Змееглоты

Автор: QliphaNaamah
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:несколько
Жанр:Action/ Adventure, Darkfic, Detective, Drama
Отказ:Вселенная, атмосфера, принципы существования и функционирования магии, а также некоторые персонажи - Дж.К. Роулинг.
Цикл:Змеиный цикл [3]
Аннотация:Завершающая часть мрачной истории о Тёмных Веках магической Англии.
Основатели, Мерлин, Моргана, их политические игры и битвы приближаются к развязке. Является ли черное черным, и настолько ли белое является белым, как принято писать в магических учебниках по истории?
Первые две части истории:
1. "Змееловы" - http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=34789
2. http://www.snapetales.com/index.php?fic_id=35014
Комментарии:Альтернативный взгляд на Салазара Слизерина, Мерлина и целый ряд исторических и созданных Роулинг личностей.
Каталог:Основатели, Полуориджиналы
Предупреждения:насилие/жестокость
Статус:Не закончен
Выложен:0000-00-00 00:00:00 (последнее обновление: 2020.04.15 20:09:07)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Вернувшиеся и ушедшие.

Автор не опиралась на какой-либо арт при написании Вивиан, но, наткнувшись на эти восхитительные работы (уже после написания главы), обнаружила, что они невероятно резонируют где-то внутри меня с этим персонажем: https://www.artstation.com/artwork/rOmxG


Над страной вечной юности, всегда залитой рассветным солнечным светом, стелился сладкий аромат яблонь, и ветер, неожиданно явившийся свежий ветер, сбивал его с ветвей сада Эмайн Аблах, предвосхищая скорые перемены.
Моргана ле Фэй готовила Гриффиндора к завершающему этапу обряда: поила его настоем яблоневых цветов и омывала лицо специальным раствором, оставленным змееустом, а француз отирал и поил яблоневым настоем только что вернувшихся из воспоминаний бессознательных Слизерина и Атхен. С улыбкой отметил юный маг то, что их руки были переплетены. Теперь, когда Гриффиндор вот-вот очнётся, недолго оставалось до заветного дня, когда и Аим - он верил - переплетёт пальцы со смешливой, не по годам мудрой Пиен.
Первым очнулся змееуст: открыл глаза, сощурился, быстро огляделся, облегчённо выдохнул, увидев, что змееловка тут же, рядом. Маг провёл ладонью от виска к щеке змееловки, вынуждая Аима вновь почувствовать себя лишним, и, встав, поспешил к саркофагу Гриффиндора.
- Где Майл? – Хрипло как от долгого сна спросил змееуст.
- У источника, учитель, я тотчас его принесу. - Ле Фэй убрала пустой сосуд из-под лекарственного настоя и спешно скрылась за деревьями.
- Чем я могу помочь, сэр? – Взволнованно произнёс Аим, и Слизерин впился взглядом в его лицо, а затем вдруг почтительно склонил голову и ответил:
- Feasgar math,*Aim. Прими мои поздравления. Я рад, что ты оказался достоин магии моих предков.
За их спинами раздался стон: змееловка пришла в себя.Она осторожно села, придерживая многажды изувеченную ногу.
- Атхен, -тут же позвал её Слизерин, повернувшись и протянув к ней руку. – Скорее!
Девушка спешно поднялась и подошла к колдуну и послушно вложила свою ладонь в его.
- Мне нужна твоя кровь, - глядя в глаза ведьме, мягко произнёс змееуст и, дождавшись её кивка, достал острый тонкий нож и принялся вырезать на левой руке девушки руну, которую Лестранж видел впервые, но которую – по глубинному наитию – безошибочно опознал.
- Возвращение… Означает возвращение крови, сэр?
Слизерин молча кивнул. Собрав кровь из порезов, он легко коснулся губами виска змееловки и что-то прошептал ей, а затем развернулся к спящему Гриффиндору и начертил на его левой руке такую же руну – но теперь кровью Атхен. Кивнул вернувшейся с драгоценной ношей Моргане, указывая, куда уложить Майла, напевно протянул несколько магических заговоров на гаэльском, и, закончив, хрипло произнёс:
- Просыпайся, Грифон, ты достаточно спал. Англия нуждается в своём короле Артуре из былого ради грядущего. Проснись, Годрик!
Четверо магов – двое изумлённых, двое напряжённо-сосредоточенных – наблюдали, как медленно, будто нехотя, просыпался уснувший век назад человек. Как постепенно наполнялись ясностью и осмысленностью открывшиеся зелёные глаза, как жадно открывался рот, наполняя лёгкие сладковатым воздухом Эмайн Аблах, как на массивном мужественном лице медленно разгоралось сознание.
С некоторым трудом маг принял сидячее положение. Слизерин бросился на помощь старинному другу, и как только он, придерживая за локоть, помог ему встать на ноги, тот с невероятной для столь долго бездействовавшего тела ловкостью схватил змееуста и буквально швырнул себе за спину, одновременно наставляя выхваченную откуда-то из плаща палочку на остальных. Могучим баритоном прогремел он неизвестное французу заклинание, и тотчас же Аим, Лестранж и Моргана оказались в непроницаемом коконе, обездвиженные волей Гриффиндора.

***



- Сто лет прошло, а ты терпения не набрался, - раздраженно цокнул языком Слизерин.
- Дай мне время, Змеюка. Где мой брауни?! Я чувствую Майла и скорый бег его времени, где он?!
Змееуст грустно кивнул в изножье саркофага, и Гриффиндор тут же склонился туда, к травяному ложу крохотного существа.

Увидев Майла – одряхлелого, истончившегося, почти прозрачного, могучий маг издал вой смертельно раненого животного. Он рухнул на колени перед стариком и, не сдерживая слёз, поднял его крохотное тельце на руки и прижал к груди.
- Майл, мой дорогой Майл! Сколько я был в магической спячке?!
- Сто лет, - голос змееуста прозвучал глухо. – Прошу тебя, Рик, отпусти моих спутников. Уверяю тебя, они наши союзники.
Гриффиндор только горько махнул рукой в сторону купола, и заклинание тут же спало.

Слизерин смотрел на своего друга – живого, молодого, здорового – и не мог поверить, что у них всё получилось.
Что это действительно Грифон.
Что он вернул его к жизни для новых страданий и боли. Как сейчас, над испускающим дух верным брауни.
Змееуст слышал слабый голос Майла, но не мог разобрать его слов.
- Мне нужна его могила, - надломленным голосом произнёс Гриффиндор, и Слизерин сделал знак Моргане подойти.
- Мастер Гриффиндор…
- Стихии, Моргана! Я рад видеть тебя, девочка, - баритон вернувшегося к жизни мага смягчился на несколько мгновений, когда он увидел ещё одного человека из своей далёкой прошлой жизни.
- И я, - начала говорить травница, но запнулась и просто порывисто склонилась перед Грифоном в знак приветствия чтобы – Слизерин буквально слышал её мысли – скрыть набежавшие слёзы.
- Я проведу вас, мастер, к месту для покоя Майла, пойдёмте.

Женщина и мужчина с драгоценной ношей на руках скрылись за цветущими деревьями, но обратно вышла только травница.
- Он… в порядке? – Грустно спросил Лестранж, подходя к бледной наставнице, в то время как к зельевару несмело приблизилась Атхен.
- Относительно, Аим, - положила руку ему на плечо травница и кивнула змееусту. – Мы рады, что всё обошлось и все вернулись живыми и невредимыми.
Моргана по-отечески похлопала юношу по плечу и опустилась на траву.
Слизерин взял змееловку за руку и последовал примеру Морганы. Последним к ним присоединился Лестранж. Француз бросил долгий взгляд на молчаливую, ушедшую глубоко в себя наставницу, а потом повернулся к змееусту и молодой ведьме.
- Как вы себя чувствуете? – Негромко спросил он. – Мы так переживали… Боялись, что вторжение Атхен всё испортит.
Змееуст крепче сжал пальцы девушки и мягко произнёс:
- Её вторжение, напротив, всё спасло.
Юноша на удивление понимающе хмыкнул и оставил расспросы, вперив взгляд куда-то вдаль.

Над Эмайн Аблах повисла тягостная тишина. Когда та стала совсем невыносима, её нерешительно разбила юная ведьма:
- Теперь Майл умрёт?
- Да, - кивнул Слизерин, - но не печалься об этом. Он увидел доверенного ему с рождения человека, он уплатил за него наивысшую, наидостойнейшую плату. Он умрёт. Очень скоро, но умрёт счастливым.
Несмотря на произнесённые слова, на сердце змееуста была тяжело.
Майл страдал сотню лет также, как он сам, если не больше. Но у Слизерина был шанс жить дальше, быть бок о бок с Грифоном, а его няня, учитель, наставник и первый настоящий друг – крохотный брауни – должен был умереть, отдав Годрику последнее, что у него было. Жизнь.

Змееуст чуть повернул голову и взглянул на горячие тонкие пальцы юной ведьмы, которые подрагивали, будто боясь, что их вот-вот погонят прочь, но ласково поглаживали его собственные, холодные и бледные. Затем Слизерин увидел движение в тени деревьев – Гриффиндор возвращался к ним. Выходил под яркий солнечный свет из-под сени яблонь, как совсем недавно – из-под сени прошедших лет.
Да.
У них всех был шанс жить дальше.
Во многом, благодаря Майлу.

***


Гриффиндор вышел к магам. Могучая фигура напоминала змееловке Фирга, а благородное, чуть массивное лицо вызывало чувство смятения своим удивительным сходством с наставником змееловов.
Он шёл тяжелой поступью, опустив плечи. Его зелёные, только вернувшие свою яркость глаза снова потускнели и будто помутнели от боли утраты. Навстречу ему поспешил Слизерин, и Годрик крепко, до отчётливо слышимого хруста суставов, обнял змееуста, тяжело выдохнув тому в плечо и приглушенно сообщил:
- Долг уплачен. Майл ушёл.
Слизерин крепко обнял друга и с горечью ответил:
- Ты знаешь, иначе поступить было нельзя.
Воин с силой провёл огромными ручищами по лицу, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а затем кивнул змееусту и подошёл к поднявшимся на ноги магам. Остановился перед молодой ведьмой и чуть склонил голову в приветствии.
- Юная леди рода, Майл… - запнулся маг на имени брауни, - сообщил мне, что именно вы – светоч Гриффиндоров. Мои приветствия, Атхен.
Змееловка сбивчиво пробормотала слова благодарности, и Годрик повернулся к Лестранжу.
- А ты, юнец…?
- Он мой ученик, мастер Гриффиндор, - тут же заговорила травница. – И тот, кому открылась магия друидов.
- Неужто?! – Недоверчиво нахмурился маг и принялся буравить взглядом Лестранжа. – И сколько же стихий есть у открывшейся тебе магии друидов?
- Пять, сэр. Это отражено в пятикружиях обрядов и кельтских крестах-артефактах.
- И каков же главный завет кельтских жрецов?
- Добровольность всего и во всём. А ещё ко мне прилетела бубри, сэр.
Взгляд старого воина из подозрительного стал уважительным.
- Это правда?
- Да, сэр, - подала голос Атхен.
- А имя-то у этого обласканного предками юнца есть?
- Я – Аим, сэр.
- Француз?
- Островитянин, сэр, - с улыбкой ответил Лестранж, и в этом ответе было столько гордости, будто он, по меньшей мере, стал королевской крови.
- Хорошо! А сейчас, прежде, чем мы отправимся в безопасное место, скажи-ка мне главное, мой старый дружище Зар. Вряд ли бы ты стал меня будить ради праздной ностальгии, значит, Мерлин – или же то, что от него осталось, все ещё жив, так?
Слизерин кивнул.
Аим открыл было рот, чтобы, похоже, задать вопрос, но Моргана одним взглядом заставила его умерить пыл.
Гриффиндор же тем временем вернулся к саркофагу и заглянул в него. Ругнулся, повернулся к остальным и поинтересовался:
- Моргана, дитя, мой меч был в саркофаге?
- Нет, мастер.
Тогда мужчина резко запрокинул голову кверху и зычный баритон наполнил яблоневый сад громкими грубоватыми словами неизвестного Атхен языка.
- Это наречие гоблинов, - тихо шепнул ей на ухо подошедший змееуст и положил ладони на плечи. – Меч Грифона сработали именно они, и магический призыв возможен только на их языке.

Воды окружавшего Эмайн Аблах озера расступились, и к самой их кромке из глубины вышла женщина в сине-серых одеждах. Её тёмные волосы спускались к самым пяткам и были щедро украшены невиданными раньше змееловкой цветами.
- Вивиан! – Изумлённо прошептала ле Фэй, неосознанно прикрыв рот рукой.
Полными слёз глазами смотрела озёрная дева на Гриффиндора, пока опускалась на колени и смиренно протягивала тонкий, щедро инкрустированный рубинами меч. На лезвии были выгравированы личное и родовое имена Годрика, ярко серебрясь в лучах утреннего светила.
- Мордред, подлец! – Прорычал Годрик и принял оружие из её рук. Глядя прямо в глаза девушке, он твёрдо произнёс. – Я убью его.
- Кого, Рик? – Недоумённо спросил Слизерин, когда дева исчезла под толщей воды и озеро снова успокоилось, забрав лёгкое наваждение магов следом за девой.
- Мордред давно мёртв, мастер.
- О, я знаю! Покидаем Эмайн Аблах, и я всё расскажу, - Гриффиндор был мрачнее тучи, и травница послушно принялась читать магические напевы для призыва колдовского посоха. Атхен окинула последним внимательным взглядом Эмайн Аблах, зная, что больше никогда не увидит потаённый край друидов.
Пора было покидать остров.
Они действительно засиделись в стране вечной юности.


* «Добрый день, здравствуй» (гаэл.)




Глава 2. Булонь-сюр-Мер

Коренастый мужчина средних лет, кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, сошёл с корабля, с радостью ощущая под ногами добротно выложенную твердь. Сделав глубокий вдох, он заправил длинную рыжую бороду за грубо сработанный кожаный пояс и внимательно осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, он сплюнул себе под ноги и зычно пробасил:
- Вlodsbror* Аим, спускайся скорее!
Тонкий юноша в тёмной мантии с глубоким капюшоном поспешил сойти с корабля. Следом за ним устало брёл тёмный невысокий пёс, отдалённо похожий на молодого неокрепшего волка.
Рыжий маг погладил животное, хмыкнул и поторопил товарища, который осторожно приглаживал растрёпанные приморским ветром каштановые кудри:
- Давай скорее, ужасно хочется есть!
- Пойдём, здесь есть таверна, très proche.**
Мужчины направились прочь от причала, ступая по мостовым, оставшимся жителям графства в наследие от ставших легендами римлян.

***


Фирг вошёл в отведённую ему спальню и, облегчённо вздохнув, снял, наконец, морок с себя и с нетерпеливо кружащего вокруг него пса. Наконец-то они снова стали самими собой!
Путь из Англии во Францию должен был занять, по подсчетам воина, не больше десяти дней, но они провели в открытом море месяц. Месяц штормов, потерь курса, болезней команды корабля, испорченных продуктов и постоянной поддержки морока на себе, верном емтхунде и, самое главное, - Аделяре. Сегодня Аим Лестранж и верный его побратим Дарак*(6) прибыли на север Франкских земель, в одно из имений семьи Бодуэна – небольшой охотничий домик, и местный смотритель – седой старик, обрадовавшийся «Аиму» как родному сыну, без лишних вопросов впустил лучшего друга господина Аделяра.
По заверениям этого самого господина Аделяра, уже сегодня вечером по городу поползут слухи о возвращении Лестранжа – старик-смотритель был завсегдатаем таверн Булони и большим любителем трепать языком, а значит, не подведёт чаяния лже-Аима - уже к рассвету большая часть города будет знать, что пропавший юноша вернулся.
Приняв ванну и приведя в порядок себя и пса, Фирг покинул комнату и, чуть пройдя по коридору, постучал в спальню мнимого Лестранжа.
- Бодуэн, это я, - негромко сказал воин.
Хозяин дома впустил гостей внутрь. Плотно притворив за ними дверь, он махнул рукой в сторону низенького широкого стола, уставленного горячими блюдами.
- Угощайтесь, mes amis. Кухарка постаралась для нас!

За поздним обедом, под треск пламени в камине и костей кроля в пасти Бриана, мужчины обсуждали дальнейшие планы. Фирг предлагал выждать пару дней, но Аделяр настоял на том, чтобы отправиться к верховному магу - гранд-сорсьеру - завтра же.
- Чем раньше мы заявим Аима булонской знати, тем меньше останется времени у Малфуа на планирование их интриг. Лестранж и так уже, благодаря Арману, признан пропавшим без вести полгода как! Inimaginablement! Почтовые птицы его не находили, Мерлин во всеуслышание заявил о его пропаже! Аим est en grand danger! И довольно долго! Мы не можем откладывать его возвращение ещё дальше!
- Хорошо, я понял, - согласился Финнгриф, и брызжущий эмоциями Бодуэн немного успокоился. – Но что ты собираешься делать с имениями Лестранжа в случае успеха?
Аделяр совсем невесело рассмеялся.
- Oh mon Dieu! Фирг, успехом будет просто подтверждение того, что Аим жив! Малфуа давно наложили лапу на имения Лестранжа. Нам же нужно обеспечить ему спокойную жизнь там, в Англии. Рано или поздно ваша тайная война окончится, и Аиму и его роду снова повезёт жить, не таясь. А для этого его необходимо признать живым здесь, на родине. За этим я и отправился на ваш туманный остров. Кто знает, что ещё может придумать Малфуа. Они достаточно жадные и недостаточно принципиальные, чтобы не попытаться оспорить любые права Аима или же его потомков. Тем более, они, хоть и дальние, но родственники, а значит, в своём праве поступать так.
Все эти тонкости политических интриг знати были утомляли своей запутанностью, поэтому фений посчитал за лучшее довериться с пелёнок знакомому с таким играми простецу.
Закончив с трапезой, Фирг покинул комнату Аделяра, предварительно зачаровав её так, чтобы для всех, кроме самого француза и фения, она была наглухо заперта. Войдя в свою спальню, маг повторил чароплетение и рухнул на кровать. Позвал к себе сытого довольного Бриана, зарылся руками в густую собачью. шерсть и, впервые за последний месяц, спокойно заснул крепким сном.

***


На следующий день надёжно скрытые иллюзией благородные заговорщики отправились к старшему магу Булонь-сюр-Мер. Городские часы пробили два часа пополудни. Бодуэну было всё окружающее его не в новинку, а вот Фирг с удовольствием осматривал город. Более тёплый, чем привычная Финнгрифу Альба, богатый деревьями и изобилующий небольшими, хоть и не особо чистыми фонтанами, он казался магу многолюдным даже по меркам порта. Но что особенно бросилось магу в глаза – гораздо большее количество маглов по сравнению с Англией. Хотя, возможно, всё дело было в том, что франкские простецы не были до смерти напуганы годами буйства синезубых серебрянок и сопутствовавшей им чумы. Нигу беспечно бродили по улицам, разгружали телеги с едой и сырьём, покрикивали друг на друга, ругались с ростовщиками и время от времени бросались под ноги магам, видимо, легко узнаваемым по нарядам. Они хватали их за одежды, требуя, умоляя, а то и забавы ради раздражая самыми разными просьбами помочь магией. К счастью для самого себя, Фирг очень плохо понимал французский – за месяц, проведённый на корабле, Аделяр успел его поднатаскать, но всё же этого было недостаточно для свободного ориентирования в таком речевом хаосе, как улицы города. Однако же, отдельные просьбы фений понимал:
- Спаси моего сына, сорсьер!
- Зачаруй-ка мне бутыль. Чтоб не кончалось содержимое!
- Подайте, месье чаровник, проклятую серебрушку для жадных трактирщиков!
- Заговори мне дом от воров, отплачу!
Понял он и речь подошедших к ним стражников уже на пороге здания городского совета, где должен был находиться главный маг города. Двое крупных вооруженных нигу грубо прогнали последних настырных прилипал, не скупясь на пинки и удары.
- Заплатите, сорсьеры, чеканной монетой.
- Разве вам не платит местный дворянин. Граф? – Нахмурился Фирг.
- Таков местный обычай, дикий норманн. За помощь принято благодарить.
- В таком случае, спасибо, - хмыкнул Финнгриф и покрепче взял за плечо Аделяра, намереваясь войти в здание.
- Без монеты чужакам хода нет! - В грудь его легонько стукнул один из стражников, и Финнгриф тут же выхватил палочку и направил её в лицо наглецу.
- Жабам и клопам деньги ни к чему!
- Аим, Аим, неужели ты забыл сказать своему другу, что вы уже не в Англии! Размахивать палочками на улицах перед лицом городской стражи у нас не принято! – Лениво растягивая гласные, произнёс насмешливый голос откуда-то сзади.
Аделяр поспешил обернуться и вежливо кивнуть. Между подошедшим мужчиной и Бодуэном состоялся непродолжительный, но непонятный Фиргу разговор, во время которого стражники будто испарились, мгновенно оставив англичанина в покое.
- Дарак, позволь представить тебе одного из влиятельнейших магов среди всех франков, месье Армана Малфуа, - обратился к фению Аделяр, и тот приветственно кивнул подошедшему мужчине, окинув его быстрым, но цепким взглядом, прежде, чем все трое вошли в здание.

