Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Вызов

Автор: Serenity S
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:РЛ/СБ
Жанр:Romance
Отказ:Дорогая Ро, а это не моё;))
Аннотация:Один вечер, который впоследствии ещё напомнил о себе.
Комментарии:Спасибо моей прекрасной музе Дюйме, если бы не она, то не было бы этого фика)
Каталог:Мародеры, Школьные истории
Предупреждения:слэш
Статус:Закончен
Выложен:2009-06-26 15:39:21 (последнее обновление: 2009.06.26)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Вызов


Это было Рождество. Почти все ученики разъехались по домам, и с седьмого курса Гриффиндора остались только они - Сириус и Ремус. И девчонки все разъехались, жаль. Впрочем, им и вдвоём неплохо, друзьям вместе обычно плохо не бывает.
Сириус по понятным причинам не хотел ехать домой, он вообще подумывал уйти от своей безумной семейки после школы; а у Ремуса родители последнее время стали часто ссориться, и он в их присутствии почему-то чувствовал себя виноватым. Джеймс, конечно, звал их к себе в гости, но оба они понимали, что ему не до друзей теперь, когда у него есть Лили... Он постепенно отдалялся от них, не устраивал больше дурацких розыгрышей с Сириусом на пару; Бродяга и сам спокойнее стал. Даже Северуса перестали трогать. Ремусу нравились эти перемены. И учителям. Но Бродяга теперь частенько откровенно скучал... Зато заметил, наконец, Лунатика, о котором любили думать, что того интересуют только книги.

Они уже отужинали праздничными блюдами в Большом зале и, прихватив сладостей, отправились в свою башню; в гостиной сидело несколько третье- и четверокурсников, поэтому они предпочли подняться в спальню.
Спать не хотелось, они сегодня оба спали чуть ли не до обеда.

Поэтому они сидят друг напротив друга, на мягком ковре, опираясь спинами о свои кровати. Свет от палочки, лежащей скраю постели - вот и всё, что их освещает; полутьма рисует мягкие контуры.
За окном, кажется, начался снег.
Они болтают о всякой чепухе, о планах после школы, неспеша поедают сладости, вспоминают всякие забавные истории; говорит по большей части Сириус, а Ремус почти всё время молчит. Ему нравится просто сидеть в этом спокойствии, знать, что они просидят вот так ещё довольно долго, и ничто их не потревожит; периодически он, конечно, смеётся, поддерживает разговор.

Какое-то время они наслаждаются тишиной, а потом Сириус предлагает...
- А давай в "Вызов или правду"?
О, нет. Эту игру Рем не любит; и всегда ретируется подальше, когда в гостиной начинается это безобразие. Сначала Сириус и Джеймс уговаривают его присоединиться, но потом, впрочем, быстро выкидывают это из головы. Только усмехаются, мол, чего там такого скрывает Лунатик?
- Если тебе что-то интересно, ты итак можешь у меня спросить, - спокойно отвечает Ремус на предложение.
- А может быть, меня больше интересуют вызовы, - намекает Сириус.
- Брось, сейчас проще простого будет понять, кто учинил в школе какую-нибудь гадость.
- Слушай, заняться всё равно особо нечем, придумаем что-нибудь...
Ремусу ничего не остаётся, кроме как согласиться.
- Отлично! Смотри, что у меня есть, - Сириус поднимается и выуживает из своих вещей две (Мерлин, зачем же аж две?) бутылки огневиски, как нетрудно догадаться. - Для храбрости, - усмехается он.
Ремус покорно принимает одну и ставит рядом с собой, намереваясь так и не открыть её; лучше бы сливочным пивом угостил. Сириус, напротив, уже успел сделать пару глотков.
- Ладно, ты первый, - говорит Сириус.
- Я, честно, не знаю, о чём тебя спросить...
- Спрашивай, что первое пришло в голову.
- Хорошо. В кого ты влюблён?
Что Сириус, не ожидал-таки?
- Вызов, - долго не раздумывая, выбирает Сириус.
"Ха! А ведь я в точку попал".
Чего бы такого ему придумать? Увы, фантазия отказывается выдать что-нибудь оригинальное.
- Сделай подряд... семь глотков.
Так есть надежда, что вскоре он просто завалится спать. Всё равно уже поздновато для откровенных дружеских бесед. Хотя...
Сириус послушно припадает к горлышку и, морщась, пьёт некрупными глотками.
- Ладно... - он делает паузу, чтобы дать содержимому своего желудка успокоиться. - Скажи, кого ты в первый раз поцеловал?
Чёрт, он как знал, что это обидная история. Ремус ухаживал за ней половину четвёртого курса, а когда, наконец, решился поцеловать, то она сказала, что "классно, когда за тобой кто-то бегает, но ты мне не нравишься, извини. Впрочем, я не против, если ты будешь продолжать за мной ухаживать"... Странно, что оскорблённый в лучших чувствах оборотень вообще не разочаровался в девушках; да и поцелуй не оказался чем-то умопомрачительным.
Так и быть...
- Вызов, - обречённо соглашается Ремус.
- Аналогично, - с довольным видом выдаёт Сириус; затем указывает на огневиски. - Вперёд!
Ремус, вздохнув, берёт в руки бутылку с обжигающим напитком и открывает её.
- Хотя нет, восемь, - передумывает друг.
Всё равно. Рем не любит эту пакость на вкус, зато в целом алкоголь на его разум не слишком-то влияет; скорее просто организм сопротивляется и старается побыстрее вывести горячительное.
Ремус терпеливо глотает восемь раз и утирает губы.
- Не хочу я больше играть... Может, пойдём уже спать? - робко предлагает он.
- Брось, Луни, сейчас же твоя очередь.
"А потом-то опять твоя будет, и не отвертишься..."
- О’кей, а с кем ты первый раз целовался?
Хм, а проводил бы больше времени в компании своих друзей пятничными и субботними вечерами (когда чаще всего и устраивали подобные игры), наверняка бы знал ответ.
- Бэкки Лэнгстон, - с лёгкостью отмахивается Сириус. Он ожидал вопроса поинтереснее; кажется, кто-то только что зря профукал шанс узнать что-нибудь на самом деле эдакое. Ведь у него в крови уже достаточно огневиски, чтобы язык развязался больше, чем обычно.
"Ребекка... довольно милая девушка, учится в Ревенкло на шестом курсе", - вспоминает Ремус.
- А, помню, ты тогда ещё хотел доказать, что она только кажется неприступной. А она просто робкая...
Какое-то время она даже нравилась ему. Но он так и не решился подступиться к ней. Она так смущённо улыбается, когда ловит взгляд, а у тебя в ответ только уши краснеют.
- Итак! - торжественно объявляет Сириус, а затем хитро улыбается. - Чего бы у тебя такого спросить, у нашего скромняги Луни... - задумчиво протягивает он.
"Глядя на его лукавую улыбочку, я уже согласен на вызов", - размышляет тем временем Рем.
- Скажи... - начинает Сириус, едва сдерживая улыбку и намеренно медля.
"Похоже, придумал нечто особенное. Ох, Мерлин, этот человек неисправим".
- Хм-м, когда ты в первый раз... развлекался с... Люпином-младшим, - наконец, выдаёт Сириус и, не удерживаясь, заливается смехом.
Ну, уж нет! Это чересчур личное.
- Сириус, ты пьян, - щёки Ремуса ощутимо полыхают; хорошо, что сейчас это не слишком-то видно.
- Совсем немножко, - обезоруживающе улыбается друг и снова делает глоток.
"Вот знал же, что нельзя соглашаться на эту дурацкую игру!"
- Да не расстраивайся ты так, у тебя ещё есть вызов.
"Упаси Мерлин, ещё попросит продемонстрировать".
- Валяй, - с неохотой соглашается Ремус.
"Всё-таки не думаю, что он пойдёт на подобное. А если и выдаст что-нибудь возмутительное, так у меня палочка рядом".
- Поцелуй меня.
?..
Ремус, не веря своим ушам, силится понять смысл сказанного, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, а под кожу забрался ужас.
Сириус, должно быть, с ума сошёл. А если это шутка, то какая-то совершенно дурацкая. И кошмарно смущающая.
- Шутишь?
- Нет.
И правда не шутит, вполне серьёзно говорит. А в серьёзность Сириус играть не умеет. Рем всегда умел вовремя раскусить друга, если тот намеревался его разыграть.
- Сириус, не говори ерунды, - Ремус пытается говорить спокойно. Игра зашла слишком далеко. - Я не буду этого делать, ты же знаешь.
- Да ладно, это несложно.
"Мне легче врезать тебе".
- То есть... ты хочешь сказать, что уже пробовал?!
- Нет, но всегда было интересно узнать. Ну же, так же, как девушку... - Бродяга опасно придвигается ближе.
"Знаешь ли, Сириус, на девушку ты не похож! Даже пьяную".
- Это совсем не то же! - в отчаянии возражает Ремус.
"Помогите!"
- О, а ты знаешь как? Так покажи... - он кладёт свою горячую ладонь ему на щёку. - Неужели ты никогда не думал, каково это?..
"Нет!"
Пра-авда?.. А вот и неверный ответ. Думал. Ну и что? Мало ли что можно воображать? Он же никогда, например, не займётся любовью с молоденькой продавщицей из "Сладкого королевства"...
"Не думать! Не думать! Не думать!"
Но вот тебе возможность самому кое-что узнать. Хоть ты и боишься, тебе же интересно...
"Нет, не д..."
Не успевает Ремус додумать свои мысли, как Сириус, потеряв терпение, настойчиво прижимается к нему губами, ещё хранящими вкус огневиски, и первый от удивления очень некстати приоткрывает рот; чем, конечно, не преминул воспользоваться рьяный исследователь, сочтя это за согласие. Ремус хочет отстраниться, но его затылок натыкается на кровать; тогда он упирается ладонями Сириусу в грудь и уворачивается от продолжения поцелуя, по пути зацепив палочку. Теперь совсем темно.
"Нет, это совсем не так, как с девушкой".
Ошеломлённый Ремус лежит на ковре, опираясь на локти. И лихорадочно думает, не лучше ли сбежать куда-нибудь прямо сейчас. Да, а потом убегать по замку от подвыпившего Сириуса? Не самая радующая перспектива.
- Так нечестно, Лунатик, ты даже не ответил, - наконец, подаёт голос Сириус.
"Что?" - почти беззвучно, одними губами.
Рем не находит, что сказать. Признаться, ему становится немного страшно. Конечности предательски наливаются свинцом; или это яд проникает в кровь...
- Ты знаешь правила, - напоминает Мягколап.
Сейчас и не скажешь, что Сириус пьян; его голос звучит ровно и уверенно. Даже спокойно. Это-то и пугает.
И, пусть немножко, но всё же хочется взорвать его спокойствие.

Ладно, будет тебе поцелуй, лишь бы отвязался, провокатор ты чёртов.
"Получите..." - он хватает Сириуса за ворот и старается достаточно нагло того поцеловать. Слегка покусывая его губы, жадно проникая в податливый рот... и гадая, откуда взялась решимость? Наверное, это злость.
Сириус также пылко отвечает, и их языки переплетаются в танце, которому нет названия.
Рем довольно отмечает, что Сириус, похоже, начинает терять самообладание.
Ха! Удивлён? Ладно, не будем слишком заигрываться с тобой.
А руки Сириуса уже блуждают по его телу, пытаются проникнуть под рубашку...
Ремус на мгновение осознаёт, что ему даже хочется, чтобы эти руки продолжали его исследовать...
"Ох, это совсем не так, как с девушкой..."
Тяжело дыша Ремус, наконец, прерывает контакт.
"...распишитесь".
Но Сириус не спешит отстраняться и прикусывает друга за мочку уха.
- Сделай также...
- Сириус, я в полнолуние твоё ухо откушу, я тебе обещаю.
Он резко поднимается и отдёргивает полог своей кровати, намереваясь лечь спать; правда, переусердствовав, полог этот срывает.
Затем вдруг с досадой вспоминает, что его палочка валяется где-то на полу. В опасной близости к Сириусу.
- Ты бы не мог подать мне палочку, - намеренно непринуждённо просит Рем.
- Эту? - Сириус протягивает его волшебную палочку.
"Что значит «эту»?.." - Ремус быстро принимает предмет и поправляет полог.

- А знаешь, мне, пожалуй, даже немного понравилось, - Сириус поднимается и быстро чмокает Лунатика в щёку.
- Отвяжись, Мерлин тебя побери!
Дать ему что ли, как следует?
Обойдясь всё-таки без этого, Ремус чуть опасливо раздевается и ныряет под спасительное одеяло; Сириус следует его примеру.
Рем в напряжении отворачивается; нервы на пределе, только бы не сорваться. Вот уж зверь обрадуется. Нет, не будет ему такого подарка.
Ремус медленно вздыхает.
Ну, вот, теперь кажется, что он вот-вот расплачется. Тем более, что всё это непонятным образом его возбудило. А для Сириуса это наверняка не более, чем игра. Слёзы сдавливают горло едва ли не до боли. Нет... нет, только не это, нельзя, не при нём, держи в себе. Ещё раз глубоко вздохнуть... Вот так.
Эмоциональный всплеск отступает, уступая место обычной сонливости.
Но вот некоторая злость так и остаётся, нелегко её прогнать.

