Леди и Бродяга

Автор: Kassy
Бета:нет
Рейтинг:PG-13
Пейринг:СБ/НЖП, семья Уизли, слизеринские студенты, РЛ/НТ, Кингсли
Жанр:Action/ Adventure, Drama, Missing scene
Отказ:На чужое не претендую.
Цикл:Другая Эйлин Принц [0]
Аннотация:Начало пятой книги. Орден Феникса собирается после многолетнего перерыва, Аврорат отслеживает настроения британских магов, Сириус Блэк сходит с ума в доме на Гриммо. И не только потому, что сидит взаперти, а ещё и из-за того, что согласился приютить в этом доме дочь ненавистного Северуса Снейпа.
Сириус - благородный гриффиндорец, он не будет срываться на вражеском ребёнке, как Снейп срывается на Гарри... Ведь так?

От милого старого мультика здесь только название. Но Бродяга здесь точно будет. А вот насчёт леди... Она постарается.
Комментарии:Фик является частью цикла, но в некоторых мелочах не совпадает с остальными: например, здесь Малфои называются не лордом и леди, а мистер и миссис. Автор решил отойти от фандомных штампов.

Некоторых персонажей автор любит, других недолюбливает, но старается сохранять объективность. Дамби- и уизлигада не будет, но и безусловно добрыми данных персонажей автор не видит.

Ожидается много флэшбеков от второ-, третье- и далеестепенных персонажей.

Северуса мало, и он неоднозначен. Впрочем, как и в каноне.

Автору будет очень интересно узнать ваше мнение. Автор любит поболтать, услышать обратную связь, ответить на вопросы (хотя по предыдущему опыту - уже мало на что надеется). Автор любит здешних персонажей и надеется сделать их объёмными и интересными))
Каталог:Книги 1-5, Второстепенные персонажи
Предупреждения:насилие/жестокость, OOC, UST, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2018-11-03 15:09:14 (последнее обновление: 2019.07.03 12:27:11)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Чёрная дыра.

Мрак благороднейший и древнейший. Тьма. Мгла.

И еще треклятая туча смыслов треклятого чёрного слова. И сам он – туда же.

Блэк.

Нет, сам цвет он любил. (Любил? Любить? Это как вообще?) Две с половиной жизни назад. Цвет школы после отбоя. Цвет неба вокруг мотоцикла. Цвет школьных мантий – десять месяцев подальше от дома, так его растак!

Цвет доксиных яиц. Доксины яйца – вот так ругательство, Сохатый бы одобрил!

Вспомнил, для кого готовит комнату – радушный хозяин в отчем доме! – швырнул доксиным гнездом о стену. Тут же пожалел. Будь у бладжеров личинки, были бы такие же – злобные мелкие твари!

Завтра тут ещё одна поселится.

А всё-таки – вдруг она окажется другой?

Ага. Хорошо пошутил.

Так, убрать проклятых докси, пока не зашла Молли, а то снова ринется помогать, поучать, как вчера, позавчера и как пятнадцать лет назад. Доксины яйца, что за бардак!

А ведь было почти хорошее время. Да как хорошее – не паршивое. Год после Азкабана, под Хогвартсом, под боком с дементорами, жрать что попало и жить где попало, одна радость – рядом с Гарри, а ещё одна радость – рядом с Хвостом. Та ещё радость, но тогда была надежда, цель, азарт – поймать, расспросить, разорвать…

…держать в руках уродца – и так бездарно упустить. Ищи теперь, крысу… Хотя что его искать – Гарри сказал, Хвост у Лорда под боком. Всего-то – до Лорда добраться.

А ведь поймал бы, когда на гиппогрифе улетал. Не мог крысюк далеко уйти. Но гиппогриф – не мотоцикл, его не развернёшь. Зато и бензина не надо. Помнится, с Сохатым хотели покататься из страны в страну: сначала собирались – как закончат Хогвартс, потом – как победят Волдеморта…

Ну вот и вышло. И Хогвартс окончили, и по странам прокатился. Да и Волдеморта из-под земли бы достал и порвал бы голыми руками, потому что Хвост за его спиной прячется, нет Морда – нет Хвоста. Вот только для этого надо выйти из дома. Но хоть ногой за порог – сразу узнают. Ведь ему помогают, пока он помогает себе сам, – так, господин директор?! И Аврорат будет на его стороне лишь пока будет уверен в его благоразумии… пропади оно пропадом, благоразумие, ведь война начинается – война продолжается! – но нужно подождать, Сириус, переждать, потерпеть, отдохнуть и набраться сил, и быть на стороне тех, кто на правильной стороне, а не мешать им действовать, не создавать проблем – пока это и есть вклад в общее дело, а дальше посмотрим…

Доксины яйца!

А когда-то была школа. И был Друг. И было хорошо. Было – три жизни назад, до войны, до руин в Годриковой Впадине, до дементоров.

Когда-то был дом. Не этот – дом Поттеров.

Когда-то он совершил то, чего никому не удавалось… Почти подвиг – броситься в море, чуть не убиться. От холода сводит сначала лапы, потом руки и ноги, потом снова лапы, и вдруг накатывает безумное веселье – чёрт возьми, наконец-то помылся, впервые за проклятые двенадцать лет, только ради этого стоило сбежать! А затем доходит, ради чего бежал и куда бежит, и смех пропадает, будто дементор пролетел. До берега плыть и плыть, и чёрта с два взберёшься на эту скалу, она же корявая, как рога у гриндилоу! Но доплыл, взобрался – чёрт знает на чём, на ненависти. К Петтигрю, к себе, – её-то дементоры не тронули, на ней ещё двадцать человек могли сбежать!

Стоило бежать из Азкабана, чтобы докси ловить в этой дыре имени Блэк, чтобы здесь жила эта…

…Он сидит в кустах и смотрит на худого лохматого подростка, – всё пропустил. Не знал, как рос Гарри, не видел его перед Хогвартсом. Похож ли он был тогда на Джеймса? Но ещё не всё потеряно – сейчас выйдет… и проводит «Ночной рыцарь». Снова опоздал.

Год возле Хогвартса.

Ночь, когда увидел Ремуса, и Хвоста, и Дамблдора, и Нюниуса. Почему они выжили, а Джеймс – нет?!

Сын Джеймса спас от дементоров. Должно быть не так – должен он спасать Гарри… Но характер-то, характер – Джеймс бы гордился таким сыном, украсть гиппогрифа, чтобы спасти своего!

…Солнце, куча людей, новые знакомые, нашёл дом, даже работу нашёл и новую палочку добыл. Почти обжился, думал забрать Гарри. Жизнь наладилась.