Арман Малфой не понравился Финнгрифу с первого же взгляда. Немолодой сероглазый блондин, одним своим видом источающий надменность и превосходство, был слишком похож на иностранную знать, наводнившую двор английской короны ещё при настоящем Свене. Пока Аделяр в образе Аима подробно рассказывал гранд-сорсьеру – старому сухопарому магу в тёмно-синих одеждах – и двум его писчим заранее оговоренную историю, Арман внимательно, с задумчивым прищуром изучал лже-Лестранжа и – осторожные, незаметные неопытному глазу движения скрытой мантией рукой выдавали блондина– несколько раз набрасывал лёгкие определяющие чары. Сам Финнгриф как можно незаметнее наблюдал за Малфоем.
Фений знал, что полноценный морок определить с наскока очень трудно из-за сложности чар, но всё же подобрался и приготовился броситься на помощь Бодуэну при первой же необходимости. Было очевидно: блондин не верит внезапно объявившемуся Лестранжу.
Складка между бровей на холёном лице Армана стала чуть глубже.
Рука сжала невидимое под плащом оружие.
Фирг потянулся к своей палочке в голенище высокого сапога.
- Protego eius!
- Secretum reveles!

Финнгриф опередил Малфоя на долю секунды, но и этого хватило. Не мешкая, он навёл палочку на дворянина:
- Сaecus inimicus!
Арман вскрикнул и прижал руки к ослепшим глазам. Оружие упало ему на колени. Писчие изумлённо охнули, но тут же взяли себя в руки и схватились за волшебные палочки.
- Сesse ignis! – Взревел гранд-сорсьер и, схватив резной белый посох, наставил его на Фирга. – Прекратить! У нас не принято нападать на достопочтенных магов!
- А у меня на родине опасно нападать на моего blodsbroren! – Рыкнул Финнгриф, мельком бросив взгляд на застывшего мраморным изваянием вмиг побледневшего лже-Лестранжа. – Так вы принимаете чудом спасшегося сына Франции?! Пока сыны чужих земель, - Фирг с силой ударил себя в грудь и лёгкая кольчуга под плотной походной рубахой чуть звякнула, - спасают выходцев из ваших виноградников, выкраденных прямо в порту по возвращении с родины, вы, - воин сжал губы и поспешил проглотить ругательства, - спешите добить его! Не для того я отбивал Аима у оравы змеегрудых мародёров, выхаживал его и помогал вернуться сюда, в земли отцов, чтобы белокурые дворяне убивали его на глазах местной чаровничьей власти!

Могучий грозный голос фения сотрясал стены залы. Гранд-сорсьер, то ли устыдившись, то ли испугавшись, поспешил оправдаться:
- Но мы думали, месье Лестранж мёртв! Наши поиски не давали результата!
- Но он жив! И не стоит менять положение дел!
- Но вы должны согласиться, всё это более, чем странно! Около полугода ни весточки, ни знака, что Лестранж жив, а потом вдруг он появляется из ниоткуда!
- Из земель англов и саксов, а не из ниоткуда! – Снова гаркнул Фирг. – Аим приехал забрать наследство, а не передать его во власть местным сорсьерам естественным путём!
- Д-да, месье Тэтью, - обрел, наконец, голос Аделяр. – Дело в том, что, как вы, возможно, знаете, отец и я… Мы успели обзавестись некоторой недвижимостью в Англии. Моя служба великому Мерлину требует моего безотлагательного возвращения, и я приехал продать свои владения здесь, чтобы окончательно обосноваться там, месье. Поверьте, я не задержусь надолго здесь!

Из глубокого кресла снова раздался вскрик Малфоя.
- Боги нигу, вы что, варвар-норманн, всерьёз ослепили Малфуа?! – Вскрикнул Тэтью, только вспомнив о блондине.
- Конечно, нет, к исходу часа он снова будет зрячим, - раздраженно дёрнул плечом Фирг.
- Искренне надеюсь, - процедил Арман полным ненависти голосом, - иначе Лестранж вернётся в Англию один, а вас будут судить по нашим законам!
- Месье Лестранж, - позвал один из писчих, - чем вы можете доказать свою личность?
- Разве магического обследования, произведённого Малфуа, недостаточно? – Высокомерно поинтересовался Фирг.
- Месье Малфуа… - Растерянно посмотрел на блондина писчий, и тот отчётливо скрипнул зубами.
- Как видите, моя проверка не выявила обмана или подмена.
- Ну вот и хорошо. Да, месье Лестранж… о возвращении… - Замялся враз успокоившийся Тэтью, - понимаете ли. Вас не было полгода – срок немалый, согласитесь, - и сам Мерлин прислал ко двору полное горя письмо о вашей возможной гибели, так что… Вы ничего не сможете получить. Ваши владения уже не ваши.
Аделяр неверяще распахнул большие янтарные глаза Аима.
- Но как же, месье… Но что мне теперь делать?! Я рассчитывал на состояние, наш мудрый король Этельред…
- Ваш мудрый король Этельред – идиот! – Гневно прошипел Арман. – Ваши деньги не помогут удержать ему трон перед всё возрастающими аппетитами Кнуда, сына Свена Вилобородого, не так давно почившего от… змей, если не ошибаюсь?
Голос Малфоя неожиданно стал тихим и вкрадчивым:
- И вы хотите вернуться туда, Лестранж? В клубок змей и интриг? Тогда садитесь на корабль поскорее – возможно, успеете увидеться с Этельредом Неразумным до того, как и в его постели найдут серебряных гадов. Здесь вам надеяться не на что – никто из нынешних владельцев некогда ваших земель не отдаст полученное ради войны чужого короля на чужой земле, захваченной диковинной болезнью!
- Пойдём, blodsbror, похоже, тебя и вправду больше ничего здесь не держит. – Фирг поспешил увести Аделяра прочь.
В словах Малфоя явственно чувствовалась угроза.

***


Вернувшись в охотничье имение Бодуэна, Фирг потрепал по холке емтхунда – судя по куче листьев и репейников в его шерсти, пёс провёл день насыщеннее и, возможно, интереснее своего хозяина. В конце концов, имение стояло неподалёку от леса, а дикие зайцы всегда были слабостью Бриана.
За окном ночь уже расстелила нефритовую шаль, расшитую мелким жемчугом звёзд, когда Финн, всё ещё не сняв морок ни с себя, ни с пса, вошёл в комнату Аделяра. На низком столике мужчин ждал поздний ужин. Кушали не спеша и в молчании, погружённые каждый в свои мысли.
- Нам стоит завтра же покинуть Булонь-сюр-Мер, - допив вино и отставив кубок, произнёс Бодуэн, всё ещё толком не отошедший от событий дня, несмотря на принятую дубовую настойку Фирга. – Гранд-сорсьер графства Аима видел и слышал. Двое писчих – сорсьер и нигу – записали всё сказанное и произошедшее. Это лучшее, на что мы могли рассчитывать.
- Так быстро, Аделяр? – С удивлением перевёл взгляд с посапывающего у камина пса на собеседника Финнгриф. –Не будет ли это странным…
- Je suis désolé,*** - Принялся возбуждённо заламывать руки Бодуэн, - ты, Фирг, сильный и, что таить, устрашающий буйством нрава сорсьер, но в интригах я разбираюсь явно лучше твоего. Ты ведь слышал - Малфуа не гнушается угроз, многих и всяких. Не стоит подыгрывать ему- тем более, что уж касательно суда над тобой, он в своём праве и с вероятной поддержкой Тэтью. Нам стоит бежать, и поскорее.
- Но что мешает тому же Тэтью и писчим под давлением или по сговору с Малфоем уничтожить любые документы о сегодняшних событиях?
Аделяр немного нервно рассмеялся:
- Тэтью?! Он слишком честен в своей работе. А магическая скоропись встречи отправляется тотчас ко двору – ты сам видел, юный сорсьер покинул зал прямо перед нами.
- Да, - припомнил Фирг. – но это так странно. Месяц плыть, чтобы…
Неожиданно дремавший до этого Бриан вскочил и, злобно оскалив пасть, зарычал на узкое высокое окно спальни.
Сделав простецу знак молчать, Фирг достал палочку и в два неслышных прыжка, отточенных за годы воинской практики, оказался у окна.
Прислушался. Ничего.
Тогда он магией развеял стекло и осторожно выглянул из него.
По стене, где-то в восьми ярдах от окна, медленно ползла змея.
Серебристая змея с синими глазами.

Фирга захлестнула ярость, не оставив места никаким иным чувствам.
Он молниеносно развернулся, в пять огромных шагов подошёл к приставленному к двери зачарованному мечу, взял оружие, вернулся к окну и осторожно сел, свесив ноги.
Змея, видимо, заметив его, ускорила движение.
Воин взмахнул палочкой кверху окна и крикнул:
- Habeo funem!
Невидимая верёвка тотчас выстрелила из палочки мага, намертво прикрепившись к своду окна. Фирг, цепко держа палочку одной рукой и крепко сжимая меч другой, стал на ноги, упёршись в стену и зависнув параллельно земле. Змея раскрыла пасть и бросилась на мужчину, но он что есть силы нанёс рептилии удар мечом и отрубил ей голову.
От каменной кладки стены брызнули искры, синяя кровь широким мазком застыла на месте казни твари, быстро высыхая и чернея. Из комнаты донёсся полный ужаса крик
- Всё в порядке, дай мне минуту! - бросил Фирг в открытое окно, чтобы успокоить до полусмерти испуганного Бодуэна, и осторожно спустился по стене с помощью наколдованной верёвки. Ступив на землю, воин отменил заклинание и зажёг свет на кончике палочки, чтобы осмотреться – нужно было найти останки убитого гада и убедиться, что он был один.

- Mon Dieu, что это быть?! – Бросился расспрашивать колдуна простец, едва тот вошёл в комнату.
Вместо ответа Фирг разжал ладонь и показал трясущему как осиновый лист французу голову змеи. Замотанное в под руку попавшуюся на первом этаже тряпку тело он решил не демонстрировать.
И без того напуганный нигу, казалось, потерял дар речи.
- Но.. Фирг, это ведь… vous avez une peste… qu'est-ce que cela signifie?*(4) – С трудом выдавил он из себя, прикрывая дрожащие губы отчаянно трясущимися руками.
Он налил себе воды из графина, залпом осушил стакан, и затем повторил вопрос:
- Что это быть… значить, Финн?

Фирг подошёл к окну и ещё раз выглянул. Никого.
Он вернул стекло на место, заговорил окно от любых проникновений и сел перед камином. Призвал созданную предком карту и раскрыл её.
- В серьёзном гневе Слизерин,
Грозит беда не вам одним,
Вам вместе нужно быть опять,
Ведь порознь сложно побеждать!
Нет больше здесь сапфира серебра,
Но берегитесь козней Малфуа!
Скорей спешите, верно всё,
Большое дело лишь одно!

Воин рассеянно блуждал взглядом по карте, пока она напевала. Выслушал артефакт, кивнул сам себе, медленно сложил его и отправил обратно в дорожную котомку, затем поднял голову, уставился в пламя и задумался. Синезубая серебрушка здесь, по эту сторону моря, придаёт всей ситуации в Англии совсем иной оборот. Нужно поскорее возвращаться. Но не просто так.
- Это означает, Аделяр, что мы отправимся обратно на рассвете. И сделаем это с большой помпой, чтобы как можно большее число людей могло об этом донести тайному союзнику Мерлина здесь, в Булонь-сюр-Мер.
- Ты думаешь, у него здесь есть союзник?! – В ужасе икнул француз.
- Я думаю, что Малфой неспроста сегодня упоминал о змеях как о причине смерти... И он на удивление много знает о планах и силах королей. Королей отнюдь не своей страны. Как думаешь, он может метить в правители сам?
- Не знаю, Фирг… - задумался теперь уже нигу. – Он не молод, как ты видел, богат и без высшей власти, да и без того имеет влияние при дворе… не знаю.
- Что ж, ладно. Скорее собирайся, Бодуэн, нам предстоит долгий путь!
- Долгий?
- Нам стоит замести следы и просто-напросто обезопасить самих себя, так что собирайся. Но сначала дай мне пергамент и чернила!

Получив требуемое, Фирг сначала написал письмо-просьбу Тэтью о том, чтобы это послание от верного Лестранжа переслали Великому Мерлину как можно скорее. Затем взял немного крови у Бодуэна, смешал со своей и подготовил горящую свечу, чтобы из всего этого сделать печать для послания и заодно сбить с толку врага. Если Мерлину подвластна тайная магия крови, то здесь она ему не сможет помочь.
Финнгриф как можно плотнее завернул труп рептилии в пергамент и уставился на получившийся свёрток, раздумывая. Около минуты просидел он, подбирая варианты послания для «великого» мага, а потом вспомнил фразу Аима о спящем драконе, ухмыльнулся, и, стараясь подражать французской манере письма, вывел вытянутыми наклонными буквами:
«Draco dormiens nunquam titillandus!»*(5).



* «Побратим, брат по крови» (норв.)
** «Совсем рядом» (фр.)
*** «Прошу прощения» (фр.)
*(4) «У вас чума… Что это значит?» (фр.)
*(5) «Никогда не щекочи спящего дракона!» - девиз Хогвартса.
*(6) Дуб (ирл. имя)




Глава 3. Под сенью дуба Гильотэна

Название инспирировано авторским стихом: https://ficbook.net/readfic/8968607
*В оригинале (на фр.) название леса звучит как «Бросельйонд». Но у нас есть нормы имен собственных в русском языке, поэтому… Броселианд
.


На следующий же день Лестранж и Дарак отправились в порт. Громко вопрошал капитанов кораблей француз о том, кто готов сегодня же отправиться на остров англов, но все отказывались. Они переходили от корабля к кораблю, и везде слышали примерно одно и тоже то на ломаном английском, то на варварском французском, понятном даже Фиргу.
- Вы уж простите, месье, - почёсывая кишащую вшами бороду, с иронией произнёс высокий сухопарый моряк без ноги, - но нынче начался сезон штормов, и в море выйдет только спешащий предстать пред троном божьим.
- Я щедро заплачу, едва войдём в английский порт, - Аим поиграл увесистым кошелем в подтверждение собственных слов.
- И что нам обещанное золото, если мы пойдём на корм рыбам раньше, чем прикоснёмся к твоим грошам, достопочтенный сорсьер? – Грубовато фыркнул одноглазый моряк с сильным загаром.
- Так может, дать тебе их подержать сейчас, а потом отдать уже на том берегу? – Насмешливо предложил Фирг.
- Если уж тонуть, то пусть платит заранее! – крикнул кто-то с пришвартованного корабля. – Сорсьеры, они и в штормах горазды выживать, а нам хоть бы семьи прокормить!
- И то верно!
- Платите вперёд, месье, коль заинтересованы!
- Да всю сумму сразу!
- Я выйду в море с вами на борту, если вы заплатите мне по меньшей мере четверть обещанной суммы вперёд.

Последний голос, размеренный и совсем чуть-чуть ленивый, принадлежал поднимавшемуся на длинный деревянный причал мужчине.
Фирг внимательно оглядел его. Невысокий, чистый, в опрятной одежде, он не был похож на капитана корабля или члена команды судна ни внешностью, ни манерой речи, ни статью.
Он был владельцем, возможно, но не простым рабочим.
- И что же у вас за корабль? – Поистине по-королевски высокомерно вздёрнул подбородок Аделяр, и Фирг увидел давно забытое заносчиво-презрительное выражение-маску на лице Лестранжа, которым совсем ещё молодой паренёк отгораживался ото всех в первое время нахождения при английском дворе.
- Я покажу вам, месье, пройдёмте.

Дворяне шли следом за светловолосым мужчиной по залитому волнами причалу. Аделяр о чем-то расспрашивал его с отчётливо сквозящей надменностью. Финнгриф поначалу пытался уследить за сутью негромкой беглой французской речи, но очень скоро бросил это довольно трудное занятие. Если уж что и будет в разговоре действительно важное, то нигу и сам поделится позже. Гораздо больше его занимало то, что от моряка-провожатого нет-нет, да и исходила магия. Слабая настолько, что его невозможно было принять за чистого мага или даже полукровку. Может, фений всего лишь улавливал отголоски кольца-обманки на пальце Бодуэна – тот размахивал руками при разговоре так сильно, что еще немного, и отголосок магии можно было бы почувствовать и на тюках у трапов кораблей. А может, эти крохи магии вовсе не принадлежали артефакту защиты, и тогда количество вопросов только росло.
Когда уже они подходили к дальнему, пришвартованному у самого края длинного причала судну, погруженный в размышления фений слегка отстал. Его внимание привлекли большие, с человеческий рост, бочки. Воин подошёл к ним ближе и принюхался, желая убедиться, что никаких странных запахов там нет.
Вино, пиво, вяленое мясо, засоленная рыба…
Последняя бочка не источала аромат. Вместо этого из неё донесся смутно знакомый женский голос настолько неуловимо-тихо, что Фиргу показалось – он слышит это у себя в голове:
«Финнгриф…»
Мужчина хмуро уставился на сосуд.
«Финнгриф…»
Тихо, на грани слышимости переливалось ручьём имя воина.
- Дарак! – Раздалось прямо за спиной Фирга, и тот вздрогнул от неожиданности. - Peux-tu m'entendre?* Cet homme готов выйти в море завтра же ради нас, если заплатим заранее. Я думаю, нам подходит. Давай осмотрим корабль!
Деловито щебечущий Аделяр поднялся на борт корабля и сбитый с толку Фирг последовал за ним. Став на трап, он окликнул предложившего корабль незнакомца.
- Что у вас в бочках, месье?
- Провизия, сэр. И вода для расходов на борту корабля. Что-то не так с ёмкостями?
- Нет-нет, все отлично. Просто моё любопытство, - хмыкнул рыжий маг и поднялся на судно следом за «побратимом».

***



Они вышли в море на закате, игнорируя непогоду. Капитан уверял, что его магическая скорлупка прочнее тех, что делают простецы, и буйная штормовая ночь со всеми её опасностями им не страшна. Поначалу казалось, что так и есть, но чем ближе подступали тяжёлые сумерки, тем беспокойнее становился Бриан, и подозрительнее – Финнгриф.
Небольшой курраг** был буквально насквозь пропитан магией. Финн ощущал это каждым миллиметром кожи. Причудливые, странные, одни - смутно знакомые, другие – совсем новые для него вязи чар были везде: от явно расширенного с помощью магии трюма до паруса. Такая концентрация магии казалась воину подозрительной. Он не только напитал своей силой колдовское кольцо-защиту в черно-золотых цветах Лестранжа на руке нигу, но и – ведомый интуицией – решил провести единение кровью, спустившись под палубу.
- Que fais-tu, Darak? – Недоуменно свёл брови Бодуэн, когда Фирг достал нож из голенища сапога.
- Не нравится мне это всё, - пробормотал в ответ маг. Я будто чую лёгкий след магии на нашем моряке, но не постоянно, стихийно и очень слабо. Хочу убедиться, не твой ли перстень накладывает такой отпечаток на него. Для этого я хочу попробовать понять, мой или чужой это отпечаток. Дай ладонь!
Схватив руку нигу, Фирг сделал два крестовых надреза –сначала на своей ладони, а затем на ладони Аделяра – и крепко сжал их, смешивая кровь.
- И что это… даст?
- Тебе – чуть больше защиты, чем раньше, надеюсь. Мне – шанс чуть точнее определить природу магии капитана. На его корабле и так слишком много чар, еще один обряд даже не может быть замечен, - скорее самому себе пояснил Фирг.
Погода ухудшилась ещё больше. Тяжелые волны ударяли в борта корабля, швыряя его по морю не хуже ореховой скорлупки. Бриан отказывался есть и беспокойно крутился и бродил по трюму, не находя себе места. Фирг, совсем недавно отпустивший нигу, хотел выйти на палубу, найти Аделяра – интуиция в нём говорила всё громче и громче о том, что наверху находиться крайне опасно, и уж опытный капитан корабля должен был знать это, как никто другой. Однако же ни блондин, ни лже-Аим не спустились в трюм.
Маг подошёл успокоить емтхунда по пути наверх, когда из собачьей миски с водой вдруг расслышал слабое, будто заглушаемое бурей моря бормотание всё того же неуловимо знакомого женского голоса: «Финнгриф… Броселианд… Финнгриф».
Ничего не понимая, маг наскоро потрепал по голове пса, подхватил котомку, быстро достал палочку и поспешил на палубу.

Похоже, чем скорее подступала ночь, тем ближе был шторм к пику своей ярости. То и дело на палубу обрушивались громадные волны, сметая в море всё, что оставалось недостаточно хорошо закреплённым. Особо яростные башни вод падали на курраг с такой силой, что непременно унесли бы в пучину моря пару-тройку гребцов, если бы вёсла не были зачарованы магией и потому не требовали присутствия людей. Верный Бриан, под мороком в полтора раза меньше настоящих своих размеров, с трудом, но выбрался вслед за хозяином.
Очередная волна пластом рухнула на палубу, сбив с ног и мага, и пса. Фирг поспешил схватить Бриана хоть за что-то, а вторую руку – с оружием – выбросил вперёд и спешно произнёс заклинание веревки. Магия послушно обернулась бечёвкой вокруг мачты, и маг, цепко держа емтхунда за холку и борясь с погодой, доковылял до мачты.
Увидев чудом придавленную каким-то мешком и не унесённую ещё в море верёвку, маг поспешил накрепко перевязать ею туловище собаки, а другой конец повязать себе вокруг пояса. Его закалённое чутьё вопило о том, что что-то паршивое непременно должно произойти.
- Аим! Аим!! Blodsbror! – Что есть сил кричал Фирг, но шторм заглушал его голос.
Медленно, сгибаясь, приседая, пряча лицо от шквального ветра и дождя, Финнгриф принялся огибать небольшую трюмовую надстройку куррага. Впереди, на носу корабля – он это отчетливо видел – никого не было.