Впрочем, Сириус, похоже, был удивлён. В его показном спокойствии и весёлости чувствовалась едва уловимая фальшь. Вполне возможно, что теперь он сам немного испугался своего желания. Да, это яд...
- С Рождеством, Лунатик.
- Иди к чёрту.

***

Завтрак они благополучно проспали. Ремус избегает смотреть на Сириуса, прошлый вечер, захвативший и часть ночи, всё ещё не укладывается у него в голове.
Сириус и сам боится поднимать глаза, чувствуя вину; и страх, что он сильно обидел друга и, не дай Мерлин, рискует его потерять.
- Не бери в голову, это всего лишь шутка, - стыдливо оправдывается он. Это ведь огневиски его подтолкнуло, вскружило голову, только и всего.
- Я знаю, - Рем старается говорить равнодушно. И даже, сделав над собой усилие, улыбается: - Всё нормально.
И даже ждёт, пока его друг соберётся на обед. Пусть Мягколап не думает, что произошло нечто серьёзное; они по-прежнему отличные друзья.
К Сириусу возвращается хорошее, праздничное настроение; Рем умеет говорить успокаивающе. И они вместе направляются в Большой зал.
"Всё нормально... Всего лишь шутка, пусть это в самом деле будет всего лишь шутка, - убеждает себя Ремус. - Ведь так и есть?.."

***

- Ты куда? - Сириус нагоняет Ремуса в коридоре.
- В библиотеку, - бросает Рем.
Рождество осталось позади, скоро в Хогвартс вернутся студенты, прежние учебные дни... а вот их дружба почему-то так и не желала становиться прежней. Нет, Ремус предельно вежливо отвечал на его вопросы, помогал с подготовкой к экзаменам, общался с ним, казалось, как и раньше. Но что-то изменилось... Сириус не мог точно сказать, что именно, просто чувствовал; как будто хрусталь дал трещину и теперь звенел иначе.
И дело было не в замкнутости, привычной для Лунатика перед скорым полнолунием. Его беспокоило что-то иное.
- Не хочешь свежим воздухом подышать? - беззаботно предлагает Мягколап. - А то ты совсем какой-то бледный...
- Нет, не хочу, - и Ремус продолжает свой путь.
Ну, вот что с ним поделать?
- Постой, мне нужно просто поговорить, - Сириус опять встаёт у него на пути. На сей раз с серьёзным видом. Дурной знак.
Рем вздыхает...
- Говори, - и прислоняется спиной к стене.
Сириус, кажется, старательно подбирает слова. Потому так долго думает. Наконец, перестаёт смотреть в пол. Подходит ближе.
- Я не хотел как-то обидеть тебя, извини, - виновато говорит он.
Оба понимают, что речь идёт о том вечере; Сириус ещё не извинялся за свою "шутку".
Чёрт, а ведь и правда сожалеет, смотреть невыносимо.
"Ты скорее убить наповал хотел, Сириус", - Ремус молча направляет взор за окно.
- Я могу и не так грубо... просто позволь мне извиниться, - сбивчиво говорит Сириус.
И прежде чем Ремус успевает понять, о чём друг толкует, тот подходит ещё ближе, почти вплотную, и мягко целует его в шею.
- Что?.. - у Ремуса перехватывает дыхание. - Поди Снейпу лучше говори всякие извинения! - выдаёт он первое, что приходит в голову и уворачивается от губ Сириуса.
- Фу, ну чего ты всё желание отбиваешь. Как хочешь, - говорит он и, наконец, уходит, оставляя Рема в смятении.
"Желание? Да ещё и "как хочешь"... Как будто я хочу, во придумал себе! Мерлиновы штаны, что же это такое делается... куда катится мой мир?.."


Джеймс и Питер не заметили ничего, когда вернулись. Впрочем, Ремус и Сириус и не собирались что-то показывать своим видом, а рассказывать и подавно, они просто постарались забыть о случившемся между ними. Один решил считать это неудавшейся шуткой, которую нужно выкинуть из головы, другой - ошибкой.
Всё равно после школы их пути, вероятно, разойдутся; тем более имеет смысл доучиться последний год будучи хорошими друзьями. И вообще - на фоне приближающихся экзаменов и вступления во взрослую жизнь такие вещи на самом деле начинают казаться ерундой.


Глава 2. Возвращение


Почти месяц в подполье с этими чудовищами... оборотнями, перешедшими на сторону Волдеморта. Люпин надеялся, что его шпионская деятельность действительно окажет Дамблдору и Ордену помощь.
И вот, наконец, его задача выполнена, и даже выполнена хорошо. Во всяком случае, он сделал всё, что было в его силах и возможностях, и дольше оставаться там не мог, появился серьёзный риск того, что его раскроют. Тем более близилось полнолуние.
Теперь же - вздох облегчения и радость на лице лучшего друга, самого близкого человека. Он очень сильно соскучился по Сириусу, потому так крепко его обнимает. Как это здорово вообще - иметь возможность кого-то обнять.
После того, как они вновь обрели старую дружбу, пройдя через потери, годы отчуждённости и недоверия, каждый раз было всё тяжелее расставаться. Особенно сознавая, что над всем магическим миром, над каждым волшебником, кем бы ты ни был, нависла угроза.
И это настоящее счастье, что судьба позволяет возвращаться друг к другу снова и снова. Возможно, везение когда-нибудь кончится, даже не "возможно", а "вероятно". А пока...
- Рад, что с тобой всё в порядке, - говорит Сириус, сияя как дитя.
На самом деле ему хочется сказать намного больше, что он жутко скучал, переживал, не находил себе места, надеялся и надеялся... Но Ремус итак это понимает, он наверняка испытывал схожие чувства, ведь за время, пока он не связывался с Орденом, могло произойти, что угодно. И вместо Сириуса его могли встретить Пожиратели.
Но к чему слова, когда всё уже позади? Они и без слов неплохо всё поняли. Как понимают и то, что ещё раз потерять друг друга они бы не смогли; во всяком случае, это было бы очень сложно, почти невозможно, всё равно, что вырвать кусок сердца.
- Не поцелуешь? - произносит Сириус, когда Рем, наконец, размыкает объятия.
Ремус внимательно смотрит на улыбающегося Сириуса. Улыбка сменяется долей смущения.
Похоже, они сейчас подумали об одном и том же; а точнее - вспомнили. Как назло ещё и Рождество не за горами. Хотя "назло" скорее потому, что вместе с тем на носу было и полнолуние.
- А я думал, что ты забыл ту глупость, - всё не сводя с него глаз говорит Рем.
Сириус, не зная, что сделать и куда деться, садится за стол и берёт в руки сливочное пиво, невидящим взором уставившись в кружку.
Пауза начинает затягиваться.
- Кхм, у тебя что-нибудь съедобное найдётся? Я голодный, как волк, - наконец, вспоминает Ремус о страшно проголодавшемся звере внутри; о желудке, то есть. Затем берёт бутылку со сливочным пивом и делает несколько глотков.
Сириус торопливо поднимается и улыбается - его всегда забавляло это сравнение "как волк", звучащее из уст Ремуса.
Через несколько мгновений на столе появляется достаточно сытный ужин; хорошо, что Сириус как раз недавно отужинал, ещё тёпленькое... не ахти что, но съедобно.
Для Ремуса же стряпня Сириуса сейчас как деликатес, на этом задании исхудал только. Впрочем, хорошо хоть вернулся живым и почти невредимым; надо будет ещё осмотреть правое плечо. Но это позже, а пока надо поесть, как следует. Бедный Сири, он у него сейчас всё сметёт.
- Мерлин, как вкушно... И мясо, спасибо... - я даже расцеловать сейчас тебя готов.
Сириус только улыбается в ответ, глядя, как друг опустошает тарелку со скоростью... ну, волка.
Воистину, хочешь сделать человека счастливым - отбери на какое-то время что-нибудь привычное, а потом верни.
Как когда-то у него отобрали свободу. И теперь даже заточение в этом проклятом доме кажется курортом по сравнению с самым страшным местом на Земле, Азкабаном. Сириус напоминает это себе, когда нынешнее "заточение" становится невыносимым и хочется бежать, просто бежать... не столь важно куда, хоть на край света.
И всё же это - дом, пусть и нелюбимый, - куда лучше, чем Азкабан.

- Я часто вспоминал тебя там, - дождавшись, когда Ремус немного насытился и уже способен слушать, начинает Сириус.
"Там" - это в Азкабане. Сириус всё ещё не может избавиться от этих воспоминаний и время от времени ему нужно с кем-то делиться. Так уж получилось, что этим "кем-то" обычно оказывался Ремус.
Но зачем он вдруг заговорил об этом сейчас? Впрочем, какая разница... Можно добавки? О, даже без слов. Замечательно, вот уж спасибо! Говори, о чём твоя душа пожелает, я готов слушать это как музыку.
- Не беспокойся, не только тот рождественский вечер, - продолжает мысль Сириус. - Воспоминания помогали мне оставаться человеком.
Ремус ничего не говорит в ответ; однако упоминание о том вечере его настораживает. "Не только..." Значит, он и его вспоминал?
- Выходит, ты ошибся, Лунатик. И знаешь в чём?
- В том, что ты не забыл?
- Не совсем... Это не было такой уж глупостью для меня.
- Что?.. В смысле, теперь-то ты уже считаешь это глупостью?
- Опять ошибаешься, - улыбается он одними глазами. Затем, немного подумав, добавляет: - Впрочем, я жалею. Я поторопился тогда.
Последние слова заставляют Рема задуматься. Как странно. Поторопился? То есть...
Он зачем-то пытается вспомнить, как на самом деле воспринял тот поцелуй, но не разумом, а сердцем. Его задело, что для Сириуса это была шутка; да, как это ни удивительно. Хотя, возможно, это была всего лишь задетая гордость.
Но если отбросить некоторую обиду и злость, то... ему понравилось. И он стыдился этого; это ведь... как-то неправильно.
Так значит, это всё-таки была не шутка? То есть не совсем, получается. Это пытается сказать ему Сириус?

- Спасибо за ужин. Если ты не против, я приму ванну и лягу спать, - Ремус поднимается из-за стола, наконец-то, наевшись. - Жутко вымотался.
- Конечно.

Вид у Рема и правда очень усталый, а поболтать ещё будет время. Никуда же ты не денешься, Рем.

***

Сегодня ночью наступит полнолуние, и вечером Ремус начинает чувствовать себя неважно.
Уже скоро... А потом всё уйдёт, чтобы опять вернуться через месяц.
Сейчас он стоял у окна в гостиной, глубоко вдыхал прохладный воздух и не мог не смотреть на довольную луну, хотя старался переключить внимание на звёзды. По его телу периодически пробегала мелкая дрожь.
В комнату вошёл Сириус и, судя по звукам, которые уловил обострившийся слух оборотня, сел в кресло у камина, чтобы с наслаждением закурить. Теперь это подтвердил и нюх.
- Сириус, не кури, пожалуйста, итак тошно, - не мог он что ли сделать это в другом месте? И чего приспичило именно сейчас...
Извини.
- Пожалуйста, - он тушит сигарету и небрежно бросает её в пепельницу.
В самом деле, как он не подумал о Лунатике? Тот уже начинает мучиться в преддверии полнолуния. Но зачем же он смотрит на луну?
Сириус, ещё немного пронаблюдав за ним, поднимается с кресла и подходит к нему сзади. Затем осторожно, чтобы не спугнуть, обнимает и кладёт подбородок ему на плечо; на левое, правое ещё не зажило до конца.
- Уже выпил зелье?
- Да.
Какое-то время они стоят, наслаждаясь тишиной и ароматом ночи, а потом Сириус всё-таки спрашивает:
- Зачем ты смотришь на неё?
- Она меня притягивает, - тихим голосом поясняет Ремус.
- А ты не притягивайся, - мягко замечает Сириус.

Луни слабо улыбается.
- Тебе ведь от этого не лучше... Только наоборот, - продолжает Сириус и скользит рукой под рубашку, чтобы проверить сердцебиение. - Твоему сердцу это не очень-то нравится, чувствуешь, как оно быстро бьётся?
Может быть, это от близости твоего тела, Сириус.
- Не смотри на неё, закрой глаза, - тепло его шёпота так приятно касается слуха...
И Ремус поддаётся этому голосу с лёгкой хрипотцой.
- Расслабься... - его руки мягко поглаживают живот и грудь Ремуса.
И он расслабляется; всё равно, чьи это руки, просто приятно. Даже противная дрожь отступает.
Так сладко, что нет сил отказаться. Да и зачем?
И расслабляется настолько, что позволяет себе обмякнуть в сильных руках, окунуться в состояние, близкое к беспамятству... забыться. Сейчас нет сил, нет желания противиться этому. Хочется всецело довериться ему.

