Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

У лебедей такой закон…

Автор: Joe
Бета:Принц ака Lesich
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ФУ/ДУ, ГП/ДМ, БУ/ЧУ
Жанр:Romance
Отказ:то, что узнаваемо – тёти Ро, остальное – моё.
Аннотация:«Если вы это слушаете и удивляетесь моей жизнерадостности – значит, я умер, как и планировал. Не думайте, я не какой-нибудь паршивый самоубивец»
Комментарии:Размещение - помните: воровать не хорошо ^_^
Каталог:Пост-Хогвартс, Альтернативные концовки
Предупреждения:слэш, инцест, OOC
Статус:Закончен
Выложен:2008-08-25 00:00:00 (последнее обновление: 2008.08.25)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Пролог. Разорванная цепь

Яркий солнечный день будто смеялся над смертью. Золотые лучи играли с ярко-рыжими волосами Джорджа. Его губы были плотно сжаты в последней улыбке, а веснушки поблекли.
Гарри Поттер смотрел, как гроб опускали в землю, и не мог поверить. На его плече плакала Джинни; миссис Уизли уткнулась в свой маленький платочек; мистер Уизли стоял тихой тенью; Рон уставился в небо; Перси проклинал себя последними словами; Билл и Чарли опускали гроб в землю, отведя глаза от семьи и сдерживая слёзы; Гермиона сжала кулаки, чтобы не довершить массовой истерики ещё и своими причитаниями.
После похорон все сели за стол, первое слово было предоставлено Биллу:
- Сегодня тяжёлый день для всей нашей семьи… Я не буду описывать достоинств Джорджа – все и так их знают… Думаю, стоит сказать, что этот день – именно такой, какие любил мой брат. Яркий, задорный и солнечный – точная копия характера Джорджа… Я… я не знаю, что тут можно сказать… - Билл приглушённо всхлипнул и отвернулся от семьи. Флёр обняла мужа и начала легонько перебирать его волосы – это его всегда успокаивало.
Каждый рассказал то, что чувствовал – без утайки и прикрас. Правда, довольно часто речь обрывалась всхлипом или судорожным вздохом. Последним встал Перси:
- Только с гибелью Фреда я понял, каким кретином когда-то был. Что для меня значит семья. Со смертью Джорджа я осознал, чем для меня были близнецы: не помеха в карьере, а самое любимое иррациональное звено в жизни, приносящее не только радость, но и успокоение… Я никогда себе не прощу того предательства семьи… и никогда не позволю остальным простить себя. Месяца два назад Джордж пришёл ко мне в контору по записи, а не как член семьи, и деловым тоном сообщил, что чувствует свою скорую смерть и просит передать его семье это письмо. Его надо вскрыть в день похорон за обедом. Я пытался узнать, в чём дело. Но он только сказал: «Мистер Уизли, если вы специалист, вы сохраните всё в секрете – это раз. И два – вы не должны лезть со своими расспросами к клиентам». Потом он ушёл, заплатив полную стоимость услуг.
После этих слов миссис Уизли громко всхлипнула и уткнулась в плечо мужу.
- Я вскрываю письмо. – Перси взял конверт и надорвал его с одной стороны. Письмо моментально вспыхнуло, и в комнате зазвучал голос Джорджа:

Приветствую, мои любимые родственнички!
Если вы это слушаете и удивляетесь моей жизнерадостности – значит, я умер, как и планировал. Не думайте, я не какой-нибудь паршивый самоубивец. И ещё, не думайте, что я ободряю вас, своим тоном – нееет, не дождётесь! Я на самом деле рад. И сейчас вы узнаете, почему.


Джордж сделал многозначительную паузу и продолжил уже серьёзно.

На самом деле меня убили.


Все дружно ахнули.

Убила моя мать.


Миссис Уизли вскрикнула, все неверяще уставились на неё.

Не думайте, она не была детоубийцей: она не авадила меня, не травила, не перерезала мне глотку.
Она убила меня ещё в день моего рождения: тогда, когда родила двойню.
Вообще-то, по сути, меня убила любовь. Та любовь, которая может возникнуть только между двумя близнецами. Когда нет места никому третьему, когда нас только двое.
Знаете, есть такая легенда: изначально были не люди, а Андрогинны – единое целое, состоящее из двух тел и двух душ. Но потом Андрогинны прогневали кого-то Всемогущего, и Он разделил их. С тех пор они вынуждены скитаться по миру в поисках своей половинки. Нам с Фредом повезло: мы уже родились единым целым…
И знаете, есть ещё одна присказка… у лебедей такой закон: умирает любимый, умирает и он.


Джордж опять немного помолчал, давая возможность всем осмыслить услышанное только что.

Ну да ладно, что-то я совсем заболтался! Я ж к чему всё это веду? Как только послание закончится – оно самовоспламенится, и появятся кое-какие вещички. Их-то я вам и завещаю:
Думоотвод, передающий чувства и эмоции – наше изобретение с Фредом – Гарри.
Дневники (мой и Фреда) – Биллу и Чарли.
Набор сладостей – Джинни, Флёр, Гермионе и моим племянникам.
Патенты на изобретения и документы на магазин – Рону и отцу.
Стопку носовых платков – матушке.
Маленькая бумажечка – Персику.
Вроде всё. Никого не забыл? Если что – извиняйте.
А теперь: прощайте. Помните: я любил всех вас, любил жизнь… но Фреда я любил сильнее. Когда умер он, во мне что-то сломалось, и я начал угасать.
Целую. Чмок-чмок.


Письмо зашипело и вспыхнуло синим огнём. После чего на стол упали все перечисленные вещи. На самом верху лежала маленькая бумажечка, которую Перси сразу и подобрал. Пробежал глазами строки, всхлипнул и передал её по кругу:

Ты, конечно, козёл ещё тот. Но ты, всё же, классный специалист, раз ничего не разболтал. Кроме того, ты ещё, оказывается, и верный, любящий брат.
Что ж. Знай: ты не сможешь до конца жизни мучаться угрызениями совести, ибо тебя простили все. В том числе и я.
Я люблю тебя, Персик.


Внизу была пририсована движущаяся картинка, изображающая самого Джорджа, который со злобной ухмылкой подсовывал Перси в завтрак блевательный батончик. Потом появлялся зелёный Перси и его завтрак, возвращающийся из турне по ЖКТ (ПА: желудочно-кишечному тракту).
Миссис Уизли протянула руку за небольшой коробочкой с надписью: Маме. Там действительно были носовые платки на все случаи жизни: от простой простуды, до жестокой истерики. А в уголках каждого были небольшие вышитые мордашки близнецов, показывающих языки.
Пакеты сладостей, патенты, документы – всё перекочевало в руки новых владельцев. На столе осталась только толстая книга и небольшой сосуд думоотвода.



Глава 1. Дневник Джорджа Уизли

Билл и Чарли сидели в своей старой комнате в Норе на подоконнике. Солнце потихоньку садилось, окрашивая всё в пурпурный цвет, бросая в окна любопытные взгляды, изучая спины двух мужчин, склонившихся над потрёпанной тетрадью в твёрдом переплёте. Солнце на миг задумалось, но, решив оставить людям толику секретов, скрылось за холмами.
- Я одного не пойму… - Билл поглаживал корешок книги. – Джордж говорил о дневниках, а дал только один…
- Хм… - Чарли забрал книгу у брата. – Если они – единое целое… то и дневник у них – один на двоих…
Открыв книгу с одной стороны, братья увидели надпись корявым детским подчерком: «Дневник Джорджа!». Закрыли книгу, перевернули обратной стороной, снова открыли. И прочитали почти таким же подчерком: «Дневник Фреда!»
- Что ж… Теперь ясно. – Билл улыбнулся и вновь перевернул книгу. – Давай, я сначала вслух прочитаю дневник Джорджа, а затем ты – дневник Фреда.
Чарли кивнул и переместился на кровать.
Билл открыл первую страницу и начал читать:

Что ж, мои дорогие братья, вот вы и добрались до самых потаённых мыслишек вашего покорного слуги. Считаю своим долгом ввести вас в курс дела.
Во-первых, эту тетрадь нам подарила тётушка Этель на какой-то из наших дней рождений.
Во-вторых, у нас патологическая нелюбовь к датам. А у меня ещё и к развёрнутым описаниям.
В-третьих, я буду вставлять свои комментарии по ходу записей, чтобы вы всё поняли.
Так, что ещё? Да, вроде, всё… Приятного прочтения.


Запись первая: С Фредом решили вести дневник. Бесполезная вещь.

Запись вторая: Скоро в Хогвартс. Интересно, как там?

Запись третья: В Экспрессе к нам подошла какая-то девочка, спросила как нас зовут. Зуб даю, не запомнила.

Запись четвёртая: Анжелина хотела пойти с нами на обследование Хогвартса. Не взяли: не прошла испытание.

Приписка на полях: Ну, вот мой первый комментарий. В чём состояло испытание? Помните, мы довольно долго воспринимали весь внешний мир в штыки? Ну, так вот, чтобы отвадить всех непрошенных персонажей из нашей жизни, мы придумали игру «Отгадай, кто»*. Суть в том, что надо было узнать: кто из нас Фред, а кто Джордж. И обосновать это. Как понимаете, никто с этим справиться не мог.

Запись пятая, сделанная, видимо немного позже. Почерк стал чуть ровнее и красивее: Решили изменить тактику… Теперь мы нагло пользуемся нашим преимуществом перед другими…

Билл на минуту прервался:
- И, правда, помнишь, какими они буками были когда-то? А потом, после поступления в Хогвартс, резко изменились… Где-то лет в двенадцать…
- Действительно… Их, ведь, даже матушка с трудом различает…

Запись шестая: ФРЕДДИ ВЛЮБИЛСЯ!!!!

Пометка на полях: Это памятное событие случилось в конце третьего курса и продлилось ровно тридцать две секунды.

Продолжение шестой записи: Влюбился в… Анжелину! Я это узнал по 3 признакам: 1. Когда она прошла мимо, он обогнал меня и побежал за ней; 2. Он РАСТЕРЯЛСЯ, когда она с ним заговорила; 3. Он сам сказал.

Запись шесть «Б»: Прошла любовь, завяли помидоры…

Очень большая пометка на вложенном листочке: Дальше – события начиная с нашего пятого курса. Собственно, вы узнаете много интересного. И даже будут довольно связанные мысли и переживания… О, да, их будет очень много. А вот чего не будет – пробелов между записями… Уж извиняйте. Я – существо нежное, с тонкой душевной организацией и легкоранимое!

Билл посмотрел на Чарли, тот кивнул и вновь обратился в слух.

Сплошным потоком, без какого-либо раздела на временные отрезки:
Фред любит смотреть, как мама вяжет свитера. Обычно он вечерами садится за стол вполоборота к матушке и периодически бросает на её спицы заинтересованные взгляды. Я должен научиться вязать. Теперь он смотрит, как я вяжу, не таясь, восхищаясь ловкими движениями спиц. А ещё он полюбил готовить… Мне нравится, как он что-нибудь шинкует. Правда, он это делает крайне редко и втайне от кого бы то ни было. Кроме меня.
Анжелина написала на листочке красявость. Правда, не знаю её ли сочинения. Я листочек стибрил.


Вложенный кусочек пергамента, исписанный красивым витиеватым подчерком:
У лебедей такой закон:
Умирает любимый-
Умирает и он.
Крылья сложит
И падает вниз
С голубой вышины.
Если сильно полюбишь –
Так поступишь и ты.


Вновь почерком Джорджа:
Фред подхватил магическую ангину. Две недели должен пролежать в госпитале. Как он там? Скучает, наверное… Температурит… Я теперь не могу спать. Его кровать пустует уже пять дней. У меня бессонница. Как он там? Говорят, я побледнел и стал злобным. А кто бы не стал?

Прыгающим почерком, видимо, от волнения: ФРЕДА ВЫПИСАЛИ! Не удержался, обнял его в общей гостиной. Девчонки запищали, как прекрасна наша чистая братская любовь. Перемигнулись. Теперь в геев играем.
УРА!!! Снэйп согласился давать нам частные уроки! Он, конечно, не знает, зачем нам они… но, наверное догадывается, что не на благо преподавателям. Теперь мы будем знать: что, как и в каких количествах надо смешивать, чтобы получить что-нибудь, типа… блевунчиков.


Нарочито ровным почерком: Я говорил, что Гарри Поттер – душка? Он отдал нам свой приз Чемпиона Турнира. Сказал: на развитие нашего магазинчика приколов и что если не примем – в унитаз спустит… Фред так радовался! Сначала растерялся, а потом так заулыбался… я никогда не видел такой улыбки у него… Как будто все его мечты осуществились…

Очередная приписка на полях: Думаю, вы нас поймёте… Дело было летом, когда матушка, чтобы наказать нас посадила нас под домашний арест… Эх… лучше бы она нас по разным мирам раскидала! Кстати, всё что вы дальше прочитаете до следующих комментариев – записано несколько позже, чем было на самом деле…

Билл и Чарли припомнили подобное. Действительно, близнецы в чём-то вновь провинились, и были наказаны на неделю. Как раз на ту, когда вся семья уезжала к тётушке Этель. Родители наложили на дом Сковывающие заклятия, так что Фред и Джордж не могли уйти дальше сада.