Раз за разом на корабль налетали волны, креня его, силясь перевернуть, и раз за разом Фирг не был утащен ими в толщу вод лишь благодаря своей палочке. Руки насквозь промокли и вспотели от усилий, и держать оружие становилось на порядок труднее. Не успел фений сделать и пары десятков шагов, как услышал короткий истеричный вскрик, полный боли, тут же унесённый ветром прочь. Он мог бы подумать, что ему показалось, но краем глаза он выхватил неясную фигуру, рухнувшую за борт. Тут же кровь Финнгрифа начала бурлить по венам и медленно нагреваться. Маг поспешил изо всех возможностей к тому краю палубы, откуда – кровь не давала ошибиться – упал Аделяр.
Огромная волна накрыла мага и емтхунда. Фирг поднял палочку, но мокрое скользкое дерево выскользнуло из рук. И хотя мужчина успел судорожно поймать оружие, спастись от волны он уже никак не успевал – водная громада в мгновение ока смыла его и привязанного к нему Бриана в тёмное кипящее в шторме море – туда, куда пару мгновений назад рухнул нигу.

Погребенный под толщей воды в пучине моря, Фирг пытался прислушаться к крови, указывающей, где сейчас тонет Бодуэн. Или - что также вероятно – его тело.
Бриан же слушал свои инстинкты и отчаянно пытался пробиться сквозь метры воды наверх, к воздуху, но верёвка держала животное крепко, не оставляя шансов.
Лёгкая пульсация моря биением невидимого сердца свидетельствовала, что нигу был на несколько метров глубже Фирга и пса. Маг поспешил, пока ещё хватало сил, найти и схватить Аделяра.
Чёрная вода была темнее ночи, воздух в лёгких стремительно заканчивался, зрение падало.
Силы мага также были на исходе, но он продолжал погружаться, не реагируя на боли в голове и груди и истерические порывы пса освободиться.
Сознание начинало гаснуть.
Наконец, Фирг схватил кого-то за руку и той рукой, в которой была зажата палочка, повернул перстень перемещения.
Кажется, успел.


***


Свет.
Белый солнечный свет.
Им было затоплено абсолютно всё вокруг.
Каждое дерево, каждая травинка, каждый след на десятках троп, каждая ветвь и каждый дюйм ослабленного тела.
Всепроникающий свет блуждал в истрёпанных волосах, ласково касался обветренного лица, пронизывал кружева паутин, перебирал золото стойких трав, копошился в изумруде мха, плескался в тихих мерных водах ручья, играл на звенящих арфовых струнах тишины леса, и от этого овеянные светом птицы проникновеннее исполняли свои трели.
Мягкий переливчатый смех раздался неподалёку, и в его отзвуках звенел свет.
Несколько капель прохладной воды упали на лоб и веки, и Фирг открыл глаза.

Вокруг всё было именно так, как он и видел, как он и представлял.
Рассветное солнце царило в этом просторном лесу. Среди деревьев – голых, бледно-зелёных, а некоторых и вовсе сохранивших померанцевое золото на ветвях – дышалось легко. Свежий сладкий воздух был полон ароматами трав, земли и ещё чего-то, неуловимого для Фирга. Он бы с готовностью поверил в то, что умер и теперь оказался в том самом религиозном магловском раю, но боль во всём теле свидетельствовала о том, что он всё ещё жив. Только маг собрался подняться, как совсем близко, над самым ухом, раздался смешливый грудной голос:
- Полежи, Финнгриф, ещё немного.
Мужчина повернул голову, увидел говорившую с ним женщину и не сдержал изумлённого возгласа:
- Мёлюзин?!
Круглолицая женщина без возраста звонко рассмеялась. Её большие сине-зелёные глаза искрились весельем, пышные рыжевато-красные волосы были заплетены в две косы и украшены то ли травами, то ли водорослями. Длинное одеяние напоминало рыбью чешую и мерцало, переливаясь цветами, на солнце.
- Стихии, Мёлюзин! Где я! И где…
- Аделяр и Бриан? – Женщина широко улыбнулась и обнажила острые резцы. – Твой пёс уже в порядке, должно быть, бродит по лесу. Бодуэн в подводном замке озера Компер, моём доме здесь. А все мы – в Броселианде, магическом лесу прибрежных земель франков.



- Погоди, почему я здесь, а Бодуэн в замке? С ним...
- Не в порядке, - покачала головой Мёлюзин. – Ты совершил настоящий подвиг, спасся сам и спас пса и друга. Ты и Бриан пострадали только от бушующего моря. Бодуэн же рухнул в воды с клинком под сердцем.
- Он жив? – Не справившись с голосом, прохрипел фений.
- Будет, - поправила тяжёлую косу женщина.
- Откуда ты знаешь?
- Видеть будущее – наш с тётушкой семейный дар, - хихикнула Мёлюзин. – Как голова? Не кружится?
Финнгриф покачал ею, подтверждая, что всё нормально.
- Тогда ты можешь встать. Идём, я проведу тебя прибрежными тропинками Броселианда!
Сказав это, женщина поспешила к ручью, не дожидаясь, пока Фирг встанет на ноги. Услышав звонкий плеск, воин обернулся, и увидел, что женщина уже была в воде.
- Мне тоже нужно лезть в ручей? – Недоумённо посмотрел на неё мужчина, и Мелюзин заливисто рассмеялась, вторя ручью.
- Конечно, нет! Пойдём, ступай по этой тропке вдоль берега.

И Фирг шёл, глазея по сторонам, вдыхая полной грудью воздух, ощущая кожей древность и – если только такое возможно – вечную юность леса. По правую руку от него вился ручей, и плывущая по нему ведьма время от времени ныряла под воду, подставляя лучам солнца то ли рыбий, то ли змеиный раздваивающийся хвост.
- Бриан…
- Не потеряется, - рассмеялась Мёлюзин.
- Куда ты меня ведёшь?
- О, туда, куда бежит ручей. Но тебе понравится, уверенна.
- Но ведь мы идём против течения…
- Он бежит туда, куда мне нужно.
- Как я сумел…
- Перенестись сюда? – Тряхнула мокрыми косами женщина. – Я ведь не зря нашептала водами «Броселианд»!
- Как долго я приходил в себя?
- Не очень долго, возможно, семь-десять суток после исцеления.
- Исцеления?
Мёлюзин рассмеялась.
- Ты же не думаешь, что с полными воды лёгкими мог бы сам просто так вот взять - и очнуться?
Некоторое время маги двигались в молчании. Ведьма весело плескалась в хрустальном ручье, воин слушал пение птиц и любовался пронизанными светом золотыми травами на берегах воды. То тут, то там в кустах деловито шуршали ежи, и не думавшие впадать в спячку – ловили мелких насекомых, копошились в листве, а пара особенно крупных даже заглядывались то ли на ящерицу, то ли на змею, спешно улизнувшую под ковёр из листьев и трав. Постепенно лес стал реже, и Фирг увидел исполинский дуб впереди. Не добегая до него, русло ручья поворачивало в сторону от древесного гиганта.
- Мне нужно к озеру, но ты можешь подождать меня здесь, - певуче протянула Мёлюзин, нырнула, обдав мага брызгами, под воду и скрылась из виду.

Фений снова взглянул на дуб и не мог больше отвести взгляда.
Могучий, древний, но всё ещё здоровый, он возвышался над Финнгрифом, как Голиаф над Давидом из магловских сказок. Раскидистые ветви куполом висели над поляной, на краю которой стояло дерево.
В немом благоговении Фирг протянул дрожащую руку и коснулся коры исполина. Она была твёрдой, но тёплой, будто всё впитанное дубом тепло за многие сотни, если не тысячи лет, поселились в его стволе.
Когда-то давным-давно, в далёком детстве, Финнгриф слышал много легенд об этом дубе: о том, что десять воинов-друидов спят в толщине его ствола, ожидая, когда придёт достойный и выпустит их обратно в мир, чтобы снова принести древнюю мудрость кельтов; о том, что в самую сердцевину дуба последний вождь кельтов Эон, слывший среди маглов-франков колдуном-разбойником, спрятал древние берестяные свитки и сокровища племени; о том, что людей с чистой душой и помыслами жёлуди дуба исцеляли от любых болезней. И в фантазиях маленького Фирга дуб оживал, становился великим воином – храбрым, справедливым и вечным. И сейчас, чувствуя живое тепло под корой гиганта, маг испытал удивительное, ни на что не похожее чувство, будто сбылась его давняя мечта. Он чувствовал – дуб действительно живой.
Фирг счастливо вздохнул и с рассеянной улыбкой обвёл взглядом поляну.
На другом её конце, сразу за высоким тёрном, на ветвях которого сидела пара ворон, был выложен круг из плоских белоснежных камней, а в центре – причудливым полукружием сложенные монолиты. Фений подошёл ближе и увидел, что на одном из монолитов выбиты оленьи рога, на другом – старые руны, которые Фирг не умел читать, но точно знал – они использовались на его родном острове.
Неясная догадка блуждала в сознании воина, и обрела форму, когда сзади раздался голос Мёлюзин:
- Ты знаешь, что это?
- Могила, - чуть помедлив, протянул воин и обернулся к собеседнице. – Но чья?

Женщина одним грациозным движением опустилась на землю у ствола Гильотэна.
- Мага, разумеется. И, думается мне, могучего и славного. Живущие неподалёку от леса – и маги, и маглы – говорят, здесь похоронен древний старец, похожий на друидов древних дней. Он прибыл с острова туманов уже больным. Возможно, желал исцелиться или искупаться в источнике юности, кто знает. Он умер здесь.
- Но кто его тогда похоронил?
- Если местные воды о чём-то попросишь, они, как правило, отзовутся, - на удивление грустно улыбнулась Мёлюзин.
Фирг ещё раз внимательно посмотрел на могилу, дерево рядом, ворон
в нём. Прикусил кончик языка, нахмурился, а затем, не поворачиваясь к женщине, негромко произнёс:
- Это ты его похоронила…
-Здесь была не одна женщина.
- А почему тёрн? И рога на камне?
- Всё имеет некий смысл.
Фирг только горько хмыкнул.
- Ты ни на один вопрос нормально не ответишь?
- Вода не умеет говорить, лишь показывать, - беззаботно пропела ведьма.
- И эту могилу ты мне показала тоже не просто так… Как давно здесь захоронен… некто?
- Много воды утекло, а вместе с нею жизней.
- Насколько много? Примерно век? – Фиргу казалось, что он начал что-то понимать.
- Ты сам всё знаешь. Или вот-вот поймёшь. Пойдём, я покажу, где ты можешь отдохнуть. Прости, но дом подводный для тебя закрыт – ты маг. Там могут быть лишь…
- Простецы, - кивнул воин и подал руку Мёлюзин.
Скользкая и холодная, она оставила капли воды на ладони фения, и он почувствовал, как неодолимо хочет спать.

Проснулся он глубокой ночью под дубом Гильотэн. Под боком мирно посапывал Бриан, желудок пса сыто урчал. Маг встал, размялся и прошёлся по поляне. В кустах неподалёку от могилы что-то шуршало, и Фирг, осторожно приблизившись и посветив себе палочкой, застал ночную трапезу особо крупного ежа – тот как раз заглатывал гадюку. Хмыкнув, фений подошёл к захоронению.
Дикая догадка казалась настолько нереальной, что даже смешной.
Но что, если он и вправду знает, кто обрёл здесь вечный покой?
Маг посмотрел ещё какое-то время на могильные камни, будто ожидая ответа от них, а затем описал круг и вернулся к спящему Бриану. Присел у мерно горящего, явно зачарованного костра. Глядя на его ровные, жёлто-алые языки, воин вспомнил Аима и его разноцветное пламя, подконтрольное его эмоциям. Как он там, в замке? А Моргана? А его Атхен? Не ошиблась ли она, доверившись Слизерину?
Финнгриф глубоко задумался, а потому не сразу заметил фигуру в ночной тьме.
- Кто здесь? – Тут же насторожился воин, как можно незаметнее доставая палочку.
Из темноты донёсся звонкий смех.
- Я принесла тебе завтрак, но, раз уж ты не спишь, пусть будет ужин.
В круг света ступила Мёлюзин всё в том же чешуйчатом одеянии. Босые ступни оставляли мокрый след.
- Тебе не холодно? – Спросил Фирг, одетый в куртку.
- Я не чувствую холода, - широко улыбнулась женщина и присела по другую сторону костра. Плетёную корзину с ароматно пахнущей едой она перед этим поставила около Фирга.
Какое-то время посидели в молчании, слушая ночных птиц и тихую песню лёгкого ветерка в могучих ветвях древнего исполина.
Нарушил тишину фений.
- Ты называешь Моргану тётушкой…Вы действительно семья?
- Конечно, - улыбнулась Мёлюзин.
- Ты училась в Хогвартсе?
- Недолго.
- У кого?
- У Хельги Хаффлпафф. Она была прекрасной колдуньей и отличным наставником, именно её выпускники построили много зданий и даже основали несколько поселений. Она прививала дар заботы, лечения и созидания.
- Того, чего так не хватало наставникам-мужчинам?
- Я знаю, к чему ты клонишь, Финггриф, - лукаво рассмеялась Мёлюзин. – Но нет, Слизерин был не менее прекрасным магом и замечательным наставником.
- Он убийца, - выплюнул Фирг, - что бы там ни говорила Моргана.
- Мы на севере смотрим на это несколько иначе.
- О чём ты?
- Захочешь – узнаешь. В любом случае, возможно, что и так. Убийца по вашим меркам и законам. Но вместе с этим он учёный. Наступит день, и впитавшие его заветы маги добьются соизмеримых с ним высот, посеют новые зёрна магических знаний там, где их не было в помине. И, что скрывать, его ученики совершат величайшие деяния. Пусть не все из них будут благими, но все – величайшими.
- Как Аделяр? – Сменил тему скривившийся фений. – Когда я могу его увидеть?
- Не думаю, что скоро. Тебе лучше поспешить восстановить все силы и вернуться домой.
- Там что-то происходит? Я имею ввиду, серьёзнее обычного?
- Аима ищут с новой силой, и берег Англии в огне.
Финнгриф побледнел.
- Это из-за нас с Бодуэном, да? Из-за нашей…
- Да. По большей части – да.
- Но почему я не могу его увидеть? Он точно здесь?
- Конечно.
- Тогда мне нужно увидеть его!
- Он без сознания.
- Я просто должен убедиться! Ведь мне же что-то говорить Аиму…
- Не беспокойся, Финн, ты увидишь Аделяра, - примирительно сказала Мёлюзин и, встав, подошла к воину, чтобы склониться над ним. К сожалению, зачем, тот понял слишком поздно.
- Через месяц. Или два. Когда придёт время… - голос ведьмы ещё звучал, но сознание Фирга уже проваливалось в глубины мира снов.


*Ты меня слышишь? (фр.)
**Средневековое североевропейское судно из бычьих просмаленных воском шкур.



Глава 4. Чтобы пройти вперёд, нужно вернуться назад.

Автор не опиралась на какой-либо арт при написании Вивиан, но, наткнувшись на эти восхитительные работы (уже после написания главы), обнаружила, что они невероятно резонируют где-то внутри меня с этим персонажем: https://www.artstation.com/artwork/rOmxG


Когда маги оказались снова в Гластонберри, на поляне-входе на Эмайн Аблах цвели подснежники, а вокруг слышалось близкое и далекое, тихое и громкое пение птиц. Воздух вечерних сумерек полнился звонким радостным щебетом зарянок, небо горело в ало-серых росчерках лучей заходящего солнца.

- Хэй, нынче весна, - радостно прогудел Гриффиндор, походя бросил полог тишины на поляну и с хрустом размял спину. – Самое время для новых начал и свершений! Ну-ка скажите, тот городишко в полудне ходьбы отсюда всё ещё стоит?
- Что ты задумал?! – Буквально прошипел Слизерин.
- Брось, Змеюка! Нам нужно разобраться в положении дел в Англии. Как долго мы все пробыли на Эмайн Аблах, кто-то из вас знает?
- Мы всё узнаем, но после того, как вернёмся в Львиную Корону и её безопасность. – Произнёс змееуст прохладным тихим голосом.
- Мне нужно знать, Зар. Действительно нужно.

Зельевар смотрел на друга в тишине.
Конечно, как иначе.
Он его прекрасно понимал.
В конце концов, так трудно поверить, что ты и в самом деле жив.

- Мы не должны быть узнаны, - произнёс, наконец, Слизерин. – Даже ты.
Грифон хитро улыбнулся и повёл толстой грубоватой палочкой от макушки вниз, и очертания мага подернулись лёгкой дымкой.
Перед магами стоял не Гриффиндор – на Слизерина и остальных смотрел молоденький парнишка с копной волос соломенного оттенка.
Змееуст не сдержал улыбки:
- А что насчет меня, господин Рожь?
Грифон рассмеялся тёплым баритоном.
- Дай мне минуту, Лошадиный сэр!
Знакомое движение палочкой – и вместо Слизерина появился худощавый мужчина с бледными, цвета овса, волосами.

- Ух ты! - В изумлении выдохнул Аим, и зельевар повернулся к юноше и ведьмам, стоявшим возле него.
Моргана слегка улыбалась, и её усталое лицо осветилось радостью и чем-то ещё из дней, прошедших давно. На короткий миг в чёрных глазах травницы Слизерин увидел тень высокого замка, залитого солнцем, скользящие лучи по огромному озеру и двух неразлучных друзей-зерновых, уходящих навстречу закату в поисках самых юных, совсем крохотных ребят-волшебников.

- Так вот кто был твоим учителем трансфигурации человека, да, Моргана? – изумлённый Аим восторженно вращал головой, и Грифон самодовольно осклабился.
- Тебе приходилось видеть в деле Моргану, юнец?
- Ха, мне приходилось проходить через её чары, сэр! – Не менее самодовольно ухмыльнулся француз, чем вызвал улыбки у ведьм.
- Итак, а теперь остальные! - Деловито произнёс Гриффиндор, но Слизерин тут же вздёрнул подбородок.
- Никаких остальных.
- Почему это?!
- Что?!
- Несправедливо!
Змееуст без единого звука перевёл взгляд на молодых волшебников, и они тут же умолкли. Но не Грифон.
- Зар?
- Мы что, дети?! – Возмущенно вскрикнул неожиданно высоким голосом Лестранж.
Ле Фэй презрительно фыркнула, по-птичьи дёрнув головой.
- Они воины! – Тут же вспыхнул Гриффиндор. – Они прошли достаточно битв, чтобы быть на равных с нами! Не думай, что я глуп – Майл… Майл оставил мне воспоминания. Он многое рассказал о нынешних событиях.
- Нет, Рик. – Слизерин вспомнил липкий ужас тех нескольких минут, когда посреди последней схватки Атхен рухнула без единого признака жизни. – Я не позволю ради нашей забавы рисковать ими. Вы втроём отправляйтесь к Каме. Моргана, я надеюсь на тебя и на твоё благоразумие.
- Я в няньки не нанималась, - цокнула языком травница, но всё-таки послушалась учителя и положила длинные ладони на плечи Атхен и Аима.
Слизерин подошёл к змееловке.
- Мы скоро прибудем, - сказал он ей и протянул руку к грудной клетке. – Можно?
Девушка послушно протянула магу его же медальон.
- Моргана, прошу тебя, проверь состояние моего стража, - сжав в ладонях артефакт, попросил змееуст.
Травница кивнула, и мужчина отпустил медальон, напевно произнеся название нынешней обители Гриффиндоров.
«Будьте осторожны!», - лёгкое эхо встревоженного голоса змееловки осталось в сознании змееуста, когда троица уже исчезла.


***


Грифон бродил босиком в ледяной реке и ловил рыбу голыми руками только затем, чтобы тут же отпустить, а змееуст сидел на берегу и наблюдал за другом. Время от времени он развлекал себя тем, что запускал в воду иллюзию рыбы, ловя на такую нехитрую обманку громогласно хохочущего воина.
- Прекрати, - ухмыльнулся Слизерин, когда Гриффиндор с гулким хлопком поймал очередную магическую пустышку друга. – Я знаю, ты просто играешь в поддавки!
Мужчина снова рассмеялся и, как огромный кот, потряс тяжёлыми от осевших капель воды космами.
Был уже вечер, когда двое светловолосых мужчин, уставших и измотанных полевой тренировочной дуэлью, вошли в поселение. Довольные собой, пахнущие только просыпающейся после зимы землёй и первыми ранними травами, они, казалось, просто наслаждались жизнью. Но это не значило, что они забыли о насущных делах и бедах.
- Так что случилось с твоим стражем, Змеюка?
- Змеи Мерлина. Ни укусов, ни ран. Они душили его. Я сумел их одолеть, но, боюсь думать, поздно. Он спит. По крайней мере, спал с той самой схватки с синезубыми серебрушками.
Гриффиндор только покачал головой и скрипнул зубами.
Впереди виднелась небольшая площадь. Туда маги и направились, скрытые от любопытных глаз простаков.
Чумазые дети играли, носясь вокруг колодца, пока их родители загоняли скот в сарай, растапливали печи и готовили нехитрый крестьянский ужин. Один из самых маленьких мальчишек споткнулся о камушек, рухнул на колени, но тут же решительно вытер нос грязным рукавом, поднялся и побежал дальше.
- Я убю тибя, длакон! – Размахивал он палкой и грозил бегущему впереди, явно самому высокому из всех детей.
- Видишь, Рик, - еле слышно выдохнул Слизерин, скрытый чарами отвлечения глаз. – Больше полутора сотен лет прошло, как мы создали школу, а простецы всё так же жаждут бить драконов.
- Брось, Зар, это всего лишь дети, - добродушно хмыкнул воин. – Я несмышленышем крапиву отцовской тростью избивал, и только годы спустя узнал, что уничтожал тем самым его запасы лечебного, вообще-то растения. Ты же не попрекаешь меня этим.
- Ты сравнил траву и древнее магическое животное, находящееся и без маглов на грани вымирания? – Саркастически изогнул бровь змееуст. – Очаровательно. Именно по этому я и скучал больше всего.
Грифон только смешно крякнул в ответ.
- Дети, домой! – Уставшая женщина появилась на пороге ближайшего дома и резко окликнула детвору.
- Мы запрём двери от змей, мама?
- А можно сегодня я буду дежурить с папой, чтобы эти гады того змеиного колдуна к нам не залезли?

