Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Merry Christmas!

Автор: MarInk
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:ДМ/ДжоУ/ФУ
Жанр:AU, General, Romance
Отказ:HARRY POTTER, characters, names, and all related indicia are trademarks of Warner Bros. © 2001 and J.K. Rowling.
Аннотация:История, притворяющаяся рождественской; о сером настоящем и светлом будущем. Злостное АУ и наглая подтасовка всего, чего можно и нельзя, плюс большое количество розовых соплей - вы предупреждены:)
Комментарии:Написан в подарок для Hide-kun.
Каталог:Пост-Хогвартс, AU
Предупреждения:слэш, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2008-12-29 00:00:00 (последнее обновление: 2008.12.29)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. вступительно-пояснительная

Это было то ещё унижение. Как, впрочем, и всегда.
Драко полуприкрыл глаза и привычно прошёлся по помещению туда-сюда пружинистым, лёгким шагом. Остановился точно посредине комнаты и развернулся так, чтобы тяжёлая гладкая ткань вихрем всколыхнулась вокруг тела, успокоившись плавными складками. Теодор Нотт и его невеста, троюродная сестра Миллисенты Булстроуд, наблюдали за Драко, оценивая не столько мантию из последней авторской коллекции мадам Малкин, сколько румянец злого стыда на его щеках.
- Этот вариант, на мой взгляд, лучше всех, - непринуждённо защебетала мадам Малкин, широко улыбаясь. Если она думала разрушить этим некоторое напряжение в атмосфере, то сильно просчиталась. - Такой покрой подчеркнёт вашу фигуру и не будет стеснять движений…
- Хм-м, - неопределённо протянул Нотт. Его невеста откровенно хихикала, прикрываясь рукавом отвратительной розовой мантии исключительно для проформы. - Знаете, я пока не уверен… не мог бы ваш… э-э… манекенщик… пройтись ещё разок? И пусть руки поподнимает, что ли - вдруг что-нибудь не так с проймой…
«Каких слов-то нахватался - «пройма», - Драко зашагал снова, повинуясь повелительному жесту мадам Малкин. - Небось, до того, как жениться собрался, был уверен, что мантии растут на деревьях…»
Через десять минут Нотт отсчитал мадам Малкин деньги, вызвал щелчком пальцев домового эльфа и передал ему мантию, вынесенную в зал переодевшимся в своё Драко:
- Постирай, - коротко велел Нотт; лопушистые уши эльфа затряслись от усердных кивков. - Мало ли что на ней могло остаться…
Драко прикусил губу и развернулся - пока покупателей не было, ему полагалось коротать время в подсобке. Нотт окликнул:
- Эй, постой!
Драко хотел «не расслышать», но поймал предупреждающий взгляд мадам Малкин.
- Да? - пришлось ограничиться одним этим словом, хотя на языке вертелись десятки других, куда менее цензурных.
- Вот, - Нотт кинул в сторону Драко что-то золотистое, сверкающее, и тот рефлекторно - всё же не зря он несколько лет был ловцом - поймал. - Возьми. На чай, за старание.
Драко разжал руку и пристально вгляделся в галлеон на своей ладони - будто хотел увидеть в давно изученном вдоль и поперёк профиле Мерлина что-то новое.
Булстроудская сестра визгливо смеялась, а Нотт покровительственно обнимал её за плечи.
- Спасибо, - сказал Драко спокойно. По крайней мере, Нотт не догадался кинуть монету на пол, как это сделал Пьюси - чтобы Драко опустился на колени, подбирая деньги. И не сунул её за шиворот, как вздумалось Креббу. И даже не ограничился поцарапанным кнатом, как Монтегю. - Я могу идти?
Последнее было адресовано мадам Малкин; та торопливо кивнула, опасаясь, как бы Драко не взорвался. Он ни разу ещё себе этого не позволял, но бьющаяся жилка на виске и плотно сжатые губы всегда непроизвольно пугали мадам Малкин.
Потом она исподволь отплатит ему за свой испуг; но это будет потом, а пока он может уйти и отдохнуть немного.
…- Lumos, - Драко вставил палочку в старый канделябр, стоявший на столе - на свечах надо было экономить - и устало опустился на стул.
Галлеон Драко выложил на стол, и сейчас золотые бока маслянисто поблёскивали, словно издеваясь. Если бы Драко не так нуждался в деньгах, он бы выкинул паршивую монету за окно; но он знал, что помечтает об этом и спрячет галлеон в карман, так же, как спрятал все остальные, даже поцарапанный кнат.
Если бы отец знал об этом, он лопнул бы от злости. Но ему так повезло, что он успел умереть в разгар войны, вместе с матерью, очень глупо подставившись под перекрестье двух десятков Ступефаев аврорского отряда; он успел умереть прежде, чем Малфой-мэнор конфисковали в пользу государства, счета Малфоев в Гринготтсе заморозили, а самого Драко оправдали условно, до первого неблагонадёжного проступка. Да и то оправдали скрепя сердце, лишь потому, что на самом деле Драко ничего не успел сделать - он только стоял в стороне и трусил, пока шла война. Пожалуй, если бы он знал заранее, что всё кончится холодной, как могила, подсобкой и жаркими красными пятнами на скулах, он сам сунулся бы под шальную Аваду…
Хотя кому Драко пытался соврать? Он отлично осознавал, что, окажись он опять в тех же обстоятельствах, он снова попытался бы выжить, несмотря на все более чем сомнительные перспективы; он был устроен так - чтобы отчаянно вырываться из любых капканов, оставляя в них подчас солидный кусок хвоста.
За это своё качество он сейчас и расплачивался - в полной мере.

* * *

- Ну так, значит, я вас через неделю жду на мальчишник, - Гарри в камине хитро подмигнул близнецам. - Да, и Джинни просила передать, чтоб вы не смели являться на свадьбу в своих куртках из драконьей кожи. Она желает гостей в официальных мантиях, знаете, в таких, которые стоят каждая две моих месячных зарплаты.
- Сестрёнка требует невыполнимого, - печально заключил Фред и подтолкнул Джорджа локтем. - Братец Фордж, ты представляешь себе нас в официальных мантиях?
- Не-а, братец Дред, - совершенно искренне ответил Джордж. - Даже в самых кошмарных снах!
- Если честно, я тоже вас в таком не представляю, - признался Гарри, оценивающе оглядывая жилеты из драконьей кожи и драные джинсы близнецов. - Но Джинни так хочет.
- Я помню, - задумчиво сказал Фред, - как она в детстве всегда хотела конфет. У неё к ним была настоящая страсть - куда большая, кстати, чем к тебе сейчас, Гарри.
Гарри рассмеялся; Фред продолжил, не обращая внимания:
- И она постоянно пыталась отобрать конфеты у нас, потому что Ронникинс свои съедал сразу же, а Перси складировал у себя в тумбочке и запирал её на Алохомору. Ну, Билл с Чарли к тому времени успели благополучно смыться из дома…
- Так вот, - подхватил Джордж, не давая брату уйти в другую тему, - Джинни очень хотела наших конфет, но мы ими принципиально не делились, потому что они были наши! Мы ей, конечно, потом покупали отдельно других сладостей, но принципами не поступались никогда!
- Ну поступитесь разок, разве так сложно? - Гарри усердно старался не показать улыбку. - Потом скажете ей, чтобы она на ваши свадьбы пришла в драконьей коже, и будете в расчёте.
Близнецы переглянулись и улыбнулись как-то странно - словно знали что-то, чего Гарри постичь было не дано.
- Ну, это вряд ли, - хмыкнул Джордж.
- Мы с Форджем вольные птички, - добавил Фред.
- Наверно, мы просто пришлём Джинни на девичник команду лесбиянок-стриптизёрок, - кровожадно заключил Джордж.
Гарри подавился смехом.
- Эй, это жестоко!
- Ну тогда подсыпем ей в вино канареечных конфеток, - миролюбиво согласился Фред. - Не бойся, к свадьбе она будет выглядеть, как обычно.
- Поверю на слово, - усмехнулся Гарри. - Ладно, парни, мне пора, не то Кингсли опять заведётся со своими нотациями об опозданиях.
- Скатертью дорожка, - напутствовал его Джордж. - И привет Кингсли!..
- Ну что, братец Фордж, пойдём за официальными мантиями? - губы Фреда искривились в невесёлой усмешке.
Джордж обнял брата за плечи и поцеловал в уголок губ.
- Куда мы денемся? С сестрички станется трансфигурировать наши куртки в мантии, если мы заявимся в драконьей коже.
- Зато ей на нашей свадьбе никогда не погулять, - несколько злорадно сказал Фред. - Нас никто венчать не возьмётся…
- А оно нам надо? - задал Джордж провокационный вопрос.
Вместо ответа Фред потянулся поцеловать брата - поцеловать глубоко, жадно, сильно.
Верити откроет сегодня магазин сама, без господ Уизли & Уизли. Не в первый раз.

* * *

Рабочий день закончился. Драко скрупулёзно пересчитал всё, полученное на чай - совсем неплохо; бывало и куда как меньше. Впрочем, это всё равно больше его зарплаты…
- Скоро свадьба Поттеров, - без предисловий объявила мадам Малкин, возникнув на пороге; Драко, ссыпавший монеты обратно в карман, едва не уронил всё на пол от неожиданности. - Наверняка на дорогие мантии будет спрос, так что будь готов потрудиться.
О Мерлин. Как будто Драко мало было бывших однокурсников… теперь некие высшие силы решили наказать его нашествием грязнокровок и магглолюбов. Можно без труда представить, как придётся стискивать зубы, чтобы с языка ни в коем случае не соскочило «грязнокровка». Остаётся надеяться, что у всей околопоттеровской кодлы просто не хватит денег на такую одежду, какая продаётся в этом эксклюзивном отделе. Когда-то Драко сам носил такую и знал, что у Уизли не хватило бы денег на носовой платок из той ткани, что шла на подкладку его церемониальной мантии.
- Завтра у меня выходной, - напомнил Драко без особой надежды в голосе.
- Выходной будет после свадьбы Гарри Поттера, - непререкаемым тоном заявила мадам Малкин. - Завтра изволь явиться, как обычно. И послезавтра тоже.
«Иначе вылетишь без выходного пособия и чёрта с два найдёшь ещё какую-нибудь работу, с твоим-то Пожирательским прошлым» осталось за кадром. Впрочем, это не помешало Драко домыслить всё необходимое.
- Хорошо, - кротко сказал он. Ещё полгода назад это наречие было к нему неприменимо, но после трёх дней голодовки и трёх ночей сна на лавках в Гайд-парке, с воротником куртки в качестве подушки, наследник Малфоев изменил в себе многое. В частности, усвоил, что права на гордость побеждённые не имеют - не в этом мире.
- Вот и отлично. Спокойной ночи, Драко, - мадам Малкин вышла из подсобки и заперла за собой дверь, ведшую в зал. На улицу Драко мог выйти через вторую дверь, но сейчас он только наложил на неё пару заклятий, во избежание сквозняка и нежелательных посетителей. Здесь он, в конце концов, спал; и ни непрошеные визитёры, ни холодный ветер решительно не устраивали Драко в качестве компании на ночь.
Иногда Драко казалось, что мадам Малкин вместе со своими покупателями наслаждается его унижением; но в глазах у неё, как правило, стыло равнодушие. Она была бизнес-леди и верно оценивала выгоду от того, что сливки магической аристократии приходят поглазеть на демонстрирующего мантии Драко, как на диковинного зверя, - и ради приличия покупают заодно какую-нибудь запредельно дорогую безделушку, если не хотят обзаводиться очередной эксклюзивной одежкой. Вздумай Драко проявить норов хоть раз - и выгода значительно уменьшилась бы. И в том, что он неизбежно оказался бы выкинут на улицу, не было бы ничего личного со стороны монополистки (конкуренты «Твилфит и Таттинг» успели благополучно разориться во время войны) рынка магической одежды в Британии.
По правде говоря, подобное отношение было уже сверх того, на что мог рассчитывать Драко, никогда не носивший ничего с коротким рукавом - чтобы не выставлять напоказ так и не исчезнувшую после смерти Вольдеморта Чёрную Метку.
Маггловская раскладушка жалобно скрипнула, прогибаясь под весом Драко; давно и прочно растянутые пружины почти достали до пола. Драко закутался в одеяло по самый нос и попробовал посчитать овец, чтобы быстрее заснуть. Овцы не желали считаться; они нагло блеяли тонкими голосами, щипали траву и укладывались отдохнуть у того самого забора, через который должны были перепрыгивать. Драко сменил овец на жирафов, затем на игуан, а потом, в отчаянии, на китов.
В попытках подобрать нестроптивое животное он незаметно сам для себя уснул - несчастный и злой на весь мир.

* * *

- Джордж, притащи ещё пару ящиков Забастовочных завтраков со склада, - Фред, закинув ноги на стол, быстро сортировал солидную стопку писем. - Из Хогвартса пришло раз, два, три… э-э… двадцать восемь заказов. Спорю на что угодно, МакГонагалл каждый день поминает нас нехорошими словами за наш бизнес.
- Ничего, её нехорошие слова уравновешиваются благословляющими молитвами всех учеников, - Джордж задержался на пороге кабинета. - Только Завтраки? Или ещё что-нибудь?
- Дай-ка я закончу эту стопку… - Фред не глядя откидывал ненужную рекламу за спину; на полу образовалась уже солидная кучка разноцветной бумаги. - Вот, кстати, официальное приглашение от Джинни и Гарри… а это от Ли, из Америки - вечером почитаем, что он там пишет… вот, ещё три заказа на наши усовершенствованные портативные болота. И ещё пять на Завтраки. Ну-ка, ну-ка…
- Что там?
- Реклама от мадам Малкин, - Фред с интересом разглядывал глянцевую листовку. - «Эксклюзивнейшие мантии, ручная работа, высочайшее качество»… бла-бла-бла…
- Ручная работа? Хотел бы я посмотреть на мантии, сделанные ногами… выкинь эту чушь.
- Постой, зачем? Нам же всё равно надо купить себе что-нибудь к этой свадьбе.
- Ну тогда отложи в сторону, сегодня в любом случае не пойдём…
Если Джордж и собирался сказать что-нибудь ещё, то Фред его всё равно не услышал - снизу, из торгового зала, донесся смачный взрыв. Какой-то идиот снова попытался вскрыть товар, за который ещё не заплатил; судя по запаху, мгновенно добравшемуся до близнецов через два лестничных пролёта, это была навозная бомба.
Близнецы переглянулись.
- Твоя очередь, - сказал Фред. - А за Завтраками я сам схожу.
Джордж показал брату язык, выудил из кармана прозрачную беловатую повязку, повязал её на лицо, чтобы не задохнуться, выйдя в коридор, и отправился наводить порядок. Фред потянулся в кресле, слыша, как угрожающе скрипит рассохшееся дерево спинки под тёмно-красной тканью, и взялся за последний десяток писем.