Запись: Все разъехались. Скучно – доставать некого. Фред ходит какой-то злой. Наверное, на матушку дуется. Сажусь вязать. Устраивается напротив, гипнотизирует спицы. Да. Это его успокаивает. Он облизнул губы. Чёрт! Он красивый. Спицы потихоньку замирают в руках. Гипнотизирую его губ: облизни ещё, облизни ещё, облизни ещё!!!
- Джордж? Что с тобой?
- Ничего! – Слишком грубо. Он обиделся и ушёл шинковать капусту на вечер. Чёрт! Какой же я грубый, неотёсанный кретин!!! Подхожу к нему со спины, обнимаю и пристраиваю голову у него на плече. – Не дуйся.
- Мы не в Хоге. В геев можно не играть. – Он повёл плечами, стряхнул мою голову и полез за сковородкой. Тааак… Лучше уйти куда подальше, а то последним, что я на сегодня запомню, будет чёрный диск чугунной сковородки.
Я ухожу в нашу комнату и ложусь на свою кровать, прислушиваясь к возне Фреда на кухне. Постепенно я засыпаю.
Просыпаюсь от лёгкого прикосновения к волосам и тихого вздоха – Фред здесь и ему грустно.
- Фред? – Открываю глаза. Он резко отпрыгивает и грубо бросает:
- Иди есть. Готово уже всё. – И уходит.
Ужинаем молча. Потом долго сидим в тишине на крыльце. Наконец, я не выдерживаю:
- Что случилось?
- Ничего. – Он мило закусывает губку, как всегда, играя на толпу. Но сейчас-то мы только вдвоём… Видимо, наша игра в геев где-то что-то перестроила в нашем сознании.
- Фред… я же вижу. Расскажи.
Он долго молчит, будто собираясь с мыслями. Потом поворачивается и говорит:
- Если не понравится – дай мне в глаз и забудь. – Несколько секунд я недоумеваю.
Он пододвигается и… слегка касается губами моих губ. Я опешил.
- Теперь можешь засмеять меня, врезать и сбежать в комнату к Биллу и забиться под кро… - он не успевает договорить – я повалил его на крыльцо и принялся зацеловывать до смерти. Когда я отстранился, он, смеясь, пробормотал, - может, переберёмся в более удобное и романтичное место?


Комментарий: Ну, думаю, дальше вы поняли…

Билл уставился на свои ноги. Они вдруг стали такими интересными. Чарли тоже таращился куда угодно, лишь бы не на брата. Потом всё же спросил:
- Как думаешь… почему он отдал дневники именно нам?
- Эм… знаешь, было у меня однажды увлечение парнем…Я тогда по заданию Гринготса уехал… Ну и вот. Точнее, не однажды…
- Что ж… откровенность за откровенность. У меня тоже была подобная интрижка… в Румынии… И не одна…
Билл кивнул и вернулся к чтению – следующая запись была на обороте отдельного листа, который создавал границу доступного чтения.

Комментарий №2: Сейчас вы должны были обменяться своими скелетами в шкафу и радостно продолжить чтение, нэ? ;)

Запись: Ну вот… теперь Снэйп точно знает (не догадывается, а знает) зачем мы брали у него уроки. А что? Он, вроде, сам хотел зверски убить и расчленить Амбридж, а её хладные останки утопить в котле побольше… А так можно всё на нас свесить. Правда, матушка была в ярости…
Написал стишок:
Ночь. Луна. Кусочек мыла.
А собака выла, выла.
Трактор в поле: дыр-дыр-дыр…
Все мы боремся за мир.
**

Записей очень долго не было. Последняя обнаружилась на странице строго по середине:
Фред погиб. Я тоже скоро умру. Год-два – максимум. Всё кончилось.
И небольшая картинка пульса:
/_/___////_____/_/_/_/______________/_/__________________________________________





* игра наглым образом спёрта из аниме "хост-клуб Оранской школы" ^_^
** к сожалению, автора сего гениального творения не знаю(((



Глава 2. Дневник Фреда Уизли

1. Первый курс.

Чарли аккуратно взял из рук брата дневник и переместился к окну. Да, солнце село. Да, стало темно. Ну и что? Раз в жизни можно и в темноте почитать. Особенно, если разбираешься с такими потёмками, как чужая душа.
Как и предсказывал Джордж, в «разделе» Фреда так же не стояло ни одной даты. Правда, вначале все записи отделялись друг от друга красной чертой, что намного облегчало прочтение и осознание.
Как и в дневнике Джорджа, первая запись была сделана совсем детским, корявым почерком:

Решили с Джорджем вести дневник. Бесполезное занятие. Но для чего-то же надо приспособить подарок тётушки Этель? Чтобы никто не нашёл тетрадочку, решили её спрятать под пол на чердаке с упырём. Для этого мы позаимствовали у отца из его мусорки какое-то приспособление: с пластмассовой ручкой, металлическим штырьком и на конце плоское. Как же он это называл?.. Обвёртка?.. Не. Отвёртка! Точно! Ею-то мы и отковыряли одну доску – отворачивать нечего было… Вот. Теперь никто не прочитает наш дневник. Вряд ли кому-то понадобится лезть к упырю…
Наверно, буду писать только что-нибудь значимое… А может, и нет… А скорее всего, получится так, что сейчас это мне важно, а через год покажется дурью… Надо ещё решить, как писать. Наверное, будто со мной всё только происходит… Чтобы лишний раз потом это пережить. Точно!


Чарли тихонько присвистнул: кто бы знал, что маленький Фред был не по годам умён и усидчив? Никто бы и не подумал, что он может так старательно записывать что-то, обводить красными чернилами – кстати, видимо, спёртыми у матушки - по периметру, да ещё и писать почти без ошибок. В отличие от Джорджа, у которого не записи, а сплАшныИ АшиПпки.

Запись вторая: Первое сентября. В Экспрессе к нам подошла девочка. У неё очень красивое имя – Анжелина. Хотела с нами познакомиться. Не думаю, что она запомнила наши имена. Ну, то есть, запомнить-то запомнила… только разницы в нас не уловила.
Я очень нервничаю из-за распределения. Мало ли. Вдруг меня отправят в Хаффлпафф. Или, ещё хуже, в Слизерин. Хотя Джордж бы радовался: конечно, устроить такой бунт на корабле! Уизли – и Слизеринцы. Матушка бы сразу истерику устроила.


Запись третья: Говорят, все преподаватели в Хоге – гении и истинные мастера своего дела. Несчастные. Что же их держит в школе? Особенно профессора Снэйпа. Ведь видно же: он ненавидит преподавание и детей. Наверняка, он в школу не по своей воле пришёл. Интересно, какая у него история? Ведь у всех есть свои истории.
Например, профессор МакГонагалл. По ней же ясно видно всю её жизнь. Поступила в Хог, училась у профессора Дамблдора. Как истинная лучшая ученица, была очарована его умом и сообразительностью, способностью говорить идиомами и прочая, и прочая. Вот так легко и просто она в него и влюбилась. А потом стала его помощницей на кафедре трансфигурации. Ну и потом – преподавателем. А он – директором. Но он же тоже не дурак. Знает, что не найти никого преданнее, чем влюблённого в тебя человека. Вот и сделал её своим замом. И теперь чередует кнут и пряник, чтобы далеко не убежала.


- Билл, я чувствую себя абсолютно тупым и никчёмным по сравнению с Фредом-первокурсником.
- Чарли, я тебя прекрасно понимаю.

Запись четвёртая: Анжелина хотела пойти с нами обследовать замок. Правда, мы не захотели: зачем нам она? Она такая же, как и все – не видит наших различий. Даже если бы мы о них кричали с Астрономической башни – всё равно бы никто ничего не заметил. Мы для всех лишь отражение один другого, просто два по цене одного, шампунь и кондиционер в одном флаконе. Поэтому, если бы она прошла испытание, мы бы её и взяли… Но она провалилась.

Запись пятая: Экзамены. Я немного боюсь. Но Джордж говорит, что это – всего лишь формальность. Нас и так переведут на следующий курс. Но я хочу сдать всё хорошо. Особенно зелья, потому что профессор Снэйп – единственный, кто видит в нас двух разных людей. Он всегда безошибочно наказывает: меня, если виновен я, и Джорджа, если виновен тот. Вот прямо так и говорит: «Фред Уизли! Десять баллов с Гриффиндора за неподобающий вид!». Это я просто не успел завязать галстук как следует, а Джордж успел. Так что хотелось бы показать ему, что он не ошибся, что мы разные. Особенно, в отношении к его предмету.

- Кто бы мог подумать. Снэйп – единственный, кто их различал! Не матушка, не директор, а Снэйп! Кошмар всего Хога…
- И ещё талантливый шпион. Вот, наверное, именно поэтому он смог найти в них отличия: он, как никто другой, умел собирать крупицы информации, анализировать их и составлять целостную картину. Согласись, без этого он бы и дня у Волдеморта не продержался.

Запись шестая: Хотели на трансфигурации поменяться – чтобы за меня на практику пошёл Джордж. Но, видимо, все учителя просекли наше преимущество… и позвали Снэйпа наблюдать за дисциплиной. Интересно, во что им это стало?.. Хе-хе-хе. Не за просто так же он согласился?

Запись седьмая: Возвращаемся домой. Дома, наверное, всё как всегда: матушка, вяжущая длинными холодными вечерами длинные холодные свитера; малыш Ронни, который дико боится пауков; Джинни, которой матушка перешивает свои мантии; старшие братья… и нищета… У меня есть небольшая мечта: вытащить семью из этой унизительной «благородной бедности»…

- Билл…
- М?
- А где же мы в это время были?
- Работали.
- Я знаю… но… ты присылал семье денег?
- Конечно! Ты за кого меня держишь?! Почти всю зарплату. Оставлял себе только минимум.
- И я… Тоже почти всю зарплату. Неужели всё было столь плачевно, что им не хватало?
- Зато это натолкнуло близнецов на мысль о собственном магазине, который теперь процветает… Продолжай читать.

2. Второй курс.

Стало совсем темно. На небе высыпали крупные звёзды, подобные кристаллам соли или бусинам жемчуга. Чарли переместился за стол, положил на него раскрытую книгу и зажёг свечу. Билл уселся напротив брата:
- Не томи.

Запись первая: Снова Хогвартс-Экспресс. К нам присоединился Ли Джордан. Такой радостный. Рассказывал, как они с отцом ловили Шапочников в лесах Албании. Показывал колдографии. Смешные создания! Я впервые их вижу: маленькие, сантиметров двадцать в длину, серые, чем-то на гномов похожи, только у шапочников ещё прикольная шевелюра есть – краснющая, кудрявая и на шапку похожая. Вот, наверное, Джордан оторвался. Я ему немного завидую. Зато мы с Джорджем всё лето отрабатывали полёты и удары битой – в этом году освобождается место загонщиков. Если Деррет, капитан команды, не дурак, он нас сразу же примет в сборную – за потрясающе слаженную работу…

Чарли снова прервался:
- Джордж так мало записывал… Он же с третьего по пятый курс вообще не описывал… А читая Фреда, я прямо вживую вижу всё происходившее с ними…
- Угу. Читай давай.

Запись вторая: НАС ВЗЯЛИ В КОМАНДУ!!! Мы, как полагается, прошли испытания, и Ильф Деррет решил взять нас!!! Теперь мы меньше времени тратим на учёбу – тренируемся и разгуливаем по Хогу. С картой Мародёров гораздо легче избегать неприятностей. Как? Я забыл об этом написать?! Ну да… тот день и вообще первый курс был запарный. Мы переругались с Филчем, он затащил нас к себе в кабинет, начал орать, слюной брызгать, и прочая, и прочая. А потом кто-то из нас заметил ящик «Конфисковано и очень опасно». Мы отвлекли старикана бомбой-вонючкой и стырили старый пергамент. Сначала хотели выбросить. Но потом подумали, что он может пригодиться для шалостей и как-нибудь замаскирован… Начали применять к нему разные заклинания. Наконец, нам удалось его открыть:
- Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! – На пергаменте сразу проступили какие-то линии, образующие прямоугольники, квадраты, круги и маленькие точечки с надписями. Присмотревшись, мы поняли, что это – карта Хогвартса. И на ней изображены все закоулки, потайные ходы замка и перемещения всех его обитателей – даже имена сверху подписаны.
Так что мы свободно разгуливаем по Хогу, не боясь, что нас раскроет кто-нибудь особо вредный.


- Нет! Ну каковы паршивцы! – Билл засмеялся и хлопнул в ладоши. – А преподаватели недоумевали: столько проделок и ни одного ареста!

Запись третья: Первый матч – со Слизерином. И, естественно, мы продули! 200-150. Наши загонщики сильнее, но у них ловец ловчее… Обидно. Кстати, видимо, мы показали себя неплохо. Капитан решил оставить нас насовсем!

Запись четвёртая: Профессор Снэйп получил награду за особые успехи в Зельеварении! Мне бы какое-нибудь дело, которое бы поглотило полностью…

Запись пятая: И снова домой. Что-то этот год был не очень щедрым на события…

3. Третий курс.

*ПА: по моим подсчётам, близнецы были именно на 3 курсе, когда поступил Поттер. Если не так, извиняйте. *

По комнате метались тени. Они с любопытством вглядывались в лица двух рыжеволосых мужчин, путались в конском хвосте Билла, прыгали на покрытые шрамами руки Чарли, метались от тетради до свечки и снова прятались в углах.

Запись первая: И опять мерный перестук колёс. Рядом Ли и Джордж что-то придумывают: наверняка, как сорвать первый урок зелий. Почему им так не нравится профессор Снэйп? Ну, вредина, ну гадина, ну старый ворчун. Но в целом же, неплохой? По-моему, я слишком много о нём думаю…
В магическом мире процент гомосексуалистов – примерно 60% по данным статистики прошлого года. Это, говорят, из-за аристократических браков по расчёту - а за сливками общества идёт мода. Дескать, чистокровные богатеи не любят своих партнёров, быстренько делают одного – двух детей, разочаровываются в партнёрах противоположного пола, и вуаля. Женщины говорят, что мужики слишком агрессивны, самовлюблённы и настроены только на свой оргазм. Мужчины говорят, что бабы лежат бревном в постели и после всего хотят шоколад и поговорить.
Я бы тоже расстроился, если бы из меня сделали никудышного любовника. Видимо, у матушки и отца – любовь до гробу… Вона сколько настрогали. Хе-хе. Интересно, как у меня будет? Брак по расчету мне не грозит – не то сословие. По любви? *фыркаю*


Запись вторая: Они сорвали-таки урок – и меня подключили к этому действу. Бросили какую-то хрень в котёл с кипящим Зельем Сна-Без-Сновидений. Оно так взорвалось! Снэйп настолько вызверился, что снял с Гриффиндора сто баллов. И назначил нам троим месяц отработок. Ну, ничего… Отработки с Филчем… а с этим старым пердуном бывает забавно.