Маги настороженно переглянулись.
- Это они о тебе так, о змеиный колдун? – Поинтересовался Годрик, но в голосе его не было и следа веселья.
- Очевидно, да. Интересно, как давно здесь завелись змеи и сколько из домов уже пусты?
- Думаешь, простецы вот так просто взяли и покинули деревушку?
- Нет, Рик, не думаю.
Воин тоскливо покачал головой, запоздало поняв, к чему клонит друг.

Женщина завела детей домой и наглухо закрыла двери и окна. Несколько соседних домов также были тщательно затворены, как только живущие там дети вернулись. Над деревушкой повисла ранняя весенняя ночь. Маги посмотрели друг на друга.
- Ну что, подышал вечерним воздухом, Грифон?
- За дело, Змеюка!

Неслышно ступая, мужчины принялись обходить дома, в которых не горел свет и в которые не входили дети. Прошивая насквозь многочисленными поисковыми и определяющими заклинаниями, они убеждались в своих догадках. В трёх домах никто не жил, по меньшей мере, несколько недель. Ещё в двух чары показали наличие тел – мертвецки пьяных, крепко спящих или же действительно мёртвых, точно было не установить, но оптимизма это не прибавляло.
В крайнем домишке маги не нашли ни души, но рядом – на пепелище – обнаружили следы магии.
- Здесь явно жил колдун!
- Колдунья, - поправил друга Слизерин.
- Откуда ты знаешь?
- Около года уже вот таким образом ведется охота на Моргану. Черноволосые колдуньи с гаэльским говором горят как йольские полена с начала лета.
Гриффиндор схватил друга за руку и с силой повернул к себе:
- Он не местный! Колдунишка, что в Мерлине сидит – не местный!
- Да, Рик, мы знаем. Догадались… что значит «сидит»?
- Вернёмся к остальным – расскажу, что знаю. Мне кажется, я нагулялся, пойдём.
- На серебрянок полюбоваться не хочешь?
- Думаешь, уместно будет тебе раскрывать присутствие змееуста в такой близости от Эмайн Аблах?
Слизерин задумчиво провёл рукой по бороде – змеи, магические змеи, легко учуют присутствие змееуста, Грифон прав.
- И ты готов так просто бросить маглов на растерзание гадам?
- Стихии, Зар, не будь большим мерзавцем, чем ты есть! Не до шуток!
Зельевар протянул другу руку и кивнул:
- На Львиную Корону!

***

В бастионе царило подавленное настроение.
Моргана, успевшая немного поколдовать над рептилией Слизерина ещё до отбытия на Эмайн Аблах, теперь вернулась проверить её состояние, но тихие слова Камы заставили замереть в нерешительности.
- Змея уже не спит, хоть и делает вид, будто скована сном. Но это не тот добрый друг Змеи, который был с ним столько лет, ворона. Это другое существо.
- О чём ты, Кама? – Недоуменно спросил Лестранж, схватив с блюда кусок пирога с бараньими потрохами.
- Как такое может быть? – Подала голос Атхен.
- Кама всего лишь брауни, маленькая леди. Возможно, старинный друг знает больше. В конце концов, это ведь его создание.
- Что заставило тебя думать, будто это не змея учителя? – Нахмурилась травница.
- Страж больше не говорит с ромашками. Он хочет, чтобы все, даже Кама, поверили, будто он спит.
Моргана сделала было шаг к выходу из обеденной комнаты в коридор, где располагалась комната Майла, но старушка резко преградил ей путь.
- Вороне нельзя. Ни вороне, ни ясеню, ни льву. Со змеёй должна говорить змея.
- Ничего не понимаю, - досадливо тряхнула волосами травница, но послушно отошла и села за стол.
- Погоди, Кама, - поспешил прояснить картину Аим. – Что значит «другое существо»? То есть в змее больше нет… духа, или как это назвать… сознания той самой змеи Слизерина?
- Кама не чувствует стража, - мрачно пробурчала брауни. – Кама чувствует тень. Нехорошую, чужую, хитрую тень.
- Где сейчас это существо, Кама? – Снова подала голос Атхен.
- В зачарованном коробе у огня. Короб повёрнут отвором к пламени, потому змея видит только пляску языков.
Змееловка кивнула и, рассеянно глядя в пространство, опустилась на стул рядом с ле Фэй. Кама принялась накрывать на стол, маги – ждать мужчин-основателей.


***


Гриффиндор и Слизерин бесшумно появились в обеденной зале бастиона и увидели, что змееловка, травница и признанный Яблоневым Садом наследник друидов стояли у окна, напряженно вглядываясь в черноту ночи.
- Салазар! – Быстро обернулась – почувствовала, не иначе, - к нему девушка и указала рукой на окно. – Посмотри туда, там есть…что-то.
Змееуст подошёл к ней и осторожно положил тонкие руки на острые плечи, чуть сжал их и всмотрелся во тьму за окном.
Ничего не было видно, но что-то несомненно там было – будто тьма в некоторых местах была плотнее обычного.
- Рик, - негромко позвал он и, не дождавшись ответа, обернулся к другу.
Большой сильный воин трепетно сжимал в объятьях сухонькую старушку-брауни, чья голова была меньше лапищи мага.
Змееуст с досадой снова напомнил себе, сколько лет водой утекло с тех пор, как Грифон уснул.
Его друг заслужил достойных встреч.
Хотя бы несколько.
Но времени было в их распоряжении немного.

Резким движением могучей руки Грифон отёр глаза и осторожно поставил Каму на пол.
- Что там, Змеюка? – Подошёл он к остальным.
- Эти тени постоянно приходят с наступлением ночи, - Слизерин увидел, как сокрушенно покачала головой Кама.
- А наутро?
- А наутро они, как и любые ночные тени, тают, Алый Лев.
-От них есть какой-то вред? – Отрывисто спросил Аим. – Кроме этого жуткого беспокойства и подавленности, разумеется.
- Нет, ясень. По крайней мере, не было прежде.
- Но что они делают, эти тени? – Нервно передёрнула плечами змееловка, и змееуст успокаивающе сжал её плечи.
- Рыщут, - подал голос один из вверенных французу брауни, вошедший в комнату с пузатым запотевшим кувшином. – Они не видят и едва ли чуют обитель. Быть может, что дело просто в…
- Моей змее, - закончил за него неловко замявшееся существо змееуст, отлично видя его мысли.
- Это больше не твоя змея, - снова покачала головой Кама, и зельевар почувствовал, как сердце сжалось в нехорошем предчувствии.
- О чём ты говоришь? – Скорчил гримасу отошедший от окна Гриффиндор и рухнул на резной стул.
- Это не страж. Тебе лучше бы одному наведаться к змее. И лучше – не раньше рассвета. В ней тоже есть тень.

Старушка засеменила накрывать на стол, а Слизерин медленно опустился на стул, оглушенный вестями. Думать о том, что он может потерять стража было…страшно.
Маг столько лет провёл бок о бок с умной всё понимающей змеёй, что сама мысль о гибели верной рептилии заставляла ёжиться от жути. Мужчина глубоко вздохнул и, не без колебаний, решил поступить, как посоветовала старушка – дождаться рассвета, а потом уже делать неутешительные выводы.
Пока он размышлял, юные брауни поднесли большой, похожий на небольшое ведро деревянный кубок Грифону, маги помладше послушали Каму и медленно, но всё же отошли от окна и сели за стол, бросая тревожные взгляды туда, в непроглядную ночь, и только ле Фэй осталась статуей стоять у окна, будто силилась рассмотреть что-то за чёрной пеленой.
- Моргана, девочка, иди за стол! – Позвал её Грифон через некоторое время, но та лишь в вороньей манере дёрнула головой.
- Оставь её, - негромко сказал зельевар другу и кивнул остальным на поданный ужин.
- Выходит, Львиная Корона защищена буквально от всего? – Спросил Аим, когда бороться с нервирующим молчанием в одиночку стало невыносимо.
- От всего, чему – и кому – не дано хозяйское разрешение увидеть и, что более важно, посетить вотчину, - кивнул Грифон, уплетая пирог Камы и, похоже, совершенно игнорируя тот факт, что подобным здоровым аппетитом мог похвастаться лишь он один.
Подождав, пока друг утолит основной голод, змееуст напомнил ему, осторожно поглядывая в сторону травницы.
- Ты обещал рассказать всё. И о Мерлине. И о Мордреде. И о пышных похоронах себя любимого.
- Не похоронах, а спячке, - недовольно крякнул Грифон, вытер рот тканевой салфеткой и придвинул стул к очагу с ярко пляшущими – явно дело рук Аима – разноцветными языками пламени.
- Неплохо! – Одобрительно протянул воин, и густой баритон его разом потеплел. – Хороши огненные пляски!
- Спасибо, сэр, - смущенно потупился Лестранж.
- Так ты, значит, и бубри прикормил, и огоньком балуешься. Покажешь мне поутру птицу-то, а? С детства мечтал увидеть!
- Конечно, сэр, как пожелаете!

Радостный возглас юноши утих, и комната погрузилась в тишину. Грифон, очевидно, собирался с мыслями и, вероятно, силами, Атхен и Аим терпеливо ждали, а Моргана все изваянием стояла у окна.
Кама вновь вошла в комнату и, наконец, тяжело вздохнув, Гриффиндор начал:
- Мерлин… Он был великим, действительно великим магом. То, что мы с тобой, Зар, видели в его обучение в замке – лишь детские шалости! Он обучался всю жизнь – жадный до знаний и умений, как Слизерин, напористый и неуёмный, как я, мудрый и прозорливый, как Рейвенкло, милосердный и щедрый, как Хаффлпафф. Он обучал сорванцов-мальчишек в землях франков, делился тайнами знахарства и травничества с сарацинами, взамен беря их вековую мудрость зельеделья, учился заколдовывать песней змей, пытался выучить древнегреческий, чтобы найти общий язык с этими дикими табунами утонувшей в темноте прошлого Эллады. Доводил до ума древние рецепты и создавал свои, разработал отвар, снижающий количество смертей среди рожениц – как ты, Зар, только не для магов, а для простаков, - нашёл способ остановить чуму среди маглов… Он был верным врачевателем и неизменным помощником, на него я полагался как на Змеюку в наши ранние годы. Из каждого нашего общего похода – далёкого и близкого – я привозил славу двору и редкие диковинки Змеюке, а Мерлин – талмуды заклинаний себе и невиданные травы – Моргане.
От окна донёсся тяжелый вздох.
- Как одержимый он вгрызался во все мало-мальски интересные тонкости магии в поисках чего-то для тебя, девочка, - будто в ответ на вздох произнёс Грифон. – Выписывал, зарисовывал, переносил в свои списки и пергаменты. Шли годы, он приобретал славу среди знати как талантливый и мудрый лекарь, и тогдашний король стал зазывать Мерлина ко двору, но тот ловко избегал этого… Я, да и сам Мерлин, наблюдали за ним и его самочувствием – помнили о предупреждении, Моргана. И Мерлин был собой многие годы, перетекавшие в декады... Как-то в один поход, опять в Элладу, он развлекался тем, что зачаровывал песней змей, веля тем танцевать на хвостах. Я чистил сапоги от кишок бешеной гарпии и пытался подлатать истыканный её стальными перьями плащ и слушал всё ещё по-детски заливистый смех Мерлина. К нам неожиданно вышел какой-то местный дряхлый старец, шамкая что-то на непонятном языке. На твоем языке, Зар.

Слизерина передёрнуло. Уж не был ли этот старец тем самым хозяином греческого Василиска? И если да, то как он мог быть всё ещё живым, если уже тогда Рик запомнил его дряхлым?

- Кое-как Мерлин объяснил старику, что мы ни полслова на змеиной речи, а тот скривился и покачал головой презрительно. А я тогда завёлся и сказал, что мой друг, хоть и владеет речью змей, человеческий себе позабыть не позволяет и им не брезгует. Старец прищурился, хитро улыбнулся и поковылял себе обратно в чащу. Чокнутый, так я тогда подумал. Да и сейчас так думаю, чего уж!
В тот же день какой-то гад укусил Мерлина между большим и указательным пальцами. Наверное, тогда и началось всё.
Поначалу ему казалось, будто за ним следят. Совсем немного – так, всего лишь лёгкое беспокойство время от времени. Изобретённое им самим зелье мирного сна отлично справлялось. Но с месяцами чувство это росло, и пару раз Мерлин полным ужаса шёпотом даже рассказывал, что у него бывали моменты, когда он как будто не мог контролировать своё тело. Разум – мог, а тело – нет. Странные шепотки вокруг, слышимые ему одному, околдовывали его члены. И он до жути боялся, что придёт момент, когда и разум проиграет этой невиданной магии.
Я предлагал Мерлину навестить толкового лекаря и зельевара, намекая на тебя, Змеюка, но тот испуганно тряс головой и исступлённо повторял: «Нет, нельзя». Он терял себя всё чаще, слышал шепотки всё громче, а находил в себе силы бороться с этой магией всё реже. Однажды, доведённый, он сказал, что необходимо спрятать меня, знающего суть, до того момента, когда придёт пора бороться с тем, кто хотел найти «говорящего, как он». А для этого нам придётся припомнить древнюю легенду о короле-под-горой и начать примерять великую роль. Сбивчиво бормотал, что это собьёт со следа неизвестного врага и даст мне фору. Спасет магов острова. Я тогда, признаюсь, решил, что Мерлин совсем с ума сошёл, но произошедшее вскоре убедило меня в его правоте.

Гриффиндор ещё раз вздохнул – тяжелее, чем в прошлый раз, - и, не оборачиваясь, позвал травницу.
- Моргана, девочка, я дальше не могу говорить сам.
Слизерин тут же обернулся и впился холодным взглядом в прямую напряженную спину ведьмы. Женщина медленно повернулась и с мрачной решимостью выдержала взгляд серых глаз в самое дно её чёрных. Она, тяжело шелестя юбками, медленно прошла к огню и без сил опустилась на спешно призванный Лестранжем стул поближе к очагу.
- Однажды, в очередное наше возвращение на остров, ко мне подошёл высокий темноволосый юноша с явными римскими или, может быть, эллинскими чертами лица. Он вежливо поздоровался и спросил, не я ли тот самый прославленный Львиный рыцарь короля. Сказал, что многое слышал обо мне от таких видных вояк, как тот же Мордред, например. Он много говорил, сладко и чарующе… Очнулся я только тогда, когда собеседника моего окатило ледяной волной и ему пришлось умолкнуть.
В тот же миг на плечо мне села совсем маленькая зарянка и прощебетала голосом Мерлина всего одно слово: «Прочь!».
Он чувствовал его.
Того самого, чьим шёпотом разрывало сознание.
Мерлин попытался проклясть его чем-нибудь тяжелым и взять в плен, но руки отказывались слушаться хозяина, а язык призывал проклятия на голову его самого. Я попытался достать незнакомца заклинанием, но руку обожгло древко палочки. В тот день - потом я с ужасом припомнил – юнец расспрашивал меня о тебе, Зар. А Мерлин – в ответ на моё уже которое по счёту намерение всё бросить и отправиться к тебе – зарыдал, как испуганный ребёнок. Наутро он собрал свои книги и свитки и ушёл куда-то, вернулся мрачный, полный решимости и вместе с тем грустной обречённости. Через трижды тридцать и еще три дня, как раз, когда я вернулся с большой земли, Вивиан пришла и принесла мне - уже три года как Артуру, по большому счёту, - посылку от Мерлина. Пузырёк со странным, посеребрённым, сильно пахнущим яблоком зельем, записку о том, что Моргана обо всём позаботится, пожелания быть готовым одолеть этого мага, кем бы он ни был, когда я вернусь, и просьбой сказать последнее «прости» тебе, Змеюка, или же твоим потомкам.
- Он не знал точно, жив ты или нет, учитель, - надломленным голосом тихо сказала травница. – Никто не знал, кроме Годрика, госпожи Ровены и меня. И Он так скучал. Как и все мы. Так горевал, когда услышал, что ты повздорил с лучшим другом и покинул школу, затерялся в туманах и болотах. Он не хотел верить, что ты действительно сгинул.
- Мерлин не верил в это, - с жаром кивнул Грифон. – И странные пугающие шепотки о необходимости найти того, кто говорит со змеями острова, лишний раз убеждала его, что ты действительно жив, хоть и скрылся. Он хотел найти тебя, но боялся. Страшные вещи напевали Мерлину шепотки. Он не рассказывал, какие именно, но на его лице всё чаще и чаще проскакивал такой первобытный ужас, что страшно становилось и мне самому… Так вот. Он оставил зелье, заверив, что сам не появится. «Так будет безопаснее», - аккуратными рунами вывел он в углу послания. Мерлин не доверял уже себе – кто знает, может, он и не чувствовал себя собой больше.
Ле Фэй на долю секунды дёрнула руками, будто хотела прикрыть уши, но затем безвольно опустила их вдоль тела.
- Я выпил, мне безумно захотелось спать. Я уснул. А проснулся на Эмайн Аблах, в вашем окружении… И все те, кому Мерлин действительно доверял, оказались рядом. Даже Вивиан, хоть и довольно странным образом.
- Как она оказалась на Яблоневом Холме? – Повернулся Слизерин к травнице.
Та только неопределенно покачала головой.
- Я не знаю, учитель. Я видела её в последний раз задолго до погружения мастера Годрика в сон. Более того, я не думаю, что она обладала знаниями о том, как найти Эмайн Аблах.
- И я не думаю, что она что-то знала, - задумчиво произнёс Грифон. – Я больше поверю, что Мерлин нашёл способ рассказать ей и как-то показать путь на Холм.
- Умертвив её? – Недоуменно спросил Аим.
- В какой-то мере, - кивнул зельевар.
- Кто она – Вивиан? – негромко произнесла Атхен.
Грифон хохотнул – впрочем, совсем не весело.
- Совсем молоденькая ведьма, она было вряд ли старше, чем ты или наш друг-француз, когда я видел её в последний раз. Она училась в замке под началом Хельги и была одной из очень многих дам, которые были без ума от Мерлина. Влюблённая как кошка, Вивиан стала его помощницей, еще будучи ученицей. Раскладывала свитки, содержала в порядке запасы трав и кореньев, поддерживала чистоту в доме и даже готовила Мерлину, когда он был здесь, в Англии. Бедная девочка! Мерлин всегда был слишком влюблён в науку, чтобы любить кого-то в том самом, желанном девушками смысле. Но Вивиан не отчаивалась - может, надеялась, что однажды его сердце растает, может, довольствовалась просто тем, что была рядом. Со временем Мерлин действительно проникся к ней доверием и даже воспринимал, как близкого человека. Но он считал её воспитанницей, другом и надежной помощницей, а не кем-либо ещё. Это понимали не все. Мордред – странный малый, прибывший откуда-то с севера большой земли, - имел виды на Вивиан. Он был умелым магом и опытным воином и коллекционировал оружие поверженных врагов – как маглов, так и колдунов. Он был вхож во двор короля, но его не особо любили. Думаю, больше опасались – никто не хотел пополнить коллекцию Мордреда, тем более, что обязательным условием этого было прощание – довольно насильственное – с жизнью. Он добивался Вивиан упорно, но безрезультатно. Несколько раз даже вызывал Мерлина на дуэль, но тот лишь посмеивался над молодым магом с кипящей от страстей кровью. Отеческие насмешки уязвляли Мордреда больше всего. Возможно, что после исчезновения Мерлина он нашел способ если не сделать Вивиан своей, то пополнить ей коллекцию.
- Нет, мастер Годрик, - покачала головой травница. – Мордред непричастен к тому, что она оказалась стражницей твоего меча на Эмайн Аблах. И тому две причины: ни он, ни она, ни даже Мерлин…не знали пути на Эмайн Аблах. Но, кроме этого, Мордред был смертельно ранен в тот день, когда Артур и его чародей, как теперь принято считать, отбыли в далёкое путешествие, из которого вернулся только седобородый маг. Мордред был убийцей – народная молва приписала ему и убийство Артура тоже – но не кровожадным сумасшедшим. Он рассказал, что у него была дуэль с Мерлином за Вивиан и что он смертельно ранил старика, а тот его, вот только никто ему тогда не поверил. Хельга лечила его раны, у неё на руках он и умер, пожираемый жаром и бредом, бормочущий что-то об умерщвлении Вивиан и равно понесённой им и его противником плате – за забранную девичью жизнь и за отнятую жизнь выдающегося мага. Простецы – да и многие волшебники, сама госпожа Хаффлпафф в их числе, - были уверены, что последние слова Мордреда на самом деле были об Артуре, а не Мерлине, ведь не прошло и года, как тот вернулся.
Вернулся, чтобы с почестями принять высокую должность при дворе, которую он так презирал и избегал раньше. Чтобы променять обычную роль на тропе борьбы за жизнь, науку и знания на главную роль в безопасной золотой клетке. Чтобы стать тем, кем всегда боялся.

