязного парня. Посмотри, в каком бардаке ты собираешься трахнуть меня, – заявил Драко.

- Замолчи уже, - проворчал Гарри, обводя кусочком шоколада сосок любовника. Потом он написал на груди Малфоя его имя. – Сам виноват. Это ты сунул мне в трусы лягушек. Я вправе рассчитывать, что ты теперь очистишь это, - сказал Поттер и наклонился, чтобы слизать шоколад с груди Драко. Слизеринец начал извиваться и всхлипывать от прикосновений языка. Мысль о том, чтобы слизывать шоколад с члена Гарри, в поезде, по пути домой, была слишком возбуждающей. Малфой чуть не кончил в штаны, представив себе это, он немедленно толкнулся бедрами вверх и протянул руку, чтобы расстегнуть джинсы любовника.

- Я виноват, ммм? Я испортил твое добропорядочное возвращение домой? – спросил он, стаскивая с Гарри джинсы вместе с трусами, и ухмыльнулся, увидев размазанный по члену любовника шоколад. – Ты такой грязный, - сказал слизеринец, притягивая к себе Поттера.

Гарри столкнул брюки ниже и, целуя Драко, быстро раздел его. Разорвав поцелуй, он встал на колени и, опершись руками о пол, перевернулся на сто восемьдесят градусов, а потом начал медленно опускаться. Он немного подвинулся, чтобы его член вошел в широко открытый рот любовника. Гарри застонал, погружаясь во влажное тепло. Потом Поттер взял в руку член блондина, провел им по своим полуоткрытым губам и выдохнул:

- Да, я грязный, - прошептал он, а потом лизнул головку, толкнулся языком в щелочку и, наконец, целиком взял член Драко в рот.

Справившись с рвотным рефлексом, Малфой мало что мог делать, кроме как скользить языком по покрытому шоколадом члену, толкающемуся ему в рот. Это было похоже на принуждение, и слизеринец был удивлен тем, что ему это нравится. Его горло сжималось вокруг члена Гарри, и он при этом чувствовал, как тот в свою очередь втягивает его пенис в рот и ласкает его языком. Драко постанывал под Гарри, головка члена любовника терлась о его горло, и он немного повернул голову, чтобы разнообразить ощущения. Поттер сосал его член и касался зубами чувствительной кожи, отчего блондин начал всхлипывать. Он почувствовал, что вот-вот кончит. Малфой уже почти начал выплескиваться, когда Гарри резко отодвинулся.

- Что... ты... делаешь... идиот? – задыхаясь, произнес Драко со страдальческим выражением лица.

- Я хочу тебя. И не хочу кончить так; мы не видим друг друга, - хватая ртом воздух, пояснил Поттер.

Сбросив брюки, Драко понимающе кивнул. Ну конечно, в этот момент он сделал бы все, чтобы получить разрядку. Он был так близок к оргазму, и, судя по пошедшему пятнами лицу и спутанным потным волосам Гарри, тот тоже. Малфой лег на скамью и широко раздвинул ноги. Поттер увидел его розовую растянутую дырку и не смог отказать себе в удовольствии провести по ней языком. Потом он взял пирожок с тыквой и, обмакнув пальцы в начинку, размазал ее по сморщенной коже, а потом слизал. Гарри прижался губами к анусу и толкнулся языком внутрь.

Драко шарил рукой по перегородке, пытаясь найти, за что ухватиться. Впившись зубами в другую руку, чтобы приглушить крик, он заорал от блаженства. Наконец, он нащупал над головой какую-то сетку и неистово вцепился в нее, всхлипывая от удовольствия.

- Мерлин, Гарри, еще! – кричал он.

Поттер выпрямился и несколько раз провел рукой, покрытой начинкой от пирожка по своему члену, прежде чем приставить головку к расслабленной дырке. Он толкнулся в нее, ухватив Драко за бедра, а тот в свою очередь подавался ему навстречу, вынуждая Гарри двигаться быстрее и вколачиваться глубже, чем он изначально намеревался. Драко сжал свой член и начал энергично подмахивать любовнику. Головка члена Поттера ударялась о его простату, и в итоге они закричали в унисон. Скоро их тела были покрыты потом и сладостями, и юноши одновременно кончили. Драко забрызгал спермой бордовое сиденье, пока Поттер изливался в него.

Гарри притянул любовника в свои объятия, но потом потерял равновесие, и они свалились на пол. Поттер так крепко держал Драко, что они не разъединились во время падения, от чего губы слизеринца изогнулись в усмешке. Хотя приземление было некомфортным, они не разорвали объятий.

Парни несколько минут лежали, приходя в себя. Драко первым начал двигаться. Оглядевшись вокруг, он удовлетворенно вздохнул, увидев, какой беспорядок они учинили. Малфой почувствовал, что поезд начинает замедляться, а это означало, что они подъезжают к станции. Им нужно было подниматься и все убирать. Подумав об этом, Драко громко застонал. Он уже привык кончать вместе с Гарри, потом разговаривать и засыпать, прижавшись друг к другу. Его совсем не привлекала перспектива сразу после секса одеваться и заниматься уборкой. Особенно после такого долгого дня, какой у него был, да еще учитывая то, что он не увидит любовника, как минимум, неделю.

- Я не хочу вставать, - пожаловался Малфой.

- Ты хочешь, чтобы они ворвались сюда и увидели нас голыми и покрытыми сладостями? – спросил Гарри, неохотно приподнимаясь, чтобы взглянуть на блондина.