Запись третья: МакГонагалл уговорила директора взять к нам в команду… Поттера! Самого Поттера! Вуд, который в этом году стал капитаном, так ликовал. Говорят, у него (Поттера, в смысле) талант к полётам! А какая у него миленькая тупенькая мордашка… Он ещё и всего боится… Надо его подбодрить, что ли, как-нибудь… Например, предложить кинуть в миссис Норрис бомбу-вонючку. Пусть порадуется жизни.

Запись четвёртая: Мы выиграли у Слизерина!!! Впервые за чёрт-знает-сколько-лет!!!! 170-60!!! Поттер блестяще сыграл!!! А как он снитч поймал! Молодец парниша! Далеко пойдёт! Правда, у него метла чего-то заортачилась, но он справился!..

Запись пятая: Я, вроде, влюбился… Ведь так называется то щемяще-нежное чувство в груди, когда не знаешь, чего хочется: то ли издалека наблюдать, то ли подойти и открыть чувства, то ли просто сразу накинутся… Хорошо, что мы уже изучили заглушающие чары… Иначе Джордж узнал бы, что я влюбился отнюдь не в Анжелину, как сказал ему… Узнал бы, что я не её имя произношу, когда ласкаю себя, что представляю не её рядом со мной за тяжёлым пологом… А Снэйпа. У меня просто крышу срывает от его рук и глаз. И чёрт с его характером и остатками внешности. Зато, какой он мастер! Какой гениально умный!!! Он – само совершенство…

Билл с Чарли переглянулись, попытались представить их миловидного братца и старого летучего мыша. Представили, передёрнулись, уткнулись читать. Надежда умирает последней… и, как правило, в страшных мучениях.

Запись шестая: Да. Любовь прошла, завяли помидоры. Это ни фига даже не любовь была. Это было восхищение!

Братья облегчённо выдохнули.

Запись седьмая: Джордж просто очарователен, когда спит. Он обнимает подушку и чуть-чуть посасывает её уголок. И что-то мурлычет. А иногда ему снятся какие-то экшены. Тогда он пинается и дерётся. Тоже весьма занятно))) Я восхищаюсь своим братом. Я – ё**ный Нарцисс.

Запись восьмая: ГРИФФИНДОР ВЫИГРАЛ КУБОК ПО КВИДДИЧУ!!!!!!! ЙАХУУУ!!!! ПОТТЕР ФОРЕВЕР!!!

Запись девятая: Мне плохо… бурно праздновали… Брр.. ещё надо экзамены как-то сдать… а, хрен с ними. Что-нибудь придумаем…

Запись десятая: И снова домой… мне как-то неуютно… Надо будет опять что-нибудь с Джорджем придумывать, чтобы жизнь нашей семьи не казалась столь беспросветной…
Кстати, старый директор, почему-то накинул Гриффу баллов... нет, я не жалуюсь... но, всё-таки интересно: что же там такое случилось, что даже Ронни отметили?! Хе-хе-хе...


4. Четвёртый курс.

Огарок чихнул, и пламя погасло. Братья дружно вздрогнули. Билл начал вглядываться в лицо Чарли. Единственное, что он сумел разглядеть – грустные серо-голубые глаза и ёжик волос. Чарли в свою очередь тоже изучал брата: серьга в ухе, конский хвост и глаза цвета стали – можно подумать, что его отец – Люциус Малфой. В окно влетел ночной ветерок и разрушил очарование мгновения. Чарли встряхнулся, отвёл глаза и принялся разжигать маленькие магические огоньки. Через несколько минут комната была похожа на прибежище миллиардов светлячков.

Запись первая: Мне тут в голову пришла потрясающая идея: ведь все симптомы болезни можно легко симулировать, так? А, значит, должно быть что-то, что спровоцировало бы их появление… Надо будет понаблюдать за течением болезней у Хаффлпаффцев – они всегда больные ходят.
Интересно: каково это, иметь такого преданного врага, как Малфой? Вон он как за Поттером таскается, оберегает его от скуки… А нам с Джорджем приходится и самим развлекаться, и других развлекать… Сейчас ещё Ли Джордан к нам подключился… Он, кстати, научился нас различать и может перечислить десяток отличий. Правда, он знает, как мы дорожим нашим имиджем беззаботных отморозков, поэтому он не будет кому-то что-то рассказывать…


Запись вторая: Джинни похудела и побледнела. Жалуется на головокружение и провалы в памяти, а к мадам Помфри идти не хочет…

Запись третья: Мы выигрываем уже второй матч в этом сезоне. Быть может, мы опять возьмём кубок.
Малфой начал лысеть от зависти к Поттеру. Принц, *ля. Весь Слизерин перед ним на цыпочках прыгает.


Запись четвёртая: Провёл на себе первый эксперимент с поднятием температуры. Осталось выяснить, как её снять…
Пришлось тащиться к Помфри. Она так причитала, охала и ахала, сетовала на тренировки, но жаропонижающее всё же дала.


Запись пятая: Джинни пропала! Я не могу в это поверить! Примчались родители. Мы все забились в кабинет директора и ждали, что же будет.
Начались поиски. Все говорят про Тайную Комнату. Странно, такой нет на Карте – на то она, наверное, и тайная, что защищена кучей заклинаний, подобных защите Хога…


Запись шестая: Джинни не нашли.

Запись седьмая: Джинни всё ещё не нашли.

Запись восьмая: Нет, не нашли. Матушка каждый день рыдает. Похудела.

Запись девятая: ПОТТЕР СПАС ДЖИННИ!!! У меня столько эмоций, что до сих пор не могу писать – руки дрожат.

Запись десятая: А второму курсу экзамены отменили(((

5. Пятый курс.

Билл смотрел на читающего брата. И начал понимать, почему близнецы завещали дневники именно им. Чарли лохматил волосы, быстро шевелил губами, периодически облизывая их. Искусственные светлячки окрашивали его кожу в бледно-голубой, что предавало происходящему оттенок ирреальности.

Чарли чувствовал на себе тяжёлый взгляд брата. Теперь он не знал, куда деть руки, как справиться с голосом, чтобы не выдать волнения. Видимо, близнецы не прогадали, доверив им свои самые сокровенные мысли и чувства.

Запись первая: Мы вернулись из Египта! Отец выиграл главный приз! Наконец, Рону купили новую палочку!
Мне нравится смотреть, как летают спицы в руках у матушки, но, чтобы она не зазналась, я смотрю на неё редко… Так Джордж научился вязать! Теперь я могу, не отрываясь, наблюдать за любимым процессом. А, учитывая, что это руки брата держат спицы, я заставляю его вязать каждую свободную минуту.
Из Азкабана сбежал Сириус Блэк! Подслушивая вчерашний разговор родителей и МакГонагалл, мы узнали, что этот псих – крёстный Гарри. Брр! Это, наверное, лучше, чем тётя Этель, впавшая в маразм, но ненамного. Теперь Гарри надо убегать ещё и от этого маньяка. Мало ему, что ли, одного Сами-и-т-д?


Запись вторая: Поттера не пускают в Хогсмид. Естественно… Решили с братом отдать ему Карту – ему она нужнее. Он сможет увидеть, если Блэк подберётся поближе. Да и в Хогсмид выбраться, если будет невмоготу.

Запись третья: Готово наше первое изобретение: лихорадочный батончик и его антидот. Суть в том, что перед уроком откусываешь одну половинку – поднимается температура. Тебя отпускают, ты съедаешь вторую половинку, и температура спадает. Но чего нам это стоило! Сколько мы таскали из лазарета жаропонижающих! Профессор Снэйп, наверное, жестоко зверел от необходимости постоянно их готовить. Кроме того, мне пришлось научиться готовить! Это унизительно! Как какая-то кухарка! Но Джорджу нравится, когда я готовлю…

Запись четвёртая: Сириус Блэк появлялся в Хогвартсе! В башне Гриффиндора! Он изуродовал Полную Даму!

Запись пятая: Блэк покушался на Ронни!!! Ублюдок!!! Что ему от него понадобилось?! Сэр Кэдоган пропустил его в башню! Дескать, у Блэка были все пароли недели на листочке! Долгопупсу влетело.

Запись шестая: Со всеми этими событиями замотался и забыл отметить: мы продули первый матч! Поттер из-за дементоров упал с метлы… Но, думаю, кубок мы выиграем, ведь Гарри какой-то добродетель подарил Молнию!!!

Запись седьмая: Я только вышел из госпиталя, где с ангиной валялся… Джордж, как увидел меня, кинулся обниматься. Девчонкам так это понравилось (да и не только девчонкам), что мы решили играть в геев. Благодаря этому я смогу чаще прикасаться к Джорджу, да и он нежнее будет.
Немаловажную роль в формировании сексуальных предпочтений в магическом мире играет Хогвартс. Закрытая группа людей, в основном – гормонально и психически неустойчивых подростков, - которая выбирается в большой свет лишь на 3 месяца в году – и то, в лучшем случае. Вы представляете, какое сексуальное напряжение летает в воздухе? И становится безразлично: кто под тобой – парень или девушка, Гриффиндорец или Слизеринец, брат или профессор…


Запись восьмая: Блэка поймали! Правда, он опять сбежал. Фадж рвал и метал, а лукавые огоньки в глазах Дамблдора натолкнули на мысль, что Блэку не просто повезло, а повезло расчётливо. Такую удачу способен устроить только директор. Интересно, зачем ему Блэк?

Запись девятая: И снова домой…

6. Шестой курс.

Билл отвернулся от брата, размышляя над обречёнными интонациями в последней записи. Как много он не знал о близнецах… Например, что для одного было нормой поведения, для другого было маской. Для Джорджа жизнь была праздником, для Фреда – тяжёлыми буднями. Но… для Фреда на первом месте стояли проблемы семьи, а для Джорджа – проблемы Фреда. Он ведь, по сути, всегда удар принимал на себя: он первый отшучивался, первый огрызался, первый нападал.
Чарли изучал профиль брата.
«Интересно, вероятно ли, чтобы матушка родила от Малфоя?.. Билл слишком хорош для нас… Высокий лоб, прямой длинный нос, изящные губы, тонкие брови, совсем бледные веснушки, которые смотрятся загаром, и волосы – не такие рыжие, как у всех нас… будто апельсиновый сок разбавили сливками… А его румянец? Это не те багряные пятна, как у меня, это нежно-розовые лепестки цветов, покрывающие его щёки. А глаза? Сталь… Нет, ртуть – подвижная, неусидчивая ртуть. А его ушки? Такие изящные и аккуратные, будто над ними трудился ювелир. Даже у Джинни не так прекрасны. А комплекция? Высокий, поджарый. Не такой тощий, как Персик. Не такой низкий и коренастый, как я… Определённо, в нём собрано лучшее из нашего рода… и, похоже, не нашего – тоже…»
- Что замолк? – Билл лукаво улыбнулся и подмигнул брату. – Мной залюбовался?
Хорошо, что в комнате не очень светло, а то Билл заметил бы предательский багрянец.

Запись первая: Кошмар какой! На лагерь на квиддичном матче напали УпСы. Но мы живы и радуемся жизни и смущению матушки, что её последними словами могла стать ругань.
Отец говорил какими-то намёками, что нас ждёт что-то особенно приятное в этом году. Меня ничего подобного не ждёт по одной простой причине. Точнее, по двум. Первая – Джордж, вторая – Снэйп.
Начну, пожалуй, разбирать вторую. Как говорится, проблема разложенная на составляющие – уже не проблема.
Итак, Снэйп. Хмурый, замкнутый, агрессивно настроенный профессионал с поразительно красивыми глазами и руками. Не терпит лести и лжи. Ненавидит тупых, ленивых детей и масскульт. Так… нам с Джорджем надо уговорить его давать нам дополнительные занятия. Кошмар. У нас уже куча идей! Три даже реализовались, правда, с огромными потерями с нашей стороны.
Как же нам его уговорить? Хм… только если показать, насколько мы заинтересованы его предметом… кошмар!
А что с Джорджем? Да ничего. В том-то и проблема. Он вспоминает обо мне только, когда рядом есть посторонние: играет на толпу… Но, как только мы оказываемся вдвоём, он становится замкнутым, неразговорчивым… и никогда ко мне не прикасается…
Хрен с ними с обоими!


Запись вторая: В Хоге Тремудрый Турнир!!! Поэтому приехали толпы студентов из Дурмстранга и Шармбатона.
СНЭЙП СОГЛАСИЛСЯ ДАВАТЬ НАМ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ!!! Даже не пришлось долго упрашивать… всего лишь недельку перебирать самые склизкие и мерзко пахнущие вещества. А это ведь не так уж и много? Он не стал спрашивать, зачем нам это. Просто пристально вгляделся в глаза каждому и кивнул, назначив время.