Моргана спрятала лицо в руках, не имея сил продолжать.
Повисло тяжелое молчание, давящее непосильной ношей на каждого из присутствующих. Мысли магов были до того вязкими и мрачными, что змееуст их буквально чувствовал кожей.
Его собственные были ничуть не легче. Воспоминания, сожаления и горечь утраты жгли горло, а чувство вины огромным пауком сидело на груди. Пока он жил затворником, обуздывая свою тьму, изобретая состав, который позволил бы усмирять ненасытный хаос внутри себя, тьма и хаос захватили всё, что было ему дорого: его учеников, его друзей, его родину.
Пока он мечтал спасти магов от тьмы внутри себя, он не увидел, как их захватила тьма извне и проникла внутрь, поселившись в юнцах одного возраста с Атхен.
Змееуст медленно повернул голову и осторожно взглянул на змееловку.
Девушка сидела возле француза, нервно сцепив руки в замок и, казалось, разглядывала их, но взгляд её был пустой. Отрешенный. Перед её взором – маг будто и сам видел это – вставали картины рассказанного прошлого во всех красках и ужасах.

Наконец, Аим первый робко нарушил давящую тишину – Слизерину казалось, скорее ради того, чтобы больше не чувствовать груз истории, чем ради утоления интереса.
- А почему вы покинули школу, сэр? – Спросил он, обращаясь к зельевару.
- Не у всех внутри солнце, молодой ясень, - тут же ответила сидевшая подле Грифона Кама, скрытая его могучими ногами. – У некоторых внутри бывает непроглядная ночь, а ночью часто буйствует желание набить желудок.
Зельевар взглянул на змееловку и прочёл во взгляде больших карих глаз немой вопрос.
- Да. – Медленно ответил он. – Иногда ночи голодны настолько, что лучше и не начинать их кормить.
Атхен улыбнулась ему, совсем как он сам. Одними уголками губ. Едва заметно.
А затем ободряюще, но как можно незаметнее кивнула.
Она поняла.
Она приняла.

- Грифон состоял на службе короля, и видеться мы стали гораздо реже. Я же… скопление детей в школе все росло и отвлекало меня от науки, мне это категорически не нравилось. И это засилье детей простецов, набранных сердобольными Хельгой и Ровеной, - Слизерин скривился. – Прежде, чем обучать их тайнам вверенной им Стихиями магии, их нужно было обучить основам мира, в котором мы живём, но наши дамы не желали тратить на это время, а Гриффиндор был настолько редким гостем в замке, что воспринимался скорее заезжим героем, чем педагогом. Я… слишком устал.

Все снова замолчали, невидящим взглядом глядя на танец огня.
- А ты, Моргана, - осторожно спросил Лестранж, - когда ты в последний раз виделась с Мерлином? И как думаешь, Мордред... действительно сумел…
- Нет, Аим, - ле Фэй сжала губы в тонкую нить и горько покачала головой. – Я не думаю, что Мордред мог убить Мерлина. Только если с помощью кого-то гораздо могущественнее… Мы не виделись с ним с того дня, как, сидя на нашей поляне, решили использовать легенду о короле-под-горой для прикрытия Гриффиндора. Он боялся навредить вторженцем в сознание, потому мы стали только переписываться. Письмо с просьбой провести обряд погружения в загробный сон на Эмайн Аблах было последним. Он таким его задумал, об этом говорила каждая его строчка. Он будто собирался уходить. Я умоляла его подумать, попробовать вместе найти способ избавиться от вторженца, но для себя он всё уже решил.
Впоследствии я долго колдовала над картами – его нигде не было. Ни на острове, ни на большой земле. Он затерялся в лесах Франции. И когда я уже поверила, что он действительно…ушел… что его действительно каким-то непостижимым образом убил тогда уже умерший Мордред… Он вернулся. Таким, каким я видела его однажды в далёкой юности. Тогда я поняла – есть великий маг Мерлин. А Мерри действительно умер.

Моргана поднялась и подошла к окну. Кама не слышно проковыляла следом, встала рядом и спустя какое-то время негромко сказала:
- Светает. Тени уходят. Скоро можно будет змее взглянуть на змею.


Глава 5. Прощания.

Финн проснулся на рассвете. Воздух полнился беззаботным пением птиц в ветвях, одетых в зелень более яркую и пышную, чем маг видел вчера. Он приподнялся и оглянулся – множество цветов самых разных оттенков и размеров цвели вокруг него. Казалось, последние слова Мёлюзин, наполовину услышанные, наполовину навеянные снами, оказались правдивыми.
Финн поднялся на ноги и принялся блуждать по поляне в поисках ведьмы и пса, но никого не было. Терпение мага подходило к концу, когда он начал повторно кружить по поляне.
- О, Стихий ради! Ты не можешь не знать, что я уже проснулся! – Раздраженно рыкнул Финнгриф и достал палочку из голенища сапога.
- Конечно, не могу! – Мягкий смех донёсся с древнего дуба.
Женщина сидела среди ветвей – там, где еще минуту назад никого не было видно. Её рыбье одеяние, переливающееся чешуей на солнце, мягко мерцало в лучах светила.
- И не будь зол на Бриана – он верно охранял тебя весь этот месяц.
- Месяц?! – Опешив, прошептал Фирг, не в состоянии поверить в услышанное. – Ты усыпила меня на месяц? Стихии неба, зачем? У меня…
- …столько планов и заданий, я знаю, Финнгриф. – женщина улыбнулась и одним неуловимым глазу движением буквально стекла с могучего дерева. – Но ты не единственный, у кого есть планы и…скажем так… обязанности. И я разбудила тебя как раз вовремя для наших общих чаяний и планов.
- Я не понимаю тебя, - устало произнёс воин, - ты можешь просто прекратить играть в загадки?
- Я ни во что не играю.
- Тогда просто скажи мне…
- Вода не говорит.
- Но шепчет, так?
Он посмотрел на женщину. Та делала то же самое с мягкой улыбкой на лице.
- Мёлюзин, я должен вернуться. Должен был ещё месяц назад, на самом деле. Где Бодуэн?
- Он не пойдёт с тобой.
- Почему?
- Он слаб и болен. До сих пор.
- Я хочу увидеть его.
- Нет, не хочешь. Но должен. Ты не можешь войти в мой дом, но можешь заглянуть в него. Жди.


Фирг, не до конца понимая Мёлюзин, хмуро наблюдал, как она с громким плеском погрузилась в ручей и, махнув ему рукой, скрылась в водах. Вскоре ведьма вернулась. В руках она держала небольшое блюдо с водой.
- Я покажу тебе. Смотри!
Легкое дыхание Мёлюзин заставило воду покрыться мелкой рябью и мягко зашептать в ответ на непонятном воину языке. Вскоре рябь стала сходить на нет и на глади появилось блёклое изображение, подобное тому, какое было на водном зеркале, в котором Финн впервые увидел саму Мёлюзин.
Постепенно вода становилась всё спокойнее, а изображение – всё чище.
На зеркальной глади вод был виден Аделяр. Он спал, но сон его был лишён покоя. Юноша стонал и временами скулил от боли. Он спал на правом боку спиной к воину, но вскоре перевернулся на левый бок, и Финнгриф не сдержал окрика:
- Это не Бодуэн!
- Это он.
- Этот седой мужчина со шрамами на лице?! Чепуха!
- Он на пороге Смерти, и тот уже успел приоткрыть для него ворота, когда ты прибыл сюда с ним.
- Ты сказала…
- Я сказала, что он получил клинок в грудь. Ты знаешь много нигу, которые пережили подобное?
- Но его шрамы…
- Магия тяжела для принятия обычными людьми. Даже если это все лишь вода.
Финн ещё раз взглянул на лицо товарища, внимательнее на этот раз. Теперь он видел – эти шрамы в действительности были метками, которые остаются от кипящей жидкости.
- Он на самом деле жив?
- Да, жив. Но он больше не Аделяр Бодуэн Алякур. Не для обычных людей, по крайней мере.
Воин обернулся к женщине.
- Он не выглядит самим собой, это точно…
- Я не к этому веду. В нём сейчас так много разной магии – в его крови – что он нечто среднее между сорсьером и нигу. Кровь Аима, твоя кровь и – совсем немного – моя. Этого слишком много для обычного человека без магии. – Мёлюзин задумчиво перебросила косу на грудь, глядя на юношу в водном зеркале.
- Твоя кровь?
- Вода была близка к тому, чтобы просто уничтожить его. Я должна была что-то сделать.
- Неужели он проделал весь свой путь только для того, чтобы…вот для этого?
- Он проделал свой путь для того, чтобы совершить его, - пожала покатыми плечами ведьма.
- И что с ним будет теперь, когда он… придёт в норму? – Фирг снова внимательно уставился на Аделяра.
- Он останется здесь. На какое-то время. Он сможет вернуться во Францию позже. Возможно, когда дела на вашем острове завершатся.
Фирг тяжело кивнул.
- Для этого я должен отправиться обратно.
- Отправишься. На рассвете.
- Следующего же дня?
- Думаю, да.
- А Бриан…
- Он знает, когда вы уходите, не стоит беспокоиться. Он придёт.

Ведьма повернулась к реке.
- Мёлюзин…
- Да? – С лёгкой улыбкой обернулась женщина.
- Откуда ты знаешь…
- О Бриане? Я говорила с ним.
- Не только.
- Вода, Финнгриф. Вода не имеет голоса, но она также не имеет и времени. Пока рождаются, растут и гибнут во тьме веков империи, юные леса седеют, а горы становятся старыми, вода остаётся водой. Она не считает дни, подобно солнцу, и ночи, подобно луне. Она бежит вперёд, чтобы рано или поздно повторить свой бег снова.
Мёлюзин оставила мага одного под куполом ветвей древнего дуба.
Воин сидел в тишине, раздумывая о всём своём путешествии и о всём услышанном здесь, в Броселианде. Он задумчиво посмотрел на перстень, доставшийся ему в наследство от предка-основателя.
Слизерин сказал, что сможет найти его, Фирга, и связаться с ним с помощью перстня. Почему до сих пор он не сделал этого? Не смог? Или не захотел? Что там на острове происходит? Да ещё и эта могила… Кто эта девушка, что хоронила старика? И почему Мёлюзин ничего не сказала Моргане – если, конечно, догадки Фирга правдивы?
Рой вопросов гудел в его голове, не умолкая ни на минуту, и от того она становилась всё тяжелее.

Бриан вернулся к воину, когда в небе зажглись первые звёзды. Казалось, он стал крупнее за прошедший месяц. Зарываясь грубыми пальцами в густую мягкую шерсть пса, маг наблюдал за воронами в терновнике у могилы, за легким шелестом листвы Гильотэна, за блеском серебряной в свете луны воды и думал, что, если бы только у него был выбор, где дожить свой век, он выбрал бы Броселианд. Здесь всё, как и многое дома, дышало кельтами, но этот лес, в отличие от Британии, ещё отчётливо помнил друидов. Дуб напевал их песни. Ручей пересказывал их шутки. Камни хранили их тайны. Деревья негромко вспоминали их заклинания и чары.
Наверное, поэтому тот, кто покоился теперь под камнями на этой поляне, выбрал Броселианд местом упокоения.

С наступлением полуночи снова появилась Мёлюзин, принесла воину ужин, а с ней – её бубри, уже виденная однажды Фиргом. Птица задумчиво что-то жевала, оставаясь в тени, до которой не доставал свет костра.
- Сколько ей лет? – Поинтересовался воин.
- Ему немногим больше, чем мне, - погладила по голове птицу женщина и, шагнув вперёд, опустилась у огня.
- А та, что нашла Аима?
- Это может знать сам Аим.
Некоторое время ночной покой нарушал только треск костра, затем маг снова заговорил.
- Скажи мне, Мёлюзин, где вторая женщина, что хоронила старца здесь?
- С чего ты взял, что их было лишь двое?
- Не думаю, что здесь могло проходить увеселение вакханок.
Мёлюзин мягко улыбнулась.
- Верно думаешь. И этой женщиной не была Моргана.
- Но где она сейчас?
- Где должна быть.
- Ты говоришь о судьбе?
- О жизни.
- Я не понимаю.
- Как и я. Как и любой другой человек. Это – основная идея и основная беда нашего существования. Нам просто нужно прожить наши жизни, делая то, что должны. Отдохни немного, рассвет уже почти коснулся кончиков твоих ресниц.

Мужчина хотел задать ещё несколько вопросов, но Мёлюзин поднялась на ноги. Оставила его с псом и, подняв облако брызг, скрылась в водоёме. Бубри остался рыться в траве и листве в поисках каких-нибудь вкусных – по его птичьему мнению – существ.
Ни сон, ни покой не шли к Фиргу.
Он обнял дремлющего рядом пса одной рукой и, опершись другой о землю, запрокинул голову к полному звёзд небу. Маг был уверен: эта ночь – одна из немногих последних спокойных на ближайшее будущее. Он не стал попусту растрачивать возможность наполниться древней мощью и красотой этого места, в котором прошлое всё ещё дышало каждым порывом ветра. Местность удивительным образом забирала беспокойство и тревоги, и фений послушно отдал все тяжелые думы о предстоящем, покорившись чарующей ночи.
Так, в лёгкой полудрёме и отвлечённых размышлениях о прошлом, воин встретил первые краски дня на небосводе.
Вместе с ними из воды вышла и Мёлюзин в своих рыбьих одеждах. В одной руке она держала высокий кувшин, который выглядел так, будто его выточили из ракушек.
- Ты готов? – Улыбнулась она и поправила увитую водорослями косу.
Фирг кивнул.
- Когда первые лучи солнца коснутся вод, я помогу тебе вернуться.
- Почему нам нужно дождаться рассвета?
- С солнцем всё тёмные тени уходят. Ночью же их едва ли можно различить.
- Но тени есть и днём, - непонимающе произнёс Фирг.
- Тень теням рознь.
Маг покачал головой и заговорил, надеясь хоть сейчас разговорить колдунью:
- Ты знаешь, что там, на острове. Знаешь, что там происходит. Так скажи мне. Почему ты наслала на меня месячный сон? Почему говоришь о каких-то тенях? Почему мы нужны были тебе здесь, в Броселианде? Готов поспорить, не ради любования природными красотами!
- Конечно же, нет, здесь ты прав. Но ты должен был быть здесь с того момента, как решил помочь Лестранжу с его французскими делами, скажем так.
- Но сюда меня привела ты!
- Нет, ты.
Финн раздраженно рыкнул.
- Как, во имя Стихий, это мог быть я?! Я слышал твой шёпот, твои слова, твои магические напевы в чистых водах!
- Лишь потому, что ты прибыл во Францию.
Фирг не нашелся с ответом. А Мёлюзин, немного выждав, продолжила:
- Этот человек, что лежит здесь… Об этом важно знать. Моргане, по меньшей мере. Она узнала бы о нём в любом случае, если бы ты не прибыл сюда. Но благодаря твоему решению всё сложилось так, а не иначе.
Через некоторое время Фирг заговорил.
- На острове некие тени. И они опасны – по крайней мере, ночью. Так? А Атхен и остальные знают?
- Если нет, то вот-вот узнают, - безмятежно улыбнулась женщина, будто забыв недавние слова.

- Мёлюзин, - неожиданно даже для самого себя вспомнил кое-что важное Финнгриф. – Аделяр получил удар клинком. А где тот, кто его нанёс?
- Некому сообщить ни об убийстве Аима, ни о крушении корабля, не беспокойся. Капитан мог бы сказать об этом только девам моря. Но те не станут его слушать.
Фирг вспомнил русалок в озере у Хогварста и передернул плечами.
- Я думал, русалки большой земли не такие кровожадные, как островные.
- Девы рек и озер, но не солёных вод.
Маг кивнул и поудобнее устроил ножны на поясе.
- Выходит, для франков Лестранж отбыл на остров, а значит – может спокойно заявить о себе в Англии. Малфуа, бьюсь об заклад, будут недовольны.
- Малфуа умеют ждать.
- О чем ты? – Насторожился Фирг.
- Лишь о терпении и выжидании. Пора. Смотри!

Женщина властно указала на край неба.
Лучи утреннего светила скользнули по водной глади, расцветив её оттенками золотого. Унизанные росами травы замерцали драгоценными камнями. Вода под ногами Мёлюзин заискрилась бликами. Фирг готов был поклясться, что услышал тихий перезвон со стороны ручья – примерно такой же, как, ему казалось, он слышал на Холме серебряной полыни. Маг глубоко вздохнул.
- Ты готов?
Он повернулся к дубу-великану, размашистым шагом пересёк разделявшее их расстояние и коснулся напоследок тёплой шершавой коры Гильотэна. Затем стремительно вернулся к колдунье.
- Готов.
Бриан стал на задние лапы, передними оперся на мужчину. Тот потрепал пса за холку.
Мёлюзин обошла их, напевая на гаэльском и заключая их в описанный водой из кувшина круг. Завершив его, она сдернула с шеи неприметную до этого жемчужину на тонкой нити и швырнула под ноги. Без единого звука, лишь жестами, она приказала магу повернуть кольцо на пальце и подняла руку в прощальном жесте.
На короткое мгновение водяная воронка закружила Бриана и Фирга, а затем опала к их ногам, навсегда унося из древнего магического леса.

Воин и его верный пёс стояли во дворе бастиона, в котором маг не сразу, с трудом, но узнал дом детства.
Львиная Корона.
Наконец-то он - спустя много лет – дома.
На востоке сквозь пока ещё серое небо пробивались солнечные лучи, в роще у подножия холма пели редкие ранние птицы, но эта картина не внушала покоя мужчине – вниз по холму стекали, то разрываясь, то сплетаясь воедино, истаивали, непонятные чёрные тени.
Бриан глухо зарычал, глубоко втягивая носом воздух и щурясь на уродливые пятна черноты под рассветным солнцем. Шерсть емтхунда стала дыбом, а глаза – так на долю мгновения показалось Финну – вспыхнули пронзительным синим цветом.
Финнгриф пристально проследил за тем, как последние видимые ему тени истаивают в утренних лучах, и снова взглянул на верного пса.
- Пойдём, - протянул он руку к его морде и коснулся кончика носа, - нам нужно много чего рассказать остальным.
Ощупав котомку и убедившись, что голова сапфирового гада на месте, он зашагал к дверям дома, который он покинул ещё юнцом.
Могучий пёс ещё раз обвёл взглядом теперь уже чистые склоны холма и потрусил за хозяином, намереваясь обогнать его.


***



В обеденной зале царила тишина, изредка нарушаемая треском огня в камине.
Слизерин ушёл в комнату «говорить» со стражем в одиночестве, проигнорировав Годрика и Атхен, пытавшихся убедить его взять с собой кого-то из них – на всякий случай, кто знает, что ещё приберёг для них лже-Мерлин. Моргана сидела и невидящим взглядом смотрела на пляску пламени. Гриффиндор присел рядом и положил тяжелую ладонь ей на плечо. Лестранж смотрел в окно, наблюдал за стремительно истончающимися тенями. Змееловка подошла к нему и стала рядом.
- Как думаешь, что это? – Тихонько спросил француз у девушки, не отрывая взгляда от окна.
- Мерлин. – Устало пожала плечами та.
- Это само собой. Я хочу сказать – что именно это?
- Не уверена, что хочу точно знать, Аим, - тяжело произнесла Атхен, покачав головой. – Не думаю, что это может означать хоть что-то хорошее для нас.
Скрипнула дверь, и молодые маги обернулись на звук.
- Сэр ясень, прилетела птица, - смешно тряхнув головой, поклонился один из юных брауни Лестранжа. - Она прилетала раз в три дня, мы исправно её кормили всё это время, пока вас не было. Может, вы хотите покормить её сами?
- Конечно! – С жаром кивнул француз.
С не меньшим энтузиазмом поднялся на ноги и Гриффиндор.
- А я хочу взглянуть на бубри! Пойдёмте с нами, Моргана, Атхен! Немного солнечного света и чистого воздуха нам не помешает!
Он протянул руку травнице, затем, крепко сжав её ладонь, подошёл к змееловке и взял и её за руку тоже.
- Идем!

Маги вышли следом за крохотным существом в коридор. Тот провёл их к выходу из здания, открыл дверь и в тот же миг был сметён чем-то большим и лохматым.
- Бриан! Бриан! – Радостно раскинула руки узнавшая пса Атхен.
Емтхунд тут же бросился на зов, а с улицы донёсся голос Фирга:
- Рад слышать госпожу Львиной короны!