Ненадолго. Бросить всё, вернуться – защищать сына Джеймса.

Думал зимовать в Визжащей хижине. Пока туда не забрались студенты. Они его заметили, в анимагической форме. Хотел их прогнать, не вышло, еле сбежал от заклятий, а вернувшись, наткнулся на запертую дверь. В Хогсмиде его подкармливали… Там и пещера была. Не дом Поттеров, но лучше, чем это доксино гнездо!



Весть о возвращении Волдеморта почти обрадовала: наконец – борьба, наконец – дело. Наконец отомстит за Джеймса.

Но собрался Орден, и оказалось…

Проклятые докси. Проклятые. Докси! Сгиньте, сгиньте, пропадите, твари!

В бреду бы не привиделось:

- У Нюниуса есть дочь?!


Глава 2.

– Боюсь, мне будет затруднительно выполнить ваше поручение, сэр.

Прежние директора Хогвартса не вмешивались в разговор. Но между собой они переговаривались, переходили в рамы друг к другу, жестикулировали, качали головами. Феникс профессора Дамблдора мирно спал.

– Я ведь несовершеннолетняя. Я не могу пользоваться магией на каникулах.

Профессор Дамблдор сидел во главе стола. Ведёт беседу со студенткой.

– Разумеется, для приготовления зелий волшебная палочка не несёт той роли, как для чар или трансфигурации. Но тем не менее, для зелий…

Студентка, несмотря на каникулы, надела для беседы чёрную форменную мантию. Мантия была безупречно отглажена, спина у девушки - выпрямлена, руки чинно сложены...

– О, простите, сэр. Я ведь не вправе читать лекции директору Хогвартса.

Очки-половинки директора блеснули в лучах солнца.

– Я с удовольствием выслушаю то, что вы считаете важным объяснить мне, мисс Принц, – проговорил он. – Худшая ошибка старости – не прислушиваться к молодости…

Один из прежних директоров Хогвартса усмехнулся во сне.

***

– Ты знал?! И мне не сказал?!
– Сириус, возьми себя в руки. У многих людей есть дети, и Северус – не исключение.
– Откуда?!
– Если ты о том, кто её мать, то я не знаю. Северус не распространялся на эту тему. Всё, что мне известно, – её давно нет в живых.
– Ну, ясно. Не выдержала его гадского вида!
– Сириус, мы с тобой уже не школьники. Давай будем относиться к окружающим как взрослые люди. Со времён нашей бессмысленной школьной вражды прошло почти двадцать лет, мы повзрослели…
– Кто-то мыкался по всей Британии без денег и без работы, кто-то вообще не выжил, а кто-то отсиживался в Хогвартсе, ещё и с ребёнком! На чьей стороне были мы, и на чьей – он?! А теперь он, оказывается, семьянин! Рем, вот у тебя дети есть?

***

Кабинет директора залит светом, здесь мирно, спокойно. Переговариваются друг с другом волшебные предметы, отдыхают в стеллажах старинные фолианты, поглядывают с портретов прежние директора. Таким и должен быть кабинет главы Хогвартса – место, где любого ждут поддержка и утешение…

– Проблемы начинаются в самом начале, когда необходимо набрать воды, – говорила мисс Принц. – Вода, полученная при помощи заклинания Агуаменти, наиболее близка к дистиллированной. Применять простую водопроводную воду допускается далеко не для всех зелий, поскольку в ней встречаются примеси. Кроме того, после приготовления зелья необходимо нейтрализовать отходы, и для этого лучше всего подходит заклятие Эванеско. Профессор Снейп применяет его после каждого урока, чтобы не приходилось выбрасывать едкие вещества в мусорную корзину. То есть, как видим, палочка сопровождает зельевара с начала до конца процесса…

Профессор Дамблдор кивнул.
– Думаю, я могу дать вам разрешение, мисс Принц.
– Отец приучил меня, что я не должна получать исключений из общих правил, сэр.

Профессор Дамблдор снова кивнул, и будто даже подмигнул - или это солнце странно блеснуло на очках половинках?.. Он достал из одного из ящиков кусок пергамента.
Пергамент был сложен самым замысловатым образом. Складывалось впечатление, что его нарочно мяли, рвали и трепали, или же использовали как обёртку для помела... Директор, тем не менее, держал его с видом, словно это было послание по меньшей мере от Николя Фламеля.

– В этом письме, – пояснил он, – капитан квиддичной команды вашего факультета, мистер Грэхем Монтегю, со всем своим почтением уведомляет меня, что этим летом, как и прошлым, намерен пользоваться магией для освоения боевых чар.

- То есть почтение всё-таки просматривается?.. - уточнила мисс Принц. При виде послания, которое Дамблдор любезно назвал письмом, её щёки порозовели. - Сэр, только не сочтите, что мы не воспитываем нашего Монти... то есть, Грэхема! Он у нас...

Дамблдор умиротворяюще улыбнулся ей и продолжил:

- А в этом заявлении, – он вынул туго свёрнутый свиток пергамента, повязанный жёлто-зелёной лентой, – ваша одноклассница, мисс Катрин Дюнкерк, просит дать ей разрешение на применение магии при стажировке в клинике святого Мунго. И это не единичные случаи, – профессор Дамблдор доброжелательно взглянул на собеседницу. – Я получаю подобные обращения каждый год. Многие студенты старших курсов начинают практиковаться в выбранном деле ещё до наступления семнадцатилетия. Разве директор не должен идти навстречу таким серьёзным намерениям?

Мисс Принц не нашлась с возражениями. Ей пришлось взять со стола длинный список и пробежаться по нему взглядом.
Потом, будто что-то вспомнив, она опустила список и снова посмотрела на директора.

– Кажется, это неправильно с моей стороны, сэр, заключать договор на зелья без присутствия профессора Снейпа.

– Как я мог забыть, – директор развёл руками и протянул ей ещё один свиток пергамента. – Ваш отец передал вам письмо.

– Благодарю, сэр, – она чуть помедлила, принимая свиток. – Надеюсь, это не будет расценено как невежливость… я бы не хотела подвести своего декана...

***

– Так она даже старше Гарри? А ведь Гарри у Джеймса рано родился!
– В молодости часто совершаются ошибки, Сириус.

Сириус кивнул.

– По ошибке ребёнка заделал, – проговорил он, – по ошибке Метку подцепил…

***

– Сэр, боюсь, я не могу это не оговорить. Финансовая сторона вопроса…
Кое-кто из директоров на портретах возмущённо всплеснул руками. Профессор Дамблдор грустно улыбнулся.

– Вам было совсем немного лет, милая мисс Принц, когда лорд Волдеморт предпринимал попытки поработить магический мир, – негромко начал он, – и вы не можете помнить, насколько тёмные и смутные были времена.