Запись третья: Парадокс. Сколько у меня было партнёрш и партнёров по сексуальным игрищам, ни с одним я не испытывал подобного… По порядку.
Ночью, когда все уже улеглись спать, я наложил на спальню Сонные чары – для верности. Вылез из-под своего одеяла. Раскрыл полог кровати Джорджа. Мерлин! Как он красив был в этот момент. Отросшие волосы разметались по белоснежной подушке, глаза он прикрыл правой рукой, левая - слегка свешивалась с кровати – почти абсолютно раскован и открыт. Он категорически не признавал школьных пижам и спал всегда в одних плавках. Надо признать, я тоже.
Я осторожно подвинул его, поднял левую руку к подушке и пристроился у него на плече. Провёл кончиками пальцев пол лбу, глазам, носу, губам. Спустился по шее к ключицам, к соскам. Не выдержал, провёл всей ладонью по животу, спустился к белью… и наткнулся на внушительную выпуклость.
Проверив заклятие сна, я приподнялся на локте и слегка поцеловал Джорджа в губы, лизнув их. Видимо, ему снился какой-то эротический сон: он приоткрыл рот и чуть слышно застонал. Поспешно наложил заглушающие чары, ещё раз проверил сонные… и забил на всё.
Ещё один лёгкий поцелуй, Джордж опять приоткрывает рот. Я немного мешкаю, но всё же провожу языком по его зубам и дёснам. Отрываюсь от его рта, спускаюсь к шее и ключицам. Очень старательно их вылизываю: мало ли, вдруг в последний раз? Спускаюсь к розовым соскам, слегка их прикусываю. Джордж опять стонет. Интересно, кто ему снится? Наверное, Кэти.
Спускаюсь к кубиками пресса. Мой брат - само совершенство! Аккуратно снимаю с него плавки. В очередной раз проверяю чары. Всё в порядке. Интересно, мой возбуждённый член так же прекрасен с виду? Идеально ровный, длинный… одним словом, совершенный. Мой брат – совершенство.
Осторожно прикасаюсь губами к головке. Бёдра Джорджа слегка вздрагивают. Я провожу языком по всей длине его члена, слизываю капельку смазки – она терпкая и слегка солоноватая, - и беру его весь в рот. Джордж глухо застонал и вновь двинул бёдрами. Мерлин! Сколько же у него не было секса?!
Я начинаю ласкать себя. Довольно сложно двигаться всеми частями тела в одном ритме, но, наконец, у меня начинает получаться. Чёрт! Это лучшие ощущения в моей жизни! Джордж кончает, заливая мой рот спермой. Я усердно глотаю. А потом забираюсь к нему на бёдра, полностью высвобождаю свой член из трусов и начинаю дрочить, жадно поглощая взглядами фигуру брата. Мерлин! Как я низок! Я сам себе противен, но ничего не могу с этим поделать!.. Я бурно кончаю на живот брату.
Снова надеваю трусы, вылизываю живот Джорджа, одеваю его, накладываю очищающие чары, снимаю заглушающие и сонные. И сам ложусь спать. Правда, я так и не могу заснуть, занимаясь самокопанием и самоуничижением…


Чарли судорожно сглотнул. Его член давно стоял по стойке «смирно».
«Щас Билл это увидит и засмеёт!»
Член Билла тоже не отставал…
- Тебе помочь? – Билл переместился к брату, надеясь, что он правильно расценил бегающий взгляд и дрожащие руки второго.
Чарли шумно сглотнул:
- Кхм… Билл… ты… я…
- Ты не хочешь меня? – Билл лукаво засмеялся. В этот момент он был таким же талантливым искусителем, как и его потенциальный отец.
- Хочу… очень…
- Но?
- Но… ты слишком идеален…
- Ах, вот оно что… Но я же всего лишь человек…

6 дробь 2. Продолжение шестого курса.

Билл опустился на колени перед братом. Мысли Чарли лихорадочно заметались, как бабы на пожаре:
«Нет!.. Да… Билл… хочу… Джордж… НЕТ!»
- Нет, Билл. – Чарли аккуратно отстранил от себя брата, расстёгивающего его брюки. - Не сейчас. Давай позже? Мы похоронили брата… я всё понимаю: жизнь продолжается, а истерики идут циклично и периодично… но… давай хотя бы дочитаем дневник?
Билл какое-то время молчал, всматриваясь в глаза Чарли. Сколько он смотрел? Секунду? Минуту? Час? Наконец, видимо, разглядев что-то особенно интересное, Билл прошептал:
- Хорошо. Но в следующий раз ты не отвертишься…

Магические светлячки начали перешёптываться и перемигиваться.
Чарли, вернувшись к дневнику Фреда, обнаружил небольшой листочек, сложенный вчетверо:
Мои дорогие братья, думаете, Джордж здесь вас оставит в покое? Неа… Дело в том, что мы с Фредом прочитали дневники друг друга перед той злополучной ночью, будто предчувствуя расставание… И, знаете, когда я прочитал это, я был поражён тем, какой, оказывается, шалунишка мой брат… После этого мы самозабвенно трахались занимались любовью всю ночь напролёт…
Думаю, вы оба перевозбудились… А, учитывая, что вы давно друг к другу тянетесь, вам хочется повалить друг друга на пол и… ну, вы сами решите, что именно «и…». Мы были бы рады этому… А в дневнике вы найдёте потрясающие наблюдения Фреда за жизнью сусликов, то есть, конечно же, наших дражайших старших братьев…


Запись четвёртая: Больше я не буду ласкать его ночью… я и так слишком сильно завишу от Джорджа… а он только и знает, что играть на публику.

Запись пятая: Блэк, оказывается, невиновен… А Гарри – либо святой, либо придурок. Что, в данном случае, равнозначно. Он отдал нам все деньги, которые выиграл на турнире. Хотя его можно понять… наверное.

Запись шестая: Матушка решила посадить нас под домашний арест. Жестокая женщина! Хотя бы мы будем вместе…

Запись седьмая: Нет, это хуже, чем я думал: целый день нечем заняться, а я слишком напряжён для простых братских разговоров… Всё время хожу нервный…
Джордж устраивается вязать. Знает, гадость рыжая, что меня это успокаивает. Сажусь смотреть.
Мерлин! Какие у него красивые руки: с длинными, тонкими пальцами… А как они ловко накидывают нитку… Так и хочется, чтобы эти руки ласкали меня…
Джордж замер, смотрит на мои губы. Я их облизывал? Облизываю ещё раз: у Джорджа в глубине глаз зарождается какое-то непонятное пламя…
- Джордж? Что с тобой? – Стараюсь как можно мягче и нежнее.
- Ничего! – Огрызается. Отворачивается. Так я и знал: всё это лишь мои домыслы. Вспылив, ухожу на кухню – жрать же что-то надо.
Слышу, идёт ко мне – извиняться. Обнимает сзади, пристраивает голову на плечо. Мерлин! Сейчас бы расслабиться, прихватить губами его тонкую кожу на шее.
- Не дуйся… - Он шепчет это мне в ухо с обычным придыханием. Да, он опять играет.
- Мы не в Хоге. В геев можно не играть. – Я стряхиваю его голову и руки, хотя так хочется прижаться к нему… и по лбу дать сковородкой тоже хочется. О! Ретировался – понял, что ко мне лучше не лезть.
Я уже успел потушить капусту с мясом, прибрать кухню и накрыть стол. Хозяюшка хренова. А Джорджа всё нет. Поднимаюсь в комнату. Он спит! Мерлин! В той самой позе, как в нашу… нет, в «мою» первую ночь. Легонько касаюсь его волос, тихо вздыхаю – не разбудить бы.
- Фред?
- Иди есть. Готово уже всё. – Я не ожидаю, что он проснётся – получается слишком резко. Вот оно, нереализованное сексуальное напряжение. Я поспешно сбегаю в кухню.
А ночью у нас над домом так много звёзд! Вот бы не просто сидеть рядом и напряжённо молчать, а сидеть бы в обнимку и целоваться.
- Что случилось?
- Ничего. – Я по привычке закусываю губу. Нет! Не спрашивай!
- Фред… я же вижу. Расскажи.
Я долго молчу, собираясь с мыслями и подбирая слова. Как это можно всё объяснить? Так, чтобы он всё понял? Потом меня осеняет: бывают моменты, когда одно действие может рассказать всё лучше тысячи слов. Я собираюсь с мыслями:
- Если не понравится – дай мне в глаз и забудь. – Несколько секунд Джордж непонимающе на меня таращится. Я пододвигаюсь. Его глаза всё ближе и ближе. Я не прерываю зрительного контакта, чтобы не упустить ни одной эмоции… Его губы так близко. Я слегка касаюсь их – незаметно и нежно. Отодвигаюсь. Джордж удивлён и только. Ни отвращения, ни насмешки.
- Теперь можешь засмеять меня, врезать и сбежать в комнату к Биллу и забиться под кро… - я не успеваю договорить – он повалил меня на крыльцо и принялся всего уцеловывать, куда придётся. Видимо, я был слишком напряжён: через какое-то время меня пробивает истеричный смех. Но я умудряюсь проговорить, - может, переберёмся в более удобное и романтичное место?
Остальное запишу позже – семейство вернулось.


Запись восьмая: Наконец-то я ласкаю Джорджа на легальных основаниях! Он жадно отвечает на все мои ласки и немного недоумевает: откуда я знаю все его чувствительные места. В его глазах плещется желание пополам с чем-то более нежным.
Он берёт инициативу в свои руки. Я всеми конечностями *да, и тем самым тоже* за. Мерлин! Его губы и руки везде: на шее, на спине, на груди, на бёдрах… Я даже не успеваю сообразить: что где.
Он переворачивает меня на живот. Наконец-то! Я буду полностью его!
Но он решил поиграть в экзекутора! Он начал мне делать массаж. Забрался мне на самое мягкое место и разминает плечи руками. А его член трётся у меня между двумя полушариями. Он *член* слегка влажный от сочащейся смазки. Чёрт! Я хочу, чтобы Джордж взял меня немедленно! Я начинаю постанывать по мере того, как его руки спускаются ниже: к пояснице, а потом к – ягодицам.
Тот же путь проделывает его язык: от шеи, вдоль позвоночника и ко входу…
* вот пишу я это всё, а сам не знаю, как у меня ещё слов хватает…*
У меня на тумбочке всегда стоит увлажняющий крем – кожа рук часто сохнет, Джордж, не отрываясь от своего увлекательного занятия, берёт его со стола.
*интересно, а я сильно стонал? Джордж говорит, что очень*
Место языка занимают скользкие пальцы. Ммм… как приятно… Крем слегка холодит кожу, а пальцы ловко проскальзывают внутрь меня. Я даже не знаю: сколько сразу. Знаю только, что очень жду, когда же их сменит прекрасный член Джорджа.
Он ухмыляется:
- Что ты хочешь? – Видимо, я ему что-то шептал.
- Войди… Сейчас…
Джордж немного замялся, наверное, думая, что я ещё не готов. Но потом решился.
Приподнял мои бёдра, подложил под них подушку, раздвинул мои полупопия и аккуратно вошёл. Сначала я не почувствовал боли, будто так и надо всё. Но позже… когда Джордж начал продвигаться дальше… Хоть это и не первый мой опыт с парнем в качестве пассива, но я всё равно думал, что Джордж меня порвёт… ан-нет.
Он продвигался медленно: шаг туда, два назад. При этом ласково целовал мои плечи, спину, шею и шептал какую-то несуразицу, из которой я отчётливо разобрал только тихое «люблю» на выдохе.
Наконец, он полностью вошёл в меня и остановился, давая время мне привыкнуть к вторжению. Он прижался губами к моему левому плечу и прошептал:
- Ты как?
- Нормально… продолжай…
И он начал двигаться, медленно, осторожно. Я уже снова изнывал от желания и, вроде как, начал стонать. Джордж начал двигаться быстрее, стараясь найти простату.
Наконец, ему это удалось. Мерлин и все его потомки! Это было непередаваемо! Я даже задумался, что не только физиология важна в сексе.
Я начал неосознанно вторить движениям Джорджа. Мерлин! Двойное удовольствие: сзади Джордж, спереди – подушка. Как-то пошло звучит.
Я был готов уже кончить, когда Джордж резко остановился, тяжело дыша. Он давал нам время немного остыть. Потом он прижался к моей спине грудью, обнял меня правой рукой, а левой оттолкнулся от кровати. Теперь мне нужно было в большей степени двигаться самому. Он держал меня за талию, регулируя темп и направляя. А потом, когда я уже думал, что лучше быть не может, он сомкнул свои пальцы вокруг моего члена. И тут я не выдержал. Этот момент я прекрасно помню: по всему телу бегут тысячи электрических разрядов, тело слегка немеет, создаётся ощущение приятной истомы, а потом – резкое, чистое, ничем не замутнённое удовольствие, и мой стон на выдохе:
- Джооордж…
Он всё ещё продолжал двигаться, я, правда, не помню, сколько.
А потом я почувствовал, как его член ещё немного набух и излился спермой в меня, а до ушей донёсся стон:
- Фреееед…
Кое-как нашарив палочку, Джордж очистил нас, и мы уснули.


Запись девятая: Это так приятно – просыпаться на плече любимого. Джордж всегда вставал позже меня. Вот и сейчас он ещё спит. Я слегка касаюсь его губ поцелуем и иду умываться.
Он появляется на кухне умытый и голый. Чёрт! Я сразу вспоминаю прошедшую ночь. Он, видимо, тоже: его член начал стремительно подниматься. Он подошёл ко мне:
- Ты как?
- Нормально…
- Тогда повторим?
- А как же завтрак?
- К чёрту! – Джордж повалил меня на стол и начал с жадностью ласкать…


Запись десятая: Неделя прошла слишком быстро и слишком сладко, чтобы казаться правдой… Теперь приходится пользоваться целым арсеналом чар, предназначенных для сокрытия секретов: запирающие, сонные, заглушающие, отталкивающие… Зато можно быть уверенным, что никто ничего не узнает… пока мы не сообщим в открытую.
Но все ведь уже привыкли, что мы играем в геев. Так что изменится? Ничего. Для общества ничего не изменится.
Днём мы пробуем новые приколы, а ночью – новые позы…


7. Седьмой курс.