Сириус берёт на руки Ремуса, потерявшего твёрдую опору в собственных ногах, и относит в спальню.
Он собирается заботливо уложить его спать. Осторожно снимает с него рубашку, носки, брюки. Теперь закутать его в одеяло и удалиться.
Или нет...
Сириус вдруг снова поглаживает его, поддаваясь неведомому желанию, теперь намеренно задевая соски, будто интересуясь, как отреагирует Луни; тот начинает глубже дышать.
Какого чёрта он это вытворяет? - думает Ремус и страшится того, что его тело отзывается на ласки. Сейчас всё как в тумане и сложно контролировать такие вещи.
Пусть он уйдёт, пожалуйста... а то мне будет стыдно.
Но... поздно. Сириус с готовностью и своего рода любопытством начинает ласкать низ живота, теперь ещё немного ниже...
А ведь приятно, даже очень. Может, в самом деле, пускай?
- Нет... - робко пытается возразить Рем, когда Сириус стягивает с него последнюю деталь гардероба.
- А вот Люпин-младший, по-моему, думает иначе.
Конечно, ты же обхватываешь его рукой, вот ему и хорошо. Хорошо...
Теперь Сириус принимается целовать внутреннюю часть бедра, затем, проигнорировав кое-кого на своём пути, живот и выше, покрывая поцелуями грудь, играя языком с твёрдыми горошинами сосков, чувствуя, как у самого внизу живота зарождается трепет; шея, губы... Но Ремус вяло отвечает на поцелуй, и Сириус, наконец, возвращается к ласкам в паху.
С губ Луни срывается первый негромкий стон. Этот язык, губы, потерявшие всякую робость... кажется, что Сириус уделяет внимание каждому чувствительному месту. Вот это да.
Удовольствие заглушает боль, и это замечательно. То есть Ремус, конечно, знал, что наслаждение притупляет боль, и часто пользовался этой уловкой, но чтобы вот так... Ох.
И чувственные руки, время от времени опять поглаживающие его тело... Ремус невольно выгибается навстречу им, тихо постанывая; хочется громче, но нет сил.
Давно никто не доставлял ему такого удовольствия. Может, потому он и стал таким чувствительным? Потому и принимает с радостью, чего лукавить, эти до одури нежные ласки?
Да, с такой стороны он ещё не знал Сириуса. А ведь мог когда-то поклясться, что знает его чуть ли не лучше всех. Никто, оказывается, не знал его до конца; как он когда-то и говорил.
- А-а!.. - не остаётся сил сдерживаться. Вот и потрясающий, сладостный финал. Маленькое счастье, рассыпающееся на тысячи воображаемых звёздочек.
Отдышавшись, хочется заснуть и беспробудно спать до самого обеда, забыв про всякое полнолуние.

Сириус укрывает его одеялом и вскоре покидает спальню. Рему нужно набираться сил. А со своим возбуждением он уж что-нибудь придумает.

***

Утром Ремус понимает, что на самом деле проспал полнолуние. Кажется, впервые. Нет, он просыпался в моменты трансформации, но и эти воспоминания подёрнуты сонной дымкой.
А вот последняя часть вечера... и хотя там тоже какая-то пелена, как будто застилающая разум...
Рем приподнимается на локтях, силясь вспомнить подробности. Он полностью обнажён, но это, по сути, ни о чём не говорит. Скорее обратное удивило бы, это значило бы, что он каким-то чудом не трансфигурировал в зверя.
Одежда аккуратно сложена на краю постели - нет, он так не делает; значит, Сириус действительно был с ним в полнолуние. Совсем близко. И в моменты трансформации, кажется, он тоже был рядом, но это дело привычное. А вот до того... Друзья не должны так делать. И что-то заставляет быть уверенным, что это был не сон.
Сейчас плевать, сейчас всё так болит; Рем откидывается обратно на подушку.

***

До вечера они почти не разговаривали, Сириус только поинтересовался его самочувствием, а потом, как показалось Ремусу, избегал его, если не считать совместного наведения порядка в доме.
А на следующий день приехали Гарри, Гермиона, почти всё семейство Уизли и несколько членов Ордена.
Пока Молли с Гермионой и Джинни занимались готовкой праздничного ужина, остальные украсили дом, а затем расположились в гостиной, обсуждая последние новости, дела в Хогвартсе и прочее. Всё внимание Сириуса переключилось на Гарри, и Ремус как никогда был этому рад.
Вскоре Молли позвала всех к столу.
Но разговаривать Рему ни с кем не хотелось, аппетита у него тоже особенно не было, поэтому он тихонько выскользнул наверх, только немного посидев со всеми.

Как хорошо, что можно не спускаться вниз, а просто лежать в тишине и улавливать отголоски всеобщего счастья.
И пытаться не вспоминать позапрошлую ночь, повторяя про себя, как мантру: ничего не было, мне всё приснилось... не было, не было, не было...
И всё-таки - как хорошо это было. Ну, ни черта не хорошо, неправильно, но... Самое ведь приятное полнолуние. То есть приятных-то никогда не было и не будет, но это было не таким тяжёлым, как многие. Странно, но почему мысли о той ночи не вызывают отвращения? И страшно подумать, что где-то на подсознательном (или не только?) уровне ему хочется ещё; не полнолуния, конечно, а близости.

Он сказал им, что всё ещё нехорошо себя чувствует. И ему охотно поверили, видя залегшие тени под глазами; вручили подарки и отпустили наверх, отдыхать.
На самом деле он запросто мог сидеть там, с ними, усталость ещё вчера стала потихоньку отступать. Просто сегодня почему-то так не хотелось веселиться, хотя и праздник, и так странно смотреть на Сириуса, улыбающегося, как ни в чём ни бывало.
Сейчас хотелось просто замереть, вот так, раскинув руки, прикрыть глаза и расслабиться. Впрочем, Кингсли подарил замечательный набор шоколада, стоит его опробовать. Забавно, Люпин всегда старался дарить людям тепло, и ему дарят тёплые подарки.
Вина бы ещё к этому.
На лестнице послышались шаги. "Не ко мне", - подумалось. Но в следующий момент в глаза ударил свет из-за открывающейся двери.
- Мм... - недовольно простонал Рем.
Свет померк, и дверь со щелчком закрылась.
- Как ты тут? - с каким-то убаюкивающем спокойствием спрашивает Сириус, присаживаясь рядом. Мяг-ко-лап, не иначе; как, оказывается, хорошо у него получаются мягкие интонации...
- Ничего, - губы едва шевелятся.
- Вид у тебя измождённый, - Сириус поглаживает рукой по тёмно-русой голове, убирая чёлку со лба. Ремус чуть заметно довольно жмурится.
- Это ещё после задания не прошло, - вздыхает он.
- Я знаю, - тихо говорит Сириус. - Выпьешь вина? Хорошее.
- Немного, - Ремус приподнимается.
- Что это? - Сириус удивлённо смотрит на руку, тянущуюся к бокалу.
- А, это Молли подарила, - Ремус демонстрирует ему уютные шерстяные перчатки.

- Мягкие, - Сириус, улыбаясь, касается их. Хотя с большим удовольствием прикоснулся бы просто к рукам Луни.
- М-м, а вино сладкое и лёгкое, - Ремус опять закрывает глаза, чуть откидывая голову назад.
Или ещё лучше прикоснуться бы губами к этой шее с её нежной кожей. Сириус уже успел подзабыть её аромат, хотя думал, что не сможет выкинуть его из головы.
Ремус делает ещё глоток, смакуя напиток.
И эти мягкие неотзывчивые губы...

Тяжело дышать. И всё ещё очень хочется целовать его в шею.
- Сириус... - настороженно произнесёт он.
- Извини, - Сириус заставит себя остановиться, пытаясь не обращать внимания на чуть неровное дыхание Лунатика.
Нужно просто уходить, подальше от соблазнов.
- Ладно... я пойду. Спускайся к нам.
Лучше и правда поскорее уйти, пока желания не вырвались на волю, или пока Луни не заметил странных взглядов. Для него разглядеть их в этой полутьме не составило бы труда.
- Скажи, что мне очень понравились подарки. Поблагодари от меня и ещё раз поздравь... - Ремус ставит бокал на тумбочку и ложится набок. - Кажется, я сегодня уже не спущусь, усну вот-вот...
Жаль, что нельзя заснуть с тобой рядом.

***

В одну из ночей Ремус просыпается от криков; не от собственных, последний раз во сне он кричал в детстве, а от криков Сириуса. Так кричат под Круцио... Рем мгновенно покрывается холодным потом. Нападение? Но как Пожиратели смогли найти их и проникнуть в дом? Неужели что-то случилось с Хранителем, Дамблдором?
Держа палочку наготове, он бежит на крики, как оказалось, исходящие именно из комнаты Сириуса. У Ремуса внутри всё сжимается от ожидания увидеть худшее. И он чуть не срывает дверь с петель, влетая в комнату.
Никого в ней кроме Сириуса не оказывается; он кричит что-то несвязное и, судя по блестящей влаге на щеках, плачет. Во сне. Слава Мерлину!
Глаза его закрыты, руки впиваются в простыни. И не добудишься никак...
- Сириус! Сириус! Проснись, это сон! - приходится влепить ему крепкую затрещину, чтобы тот пришёл в себя, наконец.
Сириус постепенно возвращается к реальности, всё ещё безумно озираясь по сторонам и изо всех сил цепляясь за Рема, как за последнюю надежду.
- Успокойся, всё позади... - утешает он, - возвращайся.
Неважно, что говорить, сейчас Сириус всё равно не вслушивается; главное что-то сказать, сделать... Ремус гладит его по голове, по щекам, как будто успокаивая ребёнка; целует в лоб. Затем заставляет его сесть и прижимает к себе, медленно поглаживая по спине.
Сириус успокаивается.
- Ты пришёл ко мне... - говорит он севшим голосом.
- Как же ты меня напугал. Я думал, случилось что-то ужасное.
Сириус невольно всхлипнул последний раз и глубоко вздохнул, унимая дрожь.
- А это всего лишь я... Извини, совсем я какая-то размазня. Забудь всё это, ладно? Я постараюсь, чтобы оно не повторилось.
- Не извиняйся. Я тебя понимаю; ещё бы не снились кошмары, когда 12 лет провёл чуть ли не в аду. Причём ни за что. Ты даже не представляешь, как мне больно из-за этого. Но я горжусь тобой, что ты выдержал и, Бродяга... - "ты почти всё тот же Бродяга..." он не договаривает и крепко обнимает его. "Как же я тебя люблю", - хочется ему сказать.
- Теперь спи, - говорит он вместо этого.
- Мне уже не хочется спать.
- И что ты предлагаешь?
- Просто полежи рядом. Мне так лучше. Вдруг мне опять что-нибудь приснится? - лукаво усмехается Сириус.
Да, Бродяга определённо "вернулся".
Ремус ничего не отвечает, но ложится на второй половине постели, заложив руки за голову.
- Кстати, что это было?
- Точно не помню... Ужасы из прошлого, наверное, - он не хочет вспоминать. Но Ремус и не настаивает.

***

Следующие несколько дней Сириус был какой-то странный, бледный, почти не улыбался Ремусу, только иногда обеспокоенно поглядывал в его сторону. И в целом выглядел как-то болезненно.
Ночные кошмары пока не повторялись, а ведь Ремус спал весьма чутко (Заглушающих чар на двери Сириуса не было, он проверял) и перед сном теперь долго прислушивался, пока не убеждался, что в доме тихо и спокойно. Слух порой улавливал даже нечастые вздохи Сириуса; "вроде спит", - приходил Рем к мысли и засыпал сам.

- Сириус, ты неважно выглядишь, всё в порядке? - поинтересовался Ремус как-то за завтраком.
- Спасибо за комплимент, дружище; просто я почти не могу спать в последнее время, - поделился Сириус.
Вот как всё-таки.
"Надеюсь, не из-за того, что ты думаешь о том, как бы мной овладеть?" Нет, шутка не самая удачная при недоговорённостях в их отношениях; да и вид у него итак несчастный.
- А не думал о зелье? – Рем даже немного удивился, ведь это так просто.
- Да... верно. Как-то запамятовал. Хорошо, что ты напомнил.
Ремус заметил, что Сириус иногда забывал простые вещи, бывал рассеянным.
- Я приготовлю, - заверил его Рем и решил пойти приступить к зелью немедля, чтобы Сириус уже этой ночью мог хорошо выспаться.
- Спасибо за заботу, - поблагодарил Сириус и, кажется, опять окунулся в свою отрешённость.
Нет, дело не только в отсутствии здорового сна. Его что-то гложет, это видно.


Тем вечером Ремус почему-то не мог заснуть (впору и самому хлебнуть зелья); потом он понял, что Сириусу, похоже, тоже не спится. Как будто они связаны; усмехнувшись, Рем забрался в брюки и накинул рубашку. Нет ничего дурного в том, чтобы перекусить посреди ночи в компании друга.
Он спустился на кухню, к Сириусу.
- Ты чего здесь ходишь? - спросил Рем.
- Не могу заснуть, - буркнул Сириус.
- Поэтому ты решил выпить... что это, виски? Дай-ка сюда.
- Но... - запротестовал Сириус.
- Ты зелье пил?
"Да, мамочка".
- Да, выпил, - послушно ответил Сириус.
- Если не вернёшься в постель, то я тебя туда левитирую.
Сириус посмотрел на Рема, оценивая ситуацию; у Ремуса палочка, а он безоружен (не в трусы же ему было палочку засовывать?), поэтому...
- Я уж сам, - решил он; в левитации приятного мало, а ведь Рем чертовски серьёзен. Наверное, случайно разбудил его.
Сириус, хмуро глядя в пол, направился обратно к себе в комнату. Ремус пошёл следом, чтобы у того не было соблазна вернуться.

