Фейри

Автор: Susan Ivanova
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:Майкрофт Холмс, ожп, Шерлок Холмс, Джон Ватсон, Салли Донован, Линдси Доннер, Коннор Дойл
Жанр:AU, Action/ Adventure, Crossover (x-over), Detective, Drama, General
Отказ:отказ
Цикл:Шерлок [62]
Аннотация:Майкрофту Холмсу предстоит, возможно, самое необычное сотрудничество с крайне непростым человеком
Комментарии:Кроссовер с Пси-фактором
Каталог:нет
Предупреждения:AU
Статус:Не закончен
Выложен:2017-11-10 11:33:40 (последнее обновление: 2018.07.09 01:34:24)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. ЧАСТЬ 1. ФАКТОР ПСИ

Джон успел поставить чашку на столик, как Шерлок тут же ее схватил, одновременно пытаясь прочитать последние новости в Интернете, не дать сползти с торса простыне и, зевая, не вывихнуть челюсть.
- Снова не спал? – поинтересовался Джон состоянием друга.
Тот зевнул еще раз, от души подул на горячий кофе и отпил из чашки.
- Работал, - коротко произнес Шерлок, тряся головой, чтобы побыстрее прогнать сон.
- Я заметил, - покивал Джон. – На кухне опять бардак, все чашки в какой-то липкой дряни, в раковине чья-то пятка, а в чайнике волосы. Я же просил не приносить домой эти твои… эксперименты!
- Да-да, - неопределенно помахал рукой Шерлок, слушая ворчание друга вполуха, думая о том, что новостная лента чрезвычайно богата на события.
Например, вот это интересное убийство. Или вот эта кража.
Хотя… нет, не особо интересно, но другого все равно нет.
- Ты меня вообще слушаешь?
- Угу.
- Шерлок!
- Ага. Да, Джон, спасибо, я не голоден.
- Ну, разумеется!
Джон всплеснул руками, закатал рукава рубашки и тяжко вздохнул.
Разгребать бардак кому-то все равно бы пришлось, как и отмывать посуду от очередного эксперимента гениальной, но взбалмошной головы Шерлока со всеми его идеями, а поскольку сам Шерлок явно не горел желанием помогать, а Джон физически не терпел грязи, выход был один. Как и всегда, впрочем.
- Пожалуй, я бы съел тост, - раздалось из-за спины Джона задумчивым тоном.
Джон даже не счел нужным оборачиваться.
- Сам сделай, - бросил он и включил воду в раковине.
Вроде бы хороший день грозил начаться головной болью из-за не слишком милого характера соседа.


На месте преступления все было привычно огорожено желтой лентой, за которую Шерлок, недолго думая, пролез, прекрасно зная, что его услуги тут всегда кстати. Джон же огляделся, а потом кивнул маячившей у дверей здания Салли.
- Привет.
- Привет, - поздоровалась она, преградив путь Шерлоку и даже презрительно фыркнув в его сторону. – Ты не пройдешь.
- Почему? – удивился тот. – Это убийство. Я детектив.
- Лестрейд там? – спросил Джон, гадая, в чем дело, и почему Донован вдруг так счастливо скалится.
- У нас новый детектив, доктор Ватсон, - произнесла женщина. – И она…
- Она? – переспросил Шерлок, задрав брови домиком. – Этого не хватало!
- И она, - повторила Салли, выделив последнее слово, - прекрасно разбирается и без фриков.
- А где Грег? – уточнил Джон. – Он в порядке?
- Не совсем, но если не возражаете, давайте об этом потом, - попросила Салли. – Эй, я кому сказала, что ты не пройдешь? – рявкнула она на собравшегося подлезть под ее руку Шерлока.
- И ты меня остановишь? – тот разогнулся и взглянул на нее сверху вниз.
- Только дай повод, - елейным голосом пожелала Салли. – Доктор Ватсон, пожалуйста, уберите отсюда Вашего друга, пока детектив Фицрой не отдала приказ арестовать его за нарушение границ в зоне расследования, - произнесла она, глядя Шерлоку в глаза, но обращаясь только к Джону.
- Ладно, - сдался Джон, потянув Шерлока за рукав. – Шерлок, мы уходим.
- Ты – возможно, а я остаюсь, - Шерлок высвободил рукав и дернул воротник пальто вверх.
Джон закатил глаза.
Ну, начинается!
- Я закончила, - раздался спокойный женский голос из глубины здания. – Филип, заканчивайте. Труп – в морг, сержант Доно… Почему здесь посторонние? – высокая шатенка с короткой стрижкой, в деловом костюме и почему-то в черных кроссовках коротко оглядела присутствующих и задержалась на Салли.
- Простите, детектив, - извинилась Салли. – Я говорила, что этот обязательно явится, - кивнула она на Шерлока, с интересом разглядывавшего женщину, и собиралась сказать что-то еще, но та ее перебила.
- Убрать. Никаких папарацци, никакой прессы и никаких посторонних.
- Есть, мэм, - Салли готова была потереть руки – так хотелось вышвырнуть назойливого самопровозглашенного детектива за ограждение.
- Послушайте, - вдруг подал голос Шерлок. – Я Шерлок Холмс, консультирующий детектив.
Женщина, раздающая указания группе, обернулась.
- Я знаю, кто Вы, мистер Холмс. И я детектив-инспектор Фицрой, а не детектив-инспектор Лестрейд. Мне Вы здесь не нужны. А теперь покиньте место преступления.
Джон чуть склонил голову набок, оценив незнакомую женщину и отметив ее спокойный тон и совершенно равнодушный взгляд.
- Шерлок, не начинай, - попросил он друга, готового взорваться от злости и досады. – Простите, детектив, мы уже уходим. Пошли!
- Всего доброго, - пожелала детектив, отвернувшись и продолжив общение с группой копов.
- Похоже, она действительно справляется, - начал Джон, зная, что тем самым хоть и щедро сыпанет соли на рану друга, но хоть немного остудит его раж и необдуманность поступков.
- Очередная идиотка, - раздраженно выплюнул Шерлок, печатая шаг прочь от вожделенного места преступления. – И куда делся Грэм?
- Грег, - машинально поправил Джон. – Я потом поговорю с Салли и все выясню, а пока не делай глупостей, ладно? Хотя бы попытайся наладить нормальные отношения с новым детективом. Возможно, она попросит помощи, может, примет ее, только хотя бы при ней не опускайся до оскорблений.
В ответ Джон получил очередной фырк и молчание.


Салли готова была ликовать по нескольким причинам и горевать только по одной.
Радость была в том, что новое начальство было на первый взгляд просто прекрасным, а на второй – смогло указать выскочке Холмсу на его место за желтой лентой. Детектив Фицрой, как она представилась на первой же летучке, или просто Венди в неформальной обстановке, была опытным полицейским, в свои тридцать с небольшим имела за плечами не один захват вооруженных преступников, стоя во главе группы штурмовиков, отличалась довольно спокойным нравом, судя по досье слыла трудоголиком, не чуралась простого человеческого общения по душам с подчиненными, сразу нашла общий язык с криминалистами и старшим детективом-инспектором, выразила соболезнования в связи с состоянием Лестрейда и сказала, что приложит все усилия, чтобы Лондон стал хоть чуточку менее криминальным ее стараниями.
Салли, с подозрением отнесшаяся к новому шефу в первый день знакомства, уже через пару часов поняла, что когда-нибудь тоже хотела бы стать такой, как Фицрой. Спокойной, уверенной в себе, стремительно делающей карьеру и настолько же умной, как и она.
Фицрой, только-только приступив к работе, моментально запомнила по именам весь состав убойного отдела, засела за «висяки», раскрыла два особо запутанных, только немного посидев над фотографиями с мест преступления, а потом сама сходила за кофе и, когда она только вышла, Салли облегченно выдохнула.
Фицрой была даром небес для Ярда и проклятьем для фрика. Ведь когда в отделе есть свой гений, пришлому самоучке на месте преступления делать будет просто нечего.
Даже Диммок признал, что у этой новой суперженщины действительно есть, чему поучиться.
И хотя Салли так и не поняла, как Венди раскрыла два дела только по фото, посидев над ними с закрытыми глазами пару минут, это было тем, что ее не волновало вообще.
Именно с этой минуты Салли начала думать о том, как Фицрой утрет нос фрику, и о том, что если Лестрейд вернется, отдел будет ждать его, вылизанный до блеска и поднятый на небывалую высоту успеха по раскрываемости преступлений.
Ну, и плюс ко всему, Салли радовало то, что теперь у нее начальник-женщина едва старше ее самой.


- Шерлок, не делай глупостей, - повторил Джон, когда кэб вез обоих в Бартс.
- Хм-м-м, - изрек детектив. – Похоже, Донован нашла себе стенку, за которую можно спрятаться.
- Стенку? – переспросил Джон. – А это тут причем? И что ты еще задумал? Ради всего святого, Шерлок, что бы ты ни задумал – забудь! – потребовал он, поняв, что друг уже не просто задумался, а начал планировать что-то очень глупое, рискованное и что будет стоить ему больших проблем в будущем.
- Забыл, - пообещал Шерлок таким лживым тоном, что Джон только застонал.
Ну, да. Так и есть. Горит желанием нажить себе очередного врага, хотя все легко можно было бы решить просто разговором – вежливо, культурно и дружелюбно.
- Шерлок…
- Да, Джон. Мне нужно подумать.
- И что?
- Ты можешь идти домой. Я буду поздно.
- Ну, конечно. Шерлок… Ше… Да кому я это говорю, господи! Все равно же не послушает.

Вопреки ожиданиям Шерлока, Джон поехал в Ярд.
Во-первых, нужно было узнать у Салли, что с Грегом, потому что от того не было известий уже неделю. Во-вторых, нужно было извиниться перед новым детективом и вывести ее на разговор, чтобы предложить сотрудничество не открыто в лоб, а чуть обходными путями и деликатно, надеясь на понимание и принятие.
Сам Джон помнил свои первые дни житья с Шерлоком и то, что было после. Если Грег был недоступен и пришлось бы налаживать отношения с новым детективом, ее нужно было бы предупредить о том, что то, что не может получить младший Холмс, старший даст ему на блюдечке с каемочкой, а встреча с Майкрофтом могла бы принести горькие плоды в вопросах помощи Шерлока Ярду и терпения к нему нового детектива.
Увы, но статистика раскрываемости ползла вверх практически только благодаря Шерлоку, которого хоть и не слишком любили, но терпели только благодаря Лестрейду и хотя бы какой-то видимости мирных отношений.
Грег был мужчиной, Фицрой – женщиной, а женщины не слишком хотят слышать в свой адрес оскорбления, а если обстановка накалится, может пострадать сама Фицрой, как неуживчивая характером с младшим братом воплощенного правительства.

Джон остановился перед зданием Нового Скотланд-Ярда и задрал голову.
Либо в этом месте разразится война, либо он будет послом, гонцом, миротворцем и просто хорошим парнем, который просто хочет помочь другу не зачахнуть.
- Привет еще раз, - кивнул Джон Салли, едва войдя в отдел, оглядываясь на офицеров.
- Привет, - ответила та, оторвавшись от работы. – Насчет психа?
- Шерлок потом. Так где Грег?
Салли метнула взгляд в сторону офиса начальницы и встала из-за стола.
- Пошли, поговорим, - попросила она, следуя на выход. Когда Джон оказался на лестнице между пролетами, Салли сунула руки в карманы брюк и покусала губу. – Нам тоже мало что говорят, если честно, - призналась она. – Я слышала, что шеф был в отпуске, летал в Штаты, там что-то произошло и теперь он в больнице. Фицрой потому и прислали на замену.
- А почему его не перевели сюда? – уточнил Джон. – Он нетранспортабелен? Где он вообще?
- Ходят слухи, что в Нью-Йорке в лучшей клинике, - Салли тяжко вздохнула. – И, кажется, он в коме. Я не знаю, простите. У самой голова не варит. Представляете, прихожу неделю назад, а ди-си-ай говорит, что у нас новый детектив, потому что Лестрейд пока не может работать по причине временной нетрудоспособности. Представляете такое? Нам вообще никто ничего не сказал! Я уже все надумала, и что его отстранили, и что арестовали и держат где-нибудь в подвале, и что… Короче, это ужас. Зато потом я узнала, что он жив, но находится в больнице Штатов в коме.
- От кого узнала?
- Удивительно, но от Фицрой. Откуда эта информация у нее, могу только догадываться. Либо начальство поделилось, либо она чертова ясновидящая.
- Что-нибудь о ней известно? Хороший человек?
- Как босс, отличная, как человек – мне нравится. Не орет, не подгоняет, дело знает… только… - Салли снова покусала губу.
- Что? – заинтересовался Джон.
- Я этого не говорила, но она странноватая, - шепотом ответила Салли. – Я видела, как это делает Холмс, как он все вынюхивает, но она… она как будто впадает в транс, а потом выходит из него и выдает буквально все – от мотивов до характера преступника, от места его работы до цвета нижнего белья.
- Она парапсихолог? – у Джона даже брови поднялись.
- Не знаю, но эта чертовщина немного пугает, - покивала Салли. – Псих хотя бы говорил вслух все, что думал, а Фицрой как будто надевает шкуру преступника.
- Эмпат? – еще больше удивился Джон.
Салли передернула плечами.
- Даже думать не хочу. Да, дела она щелкает, как орешки, начальник, вроде, хороший, человек тоже приятный, но… по-моему, она бы с психом подружилась.
Джон еле сдержался, чтобы не прыснуть смешком.
- Вряд ли.
- Я серьезно, - Салли даже не улыбнулась. – Ходят слухи, что она владеет гипнозом и техникой НЛП, что стажировалась в Лэнгли, что вообще американский шпион…
- Да брось, - протянул Джон. – Шерлок владеет повышенным вниманием к деталям, Фицрой, очевидно, тоже. Так она американка?
- Нет, англичанка. Родилась в Манчестере, но ее родители живут в Штатах. Сами понимаете, копать под шефа я не буду, поэтому если что – этого разговора не было. И передайте Холмсу, чтобы не лез ни к ней, ни к трупам.
- Боишься, что будет драка?
- Нет, - Салли тряхнула кудрями. – Я боюсь неизвестности. И простите, но я хочу работать здесь, я хочу быть в этом отделе. Я просто хочу дождаться возвращения шефа. А Фицрой… если останется – хорошо, если нет – тоже ладно. Просто Лестрейда я знаю давно, мы неплохо ладим, а Фицрой, несмотря на общительность, все равно держится особняком. И я не хочу слишком сильно с ней сближаться. Понимаете, все как-то… - она замялась.
- Она давит на мозг? – понял Джон.
- Не-е-ет, - медленно протянула Салли. – Не то. Не совсем то. Понимаете, когда она пристально смотрит, кажется, что она насквозь видит, а это раздражает. У меня от ее взгляда голова болит, как будто она энерговампир какой-то.
- Учту, спасибо, - поблагодарил Джон, сделав мысленную пометку непременно встретиться с Фицрой и поговорить.
- Я пойду, дел куча, - извинилась Салли, на прощание улыбнувшись и вернувшись в отдел.
- Да уж, - пробормотал Джон себе под нос, спускаясь по лестнице вниз. – Если и она гений дедукции, точно жди беды.


Шерлок не сразу зашел в Бартс.
Для того чтобы успокоить бурю негодования, пришлось немного погулять и подышать свежим воздухом.
Внутри как будто все кипело. Какая-то нахалка решила, что она умнее всех? Умнее самого умного человека в мире? Да кто она вообще такая?!
Шерлок сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и решился пойти ва-банк.
- Здравствуй, братец, - произнес он в телефон, дождавшись соединения. – У меня к тебе дело…


- До понедельника, шеф, - Салли сунула голову в кабинет Фицрой.
- До понедельника, Салли, - мягко поделала детектив, открыв глаза и бросив какое-то фото на стол.
- Эм… Простите, если лезу не в свое дело, - осторожно начала Салли, решив на откровенный разговор, войдя в кабинет и прикрыв за собой дверь, - но Вы в порядке?
Фицрой откинулась на спинку кресла и потерла щеки ладонями.
- Да, все нормально.
Салли окинула взглядом стол начальницы и покачала головой.
Зная руководство всего без году неделю, Салли уже сделала выводы о том, что прежний босс ей определенно нравился больше хотя бы тем, что не гнушался сходить после работы в паб и пропустить стаканчик после тяжелого рабочего дня. Фицрой же алкоголь, по ее же словам, не пила, а травила организм энергетиками.
Салли заметила три банки в мусорной корзине и четвертую на столе, из которой торчала соломинка.
- Эта дрянь Вас убьет, - заметила Салли.
- Знаю, - Фицрой тяжко вздохнула. – Кофе убивает сердце, алкоголь сажает печень, а я, видимо, умру от отказа почек, печени и сердца сразу. Не знаете, у кого можно достать свежих органов для пересадки?
Салли усмехнулась.
- В морге, разве что. Разрешите еще более откровенно, мэм?
- Просто Венди, - разрешила Фицрой.
- Как Вы это делаете? – осмелела Салли. – Ну… то, что Вы так работаете. Это что?
- Не знаю, - Фицрой пожала плечами. – Аналитика, наверное. Бурная фантазия, возможно. Может, подключение к энерго-полю планеты. Кому что больше нравится. Пугающе?
Салли пожала плечами.
Фицрой вызывала двоякие чувства и как человек, и как начальник. Ее хотелось узнать поближе, но она все же здорово пугала.
- Если честно, да, - признала Салли, решив, что шеф не убьет ее, если она подсядет за ее стол. – Можно?
- Конечно, - Фицрой махнула рукой и слабо улыбнулась. – Это не то, что использует мистер Холмс, - начала она первой. – Он видит детали, разбивая общую картинку на составляющие, потом объединяя детали в картинку обратно, я же вижу все и сразу, во всех ракурсах, сверху, снизу, с боков и в разрезе.
- Но… - Салли чуть нахмурилась.
- Как? – поняла Фицрой. – Не знаю, - пожала она плечами. – Может, это дар, может, проклятье, но… - она чуть наклонилась к Салли. – Вас учили АБК? – Салли кивнула. – Криминалисты читают каждую каплю, каждое пятно, как книгу. Как вошло орудие убийства в тело, с какой силы били, под каким углом, где стояла жертва, как упала. Сложная процедура, дающаяся не всем. Мне повезло, я смогла разобраться и выстроить свою тактику разбора преступления, исходя из всего, что я вижу и чувствую.
- Значит, эмпатия?
- Нет. Будь я эмпатом, я бы ощущала мир через других, отзеркаливала бы эмоции и желания. По крайней мере, я так думаю. Это обычная наблюдательность плюс аналитика.
- Вам бы в ЦРУ, - восхищенно протянула Салли.
Фицрой чуть заметно поморщилась.
- Не люблю подобные организации. Не люблю пристальный контроль за всем, что я делаю, где и с кем.
- А меня можете научить? – попросила Салли.
- Учитель из меня так себе, - покачала головой Фицрой. – Увы, но я вынуждена отказать.
Салли встала.
- Ладно, - произнесла она. – Тогда…
- Салли, - окликнула ее Фицрой. – Скажите, Вы ведь смотрели на то, как работает Шерлок Холмс?
- Да, - кивнула Салли.
- И что можете сказать?
- Ну… Он хоть и псих, грубиян и просто чокнутый, но если между нами, он действительно помогал нам.
- Вы могли бы сказать, что он мог бы Вас чему-нибудь научить?
Салли задумалась.
Признавать умение психа делать работу полиции не хотелось до зубовного скрежета. Может, будь Холмс хоть каплю вежливее, его можно было бы терпеть, но этот урод постоянно макал всех мордой в дерьмо, ни разу не сдерживался, чтобы не нахамить, не унизить, не назвать всех идиотами… но да, как криминалист и аналитик он был великолепен. Салли даже немного завидовала умению этого выскочки так быстро распутывать сложнейшие дела.
- Вряд ли, - ответила она, поняв, что Фицрой не просто так задала этот вопрос. – Если бы он был копом, ему бы цены не было, но все, чего хочет Шерлок Холмс – сиюминутной славы. Это позер, которому нет дела до людей. Знаете, Венди, мне вообще кажется странным то, что он кайфует от всех убийств, трупов и изнасилований. Это для него как наркотик.
- Значит, он Вам неприятен только как человек, но Вы бы сработались, будь он полицейским, способным вытянуть отдел?
Салли незаметно поежилась от пристального взгляда начальницы.
- Пожалуй, - нехотя согласилась она. – Если бы он не только хамил, но и рассказывал, как он делает то… что делает, я бы с ним сработалась. Вы что, проверяете меня на лояльность к этому психу? – уточнила она.
- Нет, - Фицрой улыбнулась. – Скорее, проверяла, можете ли Вы учиться, а главное – хотите ли.
- И что? Я прошла тест?
- Решать не мне, Салли, - пространно произнесла Фицрой. – Спокойной ночи.
- Спо… - Салли запнулась, ощутив странную пустоту в голове, когда Фицрой снова занялась работой, опустив глаза. – Спокойной ночи, Венди.
Она вышла из офиса, покинула отдел и уже в лифте потерла виски пальцами.
Может, не энерговампир, подумала Салли. Может, не чертовщина, но от пристального взгляда начальницы начала болеть голова. Как-то так тупо, ноюще-неприятно, вроде и незаметно, но от чего почему-то подташнивало.
- Ну, не-е-ет, - протянула Салли, сев в свою машину. – Не хочу я никаких эмпатов-телепатов. Хочу нормального начальника. Господи, когда же вернется шеф?


Часы на компьютере показывали почти одиннадцать, когда детектив-инспектор решила прервать работу и покинуть офис.
Дело пары минут – выключить компьютер, погасить свет, проверить пустой офис цепким взглядом, выйти и закрыть отдел, отдать ключи дежурному и покинуть здание с намерением зайти в ближайшее кафе и поужинать.
На все хватило часа.
Энергетики не давали организму покоя, хотелось продолжить ночь где-нибудь и как-нибудь приятно, но детектив решила завершить ее плодотворно, поэтому решительно завернула обратно к зданию Ярда и поднялась в отдел.
Первое, что стало ясно – дверь открыла чья-то уверенно-наглая рука. Второе – что это был не трудоголик-коп. И третье – этот наглец запустил нос в ее офис, где метался огонек небольшого фонарика.
Фицрой не упустила возможность поймать воришку с поличным, поэтому тихо прошла к своему офису и приоткрыла дверь, улыбнувшись премилой картине внутри.
Закинув ноги на стол, в кресле восседал Шерлок Холмс собственной персоной, читая одно из дел, над которым Фицрой работала сама.
- Вон из моего кресла, - мягко приказала Фицрой с улыбкой.
- Детектив, - Холмс убрал ноги со стола и поднялся с кресла, даже не потрудившись положить дело.
- Взлом с проникновением или сразу кража? – поинтересовалась Фицрой, чуть склонив голову набок, разглядывая мужчину перед собой, заблокировав ему выход из кабинета собой. – В любом случае, Вы арестованы, мистер Холмс.
- За что? – удивился тот. – За то, что хочу помочь с расследованием?
- Думаете, без Вас Земля остановится и моря высохнут? – усмехнулась Фицрой. – Ваша помощь будет нужна в том случае, если я лично Вас о ней попрошу, а пока не сочтите за труд проследовать в камеру. Суток ареста достаточно?
Холмс вздернул подбородок.
- Земля не остановится, детектив, - заявил он, - но Вы упустите время.
- Не беспокойтесь, - пожелала Фицрой. – Кстати, Вам положен один звонок, - напомнила она, когда дверь открыл дежурный полицейский. – Сержант, минуту, пожалуйста, - попросила она. – Мистер Холмс, - обратилась она снова к Шерлоку, - позвоните старшему брату, мой Вам совет. Хотя, думаю, мы оба знаем, что звонок будет адресован другу. Или предпочтете гордо промолчать о месте Вашего содержания, чтобы показать мне, что я неправа?
- Вы неправы, - произнес Шерлок.
- Ну, разумеется, - покивала Фицрой. – Сержант, забирайте, - разрешила она дежурному. – И… мистер Холмс, положите папку на стол, - попросила она спустя секунду. Шерлок бросил дело на стол. – И фото тоже, - Шерлок поджал губы, но все-таки достал снимок из пиджака. – И пропуск, - продолжила Фицрой, протянув руку.
- У меня его нет, - Шерлок вытянул руки в стороны. – Можете проверить.
Фицрой глубоко вздохнула.
- Сержант, будьте добры, проверьте левый карман брюк мистера Холмса, - попросила она. – Обойдемся без унижений и более пристального досмотра, - сказала она, глядя Холмсу в глаза, пока дежурный выуживал из упомянутого кармана пропуск, выписанный на имя Лестрейда. – Уводите, - позволила она.

Довольно предсказуемо, что менее чем через час детектива попросили принять визитера.
- Пропустите, - разрешила она, выйдя из офиса в общий зал.
Еще через несколько минут двери открылись.
- Простите, что так поздно, детектив, - извинился визитер, уверенным шагом направляясь к ней.
- Не страшно, - понимающе улыбнулась Фицрой. – Мистер Холмс довольно предсказуем – я предложила ему связаться со старшим братом, он же выбрал лучшего друга. Хотите кофе, капитан?
Джон Ватсон на миг даже забыл, зачем пришел от такого обращения. На его памяти его звали либо по имени, либо по должности, но не по рангу.
- Можно просто Джон, - предложил он. – И нет, спасибо. Кофе на ночь не пью и Вам не советую.
- Тогда я просто Венди, - тряхнула головой Фицрой. – Я тоже не люблю кофе, но здесь выбор небогатый – либо чай, который я в принципе не люблю, либо мерзкий напиток, не имеющий ничего общего с кофе, либо то, что придает сил.
- Что именно?
- Энергетики. Знаю, что это еще хуже кофе, но без них я просто сплю на ходу.
- Это Вас погубит.
- Никто не хочет жить вечно, Джон. Итак, чем могу помочь помимо того, чем я помогать не буду ровно сутки?
Джон облизнул губы и чуть нахмурился.
Женщина ему понравилась еще тогда, когда он впервые ее увидел.
Ухоженная, уверенная в себе, но не сухая, со стержнем, но не жестокая, принципиальная, но гибкая. Плюс к тому, что просто красивая.
- Так Вы уже знаете про него?
- Читала Ваш блог на той работе, - Фицрой кивнула за плечо. – У Вас настоящий талант, Джон. Сочные метафоры, описание первого совместного дела… А то дело с женщиной-доминанткой – это просто великолепно!
- Спасибо… Венди… - запнулся Джон, решив проверить рамки дозволенного. – И раз Вы знаете про характер моего друга, не могли бы Вы… смягчиться? – попросил он.
- Боюсь, что нет, - мягко отказала Фицрой, сев в кресло Салли и указав Джону на соседнее. – Присаживайтесь, Джон. Я уважаю ум и настойчивость, но не терплю нарушения субординации и правил поведения. Вы и Ваш друг работали с детективом Лестрейдом, но мне не нужна помощь безответственного сыщика-самоучки, который не способен держать себя в руках вместе с языком за зубами. Я ничего не имею против его кипучей деятельности в принципе, если она не мешает расследованиям полиции, но, как я поняла, мистера Холмса едва терпят за его излишне острый язык. Возможно, наше с Вами знакомство началось не с той ноты, но вышло так, как вышло. Моя команда будет заниматься работой без участия Вашего друга. Хотя, если детектив Диммок захочет, он вполне может привлечь Холмса, как консультанта.
- И Вы не будете докладывать начальству? – уточнил Джон.
- Никто нигде не любит стукачей, - напомнила Фицрой. – Отдел делает общую работу, это команда, тем не менее, здесь каждый сам за себя.
- Он хорош, - Джон чуть поерзал в кресле. – Я имею в виду Шерлока.
- Не сомневаюсь, если Вы в этом уверяете, - кивнула Фицрой. – У меня нет причин не доверять Вашим суждениям…
- Но?
- Но это дело полиции. А Шерлок Холмс не полицейский. И я думаю, если он сунет свой нос в расследование и получит пулю в лоб, его старший брат спустит шкуру прежде всего с меня, если я допущу его младшего брата к делам.
- Вы и про это знаете?
- Про Майкрофта Холмса? Гугл знает все, а Ваш блог набит сведениями про жизнь Вашего друга, как кекс изюмом.
Джон взглянул женщине в глаза, перевел взгляд на ее губы, на выбившуюся из прически прядь, которую хотелось поправить, и вздохнул.
- Значит, залог?..
- Не стоит, - поняла Фицрой.
- Он уже наверняка дал задание Майкрофту узнать о Вас всю подноготную.
- Очень на это надеюсь.
- И Вы не боитесь?
- Чего или кого? Старшего Холмса?
- Вы не представляете, что это за человек, Венди.
- Если он для начала человек, я уже представляю.
- Я просто не хочу, чтобы Вы попали между молотом и наковальней. Майкрофт Холмс заботится о своем брате, причем делает это так, что ничье иное мнение его совершенно не заботит.
- Хорошо. Вы пролили свет на самое главное, что мне было нужно.
- На отношения братьев Холмс?
- Нет. Но не будем об этом. Не смею больше Вас задерживать, Джон, - Фицрой встала, встал и Джон.- Уже поздно, так что, думаю, пора по домам, а мистеру Холмсу-младшему – поспать в его камере.
- Я могу увидеть его? – попросил Джон.
- Конечно. Десяти минут хватит?
- Думаю, и минуты достаточно. Он все равно меня прогонит.
Фицрой понимающе кивнула и подняла трубку телефона, попросив дежурного пропустить к Холмсу посетителя.
- Всего доброго, - пожелала она, когда они оба вышли из отдела и спустились вниз на лифте.
- До свидания, - пожелал Джон, про себя решив, что как-нибудь пригласит эту женщину выпить кофе.

- Даже гадать не надо, - заметил Шерлок, не дав Джону и рта раскрыть. – Она указала тебе на дверь.
- Не знаю, что ты задумал, довести ее до белого каления, добиться увольнения или перевода, но в своем аресте ты виноват сам, - выпалил Джон, не став слушать обвинения детектива в упрямстве, упорстве и бог знает в чем еще.
- Предсказуемо, - Шерлок вытянулся на койке и заложил руку под голову, глядя в потолок.
- И что же? – Джон упер руки в бока.
- Она тебе понравилась и ты уже думаешь над тем, как и когда бы пригласить ее на свидание.
- А вот это тебя вообще не касается. Венди…
- Ве-е-енди? Серьезно? Джон, это так банально, что…
- Не нарывайся, Шерлок. Детектив Фицрой терпелива, если не врезала тебе сразу же, как заметила тебя в своем кабинете.
- Ску-у-учно, Джон! Ты увидел хорошенькое личико и тут же влюбился в картинку, не видя больше ничего. Может, она и вежлива, но ты ей не нужен. Буду чрезвычайно удивлен, если она пойдет с тобой пить кофе после такого знакомства.
- И почему же? Потому что я живу с невыносимой язвой в твоем лице?
- Умом не вышел.
Джон чуть не задохнулся от подобного.
- Ну, знаешь…
- Я серьезно, - Шерлок сел на койке. – Она тебе не пара.
- Знаешь что… - Джон потер лицо ладонями. – Мне плевать, что ты думаешь. Мне пле-вать! А сейчас я иду домой и буду надеяться, что эти сутки ты проведешь с пользой, никого не оскорбляя, не унижая и не воруя документы из офиса детектива-инспектора.
Не дождавшись никакой реакции Шерлока на свое заявление, Джон просто вышел, гадая, чем же он так не подходит Венди Фицрой, что Шерлок так явно об этом сказал.


Почти неделю после инцидента Джон удивлялся поведению Шерлока.
Тот не перестал срываться с места каждый раз, когда узнавал об убийстве, но на месте преступления вел себя тихо, послушно стоял за лентой ограждения, не обращал внимания на довольную Донован, через раз ухмылявшуюся, когда на вежливую просьбу пропустить к трупу ему отказывали, даже не связываясь с детективом Фицрой, наблюдал за каждым жестом нового детектива, за каждым ее словом, взглядом и особенно впадал в оцепенение, стоило ему только заметить манеру ее поведения в раскрытии дела.
Что-то похожее Джон наблюдал у самого Шерлока – Фицрой закрывала глаза, а потом как будто мысленно перебирала все детали, выдавая готовый результат. Но если Шерлок делал это как будто напоказ, нарочито шумно, бурно жестикулируя, Фицрой делала в разы быстрее, молча, без лишних телодвижений, а придя в себя, диктовала свои соображения криминалистам и опергруппе.
Джон, как это ни прискорбно было признавать, понял, что Шерлок имел в виду, когда сказал, что Венди не того поля ягода, чтобы пить кофе с обычным военным доктором.
Лестрейд был всегда одинаковым, даже когда мог наорать матом на сотрудников или криминалистов, да даже на того же Шерлока. Фицрой была предельно вежлива с каждым членом группы, не повышала голос, но единственный раз, когда Джон снова пришел в Ярд к Салли, девушка сказала, что наблюдала за допросом подозреваемого и это было страшновато.
- Он просто начал задыхаться, - сказала тогда Салли. – Я ничего не поняла. Фицрой вела себя, как всегда, не кричала, не давила, просто задавала вопросы, а тут он вдруг схватился за голову и начал орать, что его голова сейчас расколется.
- И он раскололся? – уточнил тогда Джон.
- Выдал все детали, как на духу, - кивнула Салли. – А потом начал умолять, чтобы ему дали таблетку от головной боли, чтобы он не сдох на месте.
- А Фицрой что?
- Да ничего. Закончила запись и закрыла дело, передав его в суд.
- Нет, я не об этом. Что она делала, когда подозреваемый закричал?
- Допрашивала его.
- Пристально смотрела на него?
- Да нет, я бы не сказала. Вела запись, отвлекалась. Но я готова поклясться, этот придурок не придумывал про головную боль. У меня тоже голова заболела.
- Духи? Освежитель воздуха?
- Сомневаюсь. Хотя… У нее тоже заболела голова – когда она вышла, то попросила таблетку. Я вообще ничего не понимаю, а мне не нравится чего-то не понимать. Да, раскрываемость повысилась, но в отделе ходят слухи, что она телепат.
Джон даже тогда фыркнул.
Призрачная возможность иметь такие способности человеку, который, имей он их, точно не стал бы размениваться на работу в полиции. И совсем уж глупость, если учесть тот факт, что с таким даром можно было бы делать карьеру семимильными шагами, а не застрять в шаге от повышения до старшего детектива-инспектора и исключительно офисной работы.
И вот теперь, когда Шерлок утаскивал Джона смотреть на работу Фицрой, Джон просто не знал, что думать.
Может, Венди и была умна, но… телепат? Эмпат? Бог знает кто еще? Может, пришелец тогда уж?
- Что скажете, мистер Холмс? – услышал Джон вопрос Венди, обращенный к Шерлоку.
- Вам действительно интересно мое мнение? – уточнил тот совершенно спокойным тоном.
Джон даже решил, что это может служить знаком примирения или, если знать Шерлока так хорошо, как знал Джон, вопросом втирания в доверие.
- Крайне интересно, - подтвердила Фицрой.
- Я бы нашел убийцу быстрее.
- Не сомневаюсь. Но едва ли Вы бы арестовали его. Ордер на обыск, знаете ли, все препоны, адвокат, допросы, пресса… А потом бы его выпустили под залог или сняли бы обвинение дней за… думаю, пять-шесть.
- Четыре.
- Как скажете.
- Могу я осмотреть его дом?
- Не можете.
- А поприсутствовать на допросе?
- Не можете, но можете попросить Филипа дать почитать отчеты по баллистике. В качестве закуски будет достаточно и этого.
- Что-то еще?
- Можете попросить его вежливо и даже сказать «пожалуйста».
- Тогда обойдусь.
- Я так и думала. Всего доброго, мистер Холмс.
- И Вам, детектив.
Джон проморгался, думая, что ослышался.
Шерлок вежливо общался с Фицрой? Шерлок Холмс, который оскорблял мимоходом даже Лестрейда, просил Фицрой сотрудничества перед домом подозреваемого, которого как раз вывели и сажали в машину?
- Капитан, рада Вас видеть, - Джон снова проморгался, совершенно забыв о том, что он-то тоже здесь.
- Взаимно, детектив, - произнес он, взглянув в лицо женщине и отметив, какие у той яркие синие глаза и мягкая улыбка. – Э… понимаю, что не вовремя, но, может, как-нибудь выпьем кофе? – предложил он.
- С удовольствием, - она улыбнулась и ушла к машинам.
- Вот! – победоносно обратился Джон к другу. – А ты говорил, что она откажется.
- Я такого не говорил, - хмуро ответил Шерлок. – Я сказал, что буду удивлен, если она пойдет с тобой пить кофе. И я удивлен.
- Заметно, - буркнул Джон, проводив взглядом полицейские машины. – Куда теперь? Домой?
- Ты – да, - распорядился Шерлок. – А мне нужно побыть одному и подумать.
- Этого и следовало ожидать, - закатил глаза Джон.




Глава 2.

Суматошная неделя закончилась на позитивной ноте, и отдел захотел это отметить в кафе.
- Шеф, Вы с нами? – поинтересовалась Салли у Фицрой.
- Да, я не против, - ответила та. – Нужно закончить пару отчетов и присоединюсь.
- Мы будем в кафе на углу, - предупредила Салли. – Вы же точно придете?
- Обещаю, - Фицрой широко улыбнулась. – Только я выпью что-нибудь безалкогольное.
- Без проблем, закажу Вам коктейль.
- Спасибо.
Фицрой дождалась, когда отдел опустеет, и со стоном стиснула виски ладонями.
Команда приняла ее, коллектив был только рад работать. Преступность хоть и не пошла на убыль, но благодаря ей и слаженной работе всей команды раскрываемость повысилась, судьи работали в ускоренном темпе, а работы адвокатам прибавилось. Не всех удавалось отправить за решетку, не всех ловили живыми, не всегда удавалось спасти жертв, но ситуация в городе стабилизировалась хотя бы по словам прессы.
Фицрой жила работой, дышала работой, выгораживала каждого члена команды перед начальством, прикрывала, когда кому-то было нужно уйти пораньше или взять отгул, но Лондон выматывал намного сильнее Манчестера. Вечная суета, бешеный ритм жизни, толпы туристов, битком набитое метро, пробки на дорогах… Этого было слишком много для того, кто даже не хотел перевода в столицу, но кого и не спрашивали.
Худшим испытанием была ежедневная головная боль, о которой Фицрой старалась даже не думать, чтобы не усугублять и без того хрупкое состояние нервов.
Нужно было держать улыбку при плохой игре, стараться быть серьезной тогда, когда хотелось кричать. Иначе начался бы сущий кошмар во всех отношениях.
Впрочем, хоть что-то было более-менее позитивным, а именно – странно изменившееся поведение Шерлока Холмса.
Услуги консультанта Фицрой не требовались, но ее привлекал его ум и умение быстро разбираться в деталях на месте преступления. Немного… нет, сильно много другой метод, но тоже эффективный, а в чем-то и превосходящий метод Фицрой.
Чертоги разума, как сказала Салли. Чертоги! Не дворец, не замок, не дом – чертоги! Ментальная техника запоминания любой детали и мгновенный доступ ко всему, что было увидено, услышано, прочтено или узнано.
Холмс превосходил умение Фицрой анализировать информацию и делать выводы, он был бы полезным помощником… если бы был в команде. Но принципы не позволяли втягивать в дело полиции гражданское лицо, которое могло пострадать при облаве или задержании преступника.
Возможно, Шерлок и хотел рисковать жизнью и здоровьем ради дела, но Фицрой не хотела, чтобы он лез под пули зазря.
Если бы с ним что-то случилось, если бы он стоял на пути выпущенной пули, Фицрой бы непременно вмешалась и тогда лишилась бы вообще всего – работы, карьеры и даже свободы. И ради свободы она и не старалась впускать талантливого мужчину в дела полиции, держа его достаточно близко, но дальше, чем бы ему хотелось.
Звонок на мобильный отвлек ее внимание на себя.
- Фицрой, - произнесла она в трубку.
- Детектив Фицрой, - раздался уверенный мужской голос. – Полагаю, нам уже пора познакомиться.
- Мистер Холмс, - ничуть не удивилась детектив. – Чем обязана? Думаю, тем, что не даю Вашему брату игрушки в песочнице?
- Остроумно, - сухо произнес мужчина. – Предлагаю обсудить некоторые вопросы при личной встрече.
- Предлагаю приехать Вам сюда, - не испугалась Фицрой. – Закажу кофе ради такого случая.
На том конце повисло секундное молчание.
- За Вами уже приехала машина, - снова начал мужчина.
- Первое правило хороших девочек – не садиться в машину к незнакомым дядям.
- Вас встретит моя помощница.
- И к тетям тоже.
Снова молчание.
- Не вынуждайте меня, - предупредил мужчина.
- А Вы разучились вежливо просить? Власть портит, а полная вседозволенность портит слишком сильно. Всего доброго, мистер Холмс, - прохладно попрощалась Фицрой, сбросив связь.
Удивительно, но повторного звонка не последовало, хотя было и так понятно, что старший Холмс не спустит такое неподчинение на тормозах, что стало еще более понятно, когда перед Ярдом обнаружилась черная машина с правительственными номерами и молодая женщина, стоящая у открытой задней двери.
- Детектив Фицрой, - произнесла незнакомка. – Прошу Вас, садитесь в машину.
- А если откажусь? – Фицрой оценила незнакомку от макушки до пяток, каждый винтик на покрышках машины, водителя и мельком оглядела соседние здания на предмет обнаружения снайперов. В теории, их не было и быть не могло – Майкрофт Холмс не стал бы рисковать гражданскими ради приглашения… куда бы то ни было, с другой же стороны, Холмс уже получил полное досье на ее имя и готов был рискнуть, чтобы… чтобы что-то сделать, предложить или обговорить.
Женщина у машины тонко улыбнулась.
- Пожалуйста, детектив, - произнесла она мягко. – Это не займет много времени.
- И Вы скажете, куда мы поедем? – уточнила Фицрой.
- Эм… нет.
- И как далеко?
- Нет.
- Тогда последний вопрос. Ваш начальник умеет говорить «спасибо», «пожалуйста» и «здравствуйте»?
- Да, конечно, - женщина оценила юмор и с улыбкой кивнула.
- Ладно, - согласилась Фицрой и села в салон, оглядев и его и сделав выводы.
Незнакомка села рядом и машина мягко тронулась.
- Желаете воды, виски, джина, тоника? – предложила женщина.
- Нет, спасибо. Не пью в незнакомых местах в неизвестной компании. Вы же не будете возражать, если я предупрежу свою группу, что не приду в кафе? – уточнила Фицрой.
Незнакомка молча покачала головой.
Фицрой набрала Салли смс с предупреждением о том, что вынуждена ехать домой из-за сильной головной боли, что было недалеко от истины, потому как голова буквально раскалывалась.
Она почти отключилась от внешнего мира, закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья.