* * *

За возможность ночевать в подсобке магазина мадам Малкин удерживала львиную долю зарплаты Драко; ему самому оставалось не так много, а учитывая, что для демонстрации мантий он должен был выглядеть хорошо, остатки денег тратились на более-менее приличные шампуни, крема для рук и обувь - слава Мерлину, наследная внешность Малфоев позволяла не особо заботиться о том, чтобы оставаться эффектным. Экономить получалось только на одной статье расходов - на еде. Количество и качество еды зависело напрямую от количества полученных чаевых, и Драко старался тратить как можно меньше, справедливо полагая, что вскоре бывшим хогвартским друзьям надоест экс-предводитель в качестве манекенщика, и придётся затянуть пояс ещё туже.
В сложившемся положении вещей он находил лишь один плюс: при отсутствии друзей и мало-мальски близких людей ему можно было не тратиться на рождественские подарки кому бы то ни было. Этот плюс стал актуальным три дня назад, когда все магазины Диагон-аллеи загодя украсились еловыми ветками и сияющими гирляндами, и собирался быть таковым ещё недели три.
Это утро началось для Драко не самым лучшим образом; во сне он скинул с себя одеяло, и проснуться пришлось от того, что вся кожа покрылась неприглядными пупырышками. Безнадёжно выстуженное одеяло, спешно подобранное с пола, и охлаждённое едва не до трупной температуры тело составили настолько неуютный дуэт, что Драко, постучав зубами минуты две, сдался и быстро натянул брюки и рубашку - всё омерзительно дешёвое и маггловского вида, зато изумительно тёплое, шерстяное.
В столе со вчерашнего дня валялся кусок сыра; Драко, натянув рукава рубашки почти до кончиков пальцев, грыз засохший по краям сыр, без особого энтузиазма наблюдая, как чёрное небо за окном медленно сереет. Этой чёртовой зимой нет даже нормального рассвета - чтобы солнце вставало из-за горизонта, рассыпая золотые крупинки повсюду, словно проливая воду сквозь пальцы, чтобы небо было безоблачным и ясно-голубым, как мамины глаза, а снег лежал нетронутым толстым слоем нежнейшего пуха. Сейчас Драко думалось, что рассветы в Малфой-мэноре и Хогвартсе всегда были такими, как надо, и зря он не обращал тогда на них особого внимания. Но кто же мог знать, что именно окажется вдруг важнее всего?
В двери, ведшей в торговый зал, заскрипел ключ; это означало, что мадам Малкин начала рабочий день. Драко никогда не понимал, зачем она делает это так рано - всё равно клиенты, заходящие в этот отдел, способны продрать глаза в такой час разве что под угрозой смерти. Но спорить с хозяйкой - это было не его дело; и Драко, как обычно, приоткрыл дверь наружу и набрал полные ладони снега - вместо умывания. Хорошо, что здесь, на заднем дворе, снег был чистый.
Кожу привычно обожгло холодом; Драко задохнулся, чувствуя, как ледяные струйки стекают по предплечьям к локтям под тканью рубашки, ресницы слиплись, нос мгновенно онемел. Однако на это самоэкзекуция не закончилась - утренний ритуал Драко включал в себя ещё полоскание рта талой водой, согретой в ладонях, и, раз в три дня, обтирание снегом без рубашки. Это помогало не только проснуться окончательно, но и бесповоротно убедиться в собственном ничтожестве. Перед началом очередного унизительного рабочего дня это было отличным психологическим упражнением.
В зале было всё ещё тихо, когда Драко, прикусив губу, вытер лицо жёстким вафельным полотенцем. Как правило, ранние пташки, жаждущие облегчить свои кошельки, залетали к мадам Малкин не раньше одиннадцати, и Драко терпеливо ждал, сидя на столе и рассеянно болтая ногами в воздухе.
Свадьба Поттера состоится через восемь дней. Тогда, по всей видимости, Драко получит наконец выходной-другой - перед тем, как в салон «эксклюзивнейшей одежды» повалят толстосумы, желающие хорошо выглядеть на Рождественских балах в своих поместьях. Драко помнил ещё те времена, когда мать водила его сюда и подолгу выбирала ему праздничную мантию из готовых вариантов, каждый из которых существовал в единственном экземпляре.
Правда, тогда мальчиков-манекенщиков здесь не водилось.
О том, что сам он уже лишь с очень громким скрипом может называться «мальчиком», Драко предпочитал не думать, потому что у него не было даже самой завалящей идеи о том, чем он займётся, если потеряет эту работу.

* * *

Письмо Ли пестрило рисунками - вернее, пиктограммами, как он сам это называл, пристрастившись на родине своей семьи к коренной индейской культуре; сразу после слова «Привет» шли две узнаваемые рыжие фигурки. В самом письме почти все существительные заменялись картинками; сначала это забавляло близнецов, но чем дальше, тем больше бесило, поскольку Ли писал то в строчку, по-европейски, то сверху вниз, как это делали индейцы, и разобраться в хитросплетении картинок было не так-то легко.
- А знаешь, этим можно пользоваться, - Джордж, обладавший большим запасом терпения, чем Фред, разглядывал предложение, которое они так и не сумели перевести с лиджордановского на общепринятый английский. - Такую вещь можно легко ввести в моду… экзотика, красочность…
- Для этого надо сначала самим разобраться, - Фред дотянулся до бутылки со сливочным пивом и сделал большой глоток. - В этом последнем предложении, он пишет, то есть рисует, что убил на охоте в прошлое воскресенье того кудрявого парня, который стоит перед точкой?
- Если бы оно было так, на конверте стоял бы тюремный штамп, а его нет, - фыркнул Джордж. - Знаешь, по-моему, лук и стрелы не значат, что он его убил. Может, это лук Амура?
- В смысле, он закадрил этого парня? Всё ещё, значит, не определился, кто ему больше нравится, девочки или мальчики?
- Почему не определился? - Джордж в задумчивости прикусил кончик пера, которым старательно отчёркивал строчки в письме. - Тут чуть ниже нарисовано нечто большегрудое и длинноволосое, а на нём - жирный крест…
- Давай в ответ пошлём Ли вибратор, обвязанный розовой ленточкой, - когда Фред бывал в плохом настроении, его чувство юмора стремительно чернело и целило главным образом ниже пояса.
- Тогда уж голубой, - Джордж отложил письмо на тумбочку. - Завтра дочитаем, я уже заколебался.
- Ага, - Фред дёрнул брата за плечо, укладывая на постель рядом с собой, и обнял так крепко, что Джорджу стало трудно дышать. - Ты такой тёплый…
- А ты просто горячий, - Джордж коснулся губами виска брата.
Нежные ладони забрались Джорджу под рубашку; скользнули вверх по рёбрам, погладили соски, пощекотали солнечное сплетение, закружили вокруг пупка, заставив мышцы живота рефлекторно сократиться. Фред коротко вскрикнул и выгнулся, когда Джордж захватил нежную кожу на его ключице в долгий жгучий поцелуй.
В эту ночь они не произнесли больше ни слова.

* * *

Мир вокруг Драко свихнулся на двух вещах - свадьбе Поттера и Рождестве. Все готовились ко второму и трещали о первом. Ни то, ни другое не имело к Драко прямого отношения, но и косвенное его изрядно злило; всё эти люди с ворохами ярких пакетов, раскрасневшиеся, весёлые - люди, со светлой надеждой смотрящие в будущее, как выразился министр Магии Кингсли Шеклболт три месяца назад - люди, у которых не было необходимости гадать, будет ли возможность завтра поесть хотя бы один раз, и которые могли не унижаться каждый день перед собственными бывшими клевретами. Люди, у которых, чёрт побери, была возможность принимать по утрам тёплую ванну!
Свадьба Поттера злила Драко в особенности; наверно, потому, что личная жизнь самого Драко держалась на абсолютном нуле с самой битвы за Хогвартс, которая состоялась уже достаточно давно, чтобы успело выйти юбилейное издание бестселлера Риты Скитер «Война как она есть: явное и скрытое». Не то, чтобы он так уж жаждал завести роман с кем-нибудь - подходящего настроения у него не было, пожалуй, с того мига, как Тёмный Лорд поставил Метку на запястье наследника Малфоев - но сам факт, что несносный полукровка наслаждается жизнью, в то время как Драко вынужден жить на грани нищеты, бесил неимоверно. И эти бесчисленные Уизли, число которых даже война не сумела как следует сократить! Расстрелять Авадой на месте. За рыжесть и наглость.
Драко было плохо.
Мадам Малкин тоже не радовалась жизни в этот, против обыкновения, солнечный день - создание новой коллекции под рабочим названием «Светлое будущее» у неё не ладилось. Вариант парадно-выходной зимней мантии выходил у мадам чересчур кокетливым; по воротникам и рукавам шли какие-то рюши, светло-голубой цвет неприятно дисгармонировал с потрёпанной слоновой костью рюшей. Мадам Малкин изучала пергамент с изображением будущей мантии и тяжело вздыхала, явно подозревая где-то подвох, но не понимая толком, где он. Драко наблюдал за этим минуты три, пока не решился кашлянуть, рассудив, что вряд ли помешает творческому процессу.
- В чём дело? - раздражённо осведомилась мадам.
- Сегодня я должен был получить зарплату, но Рози с утра нет на месте, - Рози, племянница мадам Малкин, формально исполнявшая обязанности бухгалтера, постоянно болталась по каким-то клубам, кафе, ресторанам; от неё всегда несло сладким парфюмом, и лишние рюши на мантии привели бы её только в восторг. На самом деле деньгами распоряжалась исключительно мадам лично, и Драко подозревал иногда, что не только родственная привязанность заставляет жёсткую бизнесвумен терпеть безалаберность племянницы, но свои подозрения держал при себе.
Какая ему разница, в самом-то деле?
- Сейчас, - мадам Малкин снова уставилась на пергамент, силясь поймать за хвост обленившуюся дизайнерскую музу.
- Уберите рюши, - посоветовал Драко безо всякой задней мысли. - Они не в тон. Если хотите яркого, лучше сделайте прошивку серебром по карманам и рукавам.
Мадам взглянула на него так, словно застигла за чем-то криминальным и постыдным одновременно - например, за отбиранием последних денег у немощной старушки-сквиба.
- Возьми свою зарплату и отправляйся в подсобку, - предложила она, высыпав в подставленные горстью ладони Драко невыразительную кучку галлеонов - за такими мелкими суммами ей не требовалось отпирать сейф в бухгалтерии. - И не лезь не в своё дело.
Драко равнодушно кивнул и вернулся в подсобку. Клиентов сегодня не было, и он мог пересчитать заново всё, что успел скопить за время работы - не так много, но продержаться неделю-другую в случае потери работы хватит.

* * *

Новый проект «Пиктограммы» стремительно набирал обороты - пока только в головах близнецов, но в этом статусе он обещал задержаться совсем ненадолго.
Поскольку далеко не все люди умели рисовать, требовались некие готовые формы, которыми мог воспользоваться любой; Фред и Джордж, свалив текущие магазинные дела на Верити, разработали тонкие, как бумага, наклейки, сраставшиеся с пергаментом и начинавшие шевелиться при ударе кончиком палочки. Особое заклинание позволяло сделать расплывчатое лицо человеческой фигурки копией кого угодно; набор наклеек «от шестнадцати и старше» содержал в себе достаточно откровенные… возможности. К наборам наклеек прилагалась краткая инструкция по значению той или иной картинки, сочинённая по мотивам письма Ли. Ко дню мальчишника у Гарри всё было разработано и оставалось только изготовить достаточное количество наборов, чтобы можно было пускать в продажу. И близнецы решили позволить себе краткий отдых - дня на два. В конце концов, бизнес уже приносил достаточно стабильный доход, чтобы можно было не торопиться с новинками.
- Ты помнишь, что свадьба на следующий день после мальчишника?
- Ага, - Джордж безуспешно пытался убрать пятно от какого-то зелья со своей любимой рабочей рубашки. - Кто это придумал, хотел бы я знать? Тот, кому хочется любоваться на опухшие от недосыпа и похмелья лица всей мужской половины родственников?
- Либо Гарри, либо Джинни, - предположил Фред. - Оба ещё в достаточно нежном возрасте, чтобы безудержная пьянка всю ночь ещё не наносила ударов по внешности и самочувствию.
- Хочешь сказать, мы с тобой уже стары и немощны? - Джордж оставил попытки отчистить ткань заклинанием и попробовал оттереть пятно водой. Зелье шипело от воды и пузырилось под пальцами, но не поддавалось. - Мы всего-то на два года старше Гарри…
- Зато мы пьянствовали куда больше, чем он - нам не надо было спасать мир, - засмеялся Фред. - Эй, осторожно, оно ткань разъело!
Добавление мыла подействовало на зелье самым удручающим образом, превратив его из безобидной тихой грязи в агрессивно настроенную химическую субстанцию. Собственно, предупреждение Фреда запоздало, поскольку зелье не преминуло проесть не только ткань, но и пальцы Джорджа.
- Больно? - задал Фред глупый, но участливый вопрос, беря руку шипящего себе под нос что-то нецензурное брата в свои ладони. - Давай мазью намажу…
- Давай, - Джордж, слегка успокоившись, с грустью покосился на рубашку, которой не могло помочь уже никакое Репаро. - До свадьбы заживёт…
Фред улыбнулся, плотно забинтовывая два пострадавших пальца.
- Пойдём, кстати, сегодня за мантиями? А то Джин нас проклянет…
- Пойдём, - Джордж полюбовался аккуратным бинтом на руке, разом придавшим близнецу некий флёр мученичества, и испепелил остатки рубашки - с глаз долой. - Ты вроде находил какую-то рекламу от мадам Малкин…
- Она всегда хорошо шила, даже дешёвую школьную форму. Джин должно понравиться.
- Пойдём сейчас?
- Ага, только предупрежу Верити.