Сириус рухнул на смятую постель, раскинув руки. А Рем устроился в кресле в углу комнаты, размышляя, что Сириусу нужна забота, внимание, нужно почаще находиться рядом, чтобы он не уходил в свои безрадостные мысли, откармливать, не давать слишком много пить (а он ещё и курить стал иногда). Оставишь его одного, так он и погубит себя от тоски.
- Зелье почти не помогает, я очень хочу спать, но не могу, - отвлекает его от невесёлых раздумий Сириус.
- Не знаю, я вроде бы всё правильно сделал, оно должно действовать, - задумчиво говорит Ремус.
- Проблема не в зелье, а во мне, скорее всего, - вздыхая, предполагает Сириус.
- И... я могу как-то помочь? - Рем ёрзает в кресле.
Сириус задумывается.
- Сними с себя всё, - спокойным голосом выдаёт он неожиданно для Ремуса. И почему Сириус так любит иногда ошарашить своими словами? Просьбами, если точнее.
- Сириус, м-м... - зачем это ещё?! - Ты меня итак видел, почти каждое полнолуние...
- Мне нравится на тебя смотреть, - с неизменным спокойствием перебивает Сириус.
Преодолевая стеснение, Ремус встаёт и начинает раздеваться. Странно, красавцем его не назовёшь со всеми этими шрамами, а ему хочется на него смотреть.
Предложил "помощь" на свою голову. Ну, хорошо Сириус хоть музыку не запросил, с него сталось бы.
А Сириус время от времени прикрывает глаза и улыбается. Это пугает Рема, если честно. Опять он его пугает... Кусочки мозаики начинают складываться в единое целое.
- Теперь ложись рядом.
Но Ремус так и стоит в оцепенении, даже не думая прикрываться.
- Ну же, ты ведь спал со мной.
Да, он лежал рядом, всю ночь. Вроде бы ничего такого...
Рем поскорее забирается под одеяло (какого чёрта у Сириуса их предусмотрительно два?). Теперь спокойнее, когда никто не видит его наготы.

Чуть погодя Ремус вздыхает и, наконец, высказывает то, что тревожит его уже не один день:
- Знаешь, Сириус, мне кажется, что мы делаем что-то неправильное.
- Нет ничего неправильного в том, чтобы любить.
- Мерлин, ты меня ещё и любить собираешься?! - Ремус как ошпаренный вскакивает в охапку с одеялом.
- Не Мерлин, а просто Сириус. Вернись обратно, я ничего не собираюсь с тобой делать.
"Он меня с ума сведёт", - думает Ремус и смиренно возвращается на место. Однако есть в этом нечто порочно-привлекательное - с ума сходить.
Сумасшедший дом... Ха, а ведь так и есть! Сириус и сам это место иначе никогда не называл.

***

Когда Ремус думал, что Сириус уже спит, и собрался тихо уйти...
- А ведь тебе тогда понравилось, - вдруг подаёт голос Сириус, отчего Рем вздрагивает. - Ну, в полнолуние.
Ремус вздыхает. Потом говорит как можно спокойнее:
- Если будешь об этом говорить, я точно уйду.
- Хорошо, не буду говорить.
"А вот думать - буду, ага. И как мне могло не понравиться, Сириус?"


Утром Ремус всё-таки уходит к себе, оставив Сириусу записку: "Спасибо за полнолуние. Извини, что забыл тебя поблагодарить", намереваясь поставить точку в их странных отношениях, ведущих непонятно куда.

Всё это неправильно, он просто забылся на какое-то время, забылся...


Глава 3. Двое


Ремус с беспокойством ждал полнолуния, хотя и продолжал вести себя так, как будто ничего не было. В действительности было ведь не так уж и много. Но будет ли Сириус опять что-то предпринимать?

Считанные дни до той ночи, когда Рем должен был узнать ответ на этот вопрос, растаяли быстро и незаметно.
И, к удивлению и в какой-то момент - разочарованию Ремуса, Сириус не позволил себе ничего лишнего; более того, он был с ним не больше обходимого, тогда как раньше мог спокойно провести всю ночь рядом.
Рем забыл о своём беспокойстве, потаённом интересе и страхе, хотелось только, чтобы пришёл он и подарил то сладкое забытье; только бы тело перестало ныть, только бы расслабиться и отключиться.

Но теперь боялся Сириус - своих желаний и едва ли не мольбы в глазах Рема. Он просто не мог находиться рядом с ним, слышать невольно вырывающиеся постанывания, видеть его беспомощность; потому как хотелось очень крепко его обнимать, утешительно целовать везде, куда дотянулся бы... только бы усмирить боль и прогнать отчаяние из тёплых глаз.
Сириус проклинал себя за то, что сейчас Рем вызывал у него желание, а не только обычные заботливые порывы, и приказал себе не прикасаться к нему, как бы этого ни хотелось им обоим. Ещё одной ошибки Сириус бы себе не простил, только не в эту ночь. У Рема будут основания думать, что Сириус воспользовался моментом, когда он не мог себя контролировать. А ведь он итак дал ему ясно понять, что о прошлом разе Ремус не просил, пусть тело и с радостью приняло ласки.

И всё-таки Сириус не удержался, когда начиналась трансформация, и крепко сжал Рема в своих руках, не заботясь о том, что вот-вот вместо пальцев ему в спину будут впиваться когти. Он заслужил и желал этой боли.
Получив её сполна, в эту ночь он больше не возвращался.


На следующий день Ремус, конечно, извинялся:
- Извини, я сделал тебе больно.
- Заживёт, - отмахнулся Сириус, хотя и не совсем понял, о какой именно боли идёт речь. Лично у него боль была не одна.
- Я правда не хотел... - продолжал Ремус.
- Перестань извиняться за то, в чём не виноват! - не выдержал Сириус и вспылил. А затем поскорее убрался из комнаты, чтобы не сказать чего-то лишнего.

Рема удивило, что Сириус на него накричал, но с другой стороны... это было более нормальным, чем если бы Сириус попросил утешительный поцелуй.

Ремус на секунду вдруг представил, как он мягко, успокаивающе целует свежие рубцы на спине Сириуса, но быстро прогнал непрошенное видение.

Ещё немного и находиться вместе в одном доме станет сложно. Находиться и вести прежние отношения.

***

А через пару дней вновь было собрание Ордена. Казалось, что всё встало на свои места, жизнь снова завертелась кругом.
Опять появлялась племянница Сириуса - Тонкс. Смешная она и чем-то напоминает своего дядю; и шуму от неё... Когда она ушла, дом вздохнул с облегчением.
А потом вновь эта мёртвая тишина. Иногда даже хочется специально пойти разбудить миссис Блэк, чтобы она поорала немного, и закричать на неё в ответ, лишь бы не было так тихо. Но Сириус обычно успевает (прямо как чувствует!) отвлечь его внимание на что-нибудь другое.
Вот и сейчас, он вынырнул словно из ниоткуда; с улыбкой и бутылкой эльфийского вина.
Отпраздновать было что, недавно силами Ордена было поймано двое Пожирателей; не слишком приближённых к Волдеморту, и всё же.
Вечер располагал к тому, чтобы посидеть у камина в тёплой компании, выпить пару бокалов чудесного вина, побеседовать о чём-то необязательном.
Правда, Сириуса опять занесло на не самый радужный предмет разговора - Азкабан. Впрочем, как Ремус заметил, с каждым разом говорить на эту тему Сириусу было чуть легче. Пускай выговорится, только бы его не мучили кошмары; Рем не понаслышке знал, каково это, ведь ещё до недавнего времени он на собственной шкуре раз за разом познавал сей горький плод. Забавно, ночные кошмары обычно совсем переставали посещать, когда в его жизни вновь появлялся Сириус...

- Хочешь знать, что чертовски меня спасало, какое воспоминание?
О, снова.
Ремусу не показалось, и в голосе Сириуса действительно звучат лукавые нотки?
- Не уверен, что действительно хочу это знать, - на секунду улыбается Рем и перелистывает страницу книги (Тонкс её оставила, у неё неплохой вкус...), всем своим видом показывая, что "хочет". Он едва сдерживает улыбку, потому что, кажется, уже знает, о чём расскажет собеседник.
- Но я всё-таки расскажу, - довольно сообщает Сириус, делает глоток вина из бокала и торжественно продолжает: - Я называю это воспоминание... - он выдерживает театральную паузу, - "вызов".
И широко улыбается, наблюдая за реакцией Рема. У него очаровательно краснеют уши, и он усерднее пытается впиться взглядом в книгу.
Может, спросить-таки его, о чём же он там так упорно "читает"?
- Оно очень... удобное, - поясняет Сириус. - Оно одновременно и счастливое, и не очень. Когда дементоры до него добирались, то частенько сбивались с толку.
- Хм, а чем же оно счастливое? - невозмутимо спрашивает Ремус, перелистывая очередную страницу.
- Ну, ты меня всё-таки поцеловал. И, может, ты и сам не заметил... нет, скорее боишься себе в этом признаться, но вообще-то тебе понравилось.
Кажется, цель достигнута...
- Почему ты так считаешь? - напряжённо спрашивает Ремус, уже не "читая", а просто смотря в одну точку где-то на странице, и его щёки заливает румянец.
"Рем, вот бы ты ещё посмотрел на меня..."
И словно внемля безмолвной просьбе, Ремус поднимает взгляд и... Сириус даже пугается этих внимательных, потемневших глаз; откровенное веселье исчезает с лица Сириуса.
Нет, Лунатик не смущён. Он смотрит глазами хищника, а на губах застыла едва уловимая улыбка. Кажется, что он сейчас дьявольски расхохочется, а потом... может, выплеснет наружу животную страсть? Да, это именно она. Ну, возможно.
Ух, это заводит... Хотелось бы знать, о чём там сейчас думает Рем; о возможности, которую он не решался использовать?
А Ремус, кажется, всё ещё ждёт ответа на свой вопрос. Что он спросил? Уже не важно.
- Я люблю тебя, - вдруг говорит Сириус. Пускай же он решится сейчас. - Просто люблю тебя и хочу, чтобы ты это знал.

Он не уточнил, что "как друга". Просто, Сириус? Нет, это совсем не просто.
То, что должно было Ремуса подтолкнуть, лишь вернуло его к реальности.
Хочется бросить небрежное "перестань", но не хочется обижать его чувства; нужно спокойно всё обдумать, подобрать правильные слова; попытаться объяснить происходящее самому себе, в конце концов.
Поэтому Рем поднимается и выходит из комнаты, чувствуя на себе озадаченный взгляд Сириуса.

***

Ну, вот. Оказывается, всё гораздо серьёзнее, чем Ремус предполагал. А предполагал он, что Сириус что-то к нему испытывает, возможно, влечение(?) вперемешку с тем самым юношеским интересом, или один Мерлин знает, что ещё. Но любовь? В голове не укладывается. Даже если принять во внимание все те странности, которые Рем замечал последнее время. Взять хоть позапрошлое полнолуние... Лучшее полнолуние. Чёрт.
И вот ещё кое-что: на его памяти Сириус никому никогда не признавался в любви; девушкам он говорил "ты мне нравишься" или "ты мне очень нравишься". А сердце Сириуса - это то сокровенное, что он никаким девчонкам до конца не доверял. Он просто отдавался чувствам и был вполне искренен. Просто "нравишься" и всё было ясно; подразумевалось, что... собственно, ничего особенного не подразумевалось. Симпатия.
А "люблю" - подразумевает ли Сириус здесь глубокую симпатию определённого характера? Неплатонического. "Просто люблю..." Нет, сказано было это слишком серьёзно. Уточнял бы уж сразу тогда, хочет ли он Ремуса или эдак любит "на расстоянии", в чём и признался? Хотя, тоже нет, "на расстоянии" - это уже что-то не из их дуэта, слишком короткое расстояние...

Разобраться в потоке сумбурных мыслей не удалось, так как Сириус не выдержал и пришёл следом. У него крайне виноватый вид. А внутри (если бы Ремус всмотрелся в его глаза, то смог бы увидеть это) - страх. Страх, что уж теперь-то всё кончено. Так толком и не начавшись. Остаётся только вздохнуть, смириться и постараться сохранить хотя бы дружбу.
Но Ремус не может заставить себя смотреть на него, потому что при одном взгляде на такого Сириуса вспыхивает желание прижимать его к себе, целовать глаза, губы... и, наконец, позволить любить себя, без оглядки, сейчас, пока есть это желание. Чтобы ему было хорошо.
Только не смотри так отчаянно.

- Мне следует извиниться? - Сириус говорит тихим, чуть взволнованным голосом. Кажется, слышно, как бьётся его сердце. Или это стук собственного?
Ремус хотел сначала пожать плечами, но, нет, извинения не нужны. Поэтому он отрицательно мотает головой.
- Я не хотел. То есть я хотел, но... - Сириус, кажется, тоже путается в своих мыслях (но чувствах ли?), потирает затылок и замолкает на какое-то время. Потом садится напротив. - И что ты думаешь по этому поводу?
О, этот заинтересованный тон больше похож на привычного Бродягу.
- Что я думаю... Знаешь, меня беспокоит это. Что я почему-то думаю об этом, а ведь не должен бы, - Ремус поднимает взгляд на него.
- Кто сказал тебе, Рем, что ты должен делать, а что нет?
Вот умеет же Сириус... своими словами...
Теперь Ремус всё-таки пожимает плечами.
Отчего-то опять хочется пустить всё на самотёк. Интересно, каково это - делать то, что хочется в данный момент? Сломать барьеры, отдаться чувствам. Довериться его воле. В какой-то момент ему очень хочется этого.