- Приехали, - снова мягко сообщила помощница Холмса, позволив себе едва коснуться руки детектива.
- Замечательно, - прошептала Фицрой, с трудом продрав глаза. Головная боль подутихла, став привычно терпимой. – Что дальше? Сразу арест или мне дадут сделать последний звонок родным?
- Выходите, Вас уже ждут, - пожелала незнакомка, оставшись внутри салона и даже не сдвинувшись с места.
Фицрой вышла из машины и тяжко вздохнула.
Не база, не заброшенный склад, не темный лес, хотя удовольствия еще меньше.
- Мэм, - консьерж роскошного ресторана коснулся пальцами своей фуражки и открыл перед посетительницей дверь.
- Спасибо, - с трудом улыбнулась Фицрой, проходя внутрь и машинально отмечая каждую деталь на своем пути – количество окон, количество столиков, посетителей, которых хватало с избытком, каждого официанта, каждый столовый прибор и даже сверкающие камни в украшениях женщин. Информация обрабатывалась на автомате, оседая где-то в подсознании и ожидая востребованности.
- Детектив Фицрой, - высокий мужчина, знакомый по фотографиям из Сети, встал из-за бокового столика и галантно кивнул.
- Мистер Холмс, - ответила Фицрой, изучив и его.
- Присаживайтесь, - разрешил мужчина. Официант любезно пододвинул детективу стул и подал меню. – Здесь подают лучшие гребешки в Лондоне.
- Тройную порцию, пожалуйста, и на одной тарелке, - Фицрой мысленно усмехнулась, представив лицо несчастного официанта, затем шеф-повара и, наконец, линейного повара, которым предстояла задача на уровне «бог». Хотя лицо самого Холмса стоило такого издевательства над морепродуктом.
- Довольно… интересный вкус, - заметил он, отложив меню и попросив официанта об обычном заказе.
- Я голодная и не отличаюсь терпением, чтобы ждать полчаса горячее блюдо, - Фицрой чуть приподняла подбородок. Жест совершенно глупый, жалкий, но только в глазах смотрящего. – Мистер Холмс, давайте ближе к делу. Купите щенка.
- Прошу прощения? – Холмс удивился вторично.
- Или пони. Или хотя бы хомячка. Обычно ответственность за жизнь и здоровье живого существа дети начинают отрабатывать на чем-то слабом. Я предлагаю купить Вашему брату хомячка и молиться за здоровье несчастного грызуна денно и нощно.
- Я обдумаю Ваше предложение, - еле выдавил из себя Холмс. – Хотите сказать, Шерлоку недостает чувства ответственности?
- Ему много чего недостает, если уж на то дело пошло, - пробормотала Фицрой.
- И чего же? – чуть улыбнулся Холмс. – Ошейника и поводка? Уютной конуры? Может, ремня?
- Вы любитель БДСМ-игр? – не выдержала Фицрой.
Холмс вдруг рассмеялся.
- Боже, нет!
- Хорошо, потому что я не собираюсь расшаркиваться и любезничать перед Вами, - холодно произнесла Фицрой. – Уберите Вашего брата из Ярда или я буду арестовывать его каждый день на сутки, а когда мне это надоест, я передам дело в суд. Особо долго, конечно, это не продлится, Вы найдете ему вышколенного адвоката, который сможет доказать полную вменяемость младшего Холмса и его непричастность ни к одному делу в мире, я с треском вылечу из Ярда, возможно, осяду в какой-нибудь дыре рядовым констеблем без перспектив когда-нибудь вернуть звание детектива-инспектора, возможно, мой труп найдут года через два на дне Темзы или в какой-нибудь пустыне – мне все равно, только Шерлок Холмс не будет совать нос в дела полиции. Не знаю, какую игру он затеял, но мне не нравится даже его присутствие рядом с трупами.
Холмс внимательно выслушал детектива и медленно кивнул.
- Вы меня боитесь? – спросил он в лоб.
- А должна? – уточнила Фицрой. – Простите, если должна, но не смогла. Я больше так не буду.
Холмс чуть прищурился, играя с ножкой бокала с водой.
- Странно слышать такие слова от полицейского, знающего, во-первых, кто я, а во-вторых, какую должность я занимаю. Вы ведь уже ознакомились с моим досье, - это был даже не вопрос, а утверждение.
- Как и Вы – с моим, - подтвердила Фицрой. – Спасибо, запишите на его счет, - сказала она официанту, принесшему горку гребешков на одной тарелке.
Бедолага нервно кивнул и тут же отошел от столика.
- Приятного аппетита, - пожелал Холмс.
- И Вам того же, - ответила Фицрой, закинув в рот первый гребешок. – Вы же не думаете, что я буду оплачивать заказ? Моей зарплаты тут хватит только на бутылку воды.
Холмс проглотил и это.
- Благодарю, - произнес он официанту, поставившему перед ним ризотто, заметив, как гостья быстро скользнула взглядом по блюду, по официанту и снова занялась своими гребешками. – Итак, детектив, перейдем сразу к делу или мне начать с Вашей биографии?
- Ничего нового Вы мне не скажете, - равнодушно бросила Фицрой. – А то, что я хотела, я уже сказала.
- И все же, вынужден начать с начала. Венди Эвелин Фицрой, урожденная Браун, дочь Джейн и Алана Браун, англичанки - талантливого химика, и американца – юриста. Родилась и выросла в Манчестере, в девять лет получила травму головы в результате ДТП. Сотрясение мозга, обширное внутреннее кровотечение, кома. Месяц в коме, по выходу из которой… Мне продолжить? – уточнил Холмс, заметив пристальный взгляд гостьи, переставшей есть и почти не мигающей.
- Конечно. Продолжайте.
Фицрой отложила вилку и вытерла губы салфеткой.
- И здесь начинается самое интересное. Очевидно, повреждение мозга, хотя врачи ничего не обнаружили, но юная мисс Браун вдруг заговорила на шести ранее ей не знакомых языках и приобрела выдающиеся способности в математике, физике и химии. Почти три года подряд мисс Браун сияла новой звездой-вундеркиндом, но в двенадцать способности маленького гения вдруг угасли. Больше никаких отличных оценок в школе, никаких наград и первых мест на олимпиадах – ровная стабильная успеваемость. Всегда около восьмидесяти пяти – восьмидесяти девяти баллов из ста, ошибки в сложных задачах, описки, откровенные ляпы, как будто нарочно. И так всю среднюю школу и колледж – стабильность, постоянство и ничего выдающегося, хотя при поступлении в полицейскую академию были продемонстрированы лучшие результаты из всех групп. При работе констебля – лучшие показатели на участке, быстрое повышение по карьерной лестнице, стопроцентная раскрываемость в отделе… Не погрешу против истины, сказав, что Вы практически в одиночку пополняли тюрьмы Манчестера убийцами и маньяками. Ваш начальник, старший детектив-инспектор Харт, называл Вас Брауни, что довольно символично и двусмысленно, но вскоре после свадьбы Вас называли уже Фейри. Новое имя, прежние заслуги. Прекрасный послужной список, идеальная репутация, никакого криминала – это все понятно, но меня интересует одно белое пятно в Вашей биографии, детектив. Куда пропал Ваш чудесный дар, когда Вам исполнилось двенадцать?
- Феи забрали, - мрачно пошутила Фицрой.
- Или, что более вероятно, старший брат порекомендовал не высовываться и не привлекать к себе такое пристальное внимание, опасаясь навлечь на всю семью беду? – продолжил Холмс. – Или это были родители? Если не ошибаюсь, вся Ваша семья просто сорвалась с места и поспешно уехала в Штаты, хотя уже через пару лет Вы вернулись в Англию.
- Странно слышать от Вас вопросы, мистер Холмс, - произнесла Фицрой напряженно. – Вы запустили нос в каждое, не касающееся Вас, дело, вытащили каждую нитку в ковре моей истории… и при этом Вы чего-то недопоняли?
- Увы, - Холмс развел руками.
- Я уже сказала, что стало с моим даром. Он пропал.
- Как скажете, - легко согласился Холмс, доев ризотто и промокнув губы. – Может быть, коктейль? Знаю, алкоголь Вы не употребляете.
- Можно просто кофе.
Холмс подозвал официанта и заказал кофе и коньяк.
- Десерт? – спросил он у детектива. Та покачала головой. – Хорошо. У Вас есть вопросы, детектив?
- Один. Совесть у Вас отсутствует, понятия о долге и чести – тем более, Ваше положение в правительстве позволяет Вам дергать за любые ниточки, Ваш брат Вас едва терпит, а друг Вашего брата… тоже не слишком Вас любит. А теперь скажите, мистер Холмс, Вы когда-нибудь думали о том, что эта страна с Вами во главе делает с судьбами солдат? С теми, кто возвращается домой и понимает, что их пенсии не хватит, чтобы найти жилье в Лондоне, что максимум, что светит – съем квартиры с каким-нибудь… ну, не знаю… странноватым соседом-бездельником, который способен втянуть в любое опасное дело, при этом не имея работы и не позволяя найти работу соседу. И черт с ним, с соседом, но как быть с пенсией, которая не растет из-за того, что солдат оставил на войне здоровье и часть себя самого, но родной стране на это наплевать? Вы думали над этим, мистер Холмс? Ну, хоть раз, пока играете в политику или пьете чай с королевой?
Холмс промолчал, приняв заказанный кофе и коньяк, при этом отметив, как этот жест оценила Фицрой и как напряглась, стоило только официанту уйти.
- Чувство справедливости, - покивал Холмс сам себе. – Желание делать свою работу безупречно и видеть, как свою выполняют другие. Великолепное качество, детектив. Отвечая же на Ваш вопрос… Я думал об этом, но даже мое положение не дает мне права менять законы, равные для всех. Мне очень жаль, что Вы потеряли братьев и мужа, - у Фицрой дернулось веко. Где-то через два столика что-то разбилось, испуганно ахнула какая-то женщина. Но это не остановило Холмса. – И мне хочется выразить глубочайшее сожаление всем семьям… - на этот раз почти рядом упал официант, разбив тарелки и окатив брызгами какого-то пюре платье какой-то посетительницы, - … потерявшим близких. Светлая им память.
Холмс поднял бокал с коньяком и уже намеревался сделать глоток, как Фицрой вдруг резко вскочила и ударом выбила из его руки бокал под аханье растерянных гостей соседних столиков.
- Таракан, - коротко произнесла детектив, нависнув над Холмсом.
- Ужасно, - хотя Холмс, казалось, даже не удивился такому поведению гостьи. – Дохлый? – зачем-то уточнил он.
- Живой, - поправила Фицрой. – Несчастная тварь не должна умирать такой ужасной смертью в желудке политика.
- Вы любите тараканов? – почему-то развеселился Холмс.
- Терпеть не могу, - честно призналась Фицрой. – Но лучше насекомому быть раздавленным, чем проглоченным Вами.
- Удивительная забота… о таракане, - поддел Холмс. – И цианид, конечно, ни при чем.
Детектив медленно моргнула.
- Обвиняете меня?
- А стоило бы? – переспросил Холмс. – Или Вы бы желали мне мучительной смерти? Или, все-таки, желание защищать не зависит от Вашего личностного отношения к объекту защиты?
- Идите к черту, - пожелала Фицрой, распрямившись. – Вы этого добивались этим цирком? – спросила она, понизив голос.
Люди вокруг замерли, как по команде, впрочем, не глядя на их столик.
- Все свободны! – разрешил Холмс.
Люди, все, как один, поднялись и поспешно покинули зал вместе с поварами и официантами.
- Можете не провожать, - заявила Фицрой, решив тоже последовать на выход.
- Вы плохо справляетесь с эмоциями, детектив, - Холмс же остался сидеть. – Блестящая партия, одна из лучших, но Вы бездарно слили ее.
- Вы о чем? – Фицрой оглянулась.
- О том, что Ваше досье неполное, но восстановить белые участки Вашей биографии оказалось не так сложно, как Вы думаете. Ваш куратор в Канаде отлично подготовил Вас, но Вы до сих пор не можете контролировать гнев без последствий для окружения.
- Не знаю, о чем Вы, но…
- Простите, приму таблетку от головной боли. И спасибо, что не поубивали моих людей, а только немного побили посуду.
- Я уже сказала, что я…
- У.Н.И.Р.
Аббревиатура все-таки заставила Фицрой задержаться. Если Холмс знал и про это, он знал про все то, что она тщательно пыталась скрывать все эти годы.
Однако он мог блефовать, все это могло быть просто подстроено, но если бы она сдалась, о свободе пришлось бы забыть навсегда.
- Присядьте, детектив, прошу Вас, - в самом деле мягко попросил Холмс. - Пожалуйста. На этот раз я действительно прошу Вас.
- Я повторю, мистер Холмс, - спокойно и уверенно Фицрой развернулась и взглянула на мужчину. – И сделаю это только один раз в надежде, что Вы и с одного раза поймете. Я понятия не имею, что Вы здесь устроили, что за УНИР вспомнили и причем тут моя семья. Кстати, не нужно большого ума, чтобы понять, что в моей квартире жучки и камеры слежения. Вы вуайерист или просто плохо спите по ночам, не зная о том, что делают люди из окружения Вашего брата в свободное от работы время? Надеюсь, Вы пересчитали все мое нижнее белье, оценили предпочтение в программе передач по ТВ и заметили, что я сплю голой? Ужин был прекрасным, большое спасибо, всего доброго и идите к черту.
- Его намеренно подставили под удар, - Холмс выслушал гневную тираду и встал, когда Фицрой уверенно шла к дверям. – Ваш наставник, профессор Дойл, не умер, его убили.
За спиной Холмса, за перегородкой, отделявшей кухню от гостевой зоны, взорвалась плита, пламя неестественно быстро охватило всю кухню.
Детектив быстро вышла из ресторана, а Холмс только оглянулся и чуть приподнял брови, глядя на то, как пожарные тушат огонь.
- Какие будут распоряжения, сэр? – обратилась к нему подошедшая помощница, не обращая внимания на пожар.
- Уберите все камеры и жучки из квартиры детектива Фицрой, - вздохнул Холмс. – И снимите наблюдение.
- Сэр?
- В этом нет смысла – она знает.
- Особые распоряжения, сэр?
- Пожалуй, да. Усильте наблюдение за моим братом и доктором Ватсоном. Что с объектом Альфа-Прайм?
- Без изменений.
Холмс чуть нахмурился.
Думать о том, что кома Лестрейда была хоть как-то связана с новым детективом Ярда, не хотелось. Запрос на перевод шел из Манчестера. Судя по устроенному скандалу в Главном управлении, Фицрой не желала покидать город и переводиться в столицу, что исключало ее из состава лиц, ответственных за состояние Лестрейда, они даже не были знакомы, а ее прежний шеф отзывался о своем теперь уже бывшем сотруднике с исключительным уважением. Кроме того, и сама Фицрой не могла бы навредить коллеге. Может, и не слишком спокойная, какой она хотела казаться другим, не слишком сильная морально, но достаточно умная, чтобы скрывать очевидное, она все же не могла спокойно смотреть на угрозу жизни и здоровью даже малознакомого человека, что и подтвердил тест с цианидом в бокале, который Майкрофт лично попросил добавить себе задолго до прихода гостьи.
И, конечно, он оценил ее внимание к деталям, пока она шла к его столику. Полный тотальный контроль всего – или она не стала бы ничего есть, опасаясь яда или снотворного.
Конечно, от ее способности были многочисленные побочные эффекты, но то, что Майкрофт увидел и прочувствовал, ему понравилось.
Если бы только не жуткая головная боль от влияния ее способности.
- Свяжитесь с руководителем отдела, - попросил Холмс, поразмыслив. – Предупредите о том, что может понадобиться поддержка.
- Хорошо, мистер Холмс, - помощница быстро набросала сообщение в своем коммуникаторе.
- На сегодня Вы свободны, спокойной ночи.
- Спокойной ночи, сэр.
Майкрофт вышел на улицу и сел в машину, мысленно прокручивая в голове события вечера.
В принципе равнодушный к людям, он заинтересовался личностью нового детектива-инспектора Ярда не только из-за того, что она могла, но и просто из-за того, кем она была помимо чинов и прочей шелухи.
Уверенная в себе, красивая и умная женщина не могла не будоражить воображение мужчины, способного оценить ум, красоту и уверенность представительницы слабого пола.
Эта женщина не была слабой, напротив, в какой-то мере даже Мориарти не стал бы иметь дел с такой, но проблема заключалась как раз в том, что слабость Венди Фицрой и была в ее силе. А Майкрофт очень бы хотел использовать и силу этой женщины, и ее слабость.


- Капитан, рада Вас видеть!
- Здравствуйте, детектив. И… просто Джон.
- Для Вас я всегда просто Венди.
Джон с удовольствием принял ее руку и слегка пожал в своей.
Выбраться в Ярд и предложить новой знакомой выпить вместе кофе удалось только через неделю, потому что Шерлок предложил срочно съездить отдохнуть в Манчестер, где, конечно, устроил погоню за крупным наркодельцом, завел знакомства с местной полицией, втерся в доверие к бывшему начальнику детектива Фицрой, вел себя возмутительно дружелюбно, а в перерывах едва не рычал на Джона, чтобы тот не мешал вести расследование. И вот спустя неделю настоящего кошмара Джон все-таки решился пригласить Фицрой в кафе… или хотя бы принести ей стаканчик настоящего кофе.
- Не знал, какой Вы любите, поэтому взял латте, - он поставил на ее стол большой стакан из Старбакса и коробку с пончиками. – А это в нагрузку.
Детектив совсем по-девчачьи захихикала, кусая губы, но потом откашлялась.
- Простите, я не над Вами. Просто… - она взмахнула рукой. – Кофе, сладости, а мы даже толком нормально не поговорили.
- Вот и найдется повод, - улыбнулся Джон. – Может, поужинаем сегодня?
- Сегодня точно не смогу, простите, но, возможно, завтра будет не такой завал, - извинилась Фицрой, пригубив кофе. – М-м-м, очень вкусно! Ореховый крем и карамель?
- Подумал, что это взбодрит лучше сладкой газировки, - он покосился на корзинку для мусора, в которой уже валялись две пустые банки из-под энергетика.
- Чувствую, мне не избежать вызова к доктору, - покивала Фицрой. – Ладно, сдаюсь. Давайте поужинаем сегодня, а то до завтра меня сгрызет совесть за то, что меня поймали на месте преступления с третьей банкой энергетика.
- В восемь?
- В полдевятого, если не возражаете. Все-таки работы действительно очень много.
- Договорились. Закажу столик на полдевятого. И… эм… Венди, у меня нет Вашего номера телефона.
- Точно есть, - хитро усмехнулась Фицрой. Джон поник. – О, простите, пожалуйста! – спохватилась Фицрой. – Я просто так давно… Я не это имела в виду. Простите, Джон. Вот, - она нацарапала на стикере свой номер и протянула его Джону.
- Давно не были на свидании? – понял Джон.
- Было не до этого, - пожала плечами Фицрой.
- А мой номер Вам уж точно не нужен, - улыбнулся Джон, пряча стикер в карман.
- Не возражаете, если я заеду к Вам домой? Признаться, мне просто любопытно, как и где живет мой любимый блоггер.
Джон еле сдержал желание смутиться, как мальчишка.
Современный мир, современные технологии, подписки на блоги, на каналы, на Ютуб-ролики, лайки, все прочее… Можно познакомиться с кем угодно и где угодно.
- Конечно, буду рад, - выдавил он из себя.
- Договорились, - Фицрой улыбнулась и, когда раздался телефонный звонок, произнесла в трубку совершенно другим, более серьезным тоном: - Ди-ай Фицрой.
- Я пойду – шепотом сказал Джон.
- До встречи, - шепотом ответила детектив, прикрыв трубку и тут же снова забыв о существовании Джона. – Да, сержант, слушаю, говорите.

Работу удалось завершить уже к семи, так что в запасе было полтора часа на приведение себя в порядок перед встречей. И пусть это была просто дружеская посиделка без продолжения, все равно детективу хотелось принять душ, сделать легкий макияж, прическу и сменить кроссовки на туфли.
Душа детектива была не на месте по многочисленным причинам, одной из которых была фигура самого Джона. И без всяких там способностей было ясно, что приятный мужчина, с которым можно было поговорить по интересующим темам просто так, рассчитывал на более плотное знакомство, не важно даже, когда.
Фицрой знала, что, как женщина, она может и умеет нравиться мужчинам, Джон тоже был очень симпатичным во всех отношениях человеком… но, увы, при всем его понимании почти любой ситуации, при том, что между ними было что-то общее, Джон мог бы быть исключительно другом или случайным любовником, но не близким другом и кем-то постоянным в ее жизни. Он был бы для нее слишком простым, в какой-то степени далеким от понимания проблемы, ему нельзя было бы рассказать все то, с чем она сталкивалась по жизни. А она сама стала бы для Джона слишком сложной, слишком закрытой. Плохая вышла бы компания.
Детектив бросила в рот две таблетки от головной боли и вышла из офиса, надеясь хоть этот вечер провести по-человечески, но и этим планам не суждено было сбыться.
- Добрый вечер, детектив, - поприветствовала ее уже знакомая помощница старшего Холмса.
- Здравствуйте, - кивнула Фицрой. – И до свидания.
- Мистер Холмс приглашает Вас встретиться с ним, - женщина оторвалась от своего гаджета и взглянула на детектива.
- У меня нет настроения, - предельно вежливо и сухо ответила Фицрой.
- Боюсь, Ваше свидание с доктором Ватсоном отменяется.
- С чего бы?
- Он и Шерлок Холмс как раз сейчас заняты… делами, о которых я не могу сказать.
Фицрой потерла глаза пальцами, стараясь ни о чем не думать.
- И не надо, - пробормотала она. – Ну, раз свидание отменяется, тогда я просто пойду домой и приму душ. Не хотите присоединиться? Можем устроить пижамную вечеринку.
От предложения помощница Холмса предпочла отказаться качанием головы и вежливой улыбкой.
- Что передать мистеру Холмсу? – уточнила она.
- Чтобы он шел к черту, - еще милее улыбнулась Фицрой. – Можете процитировать, можете своими словами и добавить что-нибудь от себя – я не против. Вы же не станете меня брать в заложники?
- Конечно, нет, - от души ответила женщина. – Но Вам эта встреча принесет много полезной информации, которую Вы больше нигде не сможете узнать.
Фицрой тяжко вздохнула.
Даже большого ума не нужно было, чтобы понять, что мог предложить и чем мог заинтересовать старший из Холмсов, зная о том, кем была сама Фицрой. И эта женщина, его помощница, как раз держала в руках четыре причины все-таки сесть с ней в машину и принять приглашение назойливого политика.
- А что, если я не захочу ворошить прошлое?
- Тогда я уеду.
- Всего доброго, - пожелала Фицрой, пройдя к своей машине и сев в нее.
Помощница Холмса тоже села в свою машину и тут же уехала.

Дома не сиделось, телефон Джона не отвечал, а ожидание и неизвестность сводили с ума.
Пусть свидание сорвалось, но все равно было интересно, где живет Джон Ватсон.
Детектив оделась и выехала на Бейкер-стрит.

- Да какого черта! – выругалась она, едва подъехав к дому и заметив высокого мужчину, одной рукой державшего сигарету, второй крепко сжимавшего зонт-трость. Уезжать было бы глупо, это выглядело бы, как побег, и только поэтому она решила выйти.
- Добрый вечер, детектив, - вежливо поздоровался Майкрофт Холмс, потушив сигарету ботинком и выдохнув дым в сторону.
- Добрый вечер, мистер Холмс, - хмуро произнесла Фицрой. – Я здесь не ради Вас.
- О, конечно, - покивал Холмс. – Не волнуйтесь, с доктором Ватсоном все в полном порядке, хотя он действительно немного занят. И не его вина, что он не смог отправить смс с предупреждением о внезапной смене планов на вечер.
- До свидания, мистер Холмс, - Фицрой выслушала его и развернулась, чтобы уйти в машину.
- Приношу свои глубочайшие извинения относительно инцидента в ресторане, детектив Фицрой, - услышала она глубокий бархатный голос мужчины. – И отдельное спасибо за то, что не дали мне умереть.
- Вряд ли Вы бы стали пить цианид, который и заказали, - Фицрой все-таки развернулась.
Холмс чуть приподнял брови и улыбнулся уголками рта.
- Не стал бы, но вдвойне приятно знать, что моя жизнь была под пристальным контролем неравнодушного к чужой жизни человека. И в качестве извинения – весомый аргумент в пользу того, что и мне не все равно, что с Вами происходит, детектив, - он протянул плотную пластиковую папку, набитую документами. – Можете выбросить, сжечь, порвать, а можете прочитать и узнать все о том, что произошло с Вашими братьями, мужем и куратором. Четыре папки, детектив. Четыре дела, которые я могу помочь закрыть.
- И что мне с того? – уточнила Фицрой. – Это как-то кого-то вернет? Братья вернутся из Ирака или профессор Дойл восстанет из праха?
- Не вернет, - покачал головой Холмс. – Но Вам станет легче принять правду, отпустить и вернуть контроль над жизнью.
- Вам-то что? – прищурилась на него детектив. – С чего вдруг такие милости? Вы не слишком похожи на альтруиста, а эта информация стоит очень дорого. Боюсь, мне нечего предложить взамен.
- Как насчет ужина? Нет? Может быть, тогда просто зайдете в кафе? Не буду предлагать сесть в мою машину - Вы откажетесь.
Фицрой взглянула на вывеску сбоку от двери 221В и прошла внутрь кафе.
- Здравствуйте. Мне кофе, пожалуйста, и что-нибудь сладкое, кусок пирога на Ваш вкус, - попросила она владельца кафе.
- Сделаем, мисс, - кивнул тот.
Кафе было крохотным, уютным, здесь приятно пахло, было чисто, светло, тепло и совершенно пусто, чем оба визитера и воспользовались, сев в самый дальний уголок.
Холмс опустился на стул, еле сдержав брезгливую гримасу, что не укрылось от внимательных глаз детектива.
- Брезгуете? – уточнила она.
- Не совсем, - честно ответил тот. – С этим местом, как и с квартирой рядом связаны не слишком приятные воспоминания. Вы не поверите, но здесь мне пришлось много лгать. Вы читали блог доктора Ватсона, Вы уже понимаете, о чем я. Итак?
- Итак, что? – Фицрой откинулась на стуле. – Что Вам от меня надо? Ми-5? Ми-6? Работа под прикрытием? ЦРУ? Куда Вы мечтаете меня засунуть помимо исследовательских лабораторий, скажем, Баскервилля?
- Вы обо мне слишком плохого мнения.
- Я о Вас никакого мнения. И еще меньшего мнения о методах проверки того, о чем Вы имеете смутное представление.
- Эхолокация событий? – Холмс же сел так прямо, что могло показаться, что в позе буквально сквозит напряженность, но нет, он был расслаблен, если заказал кофе и себе, когда принесли заказ для его визави. – Я имею дело с мнемонической системой усваивания информации, детектив. Причем дольше, чем брат. Это уникально, потрясающе, невероятно, но для меня обычно. Поверьте, если кто и понимает Вас, то это я.
- Чего. Вы. Хотите? – отчеканила Фицрой.
- Несколько небольших услуг. Не мне, но людям высокопоставленным и не только на территории Англии.
- Нет.
- Это не сделка, детектив, всего лишь разовая помощь там, где бессильна политика и уговоры.
- Вы хотите устроить геноцид чужими руками. Нет, мистер Холмс. Решайте дела болтовней. Уговаривайте, шантажируйте, соблазняйте – мне все равно. То, что Вы от меня хотите – развязывание войны на мировом уровне. Моя работа служить короне и королеве, я не буду влезать в военные конфликты. Если Вы настолько умны и проницательны, Вы могли бы просчитать все мои ответы на сто шагов вперед.
Холмс вздохнул.
- Вы знаете о бельмах на карте, о гнойных нарывах… простите, если это испортит аппетит. И Вы понимаете, что будут новые жертвы, такие же, как Ваши братья.
Владелец кафе ойкнул от неожиданности, когда прямо перед ним сама собой открылась касса.
Холмс отвел взгляд от буравившей его глазами Фицрой.
- Не надо, - прошептала она. – Будете испытывать мое терпение, мне это может быстро надоесть и то, что Вы хотите, чтобы я сделала с другими, обратится против Вас - одной большой проблемы.
- Взгляните на имена в документах, - Холмс пододвинул к ней папку. – Посмотрите и ответьте себе на вопрос, сколько еще солдат они отправят на смерть, сидя в кабинетах и безопасности.
- Из Вас плохой Черчилль, мистер Холмс. И Гитлер плохой. И Сталин никудышный. Да и Наполеон так себе. Мне нет дела до генералов и министров, нет дела до Вас, палаты лордов, всех Ми, какие есть и будут, королевской семьи и политики в целом, потому что я простой коп, мои проблемы слишком… не того уровня, чтобы Вам было до них дело. Вы могли бы щелкать любые дела, как орешки, вместо этого Вы торчите в кабинетах, работая языком и указывая, кому и что делать, а на отдыхе страдаете от скуки. А я пытаюсь просто жить, чистить город от ворья, от насильников, психов, убийц и не лезть туда, где я могу принести только боль и горе. Вот этому меня и учил Дойл и его люди – расставлять приоритеты. Если знаете, кто виновен в смерти моих братьев, мужа и профессора – разберитесь с этим по своей воле, а я Вам не мститель, в шоу-программе «Давайте накажем плохих людей, потому что око за око – это правильно» я участвовать не буду.
Холмс притянул папку к себе и отложил ее на край стола.
- Вы меня удивили, детектив, - произнес он. – Это со мной бывает крайне редко – Вы одна из тех, кто может оценить, почему, но так… - он тряхнул головой. – Что ж, Вы правы, виновные уже наказаны, но что касательно Канады – это не наша юрисдикция. Боюсь, смерть профессора Дойла была случайностью. Хотя и за ней стояли люди, желавшие убрать его с дороги, отправив в Архангельск.
- Хватит, - чашка Фицрой взорвалась в ее руке, блюдце на столе задребезжало, грозясь тоже развалиться.
Майкрофт сделал то единственное, что усвоил из досье детектива – положил ладонь на ее руку.
- Простите. Это не проверка, это… Я потерял контроль и не должен был этого говорить.
Блюдце замерло, когда Майкрофт взглянул в глаза женщины перед собой.
Глубокий синий цвет радужки, как у него самого, завораживал, практически гипнотизировал. В голове стало пусто и спокойно.
Но Фицрой прервала контакт, уставившись в стол – и все исчезло.
- Я не буду извиняться, мистер Холмс, - произнесла она тихо. – И Вы не Питер и не Коннор, чтобы я вдруг начала Вам доверять. Хотите устранить меня – давайте, но не суйте грязные пальцы в мою душу. Лишитесь их по самые локти.
Она встала и вытащила пару купюр.
Майкрофт тоже встал.
- Я действительно хотел бы помочь Вам, Венди, - тихо предложил он. – Мне нужно было убедиться в том, что Вы не пойдете на предложенные условия. Но моя помощь будет бескорыстна, если Вы примете ее.
- Помощь в чем? – так же тихо уточнила Фицрой. – Найдете мне замену У.Н.И.Р. в Лондоне? Нового куратора? Может… ну, не знаю, что еще… Может, просто понимающего друга, который бы не боялся меня, узнав, что я могу? Так, в чем помощь, мистер Холмс?
Майкрофт быстро облизнул губы.
Возможно, этого не следовало говорить вообще, тем более теперь, когда детектив уже и так еле держалась, но со всем нужно было разобраться побыстрее.
- У меня есть его файлы, все разработки Управления, все, с чем они имели дело в расследованиях, каждая запись и все, что он хотел предложить Вам в будущем, чтобы повысить Вашу сопротивляемость к раздражителям, но не успел даже передать их Вашим родителям.
- И что с того?
- Головная боль не пройдет сама по себе, а энергетики не помогут бодрствовать долго, чтобы только не ложиться спать и не видеть кошмаров. Вы правы, я политик, у меня свои интересы и планы, люди – лишь средство достижения поставленных целей, но я знал Коннора и, еще раз простите, но я обязан был убедиться в том, что он был для Вас значимым человеком, к словам которого Вы прислушивались. Я не смогу заменить его, но я мог бы, если хотите, закончить его разработки, чтобы Вы нашли точку опоры, потому что даже Вы это знаете – стресс Вас убивает, каждая потеря близкого человека грозит вылиться в большие проблемы не только для Вас, но и для окружения. Я Вас понимаю, Венди, и я могу помочь, если Вы хотя бы попытаетесь мне довериться. Только в кураторстве, не более того, только в тренировках разума по наработкам профессора. Я могу помочь, если Вы позволите мне это сделать.
Фицрой, внимательно его выслушавшая, моргнула и отвела взгляд.
- Я знаю, что Вы говорите правду, мистер Холмс, что за этими словами нет двойного смысла, но Вы вряд ли можете курировать меня и тем более закончить обучение. Я сама этого не смогла, так почему Вы думаете, что это способны сделать именно Вы? Вы и так боитесь, что я могу узнать политические секреты или личные тайны, как Вы собираетесь открывать мне свой разум, как это делал Коннор? И почему я вообще должна верить в то, что Вы знали Коннора и достали информацию обо мне и проекте не шантажом или… или как Вы там вообще это делаете?.. а он Вам ее передал?
- Он бы не смог, - ответил Майкрофт. – Управление больше не существует, все расследования свернули, руководство погибло при загадочных обстоятельствах, сотрудники – кто где и никто не желает вспоминать прошлое. Или почти никто. Есть человек, который помнит Вас и Ваше дело, этот человек и передал мне всю информацию, потому что понял, что сами Вы не справляетесь уже давно и не примете ни одного специалиста, будь он хоть трижды полезным. Ведь я прав?
- Я слышала это слишком часто, мистер Холмс, - устало выдохнула Фицрой. – Все эти предложения пойти с кем-то, просто поговорить, а потом вместе выпить, обсудить мой потенциал, будущие перспективы. Меня пытались похищать, мне подливали снотворное, однажды пытались даже убить, а потом еще шантажировали. Мой шеф слушал обо мне все эти бредни и не верил ни единому слову, храни его господь. И при этом он знал, что то, что я делаю, то, как веду расследования – это не просто талант или умение, это больше и глубже. И ему было наплевать, потому что я делала свою работу и чистила улицы от швали.
- Я это понимаю, - Холмс подошел к ней ближе. – И я многим рискую, предлагая Вам помощь. Как Вы заметили, у меня слишком много тайн. И все же я готов рискнуть.
- Однажды Вы все равно потребуете вернуть долг, - покачала головой Фицрой. – Не сейчас, так через год, через десять лет, может, уже завтра, может, прямо сейчас. Соблазнов слишком много и я знаю о каждом. Грядет восточный ветер, мистер Холмс, он унесет Вас и Вашего брата.
Холмс спал с лица, но тут же собрался.
- Видите, это одна из тайн, но Вы ее узнали и до сих пор живы. Мы можем попробовать один раз, только один раз, и если Вы решите, что мне нельзя доверять, то просто разойдемся. От себя могу гарантировать отсутствие слежки и контроля. Мы взрослые люди и знаем цену информации.
Фицрой покивала.
Предложение манило, выбора особо и не было, а помощь была нужна катастрофически, ведь, возможно, из-за нестабильности ей и нельзя было встречаться с родителями. Но доверие политику?..
- Кто слил информацию? Вы явно получили ее из рук в руки не через шпионов или руки помощницы.
- Линдси Доннер. Помните ее?
- Я могу с ней связаться?
- Могу дать номер ее телефона и точный адрес.
- Мне нужно время, чтобы подумать, мистер Холмс.
Фицрой отошла от него, а затем вышла из кафе. Майкрофт последовал за ней.
- Если что-то решите, просто позвоните мне или моей помощнице, - и протянул визитку.
- Вы действительно умеете фехтовать? – неожиданно спросила Фицрой.
- Да, научился еще в колледже, - не удивился Холмс.
- Интересный зонт, поэтому и спросила, - детектив кивнула на неизменный аксессуар в его руке. – Холодное и огнестрельное, плюс способ укрыться от дождя. Даже знать не хочу, почему Вы не увешались мини-гранатами. До свидания, мистер Холмс, - пожелала она.
- Зовите меня Майкрофт, детектив, - предложил Холмс. – В любом случае, что бы Вы ни решили, мы слишком много знаем друг о друге, чтобы держать дистанцию.
- Как скажете, тем более, Вы меня уже зовете по имени. До свидания… Майкрофт.
- До свидания, Венди.
Оба сели в свои машины и разъехались.




Глава 3.

После той комы жизнь действительно изменилась, стала если не проще, то интереснее. Языки, которых она не знала до ДТП, способность делать все это с информацией, с предметами, умение запоминать все детали до единой. Казалось, это был рай.
Так Фицрой, а тогда еще Браун, и думала. Но родители и старший брат были в ужасе и панике.
Мать, бывший сотрудник сверхсекретной организации, грешила на преследование правительства, отец, крупный юрист, боялся конкурентов или недовольных клиентов, и только старший сын Браунов, Питер, боялся исключительно за судьбу сестры.
Старше Венди на восемь лет, он понимал, во что может вылиться новый дар для нее самой и для семьи. И не важно, жили бы они в Бостоне, откуда был родом и где работал отец, или в Манчестере, где жила мать, в любом случае, вскоре о таланте чудо-девочки непременно заговорили бы все газеты.
Вот только сама Венди, обрадованная способностями, не желала слушать ни родителей, ни любимого старшего брата, ни тем более думать о судьбе младшего брата, Джошуа, которому было семь и который не понимал и понимать не хотел никаких будущих проблем.
Не понимала и Венди как раз до двенадцати с небольшим лет, когда началось половое созревание и девочка становилась девушкой.
Резкие смены настроения, грубость, откровенная агрессия… и плюс – непонятно откуда взявшаяся дикая головная боль, разрывающая череп. Если учеба теперь была слишком легкой, а одноклассники открыто завидовали славе и таланту Венди, первым тревогу забил как раз Питер.
Именно он нашел и как-то связался с представителем занятной внеправительственной организации, уговорил посетить их семью и помочь сестре, способность которой стала неуправляемой и усилилась до еще одной крайне опасной черты, пересечь которую было просто опасно.
И вот тогда семья сорвалась с места и поехала в Штаты, откуда перебралась в Канаду, в Управление по научным исследованиям и разработкам в группу профессора Коннора Дойла, человека бесконечно терпеливого и умеющего находить общий язык с любым подростком и взрослым с любым даром, включая и тот, что развивался у Венди Браун.
Два с половиной года Венди жила под бдительным присмотром ученых и лично профессора Дойла, училась контролировать и выплескивать энергию во внешнюю среду, а ее дар эхолокации, уникальный дар узнавать не просто прошлое по биополю или картинке, а способность видеть четкую картинку всех деталей во всех ракурсах, со всех сторон и даже понимать причины, приведшие к чему-либо, уже давал заметные плоды в некоторых делах Управления. Уже не ясновидение, уже не только телепатия, но что-то совершенно новое, присущее только Венди.
Два с половиной года пролетели быстро. Теперь Венди и сама понимала опасность разглашения ее секрета миру. Юная девушка, способная знать буквально все и обо всем могла бы быть замеченной не теми людьми. И когда семья Браун простилась с профессором и Управлением, Венди прилетела в Манчестер обновленной, совершенно обычной девочкой-подростком, потерявшей и свой дар, и знание языков, и даже умение решать сложные задачи.
Ничто не предвещало беды, семья обрела долгожданный покой, но жизнь расставила приоритеты спустя некоторое время, когда Венди начала встречаться с мальчиками и вести половую жизнь.
Способности как будто действительно утихли, а потом вернулись с ужасающей силой.
Родители не сразу поняли, что с дочерью снова беда, Венди теперь и сама старалась скрывать правду, но заметил Питер и снова попытался связаться с Дойлом… но уже не вышло.
Бледное лицо брата еще долго стояло перед испуганной девочкой, осознавшей, что ее друга, наставника, мужчины, к которому она испытывала первые романтические чувства, больше нет. Что группа распалась. Что, наконец, больше просто некому помочь и придется справляться самостоятельно.
Кое-как она держалась, храня секрет от младшего брата и родителей, глотая таблетки от головной боли горстями и запивая их энергетиками, потому что спать стало так страшно, что она просыпалась с криком и больше не могла заснуть.
Всегда смерть. Всегда только смерть всего живого на всей планете. Ничего другого. Ни одной красивой картинки. Все сны были наполнены только смертью, криками боли людей и стоном планеты.
Она уехала, едва закончив школу, продолжая поддерживать контакт с семьей и братьями.
Снова обычная студентка колледжа, ничем не примечательная, симпатичная, но не более того, она шла своей дорогой, следя за тем, что происходит в мире и в семье. И если мир худо-бедно жил и без нее, в семье все осложнилось.
Питер решил пойти служить по контракту, отдав обязательный долг стране. Гражданская жизнь казалась молодому мужчине слишком пресной, хотелось делать что-то великое, оставить след в истории, что и удалось, когда он дослужился до звания капитана к тому времени, когда по контракту пошел и Джошуа.
И момент, когда братья возвращались домой, был для семьи Браунов самым счастливым.
Тогда Венди и познакомилась с англичанином Генри, близким другом Питера и начальником Джошуа.
Пара лет свиданий, откровений, которые не испугали Генри, а потом громкая свадьба со всеми сослуживцами братьев и Генри. А потом новое задание для всех троих – Ирак, обстрел, ранение Питера, который чудом выжил и готовился вернуться в бой, через неделю смерть Джошуа от осколков гранаты, следом – Генри, доставленного в госпиталь в тяжелом состоянии и погибшего от слишком большой кровопотери, а затем взрыв вертолета, на котором летел Питер и его группа...
И конец мирной жизни для всей семьи Браун и для одной Фицрой.
В Бостоне чуть не началось землетрясение, когда Венди узнала о гибели братьев и мужа. Жертв было бы слишком много, поэтому она замкнулась в себе, улетела в Манчестер, где делала карьеру копа, и снова стала пить таблетки и глотать энергетики, чтобы забыться в работе.
Питер был единственным, кто слишком хорошо понимал сестру, Генри был единственным, кто мог выдерживать ее силу, Джошуа… Джош был тем, о ком Венди думала в первую очередь, не желая навредить тем, кто был рядом. Всегда младшая сестра для одного и старшая для другого. Идеальная жизнь, которой не стало. Молодая вдова, похоронившая все чувства ко всем мужчинам, отныне видевшая в каждом только сиюминутную возможность удовлетворить желание секса.
Только работа, а дома пустота, тишина и то единственное, ради кого Венди и приходила домой в принципе – золотая рыбка, безымянное существо, которому не было никакого дела до хозяйки и ее проблем.
Работа в Манчестере давала чувство стабильности, отчасти покоя, защищенности, но шеф выдал распоряжение откуда-то сверху о том, что именно его лучшего ди-ай желают видеть в Лондоне в Новом Скотланд-Ярде, что означало, что отныне о спокойной жизни, наполненной редкими головными болями, можно будет забыть.
Лондон манил кого угодно, только не Венди, но работа везде работа, преступность Лондона не сравнима с тем, что творилось в Манчестере, ехать все равно пришлось, а скандал, которым она пыталась заставить начальство отменить приказ, чуть не стоил жизни рабочим на кране на ближайшей стройке, когда тот начал крениться и чуть не рухнул.
И вот уже в Лондоне пришлось начать все с начала, не ожидая ни от кого помощи и тем более не рассчитывая получить ее от влиятельного политика, старшего брата знаменитого самопровозглашенного гениального детектива, о котором болтали даже в стенах родного управления полиции Манчестера.
И вот теперь, когда Майкрофт Холмс лично предложил помощь практически ничем не примечательному детективу Ярда, вопрос встал уже не о том, принимать ее или нет, а о том, смог бы этот человек выдержать то, о чем имел смутное представление, потому что и профессор Дойл однажды сильно рисковал не только карьерой, но и жизнью, чтобы помочь своей подопечной.