Оба посидели в молчании, будто ожидая следующего шага друг от друга. Затем директор написал что-то на квадратике пергамента и протянул собеседнице.
Взглянув на пергамент, мисс Принц на миг расширила глаза, чуть помолчала и задала другой вопрос:

– Должно быть, сэр, это очень важный заказ?

– Поверьте очевидцу тех событий, мисс Принц, – продолжал профессор Дамблдор, – чтобы не допустить повторения, любые затраты уместны. И заметьте, от вас не требуется ничего выходящего за пределы ваших способностей – всего лишь стандартный запас исцеляющих зелий из программы СОВ…

– Сэр, но я вижу в списке Животворящий эликсир. Насколько мне известно, это зелье не изучают в школьной программе.

Фоукс встрепенулся и открыл глаза.

– О, не беспокойтесь, Эйлин, – ответил профессор Дамблдор, – никто не стал бы отягощать вас столь огромной ответственностью. Вы лишь подготовите основу для зелья, а само приготовление любезно возьмёт на себя профессор Снейп…

По её лицу пробежала тень досады.

– Вам будет трудно взять этот заказ, Эйлин?

– Наоборот. Мне будет слишком легко. Я уже могу варить зелья уровня ЖАБА... не все, но многие, а уровень СОВ – это такая рутина! Простите за прямоту, – в этот момент она была похожа на простую студентку, а не на пытающуюся держать лицо дочь декана. – Откровенно сказать, я с нетерпением жду курса продвинутых Зелий. Говорят, там нужно думать.
- Я полагал, вы любите предмет вашего отца, - добродушно сказал Дамблдор.
- Конечно же, люблю! Но зелья уровня СОВ - это же самые азы. Всё сводится к умению пользоваться ножом и к знанию, в какую сторону движется часовая стрелка... Сэр, – она пристально посмотрела на директора, – могу я узнать? Ваш заказ как-то связан с вашей речью на прощальном пиру?

Альбус Дамблдор молча кивнул.

– То есть, - теперь она говорила медленно, подбирая слова, - нам всерьёз предлагается версия о том, что Седрика Диггори убил Тёмный лорд.

– Вы выбрали для этого волшебника именно такое имя, Эйлин?

Эйлин закусила губы и решила перевести тему.

– Могу я уточнить, сэр... - она оперлась руками на стол перед собой, но тут же, спохватившись, села ровно. – Если я правильно понимаю, нынешняя занятость профессора Снейпа также связана со всем этим?.. Если выпускникам Слизерина этого года понадобится участие декана, они могут попытаться связаться с ним через меня. Что мне им ответить?

Дамблдор переглянулся не то с одним из портретов, не то с Фоуксом.

– Ваш декан отказывается связываться с вашим факультетом? - уточнил он.

– Наш декан относится к нашему факультету со всем вниманием, сэр! - поспешно добавила Эйлин. - Но, насколько я поняла, сейчас он занят вне Хогвартса...

– Именно поэтому я прошу вашей помощи, Эйлин. Мне не хотелось бы затруднять вашего отца работой с зельями.

– Если позволите, сэр… - она вздохнула - и в ней будто боролись дочь неуступчивого декана и встревоженный подросток. - Тёмный лорд погиб, когда Седрик Диггори ещё на игрушечной метле летал!

– Магия сложна, Эйлин. Волшебник, о котором мы говорим, вернулся, и это не подлежит сомнению.

– И оживил его Питер Петтигрю, – Эйлин кивнула. – Я читала в «Пророке» версию мистера Поттера. В той же статье упоминалось, что...

Дамблдор склонил голову чуть набок.

- Что мистер Петтигрю погиб много лет назад. Не хочу показаться грубой, сэр, но… Один оживший покойник вернул к жизни другого ожившего покойника?

Старый опытный профессор смотрел на студентку с видом усталой и немного грустной снисходительности:

– Многие вещи не такие, какими выглядят, Эйлин.

– Я рада слышать это, сэр, потому что версия об оживших покойниках выглядит, - она покачала головой, - не совсем логично.

– Люди иногда заблуждаются. Даже если речь идёт о больших группах людей. Со временем, Эйлин, вы это поймёте.

***

– Сириус, людям не запрещается иметь детей.
– Людям – да. А Пожиратели тут при чём?! – дверь хлопнула так злобно, что в коридоре что-то упало. – Кого он мог вырастить?
– Вот завтра и увидишь. Хорошая девочка, ответственная, сообразительная, старательная. Во всяком случае, была такой, когда я у них преподавал. Вряд ли за год она кардинально изменилась.

Сириус швырнул гиппогрифу тушку хорька. Хотел отделаться от Рема, так он следом пришёл!

– У неё даже фамилия не та, что у Северуса. Насколько я понял, чтобы не акцентировать внимание на родственных связях. Если он и выделяет её среди других студентов, то только большей требовательностью.

Гиппогриф жадно глотал свежее мясо. Добрый директор Хогвартса позаботился о пропитании…

– В конце концов, Дамблдор не поручил бы зелья для Ордена кому попало.

Сесть бы сейчас и улететь.

– Сколько ей лет, говоришь?
– Курсом старше Гарри.
– Какой факультет?
– Сириус, неправильно судить о людях только по факультету.
– Всё ясно. За папочкой последовала!
– Девушка уважает своего отца. Это естественно и похвально!

***

– Это война, мисс Принц. Я понимаю нежелание молодой девушки портить размышлениями о войне такое прекрасное лето. Но рано или поздно нам всем придётся осознать правду, какой бы неприятной она ни была.
– Я ведь не отказываюсь от вашего заказа, сэр, - она подняла на него взгляд. - Но мне хотелось бы знать, что происходит и чего ожидать… Как и всем нам.

***

– Ремус, скажи мне: за что мы боролись?
– О чём ты?
– Я о чём? За что мы против Волдеморта воевали?
– Сириус, угомонись!
– За что Джеймс погиб, Прюэтты погибли, Марлин погибла? За что Лонгботтомы в Мунго загремели? За то, чтобы Пожиратели детей растили?!
– Репаро! Сириус, прекрати громить собственный дом, нам здесь ещё жить!
– Жить, говоришь? Сейчас мы за что боремся, за чьё пожирательское счастье?!
– Сириус, сядь. Сядь, или я тебя Ступефаем усажу! В данный момент ты ни за что не борешься! Возьми себя в руки. Ей понадобится отдельная комната, ей же нужно где-то зелья готовить.

Внизу, в кухне, миссис Молли Уизли вздрогнула и недовольно покачала головой от вопля:

– Да пропади они пропадом, и она, и зелья, и этот Орден, и весь этот чёртов мир!