Только Сириус вздохнул с облегчением, понимая, что всё ещё по-прежнему, Рем пока не ставит точку...
- Мне начинает казаться, что мы просто проводим слишком много времени рядом, - говорит Ремус. - Я уже почти надеюсь, что скоро Дамблдор подыщет мне что-нибудь подходящее.
- И ты хочешь, чтобы я один тут пропадал?
И пусть Рем думает, что Сириус эгоист, он всегда немного им был, но на самом деле он говорит: "Я не хочу никуда отпускать тебя". Опять немного эгоист, получается. Влюблённый.
- Нет. Конечно, нет, - Ремус устало вздыхает.
- Понимаю. Наверное, я тебе надоел. В школе ты не привык к моему вниманию.
- Я вообще к вниманию не привык, - Рем усмехается.
- Тоже верно; но это поправимо. Разве ты не должен теперь им наслаждаться? Ты заслужил.
- Хм, почему это?
- Это же очевидно, Рем. За каждое полнолуние ты должен получать как минимум несколько ночей любви. Или хотя бы просто немного любви. Или... Ну, например, ты мне вообще нравишься. Даже больше, я ведь тебе сказал... И я хочу подарить тебе свою любовь, - последним словам он удивляется явно не меньше Рема.
Со стороны Сириусу это показалось красивым. Кажется, ему ещё никогда не удавалось выразить свои мысли так лаконично. Забыл только добавить, что себя подарить он бы тоже не прочь. Но разве это не очевидно?
- Когда ты так говоришь, мне становится не по себе, - если Ремус и впечатлился его признанием, то заговорил не о том, что занимает его мысли.
Сириус вдруг поднимается со своего места, под внимательным взглядом Рема быстро обходит стол и садится на соседний стул.
- А так?
И, невзирая на некоторое непонимание на лице Ремуса, осторожно запускает руку в русые волосы, глядя прямо в глаза...
Нет, совсем не хочется отстраняться. От его прикосновений разливается тепло, затопляя само сердце.
...придвигается ближе...
- Сириус, ты как-то слишком близко, - сдавленно произносит Ремус.
- И что ты мне сделаешь?
Поцелую, например.
Хватает одного взгляда на его губы, чтобы... Ох.
Сколько раз Сириус его целовал? Два? Три? Неважно. Сейчас он, Ремус, целует его... искренне, без сомнений.
Вот оно, значит, как - отдаваться чувствам. И его губам... Это приятно. К чёрту преграды.
Рассудок, здравый смысл, совесть... кто там ещё? Они молчат, наблюдают; вот и прекрасно, потом пусть возмущаются, только не сейчас, когда он наслаждается... ну, куда же ты?
- Мне так нравится касаться их, - Сириус подушечками пальцев проводит по приоткрытым губам Ремуса, ловя сбившееся дыхание. - И твои щёки...
А щёки пылают от поцелуев Сириуса. Или это Сириус целует их потому, что они пылают? Приятно, наверное, чувствовать под губами что-то горячее.
- И... о, Рем, тебе ведь действительно это нравится! - это рука Сириуса оказалась там, где больше всего хотелось Рему. - Ну же, не пытайся подавлять свои желания, выпусти их... Мм, Луни.
- Не здесь, - выдыхает Ремус, перехватывая кисть Сириуса.

Каким-то чудом, хотя и спотыкаясь, им удаётся добраться до спальни Сириуса (она ближе к лестнице); по пути Сириус продолжает бормотать ему на ухо какую-то чепуху, но Ремусу по большому счёту уже всё равно, что это за слова, он просто сходит с ума от покусывания за ухо и его тихого голоса, сейчас напоминающего мурлыкание.
И даже не сшибив по дороге ни одного предмета, они наконец-таки заваливаются на кровать. Ни один не может остановиться и на мгновение, чтобы толком раздеться или раздеть. И как вообще возможно раздеваться, когда хочется только прижиматься друг к другу всем телом и беспрестанно целоваться? Руки сталкиваются, губы не могут определиться, где задержаться подольше...
В итоге в сторону разлетается несколько пуговиц. Рем явно завёлся. И Сириусу почему-то смешно от этого сумбура. Наверное, он немного иначе себе всё представлял.
А Ремус ещё вечером этого дня вообще не подозревал, что его ждёт. И уж тем более не думал, что с нетерпением будет ждать продолжения со стороны Сириуса. Он не разочарует своего Луни, не должен; как радостно, что ты именно такой, какой ты есть, Сириус. Ещё один поцелуй.
- Я не хочу принуждать тебя или что-то вроде того, просто скажи "да", если тебе хочется, - отбросив игривый тон, говорит Сириус. Фактически предлагает себя.
Конечно, чёрт возьми, хочется; у него не было женщины года два, и он уже не собирался заводить какие-то отношения. Слишком много трудностей.
А это... действительно проще. И хочется.
- Да. А ты уверен?
- Даже не спрашивай. Я давно уверен. И учитывая, что я не смел надеяться... чёрт, хватит болтовни, моему рту хочется определённо не этого.
Он толкает Ремуса на спину и снимает с него остатки одежды, лаская губами и языком освобождённые участки кожи.
Но вскоре Рем не выдерживает и сам оказывается сверху, расставив руки по бокам от Сириуса. Ему тоже хочется целовать, а снизу это делать не слишком удобно.
И он пробует его тело на вкус, исследует Сириуса то жадно, то едва касаясь... то покусывая, то легко согревая дыханием губ.
Ремус шепчет ему что-то, и слова, скользя по коже, сообщают телу сладкую дрожь, заставляя Сириуса забывать дышать. Сириус закрывает глаза, нет, беспомощно жмурится, растворяясь в своих ощущениях. Он в восторге. Наконец-то его любят. И, не скрывая своего восторга, с наслаждением стонет и почти кричит от удовольствия, когда Ремус принимается за Блэка-младшего. Сириус просто делает то, что ему хочется. Ему хочется кричать "да-а!", как обезумевший счастливец, и он кричит.

Ремус с ним чертовски осторожен, когда они заходят ещё дальше. Сириус не выдерживает и с силой прижимает его к себе.
- Сириус! - вскрикивает Рем, словно это ему может быть больно.
Однако, несколько движений, и сознание затопляет исключительно наслаждение, никаких мыслей...
Ремусу ещё никогда не было так умопомрачительно хорошо. Да и Сириус вовсе не против.
И самое приятное из того, что он чувствовал, было то, что всё казалось ему правильным.
Ведь нет ничего неправильного в любви двух.

***

- Извини, что... Просто давно у меня никого не было, - на всякий случай извинился Ремус. На его взгляд, под конец он слегка потерял контроль над собой и своим желанием.
- Перестань, а? Мне же тоже было хорошо, - лениво протянул Сириус.
Ремус хмыкнул.
- Сириус, почему тебе понравилось? Я вообще-то думал, что это не очень приятно.
О-о, похоже, самый умный из четвёрки Мародёров не знает пары простых вещей.
- Я тебе потом покажу, - Сириус лукаво улыбнулся.
Это обещание отразилось в глазах Ремуса некоторым испугом, чего Сириус не смог не заметить.
- Может, позже как-нибудь... - добавил он, отводя взгляд куда-то в сторону.

- В следующий раз, думаю, всё же следует наложить на дверь Заглушающее, - задумчиво проговорил Ремус, хотя сам не понимал, откуда нашёл в себе силы закрыть дверь, когда они сюда ввалились.

Он сказал "следующий раз"? К Сириусу сразу вернулось приподнятое настроение.
- Почему, мы же одни?
- Мы так увлеклись, что ты даже не слышал криков своей дражайшей матери. Знаешь, заканчивать под это было... весьма странно.
Сириус прислушался и расслышал бормотание старой ведьмы. Должно быть, та уже накричалась и теперь только зло сыпала себе под нос проклятиями. Сириус усмехнулся. А может, она подумала, что его пытают, и довольна теперь до невероятности? Он прислушался внимательнее...
- Надо сходить к ней, - сказал Ремус.
- Отличная идея. Я прямо так и пойду, - и Сириус прямо так и пошёл. Только его голый зад и видели.
- Э, Сириус, подожди, - Ремус попытался найти взглядом свою одежду, но плюнул на это и засеменил следом. Хотя в последний момент схватил какую-то книгу, подвернувшуюся под руку. А его трусы Сириус, наверное, спрятал под кровать, - подумалось ему.
- Сириус!! - взревела миссис Блэк, услышав шаги на лестнице. - Это ты идёшь? Сейчас же объясни, что происходит в моём доме!!
И каково же было её удивление, когда перед взором предстало двое обнажённых мужчин. Она дар речи потеряла. К тому же один из них прижимал к паху что-то фамильное.
- Привет, мама, - почти миролюбиво сказал Сириус и закрыл портрет портьерами.
Интересно, она всё поняла? Нет, всего понять она не могла, она никогда не понимала своего старшего сына. Но кое-что она определённо уловила.
А двое, сдавленно смеясь, заторопились обратно в постель; прохладно всё-таки в доме номер 12.


Глава 4. Целое


Раз, два, три, четыре...
Сириус опять сбивает.
Да, Ремус пользуется этим общеизвестным способом, чтобы успокоиться.
В этот раз Сириус слишком много говорит.
Про Гарри. Про свою бесполезность и непричастность. Про проклятый дом. Про какой-то замкнутый круг и дурные предчувствия.
Сириус завёлся. А если он завёлся - утихомирить его сложно. И если разговаривать с ним резко, то это только усугубит ситуацию.
Поэтому нужно самому остыть и говорить спокойно.
Вот только Сириус перебивает его, и это начинает злить.
Но когда Сириус нервничает, то кто-то должен сохранять холодный разум.
Поэтому Ремус пытается досчитать в уме до десяти... именно до десяти, почему-то это кажется очень важным.
Раз, два...
- Не закрывай глаза, когда я к тебе обращаюсь!
- Извини, я просто...
Ах да, Гарри. Он стал реже ему писать, а когда писал, то обходился несколькими скупыми строками, общий смысл которых сводился к тому, что у него всё хорошо, хотя Амбридж приняла ещё один идиотский декрет, а уроки окклюменции даются нелегко.
- Нет, Сириус, никто тебя не забывает...
Ты будешь меня слушать?! Хватит перебивать, Сириус. Чёрт тебя дери! Ты хочешь, чтобы слушали только тебя.
Раз, два, три... четыре... Нет, так дело не пойдёт. Ладно.
А он всё говорит, говорит... Не сходит ли он с ума? Нужно поскорее это остановить.
- Сириус!
- Что?!
- Посмотри мне в глаза.
- Это как-то меня успокоит?
Возможно.
Раз. Два. Три. Их разделяет всего три шага.
Сириус отводит взгляд и, кажется, собирается продолжать в том же духе. Он всё на той же волне. Срочно нужна другая.
Хм, как он когда-то говорил? Лучший способ заставить девушку замолчать - это поцеловать её. Интересно, может быть, с парнями это тоже срабатывает?
Можно попробовать.

У Сириуса перехватывает дыхание. Чёрт, это неплохо, это заткнёт его хотя бы на пару мгновений.
- Мм... м, Рем. Я не хочу сейчас...
Но Ремус прервал поцелуй лишь затем, чтобы перевести дыхание, и теперь вновь с удовольствием по-своему перебивает Сириуса. Его черёд, в конце концов.
Вскоре Сириус заметно расслабляется.
- Это нечестно.
Хм, а я играл по твоим правилам, - Рем не может сдержать улыбку.
Сириус чувствует, что обидно загнан в угол. Но этот угол ему нравится, как бы он ни заставлял себя думать, что это проигрыш. Иногда, оказывается, приятно проигрывать.
- Так о чём ты там говорил? - интересуется Ремус.
Сириус сглатывает и его лицо становится сосредоточенным.
- Я... я говорил, что... Чёрт, не важно, - Сириус коротко усмехается. - А вот ты о чём?..
Рем, хитро улыбаясь, тянет его за собой. Ступенек много, Ремус очень быстро преодолевает их, потому не успевает сосчитать. Впрочем, цифры уже порастеряли в своей важности; и всё же...
Раз - Сириус падает на кровать. Два - рубашка расстёгнута, и Ремус может собственнически целовать соски. Три - пальцы возятся с поясом на брюках. Четыре - нужно ли продолжать?
Сириус пытается приподняться и перехватить инициативу.
Пять - ты будешь лежать смирно. Играем по моим правилам.

Раз, два, три...
И провести ладонью, где целовал. Тело Сириуса не успевает запомнить, насладиться подаренными прикосновениями губ и требует новых.
Раз, два...
Вдохнуть его запах и игриво пробежаться пальцами по животу.
- Мм, Рем...
Хм.
Раз...
Да, Ремусу хочется чувствовать его, касаться, целовать и видеть, как Сириус сходит с ума от удовольствия и неудовлетворения.
А ещё хочется сесть рядом с ним и, закусив губу, завороженно наблюдать, как он извивается под дразнящими пальцами. Возмутительное, прекрасное зрелище. Свободной рукой он неспеша пытается расстёгивать пуговицы на своей рубашке; Ремус знает, что медлительность заводит Сириуса, и лениво размышляет - когда же он взорвётся?
- Рем!
Что это - отчаяние в его голосе? Ремуса это забавляет.
Такую наглость Сириус больше не в состоянии терпеть, он с рычанием опрокидывает Рема на спину и то с жаждой, то с нежностью целует тело под собой. Он пока не решил, простить ли сладкую пытку или отплатить чем-то подобным? Или...