Джон позвонил утром, извиняясь, сообщив, что телефон был временно недоступен в силу того, что Шерлок развернул кипучую деятельность, пытаясь добиться признания от одного наркомана того, что тот намеренно заражал своих половых партнеров ВИЧ, а не сам пал жертвой чьей-то беспечности, как пытался доказать испуганным женщинам, получившим результат анализов в диагнозом, от которого почти у всех началась истерика.
- Все нормально, капитан… то есть, Джон, - заверила Фицрой. – Я все понимаю.
- Я хотел отправить смс, предупредить, но Вы же понимаете теперь, что жизнь с Шерлоком Холмсом – как русские горки. Вот сидишь дома и подбираешь галстук, а через миг тебя хватают за руку и буквально тащат чуть ли не канализацию, где оглушают, связывают, бьют и пытаются заразить ВИЧ.
- Могу представить, - вздохнула Фицрой. – Вернее, не скажу, что могу, но пытаюсь. И как, не успел заразить?
- Думаю, нет, но я на всякий случай сдал анализ крови утром, - ответил Джон.
- А Ваш неугомонный друг?
- И его заставил. Если б Вы только знали, как же это тяжело! Проще уговорить ребенка пойти к нелюбимой бабушке, чем Шерлока – пойти к врачу и сдать кровь на анализ.
- Он так боится игл?
- Если бы. Он обожает больницы, врачей, иглы… по понятной причине… но он не любит ждать результатов, потому что считает, что сделал бы все в разы быстрее. И да, кровь пришлось брать мне, потому что он нагрубил медсестре, лаборанту, пытался и главврачу… в общем, мне пришлось пойти на хитрость.
Фицрой нахмурилась.
- Очень надеюсь, что Вы не пообещали мистеру Холмсу принести одно из дел полиции.
- Увы, - вздохнул Джон так тяжко, что стало ясно – дело было бы спасением. – Мне придется мыть посуду неделю после всех его экспериментов дома. Вы бы видели, какой он устраивает бардак!
- Надеюсь когда-нибудь увидеть, - усмехнулась Фицрой. – Я приезжала к Вашему дому, но поскольку вас обоих не было дома, я не стала заходить.
В этот момент в двери показалась голова Салли.
- Шеф, отчеты, - коротко произнесла сержант, зайдя в офис чуть ли не на цыпочках, положила кипу документов и так же тихо вышла.
- Джон, прошу меня простить, - тут же прервала беседу детектив. – Меня ждет не менее увлекательное занятие с кучей бумажек, которые нужно разобрать. Может, выпьем кофе как-нибудь на днях?
- Как насчет в перерыве в обед? – предложил Джон.
- Не откажусь, - улыбнулась детектив и тепло простилась с собеседником, принявшись читать все отчеты.

Вечером Фицрой почему-то захотелось снова увидеть помощницу мистера Холмса-старшего или его самого, но у здания Ярда было пусто, что означало, что Холмс в самом деле не торопился и не торопил.
Оно и правильно – ему-то это незачем, для него это возможность понять, как, где и сколько раз можно использовать крайне полезного человека, к которому у него возможен близкий допуск. По крайней мере, так думала сама Фицрой, не зная, что думал Холмс и думал ли что вообще.
Одно было понятно, как божий день – доверять такому было опасно для жизни не только потому, что человек, говоривший всем, что у него всего лишь скромная должность в правительстве вместо того, чтобы прямо сказать, что он и есть правительство, мог узнать силу эхолокатора детектива, но и потому, что, несмотря на свое положение, все эти статусы, стену, которую он возводил от всего живого, он был живым человеком, мужчиной с реальными потребностями, а Фицрой была, в свою очередь, таким же обычным живым человеком, женщиной, которая умела не только то, что умела, но и могла нравиться, как женщина, интересовать, интриговать, наконец, что она и ощутила в первый же миг, как увидела Холмса в ресторане.
Он был заинтригован ей сначала, как объектом и возможностью его использования, но потом и как человеком, и как женщиной в том числе.
Холодный, равнодушный человек был таковым вынужденно, самостоятельно взращивая в себе зерна пренебрежения к тем, кто, по его мнению, умственно был наравне с грибами или мокрицами. Впрочем, если кто и понимал его тяготы жизни, так это Фицрой, далеко не гениальная сама по себе, а ставшая чуть более отличимой от серой людской массы благодаря ДТП в детстве и проснувшимся сверхспособностям.
Холмс был слишком темной лошадкой… но он интриговал куда больше капитана Ватсона и даже прославленного Шерлока Холмса. И это была большая проблема.


С кофе не заладилось с самого начала и продолжало не ладиться и дальше. Сперва пришлось возиться с отчетами по отделу, потом с расследованием, затем просто не хотелось никуда ехать и даже выходить из офиса, а потом, через неделю, когда Джон снова зашел в Ярд, предложив выпить кофе на месте, раз уж все равно не выходит никуда вырваться, Фицрой не выдержала.
- Простите за настойчивость, Джон, но… не хочется Вас разочаровывать, простите, если это обидит Вас…
- Это не свидания, - понял он, не став затягивать с долгими объяснениями, хотя где-то внутри больно царапнуло отголоском – Шерлок сразу сказал, что она и Джон слишком разные, что ничего не выйдет и даже кофе вместе будет чудом из чудес, если вообще случится. – Все в порядке, Венди.
Она скользнула по нему взглядом, отметив ставшую более напряженной позу, погасшую улыбку, слишком натянутую и похожую на маску, пропавший блеск из глаз.
Обиделся. Еще бы, услышать такое в лицо, без всех хороводов, какие подобают в таком щекотливом случае, как разговор о самолюбии мужчины.
- Простите, Джон, - еще раз повторила Фицрой. – Я не Лестрейд, я просто… просто я не тот человек, с которым обычно хотят ходить пить кофе по дружбе. То есть… я не в том смысле…
- В том, что рано или поздно дружба перерастает в секс? – поддержал Джон.
- Боюсь, что так, - вздохнула она. – И предлагает его не мужчина.
Джон чуть заметно приподнял брови, но ничего спрашивать не стал.
Да и что бы спросил, если и так понятно: одинокая женщина, молодая, активная, привлекательная, умная… вполне нормальная, словом, а нормальные женщины тоже, как и нормальные мужчины, звереют без секса. Такова природа, спорить с ней бесполезно и даже вредно.
Хотя, как подумал Джон, применимо конкретно к нему это было обидно, как будто хотеть можно было кого угодно, хоть подчиненного, хоть начальника, но встретиться именно с отставным военным доктором было сродни плевку в королеву.
- Я понимаю,- произнес он, старательно держа лицо.
- Нет, - Фицрой покачала головой. – Нет, Джон, нет. Я Вас слишком уважаю, чтобы все портить и потом не сметь взглянуть Вам в глаза. Я сестра военных и жена военного, для меня чин – не пустой звук. Звание капитана было у моего старшего брата Питера, мой муж Генри был капитаном…
- И я капитан, - дополнил Джон. – Вы поэтому обращались ко мне по чину?
Фицрой пожала плечами.
- Дань уважения. Слишком сложно объяснить. Я люблю мужа, хотя он погиб. Я сплю с теми, к кому я равнодушна и предпочитаю иметь разовые связи, а Вы… Вы мой друг, это другое. Простите меня.
- Позволите спросить? – попросил Джон.
Фицрой кивнула.
- Конечно. О Генри или о Питере?
- О Шерлоке.
Брови детектива поползли вверх.
- Э… Друг ли он мне?
- Нет. С ним Вы бы?.. Если я лезу не в свое дело, просто дайте мне в нос.
Фицрой покусала губу, нахмурилась, а потом вдруг прыснула смехом.
- Нет! – чуть громче, чем хотел бы Джон, выпалила она спустя минуту. – Боже, нет, конечно!
- Почему? – вырвалось у Джона. – Он Вам не нравится?
- Скорее, я ему не нравлюсь, - ответила Фицрой. – И знаете что? – она понизила голос. – И хорошо, что я ему не нравлюсь, потому что я даже представить себя с ним не могу. Это… даже не знаю… как спать с лучшим другом брата. В принципе, можно, вроде бы ничего не мешает, но как-то неправильно, потому что друг обязательно разболтает брату, а брат потом не даст покоя. Если уж откровенно, я питаю слабость к мужчинам сильно старше меня. Будь здесь инспектор Лестрейд…
Джон засмеялся, когда детектив поиграла бровями.
Что и говорить – положить глаз на действительно по-мужски привлекательного мужчину… В этом все женщины.
Сразу стало так легко, что спало напряжение, что Джон осмелел.
Фицрой в самом деле оказалась простой в общении, могла говорить часами, быть откровенной, ждать откровения в ответ, но то, что Джон вынужден был уважать – ее принципиальность и разделение на работу и личную жизнь. То и другое она предпочитала не смешивать, в отличие от Джона, который мог легко сделать личное работой и работу – личным.

В субботу все же Джон пригласил детектива на Бейкер-стрит – познакомиться с жизнью врача, вынужденного носиться по Лондону и окрестностям с другом-детективом, и с жизнью самого детектива.
Джон по максимуму прибрался дома, упросил Шерлока не затевать новых экспериментов и не приносить из морга частей тел, но тот, довольно предсказуемо, приволок чуть ли не половину тела.
- Я же просил! – зашипел на него Джон, вытирая за громадным прохудившимся пакетом кровоподтеки. – Ты меня когда-нибудь послушаешь?
- Конечно, - удивленным тоном ответил Шерлок. – Я всегда тебя очень внимательно слушаю, Джон.
- И что я говорил про сегодняшний день?
- Что к тебе придет детектив Фицрой.
- И что это значит?
- Что к тебе придет детектив Фицрой. Что это еще может значить?
- Что я пригласил друга, чтобы…
Шерлок бросил пакет на пол кухни и обернулся, пытаясь отдышаться.
- Ты пригласил друга, - сказал он, - но ты думаешь о ней не как о друге. И она это знает. И ты знаешь, что она это знает. И вы оба знаете, что…
- Заткнись, - посоветовал Джон, устав от издевательств, и швырнув тряпку в руки Шерлоку. – Вытри за собой пол, - приказал он, и добавил на начавшееся возражение: - За собой, Шерлок! Плевать, что ты притащил труп, кровь ты все равно вытрешь. Все, иди!
Шерлок тихо фыркнул, усмехнувшись, закатал рукава рубашки и взял тряпку, спускаясь вниз по лестнице.
Спустя минуту в дверь позвонили.
- Джон! – крикнул Шерлок снизу.
- Ну, конечно, - заворчал Джон. – Он же не внизу, у него же рук нет, чтобы открыть дверь. Иду!
Хотя, как он понял спустя пару секунд, Шерлок был так занят старательным размазыванием крови по ступенькам лестницы, что действительно стоило открыть дверь гостю самому, чтобы не напугать кого-нибудь впечатлительного. Едва ли – Фицрой, но все же.
- Добрый день, док… - Джон в этот момент увидел то, ради чего можно было терпеть даже совместное проживание с гением, способным играть на скрипке в три утра и палить в стену в пять утра или десять вечера. – Что… Как… - Майкрофта попросту замкнуло. – Шерлок моет пол?! – выдохнул он, все же сумев найти в себе силы на членораздельную речь.
- Домашние дела, - развел руками Джон, глядя на то, как Шерлок, выпятив зад в своих узких брюках, пытается промыть предпоследнюю ступеньку наверху.
Интересный ракурс оценил и Майкрофт, зайдя в дом и приоткрыв рот от удивления.
- Я думаю, нам стоит обсудить вопрос о Вашем трудоустройстве в МИ-6, Джон, - решился Майкрофт задумчиво. – Если Вы способны заставить моего брата заниматься домашними делами, чего не смогли ни я, ни мамуля, ни отец, Вы организуете работу отдела максимально эффективно.
- Пожалуй, откажусь, но спасибо за предложение, - улыбнулся Джон, оценив прилежность друга, старание, но совершенно бестолковые телодвижения почти высохшей тряпкой, намочить и отжать которую Шерлоку даже не пришло в голову.
- Не слушай его, Джон, - Шерлок разогнулся и угрожающе поднял тряпку. – А ты можешь уходить, - обратился он к брату. – Где дверь, разберешься.
- Майкрофт, может, чаю? – предложил более гостеприимный Джон.
- Не откажусь, - решил Майкрофт.
- Кухню сам найдешь! - крикнул Шерлок, взбежав наверх и уйдя в ванную мыть тряпку.
- Вы по делу? – спросил Джон, когда он и Майкрофт поднялись в квартиру.
- Хотел поговорить с братом о делах семьи, - Майкрофт элегантно опустился в кресло Шерлока и закинул ногу на ногу, глядя на то, как Джон хлопочет на кухне.
- Снова приезжают родители?
- Мамуля хочет устроить совместный поход в кино.
Джон даже обернулся через плечо, чтобы увидеть кислейшую брезгливую мину на лице Холмса-старшего.
- На какой-то определенный сеанс?
- Не знаю и, если честно, не хочу знать, но все, что я хочу, чтобы меня оставили в покое, потому что Северная Корея… впрочем, Вам это будет неинтересно.
- Я в кино не пойду, - заявил вышедший из ванной Шерлок, мокрый настолько, что Джон решил, что он там заодно и вымылся сам вместе с мытьем тряпки.
- Исполни свой сыновний долг, - чуть нажал Майкрофт.
- Сам исполняй, - фыркнул Шерлок. – Твоя очередь.
- Я ходил на оперу.
- А я торчал с ними на выставке.
- А я…
- Мальчики, к вам гостья! – раздался голос миссис Хадсон снизу.
- О, черт! – всполошился Джон, чуть не уронив чайник.
- Очередное шоу, - закатил глаза Шерлок, даже не думая переодеться.
Детектив поднялась быстро и замерла около двери, не решаясь войти, но, как Майкрофт понял по быстрым цепким взглядам на окна и присутствующих, оценив возможности нападения и отступления, как опытный коп.
- Добрый день, джентльмены, - поздоровалась она.
- Здравствуйте, детектив, - Майкрофт даже не подумал подняться из кресла, а Шерлок и вовсе громко фыркнул и ушел к себе, с грохотом захлопнув дверь.
- Венди, здравствуйте, проходите! – Джон все-таки сообразил первым, что гостью нужно хотя бы впустить, а потом уже рассыпаться перед ней в любезностях.
- День домашних дел? – поинтересовалась она, глядя себе под ноги.
- Не совсем, - очаровательно улыбнулся Майкрофт. – Мой братец приволок домой труп, очевидно, для какого-то эксперимента.
- Половину трупа! – раздалось из-за двери комнаты Шерлока.
- Нижнюю его часть, - пробормотала Фицрой.
- Без пальца на правой ноге, - добавил Майкрофт.
- Без двух, братец, - вышедший Шерлок снова был сухим и даже причесанным.
- И зачем Вам половина трупа, мистер Холмс? – спросила Фицрой у Шерлока.
- Для эксперимента, как и сказал братец, - ответил тот.
- Распределение веса у карликов-циркачей? – неожиданно уточнила Фицрой, пока Джон пытался сообразить, что ему делать и делать ли вообще хоть что-нибудь, потому что он был единственным, кто не понимал вообще ничего.
- Проницательно, детектив, - похвалил Шерлок. – Арестуете меня за кражу улик из морга?
- Как-нибудь потом, - пообещала Фицрой. – Могу я хотя бы рассчитывать на возврат тела обратно в морг, как наэкспериментируетесь?
- А куда он денется? – вставил Джон, сообразивший, что если он и дальше будет молчать, про него вообще все забудут. - Чаю, Венди?
- Не откажусь, - ответила та, с любопытством осматривая Шерлока в домашней обстановке.
Обычно скрытый пальто, молодой мужчина оказался стройным, гибким, с маленькой упругой задницей, которую тот продемонстрировал, отвернувшись к своему заваленному папками столу и чуть нагнувшись, длинноногим и…
- Кхм… - недодумала она, когда ее прервал Джон, протягивая чашку на блюдце. – Чай.
- Спасибо, - она рассеянно сделала глоток и тут же забыла про сосредоточенного Холмса-младшего под внимательным взглядом Холмса-старшего, изучавшего ее так же, как она делала то же самое с его младшим братом.
Никто в комнате не знал, что сказать, как начать разговор и почему в квартире было так много народа, так что ситуацию отчасти спас сигнал смс на телефоне Шерлока.
- Джон, у нас дело! – встрепенулся он.
- Какое еще дело? – растерялся Джон.
- Важное!
Майкрофт и Венди одновременно хмыкнули, поняв, что задумал Шерлок, но Джон не понял вообще ничего.
- Так срочно? Но я… Шерлок, у нас гости, в конце концов! – возмутился он.
- Не бойся, твою кровать они использовать не будут, - пообещал Шерлок. – Все, срываемся, у нас мало времени, - поторопил он, исчезнув в своей комнате.
Джон послушно, без упреков и скандалов, по-военному быстро принял единственно верное решение и пошел одеваться, извинившись и за себя, и за друга, и за такой скоропалительный побег по каким-то страшно важным делам.
Когда же хлопнула входная дверь, Майкрофт со вздохом поставил чашку с недопитым чаем на столик.
- У моего брата действительно своеобразное представление об отношениях, детектив, - произнес он все это время стоявшей Фицрой.
- У нас нет отношений, - поправила та, решив, что если Джон и сам Шерлок не против, не будет ничего плохого, если она поинтересуется кухней и тем, что содержалось в пакете.
- Там в самом деле труп, - напомнил Майкрофт, глядя на осторожные шаги детектива к улике против его брата. – И действительно половина, хотя доктор посчитал, что мы просто шутим.
- Я не шучу с трупами, - холодно произнесла детектив, не став ничего трогать, но оценив вес и натекшую лужу крови из него.
Порвался, но не так много, странно, что где-то сбоку, потому что его не тащили волоком, его несли на плече, причем везли промороженным до хруста, буквально только из камеры, но размораживали где-то рядом с домом, потому что снаружи нет ни капли крови хотя бы потому, что кровь телу не принадлежит, потому что сбоку и изнутри скотчем примотан пакет с донорской кровью, который и проткнули, потому что…
- Это шоу было специально для Вас, - Майкрофт так бесшумно оказался сзади, что детектив вздрогнула от неожиданности. – Проверка, если можно так сказать.
- Вижу, - проворчала Фицрой, смутившись своей реакции. – Ваш брат занятный человек, мистер Холмс.
- Майкрофт, пожалуйста. И раз Шерлок и доктор Ватсон нас так поспешно покинули, может быть, обсудим Вашу проблему? – предложил Холмс.
- У меня нет проблем, - Фицрой разогнулась, отошла от трупа и взглянула на каминную полку. – Не удивительно, что в этой квартире группа криминалистов ничего бы не нашла, - пробормотала она. – Все на видном месте, но отлично спрятано. Думаете, Ваш брат все подстроил, если решил оставить нас вдвоем в пустой квартире? – обратилась она к Холмсу, так же как и его брат чуть раньше, склонившемуся над столом с документами.
У старшего Холмса ноги оказались еще длиннее, задница еще крепче, а что касательно…
- Вы так и не позвонили, - напомнил он, не разгибаясь.
- Хотела, - призналась Фицрой, мысленно обругав себя за разглядывание мужских задниц.
- Но?
- Но передумала, решив, что когда-нибудь встретимся лично и при встрече я скажу Вам, что не нуждаюсь в Вашей помощи.
Холмс разогнулся и развернулся, ткнув острием зонта в ковер.
- Могу я узнать почему?
- Потому что Вы ничего не знаете о доверии, - честно ответила Фицрой. – Я не про доверие Вашей службе безопасности или шпионам, постоянно следящим за Вашим братом и капитаном Ватсоном. Я про простое человеческое доверие между людьми, не связанными близкородственными связями. И Вы ничего не знаете про мое обучение.
- Полагаете, я не справлюсь? – поинтересовался Холмс совершенно спокойно.
- Справитесь, - покивала Фицрой. – Вопрос не в этом. Вопрос в том, нужно ли мне это – Ваша помощь, Ваше участие, Ваше доверие, наконец.
- Я знаю, что это не так просто, Венди, - кончик зонта чуть приподнялся над ковром и снова резко в него ткнулся. – И я знаю про то, что профессор Дойл работал с Вами по одной схеме, а Ваш муж – по другой.
- Вряд ли Вы понимаете, - покачала головой Фицрой.
- Вам было почти пятнадцать, когда Вы вернулись в Англию, а Ваш муж…
- Я спала с Генри, - перебила потерявшая терпение Фицрой. – Это Вы тоже знали? Я познакомилась с ним, поняла, что хочу быть с ним, вышла замуж, а рассказала о себе, когда увидела его всего второй раз, потому что хотела быть честной и открытой. Он меня понял, но это он, с ним было просто и он со мной не работал. Он воспринимал меня такой, какая я есть.
- А как тогда Вас учил Дойл? – мягко уточнил Холмс.
- Это допрос? – прищурилась на него Фицрой.
- Просто беседа, - пожал плечами Холмс. – Вы против?
- Я не против, но не люблю делиться откровениями на камеру, - она ткнула в стену, где висел коровий череп.
- Одну минуту, пожалуйста, - попросил Холмс, довольно элегантно взобрался на стол с документами, повесил зонт себе на руку, снял череп и вытащил из него небольшую камеру слежения, перебросив ее Фицрой в руки и проделав путь обратно на пол.
- Вы параноик, Вы знаете? – бросила она, утопив камеру в чашке чая. – Вы следите за братом?
- Иногда и ненадолго, - извинился Холмс. – Он находит все жучки и сдает их мне. Это больше похоже на тренировку зрения, памяти или игру, если угодно, чем на слежку.
Фицрой молча закатила глаза и отошла к окну, глядя на улицу.
- И о каком доверии тогда должна идти речь с такими играми? – пробормотала она себе под нос.
- Значит… - Холмс сделал драматическую паузу. – Значит, предпочтете мучиться, но не примете помощь от того, кто может ее оказать? Со своей стороны я гарантирую соблюдение всех правил безопасности, моральных и этических принципов, а так же…
- Дойл взялся за меня, когда мне было двенадцать с небольшим, - вдруг заговорила Фицрой. – Питер нашел его специально для меня, мы всей семьей приехали в Штаты, где и познакомились со всей группой. А теперь представьте себя девчонкой-подростком, Майкрофт. Представьте, что Вы угловатая, нескладная, какая-то несуразная девочка, а перед Вами симпатичный мужчина, причем Вы знаете, что он симпатизирует коллеге женского пола, аналитику своей группы, а она симпатизирует ему. А еще она красивая, стройная, умная женщина, а Вы на ее фоне – бледная тень.
- Боюсь, не могу вообразить себя девочкой, но неуверенность в себе из-за внешности мне знакома, - осторожно вставил Майкрофт.
- Сложно представить Вас неуверенным в себе, если честно, - она развернулась и села на стол, глядя на дверь. – Но это не так важно. Важно то, что Дойл был первым человеком, кто совершенно меня не испугался, даже когда понял, что мой дар не классифицируется по всем более-менее известным рейтингам опасности для людей. То есть, он знал, что мой дар опасен, он может быть опасным, но не прямо сейчас, а в перспективе, а может и исчезнуть. Дойл выдвинул теорию о том, что, возможно, этот дар эхолокации может исчезнуть, когда уляжется гормональная буря, когда я оформлюсь, как девушка, хотя головная боль, знание языков, математические способности могут и остаться.
- Но Ваш дар лишь усилился.
- Со временем. Раз уж Вы так настойчиво хотите все про меня знать, начнем с начала переселения в Штаты. Дело в том, что двойное гражданство – крайне удобная штука. Когда отец американец, а мать англичанка, у детей гражданство и той страны, где они родились, и той, откуда родом один из родителей. Официально, мой старший брат американец, а я и Джош – англичане, так что когда мы приехали из Англии в Штаты, Питер, закончивший колледж в Англии, решил идти в армию США, и надо сказать, военные не сильно обрадовались наличием в своих рядах парня из британского колледжа, хоть и с официальными документами гражданина Штатов. И тут помог отец, юрист крупной фирмы, младший партнер, работавший по всему свету. Питер сдал меня Дойлу и его команде, наказал мне слушаться профессора и родителей, и ушел служить, отец вернулся в фирму, а мать, я и Джошуа уехали в Канаду, потому что Дойл не мог постоянно кататься из страны в страну из-за одного человека. И так вышло, что мне и Джошу пришлось учиться на домашнем обучении по американской программе, а я, как вундеркинд, учила и британскую программу, помимо того, что занималась с группой Дойла. Было тяжело, эти два года показались мне отчасти адом и не только потому, что я была оторвана от друзей, подруг и привычных мест, но и потому что с такими проблемами у меня могло их уже и не быть. Мать занималась Джошем, а я почти безвылазно торчала то в отделении Управления, то с преподавателями из школы, в общем, я не стала бы говорить, что вундеркиндам учеба дается легко и просто. Но я справлялась и я справилась, потому что через два с половиной года мы вернулись в Манчестер.
- Вы так быстро усвоили все задания на контроль?
- Нет. То есть… задания, контроль – это да, но я решила, что с меня хватит. Я… Может, я бы не прервала обучение, но это была моя вина, когда выяснилось, что я могу влиять на людей, на их желания, на состояние, на эмоции… да на все.
- Вас замучила вина?
- Я два года была послушной девочкой, старалась просто ни во что не лезть, закрывать глаза на все происходящее вокруг, но гормоны, слезы, головная боль, бессонные ночи, а профессор усложнял работу тем, что… я даже не знаю… он просто был рядом и нравился мне. Я терпела присутствие мисс Доннер, и хотя она мне нравилась, как человек и как специалист, и я ни разу не видела никакого неподобающего поведения между ней и профессором, я знала, что между ними что-то есть.
- Вы ревновали?
- Почти. Я, конечно, не желала ей ничего плохого, но… Я сорвалась, когда профессор и я были в парке, когда он закреплял мои навыки контроля белого шума. Это…
- Это, когда Вы должны сдерживать способности, если на Вас морально давят.
- Все верно. Он меня не оскорблял, но бил словами так, что я еле сдерживалась. В основном он рассказывал о себе, о том, что было в армии, как он однажды был в Бермудском треугольнике, как вернулся, какие ужасы пережил, расследуя феномены уже в Управлении. Я не знаю, что на меня нашло, но я…
- Ударили его?
- Поцеловала. А чтобы он не сопротивлялся, просто выключила его способность трезво оценивать происходящее.
Фицрой замолчала.
Холмс же уставился в ковер под ногами.
- Полагаю, ничем хорошим это не кончилось, - начал он первым.
- Мне даже пятнадцати не было, - согласилась Фицрой. – А теперь представьте – на глазах у всех девочка-подросток и взрослый мужчина целуются так, как будто они как минимум молодожены. Я не знаю, что на меня нашло, правда не знаю, до сих пор ломаю голову, но в тот момент мне хотелось, чтобы он увидел во мне привлекательную девушку, как мисс Доннер или любую другую. Я хотела поцелуев, всего того, что взрослые делают друг с другом, вот только я не сообразила, что то, что я с ним сделала, может обернуться большой бедой.
Холмс поджал губы и покусал нижнюю.
- Подросток и взрослый, - произнес он. – И взрослый, распробовав юность на вкус, захотел чего-то большего.
Фицрой покивала и горько вздохнула.
- Он попытался меня раздеть, а я испугалась, потому что оказалась не готова к такому поведению. Я думала… я хотела, чтобы как в сказках, чтобы романтика, нежные поцелуи, но без продолжения, но он-то был не соседским мальчишкой-ровесником, он знал, что следует за поцелуями. Это был кошмар, я убежала, бросила его, и чудо еще, что его не арестовали за подобное поведение, потому что если бы узнал мой отец, он бы засудил Дойла и слушать бы не стал о том, кто начал и кто закончил.
- А дальше, полагаю, было разбирательство уже в Управлении.
- Было. Его отстранили, ко мне пришла мисс Доннер и предложила дальше заниматься с ней. Я поняла, что с Дойлом беда и нажала на нее. Не так же, как с ним, просто потребовала объяснить, что происходит, а когда узнала, рванула в Управление, чтобы выгородить его, объяснить, что не он виноват, что он не извращенец и не маньяк, что это только моя вина… И я чуть не взорвала здание Управления, когда меня не захотели пускать на закрытое заседание, где профессора могли не просто уволить, но и сломать ему жизнь и даже посадить в тюрьму.
- И Вы ему помогли?
- Я это начала и я должна была это и закончить. Конечно, показательных выступлений не получилось, я была зла и не могла сосредоточиться, чтобы выжать из себя что-то позитивное… И если бы не профессор, я действительно могла бы убить много народу и обрушить здание. Думаю, ему было не слишком приятно видеть меня, но он был профессионалом, так что он взял меня за руки и так же мягко, как и на занятиях, попросил меня успокоиться и взять эмоции под контроль.
- И Вы взяли себя в руки.
- Не было выхода. Руководство поняло, с кем имеет дело, Дойла восстановили в должности, а меня предложили передать другим специалистам.
- И Вы?..
- Я отказалась. Я сказала, что мне проще уйти, если сам профессор Дойл не захочет больше со мной заниматься, но он не отказался от меня, закончил обучение, возможное на тот момент, а потом мы тепло простились и я улетела в Англию. Знаете, я думала, что он оскорбится, обидится, хотя бы отругает меня, но он понял, что со мной, и хотя он, как и все взрослые, сказал, что когда я вырасту, у меня будет множество парней, каких я только захочу, что он первым поздравит меня, когда я решусь выйти замуж, что он будет рад узнать, что я в порядке, я думала, что он говорит то, что сказал бы кто угодно, только бы не обидеть или не испугать и без того нервного подростка. Но, знаете, пусть разговор вышел неловким, он не стал меня бояться, не попенял на то, что мои нежности чуть не стали причиной его ареста. Он вел себя, как… даже не знаю, как Питер, наверное. И когда мы прощались, он меня обнял. Он был замечательным человеком, Майкрофт.
Холмс отошел к креслу и сел в любимое Шерлоком.
- У Вас были такие теплые отношения со старшим братом? – спросил он.
Фицрой спрыгнула со стола и подошла к креслу Джона, но не села в него, а опустилась на подлокотник.
- Питер всегда вел себя, как настоящий заботливый старший брат, - подтвердила она. – В детстве с рук меня не спускал, чуть позже учил ходить, бегать, кататься на велосипеде. Моему первому парню пообещал выбить зубы, если тот хоть пальцем меня тронет.
Холмс усмехнулся.
- Сурово.
- Возможно, но я им гордилась.
- А Ваш младший брат?
- Джошуа для меня был объектом издевок и дразнилок, а Питер его вообще игнорировал.
- Вот как?
- Вот так. Может, это была ревность, может, что-то еще, но когда Джош родился, Питера как подменили. Мама говорила, что он не раз устраивал скандалы, кричал, открыто пытался то толкнуть младшего брата, то ущипнуть. Он ни разу не подошел к Джошу, даже не заговорил с ним. Я, средний ребенок, была своего рода буфером между братьями, причем Джош старался обратить на себя внимание старшего брата, обожал его, подражал буквально во всем, может, поэтому и пошел в армию, как он, а Пит демонстративно игнорировал Джоша почти до начала его службы в армии, как будто вот тогда Джош прошел какой-то тест и оказался настоящим мужиком, а не маминым любимчиком.
- Родители баловали Шерлока, - вдруг неожиданно даже для самого себя поделился Майкрофт. – Он ни в чем не знал отказа, рос капризным, нервным, мог устроить истерику на пустом месте, когда не получал желаемого. В общем…
Фицрой пристально взглянула на задумавшегося мужчину.
- Майкрофт, - произнесла она. Когда же Холмс поднял голову, взглянув ей в глаза, продолжила. – Я рассказала Вам о себе потому, что эту информацию Вы бы узнали только от меня. Но Вы для меня не секрет. Я могу узнать все то же, что знаете Вы. Уже знаю. И причины такого поведения Шерлока, и то, почему он играет на скрипке, и почему ему так нравится расследование убийств, почему Вы так заботитесь о нем, почему он и Вы стали такими, какие вы оба есть. Я не специально, просто в момент выброса энергии такое просто как будто отзеркаливается, возвращается эхом.
Холмс не стал отводить взгляд.
- Как Вы узнали о Дойле?
- Некоторое время спустя я пыталась дозвониться до него, но телефон молчал, поэтому я связалась с Линдси, и хотя она держалась, как могла, я просто почувствовала это, что что-то не так, что-то не так с командой, но она молчала. Мне пришлось нажать, чтобы узнать правду. Группа что-то нашла, какую-то арку, я точно не знаю, это было как-то связано с тем, что эта штуковина из себя представляла, что это был портал куда-то… я даже не знаю, куда. Главное – что в ней исчез доктор Хэндрикс, один из группы, врач и специалист по психологии, который увидел там погибших жену и дочь. А Коннор Дойл… погиб через несколько месяцев после того, как я уехала. Я не дослушала, что она еще говорила, телефон просто рассыпался в руке. Лучше уж телефон, чем какое-нибудь здание. Мне было больно, очень больно, поэтому… Вы не поймете, что Вы говорили и как я это терпела.
- Я понимаю, - серьезно ответил Майкрофт, встав. – И я прошу прощения.
- Вы не понимаете, - покачала головой Фицрой, встав с подлокотника. – Работа состояла в том, что он говорил, а я училась сдерживать эмоции, когда мне хотелось его пожалеть и уничтожить тех, кто когда-то хоть как-то причинял ему боль. Он мне доверял безоговорочно даже тогда, когда я чуть не лишила его работы и свободы. И не потому, что у него не было выбора – он мог передать меня другому куратору, но он нес за меня ответственность и понимал, что так, как с ним, с другим у меня не выйдет. Откровение за откровение, Майкрофт. Он единственный знал обо мне то, что я даже родителям и Питеру не могла бы сказать. Может, только Генри, но позже, потом. Вы же ждете, что я доверюсь Вам так же, как первому в моей жизни человеку, который был мне небезразличен. Я поделилась с Вами информацией не ради того, чтобы Вы просто выслушали ее, а чтобы поняли, я могу довериться Вам хотя бы отчасти, но Вы не станете для меня ни другом, ни куратором, потому что Вы видите меня сотрудником какой-нибудь организации, помощником в разрешении конфликтов в политике, но не другом, не человеком. Я для Вас объект наблюдения, безликий безымянный объект, за которым Вы установили слежку, едва узнали, кто я. После такого о доверии речи быть не может. Я не Ваша сестра, Майкрофт, я не супер-гений и я не горю желанием убивать все живое из любопытства, я не буду сидеть в клетке и под наркотой. Я взорву любую клетку и тот, кто хочет причинить мне вред, будет стерт с лица Земли в буквальном смысле слова. Надеюсь, мы поняли друг друга, Майкрофт?
Холмс протянул руку.
- Я понял, Венди. И все же я прошу Вас подумать еще раз. Не ради Вас, если Вы так не хотите помощи, но ради родителей, ради возможности снова встретиться с ними и не уничтожить город.
- Вы давите на меня. Не стоит. Может, я не умнее Вас, но в разы сильнее и прозорливее. И думать нужно не мне, а Вам. Вы готовы открыть мне все тайны, какие у Вас есть? Подумайте, а потом подумайте еще, потому что пока Вы не вызываете отклика. Бойтесь его вызвать.
Она приняла рукопожатие и, не прощаясь, покинула дом.

То, что сказала эта женщина, то, как она говорила, что чувствовала – Майкрофт как будто сам ощущал ее боль и любовь.
Сильная, ранимая, как и любая женщина, гордая, ответственная, действительно не желающая кровопролития, но все-таки полицейский, страж закона и порядка, значит, и стрелявшая в людей при задержании, значит, причинявшая боль, Венди Фицрой ему нравилась не только как личность.
Наверняка, она не просто так рассказала о том, кем для нее был куратор Дойл. Первая любовь, сильные эмоции, сильные желания, оттого и сильная боль, когда его не стало. Каждая потеря бередила старую рану, вызывала приступ головной боли и, как следствие, далеко не только битье посуды вокруг.
Он должен был проверить ее лояльность, ее способность знать людей, доверять им, быть в связке с теми, кто кажется ей врагом, потому что иначе он бы и сам никогда не доверился такому человеку.
Она не просто охрана у двери чиновника, она намного больше и масштабнее.
Одного она не знала и пока не должна была узнать – истинных планов Майкрофта в отношении ее будущего. Она могла доверять или не доверять, но он обязан был довести дело до конца при любом раскладе, хотя бы потому, что она сама нуждалась в том, что столько лет отвергала.



Глава 4.