В комнату робко прокрались первые лучи восходящего солнца. Чарли посмотрел в окно, туда, где за холмами потихоньку розовело небо. Билл невольно залюбовался братом: далёкий от совершенства, он был задумчив и печален. И в этой тихой, сокрытой грусти он был прекрасен.
Билл тихонько вздохнул, чем спугнул задумчивость Чарли и вернул его на землю грешную.
- Я продолжаю, не вздыхай. – Чарли придвинул к себе книгу и продолжил чтение.

Запись первая: Весь остаток лета драили дом Блэка. Оказывается, Сириус классный мужик! Он нам таких приколов из своей школьной жизни нарассказывал! Но мы их повторять не будем… нееет! Мы их модифицируем…
А у Поттера теперь судимость есть…


Запись вторая: Первым делом в поезде мы рассказали Ли о новом аспекте наших взаимоотношениях. На что он посмотрел на нас, как на имбецилов:
- Да весь Хогвартс только и ждал, когда же вы прекратите играться и сойдётесь уже. Это только вы, два слепых влюблённых идиота, ничего не замечали.
Я чуть с сидения не упал.


Запись третья: Когда мы вошли в гостиную Гриффиндора, нас встретили жуткими воплями и транспарантами: «Самая ожидаемая пара десятилетия!!!» Вот так вот. Ни много, ни мало. Наверняка, Джордан постарался. Ну и хрен с ним. Все сразу затребовали поцелуй. Хлеба и зрелищ народу! Ну мы и поцеловались, чем повергли всех в смущение: ну, понятно же, что мы не просто целовались… Хе-хе-хе. А потом Джордж подхватил меня на руки и под улюлюканье и какие-то вопли унёс наверх.

Запись четвёртая: Я. НЕНАВИЖУ. АМБРИДЖ. Я НЕНАВИЖУ ЭТУ ТУПУЮ СУКУ!!! ПОДСТИЛКА У ФАДЖА!!! КАК Я НЕНАВИЖУ ЭТУ ТВАРЬ!!! Запретить Джорджу играть! Он был так расстроен!!! И Поттер! Он тоже был… хм… не в настроении…
Единственное, что помогло Джорджу – массаж в ванной комнате для старост. Да, в том, что Ронни - староста, есть свои плюсы.


Запись пятая: Ну всё… эта тварь дождалась… Мы с Джорджем устроим ей сладкую жизнь… Не зря мы учились у Снэйпа! У нас столько разных приколов насобиралось!!! Одно только болото чего стоит! Правда, Снэйп теперь на все сто уверен, что ничего хорошего от нас ждать нельзя…

Запись шестая: Сириус Блэк погиб. Рем ходит неприкаянный, должно быть, это сильнейшее потрясение для него… Зато Тонкс с него не сводит глаз… а он этого не замечает.
Сириус Блэк погиб. Тот-кого-и-так-далее объявился в министерстве. Гражданская война из холодной информационной превратилась в горячую.


8. Жаркое лето.

Запись первая: Жизнь потихоньку налаживается. Бизнес процветает. Живём с Джорджем отдельно от родителей в небольшом двухэтажном домике, где на первом этаже у нас магазин и лаборатория.
Я веду переписку со Снэйпом, консультируюсь у него о действии тех или иных компонентов и прочая. Джордж до безумия ревнует, хотя я все наши письма ему показываю. Он считает, что наши письма завуалированы. Что какой-нибудь «гибискус крапчатый» - это наше тайное место встреч, а не гибискус.
И никакие доводы не действуют. Ну, кроме бурных ночей… или быстрого секса в подсобке… или романтических ужинов в ресторанах… или маленьких презентов. Глупый он. Куда я от него денусь?!


Запись вторая: Решили на недельку к родителям съездить. Вся семья будет в сборе.

Запись третья: Случайно натолкнулся на мамин дневник…

Приписка от Джорджа: Родительская комната, прикроватная тумбочка, первая полочка, под вязанием, в коробке с портретом отца. И вы верите в то, что он этот дневник случайно нашёл???

Продолжение третьей записи: Билла тянет к Чарли… и это не будет считаться инцестом… хе-хе-хе…

Запись четвёртая: Ух, как у Чарли глазки горят, когда он на Билла смотрит. А тот и не замечает ничего. Дурашка! Им точно надо матушкин дневник прочитать. На двадцатой странице. Остальное не интересно. Остальное – уход за детьми, кто сколько съел, нагадил и так далее.

Запись пятая: А мне нравится наблюдать за этими двумя идиотами. Сегодня Билл чуть не выронил все тарелки, когда Чарли случайно до него дотронулся… Хе-хе-хе. Зато Чарли тоже не далеко от него ушёл. Когда увидел его, целующегося с Флёр, так чуть не убил последнюю. Надо было видеть его глаза. Хе-хе-хе.

Запись шестая: Чарли нашёл себе любовницу. Где-то пропадает постоянно. Нам с Джорджем стало любопытно, ну, мы и прицепили к нему наше последнее изобретение. Оно фотографирует всё, что видит, пока сидит на мантии Чарли.
Посмотрели. Были смущены. Да. МЫ. БЫЛИ. СМУЩЕНЫ. Я не думал, что девушку можно использовать так же, как парня. Я был наивен. Джордж, видимо тоже.
После просмотра поспешно скрылись в комнате за двадцатью заклинаниями.


- Что же ты там такого делал? – Билл слегка хихикнул.
- Эм… я тебе потом как-нибудь покажу, наверное.

Запись седьмая: Решил всё-таки скопировать страничку из матушкиного дневника к себе.

Небольшой листочек, сложенный пополам:Запись первая: Я беременна. Артур знает, что ребёнок не от него. Но ещё он знает, что я люблю его. Поэтому он согласился взять меня в жёны с чужим ребёнком.
Запись вторая: Билли такой красивый… Он, естественно, не похож на Артура. Но благодаря моим рыжим волосам, все подумают, что так и надо. Кроме Люциуса. Он сразу узнает в Билли своего ребёнка. Я люблю Артура. Но и отца Билли я тоже люблю. Какой-то особенно извращённой любовью.


Чарли оторвал взгляд от материного дневника и вновь посмотрел на брата. Тот сидел нахмурившись.
«И правда, он очень похож на Малфоя. Особенно, сейчас. Интересно, если он презрительно искривит губы, это будет так же очаровательно?»
Билл перевёл взгляд на изучающего его брата:
- Ждёшь, пока я оскалюсь, подобно Малфою? – Билл грустно улыбнулся.
Чарли вернулся к прочтению дневника матери.

Запись третья: Чем старше Билли становится, тем больше похож на Люциуса. Впервые Малфой увидел сына в Косом переулке, когда мы покупали Билли принадлежности к школе. Малфой сразу всё понял. Артур тоже понял, что Люциус понял. И всё. Теперь наши семьи никогда не смогут нормально общаться.

Запись восьмая: Снэйп убил Дамблдора…………………………………………


9. Война

Запись первая: Джорджу отрезало ушко. Чёртов Снэйп!
Свадьба Билла и Флёр. По виду Чарли можно сказать, что это – его последний день жизни.


Запись вторая: Гарри, Рон и Гермиона ушли куда-то. Связи с ними нет. Организовали радиостанцию.

Запись третья: Я чувствую: до конца войны я не доживу. Пришёл сегодня к Джорджу, сказал ему об этом. Он долго орал:
- Идиот!!! Не смей так говорить!!! Мерлиновы яйца! Ты хоть понимаешь, ЧТО говоришь?! – Ну и дальше в том же ключе. Потом он вдруг успокоился, сел на пол спиной к стене, прикрыл глаза. – Иди сюда.
Я пристраиваюсь у него между ног. Он крепко меня обнимает, кладёт голову мне на плечо и шепчет:
- Дурак, какой же ты дурак… Ты хоть понимаешь, что я не смогу без тебя… Я сразу умру…
Я хочу что-то сказать, но он прикрывает мне рот пальцами. Я чувствую, как мне на шею капает слеза:
- Я так люблю тебя, Фред… Ты даже не представляешь… я так тебя люблю.
Я поворачиваюсь и нежно целую его. Потом осторожно касаюсь губами его закрытых глаз.
- Я хочу, чтобы ты прочитал мой дневник. Джордж. Посмотри на меня. – Он открывает свои слегка припухшие глазки. – Я не смогу всего выразить словами… Лучше прочитай.
Он кивает, мы идём на чердак к упырю, и я отдаю ему всю свою душу, всего себя… Я так люблю его.
Он долго читает. Периодически ухмыляется, иногда смеётся… а иногда у него на глазах выступают слёзы:
- Я не могу похвастаться таким же искусным владением словом…
- И не надо…
Дальше мы молча спускаемся к нам в комнату. Мы не ставим никаких заклинаний. Только не сегодня.
Он нежно целует меня и начинает снимать свитер, потом – рубашку, брюки. Когда я остаюсь в одном белье, он начинает раздеваться сам. Медленно, очень медленно. Наконец, он подходит ко мне.
Целует. Нежно, мягко и так долго… Я обнимаю его и глажу его спину, тереблю кончики длинных волос. Он начинает ласкать язычком мою шею. В каждой новой ласке чувствуется обречённость и боль. Он начинает спускаться, прихватывает губами мой сосок, другой, оставляет дорожку поцелуев от груди к паху. Он стоит на коленях передо мной, обняв и прижавшись щекой к моему животу, и шепчет:
- Я люблю тебя… люблю… не оставляй меня одного… - Он тоже чувствует, что это наша последняя ночь. А дальше – война. Дальше - смерть. Дальше – тишина…
Я тоже опускаюсь на колени перед ним, беру его лицо в ладони и нежно целую:
- Запомни, Джордж. Я люблю тебя больше жизни.
Он судорожно вздыхает и утыкается в моё плечо. Я снова чувствую тёплые слёзы отчаяния.
- Фред… займись со мной любовью…
Я сначала был очень шокирован – всегда Джордж был активом. Но потом он поднял на меня глаза, полные любви, боли и доверия, и повторил:
- Возьми меня.
Я снова начинаю его нежно целовать, мы вместе встаём, и я подхватываю его на руки и, не отрываясь от его губ, несу на кровать. Осторожно опускаю его, сам ложусь рядом и сначала провожу кончиками пальцев по лицу, потом – по шее, по груди, по кубикам пресса. Снимаю с него бельё и принимаюсь ласкать его эрегированный член.
Джордж начинает постанывать. Я целую его грудь, ласкаю каждую клеточку его кожи, попутно избавляясь от белья.
- Фреееед… сейчас… пожалуйста…
На тумбочке всё также стоит крем. Беру много крема на пальцы и аккуратно начинаю растягивать вход в своего любимого. Это, похоже, его первый раз в роли пассива. Мягко, нежно, осторожно… Один палец. Минут через пять Джордж готов принять второй палец. Ещё через пять – третий.
- Фреееед… давай…
- Нет. Так тебе больно будет.
- Пусть… давай…
Я обильно смазываю кремом свой член, закидываю ноги Джорджа себе на плечи и нависаю над ним, нежно целуя. Впритык придвигаюсь к его входу. Он в нетерпении вскидывает бёдра, но я не тороплюсь.
Сначала даю привыкнуть к мысли, что я войду в него. Потом немного продвигаюсь вперёд. Так, что внутри оказывается только самый кончик головки. Джордж судорожно вздыхает и медленно выдыхает, потом расслабляется. Я ещё немного продвигаюсь вперёд и снова замираю. Джордж опускает руки с моих плеч на бёдра и подталкивает меня. Мерлин! Как я хочу оказаться внутри! Но я не хочу, чтобы любимому было больно. Я не поддаюсь на его уговоры и всё так же медленно вхожу дальше. Через какое-то время я уже полностью в Джордже.
- Ты как, любимый?
Его глаза прикрыты, зубы стиснуты, пальцы вцепились в мои плечи.
- Нормально. Двигайся.
Я начинаю медленно выходить. Он стонет, видимо, от боли. Я замираю. Джордж слегка отодвигается, а потом резко насаживается на мой член. Я не успеваю среагировать, и он вскрикивает от боли. Потом его дыхание выравнивается, и он шепчет:
- Я сделаю это снова, если ты не начнёшь двигаться.
И Джордж добивается-таки своего. Я начинаю медленно двигаться в нём. Через какое-то время его мышцы расслабляются, а член снова начинает вставать.
Я увеличиваю темп, попутно ища простату. Он распахивает глаза в изумлении и стонет. Ага. Нашёл. Я начинаю ещё быстрее двигаться, каждый раз - при входе - задевая простату. Его голова мечется по подушке, он громко стонет, не обращая внимания на то, что нас могут услышать. Я сжимаю его член одной рукой и начинаю двигать ею в такт движениям бёдер. Джордж закусывает губы, но не может сдержать стон удовольствия.
Наконец, он издаёт какой-то утробный рык и кончает себе на живот. Я делаю ещё пару резких движений и изливаюсь в него, прогнувшись в спине и закинув голову. Своего стона я не слышу, но уверен, что он похож на стон Джорджа.
Я аккуратно выскальзываю из него и ложусь рядом:
- Ты как?
- Отлично…
Я целую его глаза, скулы, губы, подбородок, лоб. Глажу его спину и плечи, пока он не засыпает. Я ещё долго смотрю на него, запоминая каждую чёрточку его лица, а потом сам засыпаю.


Чарли пролистнул весь дневник до конца и сказал:
- Это последняя запись.