Глава 2. бестолково-неприязненная

О нет.
Пожалуйста, только не это…
Драко совсем забыл, что в нищем семействе Уизли имеются два по-настоящему богатых человека.
Чёртовы безбашенные близнецы Уизли, за год завоевавшие сердца и кошельки всей молодёжи Магической Британии, могут позволить себе пустить всю одежду, которая здесь продаётся, на коврики у дверей и не понести ни малейшего финансового ущерба.
Они собираются купить себе по мантии к семижды по семь раз клятой свадьбе Поттера. И Драко Малфой будет демонстрировать им мантии последней коллекции. Будет вышагивать с неестественной прямой спиной перед Уизли.
«Убейте меня кто-нибудь прямо сейчас, пожалуйста».
Удовлетворить просьбу Драко было некому, и поэтому пришлось по знаку мадам Малкин быстро нацеплять на себя тяжёлую зимнюю мантию. Светло-голубую, с серебряной отстрочкой по карманам и рукавам.
- Мерлиновы подштанники, - выдохнул кто-то из них. - Малфой?!
- Да, братец Дред, - протянул второй, не отрывая от Драко испытующего опасного взгляда. - Самый настоящий Малфой.
- Демонстрирует нам мантии, - добавил первый с явным восторгом. - Интересно, а Гарри знает?
«Они собираются рассказать о том, где я работаю, всей своей гриффиндорской кодле? - Драко подавил приступ тошноты и невольного страха. - Ну, мадам будет довольна…»
- Посмотрите, - щебетала мадам Малкин, - совершенно новый вариант зимней мантии, из коллекции, которая выйдет целиком только к Рождеству! Серебряные нити подчёркивают благородство голубого, эксклюзивная ткань - компромисс между кашемиром и твидом…
Близнецам Уизли было глубоко фиолетово на благородный голубой и прочие подробности; оба с азартом следили за шагающим туда-сюда Драко. Он мог только надеяться, что у них нет с собой какого-нибудь фирменного прикола.
- Пусть остановится, - потребовал первый близнец.
Драко остановился.
- Хм-м… - изображая глубокое сомнение, второй поджал губы. - По-моему, складки лежат неэстетично…
«А как они должны лежать, если чёртова мантия мне велика?»
- Сейчас… - мадам Малкин, справедливо опасаясь разочаровать таких перспективных клиентов, одёрнула мантию на Драко, торопливо шепча заклинания, призванные уложить получше ни в чём не повинную ткань.
- Теперь уже лучше, - милостиво сказал второй.
- Пусть повернётся, - пожелал первый. - Я хочу знать, как смотрится моя будущая мантия со всех сторон.
Они победили в этой дрянной войне. Они были на гребне. Они могли себе позволить практически всё, что угодно, потому что у них были деньги, связи и свобода действий.
У Драко не было ничего. Он проиграл по всем пунктам и был теперь меньше, чем никем - живой вешалкой.
Он крутанулся на пятках, не видя, но зримо представляя, как взвихривается мантия позади. Крёстный очень любил такие эффектные жесты…
Впрочем, ни умение разворачиваться, взметая мантию, как чёрные крылья, ни многочисленные другие умения, куда более практического характера, не помогли ему выжить на войне.
Уизли встали, и Драко сразу же запутался, который из них первый, а который второй; они были одинаковы до невозможности. Когда оба шагнули вперёд, Драко показалось, что у него двоится в глазах. Впрочем, стоило им улыбнуться, как различить их стало легче; улыбались они по-разному. Первый - одними губами, словно ему было совсем невесело, второй - отчаянно, словно сквозь внешнюю радость пробивалась потихоньку истерика.
«Шли бы улыбаться в другое место… Не дай Мерлин, мне это ночью приснится».
- По-моему, братец Фордж, это совсем неплохая мантия, - высказался первый, подцепляя Драко двумя пальцами за подбородок и заставляя поднять лицо.
- Просто отличная, - отозвался второй, пропуская меж пальцев прядь отросших волос Драко.
Драко, напрягшись до закостенелости, ждал, пока им надоест трогать его. Ведь надоест же когда-нибудь, не так ли?

* * *

Это было… неожиданно. Малфой, демонстрирующий мантии для Уизли; причём с таким прищуром, словно готов был в любую минуту выхватить палочку и заавадить обоих.
Это показалось поначалу хорошим развлечением; но уже с того момента, как Фред велел Малфою остановиться, это перестало казаться таким уж смешным - потому что Малфой беспрекословно остановился. Это было совсем не похоже на Малфоя. Каким бы противным хорьком тот ни был в школе, он всегда оставался строптив и упрям; по правде говоря, близнецы полагали это его лучшим качеством. Но вот этот Малфой, беспрекословно подчиняющийся приказам Уизли, вызывал чувство… сожаления. Рон мог бы порадоваться и заставить своего злейшего школьного врага станцевать ламбаду прямо здесь; но Рон не мог позволить себе покупать такие дорогие мантии, как здесь, и это было, если честно, только к лучшему.
Малфой развернулся по команде Джорджа, и настроение у обоих испортилось совсем - Мерлин его знает, почему.
- По-моему, братец Фордж, это совсем неплохая мантия, - раздумчиво сказал Фред, заставляя Малфоя взглянуть ему в глаза.
- Просто отличная, - согласился Джордж автоматически, приподнимая прядь малфоевских волос.
Близнецы обменялись быстрыми взглядами и кивнули друг другу, придя к одному и тому же выводу: так не годится.
В глазах Малфоя, помимо ожидаемой ненависти, плескалась обречённость - звериная какая-то, неправильная обречённость, какую испытал бы телёнок, в последний момент понявший, зачем странному человеку в белом фартуке большая блестящая штука; волосы, пусть чистые, падали на плечи неровно - видно было, что, исключая мытьё, за этим подобием причёски никак не ухаживали. Видные под расстёгнутой мантией ключицы выпирали под кожей так, будто собирались вот-вот прорвать её.
Это был совсем не тот Малфой, что на пятом курсе выдал Армию Дамблдора Амбридж; и отнюдь не тот, который на третьем притворялся раненым, чтобы Клювокрыла казнили. Тот был самоуверен, нагл и сам нарывался на неприятности; этот же наступил сам себе на горло и стоял так вполне уверенно, несмотря на неудобство практического исполнения подобной позы.
- Мы берём её, - заявил Джордж.
- Берём две, - добавил Фред. - Одинаковые мантии, мадам. Если у вас нет второго экземпляра, сшейте - мы заплатим.
- А потом пришлёте нам на адрес магазина, желательно, сегодня или завтра с утра, - Джордж еле слышно позвенел галлеонами в кармане. - Вы согласны?
Разумеется, мадам Малкин была согласна на всё, даже на то, чтобы поступиться эксклюзивностью одной из своих дизайнерских мантий; звон галлеонов, пожалуй, мог сотворить едва ли не больше чудес, чем волшебная палочка.
- Замечательно, - заключил Джордж. - Этот экземпляр, если не возражаете, мы хотели бы забрать сейчас.
Малфой вынес мантию в зал через минуту; теперь он был одет совершенно по-маггловски, и близнецы подивились про себя скаредности мадам Малкин - неужели она не могла уделить своему работнику хоть какую-нибудь мантию, чтобы брюки и рубашка не смотрелись здесь так чужеродно?
- Спасибо, - вежливо сказал Фред, стараясь не улыбнуться при виде откровенного удивления на лице Малфоя.
Джордж с любопытством спросил:
- Что это там, на стене?
Все посмотрели на оклеенную бежевыми переливчатыми обоями стену.
- Где? - обеспокоенно уточнила мадам Малкин.
- Наверно, мне показалось, - беззаботно отмахнулся Джордж. - Пойдём, братец Дред, у нас ещё полно дел.
Фред раскланялся с мадам Малкин и двинулся к двери вслед за братом, гадая, как отреагирует Малфой, когда нежданно-негаданно отыщет у себя в кармане три галлеона, которых там раньше не было, и долго ли он будет пребывать в неведении насчёт того, кто и когда их подкинул.

* * *

Свадьба Поттера, надо полагать, уже кипела вовсю; по крайней мере, на улице уже стемнело, когда Драко брёл по набережной Темзы, чувствуя себя так отвратительно, как никогда раньше. Каждый раз, когда он думал, что ему уже и так плохо, приходил какой-нибудь гриффиндорец и делал всё ещё хуже - как будто это было возможно! Вот и в этот раз…
Эти паршивые одинаковые уизелы! Как они посмели подкидывать ему деньги в карман?! Это выглядело много более унизительным, чем когда ему приходилось подбирать с пола. Он умудрился не заметить, как ему сунули в карман целых три тяжёлых монеты… между прочим, три галлеона - это чересчур много даже для самых щедрых чаевых. С какой стати рыжие придурки так расщедрились, учитывая, что никаких неприятных магических сюрпризов деньги в себе не содержали? Что, неужели они не знают, куда деть прибыль от своего кретинского магазина?
Драко зябко натянул рукава тонкой куртки на руки; зима в Лондоне была не такой уж холодной, но отвратительно влажной и ветреной. Конечно, стоило бы остаться в подсобке; строго говоря, обычно в это время Драко уже боролся с поистине ослиным упрямством не желавших прыгать через воображаемый забор овец, но ни вчера, ни сегодня ему не спалось.
Ветер с реки без труда проникал сквозь куртку и брюки; ступни Драко в лёгких ботинках потеряли уже всякую чувствительность, зубы его перманентно постукивали друг о друга. В тусклом потустороннем свете уличного фонаря злосчастные галлеоны блестели с некоторым превосходством: смотри, несчастный неудачник, как мы светимся, чувствуй, какие мы тяжёлые и гладкие - мы так тебе нужны, ты так нами дорожишь, ты проглотишь свою глупую гордость, которая так не к лицу неудачникам, и спрячешь нас сейчас обратно в карман, а когда вернёшься - присоединишь ко всему остальному, что успел скопить…
Драко задумчиво покачал ладонью, любуясь переливами света на галлеонах - маленьких кусочках жёлтого металла, значивших в его жизни всегда так много. А потом сжал кулак, замахнулся и вышвырнул все три монеты в реку.
Темза приглушённо булькнула, принимая в себя жертву с тем удовлетворением, с каким тысячи лет назад принимала подношения от каких-нибудь дикарей-язычников, обитавших тогда в этих местах.
«Я идиот, - подумал Драко машинально. - Я мог проедать эти деньги целую неделю».
И это действительно было идиотским поступком, он признавал это даже в тот конкретный момент, когда швырял деньги в воду; но где-то в глубине души он чувствовал себя удовлетворённым и полагал, что сделал правильно. Он прекратил терзаться по поводу потери такой значительной в его положении суммы ещё до того, как вернулся на Диагон-аллею из маггловской части Лондона.
Сегодня ему даже не понадобилось воевать с овцами; глаза его закрылись сами собой, едва затылок коснулся подушки. Отчаянно зевая, Драко закутался в одеяло, как в кокон, и уснул.

* * *

Наборы наклеек-пиктограмм прилагались бесплатно к любой покупке - близнецы рассчитали, что подобная акция в течение недели подсадит покупателей на крючок. Рекламные плакаты, развешанные по всему Лондону, отличались красочностью и эпатажностью - впрочем, как и практически всё, что претворяли в жизнь близнецы. В окружении серых домов и белого снега многоцветные движущиеся пиктограммы смотрелись выходцами из другого мира; Фред незаметно для себя обзавёлся привычкой пить кофе по утрам, опершись локтями о подоконник кухни - окно выходило как раз на один из таких плакатов. Джордж был куда более выраженной совой, чем его брат, и по утрам слишком хотел спать, чтобы любоваться чем-нибудь; но он не раз в задумчивости рисовал элементарные пиктограммки на полях документов.
Прошло четыре дня со свадьбы Гарри; молодожёны уехали в свадебно-рождественское путешествие на Майорку. Джинни была инициатором; Гарри предпочёл бы остаться дома, в мирной и интимной обстановке, но близнецы хорошо знали, что напору Уизли может противостоять только другой Уизли, все прочие люди не имели никакого иного выхода, кроме как покориться. Возможно, Забастовочный Завтрак, подаренный украдкой сердобольными близнецами, поможет Гарри сопротивляться напору жаждущей светской жизни жены; хотя Фред и Джордж не сомневались, что за годы жизни в одном доме с изобретателями Завтраков Джинни выработала отличный нюх на такие вещи.
Выпив на мальчишнике и свадьбе куда больше огневиски, чем на самом деле хотелось бы, близнецы все четыре дня вели тихую жизнь преуспевающих бизнесменов, разбираясь с первой волной предрождественских заказов и ставя на поток производство пиктограмм. Рождество приближалось стремительно, и мир вокруг был до безобразия безоблачным, как в прямом смысле, так и в переносном. Чуть ли не с рождения привыкшие к проказам Фред и Джордж начинали тосковать.
И однажды за завтраком Джордж сказал:
- Может, нам стоит… обновить наш гардероб, братец Дред?
- Ты думаешь, это будет… забавно? - Фред налил ледяного апельсинового сока в высокий стакан и отпил немного.
Джордж пожал плечами.
- Не знаю… но, может быть, и будет - в том числе.

* * *

Мадам Малкин сдержала обещание и позволила Драко отдыхать целых два дня подряд. И тут он оказался в тупике: заняться ему было нечем. Ему было не к кому пойти, ему было не на что развлекаться; ему некогда было отдыхать с того дня, когда авроры обезоружили его и нацепили на запястья маггловские наручники.
Иногда ему казалось, что подсобка магазина мадам Малкин ничуть не лучше, чем сырая вонючая камера предварительного заключения при аврорате.
Оставаться в подсобке все два дня было выше сил Драко; и он, застегнув куртку под самое горло и сунув вечно холодные руки в карманы, отправился гулять по Лондону, благо зима до сих пор оставалась непривычно белой и пушистой, не превращаясь в неприглядную нищенку, как делала чаще всего, потому что в большом городе снег быстро мешается с грязью. Этим надо было пользоваться, с точки зрения Драко; в особенности если больше ничего не оставалось делать.
Драко не рисковал заходить далеко, опасаясь, что не сумеет найти дорогу назад, к Диагон-аллее; он плохо знал Лондон, бывал здесь редко, только с родителями, да и то не выходя за пределы магического района. Вся его жизнь проходила либо в Малфой-мэноре, либо в Хогвартсе; и он даже не задумывался прежде, как неосмотрительно было с его стороны быть тепличным растением, неспособным выдержать конкуренцию со стороны дикорастущих.
Маггловский район, примыкавший к Диагон-аллее, был не из престижных; Драко брёл мимо обшарпанных домишек, по узким улочкам, где с трудом прошла бы лошадь, мимо заснеженных мусорных куч. Обитатели дны маггловского общества косились на Драко насторожённо - чужой, неизвестный - но не трогали; по нему было заметно, что свой, нищий и абсолютно одинокий. Эта принадлежность к тем, кого он когда-то презирал больше всего на свете, задевала и злила Драко, но он стралася подавить злость - в конце концов, не прими они его за своего, ещё неизвестно, как бы он выбрался из этих переулков. Да и выбрался ли бы вообще.
Одна из улочек вывела его к маггловскому рынку: нестройным рядам деревянных крытых прилавков, заваленных едой и дешёвыми вещами. Толпы людей клубились здесь, прицениваясь, ссорясь, смеясь, отсчитывая звонкие монетки; шум слился для Драко в один сплошной весёлый гул.
Покупать он ничего не собирался, да и если бы собрался, то не смог бы - вряд ли здесь принимали галлеоны, а брести в Гринготтс и менять деньги Драко не хотелось. Но почему бы и не поглазеть?
Пышное многоцветье, рокочущее многолосье; Драко терялся в этом людском море. Когда-то он бывал здесь один раз - купил брюки и рубашку, которые были сейчас на нём, взамен истрепавшейся и вылинявшей мантии. Людской водоворот сам нёс его, уже изрядно замёрзшего, то вперёд, то назад, то увлекал в резкие повороты, приносил волной прилива к одному прилавку, оттирал оттуда, нёс к другому… это был занятно, но утомительно, и когда толпа в очередной раз вытолкнула его к прилавку, Драко шагнул в сторону и прислонился плечом к шесту, поддерживавшему навес над ларьком.
Это был прилавок, заваленный мандаринами; маленькие оранжевые шарики закрывали свою продавщицу, девушку младше Драко года на два, чуть ли не до плеч. Поверху мандарины были изрядно заснежены, и в данный момент девушка была занята тем, что варежкой смахивала белую пушистую пелену со своего товара.
- Здравствуйте! - она улыбнулась Драко. - Хотите купить?
- Нет, спасибо, - он покачал головой. - Я просто стою.
Когда-то он любил мандарины. Он просто обожал их, мог есть бесконечно, мог складывать пирамидки из разновеликих обрывков тонюсенькой кожуры; от них пахло Рождеством, кисло-сладкий сок растекался во рту, слегка обжигая свежестью и остротой своего вкуса. Он давно уже не пробовал их; пожалуй, с пятого курса. На шестом он был занят другими делами - а конкретнее, планировал, как убить Дамблдора - а на седьмом была война.
А потом война закончилась, и это было куда хуже, чем любая битва.
- Они так не замёрзнут?
- Нет, - девушка ничуть не удивилась вопросу. - Мандаринам холод только на пользу!
Она залихватски подкинула к самому навесу один мандарин, попыталась поймать - но он падал не так, как хотелось бы, и грозил укатиться неведомо куда. Драко почти лениво потянулся вперёд и поймал. Окоченевшая ладонь не почувствовала почти ничего, кроме того, что в неё брякнулась вполне привычная округлая тяжесть. Странно только было не ощущать и не видеть трепещущих серебристых крылышек снитча…
- Вот, возьмите, - Драко протянул мандарин девушке.
- Берите себе, - беспечно махнула она варежкой. - Вы поймали - значит, ваше. А у меня их ещё много!
- Спасибо, - Драко подбросил мандарин кверху; поймал, не глядя, и оттолкнулся от шеста. - До свидания.
Этот мандарин он есть не стал - пока, во всяком случае.