По голосу было очевидно, что воин хотел сказать что-то ещё, но слова его, по-видимому, застряли в горле, как только он увидел предка перед собой.
Сейчас, стоя друг напротив друга под лучами солнца, они выглядели братьями. Удивительное сходство внешности поразило обоих мужчин. Недоверчиво оглядывали они друг друга, будто изучая, выискивая принципиальные отличия. Так же недоверчиво и настороженно обнюхивал могучего предка своего хозяина и емтхунд. Наконец, убедившись в полном отсутствии опасности, он присел рядом с Грифоном.
- Годрик Гриффиндор, - почтительно склонился первым отошедший от удивления Фирг.
- Финн! – Приветливо махнул рукой Лестранж. – А где Аделяр?
- Я потом всё расскажу, - пробормотал воин, не отрывая взгляда от своего предка.
- Финн? Фирг Финнгриф, верно? Последний из нынешних живущих мужчин Гриффиндоров? – Кивнул ему Годрик.
- Да, верно, сэр.
Высокий пронзительный крик откуда-то с крыши хозяйственных построек прервал их диалог. К ногам француза спланировала огромная птица и ухватила клювом край его плаща.
- Я тоже по тебе скучал, - неловко погладил бубри по голове Аим.
- Вот это птаха! – Восхищенно протянул Годрик. – Что она ест? Как в легендах – скот живьём?
- В основном, части туши коров, сэр, - пропищал крошка-брауни, с пыхтением вытащивший из-под навеса пристройки мешок с говяжьими хвостами и, насколько сумела опознать Атхен, рёбрами.
Аим принялся ворковать с бубри под заинтересованными взглядами троих Гриффиндоров, а Моргана отошла чуть в сторону и села на мешки с сеном, отрешенно уставившись на птицу. Змееловке казалось, будто травница чего-то ждёт: несмотря на спокойный, даже отсутствующий взгляд ведьмы, руки её были нервно сцеплены в замок.

Лестранж скормил последнюю часть туши бубри и та, сыто ухнув, ласково – насколько это возможно для такой птицы – ткнулась головой в живот мага, едва не сбив его с ног. Аим в ответ хохотнул и принялся гладить бубри по клюву.
Открылась входная дверь и во двор вышел Слизерин. Перед ним парила белёсая непрозрачная сфера. Атхен уже видела однажды похожую – в той змееуст держал синезубых тварей Мерлина в своей хижине. Предчувствуя нехорошее, ведьма встала на ноги и двинулась к зельевару, но тот, не произнеся ни слова, резко вскинул руку, заставив девушку замереть на месте. Сделав знак всем молчать, он сдержанным кивком поприветствовал Фирга и небрежным движением руки – дрожащей, с ужасом осознала Атхен, - велел сфере опуститься на землю.
- Мне нужно место для захоронения, - лишённым всяких эмоций голосом глухо произнёс Слизерин.
Сфера растаяла.
На земле неприглядным комком белёсой верёвки лежал страж с выжженными глазами и распоротым туловищем.
Атхен вскрикнула и зажала руками рот, сдерживая подкатывающую тошноту и стараясь отогнать от внутреннего взора картину изувеченного серебряного тела, покрытого багряными пятнами крови и ошмётками внутренностей. Моргана отвернулась. Мужчины пробасили что-то встревоженно и тут же изумлённо охнули – в мгновение ока бубри подскочила к трупу змеи, не мешкая ни секунды, схватила его, подбросила вверх и, широко распахнув клюв, проглотила рептилию.
На короткое мгновение повисла тишина – только затем, чтобы взорваться шумом. Шумом, в центре которого замер мертвенно-белый Слизерин.
Змееловка на негнущихся ногах под общий гул и вскрики сделала несколько нетвердых шагов к зельевару – единственному, не проронившему ни звука. Он всё так же смотрел на то место, где ещё несколько секунд назад лежал его мёртвый страж.
Его глаза, казалось, не выражали ничего. И это пугало ведьму едва ли не больше, чем только что произошедшее.
- Зар?!
- Учитель...
- Сэр, что это было?!
- Салазар...

Страх, волнение, отчаяние, непонимание – ничего из этого, казалось, Слизерин не слышал. Или же не хотел слышать. Дрожащими пальцами Атхен мазнула по чернильному рукаву мантии зельевара. Она хотела взять его за руку, почувствовать, что он не мертвенно-холодный. Пусть дрожащий, лихорадочно-горячий, покрытый испариной, но только не ледяной. Ей казалось, будто она под толщей воды – все звуки вокруг казались приглушенными и далёкими. Ведьма не знала, сколько времени она так стояла, в миллиметре от Слизерина, не знала, что делали остальные. Медленно, будто во сне, до неё донеслись слова Фирга:
- Выходит, друидическая птица поглотила Мерлинову змею?
Холодный, лишенный жизни голос зельевара прорезал толщу воды вокруг Атхен.
- Это была всего лишь мертвечина.
Слизерин резко развернулся и скрылся в доме, так и не взглянув на змееловку.
Крепкие крупные ладони сжали её плечи и развернули лицом к своему обладателю. Фирг провёл пальцами одной руки по щекам ведьмы. Только тогда она поняла, что плакала.
- Это была его мертвечина, Финн. – Глухо произнесла ле Фэй.
- Его?!
- Это страж Слизерина. Был, - Атхен услышала, как сглотнул Лестранж и что-то сказал по-гаэльски птице.
- Что ты ей сказал?
- Что она должна вернуться немедленно, если она улетит и ей вдруг станет хуже. Кто знает, какие последствия могут быть у чар Мерлина.
- Что происходит? - Финн переводил взгляд с одного товарища на другого.
- Позже, - твёрдо произнёс Гордик и подошёл к ним. – Дай некоторое время Слизерину. Он только что потерял друга. А ты не плачь, девочка, - он положил тяжелую ладонь на свободное плечо змееловки. – Это война. Все мы теряем кого-то, кто нам дорог.
Могучий воин погладил по голове так и сидевшего у двери емтхунда и скрылся в доме.
Птица подошла к Моргане. Та приласкала её, что-то нашептывая на гаэльском и то и дело поджимая губы, будто пытаясь справиться со слезами.
- Как думаете, это могло быть…предвестие или предсказание? – Поёжившись от собственных слов, спросил Аим.
Вопрос юного француза остался без ответа.


Глава 6. Старые знакомые.

Понадобилось около часа, прежде чем Атхен нашла в себе силы подняться к комнате Слизерина. Дверь была прикрыта, но неплотно – небольшая щель позволяла слышать происходящее в спальне. Змееловка медленно, тяжело опустилась на пол у двери и привалилась спиной к стене.
В комнате, кроме самого змееуста, был Гриффиндор – судя по звукам, мерил шагами комнату, то и дело отвечая на почти неслышные ведьме реплики друга.
- Нет, не понимаю, Зар!... Тебя не было пару часов!... Неужели не было ни единого шанса поступить иначе?!
Перед глазами змееловки снова встало тело стража и лишенное жизни лицо зельевара. Почувствовав подступающую дурноту, она поспешила потрясти головой.
- Змеюка, – голос Гриффиндора был полон сочувствия и, неожиданно для девушки, страха. – Ты слышал в страже…его?
- Я видел мысли, если ты об этом, - глухо и неразборчиво ответил Слизерин без единой эмоции.
- Но ты же… это часть тебя, считай…
- Меня больше не было в этом существе. Меня выжгло это нечто.
- И ты убил…
- Надо будет, я и себе брюхо вспорю, - с пугающей отстранённостью произнёс Слизерин, - лишь бы спасти то немногое, что ещё осталось у меня.
На несколько минут в комнате воцарилась тишина, а затем раздались быстрые шаги Гриффиндора. Открылась дверь и маг протянул руку ведьме, громко произнеся:
- И вправду, она здесь, Зар! Пойдём, Змеюка не одобряет ни твоё подслушивание, ни твоё промерзание на камне.
- Я не подслушивала, - вяло произнесла змееловка и прохромала в спальню зельевара, опираясь на руку предка.
Слизерин стоял у окна спиной к ним. Его руки, похоже, были скрещены на груди. Атхен ужасно хотелось подойти к мужчине и коснуться его, поделиться теплом и хоть немного унять боль, которая – ведьма знала, чувствовала – терзала зельевара глубоко внутри.
Гриффиндор усадил ведьму в кресло, сам присел напротив – на край кровати своего друга.
- Нам нужно что-то делать с тенями, Зар, - было похоже, что воин вернулся к предыдущей теме разговора. – Кама говорит, они безобидны, но кто знает, что будет теперь, когда мы здесь, а твой страж мёртв. И нам необходима информация о нынешних событиях из первых рук. Нам нужен союзник или, что лучше, шпион.
- У Фирга есть новости, - нерешительно подала голос Атхен. – И он привёз тебе какую-то змею, Салазар.
Змееуст даже не пошевелился – только сказал, подумав немного.
- Рик, собери всех в обеденной зале. Нам предстоит длинный и, полагаю, тяжелый совет.
Грифон тяжело крякнул, поднялся на ноги и, окинув взглядом наследницу и друга, произнёс в дверях:
- Это не займёт много времени, Зар.
Он вышел, плотно притворив за собой дверь, не оставляя зазора.

Ведьма осторожно встала и шагнула к мужчине.
- Салазар, я… - протянула она к нему руку, но не успела коснуться, как он, не оборачиваясь, ответил.
- Я знаю, Атхен... Ты дрожишь.
Змееловка спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула, чувствуя, как немеют конечности и уходят силы. Мгновением позже прохладные руки огладили её короткие кудри и, переплетясь пальцами за спиной девушки, заключили в объятия. Наконец, тягостные размышления ночи нервные потрясения утра нашли свой выход – слёзы брызнули из глаз девушки, а из горла вырвались сдавленные всхлипы.
Слизерин осторожно коснулся губами виска змееловки и тяжело произнёс:
- Плачь, Атхен. Так боль утихнет.

***

- Так боль утихнет, - тяжело произнёс змееуст.
Он не уточнил, что в слезах – горячих, разгоняющих его холодную кровь по телу слезах – утихнет не только боль змееловки, но и его собственная.
Мужчина прикрыл глаза и невесомо поцеловал девушку в висок. Затем оставил несколько лёгких касаний губ на макушке и прижал ведьму к себе, впитывая жар её тела.
В ушах набатом стояло чужое шипение, сочившееся злобой и смертельным ядом.
«Я заберу их. Заберу твоих змей. Твои создания. Твоих учеников. Твоих друзей. Твою землю. Многое из этого уже забрал. Вскоре я заберу остаток. А потом – ты сам ко мне придёшь. Придёшь, чтобы я забрал и тебя. И я заберу!».
Слизерин говорил со стражем. Пытался заговорить. Того не было. Ни отзвука родной, привычной магии, всегда тонкой нитью тянущейся к мужчине от его рептилии. Ни эха. Маг не знал, как такое было возможно. Его страж погиб, а тело змеи захватил Мерлин. Но как – без ранений, крови, убийства? Что это было за магия?
Рептилия – чем или кем бы она теперь ни была – чувствовала его рядом. Казалось, близость змееуста заставляла её бесноваться, утопая в ненависти, злобе и угрозах.
«Я вырежу сердце каждого, кто принял и примет твою сторону! Я иссушу весь остров, я вырублю и выжгу все ваши древние леса! Я знаю, знаю, что дрянь-беглянка с тобой. Я убью её – в назидание тебе и устрашение нынешних юнцов на службе. Изменщица, перебежчица, предательница – я сожру её ещё бьющееся сердце и запью ещё горячей её кровью! Я скормлю своим питомцам гаэльскую черноволосую колдунью! А потом придёшь ты – лишившийся всего и жаждущий мести – ты придёшь, ведь даже у такого труса, как ты, должна рано или поздно переполниться чаша допустимых смертей вокруг! И когда твоя жизнь рухнет в Тартар, я заберу тебя!».

Слизерин крепче прижал к себе всхлипывающую девушку.
- Плачь, Атхен. Искры войны уже вовсю трещат в воздухе. Оплакивай верного, мудрого стража.
«И – кто знает – может статься, что не только его».

Ведьма подняла голову и заглянула в лицо мужчине. С трудом улыбнулась и сипло произнесла:
- Выходит, ты тоже подслушиваешь.
- Ты всегда начинаешь напевать песню именно с этих строк,* - слабо улыбнулся Слизерин в ответ и, чуть наклонившись, поцеловал змееловку в лоб.
Он осторожно взял лицо девушки в ладони, внимательно осмотрел и осторожными касаниями пальцев стёр последние слёзы.
- Пойдём вниз. Думаю, нас заждались.
Ведьма схватила зельевара за повреждённую руку. Оледенелый палец прошило уже забытым теплом. Они вышли из комнаты и отправились к залу.
На входе зельевар вдруг остановился, притянул к себе змееловку, крепко сжал в объятиях на пару мгновений и отпустил.
Ему важно помнить, что он жив.
Что всё услышанное от уже-не-его-стража всего лишь пустые угрозы.
По крайней мере, пока.

***

Слизерин и Атхен еще не появились в обеденной зале, но остальные уже расселись за столом, а Кама подала обед и примостилась на крохотном табурете у очага с вязанием в руках. Фирг негромко переговаривался с Гриффиндором – утолял любопытство предка, рассказывая о своей воинской карьере и сражениях, в которых ему довелось участвовать. Наконец, зельевар и змееловка вошли в комнату. Едва они сели за стол, Слизерин обратился к брауни:
- Скажи мне, Кама, как давно стали появляться тени по ночам?
Старушка задумалась, спицы замедлились в сухоньких руках.
- Вскоре после того, как змея стала лишь прикидываться спящей.
Змееуст кивнул.
- Что это значит, сэр? – скороговоркой спросил Лестранж.
- Как давно она стала прикидываться спящей?
Кама снова задумалась, на этот раз чуть дольше.
- Чуть больше месяца назад.
- Ты думаешь, тени посланы по следу к маяку, которым стал твой страж? – спросил Гриффиндор, и змееуст кивнул.
- Но раньше мы ничего не слышали о тенях, - произнесла Моргана. – Почему он прибег к ним сейчас?
- Как долго нас не было, Кама? – Слизерин продолжал смотреть на брауни.
- Немногим больше двух месяцев, старинный друг.
Змееуст немного помолчал, прежде чем продолжить:
- Скажи мне, Кама, почувствовала ли ты наше возвращение с Эмайн Аблах?
Фирг повернулся к Аиму и одними губами произнёс:
- Вы все там были?
Тот кивнул в ответ.
- Старинный друг уже и сам знает ответ, - сказала брауни.
- Думаешь, это связано с долгим отсутствием Морганы здесь, в Англии? – Похоже, Гриффиндор был единственным, кто понимал суть расспросов зельевара.
Ле Фэй изумленно округлила глаза и ругнулась на гаэльском.
- Верно, Кама? – Снова спросил Слизерин.
- Островная магия не может быть сильной без своего остова.
- Учитель, - заговорила Моргана. – Он набрал силу в наше отсутствие.
- Отсюда и вспышка активности его серебрянок, - припомнил Гриффиндор увиденное и услышанное в поселении неподалёку от Гластонберри.
- Это всё замечательно, но хотелось бы и нам понять ваш разговор, - раздраженно напомнил об остальных Финн.
- Как кельты – родные дети острова, так и друиды – родные его маги. Изначальные, - охотно пояснил предок Фирга и Атхен. – Но почти всех их уничтожили в прошлом, и древние знания – сердце нашей магии и её источник – передаются уже многие века тайно и лишь избранным просто потому, что многое утеряно, а то немногое, что уцелело, подвергается гонениям как со стороны маглов-нововерцев, так и магов, воспитанных в давным-давно романизированных землях. Моргана – одна из последних, кого в древности назвали бы друидом. Более того, она – хранительница и страж Яблоневого Холма друидов, одного из самых важных тайных мест. И вот одновременно и довольно надолго пропадает и человек, сведущий в тайнах и познаниях кельтов, и человек, который хранит и умножает родную магию острова, и человек, шагнувший следом на путь друидизма.
- Земля теряет силы. И, ослабленная многими годами борьбы с ужасным, действительно могучим врагом-чужеземцем, оставленная носителями родной магии, – а это и я, и учитель, и Аим – покоренная, позволяет расти силам Мерлина, - произнесла Моргана.
- Если снять с телеги одно колесо, она нелепо, кошмарно, из рук вон плохо, но сможет ехать. Сними с неё ещё хотя бы одно – и она рухнет в грязь, - невесело крякнул Гриффиндор.
- Сила Мерлина больше, чем мы думали, - мрачно произнёс Финнгриф и, достав из котомки свёрток, положил его на стол.
Чуть отодвинул от него кувшины и блюда с едой и медленно аккуратно развернул его, открывая собравшимся синеглазую голову серебряной змеи.

Аим издал судорожный вздох. Женщины и Гриффиндор подались вперёд, а Слизерин молниеносно выбросил руку, и стулья с магами тут же отъехали от стола. Сам змееуст вскочил на ноги. Он мановением руки заставил фения буквально влипнуть в стул и, наставив на него зажатую во второй руке палочку, процедил:
- Откуда у тебя это?!
- Булонь-сюр-Мер, - прохрипел севшим от неожиданности голосом тот. – Это то, что я прихватил с собой с места покушения на меня и Аделяра в его имении.
- Где остальная змея? – Всё так же не отпуская Фирга, отрывисто произнёс зельевар.
- Я отправил его в качестве послания Мерлину с советом не щекотать дремлющего дракона.
-Зачем?
- Чтобы не смел недооценивать.
Слизерин опустил руку, и Фирг почувствовал, как его тело снова обрело возможность двигаться.
Стулья с магами, послушные воле зельевара, вернулись обратно к столу.
- Франция? Но что ты там делал?
- Покушение?
- Как давно это было?

Вопросы посыпались на мага со всех сторон, и он рассказал о путешествии под прикрытием.
- Ты знаешь, что целый портовый город был выжжен вскоре после вашего отплытия? – Едва он закончил, глухо спросила Атхен и тут же покачала головой.
Гриффиндор грубо ругнулся, а Лестранж вздрогнул и тут же спросил:
– Но где Аделяр?
- Простец подождёт, - перебил зельевар. – Кто такие эти Малфуа и имеют ли они интерес здесь, в Англии?
- Не знаю точно, но не думаю, - задумчиво покачал головой Аим. – Они один из самых богатых родов среди франков. Теневые советники правителей, богачи, имеющие, как говорят, связи даже с магловским Папским государством.
- Любопытно другое, - Гриффиндор хорошенько смочил горло, поставил кубок на стол и продолжил. – Какой интерес этих Малфуа в Мерлине и наоборот? Кто знает, единственная ли эта синеглазая рептилия во франкских землях и не была ли она специально припасена именно для нашего юного друга?
Маг кивнул на Лестранжа.
- Он исчез почти год назад, - сообщил Слизерин другу.
- Но исчез из-за убийства Мерлином его отца, - напомнила ле Фэй.
- Кто поверит юнцу-иностранцу, выступившему против Великого Мага? – Насмешливо хмыкнул змееуст.
- Вы слышали что-нибудь о змеях пока были там, во Франции? – Подала голос Атхен.
Финнгриф покачал головой.
- У них нет чумы, засилья змей или даже подозрительной их активности. Не было, по крайней мере. С другой стороны, я не так уж много времени провел в городах Франции.
- Ты вернулся только сегодня утром, - мрачно повёл бровью змееуст.
Фирг саркастично хмыкнул и пересказал их попытку возвращения на остров. Едва он озвучил рассказ о шторме и падении в море, как Лестранж не сдержался и дрожащим от волнения голосом повторил свой вопрос.
- Но где сейчас Аделяр?
- У Мёлюзин. Она его выходила, он сейчас в Броселианде.
Фирг не стал говорить, как теперь выглядит несчастный нигу, не желая вносить большее беспокойство и сумятицу в мысли юного француза.
- Ты видел Гильотэн? – С жаром спросил Гриффиндор. Слизерин судорожно выдохнул.
- Да, - кивнул фений. – И видел захоронение на поляне дуба – оно не старше сотни лет. На камне высечен олень – точней, его рога, а на терне у могилы часто можно видеть ворон. Я не могу сказать, что знаю это, но я уверен – там захоронен настоящий Мерлин.