Глава 3. Думоотвод

В то время, как Билл и Чарли читали дневники братьев, Гарри Поттер усиленно ругался со своей женой:
- Джинни! Ну пойми же! Это – последняя воля Джорджа! Он завещал думоотвод мне! А это значит, что я один должен смотреть его.
- Так значит, ты считаешь, что братья мне не доверяли? Или ты сам мне не доверяешь?
- Нет. Я доверяю тебе. Просто…
- Что просто, Гарри? Это уже не впервые, тебе не кажется? Мы поженились сразу после войны! И за последние полгода мы ругаемся каждый день! Ты меня разлюбил?
- Нет, что ты… просто…
- Просто. Так больше не может продолжаться, Гарри. Как что-нибудь надумаешь – дай мне знать.
После этого юная миссис Поттер кинула в камин горсть летучего пороха и, сказав «Нора», исчезла.
Оставшись в одиночестве, Гарри с ненавистью поглядел на сумочку жены:
- Чёрт бы побрал эту истеричку!
Потом он перевёл взгляд на думоотвод и только сейчас заметил записку:

Гарри, прошу тебя, смотри всё без Джинни. Боюсь, воспоминания могут сильно травмировать её неокрепшую психику. Мы усовершенствовали думоотвод так, что он теперь может передавать и эмоции. Надеюсь, ты понял... Тут НАШИ воспоминания.
Приятного просмотра.


Воспоминание первое.

Первый курс. Экзамен по трансфигурации. Строгий голос профессора МакГонагалл разрывает тишину:
- А за дисциплиной следить мне поможет профессор Снэйп. – Последний злобно ухмыльнулся.
- Фред… - сзади донёсся шепоток. – Как думаешь, что ему пообещали?..
- Джордж Уизли! – Снэйп подошёл вплотную и злобно ухмыльнулся. – Ещё одно замечание, и вы получите оценку на порядок ниже.
Гарри охватили весьма противоречивые чувства Фреда: восхищение, любопытство и обида – они с Джорджем так надеялись поменяться местами на практике…
Вечером близнецы шли в башню, и из учительской донеслись ожесточённые споры:
- Нет, Северус, это слишком! – МакГонагалл.
- Да ну? Можете не соглашаться и безуспешно пытаться отличить их на экзаменах. – Снэйп.
- Ну, Северус… - Флитвик.
- Я всё сказал. – Снэйп.
- Что ж… видимо, выхода нет… - Спраут. – Мы согласны, Северус Снэйп, что до конца обучения близнецов, ты можешь со спокойной совестью снимать баллы с наших факультетов за каждый чих…
- Но… - МакГонагалл.
- А мы… - Спраут явно была чем-то довольна. – Будем за любой чпок их давать, да, Минерва. Он ведь только за себя, подлость такая, просил.
Спраут задорно засмеялась. К ней присоединились Флитвик и МакГонагалл. Даже Снэйп издал то, что считалось у него смехом: короткий хмык.


Что ж… Это многое объясняло…

Воспоминание второе.

Всё закружилось и смешалось. Через какое-то время всё остановилось.

Теперь, похоже, близнецы были на третьем курсе. Они поднимались из подземелий Хогвартса. Вдруг они настороженно прислушались и на всякий случай вжались в выступ коридора.
- Чёртов Поттер! За кого он себя принимает. – Ба! Сам Драко Малфой и без охраны. – Я предлагаю ему дружбу. А он… Напыщенный козёл! Ну всё, Поттер, ты у меня попляшешь.
- Знаешь, Джордж…
- М?
- От любви до ненависти – один шаг…
- … а обратно ещё меньше.
- Думаю, надо их подтолкнуть друг к другу…
- И как ты себе это представляешь?
- Вот смотри… Если их постоянно слегка стравливать… или же, если они и сами будут цапаться, потом просто объяснить природу их вражды… что скажешь?
- То есть, ты предлагаешь сначала затаиться, а потом – действовать по обстоятельствам?
- Угу. – Фред довольно улыбнулся.


Воспоминание третье.

И вновь всё смешалось.

На этот раз Фред и Джордж наблюдали за самим Гарри, который метался по коридору после очередной стычки:
- Долбанный Малфой-с-золотой-ложкой-в-жопе!!! Что ему от меня надо!!! Ну, я ему покажу сладкую жизнь…
- Вот видишь, Джордж. Его тоже тянет к нашему милому блондину… Собственно, я не удивлён…
Гарри, наблюдавший всю картину, почувствовал какое-то любопытство, смешанное со злорадством.


Воспоминание четвёртое.

Гостиная Гриффиндора. Тихое потрескивание огня. Две фигуры в креслах возле камина. Тихое умиротворение и мягкая нежность. Джордж вяжет, Фред о чём-то напряжённо думал, глядя на руки Джорджа.
- Ну?
Фред непонимающе посмотрел на близнеца:
- Что?
- Что будем делать с нашими гормонально неустойчивыми, агрессивными друзьями?
- Вот я и думаю. То, что Драко насолил Хагриду из-за Поттера – это, конечно, хорошо… с одной стороны. А с другой – плохо…
- Почему? – Джордж от любопытства даже перестал заниматься своим нескончаемым рукоделием.
- Плохо – потому что они свою войну переносят на других. А хорошо – потому что они до такой степени друг друга ненавидят, что… - Фред внезапно замолк. На его хитрой физиономии появилась улыбка из разряда: «Теперь всем пи*дец средних размеров». Гарри аж передёрнуло от этого зрелища - да ещё и вкупе с ощущением собственной гениальности.
- Фред? – Джорджу, видимо, тоже поплохело от выражения лица брата. – Что ты удумал?
- Я ЗНАЮ, почему они так друг на друга реагируют.
- М?
- НСН.
- Что? ПМС?
- НСН, дурак. Нереализованное сексуальное напряжение! Им обоим хочется, но не с кем. Да ещё их так друг к другу магнитит… Они хотят друг друга. Ты понимаешь это?
- Это понимаю. А нам-то с этого какая польза?
- Джордж! Ты положительно дурак! Вот смотри… они хотят друг друга, но пока что не осознают это. Как только они это поймут – начнут отнекиваться от этого, будут сопротивляться. А ничто так не распаляет страсть, как противостояние ей.


К своему стыду, когда это воспоминание закончилось, Гарри поспешил прервать просмотр. Чёрт! И как это близнецы умудрились пронюхать о его тайной страсти?
- Вот ведь, рыжие проныры! – Воскликнул Гарри, не подозревая, что он не один так считает.

Воспоминание пятое.

На этот раз картинки не было, только голос Малфоя:
- Святой Поттер! Как он попал в участники?! Пусть! Пусть он сдохнет на первом же состязании! Пусть! Мне легче станет! Святой Поттер! Как я тебя ненавижу!!!
Вопли постепенно стихли. Тишина. И тихий, едва уловимый шёпот, подобный шелесту листьев на лету:
- Как же я тебя… НЕНАВИЖУ. – И сколько боли было в этом восклицании. Гарри и не подозревал, что Малфой может быть таким чувствительным.

(ПА: Поттер вообще ни о чём подозревать не может. Его возраст больше, чем его IQ)

Воспоминание шестое.

На этот раз Гарри оказался в ванной для старост. Русалка на витраже почему-то покраснела, хотя эту красивую грешницу, казалось, ничто смутить не могло. И тут он почувствовал страшное возбуждение. Чертыхнувшись, он развернулся к ванной. Как он и подозревал, всё было скрыто огромными пузырями пены, но силуэты всё равно были видны. По крайней мере, поступательные движения он ни с чем не мог бы спутать.
- Джоооордж…
- Фрееед…
Ему повезло, что он видит только заключительные стоны. Правда, даже после столь незначительной порции вожделения, у Гарри мозги переместились из положения «между ушами» в положение «между ногами».
Открылся портрет, закрывающий вход в ванную комнату. Послышались лёгкие шаги, шорох одежды. И едва слышный шёпот:
- Грёбанный Поттер! Это ж надо было мне так врезать… - Драко Малфой осматривал своё идеальное личико на предмет оставшихся шрамов. Потом он грустно ухмыльнулся и прошептал. – Сам виноват… как мне ещё привлечь его внимание?
И только сейчас он заметил, что не один в ванной:
- Ух ты, я смотрю, у вас тут милая вечеринка? Уизелы.
- Не хорохорился бы ты, Дракончик… у нас ведь на тебя небольшой компромат есть… - Фред подленько улыбнулся.
Драко судорожно сглотнул и ответил:
- Мда? И что же это?
- Ну… скажем, любовь к Поттеру?
- Ты не посмеешь никому рассказать!
- Ух ты. Слышал, Джордж. Он уже смирился. – Фред ещё раз гаденько улыбнулся и вылез из воды. Подошёл вплотную к Малфою и прошептал на ушко. – Я унесу твой секрет в могилу. И Джордж тоже. Только вот… ты уверен, что тебе это надо?
- Да! – Драко покраснел и отвернулся.
- Ну, что ж. Не будем мешать твоей внеплановой дрочке, Драко. И даже мстить за решение Амбридж не будем… Ты только что сам подписал свой приговор…


Воспоминание седьмое.

Близнецы сидят у себя в комнате. Джордж вяжет, Фред что-то пишет.
- Фред?
- М?
- А что мы с Гарри будем делать?
- Да ничего… просто соберём воспоминания в думоотвод и завещаем его ему. Я вынужден держать своё обещание…




Глава 4. Ничто не исчезает бесследно

1. Коварство и измена.

Уже неделю Гарри Поттер ничего не делал: не выходил на работу, не мирился с женой, не встречался с друзьями. Он только лежал, уставившись в потолок, и совершал необходимые для жизнедеятельности действия. Ну, ещё и думал. (ПА: если мозги не заплесневели от ничегонеделания)

«Интересно, Драко меня всё ещё любит? Как там Фред сказал? Он сам себе подписал приговор? Какой? Уж не такой ли, как и я? Не мучается ли он со своей женой? А он женат? Кто знает… Может и нет… Скорее всего, нет. Почему я так в этом уверен? Просто уверен, и всё»

В какой-то момент Поттер обнаруживает себя на балконе под проливным дождём, курящим какую-то дешёвую сигарету. Апатия прошла. Видимо, даже ей стало скучно с его амебоидноподобным сознанием.

«Так. Всё. С этим надо что-то делать!»

В следующий момент Гарри начал судорожно приводить себя в божеский вид: быстро-быстро принял душ, натёрся ароматическим маслом с эффектом загара, попытался причесаться – не получилось. А дальше появилась проблема: что надеть. Ну ладно, бельё и носки одного цвета подобрать он способен. Но что делать дальше? Обычно на разные приёмы и выходы его собирали Гермиона и Джинни. Сам он никогда не отличался приличным вкусом.
Быстро-быстро! Камин:
- Герми!
- Гааррии? – Гермиона очень удивилась. Да кто угодно бы удивился, увидь он у себя в зале своего друга, который неделю никого к себе не впускал, да ещё в одних только трусах и носках.
- Ты должна мне помочь!!! Одень меня!!!
- Эээ… Гарри… Мне не 12 лет… и ты, к сожалению, не кукла Барби.
- Ну, пожалуйста, Герми!!! Пошли ко мне.
- Сейчас, только Рону напишу.
Через две минуты они были у Гарри в спальне, не поймите превратно. Гермиона просто его одевала (одевала, а не раздевала!).
- Снимай бельё и трусы!
- Чтоооааа?! – Поттер выглядел ещё тупее, чем обычно.
- Мерлина ради, Гарри! Я не собираюсь тебя насиловать! Я даже отвернусь! Но ты же не думаешь, что белое бельё с чёрными джинсами и белые носки с чёрной обувью смотрятся не просто глупо, а глупо даже для тебя?
Гарри покраснел и надел чёрное бельё.
- Так… Ты новое что-нибудь покупал? – Гермиона открыла шкаф. Оттуда на неё вылетела куча скомканных грязных рубашек. – Мерлин, Гарри! Заведи себе эльфа, если уж с женой сосуществовать не можешь!
Наконец, через полчаса отборной ругани со стороны Гермионы и смущения со стороны Гарри, Поттер был готов к употреблению. Как Гермиона и обещала, на нём красовались чёрные классические туфли, аналогичные (чёрные классические) джинсы и изумрудно-зелёная рубашка:
- Заправь рубашку. Три пуговицы расстегни. Так, да… Мантию не забудь. Ты же к магу собираешься.
- Герми?
- Не говори мне ничего. Я знаю, что ты собираешься изменять жене. Но я этого не знаю. Ясно тебе?
- Герми! Ты чудо! - Поттер потянулся чмокнуть подругу в щёку.
- При условии, что ты всё расскажешь.
- Ох, Герм… Это очень длинная история… Длиной почти в десять лет… - Гарри шагнул к камину. – Ну, я пошёл.
- Угу. Удачи. Передавай привет Драко.
Поттер аж поперхнулся.

В следующий момент он стоял в атриуме Министерства. Со всех сторон слышались приветствия. Он, по привычке кивая, кинулся к лифтам. Быстро-быстро! Отдел регистрации!
- Гарри? – За столом сидела Лаванда Браун. Конечно, здесь все везде были знакомые. В магическом мире не так-то велик выбор, кем работать: министерство, Гринготтс, квиддич или свой бизнес. – Что ты здесь делаешь?
- Скорее, Лав, выручай! Мне нужен новый адрес Малфоя.
- На свидание собрался? – Лаванда окинула взглядом приличный вид однокурсника и убедилась в своей правоте – не на задание же он при параде намылился. – Вот держи.
Она протянула ему небольшую бумажечку.
- Лав, ты чудо!
- Я знаю: тебя здесь не было. При одном условии…
- М? Рассказывать не буду. – Гарри усмехнулся. Всё-таки, все люди похожи – на то они и люди.
- Да нет же. – Она улыбнулась. – Я уже давно хочу на Канары… Выбьешь мне отпуск по путёвке?
- Конечно. – Гарри расплылся в блаженной улыбке и бросился прочь из гадюшника под названием Министерство.