Ремус вдруг понимает, что цифры в голове кончились. Они больше не имеют значения. Сейчас имеет значение только чувство, от которого так приятно чаще дышать.
Ещё он понимает, что, кажется, пришла та чудесная ночь, в которую Сириус, как некогда обещал, "покажет ему всё".
Понимает, но обещает себе вслух не говорить. Интересно, чтобы Сириус сам к этому пришёл. В конце концов, они часто без слов находят общий язык.

Маленькое обещание быстро, и куда быстрее, чем цифры, летит к чертям.
Сириус заводит его до такой степени, что Рем мысленно умоляет его только об одном - поскорее бы он уже оказался внутри. Они не раз экспериментировали с пальцами, Ремусу нравилось и он не боялся, а желал зайти дальше.
И теперь, когда он говорит-таки об этом вслух (вот чего он боялся - попросить), Сириуса уже ничего не может остановить.
Ремус охает, но не от наслаждения, которого он ожидал, а от боли и удивления. И ему становится немного стыдно за те моменты, когда он, бывало, не сдерживался и мог причинить Сириусу боль.
Дышать становится труднее, всё время кажется, что воздуха не хватает, и оттого сложно сдерживать стоны.
Постепенно приходят и новые чувства - возрастающее удовольствие и что-то новое, неожиданно восхитительное... Да, да...
А боль уходит. Но и та - самая желанная боль из всех, что он знал. Ремус привык бояться боли, ненавидеть, но никак не наслаждаться. А Сириус смог показать ему это - острое удовольствие, граничащее с болью. И ему остаётся только с замиранием сердца глухо стонать; стоны вырываются сами собой и это так здорово. В голове блаженно пусто, не хочется о чём-то думать - хочется только чувствовать.

***

Одним прекрасным утром субботы Ремус просыпается много раньше, чем хотелось бы. Ну, не такое уж оно и прекрасное, потому что страшно хочется спать, но сквозь сон слышится, хм, музыка? Гитара, размеренные ударные, голос что-то напевает... Сириус исполнил свою давнюю мечту и затесался в рок-группу? Если бы...
Наверное, просто соседи включили. Хотя... странно. А музыка даже приятная, неспеша заряжающая положительным настроем и касающаяся губ полуулыбкой. Тёплая и с ноткой светлой грусти.
Но всё-таки слишком громко.
- М-м, Сириус...
Рем левой рукой лениво пытается найти его. Вчера он определённо там лежал.
- Сириус?
Он окончательно разлепляет веки, поворачивает голову и обнаруживает, что Сириуса рядом нет. И в комнате тоже. Ремус начинает подозревать, что безобразие происходит непосредственно по вине Сириуса.
Вот и припев, музыка становится громче. Весь дом дрожит в такт музыке и, кажется, вот-вот рухнет; с потолка мелко сыплется штукатурка. Это никуда не годится.
Полежав ещё немного, Рем с недовольством поднимается, натягивает пижамные штаны и босиком спускается вниз, чувствуя вибрации, отдающие в каждой ступеньке.
Anybody seen...*
- Anybody se-e-en!..
Это вторит тягучий баритон Сириуса.
- Грязный щенок!! Мерзкий осквернитель крови! Пускаешь в дом всякое отродье! Будь ты проклят за то, что посмел...
А это его матушка проснулась.
- Да не надрывайся ты так, карга старая, лучше музыку слушай, - невозмутимо парирует Бродяга и завывает ещё громче.
Love has gone and...
Поток ругани с портрета усиливается.
- О, ты уже проснулся, Лунатик, - замечает Сириус, прекращая петь.
Неудивительно.
- Здрасьте, миссис Блэк.
- А ты вообще что такое?! Что за...
Что же за "..." такое, Ремус уже не успевает узнать, так как с усилием задёргивает пыльные портьеры.
- Ты бы не мог сделать потише? - только и говорит Рем, хотя минуту назад ему хотелось проклясть Сириуса, затем ту штуковину, что источает звук, и отправиться спать дальше.
If I just close my eyes
I reach out and touch the prize

А Сириус прямо-таки сияет и куда-то тянет Лунатика; к источнику звука, как нетрудно догадаться.
- Какие-то магглы хотели его выкинуть, а я забрал, легко починил и... вот.
В кухне Ремус видит смутно знакомый предмет, прямо на кухонном столе. Для чего только он у него не используется...
- Я узнал эту штуковину, только забыл, как она называется. Но ведь хороша, а?
Ремус почти не слушает его, прикидывая, куда нужно её ткнуть, чтобы затихла, наконец.
Есть! Тишина.
- Извини, что разбудил. Хотя уже вообще-то почти обед... Неужели так устал за ночь? - Сириус целует его в уголок губ. Ремус непроизвольно отстраняется, секундой позже проклиная эту неловкость.
Ему пока непривычны их новые отношения, хотя он старательно привыкает.
- В общем... - энтузиазм Сириуса гаснет, - я приготовил обед. Пойду пока... Приятного аппетита.
- Спасибо.
Через несколько секунд Сириус, однако, возвращается, чтобы снова уйти, на сей раз прихватив проигрыватель.

***

В этот же день Ремус решил выполнить поручение Дамблдора, которое получил после Рождества. По плану он должен был пойти на задание следующей ночью, но решил, что сегодня - тоже весьма подходящее время. Всё уже подготовлено, зачем ждать? К тому же как никогда хотелось побыть вдалеке от Сириуса.
Похитить кипу тёмномагических свитков из одного старинного особняка было не так уж легко, зато это хотя бы не долгий месяц в обществе оборотней и не скучный шпионаж за каким-нибудь Пожирателем, а достаточно быстрое и интересное задание.
За хозяином дома пришлось понаблюдать, конечно, чтобы спланировать проникновение, но в этот раз он хотя бы точно знал, для какой цели собирает информацию, и отчётливо понимал, какие именно факты ему нужны, а какие фиксировать не обязательно.
Откуда Дамблдор знал, что копии свитков (оригиналы находились, предположительно, у Волдеморта) хранятся именно там? От Снейпа, возможно. По этой же причине имело смысл провернуть дело раньше запланированного времени. Конечно, было бы слишком ожидать от Снейпа предательства, которое могло стоить Ремусу жизни, но себе он всё же доверял больше, чем Снейпу. Подстраховаться не мешало. Во всяком случае, Снейп мог обронить что-нибудь предостережительное хозяину дома.

Ремус отложил свежую газету и прислушался к дому. Ни звука, только собственное дыхание нарушало тишину.
Он поднялся наверх, пропуская скрипучие ступеньки, и зашёл к Сириусу. Тот мирно спал, обнимая какую-то книгу, рука закрывала название. Ремус почему-то подумал, что было бы нехорошо нарушать спокойный сон друга. Сириус будет беспокоиться и вряд ли сможет опять заснуть, а так Ремус, быть может, вернётся ещё до его пробуждения.
Рем посмотрел на часы и подумал, что если действительно хочет удачно проделать всё сегодня, то ему следует поторопиться, ни к чему полагаться на второй шанс.

***

Всё сложилось немного не так, как он рассчитывал. Маленькое похищение прошло не слишком гладко, и вернулся он позже, чем хотел. Едва повернулась ручка входной двери, как в прихожей появился Сириус.
Сердце у Рема ещё колотилось как бешеное, но он всё равно с радостью приобнял Сириуса, ткнувшись губами куда-то в шею, а затем отпустил его и, чувствуя себя мальчишкой, в победном жесте подбросил в воздух пергаменты, которые итак еле удерживал в руках.

- Не обязательно было устраивать такой беспорядок, - только и сказал Сириус.
Ремусу стало стыдно за свою дурашливую выходку. Иногда ему хотелось побыть просто Лунатиком...
- Да ладно тебе, пара взмахов пал... - Рем не успел закончить.
- Идиот! - резко перебил его Сириус.
Ремус отшатнулся.
- Что случилось-то? Кто-то умер?
- Ты ушёл без предупреждения, вот что, - Сириус действительно чувствовал как что-то в нём готово умереть.
- Извини. Пожалуйста, - Ремус искренне раскаивался.
- Совсем обо мне не подумал, - Сириус отвёл взгляд.
- Ошибаешься. Я только и думал о том, как бы поскорее убраться оттуда и оказаться рядом с тобой. Ты бы видел, как я удирал, - Ремус улыбнулся ему самой заразительной улыбкой, на которую только был способен. - Чуть не напортачил с восстановлением чар непроникновения. Повезло, что не засекли.
- Да, повезло, - согласился Сириус и развернулся к лестнице, тем не менее, чувствуя облегчение.

До позднего вечера они занимались тем, что переводили руны и заметки на латыни, то и дело сталкиваясь руками на "Продвинутом толковании рун".
Хоть Сириус и отмалчивался почти весь вечер, Ремус знал, что ему нравится делать что-то для Ордена. А обида должна была скоро забыться.
В конце концов, он знал о задании, Ремус ему рассказывал, Сириус даже помог кое-что спланировать, так что он сердился или по привычке... или из-за чего-то другого.

***

Обычно Рем смотрит на небо, если сон не идёт, но сегодня небо затянуло тяжёлыми тучами и звёзд не видно. Где-то на горизонте сверкают зарницы.
А где-то под горячим душем всё ещё нежится Сириус. Ремус закрывает глаза и видит соблазнительную картину, как Сириус откидывает голову назад, подставляя шею и грудь под горячие струи.
Не начал же он там один?..
В мучительном ожидании Ремус пытается отвлечься и рассматривает извилистую трещину на потолке; он задумывается, что она могла бы значить? Цаплю... Она похожа на причудливую цаплю.
Наверное, следует побелить потолок и тем самым избавиться от цапли, которая каждую ночь подсматривает за их незамысловатыми утехами.
Или просто после этих переводов он чуть ли не везде видит какие-то знаки: на своём теле (какой странный шрам на запястье), в россыпи догорающих углей (огоньки так забавно перекликаются друг с другом), в рисунке деревянной столешницы или, вот, на потолке...
Вскоре Сириус возвращается. Хорошо... на его теле почти нет знаков. Их совсем не хочется искать, когда можно просто прильнуть к родной спине и закрыть глаза.
Приятно обнять его, ещё такого горячего и раскрасневшегося... только он почему-то ложится ближе к краю, словно рад бы вообще сбежать, как когда-то сам Ремус.
Сегодня ему тоже хотелось незаметно сбежать, но когда он вернулся и увидел Сириуса, то понял, насколько сильно, почти отчаянно хочет быть рядом. Мерлин, он не видел его совсем немного, но соскучился едва ли не сильнее, чем за тот месяц, проведённый в стае. Потому что боялся, что вдруг не сможет вернуться.
- Извини меня, что так сглупил, - тихо просит Ремус. Сириус молчит. Помедлив, Рем продолжает: - Я думал, что вернусь раньше, и не хотел, чтобы ты волновался, правда. Не дуйся, ладно?
- Хорошо. Кто из нас не делал ошибок, - Сириус невесело усмехается. - Ерунда, я уже забыл.
Он в самом деле не так уж и дулся из-за этого дела, ведь главное, что с Ремусом всё в порядке.
Значит, всё в порядке? Ремус улыбается и с наслаждением принимается за ласки, но... в чём дело? Луни хочет любви, ну же, Сириус...
- Что с тобой такое? - Ремус останавливается и отстраняется, понимая, что его поцелуи не находят отклика. Не может быть, чтобы Сириусу не нравилось. - Это всё-таки из-за сегодняшнего?
- Нет, другое, - Сириус мотает головой. - Вообще.
Рем приподнимается на локте, заглядывая в его глаза.
- Может, скажешь?
- Ну... меня это обижает немного, - Сириус вздыхает.
- Что "это"? Ты имеешь ввиду, что я, кхм... - Ремус заливается краской и пытается закончить мысль, преодолевая смущение: - чаще...
На радость Ремуса, Сириус его перебивает:
- Нет, просто... - опять вздыхает. - Ночью мне кажется, что ты меня любишь, а...
- Тебе только кажется? Ты ещё и сомневаешься? И гадаешь, не приснилось ли тебе всё? - усмехается Ремус, целуя его ключицы.
-...а днём ты даже поцеловать себя не даёшь. Или очень смущаешься, я же вижу, - Сириус отрешённо поглаживает Рема по волосам. - Хотя помнишь, как мы раз на столе?..
- О, не напоминай, - Ремус сдавленно смеётся. В тот раз он не иначе, как голову потерял.
Он замолкает, раздумывая над услышанным. Наверное, это несправедливо. Сириус всегда готов был подарить ему тепло, и, как ни крути, приятно быть уверенным в чём-то подобном. Даже если Сириус зол, то всё равно можно подойти украсть с его губ поцелуй, и он не воспротивится. Только молча попросит ещё.
А Сириус был лишён этого. Наверное, порой ему казалось, что он лишён и самого Рема.
- Мне нужно время, чтобы привыкнуть. Ты ведь знаешь меня.
Он и сам не мог до конца понять, почему ночь и темнота имеют над ним некую власть. Возможно, причина крылась в его сущности, его двойственности, может, та въелась в его личность, вот и получилось: любовник - под покровом ночи, а днём - друг.
А может быть, и нет. Краем сознания Ремус подозревал, что причина кроется в нём самом, нельзя же всё сваливать на ликантропию, в конце концов.
- И хорошо ведь, что сейчас ночь? - игриво говорит Рем и, улыбнувшись, целует Сириуса в губы. Глупый... Если бы он его не любил, то не осмелился бы даже на поцелуй, хоть ночью, хоть днём.
Ладно, чем ещё его убедить? Вся ночь в распоряжении... И Рем сделает её такой, что у Сириуса дух захватит.
А ещё обязательно скажет, что счастлив быть с ним, и пусть Сириус только подумает сомневаться в его словах.
Скажет, что любит. И плевать, что Ремус сам пока не уверен, так ли это, зато ему отчаянно хочется любить в ответ. Чувство благодарности и теперь уже почти непреодолимое притяжение так переплелись, что и не определить, когда первое перешло во второе.