* * *

- Покажите нам что-нибудь из вашей последней коллекции, - скучающе попросил Фред, разваливаясь на диване.
- Мы хотели бы немного обновить гардероб, - Джордж неопределённо помахал рукой в воздухе.
- Конечно-конечно, - мадам Малкин была явственно воодушевлена перспективой спихнуть им как минимум полколлекции сразу. - Драко! - она скрылась в подсобке, неся в руках охапку мантий.
Первая мантия была домашне-парадной; тонкий немнущийся шёлк, почти незаметная вышивка по воротнику, удобные рукава «апаш». Вторая была уже рабочим вариантом - правда, вздумай близнецы работать в этой тёмно-синей льняной роскоши, от неё ничего не осталось бы дня через два, учитывая, насколько рискованны и непредсказуемы были их эксперименты с зельями и чарами. Третья, которую Малфой демонстрировал с явственно сжатыми в гневе в тонкую линию губами, предназначалась, как выразилась мадам Малкин, «для прогулок»: тяжёлый тёмно-серый твид с бархатной подкладкой и кое-где вплетёнными в саму ткань серебристыми нитями толщиной в волос.
- Следующая? - энтузиастически осведомилась мадам Малкин, снова не дождавшись от близнецов никакого комментария.
- Нет-нет, - хором встрепенулись Фред и Джордж. - Мы пока посмотрим на эту…
Так же, как и в прошлый раз, они закружили вокруг Малфоя, рассматривая так внимательно, что ему наверняка было неуютно под этими взглядами. Но в этот раз они не делали попыток дотронуться до него - только смотрели.
Малфой не был красивым. Строго говоря, он никогда не был таким; для этого его ресницы и брови были слишком светлыми, черты худого лица - слишком острыми, сам он были слишком угрюм и враждебен, чтобы претендовать на признание королём красоты - или даже хотя бы принцем, если на то пошло. Но вместе с тем его трудно было бы не заметить в толпе. Высокий - почти вровень с Фредом и Джорджем; с гордой осанкой - как приучили в детстве, так потом никто и не отучил, ни тюрьма, ни аврорат, ни суд, ни даже Вольдеморт; светлый, как лунный луч, почти прозрачный от несколько болезненной худобы, всё ещё способный стоять так, словно весь островок, именующийся Британией, принадлежал ему лично.
И эта мантия определённо шла ему; больше, чем какая-либо из предыдущих. Серый цвет твида шёл к более светлому оттенку глаз, серебристые нити были практически в тон волосам; сама мантия окутывала Малфоя элегантными складками, скрадывая болезненность и придавая респектабельность.
Близнецы переглянулись и улыбнулись друг другу.
- Мы берём эту, - категорично заявил Джордж, доставая кошелёк.
- Снова две одинаковые? - живо осведомилась мадам Малкин, почуяв галлеоны.
- Нет, одну, - Фред покачал головой.
- Одну на двоих? - несколько удивлённо уточнила мадам.
- Одну на одного, - поправил Фред.
- Мантия останется у Драко, - пояснил Джордж.
- Что?! - поражённый возглас мадам Малкин и возмущённый - Драко Малфоя - прозвучали хором.
- Мы покупаем эту мантию… - терпеливо повторил Джордж.
- …для Драко Малфоя, - чётко закончил Фред.
- Вы уверены? - уточнила мадам подозрительно, чуя какой-то подвох в происходящем.
Малфой, судя по виду, от возмущения лишился дара речи; на скулах выступили резкие ярко-розовые пятна, рот приоткрылся, готовый выдать все аргументы против, которые только придут на ум хозяину.
- Абсолютно, - заверил Джордж.
- Если вы думаете, вы, два паршивых рыжих… - от злости у Малфоя перехватило дыхание. - Если вы думаете, что меня можно купить за тряпку…
- Тебя никто не покупает, - возразил Фред. - Мы покупаем только мантию для тебя, о тебе речи нет. Это ведь, кажется, магазин одежды, а не рабов?
- Сколько она стоит? - осведомился Джордж у несколько остолбеневшей мадам Малкин.
- Девяносто шесть галлеонов, - растерянно ответила мадам.
Цена оказалась достаточно мала для одежды такого класса; Джордж отсчитал монеты - кошелёк был напрямую магически связан в хранилищем в Гринготтсе, что было куда удобней, чем таскать с собой груды металла. Малфой безмолвно следил за тем, как блестящие монеты одна за другой со звоном ложатся на конторку; и лишь когда последняя, девяносто шестая, сыто брякнула о тела своих товарок, Малфой вдруг взбунтовался.
Тяжёлая мантия была во мгновение ока безжалостно содрана с плеч и брошена на пол; Малфой отступил от неё на шаг так брезгливо, словно это была куча собачьего дерьма.
- Подавитесь своей драной благотворительностью, - процедил он сквозь зубы.
- Драко Малфой, - холодно сказала мадам. - Ты уволен.
- В таком случае - прощайте, мадам, - Малфой независимо дёрнул плечом. - Надеюсь, мне будет позволено собрать вещи?
- Будет. Немедленно, - мадам осталась спокойна.
Близнецы проводили взглядами скрывшегося в подсобке Малфоя - гордый разворот плеч, надменно вскинутый подбородок; Фред поднял мантию с пола и заботливо отряхнул, а Джордж подтолкнул монеты к мадам Малкин.
- Вы знаете, где он живёт?
- Здесь же, в подсобке, - равнодушно ответила мадам, сметая монеты в кассу. - Точнее, жил до увольнения.
Когда близнецы толкнули дверь подсобки, там уже никого не оказалось. Пустая пыльная комната выглядела так, словно здесь никого не было по меньшей мере лет десять.
От распахнутой второй двери, выходившей на улицу, вдоль по улице вела цепочка оставшихся в снегу следов. Ветер тщательно заметал отпечатки узких подошв, и уже никто не сумел бы сказать, куда ушёл тот, кто оставил эти следы.

* * *

Вещей у Драко было немного: палочка, куртка, заветрившийся кусок колбасы в ящике стола, мандарин, заначка из скопленных за всё время восемнадцати галлеонов и та одежда с обувью, что уже были на нём. Сборы не заняли и двух минут, даже учитывая, насколько Драко был зол. Если бы не мысль, что мадам Малкин заставит его платить, он бы раскрошил в труху ветхие раскладушку, стол и стул - одними пинками, безо всякой магии.
На улице было холодно просто до жути; впрочем, это не остудило злости Драко, а только добавило жару - из-за кого он вынужден мёрзнуть сейчас, чёрт побери?! Всё эти чёртовы, кошмарные, отвратительные, кретинские, паршивые уизелы, чтоб им сдохнуть!!! Если бы не они, он не сорвался бы… не нагрубил бы покупателям… если бы не они, он никогда бы не почувствовал себя настолько униженным, как в тот момент, когда они объявили, что покупают мантию для него. Презрение и издёвки были плохи, конечно, но не могли сравниться с благотворительностью
Р-р-р. Если бы Драко только мог, он вцепился бы в горло этим двум сволочам, обрекшим его на медленную смерть от холода: денег хватит один раз переночевать где-нибудь вроде «Дырявого Котла» и два-три раза поесть, или поесть больше, но при этом спать где-нибудь в парке, бесплатно. Летом Драко устроил бы этот вариант, но сейчас, когда при дыхании изо рта вырывался непрозрачный пар, и неосторожно высунутые из карманов руки промерзали до мозга костей, это был дохлый номер.
Он не сможет найти работу - он ведь бывший Пожиратель, кто его наймёт? К тому же ушедший с прежнего места со скандалом, нагрубив клиенту - и обычного человека с такой рекомендацией на работу взяли бы с очень громким скрипом. Очень скоро деньги кончатся, новых взять будет неоткуда - даже магглов не пограбишь с помощью магии, палочка под контролем, любое заклинание нападения или, тем паче, Непростительное - и здравствуй, Азкабан. И останется только тихо умереть под забором. Вариант отправиться обслуживающим персоналом в бордель на Дрянн-аллее приходил Драко в голову ещё сразу после суда, но он подозревал, что и оттуда ухитрится вылететь со скандалом, причём куда быстрее, чем от мадам Малкин. Это, по сути, только оттянуло бы неизбежное…
Жгучей злости хватило на полчаса бесцельного шатания по Лондону, после чего Драко понял, что замерзает окончательно. Ему казалось, нос и скулы у него сейчас отвалятся, а губы отвалились уже давно; ветер беспрепятственно трепал волосы и проникал под тонкую куртку.
Если бы можно было хоть где-нибудь согреться…
Драко шарахался от людных маггловских улиц - непонятные машины, гремевшие и вонявшие, пугали его, светящиеся вывески вызывали подозрение - у магглов ведь нет магии, как они заставляют свои вещи светиться? Узкие улочки окраин были более безопасны, но вызывали у Драко не меньшее уныние - здесь его тоже никто не ждал.
Чем дальше, тем улицы становились темнее и неприветливее. У Драко по-прежнему не было ни одной идеи насчёт того, где он будет сегодня ночевать; лица он уже не чувствовал вообще. Сколько можно шататься по городу в поисках Мерлин знает чего?
Драко остановился; стоять было точно так же холодно, как идти, и он, подумав немного, сел прямо на заснеженный тротуар. Так хотя бы не болели непривычные к долгой ходьбе ноги.
Покосившаяся табличка на доме напротив гласила: «Спиннерс-энд». Драко тупо смотрел на неё, чувствуя, как снег оседает на плечах и голове, и силился вспомнить, где уже видел или слышал это название. Кажется, крёстный в приступе откровенности что-то говорил о Спиннерс-энд… вроде бы, это переулок, где он жил.
Может быть, если бы крёстный остался жив во время войны, удалось бы сейчас попроситься к нему переночевать…
Драко тяжело поднялся с земли, ощущая, как ноют натруженные мышцы, и зашагал по Спиннерс-энд. Мимо прошла какая-то женщина, и Драко торопливо окликнул её:
- Извините, вы не подскажете мне, где здесь дом Снейпов?
Женщина посмотрела на него с таким подозрением и гадливостью, словно он спросил о чём-то совершенно предосудительном.
- Их давно нет никого, - буркнула она; любопытство в ней явственно побеждало отвращение к предмету разговора. - Померли все, да туда им и дорога.
- И всё-таки, где их дом? - настойчиво повторил Драко.
- Да туда даже войти никто не может! - невпопад отреагировала женщина. - Удумали что-то ещё до того, как померли, бирюки чёртовы, и ни в дверь честным людям, ни в окно. Так дом и стоит пустой.
- А где именно он стоит пустой? - Драко захотелось заавадить тупую магглу на месте.
- Вот, - женщина ткнула куда-то влево. - Вот туточки ихний дом, сразу видно - никто не живёт.
- Спасибо, - сказал Драко вежливо, развернулся и зашагал в указанном направлении.
Дом был весь в снегу; никто не чистил крыльцо уже давным-давно и не мыл помутневших от грязи окон - местами, впрочем, разбитых - надо полагать, «честными людьми», которым понадобилось влезть в чужой дом без разрешения. Простой Алохоморы оказалось достаточно, чтобы дверь открылась.
Внутри дома было теплее, чем на улице, но ненамного. Драко порыскал по комнатам, не особо надеясь на успех, и наткнулся таки на камин. Ветхий стул, в сиденье которого копошились какие-то жучки или червячки, пошёл на растопку; поджариваясь, жучки пахли - и не то, чтобы очень уж неприятно. Однако движимый лютым голодом Драко всё же не решился на экстремальные эксперименты и сгрыз свою заветрившуюся колбасу, предварительно дав ей оттаять над огнём. Мандарин, вместе с кожурой, последовал за колбасой.
После еды Драко стало клонить в сон, согревшееся лицо покалывало. По-хорошему, стоило бы осмотреть дом, но сил никаких уже не было. Драко хватило только на то, чтобы разломать ещё стул и запихнуть в камин его останки, чтобы огонь долго не гас. Свернувшись клубком на вытертом ковре перед камином, Драко отключился практически мгновенно.