Гарри трижды прочитал адрес. Он не знал, где это. Пришлось ловить Ночной Рыцарь. Новый кондуктор, сменивший Шанпайка, лучезарно улыбнулся:
- Чем можем помочь, мистер Поттер?
Гарри протянул бумажку:
- Я не знаю, где это.
- О! Мы вас с радостью отвезём!
- Как вас зовут?
- Бред. Бред Грив.
- Бред, ты ведь никому не расскажешь, что подвозил Гарри Поттера по цене в десять раз превышающей цену на билет?
Бред что-то прикинул в уме, его глаза округлились:
- Нет. – Задушено прошептал он.
- Но ты со Стеном поделись. – Гарри отсыпал в руки кондуктора одиннадцать галлеонов.

Гарри стоял в каком-то особенно ущербном районе магического Лондона.
"Малфой. Живёт. Здесь?! "
Трёхэтажный многоквартирный дом с потрескавшимся покрытием, вонью из подвала и крысами из мусорки так не вязался с образом прекрасного Принца, богатого аристократа и самовлюблённого кусочка льда, что Поттер какое-то время тупо пялился на обстановку вокруг.
Наконец, взяв себя в руки, он глянул на адрес и пошёл искать квартиру. Третий этаж, квартира № 36.
Гарри стучит в дверь, надеясь, что хозяин дома. Никто не открывает. Гарри ещё раз стучит. Опять нет ответа. Поттер начинает нетерпеливо барабанить. Наконец, послышалось сдавленное чертыхание и крик:
- Да. Иду. - Дверь начали открывать, попутно говоря, - Да, я заплачу за квартиру сегодня. Пооттер?
- Привет, Драко. – Малфой остался всё таким же красивым, каким и был в школе. Нет, он стал ещё красивее. Волосы отрасли почти до талии. Серые глаза утратили высокомерие, зато обрели грустный блеск мудрости человека, которого жизнь хорошенько потаскала. Плечи стали шире, а само тело подтянутее и мускулистее, он стал выше Гарри почти на голову. – Позволишь?
Малфой издал что-то похожее на согласие и отступил в коридор. Он явно только что проснулся: волосы были слегка спутаны, джинсы помяты, рубашки не было и в помине.
- Располагайся. Я сейчас. – Драко скрылся в ванной. Гарри долго думал, что же такого странного было в словах бывшего однокурсника. И только когда звук льющейся воды смолк, до него дошло: Драко не язвил, а говорил вполне серьёзно.
Гарри осмотрелся: кухонька была маленькой, в ней едва помещался стол с двумя стульями и плита. Но она была чистенькой и довольно уютной.
Наконец, Драко выполз из ванной – умытый и причёсанный:
- Что же тебя привело в мою скромную обитель? – Малфой сел напротив. В его словах не было ничего, кроме любопытства. Однако, видя реакцию своего гостя, он скривился, - что уставился, как на Мерлина?
- Ам… ты похорошел… - сказал это и захлопнул рот, клацнув зубами.
- Мдя… Поттер, ты болен. Джинни или Гермиона знают, что ты здесь?
- Ахм…
- Ясно. Значит, из всего этого я могу сделать следующие выводы: 1. ты не на задании – всё, что можно было выжать из Малфоев, уже у Министерства, 2. ты не ради праздного любопытства здесь – иначе бы попросту не пришёл. Так что же?
- Малфой? Это и вправду ты? Ты не язвишь, не называешь Гермиону грязнокровкой, даже к Джинни уважителен.
- Поттер, ты вправду идиот или притворяешься? – Малфой лукаво УЛЫБНУЛСЯ. Не оскалился, не ухмыльнулся, а именно улыбнулся. – Ты, правда, думаешь, что после всех событий я останусь прежним?
- Эхм…
- Видимо, так ты и думал… Ну, ты так и не ответил, что тебя привело ко мне…
Гарри уставился в стол, разглядывая трещинки и царапинки и пытаясь подобрать слова. Как объяснить всё, что он чувствовал: глупую надежду, невесомое счастье, нестерпимую любовь и жалящее желание?
- Знаешь… если тебе не понравится – дай мне в глаз и выкини отсюда…
- Что ты… - но договорить Драко не успел – Поттер качнулся на стуле и коснулся его губ лёгким почти невесомым поцелуем. Ох, знал бы Гарри, что он не первый это придумал.
Какое-то время Драко, сощурившись, наблюдал за бывшим врагом. Потом он что-то припоминал и выдал:
- Так, значит, Уизли – трепло?
- Нет! Джордж умер… и завещал мне думоотвод с воспоминаниями…
- Значит, не трепло. И с чего ты решил, что я всё ещё тебя люблю?
- Я только надеялся…
- А если я тебя прогоню?
- Я… я уйду…
- Ну и вали, Поттер.
Гарри уныло встал и поплёлся к двери, желая всеми фибрами своей души, чтобы Драко вернул его. Но тот стоял, отвернувшись от него и изучая кладку соседнего дома, на который выходило окно кухни.

2. Извиняться и прощать.

- Ох, Гарри… Какой же ты идиот… - Гермиона поставила на блюдечко чашку кофе. И снова окинула друга изучающим взглядом.
Друг был жалким: всю дорогу он шёл без зонта, не надев капюшона – теперь с волос жестоко текла вода, глаза были слегка припухши (уж не ревел ли он?), взгляд растерянно блуждал по кухне, не фокусируясь ни на чём.
- Ты жалок, Гарри. – Поттер вздохнул и согласился. – Он ведь ждал, что ты скажешь, что будешь его добиваться… Ты только подумай: он уже лет пять сознаёт, что любит тебя… если до сих пор любит.
Гарри вздохнул и шмыгнул носом. Поднял на подругу умоляющий взгляд:
- Гермиии… помоги…
- Гарри… ты понимаешь, что заставляешь меня предать свою единственную подругу, которая по совместительству, чисто случайно, оказалась твоей женой?
- Ты иногда мне Снэйпа напоминаешь! – Гарри не удержался и вспылил.
По лицу Гермионы пробежала тень прошлой боли.
- Ой! – Поттер спохватился. – Прости! Я не хотел причинять тебе боль. Ты всё ещё..
- Гарри! – Гермиона перебила его, пока он не сказал запрещённых слов. – Я люблю своего мужа. И точка. А тебе я помогу.
- Прости… спасибо…
- Для начала иди, приведи себя в божеский вид. На тебя смотреть противно!
Вдохновлённый Поттер умчался в ванну, а Гермиона достала тоненькую сигарету и закурила. Перед её внутренним взором проносились довольно печальные картины.

Ловкие пальцы уверенно нарезают ингредиенты. Класс пишет контрольную. Взгляд отрывается от разделочной доски и обводит студентов. На минуту задерживается на Потере, перемещается на Малфоя и дальше скользит абсолютно равнодушно. Как хочется привлечь его внимание! Чтобы он смотрел только на неё… но даже во время её ответа он смотрит куда угодно, но всегда мимо неё.
Тонкие губы сжимаются в одну линию. Он злится. Нет, он в ярости. На Поттера и Малфоя! Жгучая ревность расплавляет сердце – опять они перетягивают одеяло на себя!
Как хочется прикоснуться губами к его рукам – всегда таким напряжённым. Как хочется прийти к нему ночью и остаться с ним до утра.
Но он предатель! А потом уже поздно извиняться, поздно признаваться в любви, поздно желать прикоснуться… Только осторожно поцеловать холодные плотно сжатые губы..


- Я вернулся! – Поттер влетел в кухню. – Выкладывай свой план.
- Идём к тебе в спальню. Тебе ещё гардероб надо подобрать.
Гермиона долго и пристально разглядывала каждую его тряпочку. Даже трусы. В какой-то момент она начала ржать:
- А это что такое? – Она указала на жёлтые пятна на трусах.
- Это ещё от Дадли осталось! – Гарри стал пунцовым. Ну не умел он врать.
- А, ну да. Я и забыла, что ты так трепетно относишься к своему кузену, что коллекционируешь его грязные, замшелые трусы… Ладно. Выкинь эту гадость.
Ещё через полчаса она вынесла вердикт:
- Мы идём в магазин. Это убожество никуда не годится.
Гарри обижено засопел:
- Между прочим, в этом очень удобно на задания ходить!
- Не сомневаюсь… А теперь представь: ты и Драко, ночь, звёзды… романтика… он тебя начинает раздевать… а у тебя трусы в жёлтых пятнах! И рубашки, выцветшие под мышками.
- Ладно! Понял! Хватит меня смущать!!!

Ещё через час Гарри устало тащился домой. Гермиона дала ему домашнее задание: из всего купленного составить достойные композиции, а она забежит вечером и проверит.
- Ну и? – Гарри смотрел на кучу вываленных вещей на кровати. – Как вас составить?
Часов в семь Гермиона зашла проверить его успехи и чуть не упала в обморок от этих «композиций».
- Нет, Гарри, к тёмно-синим классическим брюкам не стоит одевать ядовито-зелёную футболку. Я вообще не понимаю, зачем ты её взял.
- Понравилась… - пролепетал Гарри.
- Что?! Понравилась?! А о Драко ты подумал? С его-то утончённым вкусом? Эгоист вы, мистер Поттер. Ладно, - смягчилась Гермиона. – Садись писать ему письмо. С одеждой я разберусь.
Так. Письмо. Да.

«Уважаемый Мистер Малфой,

Мне необходимо с вами увидеться повторно.

Г. Поттер»


- Гермиона, я закончил… - робко позвал Гарри. Всё-таки, во всех этих амурных делах он был полным профаном. У него поцелуев-то до свадьбы только два и было: с Чу и с Джинни один. А уж как писать любовные письма, он не знал. Не учат этому в Хогвартсе.
- Я тоже. Вот смотри. Я тебе даже бумажечки прикола. Это – на первые три свидания. Как только они пройдут – явишься ко мне. Понял?
- Угу.
- Вот смотри. Тёмно-синие брюки и джемпер наденешь в первый раз, если будет холодно. Если будет жарко, наденешь одежду под цифрой два: светлые брюки и белую футболку. Третье – стиль хаки. Всё ясно?
- Угу.
- Давай письмо. А то вдруг, ошибок наделал.
Гарри протянул ей листочек. Понаблюдал за её лицом и поспешил спрятаться за подушкой. Гермиона была вне себя от ярости:
- Я ему тут помогаю! Прикрываю его от жены, почти не бываю дома!!! А он!!! Издевается?!
- Герми.
- Мерлин тебе яйца оторви!!! Ты что творишь?!
- Герми. Вспомни. У меня не было свиданий. Я не писал писем… Я не знаю как…
- Чёрт, Поттер, как с тобой всё же сложно… Ладно. Слушай. Главное в этих письмах – искренность. Или что-то её заменяющее. Напиши то, что ты почувствовал, когда он тебя выгнал… И потом покажи мне. Я посижу на кухне пока что.
Что чувствовал. Легко сказать. Боль, отчаяние, замешательство… надежду и вновь отчаяние. Но как это написать?

«Драко,

Прости меня, пожалуйста. Я не совсем понимаю, за что извиняюсь… но ты же знаешь: я никогда не отличался умственными способностями. Но даже такой бесчувственный чурбан, как я, способен понять, что обидел тебя. И сильно. Я хочу искупить свою вину.
Я хочу ещё раз тебя увидеть… Потому что нет ничего хуже, чем возможность обрести счастье, дать счастье и свою любовь кому-то, которую уничтожил своим же кретинизмом.
Прошу тебя, Драко, давай встретимся ещё раз… Прошу.

Гарри»


Гарри поспешил показать письмо Гермионе. Она прочитала дважды, посмотрела на Поттера и поняла, что на данный момент это лучшее, что от него можно ожидать.
- Отправляй. И не жди ответа.
- Чтооооааа?
- Я бы на его месте сразу не ответила… помучила бы тебя немного. Ладно, мне домой пора. Спокойной ночки.
И Гермиона исчезла в зелёном пламени камина. Гарри привязал записку к лапке своей новой совы. Несчастное животное только вылетело за пределы видимости, а Поттер уже уселся у окна с чашкой кофе ждать ответа.
В четыре утра ответ всё-таки пришёл:

«В кой-то веки склонен согласиться с тобой: ты кретин. Ладно, давай встретимся. Приходи ко мне в 19:30. Завтра. То есть, уже сегодня»

Гарри заулыбался своей самой довольной и самой глупой улыбкой. Похоже, его почти простили. Он завёл будильник на четыре часа и улёгся спать.

3. Ненавидеть и любить.