***

– Я могу узнать, сэр, – спросила Эйлин, уже поднявшись, чтобы уходить, – к чему мне готовиться на новом месте? Я имею в виду – какие там собрались люди, какие среди них приняты правила… Какой там климат, в конце концов?
– Климат?
– Эдинбург и Дублин очень разнятся, например. Есть что-то из вещей, что непременно мне потребуется?
– О, Эйлин, уверяю, - он открыл перед ней дверь, - если вам что-либо потребуется, вам это предоставят.

***

Долгий рабочий день подходил к концу. Лавиния Миллс, помощница руководителя, в ожидании, когда он позволит ей уйти, коротала время, подкручивая ресницы заклинанием. Когда вошёл посетитель, она поздоровалась, но не оторвалась от своего занятия. Посетителей они не ждали…

Он замер над ней.

Несколько секунд спустя девушка сама, без улыбки, открыла перед ним дверь, забыв даже предупредить шефа. Гость проследовал вовнутрь.

– Думал, никогда больше меня не увидишь? – произнёс он вместо приветствия. – А я пришёл. И не с пустыми руками.




Глава 3.

Когда Эйлин вышла из кабинета директора, горгулья так и осталась сидеть у входа, не закрыв, — безмолвная, неподвижная. Такая же, как весь Хогвартс с наступлением каникул.

Движущиеся лестницы остановились, и ступеньки больше не исчезали и не проваливались. Обитатели портретов и гобеленов оставили свои привычные дела и погрузились не то в сон, не то в оцепенение — они почти не двигались, они не ходили друг к другу в гости, они молчали. Иди по замку хоть целый день, пройди все лестницы, коридоры и переходы — ни звука, ни движения. За целую неделю всего два или три раза удалось увидеть призрака — издалека, мельком. Даже неугомонный Пивз куда-то пропал. «Сбылась мечта префекта!» — угрюмо думала Эйлин.

Держать лицо.

Пусть даже она одна во всём Хогвартсе.

Безлюдный древний замок давил тишиной и пустотой. Казалось, что потолки стали выше, коридоры — шире, столы в Большом зале — длиннее. В кабинете директора она снова увидела движущиеся портреты, там была даже муха, а здесь… здесь не было жизни.

Хогвартс перестал быть величественным. Перестал быть домом.

Общения не было — разве только с совой. Домовики подавали завтрак и спешили уйти, и Эйлин не задерживала их, запасаясь бутербродами на весь день. Домовики — это часть школы Хогвартс, а школа Хогвартс летом должна отдыхать.

Где-то в своей башне сидела профессор Трелони — Эйлин её не видела, да и не стремилась видеть. А может быть, она тоже покинула замок: по делам, в гости, поправить здоровье… У преподавателей есть своя жизнь. Даже Филчу нашлось куда уехать. Только она осталась в замке. Без компании и без дела.

Оранжереи почти опустели — своих любимцев мадам Спраут забрала с собой, остальное ушло в семена и на ингредиенты ещё до начала каникул. Самые старые растения остались, но о них заботились домовики. Этот порядок был налажен годами, и для Эйлин не оказалось работы. А работы хотелось.

Измаяться от скуки ей не грозило. Но ей ещё не приходилось жить в обезлюдевшем замке, и она не могла вспомнить, чтобы провела столько времени впустую. После одной недели она признала: сменить обстановку было бы кстати. Поручение директора её обрадовало. Ещё через пару недель и вовсе привело бы в восторг.

Жить без матери — вполне терпимо, когда есть дело, друзья, а главное — отец. Наставник, ориентир… Но теперь он исчез по таинственному директорскому поручению. Сам ничего не рассказал, лишь потребовал не выходить на связь, а директор ответил так, что лучше бы не отвечал. И ей некстати лезли в голову дурные мысли… Например — сколько ещё студенческих смертей видел этот замок?

* * *

— Она точно прибудет?

— Дамблдор утверждал, что она согласится. Мне кажется, он сможет её убедить.

— Это он умеет, боггарта ему на завтрак! Припасти ей, что ли, лягушку?

— Сириус!

— Шоколадную! Ребёнок всё-таки, хоть и снейповский.

— Она сладкого не ест. Я знаю, потому что им всем предлагали шоколад от дементоров, а она постоянно отказывалась…

— Вот оно что, дементоро воотродье… Комнату ей? Обойдётся и подвалом. Пусть чувствует себя как дома!

— Сириус, там крысы.

— А наверху докси! Да будет ей комната, Рем, успокойся…

* * *

Отец ещё до Хогвартса говорил с ней о субординации.

Говорил только раз. Больше и не требовалось: сама всё понимала.

Она не может позволить себе вольностей. Быть дочерью декана факультета — это обязывает. Что бы ни случилось — изволь держать лицо. Эйлин, как могла, старалась быть вежливой с Дамблдором, когда он завёл речь, достойную «Придиры», о якобы возвращении Тёмного лорда…

В его кабинете она могла позволить себе разве что называть его «сэр» вместо «профессор Дамблдор».

В своей же комнате, собирая вещи, дала волю негодованию:

— Один оживший покойник, другой оживший покойник! Чем больше группа людей, тем сильнее она ошибается! Браво, директор. У нас первокурсники эссе логичнее пишут!

Хотя на самом деле жаловаться было не на что. В конце концов, лето в Хогвартсе уже было чудом!

Позаниматься с утра возле озера, пока не слишком жарко, а потом бросить в рюкзак пару бутербродов вместе с задачами по Нумерологии и лететь на метле к холмам, издалека — зелёным, вблизи — уже выжженным солнцем. Земля — раскалённая, по-летнему твёрдая, растрескавшаяся, пышет в лицо горячим воздухом: ловить его, целый год ведь лета ждала! Здесь, в Шотландии, не бывало настоящей жары, но всё-таки лето пришло и сюда. Перебираться с холма на холм по жёсткой траве, под стрекот кузнечиков и незамысловатое щебетание птиц (только осторожно: здесь могут водиться змеи). Сесть, примяв колючую траву, и вплетать в косу полынь и маргаритки. Поджимать пальцы ног, ступая по горячей земле, — ещё пару шагов, и хватит, можно перебираться на метлу… лететь к озеру, окунуться в ледяную воду, вспомнить, что в холмах забыла кеды, и призвать Манящими чарами…

Отец бы точно заставил идти за ними пешком.