- …но Вы это можете.
- А Вы могли по-другому. Почему же тогда ничего не предприняли?
- Вы хотите, чтобы я сказал очевидное?
- Я хочу, мистер Холмс, чтобы Вы поняли только одно – я представитель закона, все, что я делаю, направлено на защиту жизни и безопасности граждан.
- Он уже взорвал десяток человек. Я могу дать Вам живого свидетеля, объект похищения и шантажа.
- Замечательно. Он лично похищал Вашего свидетеля или все же через других лиц, которых Вы мне не предоставите? Да, это статья за организацию преступной деятельности, но где доказательства, мистер Холмс? И потом, над ним уже был суд. Напомните, каким был вердикт присяжных?
- Это был шантаж.
- А суд это не принял во внимание. И знаете почему? Потому что не было ни одного заявления о шантаже, ни одного слова, ни одного звука. Каждый был сам за себя. И Вы предлагаете мне арестовать человека, против которого уже выдвигали обвинения… На основании чего, простите? Ваших слов? Слов Вашего свидетеля, который, как знаете даже Вы, скажет, что его похитил другой человек? И даже если мистер Мориарти явится в офис Ярда и с улыбкой поздоровается со мной за руку, я не буду заламывать ему руки и зачитывать ему его права. Я вежливо поздороваюсь и приму рукопожатие, потому что если я доведу дело до конца, арестую его и передам дело в суд на основании каких-то своих умозаключений, ни один суд даже рассматривать это дело не будет. Это Вам любой адвокат скажет. Против Мориарти есть косвенные доказательства, которые всегда трактуются в пользу подозреваемого. Так что даже если каким-то чудом Мориарти снова предстанет перед судом, его адвокат докажет превышение полномочий детектива-инспектора Фицрой перед добропорядочным гражданином, судья вынесет вердикт в пользу Мориарти, решит, что стоит провести внутреннюю проверку в Ярде, нагнет меня в суде, а потом мой ди-си-ай добавит в своим кабинете на ковре так, что я неделю ходить не смогу, и если сильно повезет, меня вышвырнут из Управления так быстро, что я не успею и имя свое сказать, и не смогу устроиться на работу даже в деревне.
- Вы просто прикрываете свой зад, детектив.
- Да! Да, мистер Холмс! Мориарти чист перед законом, а в клетку он мог попасть только за попытку кражи короны и взлом заграждения. И то – он не сбежал, не унес ни одного самого крохотного бриллианта из Тауэра, он сел на трон и ждал ареста, пока вокруг творилось черте что. И что прикажете делать мне, если даже Ваш брат ничего от него не добился? А у него-то прав и возможностей побольше моего. Мог бы упрятать его в клетку до конца жизни, мог бы убить, но не сделал ничего.
- Вы полицейский, детектив Фицрой. И Вы должны арестовывать преступников.
- Вы опять о своем… За что мне его арестовать? За то, что у Вас с ним свои отношения и какая-то своя игра? Дайте мне хоть одного его подельника, и Мориарти сядет, если так решит судья. Но загвоздка в том, что даже если Вы найдете подельника, Мориарти никто не сдаст. Криминальный гений всего лишь консультант, как и Вы в делах полиции совсем недавно. Ваша ошибка даже в расчет не примется, а мою будут рассматривать под самым сильным микроскопом. И если уж Вам не терпится подставить меня с целью увольнения из полиции, Вы могли бы найти вариант попроще.
Если бы хоть кто-нибудь сказал, что Холмс-младший явится в Ярд с личной просьбой о помощи, никто бы в такое не поверил. Поэтому и Салли Донован, проводившая Холмса недобрый подозрительным взглядом, решила, что психу опять неймется и хочется попасть в камеру хотя бы на пару дней.
Но нет, псих вежливо поздоровался с Фицрой под пристальным взглядом Салли, уселся на стул, нахохлился и приступил к тому, зачем пришел. И хотя сержанта попросили выйти, ее любопытство не дало ей покоя и она, в чем бы не призналась никогда, отчасти подслушала беседу.
Дело пахло жареным и пахло дурно. В чем-то псих был прав, Мориарти портил жизнь не только полиции, но и играючи лишал жизни простых граждан. И если уж он безнаказанно являлся на Бейкер-стрит к психу и доктору домой, и там ему не отбили почки, странно было услышать, как псих просил детектива Фицрой помочь ему справиться с Мориарти лично.
Салли бы ушам не поверила – Майкрофт Холмс держал Мориарти при допросе, но выпустил его, когда тот начал сотрудничать! Выпустил! Опасного преступника, который хоть и пачкал свои руки в крови людей, но с удовольствием играл в какую-то игру, приказывая другим, как паук дергал бы струны своей паутины, пододвигая к себе поближе очередную муху.
Не странным было то, что Фицрой не стала подставляться.
Салли и сама не стала бы рисковать работой и репутацией, даже если бы ей представилась возможность арестовывать того же психа хоть каждый день – слишком много проблем и слишком мало толку. И с Мориарти все то же самое – если его оправдали и если сам Холмс-старший его отпустил, куда тягаться обычному рядовому копу? Так что когда псих вышел из кабинета, Салли тут же сунула туда нос.
- Шеф, можно?
- Заходи, - кивнула Фицрой.
- Я по делу Пирса, - Салли положила на стол папку. – Его отпустили, жена забрала заявление.
Фицрой взглянула на папку, но брать ее в руки не стала, вместо этого она откинулась в кресле и забросила ноги на стол, удивив Салли.
- Это плохо кончится, - изрекла детектив.
- Э… Что именно? – Салли осторожно присела на край стула напротив шефа.
- Пирс.
Салли тяжко вздохнула и поджала губы.
Все в отделе знали о том, что Мэтт Пирс был ветераном войны, изувеченным, контуженным, но гордым человеком, который пугал жену, дочь и соседей дикими криками по ночам, впадал в ярость, быстро вспыхивающую и быстро же проходящую, но не желал проходить курс психотерапии, считая, что это пустая трата времени и денег, которых и так не было.
Правительство выделило нищенскую пенсию тому, что оставил на войне здоровье, трезвый рассудок и ногу, не предоставив взамен ни работы, ни помощи. Никому не был нужен калека с черепно-мозговой травмой и шрамами на лице, способный даже при упаковке продуктов в пакеты напугать своим видом всех покупателей.
Хуже всего было то, что этот человек не пьянствовал, в своем спокойном состоянии был любящим отцом, примерным мужем, пытался жить дальше, искал работу, но весь настрой позитива убивала его жена, женщина хорошая, терпеливая, но измученная вечными срывами мужа и слезами дочери, у которой тоже начал развиваться невроз на почве стресса. Денег вечно не хватало, помощи ни откуда не было, а соседи тоже не слишком старались облегчить жизнь семье, устраивая скандалы по причине того, что каждая ночь стала похожа на ад.
- Вы что-то чувствуете? – спросила Салли, уже привыкшая к Фицрой и ее характеру.
- Только то, что это плохо кончится, - пожала плечами детектив. – Кстати, слышала новость о том, что инспектор Лестрейд пришел в себя.
Салли расцвела улыбкой.
- Он уже транспортабелен?
- Не знаю, пока все, что я знаю – что он вышел из комы и его состояние стабильное.
- Не терпится увидеть его.
- Мне тоже.
Женщины разулыбались – каждая по своей причине.
Салли думала о том, как будет здорово устроить шефу прием с шариками, тортом, с объятиями, наконец, когда он вернется, Фицрой же просто была рада тому, что коллега поправляется и наверняка вскоре придет на работу.
- А откуда информация? – хитро прищурилась Салли.
- Холмс сказал.
Салли хватило ума не уточнять, который, потому что по отделу и так ходили странные слухи.

Холмс и правда передал эту информацию Фицрой, но только не младший, а старший, и когда уже в который раз попытался наладить контакт с упрямым детективом, не желавшим кураторства.


Спустя три недели относительного спокойствия, Фицрой довольно привычно увидела перед зданием Ярда черную машину и знакомую женщину-помощницу Холмса.
- Добрый вечер, детектив, - поприветствовала она, сидя в салоне и даже не выходя. – Садитесь.
- И Вам добрый вечер, но только садиться я не буду, - ответила Фицрой. – Я не в настроении, можете так и передать Вашему начальнику.
- Мистер Холмс просил Вас приехать к нему домой, - помощница все-таки вышла из машины. – Он немного занят, но через несколько минут должен освободиться.
- У меня есть телефон, - напомнила Фицрой. – А у него есть номер моего телефона. Что ж никак не получается совместить то с этим, а?
- Я всего лишь выполняю распоряжение, детектив, - мягко улыбнулась женщина.
- Зачем мне ехать к нему домой? – уточнила Фицрой, чувствуя, что сдается.
- Вы все узнаете на месте, - пообещала та. – Прошу Вас.
Фицрой все-таки села в машину, сбоку присоединилась помощница, и машина тронулась с места.
- Почему он присылает Вас, а не приезжает сам? – спросила Фицрой.
- Это моя работа, - коротко ответила та.
- Это я понимаю, но если он освободился бы через пару минут, он мог бы и сам заехать по пути домой.
- Наверное.
- То есть, Вы снова ничего не скажете, хотя наверняка уже знаете, что я и сама могу все узнать.
- Именно так.
- И что именно Вы знаете?
- Многое, о чем не могу говорить.
- И Вы действительно об этом ни с кем не делитесь?
Женщина оторвалась от своего коммуникатора и взглянула на Фицрой.
- Нет, - уверенно и смело ответила она.
- Вы действительно знаете про меня? – переспросила Фицрой, чувствуя, как ее способность раскрывается, как цветок, и проникает в разум женщины рядом.
- Знаю, - повторила та. – И я никогда ничего никому не скажу. Не только потому, что мистер Холмс платит мне за это или из-за того, что не хочу лишиться работы или боюсь его. Он мне доверяет, а это, поверьте, дорогого стоит.
Действительно доверяет, поняла Фицрой. Странно, потому что у этой женщины ни способностей, ни каких-то особых умений помимо таланта аналитика и секретаря.
- И Вы не боитесь меня? – задала последний вопрос Фицрой.
- Боюсь, - призналась женщина. – Но я уверена, что Вы не причините мне вреда.
- Только если Вы не втягиваете меня в сомнительные дела, - Фицрой отвернулась к окну.
Помощница тоже замолчала, тихо постукивая ногтями по клавишам коммуникатора, и в этой почти полной тишине они проехали до дома Холмса.
- Андреа, это плохая идея, - настороженно заметила Фицрой, увидев ворота перед домом.
Та замерла и подняла голову.
- Простите?
- Мне не стоило сюда приезжать, - произнесла Фицрой, когда ворота распахнулись и машина проехала вперед.
Помощница даже не удивилась, когда ее назвали по имени, как не удивилась и тому, что сказала детектив.
Имея подробные инструкции и все данные на детектива, женщина осознавала риск работы с таким человеком, и была готова ко всему, даже к такому заявлению.
- Здесь охрана, - сказала она.
- Не в этом дело, - покачала головой Фицрой. – Хотя… ладно.
Машина подъехала к дому и остановилась.
Фицрой, помешкав, все-таки покинула салон, даже не попрощавшись с помощницей Холмса.
Голова снова дала о себе знать болью, но тупой, как заноза в пальце, которую нельзя вытащить. Дом, крепость Майкрофта Холмса, то место, куда редко приглашались люди с улицы, впечатлил только размером, но не оснащенностью и нашпигованностью камерами слежения и охраной.
Если бы что-то пошло не так, эти люди ничего не смогли бы сделать даже против одного человека с даром разбивать все, что вокруг, и Фицрой надеялась только, что если что, до такого бы не дошло.
Она поднялась на крыльцо, но не позвонила, а обернулась, чтобы оценить двор, достаточно освещенный вечером, ухоженный, но безликий, как и все творения дизайнеров, которыми люди украшают жилища или дворы, но которым не придают ничего личного.
- Венди, добро пожаловать! – услышала Фицрой голос Холмса, но обернулась не сразу.
Наверное, просто игра воображения, возможно, тень вдали, но ей показалось, что на неосвещенном участке у деревьев стоит чья-то фигура, кто-то как будто смотрел на нее оттуда, из темноты… кто-то знакомый.
- Венди? – она вздрогнула, когда на ее плечо легла уверенная рука Холмса.
- Там… - прошептала она, но тут же встрепенулась, решив ничего не говорить. Силуэт исчез, может, это действительно была просто тень от дерева, ничего особенного, потому что если это все же было особенное, ожидаемое, это было слишком личным. – Зачем я здесь? – обернулась она к Холмсу.
- Для работы, - ответил он, ежась на ветру. – Не желаете войти в дом?
- Да, идем, - она решительно проследовала внутрь, больше не обернувшись, хотя как будто затылком ощущала чей-то пристальный взгляд.

- Почему именно дома? Не нашлось подходящего склада?
- Подумал, что Вам будет легче расслабиться в домашней обстановке, чем на складе. Кроме того, здесь будет нужна собранность, чтобы не начать бить стекла. Я уже отключил сигнализацию, предупредил охрану…
- Зачем?
- Чтобы если уж Вы начнете все крушить, отряд быстрого реагирования не принял Вас за мишень и не устранил с воздуха.
- Вы серьезно?
- Вполне. Помимо того, что и Вы могли бы их устранить в ответ. Так что здесь только я и Вы.
- И… сколько камер Вы рассовали по всем углам? По десятку или с полсотни?
- Только в гостиной. И не более семнадцати.
- Вы хотели сказать семидесяти?
- Семнадцати.
Фицрой огляделась.
Изнутри дом выглядел так же, как и снаружи, но чуть более наполнено предметами обихода, хотя кто угодно сказал бы, что это дом холостяка, не любящего ни гостей, ни шум.
Гостиная же оказалась просторной комнатой с камином, с дорогой мебелью явно на заказ, коврами, картинами, прочими дорогими безделушками, которые действительно было бы жалко портить, но…
- Это безумие, - покачала головой Фицрой. – И я очень надеюсь, что страховка покроет весь ущерб от того, что может произойти, а Вы отдаете себе отчет в том, чем Вы рискуете.
- Меня, надеюсь, Вы не тронете, а остальное легко заменимо, - произнес Холмс, так же оглядевшись.
- Серьезно? – нахмурилась Фицрой, даже по-новому оценив его. – Вы не материалист?
- Я люблю комфорт, но это понятие для каждого свое. Мой рабочий кабинет не имеет даже окон, меня же это устраивает.
- Меня бы точно не устроило.
Холмс прошел к камину и поднял со столика…
- Это начальный уровень подготовки, - усмехнулась Фицрой.
- Это эффективно, - не согласился Холмс. – Кроме того, едва ли Вы доверитесь кому-либо еще в оценке Ваших способностей, а поскольку я изучил Ваше досье от начала и до конца, мне бы хотелось удостовериться в том, что Управление не пропустило ничего важного.
- Они ученые, - напомнила Фицрой.
- Тем не менее, - парировал Холмс. – Поэтому начальный уровень, очки виртуальной реальности, картинки и оценка Вашего эмоционального фона, если позволите.
- Послушайте…
- Вы сказали, что позволите помочь Вам, когда я сам буду готов. И я готов. Теперь дело только за Вами.
- И за кем еще?
Холмс не стал юлить.
- За ученым в области, знакомой Вам по Управлению.
- Мисс Доннер?
- Нет, но я так же доверяю этому специалисту, как и мисс Доннер. Она проследит за показателями датчиков на Вашем теле и голове.
- Она? А мне с какой стати доверять ей?
- Вы всегда можете отказаться.
- Ставите меня перед выбором, только-только уговорив на весьма сомнительное обследование у себя дома?
- Не перед выбором. Только перед решением уйти и забыть про все или остаться и позволить мне и ученому помочь Вам понять, что с Вами и почему Вы страдаете головными болями.
- Могу я хотя бы увидеть Вашего нового друга?
- Конечно, - Холмс поднял голову и взглянул в камеру слежение над камином. – Доктор Стоун, могу я попросить Вас зайти в дом?
- Она далеко? – уточнила Фицрой.
- На заднем дворе в передвижной лаборатории, - Холмс указал куда-то в сторону. - Если хотите, мы можем и сами пройти туда.
- Не хочу, - резко отказалась Фицрой.
Через несколько минут в гостиную вышла женщина средних лет, примерно ровесница самой Фицрой – высокая круглолицая чуть полноватая женщина, блондинка с прилизанными, собранными в строгий пучок волосами, в очках и будто бы упакованная в строгий темно-серый деловой костюм и светлую блузку.
- Добрый вечер, - произнесла она приятным голосом. – Здравствуйте, детектив, - она протянула руку и представилась: - Дэйна Стоун.
- Венди Фицрой, - женщины пожали друг другу руки. – Значит, Вы ученый?
- Да, детектив, - сухо ответила Стоун, после чего взглянула на Холмса. - Мистер Холмс, все готово.
- К чему? – переспросила Фицрой.
- К изучению феномена, мэм, - ответила ей Стоун.
Фицрой даже поморщилась.
Этим же словом характеризовали любое непонятное в Управлении тогда, когда сама Фицрой наблюдалась там качестве исследуемого объекта.
- Все в порядке, Венди? – спросил ее Холмс, заметив колебание.
- Вы из МИ-5, МИ-6 или еще откуда? – спросила Фицрой блондинку.
- Из независимой внеправительственной организации, мэм, - ответила та.
- Мне это не говорит вообще ничего, но у меня странное ощущение, что Вы мне знакомы, - пробормотала Фицрой, разглядывая лицо женщины.
- Возможно, - кивнула та. – А теперь простите, не могу надолго оставлять аппаратуру.
- Конечно, идите, - разрешил Холмс.
Стоун простилась с обоими и вышла, стуча каблуками.
- Не может или не хочет мешать? – уточнила Фицрой, проводив ее взглядом.
- Скажем, я попросил доктора Стоун проконсультировать меня о том, куда и как крепятся датчики, и не мешать проводить эксперимент на крайне нервном и недоверчивом объекте исследования, - произнес Холмс, отойдя к столику.
Фицрой стиснула голову ладонями из-за усилившейся вспышки головной боли, зажмурилась и продышалась.
Что-то надвигалось, что-то страшное, крайне опасное, от чего нельзя было убежать и спрятаться, но это было важным звеном в цепи событий – такое она чувствовала лет… с тринадцати, с того момента, как профессор Дойл начал проводить усиленные тренировки по контролю над способностями.
- …црой? Венди? – услышала она сквозь туман в голове.
- Делайте, - решилась она, сдавшись на милость Холмса. – Что угодно, если это поможет. Я так больше не могу.
- Хорошо, в таком случае могу я попросить Вас расстегнуть блузку, сесть в кресло и позволить мне прикрепить датчики? – попросил Холмс.
Она молча подошла к креслу, развернутому спинкой от камина, расстегнула пару пуговиц на блузке и закрыла глаза.
Когда-то давно совсем в других условиях другой мужчина просил ее так же расслабиться и позволить ему делать свою работу.
- Это не займет много времени, Венди, - сказал Холмс, прикрепляя датчики на ее грудь в области сердца, пару – на виски, пару на лоб и пару на шею. – Теперь очки, - она молча надела их и глубоко вздохнула. – Доктор Стоун, Вы фиксируете данные? – спросил Холмс у женщины за пределами дома. Фицрой услышала только отдаленный ответ, видимо, по телефону или же Холмс надел гарнитуру. - Отлично, тогда работаем. Венди, я прошу Вас описать испытываемые эмоции на увиденные картинки, не задумываясь над ними.
Фицрой, оказавшаяся в полной темноте, вдруг вздрогнула, когда очки ожили и перед глазами появился первый кадр – мать с ребенком на руках.
- Счастье, - произнесла она. Кадр сменился на фото ее самой – лет пяти, пухлощекой, смеющейся в камеру. – Умиление. – Кадр стал обнимающимися мужчиной и женщиной – незнакомыми, но явно счастливыми. – Грусть. – Жених и невеста на следующем кадре. – Тоска. – Военный в форме. – Гнев. – Ядерный взрыв. – Смерть. – Алая роза в женской руке. – Смерть. – Семейное фото Фицроев. – Смерть. – Откуда-то знакомый человек, которого она никогда не видела. – Враг. – Знакомая эмблема. – Болото. – Групповое фото из четырех человек – двое мужчин, молодых, привлекательных, молодая женщина и пожилой седой мужчина с благообразной бородкой. Кадр держался так долго, что Фицрой забыла обо всем.
- Венди, скажите, что Вы чувствуете, - попросил Холмс откуда-то издалека.
- Потерю, - прошептала она.
Кадры замелькали перед ее глазами, сменяясь на детские фото, фото братьев, мамы, отца, квартиры в Бостоне, дома в Манчестере, футбольного поля, мужа, снова братьев, группы Управления, видов природы, коллег по работе. Она отвечала односложно, почти отключившись, ощущая только дикую, все возрастающую головную боль каждый раз, когда видела лица дорогих людей, которых уже не было в живых – братьев, мужа и куратора.
Фото мелькали все быстрее, отвечать приходилось еще быстрее, наконец, она попросту зажмурилась, сжала виски ладонями и застонала, когда боль стала невыносимой настолько, что даже дышать стало тяжело.
Ей показалось, что спину что-то согрело, что вскрикнул Холмс, что что-то угрожающе загудело, где-то вдалеке раздались крики, что-то с грохотом обрушилось, завыли полицейские сирены, а потом…
- …нди! Венди! Венди, Вы меня слышите? Мисс Фицрой! Вернитесь! Венди, вернитесь сейчас же! Три… два… один!
Она ойкнула и резко дернулась, почему-то очнувшись на полу, глядя на сосредоточенную Стоун и встревоженного Холмса.
- Ка… какого черта? – вырвалось у нее. – Что случилось?
- Приступ, - коротко объяснила Стоун, следя за ее зрачками карманным фонариком. – Что Вы видели?
- Что я видела? – переспросила Фицрой. – Где я что видела?
- Вы кричали, чтобы мистер Холмс убирался откуда-то, что все рухнет, - продолжила Стоун, надевая на руку Фицрой манжету тонометра.
- Я кричала? – повторила Фицрой, попытавшись встать, но еле нашла сил, чтобы сесть, поддерживаемая Холмсом. – Там его не было.
- Кого? – нахмурилась Стоун.
- Холмса. Холмсов. Там был…
- Кто? – снова спросила Стоун.
- Никто.
- У Вас были когда-нибудь приступы эпилепсии?
- Нет.
- Сердечные приступы?
- Нет.
- Вы хорошо спите?
- Отлично.
- Пьете много кофе?
- Кружку в день. Можно уже не трогать меня?
Стоун открепила манжету и вытащила из кармана крохотный пузырек, отсыпав две таблетки.
- У Вас давление в норме, - пояснила она, протягивая таблетки Фицрой. – Что странно, сердечный ритм тоже в норме, учитывая то, то Вы пережили сильнейший стресс. И нет сотрясения мозга. Это таблетки от головной боли.
- У меня не болит голова, - отказалась Фицрой, отталкивая руку Стоун и сдирая с себя все датчики. – Можно, я… Мне нужно… меня тошнит.
- Я провожу, - Холмс как-то особенно ловко и бережно поднял ее на ноги и повел куда-то в сторону, поддерживая под руку. – Как Вы себя чувствуете на самом деле? Можете говорить, здесь ни камер, ни датчиков, ни прослушки.
- Я не… - она чуть не упала, запнувшись, но Холмс удержал. – Он… Меня сейчас вырвет.
- Пришли, - Холмс помог ей встать на колени и отвел глаза, пока ее рвало в унитаз, после чего аккуратно поднял и подвел к умывальнику, поплескав в лицо холодной водой и сунув в руки стакан с водой – прополоскать рот. – Лучше? – тихо спросил он. – В Управлении было так же?
- Лучше, - постукивая зубами, ответила Фицрой. - И нет. Так не было. Ни разу не было. Я знаю, что произошло, - она вдруг резко развернулась и вцепилась ему в рубашку. – Я знаю, кто его убил, - зеркало над умывальником вдруг рассыпалось на миллиарды осколков, которые зависли в воздухе как в стоп-кадре. – Я его чувствую, Майкрофт, - продолжила она, глядя ему в лицо, пока он в ужасе оглядывался по сторонам, представляя, что будет, если все осколки брызнут в их тела. – Он кричит. Он до сих пор кричит и ему больно, - умывальник раскололся надвое, по стене поползла трещина, плитка на стенах как будто начала плавиться, а пространство в открытой двери затянулось чем-то темным, изнутри темноты пахнуло гарью, запахом слизи, металлическим запахом крови, страха, пота, боли, внутри темноты что-то шевельнулось, загудело, а потом вдруг взорвалось стеной огня – Холмс закрыл собой Фицрой, думая, что от такой силы взрыва уже ничего не поможет, но когда обернулся, держа упавшую в обморок женщину, дверной проем был чист и пуст, а зеркальные осколки мягко упали на пол, устлав его, как капли сверкающих бриллиантов платье на кинодиве.
- Господи боже, - прошептал Холмс, осознав масштаб проблемы, подхватив Фицрой на руки и покинув разрушенную ванную комнату.

- Я обработаю данные и пришлю Вам, - Стоун снова осмотрела лежавшую на диване женщину. – Но первичные данные неизменны. У нее даже сердечный ритм не повысился. Это не стресс и не шок. Возможно, она не отдавала себя отчета в том, что говорила и делала, я бы сказала, процентов на шестьдесят не осознавала, но думала она только об одном.
- И не о муже, - покивал Холмс, задумчиво покусывая кулак.
- Я знаю, что и кто вызывает феномен, но это нельзя контролировать, - продолжила Стоун. – Что бы это ни было, какой бы ни была ее сила, она растет. Если, как Вы сказали, она вызвала подобный феномен – реалистичный, зафиксированный всеми приборами, я бы сказала… м-м-м…
- Разрыв пространства и времени? – помог Холмс.
- Если это так, - тихо заметила Стоун, - это не психокинетика, мистер Холмс. Это не телекинез, не пирокинез с возгоранием камина и кресла… Это даже не прогнозирование будущего. Это сродни научной фантастике, а не науке. Управление имело опыт с телекинетиками, с телепатами, даже с инопланетянами и абдуктантами, но это… - она покачала головой. – Я запрошу консультацию у медиумов, с которыми мы работаем, подниму все данные по подобным делам, но… Будьте пока осторожны, мистер Холмс. Способность мисс Фицрой уникальна, но, боюсь, пока мы имели дело с дремлющей силой, которая уже начала пробуждаться.
- Каковы прогнозы? – Холмс опустил руку и незаметно потер поясницу.
- Не могу сказать, - покачала головой Стоун. – Но хотя бы с одним разобрались. Природа ее головной боли имеет глубокие корни, но если она начнет рыть в том направлении, это будет вмешательство… я даже не знаю, какого уровня.
- Она ответственный человек, миссис Стоун, - Холмс облизнул губы. – И я уверен, что она так же не захочет устраивать глобальную катастрофу.
- А если захочет и решится?
- Тогда и будем решать, а пока я присмотрю за ней.
- Держите меня в курсе всего, даже самых малейших изменений, мистер Холмс.
- Непременно.
Когда Стоун покинула дом, Холмс вернулся к Фицрой и оглядел ее.
Обожженная одежда, прорванная крохотными дырками, как от дроби, бледное лицо, вздрагивающие кончики пальцев, мечущиеся под веками глазные яблоки – ей что-то снилось, наверное, впервые за долгое время почти круглосуточного бодрствования, но этот сон, увы, нес только кошмары.
Он ненадолго вернулся в почти разрушенную гостиную, осмотрел опаленные огнем из камина стены, сгоревшее кресло, от которого осталось лишь сиденье и ножки, ковер, на котором отпечатался силуэт тела Фицрой, и стащил с себя рубашку, вдруг ощутив, как тело бьет мелкая нервная дрожь.
Тот же стресс, а еще страх, дикий животный ужас, как когда-то в другой ситуации с другой женщиной, паника, которую нельзя было выпускать, чтобы не сойти с ума окончательно, а еще тревога за кого-то, кроме младшего брата, такая же сильная и имеющая свои причины быть.
Нужно было сделать то единственное, что он делал всегда, когда предстояла крайне стрессовая работа – позаботиться прежде всего о себе, успокоиться и взять ситуацию под контроль.

В нижней ванной Майкрофт осмотрел себя в зеркало – рубашка плохо защитила от осколков, пара довольно крупных все-таки впилась в плечо, но, к счастью не слишком глубоко, ровно настолько, чтобы их можно было достать пинцетом.
Стиснув зубы, Майкрофт кое-как выдрал из себя острые осколки, бросил их в раковину, туда же швырнул пинцет и схватился за ванную, чуть не упав. Угроза войны или возможность лишиться самолета, полного живых людей из-за ошибки брата пугали не до такой степени, как способности детектива. Но если все шло к одному, оно должно было произойти, так что нужно было просто набраться сил и терпения.
Он снял нижнее белье и зашел в душ – смыть чужие эмоции, напряжение и кровь, после чего вышел, вытерся и завернулся в халат, решив, что чуть позже подумает над тем, стоит одеваться хотя бы в рубашку и брюки или нет.
Едва ли Фицрой пришла бы в себя так быстро.
С такими мыслями он открыл дверь и чуть не вздрогнул, вовремя собравшись.
Стоявшая за дверью женщина была с ног до головы покрыта какой-то склизкой дрянью и кровью, хотя Майкрофт готов был поклясться, что она не пострадала при взрыве и никуда не исчезала. Кровь – ладно, ее наличие можно было списать на микро-ранки, но слизь…
- Можно, я вымою руки? – тихо попросила она, то протягивая руки, то убирая их, явно не зная, что делать.
- Конечно, - он потеснился, пропуская ее внутрь, и нахмурился. – Это…
- Кровь и… это – не моя, я очнулась во всем этом, - ответила она, глядя на себя в зеркало, даже не соображая, что нужно хотя бы открыть воду и вымыть руки. – Когда это кончится, Майкрофт? – жалобно спросила она, глядя на него через зеркало. – Почему это происходит? Что я-то могу сделать?
- Позвольте, я помогу, - не выдержал он, подойдя к ней, сам включил воду и сунул ее руки под нее. – Вы не ранены?
- Нет, - она покачала головой, опустив голову. – Мне нужно домой.
- Не лучшая Ваша идея, - Майкрофт мысленно отвесил себе пощечину, но рассудил, что это единственно логичный выход и продолжил. – Останьтесь, Венди. Вы в таком состоянии, что Вам нужен присмотр.
- Коп в доме политика, - горько усмехнулась она. – Наутро все газеты будут судачить, что произошло ночью.
- Не будут, - ответил он. – Примите душ или ванну, я принесу халат и… что найду.
Она, даже не дослушав, начала раздеваться, глядя в никуда.
Холмс предпочел ретироваться.

Как живой человек, он вполне понимал чувства других людей, просто его работа не оставляла большого выбора в плане их применения. Его феноменальная память, умение различать все полутона одного цвета и тончайшие оттенки вкусовой гаммы ставили его выше других. Он действительно считал, что жил в мире золотых рыбок, хотя и знал, что есть люди, способности которых превосходят даже его собственные. По крайней мере, одного такого человека он точно знал и опасался.
Но помимо агрессивных психопатов, садистов и изощренных гениев, способных вести почти равную с ним игру на одном поле, его окружали удивительные люди, которые могли понимать даже его самого, не бояться его власти, умения оценивать их слабые места и давить, пока бы те не сломались. Инспектор Лестрейд из Нового Скотланд-Ярда, простой честный коп, хронический неудачник в личной жизни, но счастливец в работе, могущий работать с Шерлоком и не желать тому смерти каждые две минуты общения. Джон Ватсон, недоверчивый, принципиальный, верный и слишком храбрый солдат, врач и по совместительству лучший друг Шерлока. И люди, разные, иногда и наивные, доверчивые, но сильные, смелые, умные, способные вести за собой и помогать другим. Обычные люди, необычные люди, его подчиненные, его коллеги, более-менее те, кого Майкрофт мог бы назвать единственными друзьями не из его близкого окружения. Вся свита короля.
И Фицрой – самый уникальный случай из тех, что подвернулись лично ему.

Майкрофт достал чистый банный халат из спальни, потому что не держал в ванной больше одного, подошел к двери ванной и собрался постучать, прежде чем войти, но замер, услышав то, от чего не выдерживало сердце ни у одного нормального мужчины – женский плач.
Фицрой делала именно то, что сделала бы любая женщина на ее месте, когда было больно, страшно и одиноко, но нужно было быстро собраться и жить дальше. Слезы давали облегчение, хотя мужчинам проявлять их было стыдно и неудобно.
Холмс потоптался пару минут у двери, тяжко вздохнул и дал женщине еще немного времени, после чего тихо вошел в ванную, повесил халат и так же быстро и тихо вышел, решив, что гостье нужно будет и поесть.

Фицрой вышла нескоро, встрепанная за неимением расчески и почему-то с аптечкой в руках.
- Я заказал еду из ближайшего ресторана, - Холмс никак не прокомментировал ее вид, решив, что и он сам в банном халате перед малознакомой женщиной – не верх привлекательности и изящества. – Вы голодны?
- Нет, - Фицрой покачала головой. – Обычно после встряски я стараюсь не есть. Тошнит, - пояснила она на его удивленный взгляд.
- А… Это зачем? – спросил он, решив обратить внимание на аптечку, про которую она, похоже, забыла.
- А? – она взглянула на свою руку, на аптечку и на самого Холмса так, как будто все это было совершенно непонятным. – Понятия не имею.
- Пойдемте в столовую, - пригласил Майкрофт, решив, что если уж ей так нужно, пусть делает, что хочет. Вряд ли после почти полного уничтожения ванной комнаты наверху и обожженной гостиной она могла бы удивить его чем-то новым. Она предупреждала, что это плохая идея – звать домой телекинетика с эхолокатором – он не послушал.
- Чай, кофе? – предложил он, заглянув на кухню.
- Все равно, - ответила Фицрой из столовой, причесываясь пятерней и почему-то не выпуская из руки аптечку.
- На ночь лучше чай, - решил Майкрофт, налив чай в две чашки и достав тарелки. Есть и ему не хотелось, но еще мама говорила, что расстроенную женщину лучше накормить чем-нибудь, желательно, сладким, так что заказанный пирог с ягодами придется кстати.
Когда он вышел, Фицрой стояла у окна, глядя во двор.
- Вам не одиноко в таком большом доме? – спросила она тихо.
- Нет, меня это устраивает, - честно признался Майкрофт, расставив чашки на длинном столе и вытащив из упаковки пирог, заботливо нарезанные на порции. – Почему Вы спросили?
- Никто не хочет быть одиноким, - ответила Фицрой, развернувшись. В приглушенном свете, чтобы не было больно уставшим глазам обоих, ее силуэт выделялся на фоне окна, подсвеченный фонарями, короткие волосы, кое-как приглаженные, вызывали умиление, а не раздражение от неидеальности прически, а голос успокаивал.
- Я не одинок, - повторил Майкрофт постоянно повторяемую брату фразу, в которую пришлось поверить, чтобы как-то устроиться в этом мире и жить, понимая, что эта ложь – все, что у него есть.
Фицрой промолчала, но когда Майкрофт повернулся, чтобы пойти на кухню, остановила.
- У Вас кровь.
- Где?
- На плече. Вот, зачем мне была нужна аптечка!
Майкрофт мысленно обругал себя за невнимательность и забывчивость – принял душ, а рану так и не заклеил, вдобавок испачкал халат.
- Я…
- Я все сделаю, - перебила его возражения Фицрой, положив аптечку и открыв ее. – Можете меня не стесняться, Вы-то меня наверняка уже разглядели во всех ракурсах как у меня дома, так и здесь, - беззлобно поддела она его.
Майкрофт нервно дернул сразу занывшим плечом.
В самом деле глупая ситуация, часть из которой была более чем истинной.
Между тем, оголяться совершенно не хотелось.
- Я просто заклею пластырем.
- И будете отдирать халат от раны? Я коп, я же закончила курсы первой помощи.
- Венди…
- Да бросьте Вы, ей-богу. И так глупо вышло со всеми этими опытами. Развязывайте халат, - приказала она.
Майкрофт почти послушно развязал пояс и чуть приспустил ткань с плечей – одно оголилось, чуть запекшаяся корка крови на другом не позволила халату сползти вниз.
Фицрой сходила на кухню, налила воды в стакан, смочила бинт и щедро отжала его на корку, размачивая и размягчая ткань, чтобы не открыть рану еще больше, после чего осторожно и медленно освободила ранки и потянула халат еще ниже – Майкрофт инстинктивно поддернул его выше.
- Венди…
- Я быстро, - пообещала она, промыв раны водой, залив антисептиком и приложив чистую повязку, заклеив ее пластырями, но почему-то не позволив надеть испачканный халат на плечи, а начав осторожно водить кончиком пальца по шее и здоровому плечу.
- Чертовы веснушки, - вырвалось тихое проклятье у Майкрофта.
- Красиво, - призналась Фицрой. – У Вас такая светлая кожа.
- А еще я рыжий, - мрачно произнес Майкрофт.
За те долгие секунды молчания, пока Майкрофт стоял перед Фицрой, ему показалось, что она хотя бы вслух согласится, но ничего подобного не произошло.
Она просто молча обняла его за талию и прижалась щекой к его спине.
Это было… слишком.
Обычно никто в здравом уме не обнимал Майкрофта Холмса вот так просто. Мамуля не считалась, ее объятия были обязательными, как и поцелуи, визиты, приглашения домой на Рождество или стандартные вопросы о том, не пора ли завести семью, но ни одна женщина не распускала рук, даже если Майкрофт был предметом ее ночных эротических фантазий.
Впрочем, таких женщин не было как вида – большинство интересовалось его деньгами, связями, а тот редкий вид женщин, что видел в нем мужчину, либо сам занимал главенствующее положение, либо пытался шантажировать. Хотя ни Ее Величество, ни мисс Адлер его так же не обнимали.
- Что Вы?.. – его голос дал петуха.
Она промолчала, потеревшись щекой о его спину и задев лопатку губами.
От этого жеста, такого простого, обыденного, Майкрофта пробила дрожь.
В конце концов, он бы достаточно умным человеком, наконец, мужчиной, чтобы правильно истолковать намеки и сделать выводы.
Пустой дом, двое взрослых людей, кроме того, условно одетых, глупая ситуация с ранением и помощью, но недвусмысленная – с неожиданной приятной лаской.
Он осторожно развернулся и взглянул на нее сверху вниз, желая увидеть хоть малейший намек на то, что он просто все не так понял, что это дружеский жест, а не что-то еще, что он напридумывал, что в нем и привлекательного-то ничего нет, зато есть лишний вес, не слишком симпатичное лицо со слишком длинным носом, никакой мускулатуры, живот, от которого никакие диеты не помогают, наконец…
Что там еще – он не стал додумывать, когда Фицрой обняла его за шею и потянула его вниз, одновременно приподнимаясь на цыпочки.
Все-таки, глупая ситуация, подумал он вместо самокопания.
А потом мысли просто пропали все разом и осталась только жажда.
Он попытался подхватить ее на руки, чтобы отнести в спальню, на кровать, чтобы хотя бы не тут, в столовой, где он никогда бы не стал ни с кем… но она не позволила.
- Здесь, - прошептала она в его губы в перерыве между поцелуями.
- Здесь, - согласился он, еле распутав узел на ее халате и сбросив одновременно с нее и с себя, ничуть не удивившись отсутствию на ней белья. Она и правда спала обнаженной, это он запомнил.
Его накрывало так, когда… да никогда. Вообще никогда. Вот так – никогда в жизни. И это было удивительно.
Если это делали ее способности, Майкрофт почти хотел бы постоянных отношений на такой основе, потому что когда она сползла вниз и взяла в рот его член, мысли пропали окончательно, а когда он, еле сдерживаясь, опрокинул на стол ее, разведя ее ноги и припав ртом к ее органу, ему хотелось бы думать, что и у нее не осталось мыслей.
И, уж конечно, когда он вошел в нее, согнувшись над ней и целуя ее губы и шею, мир мог смело катиться к чертовой матери со всеми политическими и прочими проблемами.

- Думаю, все же нужно встать, - предложил он спустя какое-то время, когда оба оказались лежащими на полу на своих халатах.
Майкрофт обнимал Фицрой за плечи, гладил ее спину, касался пальцами ягодиц, а она, устроившись на его руке, обнимала его за шею одной и гладила второй по груди, закинув ногу на его бедро.
- Если бы могла, я бы уснула прямо здесь, - отказалась Фицрой.
- Я мог бы, но наутро спина не скажет мне спасибо, - Майкрофт поцеловал ее в макушку, а когда она подняла голову, коснулся губами ее губ в долгом поцелуе.
- Тогда действительно лучше переместиться на кровать, - согласилась она.
Он попытался подняться, но она не стала ни помогать, ни отодвигаться, ни, тем более, стесняться, чем занялся сам Майкрофт, стоило только ему сесть и понять, что Фицрой с халатов не станет, а идти в спальню в чем мать родила он просто не сможет.
Секс был потрясающим, ласки чудесными, оба получили удовольствие, вроде бы и напряжения быть не должно, но Майкрофт понимал, что это вряд ли повторится. Снятие напряжения, просто польза от того, кто подвернулся – почему бы и нет? Прекрасный партнер, к которому нет ни чувств, ни эмоций, отличный секс – это просто сказка. Только проблема всех сказок в том, что любая начинается вечером, может продолжиться ночью, но под утро растает, как дым.
Фицрой поднялась и набросила на плечи Майкрофта свой халат, завернувшись в его.
- В спальню?
Он молча поднялся и слабо улыбнулся.
Нет, в душе было все так же спокойно, как и прежде, сердце не рвалось на части, ничего и не изменилось, хотя… может, что-то и стало другим.
Кажется, она не заметила, как шептала на пике страсти другое имя, как говорила слова любви другому, пребывая в мире фантазий, как…
Майкрофт, наконец, понял, с чем были связаны ее кошмарные сны, кого она видела и почему старалась не спать. Интересно было другое – когда это началось.
Самое же главное – должно ли это было закончиться так, как он ждал или нет.
План действий в отношении Фицрой не менялся, его нужно было довести до конца хотя бы ради нее самой, ну, а если бы получилось что-то большее – отлично.
Он мысленно улыбнулся, вспомнив выброс энергии во время оргазма – это было безопасно для ее любовника, но эффектно для потенциального постороннего зрителя, а если это был бы не оргазм… было бы это так же безопасно для людей?

Майкрофт все-таки подхватил ее на руки около лестницы. Просто так, потому что ему захотелось.




Глава 5.