* * *

Акция по бесплатной раздаче пиктограмм закончилась; близнецам пришлось резко увеличить обороты производства, потому что заказы всё приходили и приходили. Новый способ писать письма стремительно вошёл в моду, и надо было ковать железо, пока горячо - вскоре это может всем надоесть. Но пока наборы пиктограмм не достигли ещё прогнозируемого уровня популярности, и Фред с Джорджем дни и ночи пропадали в своей домашней лаборатории, отлаживая штамповку.
В это время им некогда было думать о так ловко скрывшемся Драко Малфое. Но мантия из серого твида с серебристой нитью висела в их гостиной на видном месте, напоминая каждый день, как они умудрились бездарно опоздать. Кто бы мог подумать, что на сбор вещей Драко Малфою понадобится меньше времени, чем близнецам - на то, чтобы сложить мантию в пакет с эмблемой магазина мадам Малкин, сказать последней «До свидания» и дошагать до двери подсобки? Должно быть, ему в самом деле опротивела эта работа, раз он смылся оттуда так охотно…
Все эти дни каждого из близнецов мучило что-то среднее между тревогой, совестью и досадой; это смутное чувство накатывало неожиданно, прерывая взрывы смеха или выдёргивая из сна. Нужно было поторопиться. Нужно было не давать Малфою уйти.
Надо было ни в коем случае, ни за что не дать ему уйти.
- Надо бы найти его, - Фред, сонно щурясь, прихлёбывал горячий чай из толстостенной чашки.
- Как? - влажные пряди только что вышедшего из душа Джорджа падали на глаза.
- Как-нибудь, - Фред пожал плечами. - Веришь или нет…
- …нам оно зачем-то нужно, - закончил Джордж уверенно.
Близнецы столкнулись взглядами и улыбнулись друг другу уголками губ - для взаимопонимания им не требовалось проговаривать много вслух. Из-за этого они даже никогда не могли как следует поссориться - не то чтобы они стремились к этому, конечно.
В молчании Фред пил чай, а Джордж варил себе кофе. Оба в это время синхронно прокручивали в голове возможные пути поиска Малфоя. Слизеринцы отпадали; разрешение на портключ в другую страну - кажется, у Малфоев была какая-то дальняя родня за морем - бывшему Пожирателю Смерти никто бы не дал; друзей или близких родственников у Малфоя не осталось. К кому он мог бы пойти?
В ближайшие несколько дней близнецы прочесали маггловские каталажки, больницы и сумасшедшие дома; обыскали неисчислимое количество ночлежек, от маггловских до магических на самых задворках Дрянн-аллеи. Они ходили по улицам, непрестанно выглядывая светлую шевелюру и гордо выпрямленную спину; но Малфоя нигде не было. Он не появлялся на Диагон-аллее, на Дрянн-аллее, не останавливался ни в одной из маггловских ночлежек, не бродил по удицам, не кооперировался с лондонскими клошарами. Он словно испарился, и близнецов это тревожило всё сильней и сильней - что, если он не нашёл приюта нигде и лежит теперь где-нибудь мёртвый под забором?
Через пять дней наступало Рождество, но близнецам было не до этого. Украшение магазина они свалили на безропотную Верити, на подарки родственникам наплевали, открытку от Гарри и Джинни, собиравшихся вскоре вернуться из свадебного путешествия, закинули в дальний угол, не найдя времени ответить, и даже не позаботились о том, чтобы купить ёлку.
- Если бы он нашёлся… - тоскливо сказал Фред.
- …это был бы самый расподарочный подарок, - угрюмо кивнул Джордж.
Идеи у обоих истощились. Как можно найти одного-единственного человека в бурлящем людском море Лондона? При наличии какой-нибудь частички Малфоя можно было бы попробовать магией, но у близнецов не было ничего, даже волоса, который мог бы остаться на серой мантии. Но, к сожалению, не остался. Всевозможные заклинания призыва тоже требовали связи с человеком или власти над ним; самое примитивное из них, Акцио, имело ограничения уже не в тончайших областях магии, а в расстоянии, и близнецы решительно не знали, что делать дальше.
Они медленно цедили молочные коктейли у Флориана Фортескью и пытались свыкнуться с мыслью о поражении, когда за побелевшим от инея окном прошла высокая тонкая фигура - неожиданно тонкая, учитывая, что нормальные люди в это время были закутаны в зимние мантии, делавшие кого угодно раза в три толще, чем на самом деле. Фигура слегка пошатывалась на ходу; опрометью выскочивший на улицу Фред мгновенно узнал в фигуре Драко Малфоя - знакомые черты словно ударили по глазам, да так, что захотелось зажмуриться.
Выбежавший следом за братом Джордж встал у Малфоя на пути. Малфой остановился, поднял глаза и нехорошо ухмыльнулся.
- Опять вы двое? Призрак Уизли бродит по Европе…
После чего Малфой счёл свой долг на этой земле выполненным и с выражением некоторого самодовольства на лице рухнул в обморок прямо Джорджу на руки.



Глава 3. болезненно-горячечная

Драко проспал всю ночь и весь день; когда он открыл глаза, стулья в камине успели догореть, но в комнате всё равно было куда теплей, чем на улице. Первым делом он разжёг огонь снова, пожертвовав последним стулом, а потом попробовал понять, прошёл ли ему даром вояж по морозным улицам.
Кожа на лице отошла без особых проблем, но была чересчур чувствительной; руки пришли почти в норму - разве что тыльные стороны ладоней чуть загрубели. Ноги уже не болели; и всё, в принципе, было бы замечательно, если бы не жестокая простуда.
У Драко слезились глаза, пылал лоб, текли сопли и нещадно болело горло; надо было срочно лечиться чем-нибудь, пока всё это не перешло, например, в пневмонию. Но стоило Драко встать на ноги, как мощнейший приступ кашля согнул его пополам и не прекращался ещё минуты две после того, как Драко рухнул на пол, сжавшись в комок, и позволил своему рту и горлу делать что угодно - лишь бы это быстрее закончилось.
Никаких зелий в доме не оказалось; всё, что было здесь полезного, помимо мебели, которую можно было пустить на растопку, - это пакет с овсяной крупой. Можно было попробовать сварить кашу - над огнём в камине, потому что с маггловскими плитами обращаться Драко не умел. Была даже кастрюля, и вода из-под крана текла пусть неохотно, тонкой струйкой, но вполне стабильно. Драко налил воды в кастрюлю, кое-как пристроил её над огнём и отправился осматривать жилые комнаты в надежде, что что-то пропустил.
Но ничего интересного здесь так и не нашлось; старая одежда, растрёпанные маггловские книги с непонятными названиями - тоже сгодятся на растопку, пустые бутылки под диваном в гостиной, старый котёл со щербатыми краями и намертво присохшими ко дну остатками какого-то зелья. Поёживаясь от холода, Драко вернулся в гостиную и всыпал в начавшую закипать воду полпакета овсяной крупы.
Он никогда не претендовал на умение готовить, тем более теперь, когда от высокой температуры мешались мысли, а руки дрожали от озноба. В кастрюле вскоре образовалась какая-то странная масса, ничуть не похожая на то, что готовили домашние эльфы, но Драко без малейших затруднений зачерпнул массу тусклой ложкой; есть не хотелось совершенно, но он знал, что это нужно, и глотал через силу, пока не почувствовал, что ещё немного - и его вырвет.
За лекарствами пришлось ходить на Диагон-аллею, в аптеку; по счастью, красные пятна, выступившие на лице от холода, сгорбленные плечи и общий жалкий вид позволили Драко остаться неузнанным даже хозяином аптеки, в которой он всегда покупал ингредиенты для зелий перед первым сентября. Запас галлеонов катастрофически уменьшился - лекарства стоили дорого, куда как дороже еды. Драко купил ещё буханку хлеба и побрёл обратно, чувствуя в кармане каждый из оставшихся шести галлеонов и девяти сиклей.
В первый день лекарства немного помогли; Драко стало легче дышать и двигаться, глотать было уже не так больно - но кашель так и не удалось умерить, что бы Драко с ним ни делал. На третий день лекарства закончились, и денег на новые уже не было; Драко сходил на Диагон-аллею ещё раз, купил ещё хлеба и круг самого дешёвого сыра - овсянка и предыдущая буханка хлеба этим утром приказали долго жить.
На следующий день он проснулся от боли - горло саднило невыносимо, виски ломило, как будто в них сидел какой-то садист и тренировался обращаться с молотком; когда Драко приподнялся на локте и закашлялся, ему показалось, что сейчас из него вместе с кашлем вылетят лёгкие.
Он не знал даже, как определить эту болезнь - вроде бы, не бывает так, чтобы болело всё сразу; но у него было именно так, от самой макушки до лёгких включительно кровь прорезала капилляры безжалостно, причиняя более невыносимую боль, чем он мог себе представить - хуже было только Круцио Тёмного Лорда. Кашель почти не прекращался, и Драко понадеялся в один из особенно тяжёлых приступов, что, может быть, сдохнет на месте и не должен будет жить таким дальше. Но он не сдох и, несмотря на ломоту во всём теле, успешно раскурочил свою дровяную заначку - диван, которого должно было хватить надолго.
Когда кончился диван, Драко добрался до вещей из дальних комнат. Он жёг кровать, на которой, вероятнее всего, спал в юности его крёстный, книги, которые тот читал, бросал в огонь его одежду и старые школьные бумаги; рыжее пламя жадно пожирало всё, а Драко смотрел в камин и не мог отделаться от смутной мысли, что вот теперь-то у него действительно не осталось никого и ничего.
Прошло ещё какое-то время, прежде чем закончился даже сыр, который Драко ел понемногу и неохотно - любая попытка что-нибудь проглотить причиняла боль воспалённому горлу. Денег оставалось ещё на пару раз обзавестись едой; болезнь по-прежнему не желала уходить и только прочнее гнездилась в Драко.
Деваться было некуда, и Драко упрямо выполз из дома, тщательно запер за собой заклинаниями дверь и потащился на Диагон-аллею, мечтая об одном: упасть и умереть на месте.
На Диагон-аллее снова шёл снег; такого снежного Рождества в Лондоне, наверно, ещё никогда не было. Пушистые сугробы могли бы даже понравиться Драко, если бы при каждом шаге кровь не била ему в виски с силой кузнечного молота. Ветер обжигал лёгкие холодом, вызывая всё новый и новый кашель - сухой, раздирающий изнутри.
Кто-то остановился перед Драко, загораживая путь; Драко поднял глаза, чувствуя тяжесть снега на ресницах, и узнал Уизли. Кто-то из этих чёртовых близнецов - непонятно, кто именно. А может, даже оба сразу, если, конечно, в глазах у Драко не двоится.
- Опять вы двое? - осведомился Драко. - Призрак Уизли бродит по Европе…
На большее Драко не хватило; дыхание перехватило, перед глазами резко потемнело, и последним, что он запомнил, было ощущение абсолютной беспомощности во внезапно отяжелевшем непослушном теле.

* * *

Аппарация с бессознательным Малфоем на руках прошла без сучка и задоринки. Джордж уложил его на единственную кровать, имевшуюся в квартире близнецов, и, пока Фред бегал за лекарствами, попытался переодеть Малфоя и согреть.
Малфой был худ, как щепка; кожа, почти неестественно белая, была холодной - куда более холодной, чем полагалось бы человеческой коже. Только там, где близко под кожей проходили кровеносные сосуды, бился лихорадочный, торопливый жар.
- Incendio! - Джордж разжёг огонь в камине и перетащил по-прежнему не приходящего в себя Малфоя на ковёр.
Пушистый плед, который близнецы покупали с расчётом кутаться в него вдвоём, оказался достаточно велик, чтобы Джорджу удалось дважды завернуть Малфоя в слегка колючую шерсть. Блики огня отражались на непривычно спокойном лице, оттеняли синеватые прожилки на тонких веках, играли в светлых, как топлёное молоко, спутанных волосах. Джордж оставил Малфоя у камина и отправился наполнять ванну тёплой водой; при этом он старательно не думал о том, зачем они с Фредом вообще прицепились к Малфою с самого начала - в конце концов, даже в школе они с ним практически не пересекались.
Отчего-то Джорджу казалось, что дело здесь не только и не столько в общей гриффиндорской отзывчивости на чужие беды.
В тот самый момент, когда Джордж возвращался в гостиную, Фред с лёгким хлопком возник у дивана, прижимая к себе обеими руками какие-то баночки и бутылочки. Карманы мантии близнеца были так оттопырены, будто там лежало вдвое больше бутылочек и баночек.
- Мне ещё инструкций кучу дали - чем, как и сколько раз пользоваться, - сообщил Фред без предисловий, осторожно ставя всю свою поклажу на кофейный столик. - И сказали, что надо врача вызвать.
- Где найти врача, который ничего не разболтает и будет без предубеждений лечить бывшего Пожирателя? - Джордж поднял с ковра лёгкое малфоевское тело.
- Так что будем лечить его сами, - мрачно поддакнул Фред. - Одно утешает: хуже мы ему уже не сделаем, потому что некуда.
Джордж хмыкнул, осторожно подвигая запрокинувшуюся книзу голову Малфоя на своё плечо, и двинулся к ванной.
Окунутый в воду Малфой очнулся мгновенно: разлепил ресницы-стрелочки, распахнул мутноватые, дикие глаза и сел в ванной, расплёскивая воду и судорожно хватаясь за скользкие бортики. Даже в тёплой воде его ощутимо знобило, и Джордж закусил губу, не зная, стоит ли отогревать Малфоя, если у него и так сильный жар. И так плохо, и этак…
- Что я здесь делаю? - слова давались ему с трудом, голос был сиплым, но Малфой не обращал внимания на эту мелочь.
- Сидишь в ванне, - хором сказали близнецы, прислонившись к косякам.
- А то бы я не догадался, - огрызнулся Малфой. - Я что, у вас дома?
- Ага, - синхронно подтвердили Фред и Джордж.
Всё же это было забавно. В том числе.
- Зачем? - руки Малфоя соскользнули таки, и он невольно рухнул в воду, поднимая брызги.
- Эй, не утопни там! - Фред придержал Малфоя за плечо.
- А вам-то какое дело? - Малфой дёрнул своим острым, мальчишечьи костлявым плечом, избавляясь от чужой ладони.
- А чёрт его знает, - честно сказал Джордж. - Мы просто…
- … подумали, что если мы оставим тебя…
- …умирать на улице…
- …нас загрызёт совесть…
- …которая, вообще-то, редко просыпается…
- …но когда просыпается…
- …то навёрстывает всё упущенное разом.
Пока они говорили, продолжая друг за другом длинную фразу, Малфой молча переводил взгляд с одного на другого. Почему-то под этим взглядом близнецы ощутили позыв нервно заулыбаться.
- Где моя одежда? - требовательно спросил Малфой.
- Где-то в гостиной, - честно сказал Джордж.
- Дайте её сюда. Я оденусь и уйду.
- Больной насквозь? - скептически спросил Фред. - А что, если…
- …ты упадёшь в обморок опять…
- …а поймать будет некому?
- А вам-то что??!!!
Крыть злобно-возмущённый вопль было нечем; близнецы молча переглянулись и пожали плечами.
- Я принесу лекарство, - сообщил Фред, обращаясь к брату и внаглую игнорируя всё ещё недовольного Малфоя.
Джордж кивнул.
- Я пока послежу за ним.
- Последишь за мной? - взбеленился Малфой. - Вуайерист долбаный, хотя бы выйди отсюда!
Джордж посмотрел на Малфоя хорошо отработанным отеческим сожалеющим взором - под воздействием последнего оппонент в споре (если, конечно, это был не Фред) всегда смешивался и терялся.
- Ты думаешь, я увижу что-то принципиально новое? Чтоб ты знал, все мальчики устроены одинаково…
- Не знаю, сколькими мальчиками ты любовался, но на меня смотреть не смей!
- Я и так всё уже видел, - Джордж пожал плечами и демонстративно уставился на стенку, облицованную жемчужно-светлой плиткой.
- Что?..
- А кто, по-твоему, тебя раздевал? Папа Римский? - фыркнул Джордж.
Малфой растерянно моргнул, раскрыл было рот, пытаясь что-то сказать, и неожиданно закашлялся - сухо, надрывно, словно раздирая себе все дыхательные пути, хватаясь за горло. Джордж, забыв о препирательстве, кинулся поддержать, обнять за плечи; Малфой напрягался под касаниями, но, может быть, это было из-за кашля, скручивавшего худое тело такими жестокими судорогами, что вода плескала и плескала через край.
«Где там Фред с этим идиотским лекарством?!»
- А кто… - выдохнул Малфой и снова закашлялся - секунд на двадцать. Отдышался, не делая попыток вырваться из кольца рук Джорджа, и повторил:
- А кто такой Папа Римский?
- Мерлин его знает, - сознался Джордж, подцепивший звучное словосочетание от Гермионы, и принял из рук вернувшегося Фреда дымящийся кубок. - Пей.
- Какая гадость, - Малфой понюхал лимонно-жёлтую густую жидкость и скривился. - Вы меня отравить хотите.
- Отравить - не отравить, но если не выпьешь - точно получишь по затылку, - очень серьёзно пообещал Фред.
Малфой обиженно покосился на близнецов. Джордж непреклонно поднёс слегка обжигающий пальцы кубок к губам слизеринца; тот осторожно взялся за лекарство сам.
Он мог бы уронить кубок, выплеснуть нарочно, мог бы сделать вид, что подавился от гадкого вкуса - но он выпил всё, молча, не отрываясь от полного до краёв бокала, чуть заметно морща нос.
Джордж забрал бокал, удержавшись от комментария наподобие «Ну вот и молодец; видишь, было совсем не больно», и отступил назад в коридор, давая Фреду возможность развернуть тяжёлый махровый халат и заключить покорно вставшего из ванны Малфоя в тканевые мягкие объятия.