Северус Снейп не понимал траты времени. Плескаться в воде, блуждать без дела, загонять занозы в ноги («не просите у меня потом исцеляющее зелье, мисс Принц!») и ещё сотня летних глупостей — конечно же, это всё трата времени впустую. Если хочешь стать достойным мастером, будешь заниматься делом вплотную, используя с толком каждую минуту, а не распыляться в никуда…

«А может, я и не распыляюсь. Может, я наоборот, концентрируюсь так!»

«Субординация, мисс Принц!»

Она хотела угодить отцу, видит Мерлин. Быть достойной его одобрения… Наверное, так бы и было, если бы не Малфои. Нарцисса Малфой не очень-то любила Северуса Снейпа; Эйлин оказалась бы не слишком умна, если бы заговорила об этом вслух, но кое-что она замечала. Например, что миссис Малфой часто допускает в разговоре с деканом Слизерина насмешливые нотки — нужно быть зельеваром и разбираться в оттенках, чтобы их уловить. А ещё миссис Малфой однажды объяснила ей разницу между недовольством и неодобрением. «Недовольство — это то, для чего ты дала объективный повод, милая. Неодобрение же — то, что лишь в его голове. Он имеет право не понимать твоих развлечений. А ты, в свою очередь, имеешь право не оглядываться на его неодобрение, пока не дашь ему повода для недовольства».

Эйлин иногда задумывалась: кем бы она стала, будь её мама жива? Мама была бы так же добра к ней, как Нарцисса Малфой? Так же требовательна? Какая она была — женщина, которая когда-то покорила декана Слизерина? Спросить было не у кого — Малфои уходили от темы, отец ни разу не сказал ни слова, и Эйлин не решалась заговорить с ним первой…

Сейчас, в пустом Хогвартсе, она жалела об этом.

Может быть, сейчас могла бы связаться с родственниками по маминой линии. И не осталась бы одна.

В первую ночь в пустом Слизерине Эйлин проснулась — сама не зная, ночью ли, утром?.. В подземельях ведь не понять сразу, который час… Оказалось, половина второго ночи. Было… неуютно. Не по себе.

Одна, в пустом замке…

Она долго ворочалась, не могла уснуть, и почему-то, впервые за пять лет в Хогвартсе, боялась темноты, боялась выйти из своей спальни… Потом, не выдержав, всё-таки наскоро оделась и с рюкзаком, метлой, с палочкой наизготовку вышла в слизеринскую гостиную.

Там было ненамного лучше — пусто, безлюдно… Случись что с ней — и никто не узнает! Казалось, что она осталась совсем одна, и теперь откуда-нибудь обязательно выползут неведомые твари, с которыми придётся столкнуться лицом к лицу.

Эйлин покинула гостиную. Вышла в холл, нашла лестницу к башне Рэйвенкло, чуть не заблудившись в темноте. Долетела до верхушки башни на метле — в обход школьных правил, успокаивая себя тем, что, если долетит успешно — назначит сама себе отработку! Молоток в рэйвенкловскую гостиную проснулся не сразу, сонно загадал ей совсем лёгкую загадку, и Эйлин прошмыгнула в другой факультет, на котором могла бы учиться вместо Слизерина…

Здесь, в огромном окне, было видно звёздное небо.

Страх пустого замка был забыт, и Эйлин просто, улыбаясь, смотрела в окно. Потом вспомнила, что обещала себе отработку, и назначила: две дюжины строчек за хождение по школе после отбоя, и ещё две дюжины — за полёт по замку на метле. Написала три строчки. Вздохнула. Написала ещё одну, остальные отдала на откуп самопишущему перу.

Утром все ночные страхи показались совсем далёкими, но в своей спальне она уже не ночевала, поселившись в гостиной Рэйвенкло. Спала там, укрывшись от рассветных солнечных лучей за высокой спинкой дивана, по утрам спускалась из башни по высокой винтовой лестнице, съезжая по перилам, неизменно назначая себе отработку за нарушение дисциплины.

Искупаться в озере не рисковала: ожидала указаний директора, как велел отец. Вот позовёт её Дамблдор — а она в воде, в купальнике. Что же — просить директора Хогвартса подождать, пока она высушится? Отец голову оторвёт за такой плевок в лицо госпоже Субординации.

Так что Эйлин просто сидела у озера, болтая ногами в воде, с кувшином тыквенного сока и задачками по Нумерологии.

И время в эту неделю будто застыло на месте…

Но теперь, когда она наконец получила поручение от Дамблдора, время возобновило свой ход.

Теперь наконец начиналось лето. Каникулы! Что бы её ни ожидало на новом месте, — что ж, разве она не примет этот вызов?

Это была новая ответственность. Ответственность — это увлекательная вещь: похожа на полёт на метле. Не каждому по вкусу, и не каждый сумеет, и нужно прикладывать усилия, чтобы удержаться и не удариться о землю… И, может быть, оставаться на земле было бы легче и спокойнее. Но если ты всё-таки решишься собрать силы и оттолкнуться от земли — перед тобой такие перспективы откроются!

Летать на метле Эйлин любила. Хотя отец этого и не одобрял.

* * *

— Сириус.

— Что ещё?

— Имей в виду: мы не имеем права усложнять ей жизнь. Мы слишком много неприятностей доставили Северусу…

— Как будто он в долгу остался!

* * *

— А что думаешь про это интервью Дамблдора в Пророке? — спрашивала своего спутника молоденькая кудрявая шатенка в кафе Фортескью. — Так ужасно. Но это же не может быть правдой! Я имею в виду, очень жаль этого мальчика, Седрика, но чтобы сам Сам-Знаешь-Кто… Наверное, перестарались в этом Турнире с препятствиями, мальчик не справился, а Дамблдор решил замять дело, чтобы самому место не потерять, — она откинулась на спинку плетёного кресла, довольная своей сообразительностью. — Как думаешь?

— А что у тебя на работе говорят? Где ты работаешь, кстати?

— Я же говорила! Заведеньице по борьбе с паразитами…

— Аврорат, что ли?

Она вытаращила на него глаза, а потом расхохоталась — так звонко и заразительно, что даже прохожие оборачивались с улыбками.

— Обязательно передам нашим! Нет, у нас паразиты попроще. Боггарты, пикси. Садовые гномы. Иногда в болотистых местах красные колпаки забредут или ещё какая-нибудь пакость заведётся, но в основном — рутина. Мотаемся по вызовам. У нас все поголовно «Пророку» верят, официальное издание всё-таки. Говорят, Дамблдор в последние годы совсем сдал. У тех, кто постарше, дети учатся в Хогвартсе, они приезжают — та-ако-о-ое рассказывают… — она подалась вперёд и продолжила вполголоса: — представляешь, в позапрошлом году преподавателя прямо из школы в Мунго на пятый этаж увезли, а в прошлом вообще преподавал оборотень! Среди ваших же много выпускников последних лет?