- Я думал, что ты все с меня слизал. Оказывается, что-то осталось? Вот лодырь, - поддразнил он. Драко поморщился, когда обмякший член Гарри выскользнул из него. Малфой сразу ощутил пустоту и слабость. Потом он приподнялся на локтях и, почувствовав, как из него вытекает сперма, вздохнул. – Неделя.

- Знаю. Мне жаль. Но ты, по крайней мере, будешь жить в штаб-квартире Ордена. Кстати, а почему тебя решили поселить там? – спросил Гарри, вставая на колени и натягивая трусы.

- Дамблдор решил, что если я поеду к Тонксам, то это будет небезопасно и для меня, и для них. Мне придется все лето скрываться, - сказал Драко, пытаясь выдавить из себя улыбку. Дамблдор не хотел, чтобы он погиб, слизеринец полагал, что главным образом это связано с тем, что он встречается с Золотым мальчиком. Директор неоднократно подчеркивал в разговоре, как будет переживать Гарри, если Драко убьют (хотя блондин был уверен, что в этом случае хуже всего будет ему самому), и что Волдеморт может похитить его, чтобы заманить Поттера в ловушку. Сообразительный юноша понял суть лекции, хотя в предупреждениях не было необходимости. Драко не мог похвастаться сверхсмелостью. Он не собирался никуда сбегать и подставлять себя под удар.

Гарри радовался при мысли, что проведет с бойфрендом почти все лето. Конечно, предстоящая неделя будет ужасной, но ведь это всего одна неделя, правда?

- Хорошо... просто здорово! Будешь прятаться вместе со мной! – радостно воскликнул он, надевая рубашку. И предупредил: - Тебе лучше одеться, пока поезд не остановился.

- Ладно, ладно, - простонал Драко, садясь. Он снова поморщился, потом поднял с пола рубашку, надел ее и натянул брюки вместе с боксерами. Когда поезд дернулся, останавливаясь, Драко ухватился за Гарри. Они стояли, обнявшись, пока поезд окончательно не замер на месте.

- Я люблю тебя, Гарри, - тихо сказал Малфой.
- Я тоже люблю тебя, - отозвался гриффиндорец, он не был готов расстаться с бойфрендом даже на неделю. Однако к ним вот-вот должны были войти, а купе пропахло сексом и кондитерской. – Я не хочу выходить отсюда, - сказал Гарри.

Драко тоскливо вздохнул и отодвинулся.

- Я тоже, но придется. И поскольку я не хочу, чтобы все знали, какой ты грязный фетишист, то уберу тут, - сказал Драко, вынимая палочку. – Будь добр, стащи вниз мой сундук.

Покачав головой, что Малфой снова заставил его делать самую тяжелую работу, Поттер начал снимать с верхней полки их сундуки, а блондин тем временем при помощи чистящих заклинаний привел в порядок купе и их самих. Слизеринец убрал палочку в карман и, прислонившись к сундуку, смотрел, как Гарри подтаскивает свой багаж к двери.

- Ты идешь? – спросил его Поттер.

- Нет, я должен ждать здесь. Мне сказали, что за мной зайдут орденцы, и мы отправимся в штаб-квартиру.

- Вау, тебе нужно много охраны, - заметил Гарри, хотя он прекрасно все понимал. Драко мог убить кто угодно, а его – только один человек, который вряд ли мог оказаться на платформе. Особенно если учесть, что Волдеморт пока не знал, как убить Гарри.

- Я – особо ценная персона, - заметил Малфой, покачиваясь с носка на пятку и прихорашиваясь. Гарри театрально закатил глаза.

- Хочешь, я подожду с тобой? – спросил Поттер.

- Нет, тебя ждут друзья. Я не хотел бы прощаться с тобой у них на глазах, - усмехнулся Драко. По тому, как он произнес «друзья», стало ясно, что его неприязненное отношение к Гермионе и Рону никуда не делось и что он рассматривает их как соперников.

- Это очень великодушно с твоей стороны, Драко, - сказал Гарри, предпочитая не обращать внимания на тон бойфренда. Ему и так предстояло все лето ругаться с ним из-за друзей. – Ну, что, пока?

- Увидимся через неделю.

- Это будет очень длинная неделя, - сказал Гарри и, шагнув вперед, обнял любовника. Драко прижался к нему и поцеловал.

Касаясь губами губ Поттера, блондин сказал:

- Конечно. Ты ведь будешь жутко по мне скучать.

Он не дал Гарри ответить, а, раздвинув его губы, скользнул языком ему в рот и вовлек бойфренда в долгий поцелуй. Только он успел поинтересоваться, сколько у них осталось времени, как раздался стук в дверь.

- Гарри, - послышался голос Рона.

- Пора идти, - присоединилась к нему Гермиона.

Драко прервал поцелуй и состроил недовольную гримасу. Гарри провел ладонями по его щекам, а потом указательными пальцами приподнял уголки его губ в улыбку. Он подался вперед, поцеловал блондина и прошептал:

- До следующей недели. Я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя, - ответил Драко, закатывая глаза. На его лице застыла дурацкая насильственная ухмылка, когда Гарри убрал пальцы и, не отрывая от него глаз, поднял сундук и подошел к двери. Он открыл ее, и из коридора послышались взволнованные возгласы его бестолковых друзей.

Если он обернется, чтобы взглянуть на меня, прежде чем уйти с друзьями, он мой навсегда.

Если он все еще смотрит на меня, когда я обернусь, мы всегда будем вместе.


Прежде чем выйти из купе, Гарри обернулся через плечо и увидел, что Драко все еще улыбается ему.

Навсегда.

THE END


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"