* * *

Драко ненавидел в себе это - честно, ненавидел! Эти животные черты - черты хорька - которые помогали ему выжить раз за разом. Извернуться, выскользнуть, покориться сильному, рявкнуть на слабого… если вдуматься как следует, то именно это черты, и никакие другие, составляли всё, чем он когда-то гордился, на что ориентировалась Шляпа, отправляя наследника Малфоев в Слизерин.
Но кто же знал, что в отсутствие семьи, денег - в отсутствие самого себя прежнего - эти черты не принесут ничего, кроме ненависти к себе же?
Надо было дать Уизли по морде - по обеим наглым мордам. Надо было найти свою одежду и уйти - подыхать от простуды в заброшенный дом крёстного.
Надо было, надо, надо… когда очень хочется жить, гордость куда-то испаряется.
Вот прямо как сейчас.
Компресс с лечебной мазью жёг кожу - почти до боли. Предполагалось, что это должно прогреть его простуженную грудь; Драко подозревал, что кашель после этого компресса ничуть не изменится, как и после двух предыдущих, но не спорил, когда Фред Уизли налепил ему на грудь эту пакость. В конце концов, это было не так уж плохо - что о Драко заботились.
Он часто болел в детстве; домовые эльфы давали ему лекарства, всё время при этом пища своими противными тонкими голосами. Мама приходила к нему каждый день и разговаривала о всякой ерунде. Отец не появлялся вообще; хотя, может быть, Драко просто уже не помнил.
Близнецы Уизли почти не оставляли его одного. Правда, днём он помногу спал и иногда просыпался, никого не обнаруживая у своей постели, но чаще всего рыжая макушка маячила где-нибудь поблизости, с полным кубком очередного преотвратительного зелья наперевес. При этом как Фред, так и Джордж, которых Драко уже наловчился безошибочно различать даже без улыбок, наотрез отказались объяснять, зачем он им сдался; и не сделали никаких поползновений к тому, чтобы потребовать с него что-нибудь - если, конечно, не считать требования лежать в постели, пить лекарства и не рыпаться.
Драко не рыпался, но всё ещё совершенно ничего не понимал в окружающем мире.
Близнецы смеялись, но не над ним; злились, но не на него; они обращались с ним, как квалифицированные медсёстры. Они носили ему еду в постель и положили его палочку на тумбочку, подчёркивая - он здесь не пленник, Мерлин упаси.
Откровенно говоря, Драко мог уйти почти в любой момент; мог бы аппарировать или выбраться из дома под заклятием невидимости. Но он не уходил, потому что его невольно цепляло и то, что он практически беспрекословно принял помощь и заботу от тех, кого всю жизнь терпеть не мог, и то, что они помогали ему просто так. Не любя и не ненавидя.
Но кого-то же во всём этом мире они любили и ненавидели?..
Спустя два дня после того, как Драко оказался в квартире близнецов Уизли, у него наступил кризис; этой ночи он совершенно не помнил, но, по словам Фреда, бредил, метался, порывался бежать куда-то, бил и корежил стихийной магией посуду и мебель и начисто отказывался принимать какие-либо лекарства, утверждая, что его хотят отравить. Драко полагал, что это было вполне в его духе.
После кризиса Драко был слаб, как мышь, кое-как выползшая из захлопнувшейся мышеловки; он не мог руки поднять и был убеждён, что размеренные вдохи-выдохи - это уже огромное достижение, с его-то самочувствием. Фред и Джордж поили его бульоном и укрепляющим зельем с ложечки и на руках доносили до туалета - против того, чтобы использовать утку, он протестовал так яростно, что вызвал у близнецов невольные смешки. Но поправлялся он с удивительной скоростью; его уставшее от мытарств тело с жадностью копило силы, стремясь обрести уже подзабытую форму - чтобы нигде ничего не болело, чтобы не уставать быстро, чтобы быть сытым и довольным. Телу не было до гордости никакого дела, и это тоже было одной из причин, по которым Драко остался; правда, причин, по которым Драко совсем не хотелось язвить и огрызаться, он себе объяснить никак не мог и предпочитал вообще об этом не думать.
- Сколько снега в этом году, - Фред Уизли сидел на широком подоконнике, обхватив руки коленями; Драко в это время листал какую-то книжку и упорно пытался вспомнить, как она называется и чем в ней всё начиналось. - Ни разу не было такого снежного Рождества…
- Рождества? - непроизвольно вырвалось у Драко.
- Ну да, - удивлённо откликнулся Фред. - Послезавтра Рождество.
- Я забыл, - Драко досадливо опустил взгляд к книге и понял, что держал её вверх ногами всё сегодняшнее утро. - Думал, оно ещё нескоро…
- Ну, тебе ведь не надо беспокоиться о подарках и ёлке, не так ли? - беззаботно отреагировал Фред. Драко выронил книгу и резко уставился на близнеца, но тот был безмятежен и корректен; и, кажется, по-гриффиндорски не имел в виду ровным счётом ничего, кроме того, что сказал. - Так что можешь и забыть.
- А вам двоим? - уточнил Драко. - Не знаю, как насчёт ёлки, но вроде вы не особо заботитесь о подарках…
- У нас всё давно готово. Когда живёшь на Диагон-аллее, нет ничего проще, чем после завтрака заглянуть в соседнюю лавку и купить что-нибудь, - Фред потянулся, давя зевок. - А насчёт ёлки мы тем более не паримся - всё равно мама не даст нам праздновать Рождество вдвоём, притащит в Нору хоть за шиворот.
Драко подобрал книгу с одеяла, тщательно разгладил смявшиеся страницы, прикрыл обложку и провёл по ней ладонью - гладкая, с рельефным тиснением букв.
Ему очень хотелось спросить: «А как же я?»; но он сдержался. В конце концов, глупо было бы ожидать, что они променяют семейное рождество на компанию Малфоя.
Либо его оставят одного, либо - что вероятнее - предложат выметаться.
Как жаль, что в этом году такое снежное и морозное Рождество.

* * *

Близнецы никогда ещё ни за кем не ухаживали; разве что помогали друг другу избавиться от неприятных последствий проделок и экспериментов. Последствия были разными, от царапины на колене до позеленения всей кожи; но это было совсем не то и не так, потому что они помогали друг другу, а не кому-то извне. Их мир - один на двоих - полагал взаимовыручку чем-то само собой разумеющимся. Опыт лечения кого-то другого стал для них едва ли не более волнующим, чем тот момент, когда они поняли, что брата можно любить не только по-братски.
Не то, чтобы они строили какие-то планы соблазнения по отношению к больному Малфою: несмотря на всю алогичную притягательность острых черт лица и почти неестественно светлых волос, он оставался закрытым и колючим. Практики же долгих «осадных работ» не имел ни Фред, ни Джордж; и практика эта была им не нужна - им хватало друг друга.
Но сама мысль, что надо всё время помнить о ком-то слабом и беспомощном, захватывала; отставив магазин на второй план, близнецы отдались новому занятию со всем воодушевлением, на которое были способны. Им нравилось рассчитывать при готовке третью порцию, разводить по инструкции лечебные порошки, следить за температурой Малфоя и беззлобно подтрунивать над ним, сдавшимся, но не побеждённым; пожалуй, если бы они ещё не определились с профессией, они могли бы теперь подумать о карьере колдомедиков. Хотя, если вдуматься, Малфой всё ещё был забавен - как недоверчивый котёнок, принесённый с улицы - да так оно, впрочем, и было; он пытался шипеть и выпускать коготки, но вместо полноценного царапанья у него раз за разом выходило нечто вроде щекотки.
Однако внешний мир не давал забыть о себе с упорством, достойным лучшего применения. Мама успела за эти несколько дней переговорить с ними через камин три раза, напоминая, что на Рождество они обязаны явиться в Нору; поставщики ингредиентов все как один воспылали желанием продлить контракт с близнецами именно в эти дни; Ли прислал новое письмо, ещё более невнятное, чем первое; Министерство сделало большой заказ на Перуанский порошок мгновенной темноты - аврорам, по-видимому, не хватало сноровки при свете, и они предпочитали действовать во мраке, пока противник соображал, что такое, чёрт побери, произошло; запасы пиктограмм на складе закончились, и надо было срочно штамповать новые, пока не схлынул интерес… Так что один из них сновал по городу, занимался бизнесом и терпеливо выслушивал наставления матери, а второй занимался домом и Малфоем; они менялись каждый день и практически не виделись. Чувство разделённости было тревожным и муторным - они с детства привыкли к непрерывному присутствию рядом второй половинки, которая закончит фразу, поможет в драке и посодействует на сложном тесте. В эти дни тесты приходилось сдавать поодиночке, и не сказать, чтобы это так уж им нравилось. Но ощущение неправильности, накатывавшее уже после двух-трёх часов отсутствия брата, успешно компенсировалось тем, что со всей работой - с бизнесом, с уходом за Малфоем ли - приходилось справляться, не ожидая помощи, и некогда было задумываться.
Так или иначе, Фред и Джордж ещё ни разу не пожалели, что принесли Малфоя в свою квартиру и взялись лечить.
Хотя именно из-за Малфоя они теперь пребывали в перманентных раздумьях на тему «как объяснить маме, что мы не явимся в Нору на Рождество, и при этом не разругаться со всеми». Эта задача была не из лёгких, и, если честно, самым удачным решением, которое успело прийти в головы близнецам, было прислать в Нору сову с сообщением, что их планы на вечер поменялись, и что подробности будут после Рождества.
Ведь Малфою больше не с кем справлять Рождество, не так ли?

* * *

Голоса заставили Драко вынырнуть из тяжёлого сна и неуклюже сесть на кровати; сонно моргая, он вслушивался в тихие слова, произносимые странным тоном, которого Драко ни разу не слышал от Джорджа Уизли.
- Я так по тебе скучал… весь долбаный день… кажется, я разорил нас на перьях сварля - даже не посмотрел, что там было написано о цене в этом идиотском контракте… Мерлин мой, как же я скучал…
«Разорил нас? Он говорит с Фредом? Тогда почему так… прерывисто?»
Драко нащупь сунул нацепил тапочки и неслышно приоткрыл ведшую в соседнюю комнату дверь пошире.
Джордж прижимал Фреда к стене за плечи, целуя брата так жадно, словно умирал, и поцелуи эти были единственным лекарством; руки Фреда беспорядочно танцевали по спине близнеца, гладя, лаская, забираясь под рубашку. Лунный свет падал на их лица и тела, делал кожу молочно-белой, высверкивал плавящейся медью встрёпанные волосы; тяжёлое дыхание вплеталось в тишину, изредка прерываемую звуком отлетающих пуговиц.
Джордж склонился к шее брата, оставляя тёмное пятно засоса на светлой коже; Фред зарыл пальцы в волосах брата и мягко подтолкнул его ниже - ещё ниже… Джордж скользнул на колени, расстёгивая ширинку на вылинявших джинсах брата; а Драко стоял в двери, онемев, не зная, бредовый сон это или сошедшая с последнего ума реальность - так ясна стала теперь любовь близнецов обниматься, любовь к долгим взглядам глаза в глаза, постоянным прикосновениям словно невзначай - опереться о плечо или бедро, вставая, провести кончиками пальцев по чужой руке, принимая чашку, - любовь к тому, чтобы быть ближе, как можно ближе… любовь.
Просто любовь.
Джордж провёл языком вдоль члена брата и обхватил губами головку; Фред нетерпеливо дёрнулся вперёд, но Джордж придержал его за бёдра и начал сосать - деликатно и аккуратно, словно пробуя на вкус новый леденец. Драко судорожно сглотнул и понял, что ему не хватает воздуха; он рванул ворот пижамы, и ткань жалобно затрещала - так громко в этой жаркой тишине, что не услышать мог бы только глухой.
Близнецы разом повернули лица к Драко - и улыбнулись совершенно одинаково, блаженно и шально; он не смог бы сейчас отличить их друг от друга, пьяных собственной близостью, окутанных лунным светом и темнотой поровну, счастливых первозданным счастьем без оглядки на табу и мораль - что им та мораль, когда они есть друг у друга? Их улыбки очаровывали, гипнотизировали, и Драко почти помимо своей воли сделал шаг вперёд.
Потом ещё один.
И ещё.
Соседняя со спальней комната была достаточно маленькой, чтобы Драко успел подойти вплотную к близнецам; они продолжали улыбаться, победительно и счастливо, и он нервно облизнул губы, не зная, ни зачем шагнул через порог, ни зачем вообще стоял и смотрел так долго. Фред приобнял его за плечи и притянул в поцелуй, буквально вскипятивший Драко кровь; порванная пижамная куртка слетела на пол, повинуясь торопливому движению плеч, штаны соскользнули, ведомые ловкими ладонями.
Кожа к коже - горячо, так горячо, нечем дышать - только зарываться лицом в медные пряди, сжимать пальцы на нежной коже - до боли, до крови, до багровых ручейков, таких чёрных в лунном свете; задыхаться, стонать, целовать два рта, поражение обращать в победу - улыбка сверкает в темноте и гаснет, скрытая поцелуями, скрытая стоном, искажающим губы; запрокидывать голову - влажные пряди липнут к вискам - принимать плоть, горячую, твёрдую, настоящую - ловить вдохи прерывисто; не закрывать глаз - медь, белое, чёрное, круговорот, вихрь, чересполосица, сладкая, головокружительная - белое на чёрном крохотными точками, кружится, кружится, кружится - снег за окном метелью ложится на город, обнимает, ласкает, летит, летит, летит…
В этом году…
- Ахх… д-да, да-а-а…
…году… такое снежное…
- А-ах… о-о…
…такое снежное…
Тихий счастливый смех.
…такое снежное Рождество.