— Хватает.

— И что говорят?

— Всё то же.

Девушка игриво взмахнула ресничками:

— Так здорово, наверное, заниматься квиддичем в Лиге!

— Я не играю. Я только расследую, как играют другие.

— О, так ты ещё выше! И как они играют?

— Ничего интересного. Договорняки, допинг…

— Допинг? «Феникс Фелицис»?

— «Феликс», — он снисходительно на неё взглянул. — Не только и не столько.

Она вздохнула и разломила шарик мороженого:

— Ужасно, когда так делают. Подтасовывают результат в свою пользу.

— Да? А я бы и сам таким занимался, — он холодно взглянул в сторону улицы. — Но мне платят за противоположное.

* * *

Ремус вошёл в кухню и плотно закрыл дверь. Оперся на стол, ожидая, пока Молли отвлечётся от гигантской кастрюли.

— Запасы на несколько лет вперёд? — поинтересовался он.

Молли сосредоточенно водила палочкой над своей готовкой. Наконец отложила в сторону прихватку, убрала палочку в карман фартука. Уселась во главе стола. Ремус присел рядом с ней.

— На будущее для Ордена, — сказала Молли. — Никто не знает, когда всё начнётся… Времени на готовку может и не оказаться, так что пусть будут запасы. Отчего Сириус так разорялся? Что там за зельевар? Он мне не поможет? Что зелья закрывать, что заготовки…

— Именно об этом я и хотел поговорить. Это не он, а она. Девушка.

— Девушка?.. — Молли озадаченно посмотрела на него. — Молодая? Сколько ей?

— Учится вместе с твоими детьми. Между Роном и близнецами.

— Постарше никого не нашли? — она помотала головой, взмахнула палочкой в сторону кастрюли. — Хотя… мы с Артуром того же возраста были… в прошлый раз, — она поднялась, и некоторое время Ремус не видел её лица. — Поселить в доме толпу подростков! Кто только додумался?! Никакой уборки и никаких зелий не будет, сплошные вечеринки начнутся!

— Она не склонна к подобному, я помню её. Девушка рано осталась без матери, и… — Ремус Люпин умолк, подбирая слова. — Посмотрим, не возникнет ли у неё конфликта с Сириусом. Молли, в случае чего можно будет просить тебя присмотреть за ней?

Молли Уизли пожала плечами: одним ребёнком больше, одним меньше — невелика разница.

— Раз уж всё равно всей толпой здесь за Сириусом присматриваем… — произнесла она с ноткой неодобрения. — Да, кстати. Я тоже хотела тебе сказать. Ещё поговорю с этой Нимфадорой, но и тебе скажу: прекратите потакать Сириусу! Вы его надоумите на очередную авантюру, а этого сейчас никому не нужно!

* * *

Эйлин не могла сказать, что ей не было досадно.

Весной она составляла план на лето. Договаривалась со старыми знакомыми, продумывала маршрут… Теперь все планы полетели в пропасть. Ей только и осталось, что написать знакомым, предупредить, что этим летом она не с ними. Без отца — или без разрешения отца — ей, несовершеннолетней, не покинуть страну…

Что ж, вдруг удастся что-то почерпнуть и от поручения Дамблдора? Не может ведь директор Хогвартса и председатель Конфедерации магов отправить студентку своей школы в какое-нибудь захолустье. Эйлин даже позволила себе помечтать: вот бы там был водоём, хотя бы маленький пруд… Деревья. Пространство!

Может быть, это где-то близко, в Шотландии? Даже не придётся покидать горы!

Знать бы, что с собой взять. Лёгкие летние платья — хватит и одного-двух… А лабораторные мантии — все три. Хоть и не летняя одежда, но это лето принадлежит им. Шестнадцатилетних зельеваров не всегда принимают всерьёз, не стоит давать повод для снисходительности. Пусть видят, что она настроена работать.

Спортивный комплект — среди слизеринок считалось хорошим тоном держать себя в тонусе. Круглый год — и во время экзаменов, и на каникулах.

Магловская одежда, мантии… Последними Эйлин уложила в сумку туфли на высоких каблуках. И к ним — мазь для усталых ног, без этого никак. А иначе, с её ростом, за третьекурсницу примут…

Руки невольно потянулись в самую глубь шкафа. Там, у дальней стенки, было самое красивое. Лёгкий, летящий шёлковый наряд цвета неба и моря. Рождественский подарок от миссис Малфой. Эйлин провела кончиками пальцев по струящейся ткани, и в голове снова зазвучал вальс…

Какой был бал! И кто бы мог подумать, что дурмштранговский шут так изумительно танцует!.. Так нежно и мастерски ведёт… так ласково и уверенно отводит волосы с лица…

Она захлопнула шкаф. Хватит думать об одежде и прочих глупостях, бальное платье точно не пригодится. Может быть, отправить его в Малфой-мэнор? И воспоминания о дурмштранговце тоже куда-нибудь отправить. До единого.

Одежда и мелочи, набор для метлы, учебники, перья, пергамент и чернила, аптечка для себя и для совы — всё, с этой рутиной покончено, пора переходить к важному.

Упаковать и переместить половину лаборатории.

Другой бы, может, и не справился, но для неё не ново. Правда, ещё не собирала без отца…

Эйлин прошла через пустые проходы из спален, через пустую гостиную, по пустым подземельям в опустевшую лабораторию. Подумать только — совсем недавно ей досаждал шум! Осторожно открыла дверь — она знала, что никого здесь не встретит, но за несколько дней в пустом замке стала тревожной.

И Седрик. Седрик Диггори…

Поколебавшись, Эйлин всё же не стала накладывать на дверь охранные чары. Так было бы спокойнее — но тогда в этом замке стало бы совсем невыносимо.

Ещё до Хогвартса она отправлялась в другие страны, где растут ингредиенты, которых нет в Британии. Это отец придумал, чтобы она не мариновалась всё лето в Паучьем тупике. Здорово было бы, конечно, проводить лето с ним, но... Зато она знакомилась с новыми людьми, иногда и с мадам Спраут пересекалась. Заодно и на мантии себе зарабатывала — не просить же у декана Слизерина денег на булавки!

Спасибо мадам Спраут, спасибо Малфоям, и отцу тоже спасибо за все предыдущие летние каникулы. Она не только ингредиенты запасала, иногда она и зелья готовила, там же, в походных условиях: специальный чемодан раскладывается в стол, и из ящиков выдвигаются то дистиллятор, то перегонная установка, — Эйлин не совсем представляла, какая здесь цепочка чар Расширения пространства, и всю эту систему просто считала гениальной.