Моргана вскрикнула раненой птицей и сцепила ладони с такой силой, что костяшки пальцев начали стремительно белеть. В мгновение ока к травнице подскочил Лестранж, встряхнул её за плечи и неожиданно громко рявкнул в лицо наставнице:
- Не смей, Моргана ле Фэй! Слышишь! Не смей!
К ужасу Финнгрифа, вместо человеческой речи травница в ответ издала жуткое карканье. Он взглянул в лицо ле Фэй и увидел совершенно животные глаза. По спине пробежался холод.
Где-то в стороне испуганно вскрикнула Атхен.
Основатели мгновенно поднялись на ноги. Гриффиндор стремительно подскочил к травнице и опустился на согнутые. Он с силой разжал её руки и крепко взял в свои сильные ладони.
- Всё хорошо, девочка. Всё хорошо. Чш… Морри, всё хорошо…
Годрик продолжал на все лады повторять слова утешения, Лестранж, стоя за спиной женщины, крепко держать её плечи и что-то тихо говорить ей на гаэльском, а травница – издавать страшные птичьи крики.
Атхен громко всхлипнула и зажала рот рукой. Слизерин бросил быстрый взгляд на девушку и снова повернулся к травнице. Фирг обнял змееловку, желая успокоить, и услышал отрывистый приказ зельевара:
- Травы Мерлина, Аим, быстро! Всё, что есть!
Тягучий напев мужчины на древнем языке перекрыл все остальные звуки в комнате. Не на шутку встревоженный и ничего не понимающий, фений наблюдал, как француз лихорадочно доставал из специального мешочка на поясе какие-то порошки и колбы с травами, нервно принюхивался к ним, явно что-то решая для себя. Наконец, похоже, он сделал выбор. Смешав несколько перетёртых порошков и трав на ладони, он обошёл женщину и стал к ней лицом. С минуту он стоял, сотрясаемый нервной дрожью, ожидая, пока Слизерин окончит напев и разрешит действовать. Наконец, тот едва уловимо махнул юноше рукой и, уведя с собой Гриффиндора, тут же отошёл назад. Аим занял его место и, чуть склонившись к наставнице, поднес ладонь с травами к лицу и дунул на руку, распыляя содержимое перед лицом Морганы.
Годрик с сомнением уставился на Слизерина, но тот кивнул ему, и плечи воина стали менее напряжёнными.
Все внимательно смотрели на травницу в полном молчании. Стихли её птичьи крики. Постепенно дрожь ушла из рук, в глазах снова появилось человеческое сознание.
Гриффиндор облегчённо вздохнул до того шумно, что напряжённый француз вздрогнул от неожиданности.
- Моргана, дитя…
- Я в порядке, мастер Гриффиндор, - слабым, но совершенно спокойным голосом произнесла ле Фэй и протянула бледную руку Аиму. – Спасибо.
Тот осторожно сжал её в ответ.
- Ты хочешь прилечь? – Внимательно осмотрел травницу зельевар, но та только покачала головой.
- Я в порядке. Я спокойна. Может быть, даже слишком.
- Прости, - тут же покаялся Лестранж, - я мог добавить слишком много голубого зверобоя в моррилистник и корни маледики.
- Если у тебя есть еще подобные шокирующие известия, лучше скажи их все сейчас, - слабо попросила Моргана Фирга.
Тот подошёл к травнице и виновато повесил голову.
- Прости, я не хотел. Но, по большому счёту, это всё, что есть мне рассказать. Мёлюзин погрузила меня в сон где-то на месяц, по-рыбьи увиливала от любого мало-мальски серьёзного вопроса, запутывала и сбивала с толку, а в конце дала напутствие о тенях. Она знала, понимаете?
- Она умеет видеть будущее.
- Да, я знаю, Моргана, но просто… она сказала странную вещь на прощание. Сказала, что тень теням рознь.
- Что ещё она говорила? – Полюбопытствовал змееуст.
- В основном, загадки. Иносказательно, но подтвердила, что Малфуа замешаны в нападении на Аделяра в облике Аима. Предупредила о тенях, опять же. Много всякого, но не особо важного для нашего дела.
- Тень теням рознь? – Задумчиво повторил Аим. – Что это значит? Тени – это ночные гости, которых мы видели, а Тень? Кто Тень?
Маги вернулись к столу. Лестранж подал травнице кубок с травяным отваром, предварительно бросив туда пару мелких незнакомых Фиргу ягод, а затем сел и в пару глотков осушил свой сосуд. Едва он поставил кубок на стол, как раздался неуверенный голос Атхен.
- Возможно, речь шла о Блэкшейде.
- Кто такой этот Блэкшейд? – Тут же произнёс Гриффиндор.
- Один из бастардов Блэков. Все их ветви носят это имя, - Ответил змееуст.
- Выходит, Блэковы бастарды на нашей стороне? – Спросил Грифон, расправляясь с запеченным гусем.
- Не могу ничего сказать, Рик. Возможно, что и так, но я гораздо больше уверен в том, что они на своей собственной стороне. Как и все в этой... ситуации.
- Войне! – Рык Гриффиндора был полон гнева. – Война. Вот как это называется.
- Или вторжение, - скромно произнёс француз.
- Что там о Блэкшейдах? – Вернулся к основной теме Грифон.
- Немного, на самом деле, - тряхнула головой змееловка. – Один из них – молодой, умный и не лишенный артистичности – занимает – или, по крайней мере, занимал – высокий ранг при самозванце.
- Он был моим тюремщиком, пока я находился в плену у Мерлина, - добавил Слизерин. – Он был не единственным охранником, но единственным настоящим.
- О чем ты? – Спросил Годрик.
- Мерлин часто приходил под личинами. Его правая рука – Крауч – приходил раз или два, но его лицо частенько служило маской «Великому Магу», - объяснил змееуст.
- Блэкшейд был тем самым, кто узнал меня сквозь слои магии и зелий, - кивнула сама себе Атхен.
- И вы уверены, что этот паренёк тот, кем вы его считаете, так?
Теперь, когда предок спросил об этом, ведьма не могла сказать этого с уверенностью.
- Во имя Стихий, Рик! – В голосе Слизерина сквозило неприкрытое раздражение. – Ты действительно считаешь, мы можем быть достаточно уверены хоть в чём-то сейчас?! Если окажется, что у нас тут еще один человек под личиной, мы утратим остатки нашего сознания.
- Значит мы принимаем Блэкшейда как настоящую личность, - кивнул Годрик. – Кто является вторым корнем их ветви?
- Они бастарды - кто угодно. Этого достаточно для тебя? – Змееуст изогнул тонкую бровь.
Алый лев мрачно рассмеялся.
- Более чем, спасибо большое. Итак! – Он хлопнул в огромные ладоши, наполнив комнату звонким эхом. – Нам нужно много чего сделать и сделать вовремя. Прежде всего нам нужно – мы должны – приготовиться к битве.
- Мы не ведём речи о дуэли или что-то в этом роде, Грифон.
- Запомни это, Змеюка, – это война и мы вроде как собираемся сражаться.
- Ты собираешь в открытую пойти против Мерлина? – Спросил молчавший до этого Фирг.
- Ваш план игры в прятки ни к чему особо хорошему не привёл…
- Он привёл к тому, что ты больше не вылёживаешься в кургане среди вечно цветущих яблонь! – Прошипел Слизерин, но Гриффиндор предпочёл не услышать.
- …поэтому да, я считаю, нам нужны некоторые изменения в стратегии. Это не значит идти напролом, но всё-таки… Змеюка?
Слизерин молчал, глубоко задумавшись. Несколько минут маги ждали, что он заговорит, а затем тишину нарушила Моргана.
- Как только Мерлин узнает о тебе, мастер Гриффиндор, у нас не будет шанса отступить назад и собраться с мыслями.
- Именно поэтому мы должны быть отлично подготовлены к… ко всему, я думаю. Нам есть, чем заняться. Тени, этот ваш Блэкшейд, обстановка в Англии сейчас – список можно еще долго продолжать. Мы провели прорву времени без сна и отдыха… - Слизерин издал насмешливый смешок, но Гриффиндор снова сделал вид, что ничего не слышал. – Думаю, нам стоит набраться сил. Соберемся здесь с наступлением вечера и займёмся тенями. Посмотрим, придут ли они теперь, когда…
- Ни тени в змее, ни самой змеи больше нет здесь, - хладнокровно закончил змееуст и первый встал из-за стола. – Аим, убедись, что твоя птица не будет привлекать внимание возможных ночных гостей.

Лестранж вихрем унёсся во внутренний двор к бубри, Гриффиндор повернулся к Слизерину, тот молча кивнул ему, и Алый лев вышел следом за французом.
- Пойдём, фений Финн, - каркающим голосом позвала воина Ле Фэй. – Расскажешь мне подробнее о сумасбродствах Мелюзайн.
В дверях Фирг обернулся и увидел замершего лицом к окну зельевара и тихо говорившую что-то Каме Атхен. Старушка всплеснула тонкими ручками и пропищала:
- Я тотчас приготовлю комнату льву Финнгрифу.
- Не спеши, Кама, - улыбнулся ей воин и протянул руку, чтобы увести брауни с собой. Затем снова посмотрел на змееловку: - Отдохни, Атхен. Тебе это действительно нужно.
И, пересилив себя, он вышел, оставив племянницу один на один с зельеваром.

***


Наконец, в зале остались только змееуст и змееловка. Истощавшая девушка прохромала к магу и стала рядом, также уставившись в окно.
- Видишь вон ту дальнюю кромку леса? – Тихо спросил мужчина и, дождавшись молчаливого кивка ведьмы, продолжил, - когда-то давно, полторы сотни лет назад, не меньше, там была небольшая деревенька на три двора. Их терзал целый выводок клуриконов – крали хлеб и мясо, опустошали винные и пивные погреба, выпускали по ночам овец и коз и катались на них по округе. Простецы всё перепробовали, но безрезультатно. Они уже готовы были бросить свои жилища, но тут как нельзя кстати появился Грифон. Он в то время уже строил Львиную Корону и для него не было секретом происходящее почти под боком. Он помог простецам избавиться от проказливых существ – изгнал клуриконов, но сначала обманом заставил тех съесть вымоченный в зелье хлеб, навсегда лишающий всякого удовольствия от выпитого вина или пива. Маглы – скорее из личной выгоды, чем из чистой благодарности – переселились к самому подножию холма под защиту возведённого бастиона и очень быстро – слишком быстро – забыли о своём спасителе и собственном обещании стать верными хозяину бастиона крестьянами… Корона превратилась в руины далеко не десяток лет назад, но простецы остались жить здесь, уверенные в безопасности места. Возможно, знай они старую легенду, шепотом пересказываемую их же далекими предками за плотно затворёнными дверями, уверенности в безопасности поубавилось. Я слышал эту легенду больше двух сотен лет назад. Говорили, будто в холме захоронен фахан, но захоронен спящим, не убитым, и однажды он может проснуться и вновь начать свои кровожадные деяния. Никто не говорил, что этот великан был последним в своем роде, однако я никогда не встречал фахана. Много десятков лет я не слышал и о клуриконах. Боюсь, они полностью ушли в край сказок и легенд, истребленные или навсегда укрывшиеся от людей. Простецы выкашивали мир магии, а теперь с подачи лже-Мерлина это делают и маги. Но последние нападают на таких же, как они - на магов. На саму, по сути, магию. Не знаю, остались ли еще черноволосые женщины с гаэльским говором. Не знаю, сколько осталось магических родов на острове. Не знаю, остался ли смысл спасать островитян.
Тонкая девичья рука накрыла его длинные пальцы, делясь теплом.
- Это не ты говоришь, Салазар. Это говорит недавняя необходимость погубить собственного стража.

Быть может, что и так.
Что девушка права.
Это была вынужденная жертва. Тяжелая, болезненная.
Но кто может теперь быть уверен, что в следующий раз жертва не будет еще тяжелее?
Не будет непосильной для змееуста?
Мужчина повернулся к девушке. Взглянул в большие, тусклые и мутные от усталости и пережитых потрясений глаза. Вытянул руку и осторожно провел пальцами от виска к подбородку и застыл, наблюдая за прикрывшей глаза и потянувшейся за этой лаской змееловкой.
Как же сильно был прав старый мудрый страж.
- Фирг прав, Атхен. Тебе необходимо отдохнуть.
- Как и тебе.
Он коснулся губами её виска, затем поцеловал седую макушку и оставил легкий поцелуй на лбу.
- Ступай, Атхен. Я отдохну здесь, у огня. Как только Кама закончит с покоями для фения, она пришлёт кого-нибудь из молодых брауни с её фирменным отваром, он отлично успокаивает мои нервы и проясняет мысли. Без него мне вряд ли уснуть.

Ведьма приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала. Крепко сжала ладони зельевара в своих, привстала на носочки и прижалась виском к щеке мужчины:
- Он ответит за всех. И за стража тоже. В полной мере. – С неожиданной яростью произнесла Атхен, но змееуст только горько улыбнулся.
- Месть - путь становления таким же, как те, кому она предназначалась. Остановить заразу и обезвредить врага – имеет смысл только это.
- Но Салазар…
- Нет, Атхен. Месть кормит тьму и тем питает её силу. Месть может быть удовлетворена и оставив пепелище от всего острова. Наверное, только так она и может быть сыта – моя, по крайней мере, - за каждого мага, за каждую ведьму, за каждый род и каждого ребенка, за моего лучшего ученика и за мою змею. За всеобщую глупость и слепоту. Но чего я добьюсь свершением мести? Взращивания нового тирана, худшего, чем лже-Мерлин, внутри себя? Нет, Атхен. Мы не должны мстить. Мы должны постараться спасти, что ещё можно, и воздать по заслугам тому, кто прикрывается именем действительно великого мага. А теперь иди, тебе необходим отдых.

***



Отвар Камы привел в порядок мысли змееуста и приглушил глухую ноющую боль утраты верного спутника с глазами-рубинами, но сон к мужчине так и не пришёл. Постепенно догорал закат, расцвечивая окна тёплым померанцем. Откуда-то с внутреннего двора доносилось кряхтение и ворчание лучшего друга, и Слизерин, поняв, что сомкнуть глаз ему так и не удастся, вышел на поиски Грифона.
Он нашел его в кузне – выстывшей, казалось, примерно тогда же, когда Годрик забылся сном на Эмайн Аблах. Воин гремел заготовками мечей, кинжалов и ножей, которых оказалось здесь действительно много.
- Ты затеял уборку, Рик? – С иронией произнёс змееуст.
Воин выронил небольшой молот, который только что выудил из скопления мечей, и ругнулся от души:
- Мордреда тебе в соперники, Зар! Какого импа ты вечно подкрадываешься, как те вампиры из деревенских побасенок славян?!
- Ты неосмотрительно невнимателен, мой друг.
- Я практически у себя дома!
- И тем не менее.
- Чего тебе не спится? Я думал, идея набраться сил перед ночным бдением недурна!
- Ты грохочешь так, что и деревня у подножия холма дрожит, должно быть, - насмешливо заметил Слизерин, а затем спросил уже другим тоном. – Ты что-то ищешь, Грифон?
Воин с минуту молчал, вперив взгляд зелёных глаз в ящик, полный оружия. Наконец, тяжело вздохнув, он ответил:
- И да, и нет. Я помню, что здесь где-то были несколько мечей, которые мы с Майлом ковали – еще до того, как я заказал у гоблинов свой нынешний. Вот думал, какие из них могли сохранить магию, а значит – пригодиться нашим юнцам. А тут…
Маг указал рукой на груду законченного оружия и кипу заготовок, шумно выдохнул и тихо произнёс с улыбкой:
- Майл не скучал без меня, видишь?
Напускное веселье не обмануло Слизерина. Он прошел к столу сбоку от холодной наковальни и взял в руки один из добротно сделанных кинжалов.
- Он ждал тебя, Рик. Уверен – больше, чем я. Больше, чем кто-либо вообще мог тебя ждать. Посмотри – он явно готовился. Он либо знал, либо чувствовал, что ты не только неспроста ушел, но и не для мирной пирушки вернёшься.
-Ждал, чтобы умереть у меня на руках – хорошенькое ожиданьице! – Фыркнул Гриффиндор, и в этом насмешливом звуке зельевар отчетливо слышал боль.
- Ждал, чтобы снова увидеть тебя живым и живущим дальше. Это разные вещи, Рик.

Годрик покачал головой и, приманив из тёмного уголка кузни бутыль с вином и два кубка, наполнил их. Один взял сам, второй протянул другу.
За окном постепенно воцарялись сумерки. Во дворе появились Моргана и Аим – раскладывали костёр из диких кельтских трав, чей запах наполнял даже стылый воздух кузни.
Гриффиндор сделал глоток и посмотрел на змееуста, снова покачал головой и заговорил.

- Не будь глупцом, Зар. Сотни легенд и преданий наперебой возвещают пришествие Артура в тёмный и трудный для Англии час, но ни один миф не обещает ему счастливого «после». Мы оба знаем, что я умру, притом довольно скоро после окончания «темного часа родины», - Гриффиндор невесело усмехнулся на последних словах. - Я спал сто лет и видел сотни снов. Мне снилось, что замок наш овеян славой светоча знаний; что имена нашей славной четвёрки флагом реют над забвением; что юнцы с гордостью несут принадлежность тому дому, в который их определила моя старая шляпа. Мне снилось, что маги Англии сильные, способные и мудрые; что где-то теплится в юнцах древнее наследие кельтских друидов; что простецы хоть чуточку, но поумнели. Я спал и видел, как побеждал вражину-змея, что душит родной остров; как справедливо делил напополам врага и закрывал его безжизненные очи; как снова побеждал всех на турнире короля и перепивал в особом пабе для его почётных книхтов**. Я спал и видел, как цветёт мой род из щедро брошенных сестрой семян. Я спал и видел, Зар, тебя – готового смеяться, открытого, расслабленного в лице, рядом со мной. Мы бок о бок снова воевали и путешествовали, учили и учились, ругаясь на чём свет стоит, но всегда приходя в час нужды на помощь друг другу. И вот я проснулся. Благодаря тебе. И что я вижу, Змей? Ничего. Наша земля увядает и распадается на части, терзаемая врагом-чужеземцем и собственными неразумными детьми. Волк кусает руку, что кормит его. Так раз уж мои сны оказались снами и только, дай хоть что-то воплотить в жизнь. Дай мне отправиться в разведку! Покинуть безопасные стены и почувствовать, как кипит во мне кровь! Дай мне пожить немного перед тем, как я умру – на этот раз, окончательно. О, не делай такое лицо! Не смей жалеть меня – я знал, на что иду! Мы с Мерлином всё сотни раз обговорили! И не смей – тем более, не смей! - жалеть себя. Ты, как-никак, всё останешься при Гриффиндоре.
Воин громогласно выдохнул и одним глотком осушил кубок.
Бескровные губы Слизерина против воли растянулись в горькой улыбке.
- И ты мне даже ничего не скажешь?
- О чём?
- О том, что я лишь выжгу твою кровь и, видимо, твой род?
- А-а, ты об этом… - Воин враз помрачнел.
Грифон задумался, а Слизерин напряженно вгляделся в лицо старинного друга.

Они узнали об этом давным-давно, во времена закладки первого камня Хогвартса. Это знание заставило Ровену и Хельгу усмирить свою жажду знаний ради собственных потомков.
Коварная шутка магии над своими детьми. Сильнейшие, способнейшие, талантливейшие маги и колдуньи платили свою цену за столь щедрый дар природы. Чем дальше они шли, чем больших высот они достигали, тем опаснее становились для собственных близких и, в особенности, детей. Мощь сильного колдуна, даже щедро разбавленная магией партнёра послабее, одаривала ребёнка богатым наследием, но просто выжигала заживо его мать, иногда – пусть и редко – даже не давая ей доносить дитя. У сильных ведьм всё обстояло и того хуже – они всегда теряли детей ещё в утробе, и горе выжигало их способности и силы, оставляя лишь бледную, полубезумную тень былого человека. От этих знаний конечности змееуста всегда холодели, а сердце забывало, как биться.
Оттого юная девчушка, жадно хватавшая каждое его слово, его жест, его движение ещё там, в глуши Раннох-Мур, вызывала смятение и беспокойство, а мудрый, всё понявший прежде хозяина страж – раздражение и даже гнев. Ему, Салазару Слизерину, прошедшему пустыни мавров и земли йотунов, выжившему в бурях и штормах, победившему сотни противников на своём веку, было страшно.
Страшно за Атхен и за себя – за её жизнь и своё умение держать свои желания и чувства в узде.
- Мне страшно, Рик, - честно признался глухим шепотом зельевар, глядя другу в глаза. – До жути страшно. Моя тьма не должна расти, не должна продолжаться в ком-то. Однажды это приведёт к ужасным вещам. А твоя наследница не должна жить под нависшей угрозой безумия.
- Она не первый год живёт под угрозой ранней смерти, а это ничуть не лучше.
- Ты прекрасно меня понял, Грифон! – Раздраженно тряхнул головой змееуст, а затем устало спрятал лицо в ладонях.
Собираясь с силами, он забрался пальцами в пряди, а потом медленно опустил руки и тихо монотонно заговорил, глядя в пространство перед собой.
– Я боюсь, но не могу отступиться. Не теперь. Там, в реке твоей памяти, я был готов остаться, раствориться, слиться с твоим сознанием. Но она пробралась через мои заслоны, отыскала настоящего меня и лишь одним вопросом обрушила весь ворох воспоминаний о ней. И тогда, глядя на неё – тонкую, худую, изломанную, хромую, синюшно-бледную, в шрамах и рубцах – я понял. Я, как и ты, спал сто лет. Мой сон был калейдоскопом кошмаров мертвеца. Я хоронил тебя каждый день, блуждал во мраке отчаяния, сгорал от невозможности помочь прямо сейчас, растворялся в своей ничтожности. Я корил себя за случившееся с тобой и Мерлином, пока малодушно не смирился, ожидая часа. Не уснул ещё глубже, отрешившись от мира и посвятив себя изобретению зелья для тебя. А она меня разбудила. Она вернула мне жизнь… Я смотрел на Атхен, и понимал одну поистине до смешного простую, глупую мысль. Я умирал сотню лет. Каждый год. И каждый год стоил того. Чтобы однажды я нашёл её. Я не видел, отрицал, терял её… Но больше не могу. Не смогу, Рик.
- Кто бы мог подумать, что твоё крохотное, покрытое инеем хримтурса сердце способно быть таким пылким, - со смешком произнёс Гриффиндор, и Слизерину отчего-то послышалась едва уловимая тоска в его словах.
Он посмотрел на друга, и тот, понимающе улыбаясь, склонился к змееусту и положил руку на плечо.
- Ты маг, Змеюка. Ты придумаешь, как обезопасить мою кровь для получения общего потомка.
Слизерин прикрыл глаза и облегченно выдохнул.
- Грифон… Спасибо.
- Приятно чувствовать себя живым, - с горечью протянул воин, и зельевар не мог не согласиться.
Они оба отмерили целый век с момента, когда чувствовали это в последний раз. Слизерину подумалось, что теперь-то он сполна понял, о чём говорил его друг, прося дать «вспомнить», что такое жизнь.
- За завтрашнюю вылазку в казармы змееносцев! - Решительно поднял кубок змееуст.
Гриффиндор поднёс свою чашу к его и оглушительно рассмеялся счастливым смехом.
- Вот теперь узнаю старину-Змеюку! Да здравствует жизнь!