* * *

Фред проснулся, когда солнце стояло уже высоко; если бы лучи не били в глаза, он бы, пожалуй, проспал и дольше. Вытащив правую руку из-под облюбовавшего её в качестве подушки Джорджа, Фред встал с дивана и поднял с пола пижамные штаны - не свои и не брата. Купленные специально для Малфоя, который был и тоньше, и ниже обоих близнецов.
Постель Малфоя была аккуратно заправлена - ни складки на покрывале; палочка исчезла с прикроватной тумбочки. Фред потёр виски, соображая; зачем-то швырнул штаны на кровать и вернулся к брату.
Джордж уже не спал; и близнецам достаточно было встретиться взглядами, чтобы всё правильно понять.
Жаль только, что кое-кто понял прошедшую ночь определённо не так, как требовалось.



Глава 4. сиропно-рождественская

Деньги у Драко закончились. Точнее, почти закончились, если придерживаться подробностей; но два кната вряд ли можно было считать большим достоянием, не так ли? Драко рассеянно подкидывал их на ладони, сидя у огня. Скоро в доме будет уже нечего сжигать… впрочем, проблема отопления отходила на задний план по сравнению с тем, что Драко очень хотелось есть, а купить еду было не на что; двух кнатов хватило бы разве что на вечерний номер «Ежедневного Пророка», который был в данном плане совершенно бесполезен.
«Надо искать работу, - Драко попытался мыслить рационально; теперь, в отсутствие высокой температуры и боли, это было куда как проще. - Вот только где?» Никто в магическом мире не принял бы его на самую завалящую работу; в замкнутом мирке магической Британии все знали всех, и уж тем более сумели бы опознать в Драко Малфоя. Значит, что?
«Значит, магглы?»
Драко подумал эту мысль ещё раз и ещё; с каждым повторением она казалась всё менее дикой; а уж при взгляде на сиротливые два кната она становилась в высшей степени разумной.
«Но у них, наверно, какие-нибудь свои профессии… Трансфигурация, Зелья, Защита - они же всего этого не знают, им и не надо. А я не умею делать то, что умеют они. Например, эти громыхающие машины на улицах - их ведь, кажется, практически все магглы умеют водить, а я даже подойти опасаюсь…»
Драко ещё раз подкинул два кната; один из них не выдержал такого обращения и не упал обратно на ладонь, закатившись куда-то в свалявшийся ворс ковра. Чертыхаясь, Драко искал его полминуты. За это время последний лорд Малфой успел прийти к судьбоносному решению: он будет заниматься чем-нибудь, что квалификации не требует. У магглов нет домовых эльфов? Отлично, ведь мыть полы, убирать снег и всё такое прочее магглам тоже нужно. Перспектива не вдохновляла; зато отсутствие денег вдохновляло очень даже.
Драко дождался, пока остатки письменного стола в камине догорят, и вышел из дома - искать работу у магглов.

* * *

- Фред, Джордж, во сколько вы завтра придёте? Ма хочет знать, когда подавать индейку, - изрядно затюканный предрождественскими хлопотами Рон маячил в камине и имел при этом такую мрачную физиономию, словно сразу же после Рождества собирался наступить Апокалипсис.
Близнецы переглянулись.
- Эй, ну так во сколько? - вновь подал голос Рон, когда пауза затянулась до неприличия.
- Ты знаешь, скажи маме, что мы не придём, - хором сказали они и расхохотались - каждый хотел взять эти поистине роковые для Уизли слова на себя, но не вышло.
- Вы что, с ума сошли? - глаза у Рона стали, как кофейные блюдца. - Мама вас убьёт. То есть, сначала меня, а потом вас.
- Не убьёт, - оптимистично предположил Фред.
- Мы на седьмом курсе научились у Гарри интересным защитным чарам, - добавил Джордж, сдерживая смех - ошарашенное лицо младшего брата в языках пламени смотрелось крайне забавно.
- Вы что, серьёзно? - переспросил Рон. - Мы же всегда все вместе отмечали… всегда, сколько себя помню…
- Ну, иногда мы оставались в школе, да и ты тоже, - напомнил Фред.
- Но вы сейчас не в школе! Почему вы не придёте?
- Мы… будем праздновать с другим человеком, - обтекаемо выразился Джордж.
- С кем это?
Близнецы снова переглянулись.
- Это секрет, - решился Фред. - Все узнают потом.
- Это будет сюрприз всем к будущему году, - хмыкнул Джордж.
Рон с сомнением смотрел на братьев и, похоже, начинал подозревать что-то не то. Или, наоборот, то.
Хотя правда вряд ли могла прийти ему в голову. Пожалуй, только Билл и Чарли могли догадаться об истинной природе отношений близнецов; и, может быть, уже догадались, будучи достаточно искушёнными в жизненных причудах. Но не Рон, нет; тем более, только что помолвленный с Гермионой Рон.
А уж Малфой настолько не вписывался в картину мира Уизли, что не пришёл бы в голову никому.
Даже самим близнецам.
- С каким-то одним человеком вы оба будете отмечать Рождество? - уточнил Рон дотошно. - Мне что, так маме и сказать?
- Прикройся диванной подушкой и скажи, - прыснул Фред.
- Именно так, - подтвердил Джордж. - Можешь ещё сказать, что мы отказались…
- …говорить ещё что-нибудь.
- И я даже не совру, - буркнул Рон. - Мама расстроится…
- У неё будет целая куча желающих её развеселить, - твёрдо сказал Фред, вспомнив, что на полу у кровати до сих пор валяется книжка, которую Малфой читал днём.
- Мы не придём, - добавил Джордж без тени улыбки. - Передай всем от нас счастливого Рождества.
- Сами передадите, - предрек Рон, не спеша уходить. - Как только я скажу маме, что вы не придёте совсем, она сама с вами свяжется, по этому же камину.
- Нас здесь уже не будет, - не задумываясь, выпалил Джордж. - Мы уйдём.
- А от Вопиллеров наш дом уже давно зачарован, внутрь они не попадут, - вспомнил Фред.
Рон поспорил ещё немного - ему явно не хотелось представать пред грозные очи миссис Уизли и сообщать ей безрадостную новость о том, что два её средних сына жаждут свить на Рождество личное гнёздышко с кем-то там ещё - и в конце концов ушёл.
- Accio зимние мантии! - Фред перекинул Джорджу его одёжку и быстро натянул свою - даже с учётом того, как Рон обычно мямлит, у них оставалось совсем немного времени.
На улице Джордж поёжился под порывом ветра и натянул на голову капюшон.
- Где он может быть?
- Мерлин его знает, - Фред пожал плечами. - Но мы…
- …обязательно его найдём.
Им не понадобилось переглядываться, чтобы понять, что они целиком и полностью разделяют точки зрения друг друга.

* * *

Двухчасовые блуждания по городу не увенчались успехом; работы Драко так и не отыскал и заметно упал духом.
Сегодня было не так холодно, как раньше, но Драко всё равно успел промёрзнуть до костей; дыхание согревало закоченевшие ладони только на секунду. Драко вжимал голову в воротник, чувствуя, как осевшие на волосы снежинки тают и прохладными ручейками ползут вниз по шее, под рубашку. Надо было срочно согреться где-нибудь, пока только-только залеченная болезнь не воспряла духом; не раздумывая, Драко шагнул в единственное место, из которого его не прогнали бы - церковь.
Вопрос о религии в Магическом мире всегда был незначительным; по правде говоря, куда больше ажиотажа вызывал вопрос чистокровности и магических способностей. Наличие Иисуса Христа и его уникальные магические способности не вызывали сомнения у волшебников, куда более тщательно заботившихся о сохранности своей истории, чем магглы; но вот его божественная природа была под большим вопросом. Однако же, волшебники издревле отмечали Рождество - почему бы и не отметить рождение величайшего мага в истории? При этом Рождество оставалось исключительно светским мероприятием; в церкви, как максимум, венчались, да и то далеко не все и всегда, а уж регулярно посещать службы не додумался бы даже самый ярый магглофил наподобие Артура Уизли.
Не сказать, чтобы Драко разбирался во всей шумихе, разведённой магглами вокруг христианства; но он твёрдо знал, что в церкви должно быть тепло, а ещё туда должны пускать кого угодно.
Там и было тепло по сравнению с улицей; правда, интенсивно пахло ладаном, но это были мелочи. Драко побродил у стен, вглядываясь в лица на оконных витражах, погрел ладони у горящих свечей; священник у амвона листал какую-то книгу, несколько благообразных старушек-маггл с подсиненными волосами переговаривались вполголоса и мелко крестились. Ряды тёмных деревянных скамеек были пусты.
Дверь церкви распахнулась, и на пороге показалась ещё одна старая маггла; правда, её такая же старательная благообразность, как у прочих, служила тихим омутом, в котором прятался всем-известно-кто.
- Отец Джон! - с порога повысила она голос. - Что у вас с крыльцом?
- Добрый день, мисс Хаулер, - спокойно отреагировал священник, оторвавшись от книги. - И что же у нас с крыльцом?
- Оно обледенело! - так возмущённо заявила мисс Хаулер, как будто крыльцо не имело никакого права обледенеть посреди зимы. - Я поскользнулась и едва не упала! Кроме того, перед церковью возмутительно много снега!
- Что поделать, мисс Хаулер, - философски ответствовал священник; стоявший поблизости Драко отметил улыбку в уголках рта отца Джона. - На всё Божий промысел.
- А у человека должна быть своя голова на плечах! - непримиримо заявила мисс Хаулер и стукнула тростью о каменный пол так, что вылетело несколько искр.
Драко подавил улыбку и шагнул вперёд.
- Послушайте, отец Джон, - Драко сбился под внимательным взглядом священника, но прискорбная пустота в карманах заставила его обрести дар вполне связной речи. - Я мог бы за небольшую плату чистить крыльцо и двор церкви от снега и льда.
- Кто вы, сын мой? - в вопросе священника не звучало ничего, кроме чисто человеческого интереса - даже ни капли опасения. Для Драко, привыкшего к ненавидящим и осуждающим речам магов, это было в новинку.
- Меня зовут Драко, - едва ответив, он сообразил, что лучше было бы назваться каким-нибудь менее заковыристым именем, но было уже поздно. - Я… мне очень нужны деньги. Хотя бы совсем небольшие.
- В таком случае, - священник неторопливо кивнул, - можно начать сегодня же. Пойдёмте, я дам вам лопату. Деньги будут каждый день вечером.
Драко понадеялся, что священник сам подаст ему лопату - ибо наследник благородного рода Малфоев смутно помнил, как эта вещь выглядит и как ею пользуются - и, чуть поклонившись утихомирившейся мисс Хаулер, пошёл следом за отцом Джоном.
Вечером надо будет зайти в Гринготтс, поменять деньги; а потом купить наконец хлеба.

* * *

Над Лондоном сгущались сумерки. Фред раздражённо всматривался в тёмную воду Темзы, опираясь локтями о холодные перила моста; Джордж поблизости грел руки дыханием - судя по приглушенному чертыханию, это мало помогало.
- Ну где, где он может быть?! - горестно вопросил Фред в пустоту.
Темза издевательски булькнула в ответ.
- Может, он сам объявится? - без особой надежды предположил Джордж. - Как в прошлый раз…
- В этот раз он будет бежать от нас, роняя тапки, - предсказал Фред мрачно. - Что он, интересно знать, вообще подумал об этой ночи?!
Джордж молча пожал плечами - Фред почувствовал это, не глядя на брата.
- По крайней мере, ему было хорошо, - угрюмо сказал Фред, смотря на Темзу так укоряюще, что та должна была немедленно устыдиться и выдать близнецам адрес Драко Малфоя.
- Видимо, недостаточно, - откликнулся Джордж. - Ну, или наоборот - слишком.
Фред хмыкнул и оттолкнулся от перил - локти начали затекать.
- Завтра Рождество, - сообщил он неизвестно кому.
- А мы не купили ему подарка, - согласно кивнул Джордж.
- Верно, братишка. Как думаешь, что ему понравится?
- Ему? Если мы исчезнем с лица Земли, - наступила очередь Джорджа изрекать мрачные пророчества. - Помнишь, как он на мантию отреагировал?
Фред поморщился.
- Всё равно он будет её носить, - заявил он непререкаемо. - Рано или поздно, так или иначе…
Они быстро шли в сторону Диагон-аллеи; ветер охлаждал разгорячённые лица. Близнецам не понадобилось произносить что-то вслух, чтобы поинтересоваться друг у друга, чем Малфой так их зацепил; оба и без того знали, что ответить не смогут.
Ну, или просто не захотят.