Теперь она собирала оборудование. Одна, без отца. Не для других стран, а для поручения директора, которого очень не любила.

Не любила с окончания своего второго курса. И Кубок школы, отобранный в пользу Гриффиндора, был здесь ни при чём.

Ну ладно, почти ни при чём.

Она знала, сколько времени и сил уходит на зелья для директора. Посидеть с отцом за чашкой чая или зайти поглубже в Запретный лес, пообщаться, посоветоваться, поиграть в шахматы, выбраться из замка хотя бы в Хогсмид или в гости к Малфоям… было бы возможно, если бы отец не занимался постоянно дамблдорскими заказами! Всё общение проходило в лучшем случае над котлами. Но внеурочные зелья — слишком сложные, здесь не до общения.

Эйлин не жаловалась: она получала опыт. Опыт — это деньги, сила, независимость… И потом, директор — занятой человек, у него столько забот. Это даже лестно, когда сам председатель Визенгамота не может обойтись без твоих услуг. Если ему нужны зелья, значит, они будут.

И сколько раз выходило так, что Дамблдор давал профессору Снейпу поручение на зелья в последний момент — когда она уже договорилась с отцом прогуляться или хотя бы просто пообщаться… Специально, что ли, Дамблдор подгадывал, чтобы они меньше времени проводили друг с другом?..

— Теория заговора, достойная журнала «Придира», — произнесла Эйлин, собирая вещи. Обычно она не разговаривала сама с собой. Однако за прошедшую неделю возникло желание слышать иногда хоть чей-то голос.

Дамблдор, в общем-то, был неким необходимым злом. Есть в Хогвартсе полтергейст Пивз и исчезающие ступеньки, есть близнецы Уизли курсом старше и сокурсник Маклагген. Есть необходимость держать себя в руках, чтобы не пробить Маклаггену в нос (во-первых, это сразу скандал с гриффиндорским деканом, а во-вторых, Монтегю справится с этим лучше!)

И есть директор Дамблдор. Но есть и приятные моменты. Таких — гораздо больше.

Заходя в его кабинет, она уже знала, что выполнять его приказы не просто пойдёт, а побежит. И приказ оказался не самым неприятным — зельеварение она любила. Но так досадно было не иметь выбора…



— У меня не было выбора, — сказал Дамблдор.

Сириус злобно молчал.

— То, что она будет здесь, — это лучшее подтверждение, что Северус на нашей стороне. Если Эйлин примкнёт к Пожирателям смерти, Волдеморт обретёт перспективную союзницу. Она талантлива в зельях, настойчива в учёбе, воспитана в традициях чистокровных семей. А ещё — слишком юна, чтобы противостоять. Северус против того, чтобы она приняла Тёмную метку. Но куда ей деваться, если до неё доберутся пособники Волдеморта? Ты сделал огромное важное дело, согласившись дать ей укрытие в своём доме. Ты действительно помогаешь молодой девушке не погрязнуть в той трясине. Хотя бы кому-то, Сириус…

* * *

Девушка доела своё мороженое. Пригладила кудряшки, разметав их ещё сильнее, и заулыбалась:

— Может, сходим как-нибудь посмотреть матч? Сто лет не была на квиддиче!

— Можно, — пожал плечами её спутник. — Какой смысл заниматься квиддичем и ни разу не посмотреть.

— Тогда… Возьмёшь нам три билета?

— Три?

Она закусила губу, словно не решаясь сообщить что-то важное.

— Один можно детский!

— Детский? — он задумчиво посмотрел на неё. — Бурная молодость?

— Ещё какая! — рассмеялась она — но поглядывала всё же тревожно. — Но если нельзя, то я могу и одна…

— На квиддич не бывает детских билетов, — ответил он, поразмыслив. — Но — три, значит, три.

* * *

Если Дамблдор сочтёт, что она не справляется, заниматься зельями придётся профессору Снейпу. А он и без того занят…

Где занят? Чем занят?!

Пока не разъехались студенты, было легче — порядок на факультете занимал всё время и все мысли… Но чем ближе к отъезду — тем тревожнее ей становилось. Наверное, он встретит её уже на Кингс-кросс?..

В последний вечер перед отъездом Хогвартс-экспресса в её спальне возникла серебристая лань:

«Оставайся в Хогвартсе, жди указаний Дамблдора. Домой и к Малфоям нельзя».

Хогвартс проводил иностранных гостей. Без дурмштранговского корабля Озеро выглядело… непривычно.

Кареты ждали студентов к Хогвартс-экспрессу. Все суетились, тащили чемоданы и клетки с совами, неслись в свои спальни за чем-то забытым… Эйлин помогала младшекурсникам. У неё не было ни чемодана, ни клетки — только метла.

Уже возле вагона, когда они с Катрин обнялись на прощание, Монтегю предложил ей провести день с ними в поезде, а из Лондона вернуться по каминной сети. Но Эйлин не знала, когда ждать указаний Дамблдора, и решила не рисковать. Монти назвал её занудой.

Впервые увидела, как отъезжает Хогвартс-экспресс. Прошлась по Хогсмиду, вернулась в замок на метле, первым делом спросила у эльфов, не искал ли её Дамблдор. Ушла в лабораторию — перебирала, мыла, чистила… занимала руки работой.

Будь он неладен, Поттер со своим Лордом, всё с ног на голову перевернул!

Спокойно, Эйлин. Подобные нервные мысли не делают тебе чести.

Дамблдор не искал её. Ни в тот день, ни на следующий. Весь замок был в её распоряжении — но что делать в пустом замке. Можно полететь на метле в Хогсмид, покружить над Запретным лесом или даже долететь до ближайших гор, искупаться там в ручье и запасти ингредиентов, позаниматься, выспаться, пробежаться по окраине леса, поупражняться в полётах, посидеть в башне Рэйвенкло с редкими книгами и умопомрачительным видом из окна…

Только это всё — несерьёзно. Как запасать ингредиенты, когда не знаешь, на сколько дней их можно оставить сушиться или настаиваться?

Подвешенное состояние длилось чуть дольше недели. Потом Дамблдор соизволил обеспокоиться зельями для защитников от оживших покойников… то есть, о чём это она, — участью студентки, оказавшейся на его попечении. Оставаться в Хогвартсе не позволил — замок должен восстановиться перед новым учебным годом.

Разумеется, она могла отказаться. Наверное, удалось бы настоять на своём. Улетела бы… да куда угодно. В горы. К морю. Ставить палатку и разводить костёр она умеет, а ингредиенты везде собирают.

А зелья готовил бы профессор Снейп. Как-нибудь извернулся бы в промежутках между своими таинственными заданиями. Может, попросил бы отгул. Или хроноворот.