Друзья осушили сосуды, и вышли из кузни в густую раннюю ночь. Гриффиндор тяжело вздохнул, бросив взгляд на кипу оружия, и закрыл дверь. Слизерин положил руку на плечо воину:
- Он поступил достойнее многих своего рода и сделал для нашего успеха даже больше, чем я думал прежде. Не порочь его память горем и сожалением.
- Тебе бы в душеспасители магловские идти, - проворчал Грифон, скрывая этим внутренний раздрай, и тряхнул густой гривой. – Пойдём, пока ваш новобращённый друид не сжёг весь бастион!
Разложенный Аимом костёр и впрямь полыхал высоко и ярко, облизывая чернильное небо. Француз переговаривался с Морганой на гаэльском, но пламя заглушало их слова, оставляя тему разговора в тайне. Травница и её ученик бросали одни травы в огонь и окуривались другими.
В отдалении стоял Фирг, и блики огня изредка выхватывали из сумерек его лицо, старя на десятки лет.
- Мастер Гриффиндор! – Громко обратилась к Грифону Моргана, и голос её был звонкий и молодой. – Нам нужен ваш волос – длинный и толстый!
- Не я хозяин Короны, дитя.
- Здесь дело не в этом, - покачал головой Лестранж, подойдя к ним. – Если мы правильно высчитали, то, чтобы увидеть тени, нам понадобится нить от того, кто долго пробыл на пороге их мира.
- Увидеть?!
- Ты думаешь, это тени усопших?!
- Да, сэр Слизерин, я считаю, что есть вероятность того, что это гости из посмертного мира. Увидеть, сэр Гриффиндор, мы хотим сквозь полог тьмы и, возможно, в их истинном облике.
- Объяснись! – Требовательно произнёс змееуст.
- Конечно, сэр! Но сначала…
- Пожалуйста, мастер Гриффиндор!

Грифон широко улыбнулся и склонил голову к Моргане. Пара мгновений понадобилась травнице, чтобы выбрать волос. Вырвав его, она тут же повернулась к Лестранжу и протянула ему искомое.
Тот уставился на неё широко раскрытыми от удивления глазами:
- Почему не ты?!
-Потому что ты стал зрячим, Аим. Ты услышал шепот трав и дуновение ветра об этом обряде. Ты смог распознать, призвать из небытия секреты его проведения. Ты руководил разложением костра, и ты должен закончить начатое. Uill a,*** Аим!
Гриффиндор непонимающе уставился на Ле Фэй, а Лестранж отошёл к огню с волосом воина и неожиданно низким гортанным голосом завёл напев.
- Он несколько часов просидел с бубри на крыше под ветвями старой яблони, а затем ураганом ворвался в спальню, лихорадочно тараторя о «вспомненном» ритуале, который поможет нам увидеть тени в полной мере.
Пламя полыхнуло зелёным ввысь и опало до небольшого огонька.
Лестранж подозвал всех к костру, махнув рукой. Слева от зельевара неслышно стала змееловка, шагнувшая откуда-то из темноты позади. Мужчина отвёл в сторону руку, нащупал ладонь девушки и сжал её.
Юноша обошёл вокруг костра, напевая заклинание, и поджёг длинный стебель травы. По тонким, охваченным огнём цветам зельевар узнал лунный первоцвет.
Каждый маг бросал долгий взгляд в пламя костра сквозь горящий стебель, а затем, послушные знакам юноши, закрывали глаза. Когда обряд был окончен, Лестранж потушил костёр и тем самым погрузил внутренний двор в такую же темноту, которую сейчас видел каждый из них. Только тогда он разрешил открыть глаза.
- Пойдёмте, - позвал он.

***


Француз завёл их в обеденную залу, погруженную в темноту – заранее предупреждённая юношей Кама распорядилась не разводить нынешней ночью огонь ни в очаге, ни в камине. Благодаря древнему обряду друидического зрения маги отлично видели в темноте не только обычные предметы, но и тонкие нити магии друг друга.
- Что означают эти потоки, уходящие куда-то вниз? – Поинтересовался Фирг..
- Вашу магию и её связь с островом, а значит – силу, - раньше француза ответил Слизерин и обратился к юноше. – Говорят, так друиды определяли своих и чужих, особенно в сложные времена. Я не думал, что этот обряд действительно существовал; мне всегда казался он занятной легендой о мощи кельтских колдунов.
Его нити – ровные, молочно-белые, с изумрудным оттенком, слегка колеблющиеся как будто на слабом ветру, плавно устремлялись к полу и истаивали, так и не достигнув его. Аим огляделся – у всех присутствующих потоки выглядели и вели себя примерно одинаково, лишь слегка отличаясь оттенками.
- Почему наши с Гордиком потоки так похожи? – Спросил Фирг, указав на пронизанную золотыми искрами нить Алого Льва. В его собственной было лишь одно отличие – золотинок было меньше.
- Не знаю, Финнгриф, - пожал плечами Аим, - Вероятно, ваша магия похожа так же сильно, как и ваша внешность.
Он бросил полный радости взгляд на собственный поток, с восторгом отмечая, что он вёл себя так же, как все остальные.
- Как долго длится данное обрядом зрение? – Подала голос Атхен от окна.
- До восхода солнца.
- Наши магии ведут себя похоже, указывая нашу принадлежность острову, так? – Раздался баритон Гриффиндора. – А потоки теней должны быть какими-то другими?
- Если у теней можно проследить потоки.
- Можно, сэр, - ответил Слизерину юноша. – Если тени – не порождения магии, а лишь тени умерших.
- С чего тебе пришла в голову мысль, что это тени умерших людей? – Поинтересовался змееуст.
- Мерлин погубил огромное количество островитян. И магов, и маглов. Но мы забыли кое о чём, Фирг и Атхен не дадут соврать.
- Он поднимал мёртвых! – Резко выдохнула змееловка, видимо, поняв, к чему клонит Аим.
- Что он делал?! – Неверяще переспросил её предок.
- Брал контроль над погибшими магами, - ответил фений голосом, в котором слышалось отвращение. – Сам или с помощью змей – кто знает. А потом заманивал живых и убивал. Так погибли очень многие змееловы первого созыва.
- И твой страж, Зар!
- Они здесь! – Нервно произнесла Атхен, и остальные тут же поспешили к окну.

Тусклые, размытые, едва различимые в темноте тени медленно ползли по склону холма, постепенно становясь всё отчётливее видимые усиленному зрению. Сквозь плотное покрывало ночи то и дело проглядывали бледные лица. Но чем ближе подплывали незваные гости, тем лучше можно было рассмотреть их. Довольно быстро стало понятно – то, что издалека маги приняли за лица, было черепами.
Атхен судорожно выдохнула, а Моргана и Гриффиндор выругались.
Теней было много. Казалось, что они, поднявшись к бастиону, но не имея возможности приблизиться к нему, решили его окружить. Плавно кружили фигуры с тусклыми, едва различимыми тонкими призрачными потоками - хилыми нитями, вьющимися у самой земли. Они у каждой тени выглядели в разной степени невыразительно и, если это вообще возможно так назвать, нездорово. В разном состоянии были и то и дело проступающие из глубины теней черепа – одни совсем белые, другие же будто несли ещё на себе не до конца сгнившую плоть, в третьих и вовсе процесс разложения только начался и – по крайне мере, так Аиму казалось, - можно было разглядеть копошащихся в плоти червей. У некоторых можно было даже заметить остатки прилипших то к скулам, то ко лбу волосам.
Неожиданно Атхен вскрикнула, испугав юношу:
- Ласка! Смотри, Фирг! Там Ласка!
- Тебе кажется, Атхен.
- Нет! Огненно-рыжие кудри, посмотри!
- Атхен, он умер несколько лет назад…
- Никто из них не жив! – Сорвалась на крик девушка и всхлипнула. – Что это за магия, Салазар?
Лестранж повернулся к змееусту, надеясь на пояснения, но тот тяжело покачал головой.
- Я не знаю, Атхен, - мягко произнёс он имя ведьмы и тяжело вздохнул. – Я никогда не сталкивался с такой магией.
- Это могут быть инферналы, Слизерин, сэр? – Припомнил рассказы отца и Фирга Аим.
- Разве что их тени. Отражения…
- Но они местные, посмотрите, - обратила внимание на потоки теней Ле Фэй. – Их следы магии уходят в землю.
- Не все, - покачал головой Слизерин. – Я видел по меньшей мере двоих, чьи нити клубились и рвались куда-то вверх.
- Давайте выйдем на стену, - предложил Гриффиндор. – Посмотрим, что они делают.
- Они ведь нас не видят, верно? - Взволнованно поинтересовался фений.
- Кама сказала, что и сам бастион они не могут увидеть.
- Мёртвые или живые – без позволения госпожи Львиной Короны все видят лишь пустой холм с поваленными камнями, - добавил Слизерин.
- Отлично. Пойдёмте тогда!

Гриффиндор повёл их длинным узким коридором, в который Аим раньше никогда не заходил, и вывел на неширокую стену Короны, опоясывающую все постройки бастиона и заключая их в защитный круг. Здесь, на просторе, было отчётливо видно, что теней на холме не больше двух десятков – они постоянно двигались, будто плывя по молодой траве, то ли желая ввести в заблуждение касательно реального числа, то ли будучи не в состоянии замереть на месте. Казалось, они что-то ищут здесь, на вершине холма, но сами не понимают, что же именно.
После слов Атхен Аиму казалось, что ещё несколько лиц ему были знакомы. По крайней мере, не до конца лишившиеся плоти черепа напоминали очертаниями некоторых змееловов, которых юноша видел когда-то в Оксфорде.
- Они пока безвредны, - задумчиво почесал нос Гриффиндор. – Но если это шествие будет тут собираться каждую ночь, моё настроение порядком испортится.
- И что ты предлагаешь? – Саркастично хмыкнул Слизерин. – Пойти и попытаться пообщаться с трупами?
- Попытаться показать нашим усопшим гостям и их хозяину, что не надо сюда соваться, - рыкнул его друг, и нити магии полыхнули ярче на долю секунды.
- Как? Не выдав себя? – Отрывисто произнесла Моргана.
- Сделав что-либо, мы как раз и выдадим себя, - фыркнул змееуст.
- Финнгриф, - позвал друга Аим, - что сказала тебе Мёлюзин о тенях?
- Что все тёмные тени исчезают днём.
- Кажется, у меня есть идея. Думаю, мы сможем отбить желание Мерлина посылать сюда тени и напомнить ему о наследии кельтов.
- Что ты задумал?
- Наколдовать то, в чём я хорош, Моргана, - ухмыльнулся француз.
- Это тени, их нельзя сжечь, - возразил Слизерин.
- Но попробовать можно, - пожал плечами Лестранж. – Инферналы, я слышал, боятся как раз огня.
- Это не инферналы, - раздраженно повторил змееуст.
- Пожалуйста, сэр, - юноша повернулся к нему, - Доверьтесь мне. Мне понадобится ваша помощь. И, пожалуй, еще один ваш волос, сэр Гриффиндор.
- Что ты собрался делать? – Отрывисто каркнула Моргана, не отводя напряженного взгляда от блуждающих теней в темноте ночи.
- Увидишь. Если у меня всё получится, конечно.
Остаток ночи маги простояли в молчании, внимательно следя за тенями, но те действительно не делали абсолютно ничего. На рассвете тени начали сплетаться, стекать по холму и истаивать, и маги покинули стену в сереющих сумерках подступающего утра.

Едва оказавшись внутри, Лестранж позвал с собой Моргану и помчался в подземелья к котлам, черпакам и склянкам. Немногим позже, когда юноша уже метался от полки к полке, сгребая все мало-мальски знакомые ему травы, в помещение вошёл и змееуст.
- Моргана, мне нужна помощь. Для начала мы отсеем все лишние растения – те, которые не растут на острове. Они нам не понадобятся. Нам нужна брусника! У нас есть листья брусники? Или, может, ягоды?
- Аим!
- Нам понадобится много трав, но мы что-нибудь придумаем…
Моргана схватила мечущегося по комнате юноши за запястья, оставляя на молодой коже отметины острыми ногтями.
- Socair se síos, Aim! – Глубокое контральто оглушило Лестранжа еще прежде, чем он понял по-ирландски. – Мы не можем делать что-либо, ничего не понимая.
- Да… да, - пробормотал юноша, почувствовав, как эмоции идут на спад. – Я слишком взбудоражился идеей, прости, Моргана.
- Ему нужна вербена, Ле Фэй.
- Зачем, сэр?
- Затем, юнец, что ты слишком эмоционален. Нужно достигнуть гармонии и покоя. Вербена сослужит тебе ту же службу, что и друидам в их отрядах – сохранит твои силы и твой разум от потрясений и эмоциональных встрясок. Настой вербены нужно пить, настоем же омывать лицо, в особенности глаза. А теперь сядь и поделись идеей. Подробно и не тараторя.

Сам же Слизерин, напротив, подошёл к столу, на котором уже были вывалены некоторые запасы, и, чуть склонившись, принялся высматривать что-то.
- Я понимаю, что огонь не сможет сжечь тени, - тем временем начал юноша. – Но что, если попробовать собрать ингредиенты, использовавшиеся кельтами в ритуалах погребения?
- Попробовать упокоить тени? – С сомнением протянула Ле Фэй.
- Да, именно! Большинство из них островитяне, вы видели. Поэтому нам нужны только родные местности травы и растения. Это, мне кажется, увеличит шансы на успешное проведение обряда, а заодно – напомнит Мерлину, что у него ещё есть противники!
- Бороться с тенями так же бессмысленно, как сражаться с ветром или вызывать на поединок смену дня и ночи, - произнёс Слизерин и отошел от стола.
Лестранж вздохнул, расстроенный недоверием мага. Тот подошел к нему, протянул сжатую в кулак ладонь и опустил на вытянутую ровную ладонь француза засушенную веточку с ягодами.
- Бузина сильнее брусники. Она не только соединяет мёртвых и живых, но и несёт в себе справедливость. Она – единственный ингредиент, выстоявший против крови Мерлиновых гадов в моих противоядиях. Но сначала, Моргана, он должен омыться и напиться отвара из вербены. Ты слышал, Аим? Сортируй травы, но не приступай к их смешению, пока не приведешь в порядок разум.
- Да, сэр, спасибо, сэр! – Возбужденно выкрикнул Аим, и змееуст вышел из комнаты.

***


Из обеденной залы доносились громкие раздраженные голоса – два мужских и один женский. Их обладатели, очевидно, спорили друг с другом.
Мужчина саркастично хмыкнул и толкнул дверь, входя внутрь.
- Три льва для одной короны явно многовато, - насмешливо произнёс он, как только Гриффиндоры уставились на вошедшего.
- Три идиота, собравшихся лезть в самую пасть Мерлину, вот что многовато! – Рыкнул Финнгриф, и сидевшая у заново разожжённого очага Атхен гневно сжала губы, будто сдерживая ругательства.
- Объяснитесь! - Предчувствуя неладное, зельевар уставился на самого старшего из Гриффиндоров.
- Годрик рассказал о планируемой вылазке, - начала змееловка, - но ни ты, ни он не знаете достаточно хорошо Оксфорд и, тем более, казармы.
- Ты никуда не пойдёшь! – Громыхнул фений.
- Я знаю город! Я была там не так давно!
- Плевать мне на это! Ты должна остаться здесь…
- Она такой же воин, как и ты, фений! – Взревел Грифон.
- Прекратите орать, - процедил Слизерин, и его гнева было достаточно, чтобы троица умолкла. – В открытый мир отправятся двое. Это уже более чем опасно.
- Ты не можешь пойти, Салазар…
- Ну конечно! Всё, как всегда, упирается в болтающего со змеями! – Взревел Финнгриф и обличающе ткнул пальцем в сторону Слизерина. – Видишь?! Снова – в который уже раз – она рвётся оградить тебя от опасности! Лишь бы ты опять отсиделся в убежище, пока она мозолит глаза Мерлину!
- Умолкни, Финн! – Атхен резко вскочила на ноги, и лежавший рядом емтхунд тоже встал и отошёл в дальний угол комнаты от буйствующих магов.
- И не подумаю! Если ему плевать на свой захудалый род, ставший не больше, чем страшилкой для колдунов, это его беда! Наш род я пресечь не позволю! Ты – его продолжательница, Атхен, и ты это прекрасно понимаешь!

Слизерин застыл куском льда. Фений прав.
В девушке будущее рода. Великого, могучего рода, из которого произошёл и его лучший друг.
Неужели он хочет погубить его только ради собственных желаний?
Неужели он позволит самому себе обречь её?
Раздавшееся рядом твёрдое «да» заставило змееуста вздрогнуть от неожиданности.
- Да, - ещё тверже произнесла молодая ведьма и гневно тряхнула головой. – Понимаю! И не хочу своим потомкам такой жизни, как у меня – под чужим именем, скрываясь и таясь!
На лицо Финнгрифа набежала тень.
- Никто не хотел этого, Атхен, но нам было необходимо так поступить, чтобы дожить до сегодняшнего дня.
- А чтобы дожить до дней следующих, нужно положить конец тому, что происходит сегодня, и как можно скорее! Слизерин не может так рисковать – я уже говорила, Блэкшейд видел меня сквозь оборотное зелье! Что будет, если он каким-то образом сможет увидеть и Слизерина сквозь чары?! Мы не так уж и уверены в том, что можем на него полагаться, Фирг! В конце концов, я отправилась на поиски сбежавшего змееуста, не забыл?
- Сам Мерлин об этом забыл! – Вскричал фений, выругался и покинул комнату, громко и тяжело ступая прочь.
- В этом он, безусловно, прав, - посмотрел на девушку Слизерин, как только шаги стихли. – Не стоит надеяться, что Мерлина удастся снова одурачить.
- Я надеюсь, что вообще его не встречу.
- Мы, - прогудел Гриффиндор. – Я иду с тобой.
Слизерин посмотрел на друга, затем перевёл взгляд на змееловку, готовый разразиться тирадой, но отчётливо услышал в сознании:
«Ты же знаешь, это наилучший вариант. У тебя – зелье Аима для теней и привезённая Фиргом голова Мерлинового гада. К тому же, мы сможем вернуться в любой миг. Пожалуйста».
Маг долго смотрел в карие глаза ведьмы. Наконец, он принял решение, тяжело вздохнул и кивнул.
- Заклинаю тебя, Грифон, продумай чары как можно тщательнее. Вы отправляетесь вдвоем – будьте вместе всё время. И будьте осторожны. Умоляю.
- Само собой, Змеюка! Леди, вам хватит получаса на сборы?
- Конечно! – кивнула предку девушка и с усталой улыбкой посмотрела на зельевара. – Спасибо.
Мужчина мрачно покачал головой, прикрыв глаза, ведя внутреннюю борьбу с самим собой.
- Вернитесь до заката. А лучше ещё раньше. И, Рик – боюсь, от Ржи и Овса придётся отказаться. Кто знает, сколько обучавшихся в замке магов знает и помнит о наших ипостасях. Нам не нужны лишние домыслы и случайные узнавания.
Воин понятливо кивнул и, условившись встретиться со змееловкой здесь же через полчаса, вышел.
- Не лезьте на рожон, - тихие слова змееуста в практически опустевшей комнате прозвучали оглушающе громко. – Никакой лишней бравады и геройства. Нам нужна лишь информация.
- И Блэкшейд.
- Прежде всего, информация о нём, - поправил девушку мужчина, чувствуя, что ему всё неодолимее, до нервной дрожи, хочется заключить ведьму в объятия. – Не забудь – малейшая опасность или подозрительность – касайся медальона и возвращайтесь.
- Всё будет в порядке, не переживай.
- Не могу, - хриплым шёпотом ответил Слизерин, сам до конца не понимая, предназначались эти слова змееловке или ему самому.
В два шага он подошёл к девушке и крепко обнял её, положив подбородок на макушку. Родное тепло ринулось от неё к нему, окутывая и согревая. Тонкие девичьи руки обняли в ответ.
Слизерин прикрыл глаза, и тут же в его сознании калейдоскопом замелькали недавние воспоминания: рухнувшая безжизненной куклой Атхен, шипящая проклятия змея, растерзанный, выжженный изнутри страж, тени с лицами бессмысленно погибших юнцов…
«Я вырежу сердце каждого, кто принял и примет твою сторону!! Я знаю, что дрянь-беглянка с тобой. Я убью её – я сожру её ещё бьющееся сердце и запью ещё горячей её кровью!»
Маг до боли зажмурил глаза, будто надеясь таким образом заглушить жуткий голос у себя в голове.
- Скоро всё кончится, Атхен. Скоро этот кошмар окончится, - горячо прошептал он и поцеловал девушку в макушку, поглаживая по худой спине.
Эти же слова он повторял про себя и полчаса спустя, глядя, как его старинный друг и его… Атхен завершали последние приготовления перед вылазкой и примеряли новые обличия.
Братья-близнецы с потрясающе незапоминающейся, невыразительной внешностью (Годрик постарался на славу), исчезли прямо из библиотеки на глазах змееуста. С тяжелым сердцем свидетель отбытия отправился в подземелья – посмотреть, как обстоят дела у Морганы и Аима, и занять себя хоть каким-то делом.
К тому же, ему было интересно, что ещё могла открыть магия друидов своему неожиданному наследнику.

* Искры войны потрескивают в мирном воздухе. Если бы Бог, наконец, сумел благословить любовь! – строчки из песни о Бриане Бору.
**Дело в том, что в староангл. (англосаксонском) языке слово «рыцарь» выглядело как «cniht» и было максимально родственно древненемецкому «kneсht», а формы языков того времени имели тенденцию читаться, как написаны (кроме отдельных устойчивых кластеров).
*** Ну же (гаэл).


"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"