* * *

На другой день от лопаты непривычно ныли плечи, но Драко не жаловался; учитывая, что он не лёг спать голодным, грех было возникать. Не сказать, конечно, чтобы спать на полу в гостиной разорённого дома крёстного было так уж приятно, на это было настолько лучше скамейки в Гайд-парке, что Драко, опять же, не роптал.
Собственно, даже если бы его что-то и не устраивало, он бы не сетовал на свою судьбу, обращаясь к единственному своему терпеливому слушателю - потрескавшемуся пыльному зеркалу. Его мысли были заняты другими вещами; весь вчерашний день с несвойственной ему пылкостью Драко расшвыривал снег со двора церкви, а потом ходил в Гринготтс и в булочную, бдительно озираясь по сторонам и подняв воротник куртки до ушей - и старательно не думал о произошедшем прошлой ночью.
Он на самом деле очень старался.
Но не сказать, чтобы преуспел - особенно сейчас, в полумраке и тишине раннего утра. Торопиться Драко было абсолютно некуда, и поджидавшие своего часа мысли напали на него, злорадно клацая зубами.
Очевидно, для близнецов Уизли нормально трахаться друг с другом. Судя по тому, как охотно и умело они этим занимались, опыт у них имеется, и немалый.
Но к чему было впутывать его? Разнообразия ради? Драко досадливо натянул на лицо куртку, которой укрывался вместо одеяла. Собственно говоря, он впутался сам - если быть совсем уж точным. Но они не возражали…
Драко не был геем. Собственно, он пробовал целоваться с парнями, но девушки обычно вызывали у него такой же, если не больший энтузиазм. И реакция на близнецов Уизли несколько выбивалась из всего, что Драко до сих пор о себе знал; связано это было с тем, что их было двое - двое совершенно одинаковых излучающих секс-флюиды парней - или с тем, что они были теми, кем были.
Драко никогда ни в кого не влюблялся; сначала он считал себя выше этого, а потом ему банально было не до того. Тем не менее, о симптомах этой досадной неприятности он знал, пусть и понаслышке.
Если ты постоянно думаешь об одном и том же человеке…
Если тебе не хватает тепла его рук…
Если тебе жаль, что ты не попрощался с ним…
Если ты сравниваешь цвет его глаз с цветом неба, чувствуя себя при этом полнейшим идиотом…
Если ты видишь его во сне…
Значит ли это, что ты влюбился?
Драко кажется, что да.
Но он понятия не имеет, можно ли влюбиться сразу в двоих - даже оставив за скобками старую вражду, собственную нищету вкупе с их деньгами и боязнь стать от кого-нибудь зависимым.
Наверное, можно?..

* * *

Вопиллеры от миссис Уизли окружили дом и уже начали дымиться, когда близнецы проснулись. Выглянувший в окно Фред торопливо выхватил палочку и расстрелял красные конверты Ступефаями один за другим - пока все соседи не узнали о разладе в семье Уизли.
- Сколько их было? - сонный Джордж подавил зевок и налил себе кофе.
- Четырнадцать, - Фред плюхнулся на стул и вздохнул.
- Кажется, нам придётся долго вымаливать прощение, - Джордж фыркнул в чашку с кофе, чуть не облившись.
- Ну, как раз с мамой проблем будет меньше всего. Остальные на дыбы встанут… - Джордж сосредоточился на кофе, прикрыв глаза.
Они молча сидели за столом; Джордж допивал кофе, Фред тоскливо изучал узор на обоях.
- Ты есть или пить не хочешь? - вопрос брата застал Фреда врасплох. - Я пока пойду отдам Верити всю деловую почту…
- А, ну да, - Фред плеснул чая в чашку. - Есть идеи, куда именно сегодня пойдём?
- Куда угодно, - Джордж, задержавшись перед зеркалом в прихожей, наспех расчёсывался. - Но без него не вернёмся.
- Угу, - не особо членораздельно согласился Фред, держа чашку у самых губ. - Иначе это будет совсем кислое Рождество.

* * *

Драко ворочался на ковре до тех пор, пока не заныли плечи от неудобных поз; пришлось встать, умыться и сесть завтракать.
Кухню Драко так и не сподобился убрать - только вычистил пыль заклинанием, но в целом вид остался плачевный. Сидеть на подоконнике было холодно - щелястые рамы охотно пропускали ветер - и Драко предусмотрительно закутался в старый плед, кое-где пощипанный молью, но всё ещё во вполне рабочем состоянии.
Остатки хлеба доелись быстро; вставать с подоконника было лень, да и незачем - в храм можно было приходить ближе к вечеру - и Драко привалился к стене спиной. Белый снег за окном сверкал так, что глазам было больно; нога человека, сразу было видно, не ступала по этому пятачку земли - даже неугомонные дети обходили дом Снейпов стороной. И Драко, с одной стороны, было хорошо: он был сыт, относительно обогрет, обрёл уверенность в том, что доживёт до будущего года, и вид из окна вполне удовлетворял его эстетическим потребностям. С другой же стороны, мысли о близнецах Уизли сидели в нём, как заноза, и он не представлял, чем можно вытащить.
Самое страшное заключалось в том, что он смутно подозревал: вовсе он не хочет ничего вытаскивать.
Разумеется, можно было практически в любой момент пойти на Диагон-аллею и завалиться в «Ужастики Умников Уизли»; скорее всего, упомянутые умники не отказались бы с ним встретиться. И что было бы дальше? Драко не представлял, что он им скажет, или что они скажут ему. К тому же при воспоминаниях о той ночи у него пламенели уши и щёки; а краснеть перед близнецами Уизли ему совсем не хотелось.
Драко долго смотрел за окно - так долго, что ему начало казаться, что в холодной безупречной белизне не хватает ярких проблесков. Красных, например.
Рыжих, как огонь.
Драко постыдно сбежал с подоконника, но не сказать, чтобы это сильно помогло.
В особенности от нежданной эрекции.

* * *

Обеденное время близнецы встретили в «Дырявом котле». Отдавая обоим по бутылке сливочного пива и тарелку с сандвичами, старый Том как бы между прочим заметил:
- Говорят, у вас двоих, ребята, вышла размолвка с семьёй…
- Вышла, - неохотно откликнулся Джордж; отдавать сдачу Том не торопился, растягивая разговор, и волей-неволей пришлось ответить.
- Отчего ж так?
- Мы влюбились, - Фред изловчился выхватить сдачу из рук Тома. - Спасибо.
Том не ответил; судя по всему, он пытался переварить многозначительный тон, каким было сделано признание Фреда.
- Всё равно все скоро узнают, - так Фред объяснил брату свою разговорчивость, прежде чем откусить сразу треть сандвича.
- Узнают - и Мерлин с ними, - Джордж сказал это с некоторым сомнением, представив реакцию родственников и знакомых на всю ситуацию в целом. - Ещё не хватало, прятаться…
- До сих пор мы успешно прятались, - заметил Фред.
Джордж кивнул. Оба отлично осознавали, что появление Малфоя в их слаженном тандеме должно поломать практически всё, что уже устоялось.
И на самом деле, они были не так уж против.
Снег за окном падал крупными сверкающими хлопьями, грозя засыпать весь мир до самой макушки.

* * *

Мышцы ныли нещадно при каждом взмахе, но мысль о деньгах выказала себя отличным стимулятором, и Драко орудовал лопатой с не меньшим усердием, чем когда-то давным-давно - чуть ли не в прошлой жизни - превращал ежей в кактусы на уроках Трансфигурации. Скалывать лёд было сложнее, но Драко быстро приспособился и к этому - в конце концов, чего-то особенного эта работа не требовала. По правде сказать, с ней справился бы и самый распоследний идиот.
В церкви было тепло - даже жарко, учитывая, что Драко успел взмокнуть, швыряя снег и обломки льда. Люди потихоньку подтягивались к обедне, занимая деревянные скамейки.
Святые на иконах ничуть не изменились со вчерашнего дня; Драко казалось немного диким, что картины не двигаются, но, если вдуматься, так было даже лучше. Эта непривычная неподвижность придавала фигурам с нимбами некую величавость и солидность, несколько скрадывавшую совершенно хаффлпаффское, по мнению Драко, благостное выражение их лиц.
«Если бы только вы ещё и правда могли творить чудеса… - Драко, сунув руки в карманы куртки, пристально разглядывал одну из икон, где расположились сразу трое святых. - Что, если бы…» Драко всерьёз задумался над тем, что мог бы у них попросить.
Воскресить Люциуса и Нарциссу? Вернуть состояние Малфоев? Малфой-мэнор? Жизнь без клейма Пожирателя?
Откровенно, говоря, он привык как-то обходиться без второго и третьего. С невозможностью первого кое-как свыкся; к тому же вряд ли они были бы рады, воскреснув, обнаружить своего единственного сына кидающим снег во дворе маггловской церкви. Что касается четвёртого, то Драко втихомолку даже гордился - тем, что сумел выжить, несмотря на все предрассудки, с которыми к нему относились люди. Избавление от этой проблемы, несомненно, помогло бы, но попутно подпортило бы ему самооценку - едва ли не последнее, что у него вообще осталось прежним.
По правде говоря, ему не хотелось менять ничего в только-только устаканившейся жизни.
Ну, почти ничего.
«Например, если бы вы могли, - мысленно продолжил Драко, - подать мне близнецов Уизли на блюдечке с голубой каёмочкой. Именно голубой, это важно!»
Драко негромко рассмеялся, отвернулся от иконы и присел на краешек задней скамейки. Ему было любопытно послушать маггловскую проповедь; к тому же после проповеди должен был петь хор - а музыку Драко всегда любил.

* * *

Близнецы обшарили практически весь маггловский Лондон; особенный упор они делали на бедные районы, резонно полагая, что на номер в «Ритце» у Малфоя банально не хватит денег. Но никто не видел сероглазого блондина в тонкой не по погоде куртке; нигде не было и следа Малфоя.
Здесь, на маггловской детской площадке, никого больше не было - все нормальные дети сидели по домам и таскали с кухни сладости, пользуясь тем, что замотанные матери не обращают внимания. Близнецы в обнимку сидели на узких качелях и потихоньку раскачивались - просто так, потому что больше им совершенно нечего было делать.
Всё, что они могли сказать друг другу - «Чёрт побери, где он может быть?!», «Ты случайно не знаешь какое-нибудь приличное заклинание поиска?», «Что за паршивое Рождество получится…» - они знали и так; и молчали, не усугубляя своё подавленное настроение.
- Если бы мы его нашли, - Фред неожиданно нарушил тишину, - что бы мы ему сказали, братец Фордж?
Джордж критически осмотрел находившуюся прямо по курсу песочницу, полную снега, и серьёзно ответил:
- Мы бы сказали: «Вернись, пожалуйста».
- А он бы сказал…
- …он бы сказал: «Ладно. Но в этот раз я тоже хочу побыть сверху», - оптимистично закончил Джордж.
Фред рассмеялся.
- Где мы ещё не были?
- Только на дне Темзы, наверное, - тяжело вздохнул Джордж. - Если мы его найдём, это будет самое настоящее чудо.
- Когда ещё и случаться чудесам, как не в Рождество? - Фред спрыгнул с качелей и потянул брата за рукав. - Давай… давай найдём его!
Джордж вытянул руку перед собой; на ладонь упала снежинка - узорная, блестящая, белая-белая. Полежала немного и растаяла; Фред с любопытством слизнул оставшуюся от неё капельку воды.
- Ну и как, вкусно? - заинтересовался Джордж.
- Очень, - знакомые озорные искорки танцевали в глазах Фреда фанданго.
Джордж помолчал, глядя в небо.
- Знаешь, на Рождество принято ходить в церковь. Ну, у магглов так точно. Если он сейчас не в магическом мире, то, может быть…
Фред молча взял брата за руку и двинулся вперёд - по самому снегу, с трудом выдёргивая утопавшие в пушистой белизне по самые щиколотки ноги. Джордж прикинул, сколько дома осталось Перечного зелья, и решил, что вполне достаточно.
На это Рождество обязательно хватит.

* * *

Проповедь закончилась, и Драко явственно ощущал, что отсидел себе всё, что было ниже пояса, на этой деревянной скамейке. Более тренированные в этом деле магглы чинно, с прямыми спинами, продолжали восседать, как ни в чём не бывало. Драко поднялся на ноги и тихонько отошёл к самому выходу; привалился плечом к холодной стене и стал смотреть, как поспешно выстраивается церковный хор. Все в тёмном, строгие, чинные; такие серьёзные, что даже неловко как-то было стоять в расхлябанной позе, но Драко из вредности не выпрямился.
Когда хор запел, Драко закрыл глаза, вслушиваясь в чистые, звонкие голоса; сначала тихие, потом громче.
- Merry, merry, merry, merry Christmas!..
«У кого-то - может быть…» - Драко представил тёмный неуютный дом крёстного, себя перед камином, кутающегося в старый плед, отдалённый смех остальных обитателей Спиннерс-энд, так или иначе празднующих Рождество. Это было очень тоскливо представлять, если честно.
Две тени закрыли свет; Драко удивлённо распахнул глаза и увидел близнецов Уизли. Плечи и воротники их светло-голубых мантий с серебристой отстрочкой были припорошены снегом.
Драко покосился в сторону иконы, с которой сегодня мысленно разговаривал, но та оставалась молчаливой и спокойной. «Может, во всей этой маггловской суете вокруг религии что-то есть?..»
- Привет, - сказал Фред.
- Вернись, пожалуйста, - очень серьёзно добавил Джордж.
Драко смотрел на них двоих, и губы у него непроизвольно расплывались в ответной улыбке. Сумев-таки подавить её, он оттолкнулся от стены, развернулся и пошёл прочь из церкви.
- Эй, ты куда? - растерянно окликнул его Фред.
Драко остановился и оглянулся через плечо.
- Может, я и злобный, и противный, и вообще - слизеринец, - объяснил он, - но я ещё не дошёл до того, чтобы внаглую целоваться в церкви сразу с двумя парнями.
Полюбовавшись на придурковато-счастливые ухмылки близнецов, Драко взялся за ручку церковной двери. Хор прощался с ними тремя, старательно выводя:
- Merry, merry, merry, merry Christmas! Merry, merry, merry, merry Christmas!..
Это и вправду очень счастливое Рождество.

* * *

За окном брезжил серый рассвет. Близнецы, воровато переглянувшись, выскользнули из кровати - оставленный в одиночестве Драко пробормотал что-то сквозь сон недовольно и неразборчиво - и двинулись к двери. Вернулись они через пару минут, держа в руках тяжёлую тёмно-серую мантию из твида; повесив её на спинку стоявшего у кровати стула, они снова скользнули под одеяло и обняли Драко с двух сторон.
Фред, не удержавшись, нежно коснулся губами тонких век с голубоватыми прожилками; Джордж деликатно поцеловал выглядывающее из-под одеяла худое плечо.
За окном взорвался одинокий Вопиллер от Молли Уизли. Фред дотянулся до тумбочки и наложил на комнату заклятие тишины; Джордж кивнул.
«Могу поспорить на что угодно: оправившись от шока, мама примется усиленно кормить Драко. А папа будет расспрашивать о жизни среди магглов. И - ставлю что угодно - даже Рон помирится с Драко, обязательно. И мы больше никуда его не отпустим».
Никому не известно, кто именно из близнецов думал всё это; но секунду спустя оба синхронно обняли Драко и почти мгновенно заснули.
Ветер бешено дул за окном, взметая сугробы, выравнивая, вороша.
Где-то далеко, в маггловской части Лондона, взорвался фейерверк.
Фред, Джордж и Драко улыбались во сне.

Fin.


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"