***

- Сириус, как ты думаешь, если бы... Джеймс и Лили были живы, у нас бы всё сложилось также? - Ремус легко перебирает тёмные пряди, отчего Сириус довольно улыбается.
Они в том состоянии, когда, кажется, вот-вот уснёшь, но так и тянет болтать о какой-нибудь чепухе. Хотя бы потому, что приятно слышать голос того, кто рядом.
О чём он там говорил? Ах, да.
Нет, вероятно, не сложилось бы. Но Сириус всё равно бесконечно тянулся бы к нему.
- Думаю, да.
Потому что он бы попытался... Рано или поздно эта тёплая, будто что-то обещающая улыбка и искорки в глазах свели бы его с ума, и он во что бы то ни стало захотел бы познать нежность рук этого неправильного оборотня и совершенно удивительного человека.
- Нам бы, конечно, пришлось многое им объяснить, - усмехается Сириус. - Но им ли не знать, что такое любовь?
Любовь. Любовники. Ремус всё ещё не привык к этому, но, кажется, с удовольствием привыкает.
- Знаешь, сначала мне хотелось, хм... добиться Джеймса. Ну, попробовать. Это казалось занятным.
- Но потом ты решил, что я более лёгкая добыча? - спрашивает Ремус, стараясь не показаться обиженным.
- Немного не так... Я не думал, что это в самом деле увлечёт меня, сначала это было просто из интереса...
- А ты не думал, что это как-то неправильно?
- Лунатик, ты ведь знаешь, в какой семье я вырос, мне было тошно от всех их рамок, так что я ко многим вещам относился свободно. Сначала просто, чтобы не быть похожими на них, а затем я понял, что так как раз правильнее - жить без предрассудков. Хотя, признаться, о такого рода отношениях я не задумывался. Я вообще тогда о любви не особенно-то думал. Просто знал, что если влюблюсь, то мне будет плевать на какие-то мелочи, вроде происхождения или счёта в Гриннготсе.
- Или пола, - усмехается Ремус.
- Я же говорю, я об этом не задумывался. Я вообще не очень-то надеялся встретить когда-нибудь любовь. Ну, знаешь, в том значении слова, которое используют в стихах. Смешно, я вообще в это не верил. Но всё равно искал кого-то особенного.
- О, да, ты активно искал, - смеётся Рем.
- Луни, сейчас не буду ничего рассказывать. Я тебе душу, можно сказать, раскрываю, а ты смеёшься.
- Хорошо, что было "потом"? - напоминает он.
- Ах, да, Джеймс. Может, пропустим эту часть?
- Нет уж, рассказывай, раз начал.
- Нет, правда... я просто уже плохо помню. Я, наверное, побоялся, что Джеймс отвернётся от меня, не поймёт. И вообще у него потом Лили появилась.
- Да, и поэтому ты решил проводить эксперименты на мне? А почему не выбрал кого-нибудь ещё?
- Да ну тебя. Слушай дальше, - Сириус поудобнее устраивает голову на подушке. - Потом... Да здесь и нечего рассказывать. Потом я просто понял, кто мне по-настоящему дорог, - заканчивает он и замолкает, прислушиваясь к дыханию Ремуса.
- К тому же... - несмело продолжает Сириус, - у тебя не было никого ближе. А я не хотел, чтобы ты был один. Ты ведь оборотень и вряд ли бы ты встретил девушку, которая не только полюбила бы тебя, но и искренне приняла, без страха.
Он делает паузу, надеясь, что слова не задели Рема.
- Понимаю. Продолжай.
- Конечно, немного эгоистично было так думать... Но я и сам не знал, кому я вообще понадоблюсь, а мне хотелось быть кому-то нужным.
- Странно, а ты-то чего? Ты же не оборотень и вообще всегда был популярным, - Ремус задумчиво всматривается в лицо Сириуса.
- В том-то и дело. Все видят не того человека. Во мне видели богатенького избалованного отпрыска с пустой головой.
- Знаешь, порой ты походил именно на такого типа.
- Но ты видел меня насквозь, не так ли?
Ремус улыбается: да, видел. И знал, что без Джеймса это совсем не тот буйный подросток (во всяком случае, не такой уж и буйный). И подозревал, что когда-нибудь Сириусу надоест эта маска. Хотя то, что оказалось под ней, удивило даже Ремуса.

Ремус уже почти спал, как внезапно его позвал взволнованный голос Сириуса:
- Лунатик? - таким тоном, будто он хочет о чём-то попросить, но боится.
- Мм?
- Давай сбежим в Европу.
- Чего? - Ремус мгновенно просыпается.
"Вызов" - почему-то проносится в голове, создавая ощущение дежа вю; потому что это предложение ошеломляет его не меньше, чем то, самое первое сумасшедшее предложение.
- Ты слышал.
Ремус думает какое-то время и отвечает:
- А давай спать. Ты мне такой сон сбил...
Как же Луни не понимает, никакой сон не может быть лучше того, что он придумал!
- Ну, почему? Разве это так невозможно?
- Да, чёрт возьми! Слишком много трудностей.
Сириус нетерпеливо вздыхает.
- Тебе ли говорить о трудностях? Или мне?
"Значит, ты любишь ещё и лишние трудности, Сириус?"
Между тем Сириус продолжает:
- Сам подумай... пока относительное затишье, почему бы нам не уехать хоть ненадолго? Я не знаю, как всё для меня закончится, и я бы очень хотел... свободы, - Сириус закрывает глаза, смакуя это слово, хотя всякий раз, когда он его произносит, оно причиняет ему боль. Сириус жаждет избавиться от этой боли, и только Ремус может ему помочь. - Ты ведь сделаешь это для меня? Вдруг у меня больше не будет другого шанса? У нас не будет.
- Это сумасшествие.
- Ну, не так ли поступают всякие влюблённые? - Сириус озорно усмехается.
Вопреки доводам рассудка, идея начинает казаться Ремусу привлекательной. Они смогут жить как обычные люди, а не как какие-то прокажённые; смогут гулять, когда захотят и где захотят, вдыхать влажный воздух у набережной и целоваться за углом кафешки. Он и сам хотел бы чего-то подобного, но...
- А как же Гарри? Ты нужен ему здесь.
Да? Чтобы приезжать на Рождество?
- Дамблдор не даст его в обиду, а от меня толку-то, если я почти и не вижу своего Гарри? И, думаю, я смогу появиться, когда понадоблюсь рядом, я ведь тебе рассказывал про зеркало. А переписываться мы итак сможем.
Но... Сколько бы они не забывались в объятиях друг друга, война продолжается.
- Война ещё не закончилась.
- О... Браво, Луни! Очень удобно воевать сидя взаперти, или помогать этим министерским, когда они гоняются за твоей задницей. За твоей, кстати, тоже.
"За моей, по-моему, гоняешься только ты".
- А потом я сделаю порт-ключи, так что мы сможем прийти на помощь, как только понадобимся.
- Ладно, а как мы сбежим незамеченными? Я не имею ввиду Орден, а скорее власти, - Ремус вопросительно приподнимает бровь.
- Ордену мы тоже вряд ли скажем, Молли нас не отпустит, мы же без неё с голоду помрём, - смеётся Сириус. - Но мне много и не надо: на ужин мне достаточно Ремуса Люпина. На завтрак - чашечка кофе и лёгкий поцелуй... Ордену мы напишем весточку, что всё хорошо. А власти... я прикинусь твоим псом.
- А ты не подумал, как я ускользну заграницу? Прикинусь твоим волком? Забыл, что я такое?
- Я собираюсь решать проблемы по мере их поступления... - Сириус закладывает руки за голову.
- Так живёшь только ты, Сириус.
Это упрёк?
- Зато как мы гармонируем, друг!
Ремус фыркает.
- ...И я ещё не услышал окончательного ответа, а ты уже просишь чуть ли не карту нашего маршрута. Но, если ты так хочешь знать, у меня есть пара вариантов. Нам даже не придётся пересекаться с магами, не обязательно же использовать каминную сеть или портал.
Ремус пытается привести обеспокоенные мысли в порядок.
Что за чёртову авантюру он собирается устроить? Заманчиво...
- Ты только подумай, что нас ждёт, Луни... - Сириус продолжает мечтательно и негромко разливать слова, словно сладкое вино по бокалам.
Так заманчиво, что нет сил отказаться. Свобода, красота, любовь...
- Ну, как, у тебя закончились контраргументы?
Вообще-то ещё придётся научиться сносно варить себе аконитовое зелье, Снейп итак намекал, что у него слишком много дел, чтобы тратить своё время на оборотня.
- Не знаю. Я подумаю. Но ты обещаешь не курить эти свои ужасные сигареты.
- Хорошо, я куплю другие. На твой вкус, - Сириус быстро чмокает его в щёку и поднимается.
Он подходит к окну, смотрит на ночное небо и потягивается.
- Просто это место меня жутко угнетает, ещё одна тюрьма... вот я и пытаюсь хоть как-то отвлечься, - Сириус безрадостно окидывает взглядом "родные" стены. - И... я чувствую, как медленно умираю, сколько бы ты не возвращал меня к жизни. Когда-нибудь тебе надоест эта бесконечная игра, - Сириус сглатывает, мысленно убегая от этой темы и возвращаясь к другой. - После смены обстановки я, может, и не буду курить. Хотя... ты ведь позволишь мне иногда маленькую слабость после секса с тобой? - Сириус опять улыбается. - Потрясающего... Нет, великолепного, мне нравится это слово... Или ты предпочтёшь "изумительный"?
Боже, какие слова.
Ремус запускает в него подушкой.
- Я подумаю, правда, - подводит итог Ремус их разговору и поворачивается набок, пора спать.
Он пообещал подумать, хотя уже знал, что согласен. Сириус заслужил немного счастья, которого слишком долго был лишён.

***

На очередном собрании Ремус едва подавляет зевоту; во-первых, он плохо спал, а во-вторых, это самое скучное собрание за всю историю Ордена. Новостей почти никаких, а от монотонного рассказа Кингсли (кажется, аврору и самому хочется спать) клонит в сон.
Но кое-что интересное прогоняет сонливость, а именно - Сириус. Он не сводит пристального взгляда со Снейпа. Казалось бы, ничего особенного, неприязнь, как всегда, но он словно пытается испепелить беднягу дотла. Если бы на Ремуса так кто-то смотрел, он бы как минимум захотел оказаться далеко-далеко от этих безумных глаз.
На Гарри Сириус тоже смотрит, и тогда обжигающая ненависть сменяется непониманием.
Сириус чувствует, что между этими двумя что-то происходит, но не может понять, что именно.
Гарри цветом лица похож на любимый сорт помидор Молли, и он смущённо улыбается, когда кидает взгляды на Снейпа. Он, чёрт возьми, кидает довольно странные взгляды, даже Ремус это отмечает. Что уж говорить о не в меру подозрительном Сириусе. Крёстного для Гарри будто не существует, что заводит Сириуса ещё больше, они ведь не виделись с самого Рождества.
Снейп же ни на кого не обращает внимания и пребывает в определённо добром расположении духа, разве что под нос не напевает.
Рем ловит вопросительный взгляд Тонкс и едва заметно пожимает плечами. Значит, она тоже заметила, что Сириус вот-вот вскочит и закричит "что, мать вашу, происходит"? В конце концов, она неплохо его знает...
Мерлин, скорее бы закончилось собрание.
Ремус пинает под столом Сириуса по ноге и одними губами говорит "прекрати", и тот до конца собрания хмуро и старательно смотрит на свои переплетённые пальцы.

- У них что... что это?.. Скажи мне, что это у них успехи в окклюменции! - когда все разошлись, возмутился Сириус.
Гарри попрощался с ним чересчур быстро, и всё время отводил взгляд, когда бормотал "да, у меня всё нормально, тебе не о чем беспокоиться, правда". Сириусу хотелось вскричать от отчаяния. Но он не стал давить на крестника, хотя и видел, что у Гарри что-то происходит, и вряд ли это можно было назвать "нормальным".
- Может, и так, - безучастно бросил Рем.
- Нет, я не пойму, почему Гарри... И Снейп, ты видел его? Здесь что-то не так, - вынес свой вердикт Сириус.
- Как же, Бродяга, наверное, он влюбился! - рассмеялся Ремус, хотя самому было не до смеха.
- Не шути так, - серьёзно предупредил его Сириус.
- Ну, есть на то, наверное, какие-то причины, - Рем развёл руками. - Это не наше дело.
- Погоди-ка, ты что-то знаешь, - подозрительно спросил Сириус. Ремус был мастер недоговаривать, но лгать Сириусу он не умел.
Рем посмотрел на Сириуса и помотал головой.
- Я... Мне надо... - он словно вспомнил что-то важное и уже направился было к двери.
- Не ври, - его остановился рука Сириуса.
- Я обещал не говорить, - Рем смотрел в пол.
- О чём же? - Сириус не отступал. - Не только Снейп знает легиллименцию, не искушай меня.
- Ну...
О чём же? Хороший вопрос.
О том, как вошёл (во всяком случае, собирался) на кухню и увидел, что Снейп и Гарри, хм, целовались. Ремус честно хотел убраться обратно за дверь, но так и замер в проёме, приоткрыв рот от удивления. Снейп почти сразу его заметил и не позволил уйти, схватив за рукав и втащив в кухню - "на пару слов, Люпин", хотя Ремус поначалу испугался, что он проклянёт его безо всяких разговоров.