И вдобавок лягушек шоколадных для любящей и заботливой дочери…

* * *

Будь у Сириуса выбор — принимать ли дочку Снейпа — не пустил бы даже на порог! Только разве он хозяин в этом доме?

И девица бесила ещё до своего появления.

Кем она окажется? Наверняка такая же, как сам Сопливус, — озлобленное на весь мир немытое нечто, лезущее куда не звали…

Когда он пытался сообразить, почему не переносит Снейпа, ничего толкового в голову не шло. Не переносит — это уже объяснение: не спросят же, почему не переносишь флоббер-червей. Снейпа терпеть не мог Сохатый. И это тоже было объяснением.

Ну а кроме того? Подумать только: поступил бы на Слизерин (не поступил бы! Ушёл бы в Запретный лес, но не был бы в змеятнике!) — жил бы со Снейпом в одной спальне. Готовили бы вместе уроки. Может, ещё дружили бы… Помнится, когда Джеймс на первой неделе учёбы вдруг подружился, кроме него, ещё с этими скучными Люпином и Петтигрю, он с досады чуть не спелся со Снейпом — просто Джеймсу назло.

Но Джеймс переубедил…

Он всегда был другом.

Вот только дружбы этой Сириус не помнил. Помнил только, что она была. Но в голову почему-то лезла какая-то дрянь: вот Джеймс отвлекается на крысёныша — знал бы ты, кем он окажется! — а вот Джеймс орёт на него после той ночи в Хижине, когда зачем-то спас Снейпа.

А толкового ничего не вспоминалось. Всё забрали дементоры.

* * *

Эйлин оглянулась на лес и горы — любимый хогвартский пейзаж.

— Я вернусь, — проговорила она. — Всего через два месяца вернусь.

Попробовала выполнить Патронус.

Безуспешно. Так же, как и весь этот год.

Это просто нечестно: когда рядом с ними жили дементоры, ей удавался Патронус. Не сразу, но удалось вызвать серебристого лиса, он был таким красивым… А потом начался новый курс и Турнир. Дементоров не было, были новые знакомства, Святочный бал, а ещё — ответственность префекта факультета, которая вовсе не стала камнем на шее, скорее — вызовом и приятной нагрузкой. Почему у неё пропал Патронус — Эйлин не представляла.

Она смотрела на лес и горы. Думала о том, как вернётся всего через два месяца, с новым опытом, с новыми силами.

Патронус не выходил.

Через несколько минут она так же окинула взглядом, запоминая, гостиную Слизерина. На пороге помедлила, будто решаясь. Поставила вещи и вернулась в спальню. Достала из шкафа шёлковую мантию.

Она ещё хранила запах. Оба запаха: её духов и его парфюма.

Так хотелось снова надеть…

Но уже пора идти к Дамблдору. Опоздать к директору — такого отец ей точно не простит.

* * *

Эйлин вошла в кабинет директора, неся в одной руке чемодан с оборудованием, в другой — клетку с совой. Домовой эльф поставил за ней сумку с её вещами и тут же исчез.

— А вот и ваши ингредиенты, Эйлин, — улыбнулся ей Дамблдор. У камина стоял ещё один огромный ящик. — Не беспокойтесь, я помогу вам, позвольте ваши вещи… Изучите это, — он протянул ей клочок пергамента с написанными на нём двумя строчками, подождал, пока она прочитала, и забрал назад. — Я пойду первым, если вы не возражаете.

Эйлин не возражала. Пропустив Дамблдора, она зачерпнула горсть пороха…

— Молодая леди, — послышался скрипучий голос за её спиной.

— Эйлин Асфоделла Принц, сэр, — она поклонилась волшебнику на портрете. — Чем могу быть полезна?

— Вы? Что за самонадеянность. Не знаю, зачем вам это говорю, но постарайтесь не выпустить из головы: в два часа после полудня в гостиной на втором этаже. Не то чтобы мне нужно быть полезным вам… но мой факультет есть мой факультет, даже когда студенты на нём совсем измельчали.

— В два в гостиной на втором этаже, — повторила Эйлин. — Я запомню, сэр. Что-нибудь ещё?

— Что-нибудь ещё! — проворчал тот. — Был в этой школе один достойный факультет, да и на нём теперь стоящих днём с огнём не сыщешь! — с этими словами он скрылся с портрета.

— В добрый путь, девочка, — сказала волшебница с другого портрета. Её Эйлин знала — это лицо она видела уже пять лет на портрете у соседки по комнате.

— Благодарю, мадам Дервент, — Эйлин склонилась перед ней. — Если позволите, я передам от вас привет своей подруге, она готовится в колдомедики и бесконечно вас уважает. Мисс Катрин Дюнкерк, она проходит практику этим летом в Мунго.

Дайлис Дервент улыбнулась ей, и Эйлин, приободрённая, бросила в камин горсть пороха, сделала шаг в камин и ещё шаг — в некую штаб-квартиру Ордена Феникса.

После светлого кабинета директора она совсем потерялась в этом сумраке. Мрачно. Пыльно.

Держать лицо. Не прыгнет же она назад!

Сова недовольно ухнула и завозилась в клетке: она не любила путешествий через камин. Эйлин наклонилась к ней, успокаивая.

Дамблдор стоял совсем близко. Но Эйлин увидела ещё одного человека, поодаль, взглянула на него — и остолбенела.

Она не была с ним знакома. Но она знала это лицо!

«Куда вы привели меня, директор?!»

— Сириус, имею честь представить тебе, — заговорил Дамблдор, — дочь Северуса, Эйлин, талантливый молодой зельевар. Эйлин — мистер Сириус Блэк, хозяин этого дома. Надеюсь, вы подружитесь.

Дамблдор выжидающе взглянул на неё, и Эйлин — «только ради вас, миссис Малфой» — медленно кивнула, не отрывая взгляда от лица беглого преступника.

— Что ж, не смею злоупотреблять твоим гостеприимством, Сириус, — безмятежно продолжил Дамблдор, — и надеюсь, что оно в полной мере распространится на юную леди. Помни: в её руках — здоровье всего Ордена, было бы крайне неосмотрительно лишать её душевного равновесия. Эйлин — я полагаю, излишне напоминать о правилах приличия воспитаннице четы Малфой? Не прощаюсь — мы ещё увидимся. Не забудь перекрыть камин, Сириус.

С этими словами директор Хогвартса сделал шаг в камин и исчез, оставив Эйлин наедине с Сириусом Блэком.

С тем самым Сириусом Блэком, который убил двенадцать человек, который пробирался в Хогвартс с ножом…

«Папа… Забери меня отсюда!»




"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"