Сон был таким, же, как и тысяча снов до – коротким, жутким и полным боли и страха, так что Фицрой проснулась, как ей показалось, едва закрыв глаза и пробыв во сне пару секунд. Конечно, дольше, но суть от этого не менялась.
Тело приятно отяжелело после двух заходов секса.
Что удивительно, хладнокровный политик, способный урегулировать конфликты или начать войну, в постели оказался довольно гибким не только в переносном смысле, но и очень даже буквально, помимо того, что он вытворял бедрами и языком.
Она пару минут понежилась на удобной подушке из руки Холмса, в полумраке спальни обратила внимание на россыпь веснушек на плечах, груди и руках мужчины, провела кончиками пальцев по волосам на его груди и закрыла глаза, стараясь запомнить этот момент. Едва ли его будет достаточно для какого-нибудь шантажа, да и смысл шантажировать того, кто и не считает себя неуязвимым? Холмс, как поняла Фицрой, не мнил себя сверхчеловеком, не ставил себя выше других только из-за того, что имел отличную память, просто он выделялся на фоне обычных людей интеллектом, но едва ли был единственным человеком, способным учиться, понимать и ориентироваться в жизни. Он, как и сама Фицрой, знал о том, что есть и умнее, и прозорливее, и намного сильнее него, просто другие не хотели привлекать к себе внимание, а он решил рискнуть и встать практически у руля правления одной из стран.
И все же… все же он не был одним из тех, кто легко бы сдал позиции или не имел бы туза в рукаве, садясь за игральный стол.
Фицрой осторожно встала с кровати и набросила на себя первое, что попалось – кажется, рубашку Холмса, вышла из комнаты и вернулась в ванную, где оставила одежду и телефон, после чего переместилась в столовую и набрала нужный номер телефона.
- Доннер. Слушаю.
Этот голос она не слышала больше десяти лет, может, и не так сильно хотела бы слышать, но выбора особо не было.
- Здравствуйте. Возможно, Вы не помните меня… я Венди, Венди Фицрой, в девичестве Браун.
- Эхолокатор? – переспросили на том конце. – Помню, конечно. Рада тебя слышать, Венди.
- Взаимно, мисс Доннер…
- Линдси, - попросила женщина.
- Линдси, - повторила Фицрой. – Простите, что не звонила так долго. Я не могла и…
- Я понимаю, - у главного аналитика группы профессора Дойла голос совсем не изменился с тех пор, как Фицрой ее видела.
- И Вы не спросите, откуда у меня Ваш номер телефона?
- Если он есть, значит, тебе нужна помощь, - рассудила Доннер. – Чем я могу тебе помочь?
Фицрой сглотнула вставший в горле комок. У нее был шанс узнать почти все, если бы Доннер захотела рассказать, но что-то пока мешало.
- Вы знаете Майкрофта Холмса?
- Знаю, - незамедлительно ответила Доннер.
- Давно?
- Достаточно давно. Что тебя интересует?
- Вы хорошо его знаете? Я имею в виду, достаточно для того, чтобы доверять ему?
На том конце повисло молчание, но Фицрой и не торопилась.
- Сложный вопрос, Венди, - призналась Доннер после вздоха. – Лично я знаю его не так близко, как бы, возможно, хотелось, но да, я доверяю мистеру Холмсу. Судя по тому, что ты связалась со мной после стольких лет молчания, что-то произошло?
- У меня с ним? Долго объяснять, но если коротко – да, произошло. Могу я спросить, давали ли Вы ему какую-либо информацию по мне?
И снова повисло короткое молчание.
- Венди, - начала Доннер мягко, - я знаю, что нарушила все правила доверия между куратором и объектом исследования, я должна была спросить разрешения у тебя, но… Мне не к кому было обратиться, когда… - Фицрой услышала запинку в словах Доннер и поняла, с чем она была связана. – Управление просто закрыло дело Дойла, никто ничего не сделал, чтобы расследовать его до конца, чтобы хоть что-то сделать, а потом пришел новый руководитель группы, который ничего про это не знал, который вел расследования своими путями, который закрывал глаза на все знаки, не слушал никакие предупреждения, а я так больше не могла, мне пришлось довериться человеку со стороны, чтобы хотя бы начать открывать людям глаза на то, чем занимается Управление помимо исследований и помощи, что и кто за этим всем стоит.
- Но почему англичанин? – уточнила Фицрой. – Из-за сфер влияния?
- Дело было не во власти, - ответила Доннер. – Во многом дело было в доступе к любой информации, в хранении ее вдалеке от Управления, в фильтрации.
- Но почему Холмс? Почему не какой-нибудь журналист?
- Это прозвучит смешно, но первым из всей цепочки был пьяница-самоучка, который получал крохи информации из какого-то своего источника и сливал нашему новому руководителю и мне. Достаточно умный, чтобы не выделяться, достаточно смелый, чтобы сидеть перед самым носом управляющих, достаточно хладнокровный, чтобы вести свои дела ради блага всех.
- А Холмс тут причем? Как Вы вышли на него?
- Я не выходила. Сперва он нашел нас и обратился за помощью, а потом он вышел на меня, когда я сотрудничала с тем человеком, о котором я сказала, Майклом Келли.
- Но Вы слили ему информацию, Линдси! Зачем? Чего ради? И почему обо мне? Почему этот человек врывается в мою жизнь и начинает рассказывать мне о Дойле и том, кто его подставил? Что за игру Вы ведете? Он Вам платит за это?
- Венди, подожди, послушай меня. Я знала о том, что у тебя начались серьезные проблемы после гибели Коннора, я знала о твоих срывах, о том, что ты почти перестала спать из-за кошмаров, но… Я пыталась связаться с тобой, с твоей семьей, но твой брат Питер попросил меня оставить тебя в покое, сказал, что ты пытаешься хотя бы попробовать жить дальше.
- Питер такого не мог говорить. Он…
- Мне очень жаль, но я пыталась упросить его, чтобы он связался с тобой или привез тебя в Управление хотя бы для осмотра…
- Я бы не стала проходить осмотр у кого-то другого.
- И в этом всегда была проблема. Венди, пойми, когда никому ни до кого не было дела, мне было дело до всех, я пыталась сделать хоть что-нибудь. Я… Я хотела помочь, но я ничего не могла бы без твоего согласия.
- И поэтому Вы слили информацию обо мне первому попавшемуся чинуше? Что он Вам пообещал? Деньги? Свою группу и самые интересные дела с процентом от… не знаю, от чего?
- Защиту. И помощь.
- Но почему именно Холмс? Он запугивал Вас? Угрожал? Почему этот Холмс? Неужели в мире мало других людей, которым можно довериться?
- Я понимаю, что ты не доверяешь ему. Я знаю, что он не вызывает у тебя никаких ощущений уверенности в нем, но поверь, он хороший человек, даже если на первый взгляд может показаться холодной расчетливой сволочью.
- Все политики сволочи, это не новость. Не знаю, какие у Вас с ним дела, Линдси, наверное, меня это и касаться не должно, но… если бы мне нужна была помощь, Вы бы помогли мне?
- Конечно!
- И даже в доступе к засекреченной информации?
- Постаралась бы обеспечить доступ.
- Обходными путями через Холмса?
- Любыми, если было бы необходимо.
Фицрой замолчала, переваривая информацию.
Линдси Доннер казалась искренней, когда говорила о том, что у нее не было выбора в том, чтобы довериться англичанину-политику. Может, Фицрой в прошлом не слишком сильно любила аналитика отдела профессора Дойла, но за обычной ревностью подростка не было чего-то глубоко неприязненного. Мисс Доннер даже тогда, в прошлом Фицрой, казалась очень милой женщиной, дружелюбной, тактичной, очень хорошим человеком, который радел за свое дело, болел душой за правду и открытость, кто после гибели Дойла тоже пострадал, ведь у нее и него были какие-то отношения… Но доверять Фицрой могла всегда только Дойлу, только с ним она ощущала покой и уверенность в своих силах, с Линдси способности выходили из-под контроля на раз-два.
- Холмс сказал, что знал Коннора лично, что Вы передали ему все данные по кураторству Коннора в отношении меня, - начала Фицрой после передышки. – Не знаю, чего Вы хотели добиться, но это не сработало. Холмс, может, и умный, может, у него есть власть, связи и все прочее, но он бездарь, а его методы тянут на определение садизма. Он пытался вскрыть мне глубинную память и концентрацию сил постоянным нажатием на больное и чуть не пострадал сам. На что Вы надеялись, сдавая меня в руки того, кто может меня убрать, как потенциально опасный объект? Что я доверюсь и стану сотрудничать, чтобы добраться до убийц Дойла? Вы правда меня настолько плохо знаете?
- Я знаю тебя достаточно хорошо, - ответила Доннер, - чтобы сказать, что ты нуждаешься в помощи опытного человека, который бы понимал тебя.
- Он не понимает, - перебила Фицрой.
- Возможно, - осторожно согласилась Доннер, - но он может попытаться понять. Холмс за свою жизнь уже имел дело с необычными людьми, он мог бы помочь тебе.
- Коннор помогал, - резко бросила Фицрой. – Он помогал мне, потому что я доверяла ему, а он доверял мне. Холмс может довериться мне только после сделки с дьяволом, а я ему доверять вообще не собираюсь.
- Венди…
- Что Вы попросите в обмен на информацию или реальную помощь, Линдси? На кого Вы теперь работаете и кто кормит Вас с руки, чтобы Вы так легко предавали тех, кто хотя бы пытался воспринимать Вас, как друга?
- Венди!..
- Простите за звонок, мисс Доннер. После стольких лет, когда я хотела найти хоть одного человека, способного мне помочь, я поняла, что я уже давно одна. Всего доброго.
Фицрой сбросила звонок и стиснула в руке телефон.
Ей хотелось убедиться, что Холмс говорил неправду о том, что именно Линдси сливала информацию, что самый близкий Дойлу человек пошел против правил. Конечно, у Доннер была своя правда и свое видение ситуации, она, безусловно, была права, решив рискнуть карьерой ради правды о происходящем в Управлении… но ее доверие Холмсу? Человеку, которому если и было дело до ученых, то только в плане возможности применения всего найденного ими в своих целях, возможно, военных, промышленных, фармацевтических, ведь Управление по научным исследованиям и разработкам именно исследовало и разрабатывало проекты, существуя далеко не на деньги налогоплательщиков, а на чьи-то спонсорские взносы. Чья-то рука давала деньги в обмен на информацию и все найденное. Чей-то карман набивался деньгами быстрее, чем опустошал содержимое на новое оборудование или плату сотрудникам. Чей-то нос совался во все, что ученые хотели бы уничтожить. И кто-то прикрывал задницы координаторов всех групп. Обычная цепочка нечистых на руку богачей, которым было плевать на привидений, НЛО и путешественников во времени, но кто хотел найти либо фонтан вечной молодости, либо инновационное лекарство от болезней, либо же найти новое применение тому, что должно было быть уничтожено, чтобы не стать причиной больших бед.
Дойла отправили в Архангельск привезти образец того, что его убило, его координатор, Фрэнк Элсингер, знал о том, что творилось в России, но вся группа Дойла отправилась в путь без подготовки, а вернулась с потерями. Тот самый Элсингер, которого пятнадцатилетняя Венди Браун первым увидела, ворвавшись в зал, где решалась судьба Коннора Дойла, попавшего под влияние ее способностей. Тот самый Элсингер, который ей сразу не понравился. Если б только она знала, до какой степени цинизма дойдет этот человек в отношении своих коллег и подчиненных, и того человека, который был так дорог юному телекинетику.
Тихий вздох Фицрой услышала не сразу. Стоявший в дверях человек, прислонился к стене, скрестив руки на груди, и наблюдал за всем.
- И долго слушали? – поинтересовалась она.
- Не с самого начала, но достаточно, - Майкрофт отошел от стены и прошел на кухню, выйдя оттуда со стаканом воды и таблетками, которые протянул женщине. Та покачала головой. – Как хотите, - пожал он плечами, выпив то и другое. – А у меня голова болит. Все еще боитесь, что я рискну отравить Вас или подсунуть снотворное?
- Не боюсь, - покачала она головой. – Отравить не выйдет, а снотворному я бы и была рада, но Вам не понравится то, что я могу натворить без контроля. Первый и последний раз, когда мне вкатили дозу и попытались похитить, дело кончилось очень некрасиво. Наверняка Вы и об этом уже знаете.
Холмс покивал, отставив стакан и массируя виски.
- Криминалисты долго пытались собрать конструктор из ошметков троих человек и машины. Кажется, одно тело и часть кузова все-таки сложили.
- Извиняться я не буду.
- Не мое дело.
- Я не имею в виду тех, я про разговор с Доннер. Я редко меняю мнение о людях.
- Тем не менее, Вы спите с тем, кто Вам так неприятен.
- Это просто секс. Или Вы против?
- Не против. Мне тоже по душе четкое разделение потребностей плоти и разума.
- Кто такой Майкл Келли?
- Интересный и любознательный человек, который хотел вывести дела Управления на чистую воду.
- И кто был его информатором? Вы?
- Нет. У меня не было выхода на дела Управления и его руководство. Не моя юрисдикция.
- Тогда кто?
- Вы всегда можете прочитать меня.
Холмс, опустился на стул напротив стола, на котором сидела Фицрой.
- Я Вам не телепат и не медиум, - покачала она головой. – И знаете, в чем отличие одного от другого?
- Один читает мысли, второй узнает события? – предположил Холмс.
- Одного боятся и ненавидят за то, что он может узнать о грязных делишках заказчика, а второму платят за то, чтобы он как раз-то узнал о грязных делишках, но другого человека, того, кого хочет проверить заказчик. И обе категории экстрасенсов под угрозой пуска пули в свой лоб, не важно, своей рукой или рукой наемника. Я не читаю мысли, не вижу ни прошлое, ни будущее, я просто знаю то, что знает другой человек, но я тоже не хочу этого знать. Я так же могу заставить человека проживать определенный момент снова и снова, как это сделал бы гипнотизер. Я могу отключить силу воли, блокировать разум в части или целиком, а могу взорвать голову. И знаете, что еще я могу? Сдерживаться, пока я бодрствую и контролирую себя.
- Впечатляет, но если Вы планировали меня удивить, увы, не вышло.
- Откуда Вы узнали про Управление и как познакомились с Дойлом?
Холмс допил воду и поставил стакан на стол рядом с бедром Фицрой, мельком отметив расслабленность позы женщины, отчасти ее бесстыдство, отчасти смелость, но и не забыв про интересную отметину на внутренней поверхности бедра.
- Я перестал справляться с тем, кто мог уничтожить мир одним касанием пальца, - ответил он, откинувшись на спинку стула и запахнув полу халата. В отличие от женщины, считавшей стеснение глупым, особенно после того, как у них был секс, Холмс имел четкие рамки приличий. – Может, не буквально, может, не мир, но очень много людей. Вы удивитесь, но я обычный человек, в моих венах течет кровь, а не зеленая жидкость, мне бывает больно, страшно, холодно, а еще я тоже могу не справляться с тем, что едва могу понять. У меня есть младшая сестра, человек, наделенный таким интеллектом, до которого мне крайне далеко. Возможно, мой интеллект уникален, но ее – на грани фантастики. И когда этот интеллект начинает сходить с ума, пытаясь убить свою семью, нужна хоть чья-то помощь в том, чтобы просто понять, где, в чем, возможно, как была допущена ошибка, можно ли ее исправить, а если нет, что сделать, чтобы не допустить рецидива.
- И Вы рискнули, подпустив к своей сестре команду Управления?
- Кому довериться, как не профессионалам? И я доверился. Узнал о существовании крупнейшей организации как раз по таким делам, как у меня, связался с ними, и руководитель группы гарантировал мне всестороннее изучение феномена.
- Это был Дойл?
- Да, профессор Коннор Дойл. Он показался мне достаточно грамотным в своем деле человеком хотя бы потому, что сам я далек от понимания природы полтергейста или существования марсиан. Я допускаю возможность существования тех и других, но официальных подтверждений я не находил. И хотя даже интеллекта школьника младших классов хватит, чтобы осознать масштаб Вселенной и количество миров даже в нашей галактике, можно лишь гадать, посещали ли нашу грешную Землю представители иных миров или все найденное является фальсификацией.
Фицрой закрыла глаза и стиснула зубы.
- Можно ближе к делу? – попросила она, снова взглянув на Холмса.
- Разумеется, - чуть улыбнулся он. – Профессор только попытался начать исследование моей сестры, но стал жертвой ее дара убеждения. Видите ли, Венди, она может просто поговорить с человеком и тот выпустит себе мозги или убьет близкого человека. Дойлу, как я склонен был полагать, крайне повезло не попасться самому, но при таком близком контакте погибли трое его сотрудников – двое выпустили друг в друга обоймы, третий пустил пулю себе в рот, пока моя сестра улыбалась, глядя на это. Я счел благоразумным свернуть расследование и отозвать людей.
- Только после смертей?
- Скажем, все, что я обрисовал профессору, было принято, все меры предосторожности соблюдены, но даже при том, что группа уже имела дело с телепатами, телекинетиками и людьми с другими способностями, их приборы и защита оказались бессильны против убеждения моей сестры. То, что она есть, необъяснимо. Она человек с психопатическими наклонностями. В детстве она вскрыла себе руку, чтобы понять, как работают мышцы. Она убила лучшего друга Шерлока. Думаю, просто приказала ему, и несчастный ребенок спрыгнул в глубокий колодец, где пробыл слишком долго и умер мучительной смертью. А потом она спалила дом. Наш дом, Венди.
- Она жива?
- Жива. Находится на отдаленном острове всегда в охраняемой клетке. Родители думают, что она погибла в пожаре, Шерлок о ней ничего не помнит. Его память заблокировала ее образ.
- Я могу с ней познакомиться?
- Нет. И не потому, что не могу гарантировать Вашу безопасность, а, скорее, наоборот. Ваш дар и так еле контролируем, не хотелось бы эффекта наложения волн от двух с последующим финалом в виде… не знаю… атомного взрыва.
- Обычно я не взрываю людей. Максимум – в качестве самозащиты.
- И тем не менее.
- Ладно. Опустим тогда Вашу сестру. Так что дальше? Это и было Ваше знакомство с Дойлом?
- А Вы ожидали чего-то другого? Я не похищал его, всего лишь пригласил расследовать способности моей сестры и если есть возможность, то помочь ей или помочь мне понять ее, чтобы вернуть в социум.
- И все?
- И все. Не все дела должны заканчиваться счастливо. Дело о моей сестре так и не было закрыто, но мои данные сохранились в архивах Управления, а телефон профессора сохранился у меня.
- Чего ради?
Холмс вздохнул.
- Когда понимаешь, как мало вокруг тех, кто был бы хотя бы чуть ниже тебя по интеллектуальному развитию, либо привыкаешь и подстраиваешься, либо ищешь тех, кто хотя бы не сильно раздражает глупостью. Дойл был из тех, кто просто мне понравился, как человек, знающий свое дело. С ним можно было просто поговорить. Он понимал, каково это – быть не таким, иметь не такого, как все, брата и сестру, от которой даже у меня выступает холодный пот на коже.
- Он и Вашего брата исследовал?
- Хотел, но Шерлок сам исследователь. Мне пришлось долго извиняться за безобразное поведение брата перед группой, которой выложили всю подноготную вплоть до утренней мастурбации и тяги к лизанию жаб.
- Простите, что? Жаб?
- Да. Среди коллег профессора нашелся и такой, но это не мое и даже не Ваше дело. Просто Шерлок, наигравшись в детектива, удовлетворился выражением их лиц и послал меня к черту, на чем все исследование и завершилось. Мисс Доннер, насколько я помню, просто удивилась, доктор Хэндрикс усмехнулся, мистер Эксон стоял, открыв рот, а Дойл выглядел так, как будто столкнулся не с феноменальным даром аналитика, а с консервной банкой из супермаркета. В принципе, он был заинтересован составом, впечатлен ценой, но не настолько, чтобы удивиться коктейлю из фаршированных кусочками медузы ягод черники. Этот человек шесть раз был в Бермудском треугольнике и имел дела, которые Шерлоку даже и не снились, так что, думаю, Вы поймете, почему мне понравился этот спокойный и уверенный в себе человек, способный выдержать поток откровенного хамства от моего брата.
Фицрой покивала, глядя куда-то за плечо Холмса невидящими глазами, и опустила голову.
- Он именно так на все и реагировал. Спокойно, терпеливо и уверенно.
Холмс пошевелился на стуле.
- Возможно, я и сволочь, каким меня многие видят, холодный, равнодушный, хладнокровный, но мне есть дело до тех людей, кто делает свое дело и делает его отлично, - произнес он.
- Линдси Доннер о Вас хорошего мнения, - пробормотала Фицрой.
- А Вы?
- А я нет.
- Что ж… - Холмс вздохнул и встал. – Уважаю честность.
Он хотел уйти, но Фицрой задержала.
- Что стало с Управлением?
- Закрылось, - Холмс обернулся. – Два последующих руководителя попали в сложные ситуации, из которых не нашлось выхода, так что после всех происшествий Управление было решено закрыть.
- А как же все дела? А архив? А все найденное?
- Архив никуда не делся, дела разложены по папкам.
- И у Вас есть ко всему этому допуск?
Холмс пристально вгляделся в лицо женщины.
И без паранормальщины было понятно, куда она клонила, пока не решаясь спросить прямо.
- Скажем, я смогу достать все, что нужно, - ответил он.
- Для себя или?..
- Для себя. Желаете присоединиться в изучении какого-нибудь артефакта?
- И во что мне это выльется? Убрать какого-нибудь человека с Вашего пути?
- Вы все еще слишком плохого обо мне мнения.
- Нет, все еще никакого. Скажем, я в самом деле могу гарантировать краткосрочное сотрудничество в обмен на некую помощь, но ничего противозаконного и не в масштабах страны и тем более мира. Помощь человеку. Одному человеку. В обмен на информацию или что-то существенное.
- Вы загоняете себя в рамки, хотя я даже их не устанавливал.
- Проще иметь представление о сумме долга, чем не знать о том, каким этот долг может быть и чем придется платить.
- Сделка с дьяволом?
- Вы намекаете на меня?
- Откровение за откровение.
- Я не дьявол, сделок с политиками не заключаю, а предлагаю помощь в обмен на помощь. Если нет, значит, нет. И… прекращайте ставить на мне опыты в том, что Вы не понимаете. Это не методика Дойла, хотя и имеет что-то общее с первоначальными исследованиями. Вы просто давите, а не исследуете. Если хотите продолжить и дальше, хотя бы не ставьте фото тех, кто был мне так дорог. Вы же не хотите лишиться дома вследствие оползня или землетрясения?
- Учту, - пообещал Холмс. – Хотите попросить что-то сейчас или подождете до утра?
- Не сейчас. И не утром.
- Могу я тогда задать логичный в данной ситуации вопрос?
- Могли бы и не спрашивать. Ваш дом, Ваши правила.
- Именно этот факт мне и любопытен. Вы решились на звонок в моем доме. Почему не у себя дома, не на работе, не на улице?
- Это самое безопасное место, где нет прослушки, камер наблюдения, любопытных глаз, лишних ушей и… И я не хотела, чтобы Вы слышали этот разговор.
- Думаете, это повлияет на мое к Вам отношение?
- Да бросьте, Майкрофт! – Фицрой спрыгнула со стола и заходила по комнате. – У Вас свои цели, у меня свои, пересечение дает только точку пересечения и минимум результата в дальнейшем. Что? – обернулась она, поймав его заинтересованный взгляд на своих ногах.
- Ничего, - чуть приподнял он брови, даже не думая отводить взгляд от симпатичного вида женщины, одетой только в его рубашку. – Обычно… Впрочем, это не важно.
- Что обычно? – переспросила Фицрой. – Слушайте, я же не телепат, чтобы заканчивать за Вас предложения. Что не так?
- Все так, - заверил он ее. – За тем исключением, что в моем присутствии женщины не ведут себя так фривольно.
- Рада за них, - кисло усмехнулась Фицрой. – Мне извиниться за то, что затащила Вас в постель?
- Дважды, - не преминул напомнить Холмс, улыбнувшись.
- Этого много или мало? – прищурилась она на него.
- Это просто интересно.
- Могу вернуть Вам рубашку.
- Не стоит. Или хотя бы пока не стоит. Здесь тепло, но…
- Да спрашивайте же уже! – закатила глаза Фицрой.
- Шальная пуля? – он кивнул на ее ноги.
- Это? – она тронула свое бедро со светлой отметкой старого шрама. – Глупость.
- Чья?
- Моя, конечно. Слишком большая самонадеянность, мало концентрации во время боевой операции, нежелание дождаться подмоги. Как результат - гематома на животе, трещина в ребре и пуля, прошедшая навылет через бедро. Не так плохо.
- Расскажете?
Она потопталась босыми ногами по ковру.
Все-таки замерзла, понял Холмс. Немного, но все же. И не собирается говорить об этом, глупая гордая женщина, не доверяющая даже своей тени. Хотя… в ее ситуации это как раз-то нормально.
- Пойдемте в спальню, - пригласил Холмс. – Или лучше принести плед, завернуть Вас в него и отнести на руках?
Она вдруг улыбнулась.
- Пошли, - согласилась она, проследовав вперед и храня молчание.
Стоило только ей войти в спальню и взглянуть на разворошенную постель, Холмс заметил, как улыбка пропала.
- Так это…
- Вооруженная группа взяла в заложники сотрудников одной фирмы, - перебила она. – Не знаю, что у них было в голове, но требований никто не выдвигал, в переговоры не вступал. Идиотская ситуация, когда ни полиция, ни отряд быстрого реагирования не знают, что происходит внутри и какого черта кому-то стали нужны обычные офисные крысы паршивой организации по охране окружающей среды. Хотя… Если б все было так просто.
Холмс сел на кровать, Фицрой осталась стоять перед ним, глядя куда-то в пол.
- Отмывание денег? – догадался Холмс.
- И не только. Небольшая организация, а операции, которые она проводила, весили, как чертова сейфовая дверь банка. Деньги оседали на оффшорах, сотрудники переправляли через границу наличку, имея неплохой процент, все было чище первого снега, если б только один из подельников не понял, в чем заключался обман. Я лично так и не поняла, этим занимался другой отдел, но суть и не в этом. Суть в том, что трое – один из сильно обиженных клиентов и его подельники - ворвались однажды в офис фирмы и наставили на людей пушки, требуя начальство, которое чихать хотело на своих сотрудников и грело зад где-то на Мальдивах. Полиция обязана была отреагировать, хотя как по мне, если б они перестреляли друг дружку, мир бы только выиграл. Но это моя работа… Была моя работа, так что я, тогда еще сержант, мой ди-ай, трое коллег и психолог выехали на место, чтобы… не знаю… тянуть время до приезда штурмовиков. Пока Лилиан, психолог, пыталась начать диалог по полицейской оралке, все было тихо. Я уже подумала, что никого живого нет, но сканеры показывали наличие одиннадцати заложников и трех людей с оружием. Одиннадцать мошенников, Майкрофт, из которых трое были женщинами, матерями, которых дома ждали маленькие дети. Черт меня дернул уговорить ди-ай начать штурм, не дожидаясь подмоги. В принципе, что бы изменилось? Штурмовики сделали бы то же самое спустя пару часов бестолковых попыток поговорить. Лилиан скорее сорвала бы связки, чем вызвала террористов на диалог. И что толку?
- И Вы начали штурм?
- Я убедила ди-ай в необходимости операции, хотя, клянусь, мне было глубоко наплевать на исход. А потом… потом начался штурм. Из наших никто не пострадал, но заложники рванули на выход, как кролики от лисы, началась паника, мы оказались в положении, когда нашими щитами стали сами заложники, а в этот момент один из террористов как раз целился в женщину. Ди-ай прострелил ему плечо, но тот упал, перехватил пушку другой рукой и выстрелил. Черт, это была только моя вина!
- Он ее убил?
- Женщину? Нет. Я швырнула ее в сторону, закрыв собой, словила пулю в бедро, а потом еще одну в грудь – бронежилет спас. Потом выяснилось, что траектория пули была такой, что пропорола бы этой женщине живот. Она была на втором месяце беременности.
- Вы это чувствовали?
- Нет.
- Но Вы могли бы… отклонить пулю.
- Применив телекинез? Думаете, это так просто работает? Махнуть рукой и все вокруг упадут, время замедлится, а плохие парни раскаются? Если б все было так просто, я бы тогда не работала в полиции, а выступала по телевизору. Когда счет идет на доли секунды, тут уже не до способностей. Да и потом, новая шумиха вокруг меня? Кто-то что-то бы обязательно увидел, началось бы расследование, испытания, опыты, а это плохо бы кончилось. Я не люблю людей, которым на меня наплевать, лишь бы выкачать всю кровь и потыкать иголками в мозг, чтобы понять, могу ли я сбить плевком самолет или нет.
- Это я уже понял. И чем все кончилось? Всех повязали?
- Всех до одного, включая заложников. Жертв – ноль, не считая меня. Ди-ай одновременно в ужасе и горд собой. Медики прибыли быстро, оказали мне первую помощь и увезли в больницу, я тогда была в отключке – хорошо, что ничего не натворила, видимо, хорошо приложилась затылком, а когда пришла в себя, шеф устроил мне взбучку одновременно с повышением в должности. Знаете, как можно орать почти шепотом? А он смог. И поверьте, это было страшно. В таком гневе я его ни разу не видела.
Фицрой замолчала.
- А как та женщина? – спросил Холмс.
- Беременная? Не знаю. Все получили срок, она тоже. Но я не интересовалась ее судьбой, может, она родила, может, потеряла ребенка, но свою работу я выполнила, моя совесть чиста.
- Почему Вы решились на штурм?
- Не знаю. Можно оправдаться головной болью, но голова у меня болит почти всегда, так что… Наверное, болела особенно сильно. Может, дело было в годовщине смерти братьев и Генри – одна дата на всех… Может, в том, что утром меня накрутила мама по телефону. Я не знаю. Урок я вынесла, шеф успокоился, все улеглось.
Она не заметила, как села рядом с мужчиной.
- Вы часто видитесь с родителями? – спросил Холмс.
- А Вы? – вопросом на вопрос ответила Фицрой.
- Стараюсь по возможности избегать встреч.
- Почему?
- Не хочу ненужных вопросов и ожиданий. Стараюсь честно отрабатывать сыновний долг в общественных местах и на праздники, но не хочу подолгу слушать нравоучения и терпеть вмешательство в личную жизнь.
- В каком смысле?
- Матери все одинаковые, - вздохнул Холмс. – Ждут, когда дети предоставят на смотринах спутниц или спутников жизни, осчастливят внуками…
- А Вы?..
- Нет. И не уверен, что в принципе мне это нужно. Некоторые не созданы для брака и отцовства. Шерлоку повезло, мамуля обращается с ним, как с хрустальной вазой, просит только беречь себя, а девушки, секс, дети… У него никогда не было девушки и вряд ли будет. Они его не интересуют, пока живые.
- Мужчины?
- Нет. Он любит говорить, что женат на работе и хранит жене верность.
- Значит, все внимание направлено на Вас?
- Увы. Тут не работают никакие методы дипломатии. Мамуля вызывает у меня головную боль безо всяких способностей.
Фицрой горько усмехнулась.
- Моим родителям пришлось хуже. Отец ушел с головой в работу, а мама устроила мне гиперопеку. Я понимаю ее, она желает мне добра, волнуется, но… Она заговорила о том, что мне нужно думать о будущем, жить дальше через полгода после смерти Генри, как будто я должна была перестать думать о нем и начать жить по какому-то расписанию. Тогда был первый скандал, тогда отец просто вышел из дома и ушел проветриться на улицу, тогда были крики, слезы, упреки – все то, что делает мать, когда понимает, что дочь не хочет жить по ее плану.
- Ваша мама потеряла двух сыновей.
- А я лишилась двух братьев и мужа. Любимых братьев и любимого мужа, Майкрофт. Тогда я сказала, а что она бы чувствовала, лишившись мужа? Стала бы сразу прыгать в койку к первому попавшемуся, чтобы только жить дальше?
- Жестоко.
- Наверное. Но она меня не слушала. Дала пощечину и разрыдалась. А я ушла. А потом все стало еще сложнее. Каждый звонок она начинала с тонкого намека на то, что мне бы нужно навестить ее и папу, устроить семейный ужин в ресторане, а заодно познакомиться с чудесным мужчиной, сыном ее подруги или коллегой отца – да не важно. Она готова была сватать меня хоть фонарному столбу, только бы я была под боком. В ход шло все – от лести до тяжелой техники, когда она жаловалась, что я работаю в ужасном месте, постоянно рискую жизнью, а в конце могу остаться одна в пустой квартире с десятком кошек и кончить жизнь в доме для престарелых.
- Ваша мама хотела, чтобы Вы не остались в одиночестве. Ее тоже можно понять.
- Можно. И я ее понимаю, но… Я не предмет мебели, чтобы меня двигать с места на место по фен-шую. Я люблю свою работу, свои принципы и устои, в конце концов, ее сыновья и зять тоже рисковали жизнью, так что не так со мной? Потому что я теперь единственный живой ребенок и мне срочно нужно обзавестись десятком детей для продолжения рода? А как же мои желания? Как же мои интересы? Как же моя жизнь? Да и кто в здравом уме свяжет судьбу с телекинетиком-эхолокатором? А одной растить детей я морально не готова. Я вообще не готова нести ответственность за детей, которым могут передаться мои способности. Мама хочет идеальную картинку, но я знаю, я помню, как она постоянно плакала, когда у меня начались все эти… способности.
- Ваш муж не хотел детей?
- Генри был слишком ответственным за мою жизнь и жизнь других. Он не хотел оставить меня вдовой и матерью-одиночкой. Что ж… повезло хотя бы стать просто вдовой. Я бы сорвалась, если бы на руках был еще и ребенок.
Холмс взглянул на нее.
- Вы молодая привлекательная женщина, - произнес он. – Вы…
- Хоть Вы не давите, Майкрофт, - Фицрой сгорбилась и закрыла лицо ладонями. – Хватит с меня и интрижек на раз, - пробормотала она глухо, а когда разогнулась, добавила: - Вряд ли будет кто-то, кто бы доверял мне так, как трое близких мужчин в моей жизни. И вряд ли будет тот, кому я бы могла так доверять, как им.
- Трое? – уточнил Холмс.
Фицрой опрокинулась на кровать. Рубашка задралась, обнажив бедра и белый шрам на правом. Будь Холмс чуть менее джентльменом, он бы вряд ли выдержал такое соблазнительное зрелище.
- Джош… - она потерла щеки ладонями. – Он был всегда чуть в стороне. Мы старались не слишком углубляться в то, что со мной делали в Канаде, что со мной не так и вообще. Питер его игнорировал, мама старалась отмалчиваться на все вопросы о моем состоянии, папа наверняка что-то говорил, но Джош почти никогда ничего не спрашивал у меня, как будто даже не был в курсе всего того, что с его сестрой происходит. Поэтому да, по-настоящему близких мне мужчин было трое, с одним из которых у меня были исключительно родственные сестринские отношения.
Холмс не стал спрашивать, какие же были с Дойлом. Она и так сказала.
- А родители?
- Про мать я уже сказала, а отец старался держать семью на плаву, не дать просочиться ненужной информации не в те руки и уши, чтобы не лишиться работы и не сломать карьеру. В среде юристов, среди видных адвокатов репутация – это все. Если бы хоть кто узнал о том, что не так с дочерью старшего партнера крупной фирмы, начался бы отток клиентов, а это деньги. Мы варились в собственном соку и были под надежным крылом Управления. Доннер… - Фицрой сглотнула. – Я не разозлилась, я испугалась, Майкрофт. Не за себя – за отца и мать. Если всплывет хоть слово о том, кто я и что со мной, если узнают в Бостоне, отец лишится всего, а мать этого просто не переживет. Одно дело иметь сына-вундеркинда, другое – дочь, полуправляемого телекинетика, способного взорвать здание, перенервничав. Мне не нужна слава буйного психа и не нужно повышенное внимание ни правительства Штатов, ни Англии, ни военных структур, так что…
- Я понимаю, - заверил Холмс.
- Нет, - спокойно парировала Фицрой, после чего встала с кровати. – Я руководствуюсь законом и выполняю свою работу копа, я не хочу никому причинять вред, но если хоть где-то хоть кто-то услышит или произнесет хоть слово о том, что я могу, если это навредит моей семье, угадайте, с кем я захочу побеседовать в первую очередь и чем это кончится?
Холмс не стал вставать, глядя на нее снизу вверх.
В ней говорил не только страх или желание угрожать пустыми обещаниями. О, нет. Люди, имевшие власть, деньги, связи обычно не угрожали, а предупреждали, а если и угрожали, то открыто, без экивоков - с пушками наперевес и ломанием пальцев, простой коп полиции Лондона всего лишь просила быть благоразумным, гарантируя в случае утечки информации то, на фоне чего блекла даже деятельность мексиканских наркоторговцев.
- Вы мне не доверяете, я это понимаю, но что бы я ни обещал, какое бы слово ни дал, Вы не начнете мне доверять больше.
- Больше? – Фицрой прищурила глаза. – Так Вы в самом деле не понимаете, во что играете? Слушайте, Майкрофт, я понимаю, мне до Вашего интеллекта далеко, но я не настолько идиотка, так почему Вы до сих пор играете роль внимательного слушателя, терпеливого наставника и… не знаю уж, кого еще?
Майкрофт приоткрыл рот, чтобы возразить, но понял, что его план полностью провалился.
- Венди, послушайте…
- Это Вы послушайте, Холмс, - в его грудь ткнулся указательный палец, а тон голоса женщины зазвенел статью. – Доверие между Дойлом и мной было основано на терпении и понимании того, что из себя представляет мой дар. Дойл никогда, ни разу не надавил на меня, не угрожал, не устраивал проверки стрессом, а если понимал, что я готова была сорваться, прекращал эксперимент и… Да к черту все! – рявкнула она в лицо вздрогнувшего мужчины. – Думаете, Вы узнали обо мне хоть что-то новое после того, как запустили лапы в мою квартиру, мою семью, вытащили на свет все мое досье, которое вел Дойл, узнали все – от моего любимого цвета до позы в сексе, а потом рассчитывали сыграть на моей женской наивности, подыгрывая мне в милых рассказах о прошлом? Вы знали все о том, что было между мной и Дойлом, Вы сходу можете назвать каждую песню, что играла на моей с Генри свадьбе, Вы давно знаете о том, что говорила мне мама и какое последнее дело вел отец, так что нужно ли было делать заинтересованное лицо, когда я рассказывала о том, откуда у меня шрам от пули? Вы бы, если б я спросила, назвали мне имя, вес, рост и национальность любого человека из того моего дела вместе с приговором суда. До какой же степени лицемерия Вы готовы были идти, чтобы только вовлечь меня в свои грязные дела? И, господи же боже, в какую дрянь Вы втянули Доннер? Сидеть! – рявкнула она, когда Холмс шевельнулся, ощутив, как грудь начало сдавливать, а из легких как будто начали выкачивать воздух.
- Венди, послушайте… - еле выдохнул он, схватив себя за горло.
- Милые сказки Вы рассказываете по ночам, - продолжила Фицрой, убрав палец. – А вот моя сказка перед тем, как Вы уснете – не смейте играть со мной, потому что, клянусь, если папа пришлет мне очередную смс, где напишет, что на фирме и около дома крутились какие-то подозрительные типчики, явно ведя наблюдение за ним и мамой, Вы об этом сильно пожалеете. Оставьте мою семью в покое или я займусь Вашей, а начну с Вашего крайне назойливого брата. Вы не теряли родных, Вы даже не представляете, как это пережить. Могу дать шанс узнать, если не уберете своих ищеек даже от моей рыбки дома.
- Ве… нди… - прохрипел Холмс, почти теряя сознание от удушья. – Вы не…
Пристальный, удерживающий Холмса взгляд женщины прервался, когда она отвернулась и быстро вышла из спальни.
Первое, что Холмс сделал на автомате, отдышавшись – потянулся к тумбочке, где хранил пистолет, но тут же передумал.
Эхолокация вряд ли имела место быть. Холмс действительно распорядился узнать о Фицрой буквально все, но не ожидал допустить крупную ошибку – не отследить и не перехватить смс от ее отца, в прошлом спецназовца с наметанным глазом на слежку.
Детектив знала обо всем, буквально о каждом шаге против себя и вела свою игру на чужом поле, причем вела блестяще, но не стала затягивать ее, поняв, что противник будет блефовать и дальше.
Нужно было предупредить Доннер о том, что нужно было сказать ради установления мира между ним и Фицрой, но он упустил и этот момент.
В итоге он имел крайне разгневанного телекинетика-эхолокатора чуть не убившего его, основание для ремонта в доме и ноль идей о том, как объяснить рассерженной женщине правду о том, почему эта игра вообще велась, ради чего и почему Холмс просто не мог открыть всех карт сразу.
Нужно было срочно что-то предпринять.
- Мистер Холмс, детектив Фицрой покинула дом, - раздался по рации голос одного из охранников дома.
И сразу другой по другой рации: - Мистер Холмс, настоятельно рекомендую покинуть дом. Под домом формируется геомагнитная аномалия. Все приборы зашкаливает. Над домом формируется грозовой фронт. Мистер Холмс, Вы меня слышите? Уходите немедленно!
Холмс дотянулся до раций.
- Джон, отпустите детектива Фицрой, - приказал он по одной. – Доктор Стоун, принято. Выхожу.
Быстро одевшись и обувшись, Холмс выбежал из дома и присоединился к Стоун, сжимавшей в руках какие-то приборы и попеременно смотревшей то на них, то на то, что творилось с домом.
- Это она? – коротко спросила Стоун. – Не знаю, что Вы сделали, но игры кончились, мистер Холмс, - сухо сказала она. – Вы знаете, на что это похоже и чем может грозить.
Холмс зачарованно и с долей страха взглянул на свой дом, окутанный темной дымкой и сполохами разноцветных нитей-энергий. Последний раз он видел такое внутри, пожалуй, самого странного и страшного артефакта, какое только было в Управлении. И это несло только смерть и множество проблем.
Если Фицрой каким-то образом вызвала этот феномен с обычным домом, что она могла бы сделать с самими артефактами?
- Это надолго? – спросил он Стоун.
- Сейчас пропадет, - пообещала женщина. – Мистер Холмс, Вы понимаете, что она сделала?
Холмс в ответ только кивнул.
Слова были излишни. Фицрой была не просто опасна для других, она была опасна для себя самой, но пока еще не отдавала себе отчет, в чем именно.




Глава 6.

Голова раскалывалась с такой силой, что Фицрой даже сделала передышку, чтобы отдышаться.
Она только что чуть не убила Холмса! Этого политикана с елейной улыбочкой и мерзкими мыслишками!
Навалился не просто страх - дикий ужас, когда она за несколько минут собралась в свою одежду, пусть и здорово потрепанную, наброшенную прямо на рубашку самого Холмса, обулась и вылетела вон из дома, побежав прочь от этого места, даже не оглядываясь. Вот теперь у нее точно начнутся неприятности на работе, а отец потеряет свою.
О чем она думала, когда угрожала этому чертовому Холмсу? Да что он вцепился в нее, как клещ? Почему так и не озвучил требований? Зачем ему понадобилось так близко подходить к ней и втираться в доверие, если он наверняка не раз читал ее досье и мог бы с первого раза понять, что она никогда не доверится ни одному человеку в принципе?
Да и кому было доверять теперь? Отец почти закрылся, пытаясь справиться с потерей сыновей, мать думала только о себе, старший брат когда-то давно решил стать не только защитником страны, но и сестры, перерезав все нити помощи, ведущие к Управлению, когда не стало ее куратора, младший брат и вовсе знал лишь часть того, что творилось в семье, а муж… даже с мужем было не все ладно, но он погиб, как и братья, а о мертвых было не принято говорить плохо. Генри был любимым мужем, он должен был им и оставаться несмотря ни на что, даже на свою смерть.