- Ну, нет, я этого так не оставлю! - взорвался Сириус.
- Сириус, не наше это дело, кого любит Гарри.
- Его? Любить?! Зря ты это ляпнул! Да Снейп и мизинца его не стоит!
- Не забывайся, Северус очень много для нас делает, - осадил его Ремус.
Сириус зарычал.
- Всё равно я этого так не оставлю.
- Оставишь, - спокойно сказал Рем.
- Почему это? - с вызовом поинтересовался Сириус.
- Потому что никуда я с тобой не собираюсь, если ты будешь вмешиваться в их дела.
- Но... как же... У меня это в голове не укладывается. Я хочу знать, как так...
- Тебе важно знать лишь то, что Северус не причинит Гарри вреда, я говорил с ним. И меня, знаешь ли, наоборот радует, что они больше не хотят друг друга поубивать.
Сириус нахмурился.
- Сириус... - Ремус тепло улыбнулся и приблизился, чтобы успокаивающе погладить его по шершавой щеке.
Он знал, что нужно делать, чтобы кое-кто выкинул всё из головы.

- Я плохой крёстный, да? - тихо спросил Сириус, когда Ремус выцеловывал его шею. - Даже не говорит мне ничего.
- Вовсе не плохой, - выдохнул Ремус куда-то ему в ключицу.
- Я люблю его, Рем, он же мне как сын. Я понимаю, что из меня был бы никудышный отец, но... - Сириус опустился на стул, - мне от того нисколько не легче. Гарри водится с моим врагом, как я могу это принять?
- Перестать считать Снейпа врагом. Он тебе давно не враг, - Ремус пожал плечами в стиле "что я могу сказать".
- Чёрт, это сложно, не находишь? – Сириус сощурился.
Ремус стоял, опираясь о стол, и прикидывал, как сделать, чтобы Сириус успокоился.
- Всем нам порой приходится идти на трудные шаги, - Рем многозначительно посмотрел на него. - И потом... думаешь, Гарри бы обрадовался, если бы узнал, что его дядя спит со своим школьным другом?
- Ну, учитывая, что он...
- Да уж, - Ремус горько усмехнулся, а затем добавил: – Гарри ещё понадобится твоя поддержка, не злись на него, хорошо? Просто дай ему время, - он снова коснулся его щеки.
Сириус попытался улыбнуться.
Ему тоже нужно было время, чтобы привыкнуть к неожиданной новости.
Рем, помедлив, склонился к нему и прошептал:
- Хватит об этом думать, - он прихватил зубами мочку его уха, а затем опустился перед ним на колени и, сглотнув, спросил: - Скажи мне, чего ты хочешь?
- Я хочу, чтобы... - Сириус замялся и запустил руку в волосы Рема.
- Хорошо подумай, - Ремус расстегнул пояс его брюк, мягко коснулся губами выступающей косточки. - Ну?
- Чёрт, ты... нравится тебе мучить меня, да?
- Хочешь меня остановить? - Ремус отстранился.
- Нет, - Сириус притянул его обратно. - Пожалуйста... Я хочу тебя. Очень.
Ремус заулыбался и, задрав рубашку, припал поцелуями к его животу, с удовольствием заставляя Сириуса глубоко, тяжело дышать.

Спустя совсем немного времени он уже сидел у него на коленях и выгибал спину, а Сириус, судя по выражению его лица, вряд ли мог думать хоть о чём-то. Разве что кроме того, чтобы поддерживать Ремуса. Было не очень удобно, но всё равно безумно хорошо.

Потом они поднялись наверх и сначала просто лежали рядом, а затем снова занимались любовью.

Интересно, если Рем за полнолуние должен получать несколько ночей любви, как сказал Сириус, то сколько нужно ему самому?..
Ремуса определённо не ждут холодные ночи.

Он откидывается на подушку, выравнивая дыхание. Отдышавшись, ощупывает своё плечо.
- Ты укусил меня, - слабо возмущается Рем; наверняка там останется след.
- Да-а... Мне нравится, в тебе тогда сразу просыпается зверь. Ты тоже можешь меня покусывать, мне будет приятно, - лениво говорит Сириус, растягиваясь на животе и подкладывая руки под голову.
Ему нравится, когда Ремус движется быстро, Сириус любит это движение, тогда он чувствует себя особенно живым, а в голове не остаётся совершенно никаких связных мыслей, да и несвязных тоже. Он обожает это, и ничто не способно превзойти эти моменты.
А Ремус чувствует себя живым после. Когда мышцы отдыхают и немного ноет поясница, когда наслаждение растекается под кожей, а воздух холодит обнажённое тело, ещё минуту назад напряжённо содрогавшееся в сладостном экстазе.
- А я не люблю, когда во мне просыпается зверь.
- Рем, - сонно, но оттого не менее поучительно начинает Сириус, - когда ты уже перестанешь быть в конфликте с самим собой? Вы - единое целое, и, поверь, мирно сосуществовать было бы намного лучше для вас обоих. И как ты не понимаешь...
Сириус всегда лучше самого Ремуса понимал его волка. И волк, может быть, даже любит его. Может, ему тоже нужно кого-то любить?
Ремус не отвечает, только медленно поглаживает Сириуса по спине. Того такой ответ, кажется, вполне устраивает.
Вот мы с тобой - единое целое, - думает Рем. - А мириться с тем, кто причиняет только боль, кого столько лет ненавидишь, я не смогу.
И потом... его сердце занято кое-кем другим.
Хорошо, что не нужно говорить это вслух, Сириус итак знает.

Сириус быстро засыпает, а Ремус ещё лежит без сна, мысленно возвращается к тому, с чего всё началось.
А когда всё началось? Когда именно Сириус стал неотъемлемой частью его жизни? Не просто частью Мародёров - его незаменимых друзей, а кем-то особенным. Когда началось что-то большее, чем просто дружба? Может быть, вовсе не тогда, когда Сириус поцеловал его, а ещё раньше?
Например, когда появился Мягколап, лохматый и тёплый. На пятом курсе, в Рождество, он спал у него в ногах.
В те годы Сириус стал некой частью его самого, и только рядом с ним Рем чувствовал себя целым. Можно было подумать, что Ремус привык к ликантропии за год или два, но он гораздо дольше собирал себя воедино, и окончательно произошло это только с появлением чёрного пса, которого зверь воспринял не как врага. Это стало тем немногим, что объединяло волка и его невольного хозяина.
И позже именно зверь не верил, что Мягколап мог предать. Ремус тоже не мог верить, не хотел... Однако учитывая, что Сириус когда-то по-глупому предал его, это не казалось таким уж невероятным. Но с другой стороны, это ведь действительно была глупость, и... Только не Лили и Джеймс, только не Гарри, он всегда очень любил его и серьёзно относился к тому, что он его крёстный.
И через 12 лет зверь торжествовал вместе с Ремусом, радуясь, что когда-то у них так и не получилось похоронить крупицы надежды.
А до того злосчастного случая в Хижине... Возможно, Рем уже тогда сознавал, что его жизнь будет неразрывно связана с Сириусом.
Он всегда отличался от других студентов. И дело здесь не совсем в красоте, Ремуса больше интересовала красота внутренняя. У Сириуса была красивая душа - эмоционально богатая, отзывчивая, излучающая свет.
Но было и кое-что ещё.
Сириус напоминал ему зверя на прогулке. Расслабленного, вальяжного, но подсознательно готового ко всему. Его движения были неуловимо грациозны, ловки и легки, спина прямая, но не напряжённая. Он не был угловатым и резким подростком, он, кажется, всегда был уверенным и быстрым. Он ничего не боялся и без тени страха принимал удары, если не успевал увернуться. Без страха, возможно потому, что у него просто не было времени на испуг, Сириус сразу отвечал, смело и горячо. Иногда он мог даже взорваться, если задеть больное место. Наверное, делал он это затем, чтобы ошеломлённый противник забыл, куда бил.
Он был по-животному красив и обладал своего рода магнетизмом. Зверь внутри Ремуса, да и сам Ремус, чувствовал его - сильного, дружелюбного, уверенного, Сириус просто источал уверенность и, конечно, к нему многих тянуло.
Но Сириус выбрал его, оборотня, который первое время вообще боялся дружить хоть с кем-то, а он ничего не мог дать в ответ, или думал, что не может; он находил себя весьма скучным и не способным стать для кого-то опорой и источником силы, хотя, может быть, он был источником чего-то ещё...
А вот Сириус надёжный и... разный: весёлый, увлечённый, предающийся мечтам, наслаждающийся, скучающий, восхищающийся, сосредоточенный, шальной, грустный, ненавидящий, любящий...
Сириус, настоящий, а не из прошлого, всхрапнул и заворочался, поворачиваясь на бок.
Но никогда - равнодушный...
Рем разлепил сонные веки, возвращаясь к реальности, и поток мыслей ускользнул от него. Остались только отголоски и, если закрыть глаза, образ молодого Сируиса; улыбается...
Признаться, когда Рем в первый раз увидел Сириуса после Азкабана, то он вообще показался какой-то тенью от того Сириуса, но сейчас... Ремус, наконец, любил его и не уставал удивляться его отдаче. Сириус возвращался в своей яркости, своём многообразии чувств и эмоций, и всё больше походил на того Сириуса, что Рем знал до Азкабана, с огоньком в глазах.
Перемены даются ему нелегко, но демоны прошлого постепенно отпускают его, позволяя двигаться дальше. Вчера он рассказывал, как исцарапывал каменные стены надписями "предатель", "крыса", "клянусь, я найду тебя"... В его словах сквозила горечь, которую он испытывал тогда. И боль, наверняка Сириус вновь ощутил её, от того, что стираешь пальцы в кровь, но ничего не можешь поделать. Ремус готов был поклясться, что и сам её почувствовал, разделяя то воспоминание. И он очень надеялся, что эти воспоминания больше не станут мучить Сириуса, они не должны...

Ему вдруг очень захотелось увидеть какое у Сириуса сейчас лицо, хотя какое оно может быть во сне... Но Ремус умел улавливать оттенки; пусть и мешали спадающие пряди волос, а темноту разбавлял только слабый свет полумесяца, проникающий сквозь щель между шторами.
Сириус выглядел умиротворённым. Лучше, чем вчера, вчера он выглядел усталым. А позавчера Сириус долго улыбался, когда засыпал и продолжал улыбаться даже когда окончательно погрузился в сон.
И, Ремус был уверен, если сейчас мягко поцеловать или погладить его по щеке, то на губах появится улыбка.
Надо же, Сириус Блэк, страшный убийца, мирно спит у него под боком, доверчиво ища рядом тепла.
Рем усмехнулся, представив со стороны себя, глазеющего на спящего Сириуса, и решил на сегодня закончить с личными чудачествами.

__________________
*имеется ввиду песня группы Rolling stones - "Anybody seen my baby"


Глава 5. Эпилог


"Никто не поймёт тебя лучше..." сказал как-то Сириус. Никто, только ты.
Мы сидели рядом, лбом ко лбу, ладонь в ладонь, переплетённые пальцы... Может, это банально, может, для мира это сущая ерунда... Пусть. Ведь мы сейчас друг для друга - миры.
А неделю назад мы носились по лесу, по-дружески хватали друг друга за загривки, валялись в траве, на которой уже появлялась утренняя роса, и это было замечательно. Как раньше, в юности.
Я даже не забываюсь в облике оборотня; конечно, я не помню всего, что происходит в полнолуние, зато во мне отпечатываются чувства: родство, игра, свобода. Всё остальное уходит в эти моменты, остаются только чувства и мы. Не друзья, не любовники, не братья... что-то иное, единое.
И действительно, кто ещё способен меня понять? Или его, у которого тоже предостаточно личных демонов. Когда мы рядом, они затихают. Сириусу всё реже снятся кошмары, а мой волк причиняет мне меньше боли в полнолуния.
Возможно, мы бросили вызов обществу и даже самим себе, но нас вполне устраивает сложившееся положение вещей, хотя и идёт война, я по-прежнему болен ликантропией, а Сириус всё ещё считается беглым преступником. Но мы справимся.
Ведь не каждому дано обрести целый мир в одном человеке. Это удобно... я нужен ему больше, чем кто-либо другой, а у меня кроме него никого нет и уж точно не будет кого-то настолько близкого. У нас не будет жён и возлюбленных, не будет детей (только не в это ужасное военное время), как бы ни горько было это сознавать, и глупо надеяться на что-то в будущем. Остаётся только надеяться, что война закончится для нас одинаково.
Сириус говорил, что я заслуживаю любви, но это он заслуживает её, как никто другой.
Впрочем, наверное, мы равны в потребности любить.
И пусть не сложилось в юности, быть может, получится теперь.


End

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"