На улице было тепло и солнечно, пели довольные жизнью птички, шумели люди. Гарри выполз из прохладного душа и блаженно улыбнулся – сегодня наладится его жизнь. Кинув на часы беглый взгляд, он понял, что ещё успеет заскочить к Гермионе и проконсультироваться о модели поведения со строптивым блондином.
Напевая странную полусумасшедшую мелодию, Поттер вылетел из камина Уизли. Первым, кто его встретил, был тапок. Вторым – тоже. И только потом тот, кто их кидал – Джинни. Потом Гарри услышал страшные крики:
- Ты!!! Да как ты посмел!!! Ублюдок!!! Долбанный педик!!!
- Гермиии!!! – Взвыл несчастный Поттер.
Когда взмыленная Гермиона примчалась с кухни, она застала страшную картину: Джинни с яростью кошки старалась выцарапать Поттеру его глазёнки. Он пока умудрялся удерживать жену на расстоянии вытянутых рук. Правда, это удавалось ему всё хуже и хуже.
- Ступефай!!! – Терпение у Гермионы было ангельским, правда, небольшим. Когда её друзья повалились на пол, она растащила их в разные углы и принялась объяснять ситуацию. – Джинни, с чего ты взяла, что Гарри изменяет тебе? К тому же, с мужчиной? Гарри, ты тоже хорош… уж извинился бы перед женой за неделю апатии к ней. Гарри, сначала ты.
Гермиона отменила заклятие и предоставила Гарри слово. Которым он постарался воспользоваться:
- Джинн… спасибо тебе за всё… я тебя очень люблю. Как сестру. Но мы не можем дальше быть мужем и женой. Я тебя не устраиваю в плане секса – ты сама говорила, ты меня не устраиваешь. Я всё время пропадаю на работе, ты – у подруг… Видимо, прошла любовь…
Гермиона освободила от заклятия и Джинни. Та моментально выдала:
- И что же тебя не устраивает? То, что у меня нет члена? Или что я не Драко Малфой?
- С чего ты взяла?
- О! Я тебя умоляю! Вы ещё в Хоге были неравнодушны друг к другу… К тому же, ходят слухи, что ты искал его новый дом…
- И кто же их распускает?
- Естественно, кто-то из отдела регистрации… Кто-то подслушал…- По тому, как Джинни поспешно отвернулась, Гарри сообразил, что Лаванда всё-таки проболталась.
- Ладно, хрен с вами со всеми… я завтра подам на развод. Тебе останется дом. Герми, как я выгляжу?
- Нормально. – Гермиона равнодушно дымила сигаретой.

Гарри стоял под дверью знакомой квартиры весь исцарапанный и взлохмаченный в десять вечера. На стук никто не отвечал. Он барабанил со всей своей немалой дури – просто игнорировать его бы никто не смог. Наконец, он понял, что ему никто не откроет. Тогда он просто опустился на пол и стал ждать.
Прошло около двух часов, когда хлопнула дверь подъезда. С первого этажа послышался голос Малфоя:
- Я п-приш-шёл! – Потом послышался странный шум и крик, - чччёртовы ступеньки!!!
Гарри подскочил от неожиданности и бросился вниз, где застал пьяного в дрянь Драко Малфоя, пытающегося встать на ноги. Поттер не мог спокойно стоять без дела и кинулся помогать слизеринцу. Путаясь в длинных белокурых волосах, Гарри всё-таки умудрился поднять Драко на ноги и даже дотащить до квартиры.
- П-поооттер? – Малфой кое-как сфокусировал взгляд на лице внепланового помощника. – Ты п-пришшёл?
- Ну конечно я пришёл! Я так хотел тебя увидеть… А где ключи?
- В к-кармане. – Драко попытался добраться до ключей, но на полпути его рука решила, что устала и беспомощно опала.
Поттер вздохнул и принялся искать ключи сам. Наконец, они обнаружились. Открыв дверь, Гарри начал проталкивать Малфоя в квартиру. Когда попытка не удалась, юный аврор подхватил своего пьяного возлюбленного на руки и потащил в ванную.
Наконец, после десятой порции воды Драко немного пришёл в себя:
- Поттер? Ты пришёл? – у Гарри возникло стойкое ощущение дежа вю.
- Ну конечно я пришёл! Я так хотел тебя увидеть… Мне просто Джинни истерику устроила…
- Мда? Стало быть… она пронюхала? – Драко что-то ещё поприкидывал своими не до конца протрезвевшими мозгами. – И? Как?
- Ну как, как? Хорошо… - Поттер довольно улыбнулся. – Завтра на развод подаю.
- Хм…
- Многозначительно… А ты чего напился?
Малфой слегка покраснел и что-то нечленораздельно буркнул.
- Драко… я… извини, что я опоздал… я не ожидал… сцены… Ты… эээ… простишь меня?
- Заткнись, Поттер. – Драко уже окончательно протрезвел. – Ты думаешь, что после всего у нас может быть что-то общее?
- Но… Драко… - Гарри уже начал откровенно хныкать. – Я умоляю.
Поттер попробовал встать на колени, но это имело бы больший успех, если бы ванная была побольше. Драко фыркнул и пошёл на кухню:
- Чай будешь, неудачник?
- Мхм…
- Значит будешь.
Гарри выполз на кухню минут через пять после Драко. Что-то в позе последнего говорило о невероятном напряжении и настороженности. Поттер подошёл сзади и уткнулся в белокурые волосы:
- Я так люблю тебя… оказывается… я думал просидеть здесь до утра…
- Поттер, когда ты не говоришь, ты нравишься мне больше. Знаешь ли… тебе не помешало бы поучиться на Слизерине. Мы не треплемся – мы действуем.
Гарри немного стормозил, но всё-таки намёк понял. Проведя кончиками пальцев по тонкой коже предплечий Драко, он задел рубец, оставшийся после тёмной метки:
- Он тебя не беспокоит?
- Сам-то как думаешь? Поттер, заткнись. – Драко ловко извернулся и накрыл губы Гарри своими.
- А мне нравится твой способ затыкать мне рот… - Поттер довольно мурлыкнул. – Ты как хочешь: чтобы я тебя оттрахал на столе или на мягкой кровати?
- Наглеете, мистер Поттер… - пробормотать-то это Драко пробормотал, но всё же потащил любовника в комнату.
Кровать была жёсткая и узкая, как у спартанцев. Она скрипела от любого движения: и от лёгкого нежного поцелуя, и от растяжки пальцами, и от размашестых поступательных движений Поттера.
- Мхм…
- Не… сопи… По-о-о-ттер… да…
- Мхм…
- Хмхм…
- Мхм…
- Мммм… Да… Гааарри…
- Ммм…. Дракооо…
И только позже, когда Драко спал, свернувшись калачиком и закрывшись своими волосами, до Гарри дошло: это его имя Драко твердил во время оргазма. Приятная новость, не правда ли?
С утра пораньше раздался громкий стук. Драко вздрогнул, но не проснулся. Гарри чертыхнулся и, завернувшись в простыню, поплёлся открывать.
- Джин?
- Так и знала, что ты с ним спишь… но это не имеет значения. Ты не разведёшься со мной! Я беременна.
- Мхм…
- Так что, если хочешь, чтобы ребёнок носил твою фамилию, будь добр вернуться в семью.
- Знаешь, Джин. Я очень хочу ребёнка… но, ты же знаешь, что я люблю Драко…
- Так, что готов отдать своего детёныша Дину?
- Кому?
- Мистер Поттер, не тупите… Дину Томасу.
- То есть, ты заранее продумала все пути отступления? А ребёнок точно мой, а не его?
Звук звонкой пощёчины, сопение от едва сдерживаемых слёз и вопль:
- Да пошёл ты!!!
Гарри устало вернулся в постель и, накрыв себя и Драко простынёй, вновь отправился в объятия Морфея. Коварный изменщик.

4. Долго и счастливо.

Билл повернулся на бок и открыл глаза. Вот уже две недели они с Флёр не делили супружеское ложе, что подозрительно хорошо сказывалось на обоих. Билл давно подозревал, что у Флёр был любовник или даже несколько – это в крови у вейл, но всё равно на него давило ощущение несправедливости этого. А сейчас они были на равных. Жена была несколько шокирована выбором Билла, но после долгой беседы, она поняла его и ободряюще улыбнулась:
- Между прочим, у Малфоев в роду были вейлы…
Если бы давали премии «Лучшей жене столетия», она досталась бы Флёр.
Больше всего на свете за последние две недели Билл возненавидел утра, когда он просыпался в одиночестве – Чарли обычно ещё до рассвета срывался на работу.
- Нет! Так больше продолжаться не может! – Билл решительно встал и направился наводить лоск.
Собирая волосы в хвост, он пытался представить себе лицо любимого, когда Билл-великолепный предстанет пред светлы очи Чарли.
«Хе-хе-хе… ты у меня попляшешь…»
Побросав в сумку разные смазки, Билл аппарировал – когда-то он был у Чарли в Румынии.

Чарли только вернулся с очередной проверки. Детёныши росли хорошо, уже съедали по три тонны мяса в неделю. Самки никого к ним не подпускали, а самцы пассивно летали в облаках.
На прикраватной тумбочке у Чарли стояла фотография Билла. Иногда драконологу очень хотелось забить на всё и не вылезать из спальни недели две, как минимум. Однако, работа не терпит отлагательств.
Раздался хлопок аппарации и в комнате появился Билл. Брови сдвинуты, губы поджаты – весь вид говорит о том, что Чарли сейчас достанется по первое число:
- Опять! Почему тебя никогда не бывает в постели, когда я просыпаюсь?
- Работа… - жалобно проблеял Чарли.
- Ты сейчас же возьмёшь отпуск!
- Но…
- Никаких но! Где тут у вас главный?!
- Ну… это… я…
- Что? – Билл уже визжал и даже в не притворной истерике. – Ты уходишь в отпуск! Ты в нём не был с… давно! В нём многое изменилось!

Вы когда-нибудь задумывались, какая ночь самая необычная в жизни? Что? Новогодняя? Три ха-ха! Первая брачная? Ещё десять ха-ха! Самая необычная ночь – в полное лунное затмение при полнолунии.
Билл и Чарли сидели на берегу небольшого озера и созерцали прекрасную картину: то, как Земная тень закрывала полную луну. Довольно быстро всё погрузилось в полный мрак. И только звёзды стыдливо сверкали с небес, изучая две фигуры, которые уже не совсем сидели, но и не до конца лежали.
Билл покрывал шею возлюбленного лёгкими, как крылышко бабочки поцелуями, попутно расстёгивая рубашку Чарли. Наконец, рубашка предпочла сдаться на милость победителя и улететь в кусты. Благо, не в костёр, который потрескивал рядом с любовниками.
Слегка прикусив кожу под ключицами, Билл начал спускаться к соскам. И столько нежности в этом было, что Чарли начал захлёбываться в ней - никогда ещё Билл не был таким открытым в постели.
Заметив новый ожог на боку у любимого, Билл приподнялся на локте:
- Может, сегодня я снизу? А то, боюсь, пораню тебя…
Левая отмазка. Но Чарли был только рад. Перевернувшись, он принялся ласкать спину Билла. Был у Чарли свой фетиш – лопатки. Особенно, когда Билл принимался поигрывать мускулами. А ещё Чарли нравилось играть губами с клыком в ухе любовника. Тот так приятно постанывал.
- Билл? Ты не прихватил, случаем смазку? – Чарли уже полностью раздел любимого и сам начал поспешно стягивать остатки одежды.
- Ммм… угу…
Чарли порылся в тёмных недрах сумки и извлёк на свет костра около тринадцати разных баночек.
- Хм… а ты запасливый. – Выбрав один, Чарли принялся осторожно растягивать любовника.
- Чаарли… пожалуйста.
Но Чарли был не умолим – в конце концов, он работал с драконами, неужели не справится с желанием любовника? Как выяснилось – нет. Он не смог спокойно слушать умоляющие стоны Билла и, вытащив пальцы, навис над любовником на вытянутых руках.
- Билл?
- Давай…
Где-то увлечённо спаривались божьи коровки, где-то рождались новые звёзды, а здесь, на покрывале в кустах, двое мужчин нарушали закон природы – только человек занимается однополым сексом ради удовольствия.
Чарли, пыхтя и сопя, погружался в тело любовника. Наконец, он полностью оказался в сухом тепле, окружённый инстинктивно сжавшимися мускулами. Выдох. Вдох. Чарли начал двигаться назад. Потихоньку, осторожно, нежно. Выдох. Билл призывно застонал. Чарли увеличил скорость. Вдох. Выдох. Вдох. Стон. Протяжный стон Билла. Выдох. Сердце отбивает чечётку на рёбрах. Выдох. Выдох. Выдох. Глубокий вдох. Стон.
Чарли начинает исступлённо ласкать член своего любовника. Выдох. Выдох. Выдох. Вдох. Стон. Стон. Стон. Стон. Вдох.
Чарли сдерживался уже из последних сил, когда Билл задрожал в оргазменных судорогах и излился в руку своего любовника. Вдох-выдох-вдох-выдох. Вход-выход-вход. Стон. Чарли резко выгнулся, кончая в тело любимого, и повалился сверху, шепча:
- Я люблю тебя.
- Взаимно. – Небольшую полянку залил нестерпимо яркий свет – затмение прошло, и луна, возмещая потраченное впустую время, поторопилась залить ночь серебром.



Глава 5. Эпилог. Круг замкнулся

- Ну, Фред, ты доволен? – Джордж легонько коснулся плеча брата губами.
- Вполне. Поттер и Малфой счастливы, Билл и Чарли – тоже, Гермиона ждёт близнецов… А Джинни и сама разберётся, что к чему… не фиг было в нас навозными бомбами в детстве кидаться… - Фред оторвался от созерцания суеты внизу и довольно вытянулся на облаке.
- Но мы же ей отплатили? Весьма подло, кстати… - Джордж окинул брата жадным взглядом. – Знаешь, о чём я жалею?
- О чём? – Фред так мурлыкнул, что не оставалось сомнений: знает.
- О том, что ангелы – бесполые существа… Это, наверное, чтобы не устроили на небесах праведников дикие оргии …
- Угу… Ты, кстати, готов к новой жизни?
- Спрашиваешь! С тобой – всегда готов… Интересно, мы в каждой жизни будем шестнадцать лет самокопанием заниматься?
- Ну не знаю, не знаю… Ты, кстати, помнишь, что у Гермионы родятся девочки?..
Джордж от неожиданности поперхнулся проплывавшим мимо облачком, Фред засмеялся и стал ждать, когда им придёт время отправляться. Круг замкнулся.

Конец

10.08.08 – 20.08.08



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"