Фицрой очнулась от воспоминаний, глядя на папку Пирса.
После ее побега и почти покушения на жизнь Холмса, оставалось только оглядываться каждый раз, даже ступая по полу у себя дома, но Холмс просто исчез, растворился в делах, напомнив о себе только смс, где сообщал хорошую новость о том, что именно в тот день, когда Фицрой его чуть не убила, детектив-инспектор Грегори Лестрейд пришел в себя, очнувшись от комы в больнице Штатов.
Совпадение или нет, Фицрой было наплевать. Ее судьба приближалась к логичному завершению в офисе Ярда. Возможно, что конец ждал и всю ее деятельность, как копа.
Но Холмс не установил слежку, отец тоже при звонке домой сказал, что все тихо и спокойно, поинтересовался работой дочери и лишь мягко укорил, что та давно не была дома, что мама скучает и хочет увидеться.
В принципе, не так и плохо, если не вспоминать о том, что она могла задушить политика, фактически, британское правительство.
И вот теперь, спустя месяц, жизнь детектива по-прежнему была спокойной и ровной, если не считать зачастившего с визитами вежливости Холмса-младшего.
Она встала и прошлась по кабинету, массируя виски, а когда остановилась, заметила валяющийся под ее столом кусок бумаги, который оказался не бумагой, а старой полароидной моментальной фотографией, когда она подняла его.
На снимке были еле видны какие-то размытые сооружения, как будто фотограф то ли специально, то ли случайно оставил снимок на свету и долго его там держал.
Только нечеткие формы того, что Фицрой откуда-то знала, никогда в жизни не видя в реальности.
Голова как-то резко перестала болеть.
- Салли, - Фицрой открыла дверь своего кабинета и вышла в общий зал, подойдя к Донован, - Холмс уже ушел?
- Эй, кто-нибудь видел психа? – громко спросила полицейских Салли. На дружный отрицательный ответ она только развела руками. – Кажется, ушел. А что?
- Ничего, - нахмурилась Фицрой, обведя глазами собравшихся – никто на нее особо не смотрел, все были заняты делами, кто-то шепотом выяснял отношения с женами, кто-то просил учителя математики встретиться после работы, чтобы обсудить оценки сына, кто-то искал информацию по базе данных.
- Задержать его? – с надеждой спросила Салли, уже потянувшись к телефону.
- Нет, - качнула головой Фицрой. – Все нормально, работай.
- Э… Вы не против пообедать вместе?
- Не против.
На рассеянный ответ снова привычно задумавшегося начальства Салли поджала губы и уткнулась в монитор компьютера.
Начальница старалась не есть на работе, могла за целый день обходиться этими своими энергетиками, хотя, как бы признала Салли, энергии у нее и правда было хоть отбавляй. Зато после работы она уже не торчала на работе, а шла со всеми в бар или паб пропустить по безалкогольному коктейлю и просто поболтать ни о чем, впрочем, не касаясь личной жизни и прошлого, о котором офис хоть и знал, но старался тактично держать язык за зубами. Личная жизнь всегда была предметом пересуд у всех людей, но молодую вдову военного офицера и сестру двух погибших братьев-солдат старались не трогать даже между собой, гадая, как же женщина теперь справляется с таким адом, почему даже ни на кого из мужчин не смотрит и почему на вопрос-флирт о том, как бы вместе выпить кофе, ответит неизменным отказом.

- Шеф, - Салли снова сунулась в кабинет начальства, когда часы показывали хорошо за полдень.
- Да? – Фицрой подняла голову от бумаг, одновременно выпустив изо рта соломинку, через которую пила очередной энергетик.
- Идете на обед? – безо всякой надежды предложила Салли.
- Да, - Фицрой одним глотком допила свой напиток, бросила в урну банку и накинула куртку на плечи.

- Вы какая-то задумчивая, - заметила Салли, когда обе женщины уже сидели в ближайшем кафе.
- Есть немного, - согласилась Фицрой, помешивая слишком горячий куриный суп ложкой. – Пирс не идет из головы.
Салли отвела глаза, тыкая вилкой в рыбу с картошкой.
У нее у самой душа была не на месте из-за того, что правительство делало с ветеранами, но что мог сделать простой коп?
- Думаю, он справится, - произнесла она, слабо в это веря.
- Справится, - поддержала Фицрой задумчиво. – Так… - встрепенулась она. – Насчет Лестрейда. Может, нужно как-то поздравить его, когда вернется? Может, устроить вечеринку после работы?
- Хорошая идея, - наконец-то улыбнулась Салли. – Уже знаете, когда он вернется? Есть новости.
- Ди-си-ай сказал, что отлежится еще немного, придет в себя, врачи покопаются у него в голове, чтобы проверить, как там дела, пара недель и выйдет на работу.
- После комы? – уточнила Салли. – Всего пара недель?
- Я не знаю, - пожала плечами Фицрой. – Так сказал наш с тобой шеф. Врет, конечно. Минимум месяц на восстановление и больничный, а потом комиссия, то, се…
- Думаете, он может не пройти комиссию?
- Пройдет.
- Опять это Ваше видение будущего?
- Я не экстрасенс, а это просто большое желание.
- Чтобы он вернулся?
- Чтобы можно было сдать тебя и отдел.
Салли засмеялась, когда Фицрой тоже усмехнулась.
- А Вы тогда куда? Обратно в Манчестер?
- Вряд ли, - покачала головой Фицрой. – Может, оставят в отделе, может… не знаю… может, повысят до ди-си-ай? Что скажешь?
- Вместо нашего? Было бы неплохо, - поддержала Салли.
- Нет, наш никуда, вроде, не собирается, до пенсии ему далеко, а убрать его зад из кресла можно только тягачом.
Салли снова засмеялась.
- Я не в восторге, но он хотя бы слушает, когда есть какие-то проблемы. Ну, я хочу сказать, слушает-то, конечно, через раз, зато внимательно.
- И потом орет на визитеров, - покивала Фицрой, принявшись за суп. – Замечательный метод работы.
- А Вам в отделе нравится? И вообще в Лондоне – как Вам?
- Шумно, многолюдно, криминально. В Манчестере тоже не было тихо, но… там был знаком каждый камень на дороге, каждая собака, а здесь я как будто чужая – вроде и на месте, вроде и работу делаю, а ощущения единства с группой нет. Диммок смотрит так, как будто я одолжила у него пару сотен фунтов и никогда их не отдам, Кленс считает, что женщина - ди-ай перебор…
- Он старой закалки. На него никто не обращает внимания.
- А Стюарт?
- Он просто завидует. Ему сорок, а он до сих пор сержант.
- Ты тоже сержант.
- Но я-то младше, у меня все впереди, да я и не гонюсь за званиями. Тут мало просто поймать пару крупных рыб или обезвредить вооруженного бандита. Нужно дело на миллион, на миллиард, нужно поймать минимум крупную сделку по наркотикам или раскрыть поставку проституток из Украины.
Фицрой чуть не подавилась супом.
- Это тебе не Штаты с Мексикой – проституток и наркокортели ловить через день, - откашлявшись, сказала она. – Тут сплошь нелегалы-работяги, с них много не поимеешь на звездочку на погоны. Громкие убийства есть, но, слава богу, не настолько громкие.
- Да-а-а, - протянула Салли. – Тут для звания нужно расследование убийства минимум королевы.
Фицрой укоризненно покачала головой.
- Не болтала бы ты. Как там у тебя дела с Филом, кстати?
- Неплохо, - Салли погрустнела. – То есть… как может быть с женатым мужиком? Он спрашивал о Вас, кстати.
- В связи с чем?
- Просил посмотреть его будущее.
- Можешь передать, что жена его обчистит при возможном разводе.
- Да что с него брать-то?
- То же, что берет жена Лестрейда со своего теперь уже бывшего мужа.
Салли фыркнула и принялась за горячее.
Разговор перетек в обсуждение новинок моды.


Машина плавно припарковалась у бордюра, детектив вышла из нее и направилась к дому 221В.
После работы можно было заняться и своим личным делом, рассудила она, а это требовало визита к тому, кто оставил улику в ее кабинете.
- Да? – поинтересовалась миссис Хадсон, уже знакомая Фицрой по ее прежнему визиту к Холмсу-младшему.
- Добрый вечер, мэм, - поздоровалась Фицрой. – Могу я увидеть мистера Холмса?
- О, детектив Фицрой! – непонятно чему обрадовалась пожилая женщина. – Конечно-конечно, проходите, дорогая.
Фицрой переступила порог и услышала звуки мелодии, которую играли умелые руки на скрипке.
- Значит, он Вас предупредил о моем визите? – спросила она.
- Ну, что Вы! – воскликнула домовладелица. – Просто к нему так редко ходят девушки из полиции, способные его развеселить.
Весельем как-то не пахло, подумала Фицрой. Мелодия, конечно, была очень красивой, скрипач выводил такие переливы, что душа замирала, но ничего веселого в музыке не было. Это было что-то лирическое, протяжное, грустное, но безумно красивое и, кажется, созданное не для широкой публики.
- Мистер Холмс занят? – чуть ли не шепотом поинтересовалась Фицрой.
- Не-е-ет! – махнула на нее руками Хадсон. – Шерлок в прекрасном настроении, Вы поднимайтесь.
Дверь наверху лестницы и правда была открыта – Фицрой отметила эту особенность в прошлый свой визит, решив, что мужчины-квартиросъемщики и так народ странный, а когда они объединяются, видимо, окончательно сходят с ума. Впрочем, особо чего-то брать у них не было, а пистолет капитана Ватсона моментом остановил бы любого воришку, да и сама бдительная домовладелица едва ли пропустила бы хоть муху, реши она взлететь в квартиру наверху, но все-таки на взгляд детектива полиции Холмс и Ватсон были слишком уж беспечными – квартира в центре Лондона, где полно ворья, наркоманов и другого сброда, а тут открытая дверь.
Она поднялась по лестнице, стараясь не наступать на особо скрипучие ступеньки, и замерла в дверях, увидев исполнителя мелодии.
Холмс-младший стоял чуть боком к окну, закрыв глаза, и выглядел настолько сосредоточенно, увлекшись игрой на скрипке, что Фицрой даже на миг забыла, зачем зашла к нему.
Но музыка прервалась на высокой незавершенной ноте и Холмс обратил на гостью внимание.
- Детектив.
- Очень красиво, мистер Холмс, - от души похвалила его Фицрой, обратив внимание и на окна, и на его домашнюю одежду, на босые ноги, даже на каждую дырку на старой вытянутой линялой футболке под его шелковым халатом и на нож, которым были проткнуты пара писем на каминной полке.
Холмс кивнул, явно польщенный комплиментом и указал смычком на стол, видимо, решив таким образом пригласить гостью присоединиться и не топтаться в дверях.
- Я мог бы предложить Вам чаю, но знаю, что Вы откажетесь, - произнес Холмс, сложив скрипку и смычок в футляр и водрузив его на стол, забитый ворохом бумаг и картонных коробок.
- Можете предложить кофе, - пожала плечами Фицрой.
- Можете сделать себе самостоятельно и по вкусу, - благодушно разрешил Холмс, кивнув на кухню. – Вы все равно не будете пить, даже если я подам его сам.
- Вообще, да, - согласилась Фицрой. – Здоровая паранойя.
- Нездоровая паранойя, но это частности, - поправил Холмс. – Похищение, допросы, подкуп, угроза убийства и отравления… Интересная жизнь, детектив. Однако Вы пришли за ответами, так что не будем, как выражается Джон, тянуть кота за хвост. Это арки.
- Откуда они и что делают? – Фицрой не стала выполнять обязательное выступление по ненужным дополнительным вопросам, решив, что если Холмс так умен, с ним можно говорить сухо и сразу по делу.
- Хороший ход, - похвалил Холмс, подняв из вороха бумаг шахматную доску. – Играете?
- Уже нет, раньше играла, - ответила Фицрой. – Так что за арки и в чем их суть?
- Неправильно поставленный второй вопрос, - Холмс поставил доску обратно и даже прикрыл бумажками и газетами. – Не в чем, а где.
- Где суть или где находятся арки?
- То и другое. И Вы уже знаете, где они.
- В Управлении? В Архиве?
- Именно так. Надежно опечатанные, охраняемые, отключенные от всех приборов, но подключенные к камерам слежения, чтобы контролировать их активность, которая, впрочем, не проявлялась с самого последнего момента пользования одной из арок, а возможно, обеими сразу.
- А Вы это знаете, потому что…
- Я не член группы, если Вы хотели спросить об этом.
- Член правления?
- Предпочитаю обходиться собственным умом и не лезть в паранормальные дела, детектив. У меня есть… был пропуск.
- В Архив или дом брата, где можно было взять его?
- В доме Майкрофта мне делать нечего, там пусто и уныло, а Архив слишком далеко. Ближе файлы, которые можно взломать, если знать, в какое слабое место бить.
- Разве документация не была строго засекречена?
- И охранялась намного лучше военного объекта в Дартмуре, если Вы в курсе историй в блоге Джона.
- Я знаю о существовании этих арок, знаю, хоть и весьма приблизительно, то, что они делают, хотя это больше похоже на фантастику, чем на реальность.
- И это говорит человек с телекинетическими и эхолокационными способностями?
- Это другое.
Холмс оглядел ее с головы до ног и обратно, и пожал плечами.
- Как скажете.
Фицрой даже усмехнулась смене ролей. На ее территории она могла подтрунивать над Холмсом, на своей вел он.
- Вы хотите помочь? – поинтересовалась она.
- А Вы примете помощь? – вопросом на вопрос ответил Холмс.
- От Вас?
- А есть разница, кто ее предлагает?
- Допустим.
Холмс замер у окна, глядя на улицу.
- Вы без боязни взяли чашку из рук Джона, так же без опасений пьете кофе, который приносит Донован, Вы едите в присутствии Майкрофта и даже сегодня в кафе Вас не смутило то, что Вы не видели, кто и из чего готовил Ваш суп. Почему тогда такая настороженность в том, что предлагаю я? Только из-за того, что я брат человека, который, опять же выражаясь языком Джона, вешает Вам лапшу на уши и при этом занимается с Вами сексом?
Он оглянулся, но разочаровался в реакции женщины.
Она не смутилась, не начала оскорблять его или указывать ему на место. Она только пожала плечами.
- Как Вы сказали, нездоровая паранойя. Хорошо быть под крылом любящего старшего брата, который в случае чего отведет от Вашего виска заряженный пистолет, подстрахует, протянет руку помощи и найдет любого врача, чтобы вернуть Вам мозги на место, мне такого счастья не дано. Вы гений, мистер Холмс, Ваш разум, мышление, способность аналитика блестящи, но на случай дури Ваш тыл всегда надежно прикрыт братом, я справляюсь самостоятельно, хотя у меня способности человека, превосходящие даже Ваши. Без обид.
- Без обид, - дернул нижней губой Холмс, в самом деле немного обидевшись.
- И лишь поэтому я стараюсь не просто не есть с рук и не кусать эту руку, но и вообще не приближаться к руке с едой, которая может быть для меня опасной, - закончила Фицрой.
- В чем отличие незнакомца от уже знакомого человека? – неожиданно спросил Холмс.
- В том, что, представившись, незнакомец перестает быть незнакомцем. К чему Вы ведете?
- К тому, что Вы доверяете узкому кругу людей, но это я понять могу. Мне не понятно, как Вы, с Вашими способностями читать мысли…
- Я не телепат. Я не читаю мысли, я считываю намерения.
- Простите. Конечно. Итак, как Вы, способная считывать намерения о том, что Ваша еда может быть отравленной, не доверяете даже мне?
Холмс глазами указала на заставленный пробирками и ретортами кухонный стол.
- Цианид, кислота, щелочь, крысиный яд, даже глазные капли – перечислять можно бесконечно. Вы химик, а мой дар не рубильник, чтобы его включать и выключать. Я как Халк.
- Как кто?
- Большой, зеленый… из комиксов… ученый… Нет? Ладно, забудьте.
- Уже забыл.
- Вы анализируете каждый жест гостя, можете назвать профессию по волоску или мозоли, что ел, где спал или с кем спал Ваш гость, Вы это можете выключить по желанию, а я – нет. Вы аналитик, а я живу в мире нескончаемого шума, который издает каждый человек каждым действием или намерением. Возможно, это ближе к телепатии, но тогда я бы слышала, что думают люди, о чем, узнала бы все грязные мыслишки и ловила бы убийц еще быстрее, но нет, я считываю информацию как с листа, как из базы данных… скажем, планеты.
- Информационное поле Земли?
- Вам это не нравится?
Холмс дернул плечом.
- И что с Вами будет, если однажды Вы лишитесь этих способностей?
- Я стану свободной от бесконечной головной боли.
- Обычной? Обычной, серой, невзрачной женщиной-полицейским, которая будет смотреть на картину убийства и ничего не замечать?
- Возможно. А возможно, мне поможет многолетний опыт по раскрытию преступлений. Может, гением, знающим двадцать языков…
- Двадцать?
- Исключительно для баловства. В общем, даже если я не смогу и монетку сдвинуть или прочитать место преступления, я все-таки буду опытным копом. Почему Вас так это интересует? Думаете, если я эхолокатор, я не коп, а фальшивка?
Предположение ударило точно в цель.
Холмс приподнял подбородок.
- Лондон – мой город, детектив, - заявил он. – И Вы не желаете сотрудничать. Боюсь, нам уже тесно.
- Кому? – удивилась Фицрой. – Вам, Вашему брату, Мориарти и мне? Вы занимаетесь пропавшими неверными мужьями, картинами, щенками – мне все равно, а я делаю свою работу, как представитель закона. Что касается Мориарти и Вашего брата – у них свои интересы. Вы консультируете людей в том, как бы узнать всю подноготную по отпечатку пальцев или волосам на расческе, а Мориарти криминальный консультант, который однажды плохо кончит. И Вам нравится игра с ним. Это… я бы назвала это страстью. Вы влюблены в эти отношения.
Холмс вдруг пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал, уйдя на кухню и через несколько минут протянув детективу кружку с черным кофе.
- Там серная кислота, - сообщил он.
Фицрой невозмутимо отпила из кружки и причмокнула.
- М-м-м, действительно. Вкусно.
Холмс вдруг улыбнулся.
- Почему? – спросил он.
- Вы перестали быть незнакомцем.
- И что теперь?
- А что теперь?
- Поговорим, потом займемся сексом, а после Вы решите меня задушить?
Кружка замерла у губ женщины. Тем не менее, она собралась и сделала глоток.
- А Вы так хотите испытать судьбу?
- Я исследователь. Но нет, такой план меня не устраивает, - Холмс снова вернулся на кухню и вышел оттуда с чайной парой – чашкой и блюдцем с чаем с молоком.
- Итак? – Фицрой опустилась в кресло Джона, Холмс сел в свое кресло.
- Итак, - повторил он.
- Вы хотите устроить торги, как я понимаю. Что именно Вы хотите за информацию?
- За то же, что Вы легко могли бы вытрясти из Майкрофта, заметьте.
- Торг мне ближе расчетливого сотрудничества на будущее плюс мнимой помощи в том, что помощник даже понять не в силах.
- Ошибаетесь. Майкрофт один из тех немногих, кто бы понял Вас и даже помог, реши Вы довериться ему, но… Не подумайте, что я защищаю его, вовсе нет. Его метод… м-м-м… помощи… довольно предсказуем.
- Я уже поняла.
- Почти, но не совсем. Это была не проверка начального уровня, а всего лишь сбор информации на данный момент. Вы выросли, детектив, Ваши способности изменились, а вот терпение осталось прежним.
- Мне извиниться?
- Перед ним? Когда он обратился ко мне, я бы не сказал, что он был сильно расстроен тем, что Вы хотели его убить. Я не предлагаю сделку, детектив, я предлагаю сотрудничество в обмен на возможность изучить Вас, о чем говорю открыто. Разумеется, мне интересен Ваш дар, но я не буду проводить опыт с очками виртуальной реальности или колоть иголками Ваш мозг.
- И что Вы хотите? Кровь? Мочу? Спинномозговую жидкость?
- Было бы неплохо, но мне достаточно просто разговора.
- И что Вы хотите узнать?
- Не Ваши секреты, не переживайте. Все, что мне нужно, я узнал из Вашего досье. Всего лишь обычный разговор тогда, когда нам обоим будет удобно. В атмосфере доверия или недоверия – как Вам будет угодно. От себя могу лишь дать гарантию того, что я даже не прикоснусь к Вам.
Фицрой встала и походила по комнате, пока Холмс преспокойно пил свой чай, даже не глядя на нее.
- Странное дело, - заметила Фицрой, - я точно знаю, что Вам эти беседы нужны не для любопытства, что есть какой-то подвох, но я не знаю, в чем.
- Есть, - не стал отпираться Холмс. – Но если Вы его не знаете, так будет интереснее, не так ли?
- А если я откажусь, Вы отрежете мне доступ к информации по Управлению и аркам? – уточнила Фицрой. – В чем тогда смысл?
- Наоборот, - Холмс встал и подошел к столу, открыв ноутбук. – Вы получите столько информации, сколько сможете выдержать.
- Так просто?
- Не разочаровывайте меня. В жизни не все бывает так сложно, как думают люди.
Фицрой сделала шаг к столу, но передумала.
- Не в этот раз.
- Нет? – Холмс обернулся на нее. – И Вам не интересно? Тогда позвольте задать пару вопросов.
- Конечно, - насторожилась она.
- Вы верите в бога?
- Простите?
- Верите в бога? А в Санта-Клауса? В пришельцев? В фей?
- А это Вам зачем?
- Вопрос веры – самый глубокий вопрос человечества после вопроса «зачем мы здесь?» и «в чем смысл жизни?».
Фицрой проморгалась и даже потерла глаза.
- Я допускаю существование фей, говорящих рождественских оленей и даже гномов, но в параллельной Вселенной, - осторожно произнесла она.
- А бог и инопланетяне? – повторил Холмс. – Их существование спорно или бесспорно?
- Логика говорит, что Вселенная слишком большая, чтобы в ней могли существовать только земляне. Да и потом, круги на полях явно указывают на то, что их кто-то делал, а многочисленные свидетельства контактов с пришельцами…
- То есть, бога нет? – перебил Холмс.
- Я не знаю, - вздохнула Фицрой, сдавшись. – Мне даже нет до этого дела. Какая разница, верю я во что или нет? Вам, например, все равно, крутится Земля вокруг солнца или наоборот, но гравитация планеты же от этого не изменится. И какая разница, сколько планет в Солнечной системе?
- А феи? Они существуют?
- Я же уже сказала…
- В другом мире? Удивительно, не находите? Вас звали Брауни, а это своего рода феи, домашние духи, предельно честные, проявляющие заботу о домочадцах и готовые всегда прийти на помощь. Эти создания чрезвычайно преданы тем, кому служат, но не терпят лентяев и нерях. Служат верой и правдой тем, кому доверяют, остальных предпочитают прогонять от места служения.
- А еще это производная от моей девичьей фамилии и сорт выпечки.
- Ваша бабушка, мать матери, была шотландкой?
- Нет, она родом из Северной Англии. К чему Вы ведете, мистер Холмс?
- Просто выстраиваю свою логическую цепочку. Вы против?
- Мне все равно. Мне нужна информация, так что я пока терплю.
- Фейри. Не совсем резкая, но все же вполне подходящая смена милого прозвища на работе в Манчестере сразу после замужества. Не подскажете, почему?
- Не знаю. Даже не интересовалась. Наверное, потому что я сменила фамилию на Фицрой, а тут выбор небогатый.
- Фицрой – бастард английского монарха.
- Я Вам врежу.
- За что? За констатацию фактов? Вас это раздражает?
- Немного.
- Вы помните, как познакомились с профессором Дойлом?
От неожиданной смены темы Фицрой растерялась.
Конечно, Холмс устроил ей блиц-опрос вместе с психологическим давлением, но с такой системой она не сталкивалась.
- Он тоже фейри? – уточнила она.
- Нет, - Холмс пристально оглядел ее. – Так Вы помните?
- Помню.
- И?
- Что и? В медотсеке передвижной лаборатории.
- И?
Фицрой почувствовала, как закипает.
- Вы можете внятно сказать, что Вы от меня хотите? – повысила она голос.
- Я и говорю, - совершенно спокойно произнес Холмс. – Вы помните момент знакомства?
Фицрой неосознанно потерла виски, ненадолго закрыв глаза.
Вопрос был простым, ответ должен был быть тоже несложным, но Холмса интересовал не сам ответ, а то, что он мог бы дать, и доверие ему теперь зависело только от нее самой.
- Вы девственник? – спросила она, открыв глаза.
- Смотря что Вы понимаете под этой формулировкой, - ничуть не смутился Холмс.
- Секс я подразумеваю, - огрызнулась Фицрой.
- Если Вас интересует, был ли у меня половой контакт орального или анального секса, то нет. Полагаю, мастурбация тоже считается? Если да, тогда нет, если нет, тогда да.
Что и требовалось доказать, подумала Фицрой, чувствуя нарастающую пульсирующую головную боль. Холмс был открыт настолько, насколько вообще мог открыться такой человек.
- Это было в парке, - начала она тихо, снова закрыв глаза и начав массировать виски. – Я, мама и мои братья. Мама сказала, что нас встретит группа ученых, чтобы посмотреть меня. Питер… мой старший брат Питер держал меня за руку, мы кружились, а потом играли в мяч… красный большой мяч. Джош, младший брат, бегал за бабочками, а потом… потом… - голова начала болеть так, что начало тошнить. – Наверное, я перегрелась на солнце, потому что очнулась уже в лаборатории, было очень жарко, хотелось пить, доктор Хэндрикс светил мне в глаза фонариком, а профессор Дойл… он был чуть сбоку… он закрывал солнце, я помню его лицо.
- Вы сказали, солнце? – повторил Холмс тихо. – Откуда в лаборатории оказалось солнце?
- Я не знаю.
- Вы помните, что произошло перед тем, как Вы очнулись?
Фицрой застонала от боли.
- Я не знаю! Он просто представился и больше ничего. Он держал меня за руку, я тогда еще подумала…
- Что? – чуть нажал Холмс.
- Я помню тепло его руки, голос, он повторял мое имя.
- Детектив, - Холмс оказался где-то сзади и чуть коснулся напряженных плеч женщины, - вспомните тот момент, когда Вы впервые его увидели.
- Я не помню! – застонала она в голос. – Зачем мне это вспоминать?
- Потому что Дойл, как и Майкрофт, пытался первым делом вскрыть Вашу глубинную память, - громко и четко произнес Холмс.
- Неправда! – рявкнула Фицрой, открыв глаза и резко развернувшись, глядя на мужчину перед собой, которого больше волновало происходящее за спиной женщины. – Да как Вы смеете!
- Обернитесь, - шепотом потребовал Холмс, отходя к лестнице.
Фицрой медленно повернула голову, уловив краем глаза только темноту на границе зрения, но оборачиваться полностью не стала.
Сердце бешено зашлось в груди, стало не хватать воздуха, как тогда, в тот момент, когда она узнала о смерти профессора и когда помог Питер, но тогда все было по-другому, тогда она была подростком, слишком впечатлительным, а теперь она стала взрослой… вот только ее способности так же возросли.
- Что там? – тихо спросила она Холмса, во все глаза разглядывавшего что-то за ее спиной.
- А Вы не знаете? – он взглянул на нее, потом снова за ее спину и вздохнул, как будто больше ничего не увидел.
- Что я знаю? – нетерпеливо переспросила Фицрой. – Что там было?
- Визуальное подтверждение Ваших психокинетических способностей. Очень красиво разбитые стекла.
Она все-таки обернулась.
Окна были совершенно целыми, даже занавески ничуть не потрепались, но инстинкт говорил, что Холмс не стал бы придумывать, наоборот, скорее высказал бы каждую мысль, пришедшую в голову.
- Так Вы расскажете мне про арки или нет? – она взглянула на него, подошедшего к окну и потрогавшему стекло пальцем.
- В другой раз, если не возражаете, - попросил он. – И спасибо, что не разбили мою скрипку.
- На здоровье, - Фицрой развернулась, чтобы уйти, но Холмс остановил ее.
- Детектив! В качестве поощрения.
В ее руки прилетела флешка.
- Вряд ли будет следующий раз.
- Это решать Вам.
Она медленно подошла к лестнице и спустилась вниз.
Когда же хлопнула входная дверь, Холмс усмехнулся, открыл ноутбук и запустил видеоролик одновременно с набором номера на телефоне.
- Что не удалось тебе, то стало возможным для меня, - произнес он.
- Что ты сделал на этот раз? – спросила трубка голосом старшего Холмса.
- Совсем немного подтолкнул детектива Фицрой к пониманию того, что творится в нее в голове.
- Ты пытался вскрыть ее глубинную память? – испугался Майкрофт. – Шерлок, ты хоть понимаешь…
- Что она даже не подозревает об истинном положении вещей и о том, как велики ее способности? – перебил Шерлок. – А ты думал, что она доверится тебе?
- Что ты ей сказал? Что показал?
- Ничего и… и ничего. Пока ничего.
- Шерлок, не делай глупостей! И не смей играть с тем, что не понимаешь!
- Это ты не понимаешь, братец, - жестко оборвал его Шерлок. – Ты мог сразу показать ей запись, но начал играть с ее разумом веселыми картинками.
Трубка ненадолго замолчала.
- Эта женщина крайне опасна, Шерлок, - произнесла она спустя какое-то время. – И чудо, что она не террорист, потому что…
- … с ее способностями она могла бы поставить на колени не только Англию? – закончил Шерлок, усмехнувшись. – Тебе удобно держать ее на коротком поводке.
- Дело не в удобствах. Если она решится действовать в своих интересах, это может грозить большими проблемами не только Англии.
- Дай ей пять минут, когда она будет готова, - Шерлок поудобнее перехватил телефон, прокрутив запись с начала и нажав на стоп. – Она слишком ответственно подходит к делам полиции. Ее вмешательство будет минимальным.
- Ты не можешь этого знать наверняка.
- А ты пытался действовать грубо.
- Так же делал и Дойл.
- С той лишь разницей, что она к нему хоть что-то чувствовала в отличие от тебя. Ты знаешь, о чем я.
Трубка вздохнула.
- Тогда будь осторожнее, Шерлок, - попросил Майкрофт.
Шерлок нажал кнопку отбоя и бросил телефон на стол рядом с ноутбуком, включив видео снова.

Тощая девчонка в голубых джинсах, белой футболке и белых кроссовках, до этого бегавшая за одним из двух мальчишек, резко остановилась и замерла, увидев приближавшуюся группу людей – трех мужчин и женщину.
- Коннор, - прошептала девочка на видео, когда следовавший чуть впереди остальных мужчина подошел ближе.
- Привет, - произнес он, чуть заметно улыбнувшись. – Ты должно быть Венди?
- Коннор, - повторила девочка.
- Вы знакомы? – удивилась светловолосая молодая женщина в деловом костюме.
- Нет, - с чуть ощутимой заминкой ответил профессор, протянув руку девочке. – Коннор Дойл. Я руководитель группы.
- А я Линдси Доннер, - его коллега-женщина улыбнулась девочке, которая смотрела только на Дойла, а тот почему-то тоже не сводил с нее внимательных глаз. – Эм… Коннор? Все в порядке?
Рукопожатие чуть затянулось, а со стороны это выглядело совсем уж странно, как будто мужчина и девочка не просто смотрели друг на друга, а общались телепатически.
- Я помогу, все будет хорошо, - пробормотала Венди с экрана, чуть сжав руку мужчины, после чего робко улыбнулась ему и упала в обморок прямо в его руки.
Женщина постарше, мать девочки, засуетилась, вся группа пришла в движение, запись прервалась на секунду и возобновилась снова, но уже внутри небольшого светлого помещения с истошно орущей девчонкой внутри.
Мать и мальчишек вывела Доннер, второй мужчина из группы Дойла дернулся к двери, но резко отпрянул и попятился. Сам Дойл же отступил в медотсек, присоединившись к пожилому доктору рядом с девочкой, которая стискивала голову ладонями и кричала на высокой пронзительной ноте.
- Коннор! – надрывался за дверью медотсека второй мужчина, барабаня в стекло кулаками. – Антон!
Камера показала постепенно затемняющееся пространство за пределами крохотного помещения медотсека, как будто наступала непроглядная тьма.
Дойл и тот, кого назвали Антоном, закрыли девочку собой, глядя на подступающую темноту.
И вот пальцы девочки коснулись руки Дойла, крик резко оборвался, но вместе с ним пропал и потолок отсека, стены как будто задрожали и подернулись рябью, став прозрачными и тоже исчезнув. Камера упала, изображение сместилось, но все равно было ясно видно, что кушетка стояла на полу, на единственном участке, за пределами которого начинался парк. Солнце все так же светило с неба, но от лаборатории осталась только небольшая часть.
- Она испарила лабораторию! – восхитился один из ученых группы, тот самый человек, пытавшийся сломать стекло. - Вот это да! Коннор, Антон, вы как?
- Венди? – седовласый Антон коротко взглянул на профессора, все еще державшего девочку за руку, и слегка потряс ее за плечо. – Венди, ты меня слышишь?
- Слышу, - совершенно спокойным тоном ответила девочка. – Вы кто?
Дойл и Антон переглянулись.
- Ты не помнишь? – спросил Дойл. – Нас вызвал твой брат. Управление по научным исследованиям и разработкам. Я профессор Коннор Дойл, это доктор Антон Хэндрикс, старший аналитик Линдси Доннер и физик Питер Эксон.
- Коннор, - повторила девочка. – А я Венди. Венди Браун.
Камера захватила счастливую улыбку девчонки и кивок Дойла в ответ.
Запись кончилась и тут же продолжилась видеоотчетом Дойла.
- Дойл. Дополнение. Способности объекта вышли из-под контроля. Нужна оценка на месте. Прошу выслать новую передвижную лабораторию в связи с потерей нынешней в результате выброса психокинетической энергии неясной этимологии. Предположительно, мы столкнулись с феноменом телекинеза, значительно измененным преобразованием некоего поля, нестабильного, разрушительного и бесконтрольного. Лаборатория исчезла практически полностью. Где она и что с ней – неизвестно. Объект проявляет все признаки частичной амнезии. Вероятно, речь идет о глубинной памяти, доступ к которой я попытаюсь получить на первом сеансе. По всей видимости, объект каким-то образом узнал меня, контакт осуществлялся предположительно на телепатическом уровне, хотя я этого не помню. Возможно, речь идет о мгновенной передаче знаний на субатомном уровне. При контакте объект отметил исчезновение головной боли, причина которой неустановленна. Продолжу расследование на месте. Дойл. Конец записи.
Шерлок свернул окно и щелкнул по аудиозаписи, запустив ее.
- Дойл. Дополнение. Венди Браун вышла на контакт только со мной. Принято решение вести объект единолично по причине категорического отказа от сотрудничества с любым другим членом группы. Объект демонстрирует недоверчивость к любому человеку из группы, кто хотел бы с ним работать. Думаю, у меня просто нет выбора. Первый же сеанс гипноза с Антоном Хэндриксом сорвался по причине устроенного объектом скандала. Видеофайлы прилагаю. Венди Браун переведена под мой личный контроль и ответственность. Запрашиваю разрешение на работу с объектом на территории Управления для тщательного анализа ситуации и психокинетического феномена эхолокации и телекинеза. Переданные документы по возможным причинам ДТП изучены, первый сеанс попытки вскрытия глубинной памяти показал, что Венди не знает и не помнит ничего из того, что произошло с ней в девять лет. Шесть секунд, в течение которых объект находился в окружении ярких сполохов света в разбитой машине, дает основание полагать, что был осуществлен контакт третьей степени с неопознанным феноменом. Слова Джейн Браун, матери Венди Браун, подтверждаются. Опрос сыновей Джейн Браун ничего не дал. Дело отправлено на рассмотрение комиссии. Дойл. Конец записи.
Шерлок закрыл крышку ноутбука и опустился в свое кресло, сложив ладони у губ и прикрыв глаза.
Свет на события прошлого могла пролить только сама Фицрой, если знала и хотела пойти на это. В любом случае, ни Дойл, так горячо уважаемый ей, ни Майкрофт, ни сам Шерлок не могли даже подойти к пониманию того, что произошло с девятилетней девочкой в ДТП, стоившим ей спокойной жизни.
И либо Дойл даже не пытался устроить с подопечной сеанс глубокого гипноза, либо не успел, сама Фицрой никого больше к своему разуму не подпускала.
Впрочем, если Шерлок разобрался в этом интересном деле, одном из самых загадочных дел в его жизни, какую-то информацию знал Питер, старший брат детектива Фицрой, из-за чего, предположительно, его и убрали вместе с Джошуа, вторым братом, и Генри, мужем Венди Фицрой. И нити, ведущие ко всей семье Фицрой-Браун, обрывались на одной фигуре, председателе Управления, который загадочным образом исчез в конце мая 1999 года, после которого Управление перешло под контроль Фрэнка Элсингера, а затем, спустя два с половиной года, закрылось. Личность Фрэнсиса Ксавье Бирна, председателя, осталась загадкой даже для аналитиков Управления. Судьба Катрины Мошер, единственного человека, могущего пролить свет на гибель всех приближенных к Бирну людей, женщины, способной управлять всеми стихиями, осталась невыясненной.
Майкрофт узнал через свои источники лишь то, что Фицрой, тогда еще Браун, была одним из звеньев в общей цепи, ведущей к Бирну. Человек, способный знать все, что планировал другой, зачем-то был нужен председателю Управления. Оставался вопрос – зачем.
Приказ об уничтожении Питера и Джошуа Браунов и Генри Фицроя исходил не от военных, он брал начало в якобы заброшенной больнице, где содержался всего один пациент, мальчик, Майкл Бирн, сын Бирна, больной прогерией и ждавший помощи от Николая Мошера, целителя, который оказался фикцией, прикрытием способностей Катрины Мошер, его жены.
Какую роль могла сыграть Венди Браун, можно было только гадать. Возможно, она сама ничего об этом не знала, но Дойлу неспроста дали возможность самостоятельно вести девочку и одобрили ее перевод в Канаду. За Браунами следили и планировали в будущем использовать способности Венди.
И вполне вероятно, самого Дойла устранили по той же причине – он начал понимать, для чего он налаживает мосты с недоверчивой девчонкой.
Грязь Управления сочилась из самых темных дыр, какие только можно было найти в светлых коридорах офиса. Грязь лилась сверху, но не доходила до тех, кто мог узнать о ее существовании, останавливаясь на кураторах групп, на оперативных директорах вроде Элсингера, давшего задание именно группе Дойла ехать в Россию и достать образец микроорганизма из туши милодона.
После исчезновения Бирна Фицрой стала не нужна… но контроль над ней никто не снял, наемники Бирна не спускали с нее глаз, шпионя уже для других заинтересованных лиц. Возможно, ее счастье, что она жила в Англии, где ее могли защитить коллеги в полиции и один Холмс. Но ситуация изменилась, когда второй Холмс вышел с ней на контакт. И ситуация все еще менялась. Вот только больше никто не мог ее контролировать.




Глава 7.

Она практически выбежала из дома Холмса и, прыгнув в машину, дала по газам, чтобы, отъехав от дома, остановиться и продышаться.
Головная боль почти прошла, причем Фицрой могла бы поклясться, что это произошло еще в доме на Бейкер-стрит, но если так, в чем тогда была причина? Где было чудодейственное лекарство или нужное слово, способное исцелить?
Флешка буквально жгла карман брюк.
Фицрой еле доехала до дома и первым же делом включила ноутбук и воткнула в него флешку.
В принципе, чего-то такого она и ждала. Пожалуй, именно такого.
Видео показывало арку. Ту самую, изображенную на старом снимке, которую ей подсунул младший Холмс. Одну арку, что удивительно. Либо эта штука и была одна, а снимок был фальшивкой, либо, что логичнее, арок все же было две и обе рабочие, если судить по тому, что было на записи.
Седовласый доктор Антон Хэндрикс, член группы Дойла, очень милый врач, которого юная Венди запомнила по сеансам встреч с Дойлом, когда присутствовал и сам доктор Хэндрикс, четко и уверенно шел прямо в центр арки, где творилось что-то невообразимое.
Ни к чему не подключенная, здоровенная каменная штуковина неясного происхождения сияла, как чертова рождественская елка. В центре как будто было колышущееся море чистого света, энергии, идущей яркими световыми сполохами золота, серебра, глубокого синего цвета и насыщенно винного. Эта энергия была единственным, что притягивало взгляд зрителя, не давая ему даже моргнуть. И человек на записи шел прямо в этот свет, после чего как будто втянулся в него, рассыпался на молекулы и… свет брызнул ослепительно ярким, помутнел, потом почернел и пропал, сделав арку пустой и безжизненной, стоявшей в очерченном желтом круге.
Фицрой, смотревшая запись, открыв рот, закрыла его, протерла глаза и пустила запись с начала, просмотрев еще раз в замедленном режиме, остановила кадр, когда доктор только начал движение и увеличила изображение, силясь понять, что в глубине этого светового пятна ее так заинтересовало, если там вообще ничего не было, хотя сам доктор с кем-то говорил.
В голове стало пусто и легко, как будто теперь уже и этот ролик обладал целительной силой сразу после откровенного наезда Холмса-младшего.
Фицрой прокрутила запись еще раз, закрыла ее и открыла вторую, где арок стало две и обе сияли все тем же ярким светом.
На третьей, последней записи, Питер Эксон, тоже бывший член группы Дойла, бросал в центр арки апельсин – арка на миг ожила, плеснула световой вспышкой, поглотила апельсин и тут же успокоилась, снова став безобидным каменным сооружением.
Три записи, три возможности, три решения одного вопроса, который даже не был задан.
- Что это за хрень? – шепотом спросила Фицрой сама у себя и у флешки. – Какого черта происходит?
Она нажала на паузу, глядя на рисунки на арке.
Инки? Майя? Ацтеки? Инопланетяне, наконец? Кто создал эту чертовщину и для чего? Почему арок две?
Фицрой отключила флешку и вытащила ее из гнезда ноута, бросив рядом с ним.
Эти сполохи… это свечение… как будто что-то знакомое, но в то же время угрожающее, теплое, но для того, кто чувствует это тепло, ледяное для остальных. Как жизнь и смерть рядом и явно что-то, связанное с потусторонним.


- Можно?
- Заходи.
Фицрой вошла в офис ди-си-ай и пожевала губу, не зная, как начать разговор.
Начальство было суровым и довольно едким на слово, хотя и справедливым. Кроме того, умело ценить полезных людей.
- И? – поторопил ди-си-ай.
- Мне нужна неделя отпуска или отгула за свой счет, - выпалила детектив, заранее зная ответ.
Какой отпуск? Какой отгул? Может, он и дал бы кому, но точно не ей. Семья черте где, мужа-детей нет, никто не болеет.
- Неделя? – переспросил шеф, откинувшись в кресле и изучая ее взглядом. – Для чего?
- Навестить родителей в Бостоне.
- На неделю?
- Да.
Шеф скрестил руки на груди.
- Подыскиваешь себе новое место за океаном?
- Нет, - уверенно ответила Фицрой. – Мне и в Англии неплохо, но мне в самом деле нужно к родителям. Мама… - она еле собралась с силами, чтобы врать как можно более убедительно, но шеф не стал дослушивать, решив, что родители, все-таки, это святое.
- Бери, - разрешил он. – Дела передашь Диммоку.
- Спасибо, сэр, - она уже собралась выходить, как услышала:
- Лестрейд вернется через месяц.
- Сэр? – она обернулась.
- Я говорю, рассмотришь вопрос перевода или ты уже и тут прижилась?
- Обратно в Манчестер?
Шеф молча перебросил ей лист бумаги, сопроводив его кивком.
- Поближе, - коротко произнес он.
Запрос на перевод, все верно, но не в другой отдел Ярда, даже не в Манчестер. Действительно ближе, но не к тем людям.
- Воксхолл-кросс? – приподняла она брови, потрясая бумагой.
- Там все написано, - кисло ответил шеф, медленно моргнув. – Высокий пост, больше денег, лучше условия.
- Я коп, а не спецагент, - огрызнулась Фицрой. – И когда это пришло?
- Сегодня, - ди-си-ай сделал вид, что не впечатлился эмоциями подчиненной. – Думал, ты туда пойдешь на недельку-другую.
- Зайду сегодня, если можно, и только для того, чтобы засунуть эту писульку одному…
- Свободна.
Фицрой проглотила приказ, оборвавший все ее мысли вслух и вышла из кабинета, на прощание бросив запрос о переводе на стол начальника.
- Сукин сын, - прошептала она, едва сдержав желание пнуть дверь кабинета, стенку или первого попавшегося коллегу.
Холмс времени даром не терял – успел подсуетиться за выходные, чтобы прибрать к рукам полезного человека. В принципе-то, от него стоило ожидать и не такого, а тут просто подвернулся удобный случай избавиться от человека в полиции, заменив его на более сговорчивого прежнего, а ей сделать такое предложение, от которого в здравом уме мало кто откажется, а если и сможет – жестоко пожалеет о том, что не принял вежливое приглашение.
Манчестер не принял бы ее обратно, место в Ярде было занято, Донован вернулась бы к Лестрейду, повышение… об этом можно было даже не мечтать, а если и перевод, то куда-нибудь к черту на рога, в деревню, в задницу мира, в городишко, где все друг друга знают, суют нос не в свое дело и занимаются выращиванием цветов, картошки и внуков.
Последний месяц в качестве ди-ай, а дальше только пустота.
- На Вас лица нет, - сообщила Салли, протянув ей кружку с кофе, стоило только войти в свой кабинет и рухнуть в кресло.
- И, похоже, работы у меня тоже нет, - ответила Фицрой, приняв кружку и пригубив кофе.
- Увольняют? – почему-то шепотом спросила Салли.
- Н-нет, - промямлила Фицрой. – Не совсем. Вообще не то.
Салли нервным жестом зачесала назад кудри и решительно села на стул напротив начальницы.
- Говорите, что случилось, - потребовала она. – Ди-си-ай наехал? – Фицрой покачала головой. - Тогда что? Комиссар? Министр? Вы же не переехали любимую собачку королевы?
- Птф, господи, - Фицрой выплюнула кофе обратно в кружку. – Ты что?!
- Псих наябедничал? – прищурилась Салли.
- Сомневаюсь, - призналась Фицрой. – Мог бы, наверное, но… Лестрейд вернется через месяц.
- Правда? – Салли чуть не подпрыгнула на месте, но вовремя пришла в себя. – Простите.
- Ничего, я понимаю, - ободрила ее Фицрой. – Это отличная новость.
- А… А Вы как же? – догадалась, наконец, Салли, поняв, куда ветер дует.
- А я – никак, - развела руками Фицрой. – Мне предложили место то ли в приказном порядке, то ли по доброй воле, но не в полиции.
- А Манчестер?
- Некуда. Ниже я сама не пойду, выше некуда, а в моем бывшем отделе уже и так полный комплект сотрудников. Мне нравится убойный отдел.
- Мне тоже.
- И куда б я могла еще пойти? К криминалистам?
- А могли бы.
- Или сидеть в офисе от звонка до звонка и отращивать зад, перебирая бумажки?
- Э-э-э… А что и где предлагают?
- Воксхолл-кросс. Должность, о которой говорить, если только шепотом.
- МИ-6?! – Салли чуть не вскочила. – Серьезно?!
- А по мне не заметно? – кисло усмехнулась Фицрой. - Я скорее в горничные пойду, чем туда.
- Но не все же так плохо, - заметила Салли.
- Если бы ты любила рисовать, а тебе предложили бы бросить краски и пойти ломать ноги в балет, ты бы пошла? А если бы тебе нравилось танцевать на пуантах, а тебя засунули бы в карате?
Салли отвела глаза.
- Но Вам предложили МИ-6 и наверняка неплохие деньги, - заметила она. – Это не балет, в конце концов, и не карате. Если бы мне дали такую возможность…
- Ты бы бросила полицию? – закончила за нее Фицрой.
Салли пожала плечами.
Говорить о своих возможностях с начальством ей не хотелось. Да кто она? Сержант в убойном, вряд ли станет выше в ближайшие лет двадцать, а тут такие возможности, условия работы, деньги. Такие предложения делаются хорошо если раз в жизни и избранным, а ей… ей светит только работа с Лестрейдом, отличным человеком, честным копом, лучшим в мире начальником, но всегда только на вторых ролях. Фицрой не понять, каково это – быть обычным копом, она хоть и тоже хороший человек, всегда готовый прикрыть зад подчиненному, но она же из этих, из одаренных, дела щелкает, как орешки или как чертов Холмс, чтоб ему провалиться. Наконец, у Фицрой папа юрист в Штатах, так что не сложится здесь, всегда есть, куда отступать, а Салли из простых, ни богатенького папочки, ни супер-пупер мамочки. Даже мужика нет. Андерсон так, не в счет, он женат, а быть вечно в любовницах ни одна нормальная женщина не захочет.
- Не знаю, – честно призналась Салли, после чего вышла.

Суматоха началась под вечер, когда все начали расходиться по домам, а Фицрой, как и всегда, задержалась.
- Шеф, Сохо, взрыв! – выпалила запыхавшаяся Салли, чуть ли не пинком распахнув дверь кабинета начальства.
- Едем, - детектив сорвалась с места в одно мгновение.
Чуть позже, одной рукой ведя машину, второй набирая в телефоне нужный номер, сунув блютус в ухо, она ловко втиснулась в узкий перешеек в потоке машин и после пары гудков услышала долгожданное:
- Шерлок Холмс.
- Взрыв в Сохо, - бросила она. – Интересно?
- Выезжаю, - судя по чуть сбившемуся голосу, сыщик куда-то дернулся.
- Вы в порядке? – уточнила Фицрой, прислушиваясь к сдавленным звукам, какие издает человек, которого душат.
- В пол… в полном, - спустя миг ответил Холмс, судя по другим звукам, кому-то дав поддых.
Фицрой сбросила вызов и мельком взглянула на недовольную напарницу.
- Вы серьезно? – переспросила та, поморщившись.
- Я просто предложила, - ответила Фицрой, вцепившись в руль обеими руками.
- Психу?
- Долго объяснять, но не волнуйся, он не будет ничего трогать без моего разрешения.
- То есть, Вы все-таки поддались на его занудство?
- В смысле? Нет, он меня ни о чем не просил.
- Его брат потребовал?
Фицрой нахмурилась.
А вот это уже было сродни удары в спину.
- С чего бы вдруг?
- Ну… - туманно начала Салли.
- Думаешь, если один Холмс устроил мне перевод, куда мне не нужно, я прогнусь под другого? – сухо спросила Фицрой.
- Ну… - еще туманнее произнесла Салли. – Слушайте, я Вам доверяю…
- Спасибо.
- Нет, дослушайте! Я доверяю Вам и если Вы говорите, что перевод Вам не нужен, я Вам верю, но с какого черта лысого Вы тащите на место преступления психа? Что я должна думать?
- Что это услуга за услугу. Долго объяснять, но править будешь сама, если так хочешь. Андерсона вызвала?
- Вызвала. И что значит, сама? Мне сесть психу на хвост и не слезать с него?
- На хвост, под пальто, на голову – мне все равно, можешь его за руку водить, просто обеспечь ему доступ.
- А Вы сами не можете что ли?
- Что я не могу? Я что тебе, немецкая овчарка - искать людей и взрывное устройство?
- Я не это имела в виду, но Вы же распутываете любые дела. Почему тогда именно сейчас Вы хотите положиться на мнение Холмса? Простите, шеф, но если начистоту, мне не нравится двойная игра.
- Не двойная, Салли. И не игра. Если скажу, как есть, ты во мне разочаруешься.
- Ясно, - Салли поджала губы и отвернулась к окну. – Вы с ним переспали.
- Вот уж нет, - Фицрой даже подняла брови и округлила глаза. – Не дай бог. Я ему должна. Вот и весь секрет. А это оплата долга.
- Вы у него взаймы взяли? – присмирела Салли.
- Получила информацию о том, что я нигде не смогла бы достать, - ответила Фицрой. – Жизненно важную для меня информацию, касающуюся только меня.
- Понятно, - Салли дернулась, когда машина резко вильнула в сторону, и тут же собралась, увидев мигалки других полицейских и пожарных машин. – Вот че-е-ерт!
- Андерсона и всю группу ко мне, как приедут, - распорядилась Фицрой, выскочив из машины. – Эй, вон отсюда! – рявкнула она на какого-то зеваку со смартфоном, пытавшегося подойти поближе и заснять кадр поинтереснее.
- За заграждение! – поддержала Салли, тараном напирая на нахала. – Сэр, выйдите за заграждение!
- Что за место? – обратилась Фицрой к топтавшемуся у полуразрушенного здания констеблю.
- Какой-то ночной клуб, мэм, - ответил тот.
- Пустой?
- Жертв нет.
- Откуда информация?
- Это здание собирались сносить на следующей неделе.
- Мэм, Вы из Ярда? – обратился к ней подошедший пожарный, держа в руке какой-то листок бумаги.
- Да, капитан.
- Кажется, это тогда Вам.
Констебль даже вытянул шею, чтобы прочитать короткую записку.
«Мы привлечем внимание правительства!»
- Откуда это? – спросила Фицрой.
- Нашли в здании, - ответил пожарный, махнув рукой в сторону клуба. – Огня не было, там гореть-то нечему, но записка была аккуратно прикреплена на дверь с той стороны.
- И Вы ее взяли?
- Дверь вынесло, мэм. Мои парни заметили еще до приезда полиции, а бумажку мог унести ветер. Уж простите, что оставил там отпечатки перчаток.
- Спасибо.
Пожарный отошел к машинам, Фицрой повертела бумажку и протянула ее подошедшему Холмсу, за которым стояла Салли.
- Обращение к полиции. Идеи?
Салли мазнула глазами по бумажке и фыркнула.
- Очередные борцы за права всего на свете или местная шпана, даже думать нечего.
- Слишком мелко для борцов и слишком затратно для шпаны, - возразил Холмс, взяв бумажку двумя пальцами и обнюхав ее. – Но кому я это говорю?
- Шеф, могу я ему врезать? – попросила Салли, помрачнев.
- Нет, - сухо прервала перепалку Фицрой. – Оба – хватит или разведу по разным углам. Спасибо, Салли. Можешь поговорить с пожарными? Спроси, кто что видел, кто где стоял, опроси свидетелей.
- Я опросила того придурка, что лез сюда, - ответила Салли. – Сказал, что гулял неподалеку с подружкой, а тут рвануло так, что он чуть не обделался.
- Штаны сухие, зрачки расширены, - моментально встрял Холмс, попробовав бумагу на кончик языка. – Он не гулял, а ширялся в квартале отсюда.
Салли стиснула зубы и набрала воздух в легкие.
- Салли, - тихо попросила Фицрой, положив ей руку на плечо. – Порви его позже. Сейчас – работай.
- Ладно, - согласилась та. – Легко отделался, псих, - она развернулась и толкнула Холмса плечом, уйдя к зевакам.
- Разлад с любовником, ничего интересного, - тихо фыркнул Холмс, не обидевшись.
- Можно по делу? – потребовала Фицрой, оглядываясь.
- А Вы? – он с удивлением взглянул на нее.
- Здесь ничего нет, - произнесла она. – Не с чего и нечего считывать. Здесь не было людей.
- И Вы не знаете, откуда взрывчатка? – Холмс уже откровенно веселился за ее счет.
- Я Вам не пророк, - прошипела Фицрой в ответ.
- А эхолокация? – поддел он.
- По нулям, если нет одушевленных объектов.
- Вы явно выпили мало энергетика. Здесь каждая деталь говорит о том, что произошло, и как взрывчатка оказалась внутри.
- И как? Эй! Эй, куда пошел?!
Фицрой и глазом не успела моргнуть, как Холмс уверенно направился к полуразрушенному зданию, минуя копов и пожарных.
- Эй! – крикнул один из спасателей. – Нельзя! Туда нельзя!
- Все нормально, он со мной.
Фицрой, проклиная обоих Холмсов сразу, побежала за тем, что был младше и наглее.

- Тихо! – приказал Холмс, оказавшись внутри единственного почти неразрушенного помещения, вообще не понятно как уцелевшего на фоне всеобщего хаоса.
- Какого черта Вы творите? – набросилась на него Фицрой.
- Тихо, - повторил Холмс еле слышно, закрыв ей рот свободной ладонью, во второй сжимая небольшой фонарик.
Она прислушалась, не услышав ни одного звука от валявшихся повсюду камней, деревянных балок, мусора, каких-то рваных плакатов и даже чьих-то экскрементов.
Когда же Холмс убрал руку и присел, она закатила глаза и тоже присела, глядя на то, что было полом, а теперь представляло собой нагромождение камней.
- Ну, и?
- Чувствуете запах?
Фицрой принюхалась.
- Взрывчатка. И что с того?
- Мина, - Холмс поднялся и отряхнул подол пальто.
- Мина? Здесь?
- Не какая-нибудь, детектив, а противопехотная мина.
- Здесь? В Сохо? За каким чертом здесь делает противопехотная мина? Кто такой умный сносит дома минами?
- Военные, например, - Холмс собрал пыль и крошку камня с деревянной балки, подойдя к двери, полностью ей и перекрытой. – Саперы. Ну, же, детектив, Вы жена военного, неужели не знаете ничего о работе военных?
Фицрой с трудом сдержалась от желания послать его к черту. Видимо, если он так действовал на всех и всегда, понятно, почему Салли каждый раз мечтала загрызть его.
- Муж не был сапером, - сказала она. – И я в жизни не видела мин. Я коп, а не солдат.
- Расширяйте кругозор, детектив, - порекомендовал Холмс, скользнув по лестнице вниз. – Двадцать языков, которыми не перед кем похвалиться! – услышала Фицрой издалека.
- Двадцать один, но кто ж считает? – пробормотала она себе под нос, но послушно последовала на голос.
Странно, но лестница тоже почти не пострадала, а вот Холмс исчез.
- Вылезайте, пока все не рухнуло, - посоветовала она в темноту.
Тьма не пугала. Пугало наличие живого человека где-то в черт знает каких условиях при опасности обрушения и без того хлипкого строения.
- Это мина, - повторил Холмс, появившись чуть ли не перед носом детектива с куском какого-то металла. – И что-то мне подсказывает, что она там была не одна.
- Еще раз так сделаете, вызову Вашего брата со смирительной рубашкой, - пригрозила Фицрой, приняв находку от пыльного мужчины. – Уходим отсюда. Салли, оцепляй район, - распорядилась она в рацию. – Вызывай саперов.
- Саперов? – повторила Салли.
- Са-пе-ров, - по слогам произнесла Фицрой, подав руку Холмсу, который умудрился рухнуть рядом с грудой камней.
- Есть, - коротко ответила Салли, отключившись.
- Порядок? – спросила Фицрой у Холмса, который в благодарность только кивнул и стащил с руки порванную перчатку, тут же убрав руку. – Непорядок, - поняла она. – На выход и к медикам. Джон с Вами?
- Нет. И…
- К медикам. И без разговоров.

Чуть позже, когда пожарные и полиция отъехали от здания, приказав всем зевакам расходиться, когда Холмс еле вытерпел перевязку порезанной руки и пару уколов от столбняка, прибыли саперы.
- И Вы ничего не почувствовали? – переспросил Холмс, когда двое скрылись в здании.
- Я же сказала, я не пророк. Я считываю информацию, если ее оставляет след живого человека.
- Думаете, мину установил мертвый?
- Живой, но…
- Давно? Хотите сказать, у Вашего дара есть срок давности?
- Не знаю, что у него есть. Узнаю, сразу скажу.
Холмс промолчал, глядя на свою забинтованную ладонь.
- Вероятно, устанавливали действительно давно, - смилостивился он. – Возможно, месяц назад, судя по экскрементам на полу. И, вероятно, делали это быстро, аккуратно, без шума и пыли.
- И почему тогда рвануло только сейчас? – задала вопрос Фицрой. – Записку тоже прикрепили месяц назад?
Холмс окатил ее ледяным взглядом.
- Экскременты на полу, - повторил он. - Чему Вас только учили?
- Хотите сказать, они старые? Простите, что я не спец по дерьму.
- Детектив, Вы меня… - договорить он не успел.
- Шеф, все по нулям, - подошла Салли. – Как всегда, никто ничего не видел, никто ничего не знает.
- Чего и следовало ожидать, - покивала Фицрой. – Постой с ним, я к группе, - попросила она коллегу.
Салли фыркнула, оглядев Холмса.
- Я тебе не нянька.
- А я тебе не ребенок, - огрызнулся тот.
- Псих.
- Тупица.
Салли приглушенно зарычала, но связываться не стала, поняв, что это раунд за ней не будет.
- Назад! – вдруг услышали оба крик Фицрой. – А, че-е-ерт! – Салли инстинктивно закрыла Холмса собой, когда детектив нырнула в здание, вызывая саперов. – Живо все вон оттуда!
- Все назад! – заорала Салли не своим голосом. – Убирайте машины! Все назад!
Через полминуты из здания вылетели два сапера, мелкая собака и детектив, побежав от клуба со всех ног.
Еще через полминуты прогремел взрыв, обдав бегущих людей крошевом камней.
Салли еле успела дать Холмсу подножку и повалить его на землю, прикрывая собой.
Не задело, но ударная волна накрыла так, что не успевшая отъехать полицейская машина подпрыгнула и завалилась на бок.
- Жив? – коротко спросила Салли, оглядев ошеломленного Холмса, после чего рванула к машине вместе с другими людьми – вытаскивать водителя.
- Вторая была этажом ниже, - Фицрой подошла к Холмсу, тяжело дыша. – Чудо, что Вы не дошли дотуда.
- Вы это почувствовали? – уточнил он.
- Не это, только слабое эхо и легкий звук металла.
- Сработал эхолокатор?
- Понятия не имею, но это было не так, как всегда.
- Теперь Вам придется доказывать свою непричастность, это Вы понимаете?
- Разберусь. И… спасибо. Если бы не Ваш личный локатор, погибли бы люди. Мина… Черт, в центре Лондона – мина!
- Всегда к Вашим услугам, детектив, - Холмс поднял воротник пальто и задрал нос. – И да, согласен, мина – это интересно.
- Это не интересно, это страшно, - поправила Фицрой, глядя на спасенного из машины копа, испуганную Салли, двух саперов, посматривавших на здание с опаской, и какой-то силуэт в оседающем облаке пыли. Знакомый силуэт, уже виденный у дома старшего Холмса.
- Черт, шеф, - Салли отвлекла ее, - это что вообще было? – махнула она обеими руками в сторону руин. – Как Вы догадались, что сейчас рванет? А еще там взрывчатка есть?
- Мина, не знаю и нет, - Фицрой моргнула и морок рассеялся. – Жертв нет?
- Нет, но есть пресса.
- К черту прессу.
- Шеф, они все засняли.
Фицрой тяжко вздохнула.
Этого еще не хватало! Пресса увидела, как она и двое саперов бежали прочь, как она кричала о взрыве, все это подадут в эфир горяченьким, народ начнет бояться, а когда народ боится, это плохо кончается, что для пророков, что для детективов полиции, которые телекинезом отбрасывают одну из машин полиции подальше.
Но если прессу можно приструнить, наверняка найдутся любители снимать для Ютуба. Эти разошлют видео по всему интернету, тогда все узнают о том, что произошло и кто виноват в том, что чуть не погиб полицейский.
- Ударная волна, - шепнул Холмс на ухо Фицрой.
- Что? – переспросила она тихо.
- Не оправдывайтесь перед теми, кто не поймет и начнет паниковать, - посоветовал он. – Не важно, как Вы узнали о взрыве, можете сказать о голосе свыше – отделаетесь дурной славой, а возможно, все спишут на везение или совпадение.
- Шеф, давать интервью будете? – Салли больше оглядывала не ее, а почему-то Холмса, как будто сама себе не могла поверить в том, что спасла этого человека, доставшего ее до печенок своими идиотскими придирками и замечаниями.
- Ударная волна, - повторил Холмс одними губами.
- Дам, - решилась Фицрой, направляясь к репортерам.
- Она точно ясновидящая, - сказала Салли сама себе.
Холмс усмехнулся, но отвечать не стал.


Шумиха с минами отчасти улеглась уже к ночи, когда довольные свежими новостями репортеры отбыли в студию, когда полиция разъехалась, и когда к расчистке приступили рабочие, вызванные на неделю раньше.
- Домой? – спросила Фицрой Салли.
Та молча кивнула в сторону заградительной ленты, свежевосстановленной и отделяющей очередные толпы зевак от рабочих.
Не было печали - принесло Холмса-старшего.
Майкрофт Холмс стоял рядом с младшим братом, внимательно его слушая, чуть хмурясь и что-то уточняя, но в данной ситуации детективу было глубоко наплевать на обоих, потому что чуть в стороне от Холмсов стояла Стоун, что-то проверяя на каком-то приборе.
Холмс мог означать заботу о брате, ситуацию под контролем, да что угодно еще, Стоун означала крупные неприятности лично для Фицрой. Какого черта американке делать в Англии так долго? И какого черта она таскается за старшим Холмсом? Это преследование? Уж не она ли со своими людьми решила проверить, на что годится простой лондонский бобби?
- Кто это? – спросила Салли, кивнув на Стоун, которая уже закончила свои измерения и подошла к старшему Холмсу.
- Очередная помощница крупной шишки, - процедила Фицрой. – Так ты домой?
- А Вы в Ярд? – вопросом на вопрос ответила Салли.
- Нужно подготовить отчет, так что да. А ты можешь идти домой, завтра сдашь.
- Я могу и сегодня.
- Я справлюсь, Салли. Езжай домой, выспись.
- Спасибо. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Фицрой оглядела работу на объекте, взглянула на смотревшую на нее Стоун и отвернулась, пройдя к своей машине.
Сейчас не хотелось ни видеть обоих Холмсов, ни тем более распинаться о том, что Стоун зафиксировала. Никаких медиумов не надо, чтобы понять, что именно Стоун фиксировала и в чем отчитывалась Майкрофту Холмсу. Вопрос был только в том, с какой стати именно ему? Или не ему, а младшему Холмсу? Могло быть так, что оба вели двойную игру и в ситуации с проверкой способностей Фицрой вел именно Шерлок?
Тихий стук в стекло заставил ее вздрогнуть и прийти в себя.
- Что? – спросила она наклонившегося к ней Холмса-младшего.
- Подвезете?
- А Ваш брат так сильно занят, что не может подбросить Вас домой?
Холмс обошел машину и без разрешения открыл дверь со стороны пассажира, сев рядом.
- Брат всегда сильно занят, но в его машину я сажусь только тогда, когда он угрожает мамулей.
Фицрой приподняла брови.
- Не интересно даже то, почему Вы решили откровенничать. Вон из машины.
Теперь удивился Холмс.
- И оставить Вас в одиночку разбираться с делами?
- Я пригласила Вас только в качестве помощника в благодарность за информацию, мы в расчете, а теперь вон из моей машины.
- Удовлетворитесь крупицами информации, не получив намного больше?
Фицрой взглянула ему в глаза.
Связавшись с интригами обоих Холмсов, она уже подписала себе приговор, не важно даже, что не смертный, а жизненный, но идти на поводу хоть одного совершенно не улыбалось.
- Мне нужно писать отчет, - попробовала она.
- Не нужно, - успокоил Холмс. – Дело официально переходит под управление МИ-5, как угроза теракта.
- Какого черта?! – возмутилась Фицрой. – Это мое дело!
- Уже нет, - еще спокойнее ответил Холмс. – Полиция закроет дело и передаст его МИ-5. И как можно быстрее.
- Проваливайте из моей машины, Холмс, - потребовала детектив. – И передайте брату, что…
- Вы хотите знать, что здесь делает Стоун или нет? – серьезно спросил Холмс, глядя в лобовое стекло. – Либо я выйду и Вы не получите нужной Вам информации, либо едем в Ярд, к Вам домой, ко мне домой, и я рассказываю все, что могу.
- Напомните потом никогда больше не заключать с Вами сделки, - сухо произнесла Фицрой, выводя машину на дорогу, оставляя черную правительственную машину позади.
Холмс усмехнулся, поднял воротник и вместе с ним – нос.

- Миссис Хадсон! – заорал Холмс, едва переступив порог своего дома.
- Вы в своем уме? – одернула его детектив. – Ночь на дворе!
- Ее нет дома, - заключил Холмс, взбежав наверх по лестнице.
- Джон – святой человек, - пробормотала Фицрой себе под нос, поднимаясь следом. – И что Вы можете мне еще рассказать? – спросила она, все-таки зайдя в квартиру. – Эй, Вы где?
- Чаю? – высунулся Холмс из кухни, причем уже без пальто.
- Давайте ближе к делу, - потребовала Фицрой.
- Просто откройте ноутбук, - порекомендовал Холмс, снова скрывшись на кухне, гремя чайником, чашками, колбами, уронив что-то тяжелое и влажное, вздохнув и, видимо, решив, что Джон приедет и сам все уберет.
Ноут на столе Холмса был заботливо прикрыт повесткой в суд от лица какого-то неизвестного человека, как поняла Фицрой – клиента Холмса, так что листок лег в стопку других листков, а ноут открылся.
- Это шутка? – спустя пару минут оцепенения спросила детектив, увидев на экране только эмблему У.Н.И.Р.
- Что именно? – Холмс вышел из кухни с подносом, на котором располагалась чашка на блюдце, молочник, сахарница и чайная ложка.
- Это. Вот это – это шутка?
- Нажмите. Вы же хотите, чтобы занавес разошелся и спектакль начался?
Фицрой молча кликнула по эмблеме и чуть не открыла рот.
- Что за?..
- Председатель Управления по научным исследованиям и разработкам, - представил Холмс привлекательную женщину с открытой улыбкой, изображенную на открывшемся фото. – Линдси Доннер. Полагаю, Вы знакомы.
- Она председатель? – повторила Фицрой. – Управления? Оно еще существует?
- Закрылось после трагической смерти последнего руководителя группы Доннер и Эксона, их Вы тоже должны помнить. Впрочем, не столько после этого, сколько из-за неправильной политики сотрудничества прежнего председателя, который стал таковым после очередной загадочной смерти своего предшественника.
- Что? – Фицрой даже развернулась к нему. – Что Вы несете?
- Нажмите на фото, - невозмутимо посоветовал Холмс снова. – Вы же даже не догадались погуглить то, что лежало буквально перед носом. После смерти Дойла Вы…
- Я не намерена это обсуждать, - перебила Фицрой, нажав на фото Доннер и начав читать открывшееся досье на всех сотрудников Управления, всех оперативных директоров, всех членов групп и даже каждого уборщика. И чем дольше она читала, тем больше слабели ее ноги.
Группу Дойла после его гибели в Архангельске принял некий Мэттью Прейгер, неплохой руководитель, довольно веселый человек, близкий знакомый Фрэнка Элсингера, оперативного директора, куратора группы Прейгера, человека, готового идти по головам и по трупам ради карьеры. Прейгер пропал при загадочных обстоятельствах…
- Куда? Что сделал? – переспросила Фицрой.
- Перенесся на другую планету, - помог Холмс, размешивая чай ложечкой, сев в свое кресло.
- Дурдом, - пробормотала Фицрой, продолжив чтение.
Итак, после того, как Прейгер подхватил какой-то вирус, который сделал его пребывание на Земле невозможным, вместе с другими добровольными подопытными людьми улетел куда-то путем телепортации, место руководителя приняла Миа Стоун, молодой специалист, вундеркинд, неплохо показавшая себя в стрессовых ситуациях, неоднократно доказавшая свои способности аналитика, имевшая контакт…
- Серьезно? – ошеломленно выдохнула Фицрой. – Ангелы?
- В пере не было ДНК, - подтвердил Холмс.
… с ангелами, с пришельцами, с другими представителями которых еще до нее имела контакт вся группа Прейгера, включавшая в себя Доннер, Эксона, Прейгера и Хэндрикса, после чего в одном из исследований снов, стала жертвой короткого замыкания прибора, который поджарил ей мозг.
- Боже мой… - прошептала Фицрой, широко открыв глаза и продолжив читать.
Именно после этого случая Управление начало бросать, как щепку в бурю. Пришельцы, многочисленные контакты третьей степени, пропажи людей, давление ООН, НАТО и НАСА, спонсоров, которые больше не видели смысла в существовании Управления в целом, скандал с участием Элсингера, который сменил своего предшественника при сомнительных обстоятельствах, смерть Элсингера спустя год после смерти Стоун, наконец, закрытие Управления и открытие его снова под тем же названием, но в другом месте, хоть и с теми же целями и почти с теми же людьми.
Фицрой просмотрела данные на всю группу, которую помнила еще по юности, прочитала досье первого председателя, который, если верить файлам, жил слишком долго и был, кажется, не совсем человеком в общепринятом смысле слова; второго председателя, ставшего жертвой своей жадности и легкого разбрасывания человеческих ресурсов, акт заседания совета директоров, комиссии, акт передачи полномочий правления Управления в руки Доннер, новые акты, новые приказы, новых людей и, дочитав длиннющий список всех сотрудников с указанием места, группы и специальности, свернула окно, поставив ноутбук на стол и подняв голову, глядя перед собой.
- Доктор Хэндрикс умер, - произнесла она.
- Да, - услышала она голос Холмса. – Сердечный приступ. Это возраст.
- А Питер Эксон…
- Жив, но…
- И Линдси Доннер…
- Еще живее. То есть… Вы не это имели в виду?
Она обернулась на него.
- Этот Бирн… Майкрофт показывал его мне в очках виртуальной реальности.
- И что? – заинтересовался Холмс. – Вы его узнали?
- Я никогда его не видела, но да, он был откуда-то мне знаком, - призналась Фицрой. – Вся группа… - она снова отвернулась. – Это он приказал…
- Что?
- Ничего.
Она нахмурилась, решив, что информации и так слишком много.
- Вы не задали самый главный вопрос, - напомнил Холмс, поднявшись с кресла и отставив пустую чашку на стол.
- А есть что-то еще главнее этого?
- Какую роль играет Майкрофт.
- Серый кардинал, надо полагать. Кукловод.
- Даже не близко. Майкрофт спонсор, не больше того. Он независимый эксперт, кстати, как и я сам, но не он руководит Управлением, а председатель решает, стоит ли высылать группу по его просьбе. Вообразите себе, Майкрофт не правит миром, а мир правит им. Стоун здесь только потому, что председатель Доннер направила ее сюда в помощь мне и Майкрофту в Вашем деле, но Доннер могла и отказать.
- А ООН, НАТО и НАСА причем тогда?
- Несмотря на то, что Управление по научным исследованиям и разработкам внеправительственная организация, артефакты и данные, которые Управление находит, хотят получить все. И не все находки могут быть использованы во благо. Некоторые должны держаться под надежным замком, некоторые не поддаются изучению, некоторые приходится уничтожить.
- А некоторые - привезти ценой жизни сотрудника, - резко перебила Фицрой, вспомнив данные по экземпляру из Архангельска.
- Бирн преследовал свои цели и платил за их поиск, - равнодушно ответил Холмс. – Цена бессмертия крайне высока, как Вы понимаете.
Фицрой промолчала.
Цена всегда высока, жизнь одного всегда может исчисляться десятками, сотнями, тысячами жизней других. Благополучие одного оплачивается другими. Таков этот мир, полностью прогнивший и подчиненных тем, у кого есть деньги. Какие уж тут пришельцы.
Голова снова дала о себе знать нарастающей болью.
Теперь хотя бы этому была объективная причина. Прожить столько лет, не зная, что случилось с другом и наставником, чтобы разом узнать, что тот, кто заслуживал смерти за такое, давно мертв…
И все же, дело было незакрытым, несмотря на его официальный статус и дополнение.
- Главный вопрос не этот, мистер Холмс, - сказала Фицрой, повернувшись к нему лицом и взглянув в глаза. – Главный вопрос в том, какого черта во всем этом спектакле, как Вы выразились, играю я?
- Это не вопрос, детектив, - серьезно ответил Холмс, выдержав ее взгляд. – Это проблема.




Глава 8.

- Я проблема? – тихо уточнила она.
- Вы, - кивнул Холмс. – Впрочем, Вы и сами это знаете. Ваши способности растут и выходят из-под контроля, Ваши желания все держать под контролем больше не имеют значения. Вы приняли помощь моего брата только потому, что надеялись, что он поможет справиться с постоянной головной болью и ночными кошмарами.
- Он не помог. Дело закрыто.
- Вы не даете ему второй шанс.
- С какой стати я должна ему доверять после потока бесконечного вранья?
- Хотите работать со мной?
- Не хочу.
- Но Вы пытаетесь мне довериться.
- Ни на йоту.
- И Ваши откровения – пустой звук?
- Вы не понимаете, на что я способна.
- Сотрете мне память? Сожжете мозг?
Фицрой молча покачала головой и отвернулась первой.
- Для чего Вы мне помогаете? Очередная проверка на вшивость?
- Не ради благих намерений, если Вы об этом. Я был откровенен с Вами в желании убрать Вас из Лондона. Этот город мой.
- Я бы с радостью убралась, да некуда. Майкрофт не говорил о его намерении забрать меня под свое крыло в МИ-6? Мой ди-си-ай показал мне запрос на перевод и практически помахал платочком вслед.
- Вы не хотите работать на разведку?
- А Вы и про это знаете?
- Только с Ваших слов. Так, не хотите? Какую должность Вам предложили? Личной помощницы? Телохранителя? Старшего аналитика?
- Помощника старшего аналитика с последующим быстрым повышением до старшего аналитика или главы отдела. Никакой работы в поле, никакой угрозы жизни, зато контроль 24/7 в жару и в холод. Ваш брат напуган и пытается посадить меня на цепь. В этом все дело?
Холмс неопределенно дернул плечом.
- Не вините его в стремлении контролировать все – это моя прерогатива. Но да, Вы правы, чем Вы ближе к нему, тем ему спокойнее.
- Так в чем дело, собственно? Чего он так боится? Что я начну убивать силой мысли?
- А можете?
- А Вы не изучили мое досье?
Холмс усмехнулся.
- Вы похожи на бомбу – Вы взорветесь, вопрос только когда и сколько жизней можете унести. Поэтому такая неприязнь алкоголя в целом? Боитесь потерять контроль? Как же Вы только умудрялись не убить Дойла или своего мужа? Боюсь представить, какой была семейная жизнь.
Фицрой стиснула зубы.
- Это уже не Ваше дело.
- Я могу понять защиту Дойла, - тем не менее, продолжил Холмс, не став ее слушать и даже встав к ней спиной. – Чувства, нежные эмоции, трепет юной девушки к взрослому мужчине, первый поцелуй, первая любовь, но мистер Фицрой… Вторая любовь? Третья?
Зеркало над камином пошло трещинами.
- Мистер Холмс…
- Майкрофт не рассказывал про Ваш секс с ним, - Холмс подошел к зеркалу и провел по нему пальцами. – Но могу предположить, что оргазм был феерическим. Такой выброс энергии! Столько бездарно потраченной впустую силы!
Со стены с грохотом упал коровий череп.
- Советую прекратить, - порекомендовала Фицрой, чувствуя, как злость буквально закипает внутри, ища выхода. То, что давно больно жгло, хотело прорваться, чтобы дать, наконец, покой измученному мозгу.
- Что Вас в нем привлекло, детектив? – Холмс обернулся, чуть склонив голову. – А что привлекло в Фицрое? Вы его часто вспоминаете? Тоскуете по горячим ночам, по объятиям, поцелуям?
Он бил наотмашь, без жалости, без пауз, сыпля словами, как иглами, как будто зная, что скрывалось за всеми секретами семьи Фицрой.
Пустой камин пыхнул огнем с такой силой, что Холмс на всякий случай отпрыгнул к кухне.
- Плохая идея, давить на меня, - прорычала Фицрой.
- Вы легко воспламеняетесь, детектив, - усмехнулся Холмс, как будто нарочно продолжая испытывать терпение Фицрой. – Одно упоминание о муже или кураторе – и Вы становитесь зверем, жаждущим крови.
- Вы так меня видите? – уточнила Фицрой, не двигаясь с места. – Такого обо мне мнения? Я животное, которое нужно держать на поводке, а в случае агрессии бить током?
- Я о Вас…
- Думаете, Вы хоть что-то обо мне знаете? Думаете, Вы знаете Генри или Коннора только по их досье? Коннор не был первой любовью, а Генри не был последней. Я любила его, это Вы понимаете? Джош утверждал, что я ему тоже нравилась, потом была свадьба, медовый месяц, а потом эти звонки, шепотки за моей спиной… Питер говорил, что все нормально, что нет причин нервничать, что он бы никогда не посмел меня обидеть, но я знала, что они все от меня что-то скрывают, - Фицрой сжала кулаки, глядя на замолчавшего Холмса. – Вы знаете, до какой степени могут опускаться женщины, ища причины измен? Я никогда не проверяла его телефон, ни разу не лезла в его почту, даже не спрашивала, есть ли у него кто-то, я просто чувствовала, что он все больше от меня отдаляется, что он устал подстраиваться под меня, что даже он начал думать, что я не в себе. Я как могла гнала от себя эти мысли, думала, что это просто паранойя, что я накручиваю себя зря, что он бы так не поступил, а потом я услышала, что он говорил Джошу про Беллу, про ее задницу, про грудь, про… Они думали, что я не слышу, что я дура, а я слышала все, но ничего не могла сделать. Вы понимаете, мистер Холмс? – из ее глаз потекли слезы. – Она служила с ним, спала с ним еще до меня, а я… я просто хотела верить в то, что меня может полюбить хоть кто-нибудь, потому что единственный человек, понимавший меня, погиб. Это Вы понимаете? Я возненавидела его так, что мечтала, чтобы он больше не вернулся, чтобы оставил меня в покое, чтобы все оставили меня в покое, потому что я не могу… я просто не могу… я не хотела и не хочу быть такой, но мне приходится с этим жить. Я борюсь, но я так устала! Я готова идти за кем угодно, если мне скажут, что помогут, что боль пройдет, что я смогу спать спокойно, но каждый раз, каждый раз, мистер Холмс, мне врут в глаза, каждый раз одно и то же. Я всего лишь оружие, которое удобно использовать. Кто увидит во мне просто человека? Вы? Ваш чертов брат?
Холмс, в первые минуты просто внимательно слушавший ее, вдруг отмер и сделал то, чего не ожидал ни он, ни тем более детектив – подошел к ней и обнял, позволив рыдать себе в грудь.
Может, лишний жест, лишние телодвижения, смысла в которых он сам не видел, но разум твердил, что это – первая стадия доверия, то, что предшествует глобальным изменениям в жизни детектива с паранормальными способностями, которые ей были не нужны.
Как и любой человек, она хотела просто жить, быть кому-то нужной, избавиться от своего дара, но это от нее не зависело, все было гораздо глубже, если он правильно понял Майкрофта и всю информацию по Фицрой. И дело было даже не в ее привязанности к Дойлу, дело брало начало в ее детстве, в том моменте, когда она попала в ДТП. Она могла не знать, что так сильно изменило ее сущность, но если знала, это грозило серьезными проблемами не только в масштабах города или страны.
Может, и не самый сильный человек с такими способностями, может, не самый полезный, умный или умеющий логически мыслить, Фицрой была в первую очередь женщиной, как одна из объектов исследования Управления, которая всего лишь обладала телекинезом. Все люди, обладающие такими способностями, были под контролем Управления, о них помнили, некоторые помогали в расследованиях природы очередного феномена, но Фицрой сорвалась с крючка самостоятельно, оборвала все связи, а когда способности окончательно вышли из-под контроля, вместо того, чтобы обратиться за помощью, она дистанцировалась от всего, что напоминало бы о прошлом и кураторе. Предательство брата, мужа, смерти, в которых она безусловно винила себя, бессонница, старательно сдерживаемые силы, разрывающие тело и разум изнутри – она держалась слишком долго вместо того, чтобы просто попросить помощи. Впрочем, с тем, что она переживала, с попытками похищения, даже покушений на убийства ни о каком доверии и речи быть не могло. Она могла попытаться довериться, но это никогда не говорило о полном доверии, какое было только с одним человеком.
По необъяснимой причине, только профессор Дойл мог влиять на свою подопечную. Ни один член его группы не вызывал полного доверия у Венди Браун, подростка, не знавшего, кому вообще можно было верить.
Даже Майкрофт Холмс, тот, кто считал себя умнее младшего брата-гения, лишь начал подбирать ключ к пониманию того, кем на самом деле была Фицрой, что она могла сделать, а что не сделала бы никогда.
Обладающая даром убеждения, способом давления на кого угодно, способная сломить волю, она могла бы озолотиться, вместо этого тянула лямку обычного бобби, она могла бы пачками отправлять преступников за решетку, продавливая их хоть в зале суда, хоть до еще при адвокате, но не делала этого, она могла карать тех, кого сочла бы нужным покарать, но всегда шла честными путями, не ища ни славы, ни чинов, ни признаний не только из-за страха вообще попасться СМИ на глаза, но и ставя мораль и честь превыше своих возможностей. Майкрофт мог бы говорить открыто, без вождения кругов вокруг нее, это было единственное, что она восприняла бы правильно. Да, гнев был бы страшен, но в конце концов, она принимала только такой способ откровений, как когда-то с куратором. Только честность и открытость в обмен на свое доверие, подчас безграничное. И пусть это было ошибкой, как считал сам Майкрофт, как считал и Шерлок, плата была не столь высока за то, чтобы приручить силу, которую мог понять только один человек в жизни Фицрой.

Шерлок обнимал ее, как будто отключившись от внешнего мира.
Не совсем без эмоций, не совсем равнодушно, разве что без теплоты и желания действительно узнать эту женщину ближе, но не так, как бы обнял совершенно неинтересного ему человека только чтобы успокоить его.
Даже в его жизни была одна женщина, вскрывшая толстую корку льда в душе и сердце. Единственная женщина, достаточно умная, достаточно безрассудная, коварная, которая считала, что проще обнажить тело, чем душу, но именно ее душа оказалась тем, что привлекло его. Обнаженное тело настолько смелой женщины стало тем единственным, что поставило его в тупик, когда он не смог прочитать ее. Сила в беззащитности, откровение в полной закрытости, загадка с ответом перед самым носом…
Именно ее образ так бережно хранился в чертогах его разума, именно эту женщину он бросился спасать от смерти, что вряд ли сделал бы для кого-то, к кому он был равнодушен.
Он видел ее раздетой, одетой, хищницей, домашней, смотревшей ему в глаза, спящей, доминирующей, жаждущей подчиняться… и не хотел бы видеть только мертвой, даже если этого хотел бы брат.
Может, именно эта женщина позволила ему ощущать хоть что-то к другим женщинам, видеть в них не только помощниц или объекты исследований, но живых людей, с чувствами, эмоциями и желаниями. Может, из-за нее он понял, что Молли Хупер не просто серая тень где-то рядом, но человек, подруга, однажды способная сохранить какой-нибудь очень важный секрет даже от Джона. И, может, одна женщина изменила его отношение к другой женщине, которую он теперь обнимал, давая иллюзию защиты после того, как сам же и довел ее до слез.
Та Женщина…

- Простите, - прошептал он в ее макушку, погладив по спине. – Это было необходимо.
- Вы чудовище, - всхлипнула Фицрой, пряча лицо и стирая слезы.
- Вы не поверите, какими эпитетами меня награждали, - горько усмехнулся он. – Это самое мягкое. Воды?
- Нет.
Он чуть отстранил ее, позволив отвернуться и более-менее привести себя в порядок.
- Правда ранит, детектив, - произнес он, глядя на ее спину. – Это – вершина айсберга, основа ранит еще больше, но Вам нужно встретиться с Майкрофтом.
- Чтобы что? – она медленно развернулась, не стесняясь ни покрасневших глаз, ни красных пятен на лице. – Чтобы он добил меня окончательно?
- Чтобы он сказал все, что знает, - поправил Холмс. – Можете его потом встряхнуть, если хотите, но даже Вы это знаете – Вам сильно задолжали правду о том, что с Вами происходит.
- Я не могу, - покачала она головой.
- Можете не прямо сейчас, хотя бы утром, через день, через несколько дней.
- Почему Вы мне помогаете, мистер Холмс?
- Потому что я из тех, кто докопается до истины любой ценой. Думаю, Вы тоже.
- С чего Вы взяли?
- Из дела Аламоса, - он почти насладился вспышкой страха, гнева и открытой ярости в ее глазах. – Вашего единственного дела, где Вы стали палачом.
- Вы и про это знаете? – устало уточнила она. – Ну, сдайте меня.
- Для чего? Чтобы одним честным копом в городе стало меньше?
- Вы выбиваете из меня признание, так для чего еще это Вам нужно? Вы и так читаете меня, как место преступления, а раз узнали про Аламоса, раз поняли, что я даже отпираться не буду, итог один.
Холмс зашел на кухню и вышел оттуда со стаканом воды, который сунул в руку Фицрой.
- Хотите знать, что полезного я вынес из сегодняшней ночи помимо того, что Вы не разбираетесь в минах? У Вас есть сердце и душа, Вы не такая правильная, какой хотите казаться. Вам не все равно.
- Ага, а еще я иногда плачу над фотографиями жертв, - пробормотала Фицрой, сделав глоток воды.
Холмс чуть вздернул нос.
- Если бы это было не так, Аламос остался бы жив, так что плачьте.
- Спасибо за разрешение, - холодно произнесла Фицрой, допив воду и поставив стакан на столик. – И за информацию.
Она сделала шаг в сторону двери.
- Снова будете действовать в одиночку? – догнал ее голос Холмса. – Ну, же, детектив, пошевелите мозгами, Вы же умная женщина. Вы их не найдете. Можете, конечно, нажать на Майкрофта, но сперва все равно придется с ним встретиться. Постарайтесь его не убить.
- До свидания, мистер Холмс, - пожелала Фицрой, после чего, так и не оглянувшись, покинула дом.
- До скорого свидания, детектив, - пожелал Холмс, достал телефон и набрал номер.
- Что еще ты натворил, братец мой? – услышал он голос Майкрофта.
- Рассказал детективу середину ее истории, почти все об Управлении и моей и твоей ролях.
- Позволь спросить, кто давал тебе такое право?
- Ты, когда сам не захотел сразу все ей рассказать.
- Ты понимаешь, с кем ты имеешь дело?
- Братец мой, это ты до сих пор не понял. Она не будет взрывать Биг Бен или иметь виды на власть во всем мире.
- Знаю.
- Тогда что тебе еще нужно?
- Для начала ее веры в людей.
- Ты про…
- Если ты начал говорить, придется и мне. Ты, как и всегда, видишь часть картины, я вижу ее целиком.
- Если ты про…
- Мне придется ей рассказать про ее семью.
- Боишься, что она расскажет родителям?
- Не боюсь, Шерлок. Я знаю, что она будет молчать до конца жизни, но если ты еще жив и квартира все еще не взорвана после твоего откровения, подумай, что может сделать очередная порция правды о том, кого она любила.
- Ничего.
- Прости?
- Хуже не будет. И… не стоило вести свои дела за ее спиной. Ее перевод в армию твоих болванов – то единственное, что ее действительно разозлит.
- Шерлок, это…
Он сбросил звонок, зная, что начал бы говорить брат.
Не нужно было быть телепатом, чтобы точно знать одно – начав, Фицрой не остановится, она так или иначе придет к Майкрофту за информацией, а потом бросит все и улетит на поиски арок, потому что… Наверное, потому, что не может не полететь.


Звонок телефона она еле услышала, а поняв, что происходит, вскочила с кровати, где крепко уснула почти без снов, протерла глаза и схватила телефон.
- Фицрой.
- Шеф, Вы где? – почему-то шепотом спросила трубка голосом Салли.
- Дома, - быстро ответила Фицрой, рванув в ванную. – Я проспала. Клянусь, я в жизни никогда не спала так долго. Уже еду.
- Шеф, тут гром и молнии, - предупредила Салли. – Ди-си-ай спустился с Олимпа и минут десять орал на всех нас за это чертово видео.
- Интервью? – Фицрой сунула в рот зубную щетку, принявшись яростно чистить зубы.
- Нет, видео из соцсетей.
- Салли, я, черт возьми, только проснулась и не в курсе ни видео, ни соцсетей. В двух словах – что там такого страшного?
- Там Вы, шеф, - голос Салли был настолько убитым, что Фицрой всполошилась сразу по двум причинам, первой из которых был вопрос, что Холмс ей добавил в воду, что она так крепко уснула, и второй – какого черта там на видео. – Там такие хэштеги, что отдел стоит на ушах и готовится рвать и метать. Хэштег полицейский-террорист, хэштег двуликая полиция, хэштег заложу бомбу и сама ее найду. Шеф, эти кретины считают, что это Ваша вина, что это Вы подрывник. Ди-си-ай орал, что ему плевать на все оправдания и грозил вышвырнуть Вас крепким пинком под зад без объяснений.
Щетка чуть не выпала из открытого рта Фицрой.
- Кто это писал?
- Да черт знает кто, сперва один идиот, потом по цепочке. Видео стало вирусным, почти три миллиона просмотров, кажется, на ди-си-ай наехали откуда-то сверху. Эксперты пытаются выяснить, что там накрутили, потому что это пахнет монтажом. Вам сбросить ссылку?
- Сбрось. Я буду через пятнадцать минут.
Фицрой сбросила звонок и принялась одеваться, одним глазом глядя на сброшенный ютубный ролик, где она с криками бежит сперва в здание клуба, потом обратно уже с саперами, а потом взмахами рук поднимает полицейскую машину в воздух.
Почти монтаж, потому что для телекинеза не нужно было махать руками, но Салли права, дело пахло крайне дурно. Кто угодно заподозрил бы неладное, если человек предупреждает о взрыве за несколько секунд до него. Если так, вывод один – только заложивший взрывчатку может точно знать, когда рванет. Тут уже не отделаться голосами в голове или даром ясновидения. Даже оба Холмса, более-менее знающие об истинном положении дел и всех способностях детектива, не смогли бы внятно сказать, почему она сделала, что сделала.


Ди-си-ай смотрел на нее уже минут пять, буравя очень тяжелым и крайне недобрым взглядом.
Фицрой, вытянувшись по струнке, смотрела четко перед собой, понимая, что злить начальство еще больше точно не стоит.
- Может, все-таки объясните мне, какого дьявола Вы вытворяете, детектив-инспектор Фицрой? – прошипел он ей в лицо, явно не ожидая ответа. – Не знаю, как там в Манчестере, а в Лондоне, в Ярде, полиция не дает интервью этим стервятникам на месте преступления, полиция собирает пресс-конференцию с четко озвученными ответами. Вы этого не знали?
- Знала, сэр, - ответила Фицрой.
- Может, тогда объясните мне, что за цирк Вы устроили перед камерами?
- Мне пришлось объяснить положение дел, сэр. О противопехотной мине я не сказала ни слова.
- А саперов пресса не заметила? Не взяла у одного из них интервью о том, что там было в этом чертовом клубе? Вы меня за идиота держите, Фицрой? Думаете, обзавелись связями, оформили себе теплое местечко в МИ-6, уже можно лететь хвостом вперед?
- Нет, сэр.
- Тогда какого черта меня среди ночи будит премьер-министр с требованием объяснить, какого черта творится в моем отделе?!
- Простите, сэр.
- Фицрой, - он подошел так близко, что она ощутила запах кофе из его рта, - не знаю, какие у Вас связи, с кем, но я с Вас шкуру спущу за подобные выходки, - прошипел ди-си-ай. – Можете подавать заявление не о переводе, а об увольнении.
- При всем уважении, сэр, - спокойно возразила она, - но на каком основании?
Он смерил ее взглядом и отошел.
- На основании крайне бурного вмешательства не в свое дело, - отрезал он. – На основании внутреннего расследования. На любом основании, какое я сочту нужным.
- Дело передано вышестоящим инстанциям, - напомнила она. – Полиция уже не при делах, между тем, это было мое дело, а теперь у меня забрали все, что было, каждую улику.
Ди-си-ай фыркнул.
- А Вы хотели расследовать появление мин в центре Лондона, детектив? Молите бога, что у Вас забрали это дело, потому что, клянусь богом, Вы не отделались бы понижением в должности или переводом в канцелярию.
- Сэр, простите, но опять же, на каком основании? Мне нужно было оставить внутри здания людей, а потом собирать их ошметки, или все-таки вывести оттуда всех? И, черт возьми, какая разница, как я узнала про мину? Вы удовлетворитесь объяснением про голос свыше или явлением Богородицы над крышей? А если хотите правды, то я телепат и прочитала мысли того, кто ее подложил.
Ди-си-ай фыркнул еще грознее и громче, но спорить не стал.
- Можете не пытаться казаться умнее, Фицрой, - уже спокойнее сказал он. – Сверху уже поступила вежливая просьба закрыть это дело и забыть про него, оставив Вас в покое, но вот, что я скажу. За все время службы здесь, я ни разу не встречал настолько двуличного человека, как Вы, способного ударить в спину всю полицию и сбежать, как только попадется место потеплее. Вы отстранены от всех дел на неделю.
- Что? – возмутилась тут же Фицрой. – За что? Сэр, это…
- Вы просили неделю за свой счет – считайте, она у Вас есть за счет Ваших друзей-покровителей. Мне плевать, что Вы будете делать эту неделю – навестите каждого, пожмете руку министру, выпьете чаю с королевой или запретесь дома, но чтоб духу Вашего здесь не было ровно семь дней. А теперь вон отсюда, детектив-инспектор Фицрой.
- Есть, сэр, - отчеканила детектив сквозь стиснутые от гнева зубы, после чего вышла из его кабинета, кипя от злости.
Никто не говорил, что на новом месте будет легко, никто не говорил, что здесь ее спину хоть кто-то прикроет, но чтобы бить поддых – это уже слишком.
Манчестер тоже был не сахаром, преступности и там хватало, но ее прежний шеф знал ее, как облупленную, он знал, чего ей стоит сохранять спокойствие даже тогда, когда хочется кого-нибудь убить. И он был единственным человеком, который не позволил ей совершить практически свою же казнь в деле Аламоса.
Ди-си-ай Лондона ее знать не знал, знать не хотел и счел дезертиром – оно и понятно после таких бумажек. И даже гадать было не нужно, кто именно позвонил сверху и замял ее дело.

- Как все прошло? – спросила Салли, когда Фицрой вернулась в свой отдел и кабинет под пристальными изучающими ее взглядами коллег.
- Отстранил на неделю и приказал выметаться, - коротко ответила Фицрой.
- Вот че-е-ерт, - протянула Салли. – Слушайте, если нужно, я сама могу пойти к нему, притащу Андерсона…
- Не стоит, - возразила Фицрой, складывая дела по папкам и рассовывая их по стопкам. – Не лезь к нему, а то и тебе влетит.
- Если хотите знать мое мнение – это все чушь собачья, - заявила Салли уверенно.
- Что именно?
- Обвинения в двуличности, в подлоге мин. Не знаю, какое дерьмо в голове было у того сапера, который сказал на камеру, что Вы предупредили о взрыве, но он явно был не в себе.
- А если в себе? – Фицрой взглянула ей в лицо. – Ты слышала сама, Холмс слышал, человек пятьдесят за лентой и пресса тоже. Я действительно кричала, чтобы они оттуда убирались.
- Хотите сказать, Вы действительно знали, что там есть вторая мина и что она вот-вот взорвется? – Салли посуровела. – Это псих такое сказал?
- Про мину, - сдалась Фицрой, вздохнув. – Я серьезно обделалась. Если бы не он, были бы жертвы.
- Но… - Салли замялась. – Вы же…
- Что я? Должна была такое почувствовать? Видишь, я тоже живой человек, я не почувствовала.
- А как Вы узнали про взрыв? Тоже он сказал? Господи, только не говорите, что Вы покрываете его! – взмолилась она.
- Скорее, он меня, - Фицрой рассортировала все папки и уперла руки в бока. – Салли, я знаю, что ты его недолюбливаешь, даже больше того, я тоже не слишком его терплю, но он действительно помогает. Он помог мне.
- Ну, хорошо, - не сдавалась Салли. – А видео? Я знаю, конечно, что это подделка, но…
Фицрой стиснула зубы.
- Хочешь знать правду? – процедила она.
- Конечно, - с подозрением ответила Салли.
- После этого ты изменишь мнение обо мне, - предупредила Фицрой.
- В какую сторону? – уточнила Салли.
- Не знаю. Просто изменишь. Так что, действительно хочешь знать правду?
- Ну, да. Шеф, Вы же не пришелец?
- Одевайся.
Фицрой вышла из своего кабинета первой, почти ни на кого не глядя, следом за ней пошла и Салли, по пути схватив со своего стула куртку.
Остановившись на лестнице, обе огляделись.
- Что? – спросила Салли.
- В машину, - коротко ответила Фицрой.
- А?..
- Здесь камеры.
Салли, поежившись, все-таки спустилась и села в машину начальницы.
- А куда мы едем-то? – уточнила она спустя пару минут.
- Ко мне. Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю.
- Да я и не волнуюсь. Просто… Я просто пытаюсь понять, что вообще происходит. Вы что, в самом деле телепат?
- Нет, даже не близко.
Машина остановилась у многоквартирного дома, женщины поднялись на лифте и зашли в квартиру Фицрой.
- Не разувайся, если захочешь быстро сбежать, - предупредила Фицрой.
- А я и не… - Салли пожала плечами и осеклась, когда с вешалки прихожей слетел зонт и завис прямо перед ее носом. – А…
- Ты хотела знать, правду, вот тебе правда, - произнесла Фицрой. – Не убедительно? Ладно. Как тебе такое?
Салли тихо ахнула и замахала руками, почувствовав, как отрывается от пола и приподнимается вверх только под взглядом Фицрой, которая не указывала на нее рукой, не сверлила глазами-лазерами, а просто смотрела на нее совершенно спокойным взглядом.
Когда же в руки Салли прилетел небольшой аквариум с золотой рыбкой, Салли только проморгалась.
Она висела над полом, в ее руках был аквариум, над головой Фицрой нарезала неспешные круги гантель, вторая вилась под самой Салли, словом… нет, точно не пришелец.
- Э… - выдавила она из себя, аккуратно опустившись на пол и крепко держа аквариум. – Так машина не сама по себе взлетела? Значит, это правда, что про Вас говорят?
- Что говорят? – уточнила Фицрой, забрав из ее рук аквариум и отнеся в комнату.
- Ну… - Салли дернула плечом. – И это все? Весь Ваш секрет?
- А ты ждала рогов, копыт или крыльев? – горько усмехнулась Фицрой, обернувшись.
- А насчет телепатии?
- Я телекинетик и эхолокатор. С телекинезом более-менее все знакомы по фильмам и поисковикам, а эхолокация – это сродни телепатии, только телепат получает информацию из мозга, а я действую, как фотоаппарат, получая картинку во всех ракурсах без чтения мыслей, но со своего рода чтением намерений по этой картинке.
Салли моргнула и потопталась на месте, поглядев на свои сапоги, как будто ожидая, что ее снова вознесет наверх.
- Так чего ж Вы тогда не сажаете преступников пачками? – наконец, спросила она, когда Фицрой уже думала о том, что вот сейчас ее коллега просто развернется и убежит.
- Я и сажаю, - теперь пожала плечами сама Фицрой.
- Нет, я не об этом, - поморщилась Салли. – Я имею в виду действительно пачками. Ну, связывать банды не каждого поодиночке, а всех разом, арестовывать наркоторговцев еще на подступе к стране, всех маньяков, педофилов, даже домашних тиранов. Шеф, Вы же как Супергерл, а третесь в полиции!
- Прости, что я делаю? – удивилась такой реакции Фицрой.
- Вы бы давно могли очистить Лондон от всей швали, - начала горячиться Салли.
- Ты хоть понимаешь, с чем я живу? – уточнила Фицрой. – Это не игра, это ответственность. Знаешь, сколько людей хотят получить послушного работника, способного повлиять на другого человека? Ты хоть представляешь, что люди с такими способностями не хотят их афишировать не из-за того, что общество их не примет, хотя и поэтому тоже, а из-за страха стать лабораторными крысами и быть истыканными иголками и наркотой? Меня пытались похитить, опоить, даже убить из-за того, что я могу.
- Правда? – прошептала Салли.
- Правда. И я не хочу повторения, поэтому стараюсь жить, как все, применяя способности там, где могу как-то их оправдать.
- Значит, головная боль…
- Это не специально. Это проецирование, я не нарочно. Просто люди рядом иногда улавливают мою боль.
- А Вы… И часто она у Вас?
- Почти постоянно. Я привыкла.
- А энергетики – тоже поэтому?
- Нет, это другое. Я вижу только кошмары. Не знаю, прошлое это, будущее или настоящее, но лучше спать реже, чем кричать во сне и иметь проблемы с соседями.
Обе замолчали, глядя друг на дружку.
- И что теперь? – спросила Салли первой.
- Не знаю, - пожала плечами Фицрой. – Можешь сдать меня, продвинешься по службе, если хочешь.
Салли возмущенно фыркнула.
- При всем уважении, шеф, но Вы совсем не в себе? С какой стати мне сдавать отличного копа? Плевать мне, что там думают другие, а Вы мне не только начальство, но и друг.
- Спасибо, - кивнула Фицрой. – Ты тоже мне друг, а не только подчиненный.
- И не бойтесь, - предупредила Салли. – Никто ничего не узнает. Даже Лестрейд, когда вернется. Вот только… А Вы тогда куда? Все-таки в МИ-6?
- Не знаю, - призналась Фицрой. – Видимо, куда-то еще. Пока не могу об этом думать, у меня есть незаконченное дело, а там будет видно.
- Помочь?
- Нет, я справлюсь. И… Спасибо тебе.
- Могли бы и самостоятельно понять, что я своих не сдаю, - попеняла Салли. – На работу подбросите?
- Пошли.
Обе покинули квартиру.


Она ожидала чего угодно, даже криков о помощи, только не такой реакции. Салли Донован была хорошим, честным копом, зарекомендовшим себя с положительной стороны, ответственным работником, просто довольно чутким человеком, как бы ее ни оскорблял младший Холмс, но странно, что она восприняла все настолько спокойно и даже возмутилась на предложение сдать начальницу за дополнительные баллы в свое резюме. Такое откровение от отчаяния могло бы дорого обойтись… но обошлось лишь тем, что стало ясно, что в Лондоне еще остались порядочные люди с головой на плечах.
Она открыла браузер в телефоне и вышла на нужный сайт, в пару кликов сделав свое дело, после чего сбросила связь и набрала номер.
- Майкрофт Холмс, - раздался уверенный голос в трубке.
- Детектив Фицрой, - представилась она. – Найдется минутка для личной встречи, мистер Холмс?
- Найдется, - произнесла трубка после минутной тишины и легкого шелеста страниц. – Думаю, офис МИ-6 Вы найдете?
- Вы там?
- На данный момент нет, но прибуду через час. Или, если желаете, можем встретиться в десять вечера у меня дома.
- Нет, спасибо. Через час меня устроит. До встречи.
- До встречи, детектив.
Фицрой сбросила вызов и постучала телефоном по губам, глядя на здание на другом берегу Темзы.
Час на раздумье, стоит ли вообще впутываться в это дело и привлекать Холмса-старшего после того, как он с ней обошелся и что вообще между ними было.
Обычно секс был просто сексом, после чего она частично блокировала разум любовников, если позволяла себе немного больше привычного, и уходила с чистой совестью, зная, что любовник будет вспоминать этот момент, как лучший в своей жизни, не запомнив ни лица любовницы, ни того, как вообще все происходило. Так было проще, поэтому она не встречалась ни в гостиницах, ни даже в придорожных мотелях, где тоже были камеры слежения. Конечно, поработать с камерами тоже было можно, но зачем усложнять себе и без того сложную жизнь, когда проще изначально думать о последствиях?
С Холмсом так бы не вышло по многим причинам, одной из которых был его интеллект. С носителями среднего можно было чуть заморочиться, с этим бы такое не вышло. Стирая данные с его жесткого диска, как бы выразился младший Холмс, она могла бы удалить и что-то важное, имеющее отношение к политике, а подставлять свою страну она совершенно не желала.
Да и младшему Холмсу стирать память было чревато очередной личной встречей с его старшим братом, способным устроить ей адскую жизнь еще при жизни.

Наверное, она задремала, чего с ней не случалось уже очень давно и тем более днем.
Странно, но сон в этот раз был не кошмаром, а просто серым, тягучим, каким-то неприятным, но только тревожно-тянущим, как тупая головная боль.
И разбудило ее деликатное постукивание в стекло машины.
- Детектив, - произнес вглядывающийся внутрь машины Холмс-старший. – Вы в порядке?
- В полном, - ответила она, открыв дверь и выходя на улицу.
Такой ответ его не удовлетворил, но к его чести, особо расспрашивать он тоже не стал.
- Хорошо, тогда прошу за мной.

Длинные коридоры власти, как она и представляла это место, люди в деловых костюмах – все сухие, сосредоточенные, серьезные, включая мрачного вида охранников, сложные замки на каждой двери, камеры слежения чуть ли не на каждом дюйме потолка – нижний этаж этого здания выглядел, как рай параноика, думающего, что его могут похитить пришельцы. Странно, что на входе и на первом этаже было намного спокойнее, чем здесь.
Холмс бросил на нее мимолетный взгляд.
- Как Вам аналитический отдел?
- Тюрьма, - ответила Фицрой, глядя на людей.
Холмс усмехнулся, но спорить не стал, проводив ее к лифту. И только спустившись на самый нижний этаж, он жестом хозяина попросил выходить.
Фицрой сразу поняла, что если уж отдел аналитиков был восемью кругами ада, это помещение было девятым кругом ада, обителью Люцифера, настолько здесь была гнетущая атмосфера.
Никаких окон, минимум мебели, у стены с большим портретом королевы на ней только стол с двумя телефонами на нем, небольшой лампой и подставкой под папки, стул за столом и стул перед ним. Не считая этого, помещение было пустым и маленьким настолько, что даже большое зеркало не искажало его размеров.
- Как Вам мой офис? – любезно поинтересовался Холмс второй раз.
- Это не тюрьма, это склеп, - ответила она, окинув взглядом пол, потолок и убранство.
Тяжелая дверь закрылась за их спинами, а Холмс прошел к своему столу.
- Прошу Вас, располагайтесь.
- Я думала, это у меня паранойя, - пробормотала она. – И думаю, что Ваше второе имя - Ганнибал.
- Вынужденная мера, - улыбнулся Холмс, как будто они вели дружелюбную беседу и ничего, даже близко похожего на покушение на его жизнь не происходило. – В МИ-5 у меня кабинет с окнами.
- И там кабинет? – брови Фицрой чуть приподнялись. – Но Вы же не всерьез насчет правительства?
- Смотря что Вы имеете в виду под словом «всерьез». Я действительно занимаю скромную должность в британском правительстве, настолько незначительную, что мне пришлось ее и придумать. Ни до меня, ни после ее не существовало и существовать не будет. А говорю я это Вам, потому что Шерлок ясно дал мне понять, что с Вами – только открыто и с картами на столе.
- А если открою рот – меня тихо уберут?
Холмс одарил ее очередной улыбкой с хитрым прищуром.
- Вы слышали про Объединенный разведывательный кабинет?
- Слышала. Так Вы член ОРК? Вы явно не руководитель, его же все знают.
- Я меньше, чем не руководитель, но больше, чем серый кардинал. Я много кого консультирую, много чем руковожу и анализирую гораздо больше, чем весь отдел аналитики, но этот айсберг имеет верхушку. Я не принимаю законы, не сижу в обеих палатах, а мои предложения могут отменить вышестоящие лица, поэтому да, я скромный правительственный чиновник, всего лишь имеющий доступ к информации.
- Всего лишь.
Фицрой встала у стола и уперлась в него руками, в то время как Холмс откинулся на спинку своего стула и сложил пальцы в замок.
- Тогда у меня будет всего один вопрос, исходя из того, что у Вас такие скромные полномочия, Майкрофт, - произнесла она холодно.
- Постараюсь дать на него исчерпывающий ответ, Венди, - чуть кивнул Холмс.
- Почему Вы вставляете мне палки в колеса буквально на каждом шагу?
Холмс согнал с лица улыбку и нагнулся за своим портфелем, вытащил из него ноутбук, поставил его на стол, открыл и ввел код доступа, пока Фицрой терпеливо дожидалась хоть какого-то ответа.
- Присядьте, Венди, - попросил Холмс спустя почти две минуты задумчивого изучения каких-то материалов на ноутбуке.
- Просто ответьте и я пойду отсюда, - потребовала она.
- Боюсь, так просто в двух словах я не расскажу, - вздохнул Холмс. – Это потребует какого-то времени. Но уверяю Вас, каждая минута даст Вам именно то, что Вы хотите. Пожалуй, начну я с того, кто именно сделал запрос о Вашем переводе из Манчестера в Лондон.




Глава 9.

- И кто? Вы так и будете молчать?
- Венди, прошу Вас, присядьте.
Фицрой осторожно опустилась на стул.
Холмс отодвинул от себя ноутбук и снова сложил пальцы в замок на столе.
- Ваш муж, - произнес он. На явно замедленную реакцию женщины, он продолжил. – Это не шутка и не проверка, Венди. Без этой информации все остальное потеряет смысл, поэтому начну сначала.
- Погодите, - наконец, пришла в себя Фицрой после кратковременного шока. – Генри? Генри просил о моем переводе? С какой стати? Когда бы он успел?
- После трагических событий, результатом которых стали похороны. Простите, Венди, Ваш муж выполнял ответственное задание, он должен был сохранить операцию в тайне даже от Вас, поэтому… еще раз простите, но останки принадлежали не ему.
Фицрой моргнула и нахмурилась.
- А кому? Где он? Он жив?
- Простите еще раз, но… Вы действительно простились с братьями и человеком, который так же положил жизнь ради страны и короны, одиноким человеком, а именно – пилотом вертолета, который был сбит.
- Вы хоть немного отдаете себе отчет в том, что говорите? – тихо спросила Фицрой.
- В полной мере, - серьезно ответил Холмс. – Ваш муж вернулся спустя два месяца после… - он покусал губу. – Он вернулся, Венди, но уже не мог увидеться с Вами. На то были причины.
- Так он жив?
Холмс опустил глаза и снова поднял их спустя несколько секунд.
- За месяц до Вашего перевода Генри Фицрой выполнял очередную секретную миссию в Сирии, а перед этим просил руководство в случае его смерти позаботиться о Вас в полной мере, что означало одновременно и перевод в Лондон, и в какой-то мере сотрудничество со мной лично.
- На кого он работал? – перебила Фицрой.
- На МИ-6, как Вы понимаете, - вздохнул Холмс. – Он был одним из лучших агентов внешней разведки, Венди, лишь поэтому он получил это задание, рискуя жизнью.
- Еще скажите, что он был новым Бондом, - горько усмехнулась Фицрой.
- Не скажу, - не поддержал шутку Холмс. – Хотя, возможно, в чем-то можно сказать и так. Он расследовал связь некоторых влиятельных лиц с боевиками Сирии, поставку оружия террористам и отмывание огромных сумм денег. Сразу скажу, что благодаря его отчету были арестованы все причастные лица, о которых Вы, возможно, даже никогда не слышали и очень надеюсь, что никогда и не услышите.
- Где Генри? – повторила Фицрой.
Холмс поиграл желваками.
- Его казнили, - коротко ответил он. На молчание и тяжелый взгляд женщины, добавил: - Мои соболезнования.
- А тело? – вдруг спросила она сухо.
Холмс снова отвел глаза и покачал головой.
- Мне очень…
- Просто скажите!
- Мы получили только видеозапись. Поверьте, мы приложили все усилия, чтобы вернуть тело на родину, но…
- Что с ним сделали? – губы Фицрой задрожали, а глаза наполнились слезами.
- Венди…
- Скажите, что с ним сделали, Холмс!
- Разрубили на куски.
- Боже…
Она закрыла лицо ладонями.
Холмс опустил голову, глядя на свои руки и не зная, что еще сказать.
- А теперь Вы скажете, что он меня так безумно любил, что решил позаботиться обо мне после смерти? – Фицрой неожиданно резко подняла голову, глядя на него совершенно сухими злыми глазами.
- Не скажу, - Холмс собрался, как только мог, чтобы выдержать тяжелый и для него самого разговор.
- Я была его целью? – уточнила Фицрой. – Поэтому он женился на мне? Чтобы следить за мной?
- Мне нечего добавить, - развел руками Холмс. – Но приказ отдавал не я и контроль был не у меня. У меня тоже есть начальство.
- И кто отдал приказ? Премьер-министр? Королева?
- Не могу сказать, но речь шла о госбезопасности, особенно после того, что произошло в Бостоне после известия о гибели Ваших братьев и мужа. Я понимаю, что у Вас был нервный срыв, но у нас на руках уже были данные по тому, кто Вы и чем занимались в У.Н.И.Р.
- Значит, я опасный объект? Настолько опасный, что вы внедрили своего человека в мою жизнь, наплевав на меня саму?
- Все вышло почти нормально. Вы испытывали чувства к Фицрою, он – к Вам…
- Он мне изменял! Думаю, не просто с самого начала, а задолго до знакомства со мной, во время брака и даже после него, когда еще был жив!
- Вы знаете, с кем?
- Имя Белла что-нибудь говорит?
Холмс снова покусал губу.
- Белла Дилейни в самом деле была его сослуживицей и связным. И я говорю это не для того, чтобы оскорбить Вас. Мисс Дилейни была старше мистера Фицроя на семь лет, она пилотировала вертолет и доставляла информацию быстрее всех агентов. Боюсь, при таком тесном сотрудничестве действительно не редки и более тесные отношения.
- А как же я? Я для него была просто долгом?
- Не просто. Поверьте, Ваш муж уважал Вас, проявлял о Вас заботу в полной мере…
- И трахал Беллу Дилейни. Это была его забота и уважение?
Холмс деликатно кашлянул.
- Предполагалось, что Вы не узнали бы об этой связи, но Вы оказались проницательнее.
Фицрой покачала головой.
- Я просто подслушала его и брата, вот и все. Подозревала, но не хотела убеждать себя в том, что муж мне изменяет. Он казался таким понимающим, таким искренним, настоящим…
- Он получил исчерпывающую информацию о Вас и о том, что Вы можете, поэтому и был проверен одним из первых. Поверьте, мне бы хотелось сказать, что люди, подобные Вам, живут свободно, но это будет ложью. Телепаты, медиумы, телекинетики, пирокинетики, все другие – за каждым таким человеком есть история. И не важно, Управление его изучает и прячет или знает только семья, рано или поздно способности проявляются и дают о себе знать, так что хотя бы ради блага такого человека, о нем и его даре нужно знать как можно больше. Вы сами понимаете, сколько бед может наделать неконтролирующий себя человек с психокинетическими способностями.
Фицрой выслушала его с отсутствующим видом.
- Значит, я похоронила не мужа, а его любовницу? Так, я понимаю? Мне уже даже не интересно, кто вообще отдал приказ на использование меня, как секс-куклы и подопытной крысы. С меня хватит.
Холмс поднялся и прошелся от стены до стены.
- Увы, но не хватит. Ваш старший брат был прав в том, что Ваш дар мог принести плохие результаты. Вы помните, как посещали Лэнгли?
- Да, - пожала плечами Фицрой. – И что? Это запрещено?
- Нет, конечно. Помните, когда это было в первый раз?
- На открытии криптоса.
- Настоящая головоломка, эта скульптура, верно? До сих пор ученые и криптографы не до конца разгадали этот шифр.
- И что с того?
- Ничего. Тайна, мистический смысл этой скульптуры привлекает миллионы умов по всей планете, это действительно сложная загадка даже для тех, кто в криптографии как рыба в воде.
- И Вы, конечно, расщелкали этот орешек?
- Не буду хвастаться, но да. После того, как ее разгадала моя сестра. И после того, как прямо на открытии одна девочка начала что-то писать в своем блокнотике с единорогом, после чего произнесла одну фразу, дословно: «Это же так просто!». Думаю, не нужно объяснять, кто был этой девочкой и почему именно за ней начали столь пристально следить в будущем.
- Вы хотите сказать, что я разгадала шифровку? Серьезно? Тогда почему я этого не помню?
- Потому что Вы попали в ДТП. Я не говорю, что из-за разгадки шифра, но не исключено и это. Видите ли, Венди, тайны привлекают полезных людей, полезные люди привносят свой вклад в разгадку, предлагая новые способы решения загадки. Если загадку решить, криптос станет никому не нужен и не интересен, ЦРУ лишится некоего ореола таинственности, начнется отток желающих внести свой вклад в развитие криптографии, а это деньги, это сила и власть. А помните свой второй визит?
- После похорон братьев и… любовницы мужа.
- И снова Вы произнесли эту же фразу. Возможно, Вы этого не помните, сработал эффект аффекта, шока после трагедии, но Вы были заняты работой, что-то привлекло Ваше внимание в этом месте снова, иначе для чего бы Вы туда пошли опять. На Ваше счастье, правительство Штатов не было заинтересовано в международном конфликте с удерживанием гражданки Великобритании на территории США, иначе Вы бы здесь точно не сидели, а пребывали бы где-то в Вашингтоне.
- Меня подозревали в шпионаже? К этому все ведет?
- Не только, но да, практически на девяносто процентов причина была в этом. На оставшиеся десять гениальный ребенок пригодился бы самим Штатам. За Вами следили пристальнее, чем в свое время за Мэрилин Монро.
- Только из-за разгадки шифра?
- Тогда – да, потом дело ушло в другую область, в паранормальную, которой заинтересовалось Управление по научным исследованиям и разработкам. Управление отчасти перетянуло внимание на себя, позволило Вам укрыться от бдительного ока Дяди Сэма. Позвольте еще вопрос: Вы сталкивались с понятием «глубинная память»?
- Конечно. Это было практически первое, что провел Дойл, когда взял меня под свою ответственность.
- Как Вы это понимаете?
- Это состояние разума вследствие воздействия регрессивного гипноза, сильного шока или применения НЛП. В таком состоянии объект может вспомнить что-то, что в нормальном состоянии даже знать не мог. Некоторые могут даже заглянуть в прошлую жизнь, некоторые – в будущую, кто-то начинает говорить на незнакомом языке, сообщает факты из своей жизни, о которых понятия не имел. Возможно даже вспомнить внутриутробное развитие, если погрузиться достаточно глубоко, можно уйти не на одну жизнь в прошлое, а на несколько. Словом, эта техника может буквально взломать заводские настройки разума. Не на всех срабатывает, но если удается, результаты могут быть довольно интересными.
- Сколько раз данная техника на Вас применялась?
- Считая и Вашу неумелую попытку?
- Только в У.Н.И.Р.
- Один раз. И дело кончилось крайне плохо. Коннор больше никогда не пытался это повторить.
- Дважды. Это проводилось дважды, Венди. И первую попытку рискнул провести доктор Хэндрикс. И Вы правы, первая попытка кончилась не лучше второй.
- Дважды? Я помню только один раз!
- Вы забыли про первый. Что-то блокировало Ваш разум и не позволило узнать информацию.
- Что?
- Неизвестно. Но именно поэтому Дойл и получил разрешение вести Вас в одиночку. У.Н.И.Р. и в частности группа Дойла были заинтересованы в разгадке Ваших тайн.
- Каких еще тайн?
- Вы знали о том, что у одного члена группы жена и дочь тоже попали в ДТП?
- Да. У Хэндрикса. Они погибли.
- Они пропали. Пропали прямо из машины, из которой их пытались вытащить. Так же, как пропали и Вы. Но если они не вернулись, Вы появились снова. Управление увидело в Вас шанс понять, что произошло с Кэтрин и Николь Хэндриксами и возможность вернуть обеих.
- Откуда вернуть? Причем тут я? К чему Вы вообще клоните?
- К тому, что природа их исчезновения и Вашего идентичны. Но Вы вернулись и ничего не смогли сказать о том, где были. Вы были без сознания, в крови и слизи. Вам это ни о чем не говорит?
Фицрой проморгалась, глядя на Холмса, остановившегося напротив ее стула.
- Вы думаете, меня похитили пришельцы? – она приподняла брови.
- Пришельцы, гномы, феи, возможно, Вы попали во временную каверну или в иное измерение – не знаю, - пожал плечами Холмс. – И никто не знает. Хотя уже другой состав группы смог разобраться с тем, что же произошло с семьей доктора Хэндрикса.
- И что? Они тоже вернулись?
Холмс промолчал и пододвинул к ней свой ноутбук, включив на нем запись видео-ролика.
- Я это уже видела, - произнесла Фицрой, глядя на то, как доктор Хэндрикс заходит в арку, как будто расщепляется, становится сгустком энергии и втягивается внутрь закручивающейся спиралью тьмы со сполохами красного, золотого и синего цветов. – Они попали туда? Это портал?
- Все трое побывали там… предположительно, трое, - Холмс нажал на стоп и отодвинул ноутбук. – Антон Хэндрикс видел внутри арки свою жену и дочь и последовал за ними. Доктор вернулся таким, каким ушел, жена и дочь… с ними все вышло хуже. Не могу сказать всего в деталях, но доктору не сказать, чтобы повезло обрести жену снова.
Фицрой сглотнула.
- А я-то причем? Там не было арок. Я хочу сказать, что даже близко к машине не было вообще никаких арок. Там ничего не было.
- В случае с Хэндриксами тоже не было арок. И не в них дело. Дело в знании. Вернувшись, Кэтрин Хэндрикс ничего не говорила про то место, где была. Вы так же не можете ни вспомнить, ни сказать.
- И это, хотите сказать, настолько опасно, что ради меня выделили спецагента в мужья?
Холмс глубоко вздохнул.
- Не буду подслащать пилюлю – это действительно крайне опасно. Что-то происходит, что Вы не можете контролировать, это пугает.
- Что я не могу контролировать? Телекинез? Эхолокацию?
- Вы помните себя у меня дома? Помните, как пришли в себя после обморока и зашли в ванную?
- Ну, да. Я пришла вымыться.
- Вы были в крови и слизи, хотя Стоун и я можем поклясться, что никаких скачков энергии не было. Следовательно, кровь и слизь откуда-то взялись.
- Выходит, это я – пришелец?!
- Нет! Боже, нет, конечно же! То и другое Вам не принадлежало, но откуда-то все же взялось. И Вы про это не помните. Я спровоцировал у Вас некий выброс энергии, состояние сильнейшего шока, но ни одна камера ничего не показала. Они просто выключились.
Холмс постарался говорить максимально близко к правде, минуя финал, в котором все было крайне неясно и опасно.
- Мне было холодно, - Фицрой снова сглотнула и взглянула ему в глаза. – Очень холодно. И когда я пришла в себя и тогда, и в детстве, все, что я помнила – что мне было холодно и страшно. Я не знаю, где я была, но там была и кровь, и слизь. И если это все, можете меня запирать хоть здесь, я выйду наружу, выбив дверь, - дополнила она совершенно спокойным тоном.
- Верю, что именно так Вы и сделаете, - согласился Холмс, - но у меня нет причин задерживать Вас. Напротив, я готов всячески содействовать в Ваших исследованиях, чтобы Вы самостоятельно узнавали правду о себе…
- Чтобы, если я узнаю что-то не то, на месте и пристрелить? – закончила Фицрой за него.
Холмс покачал головой.
- Ни убивать, ни запирать в лаборатории, ни исследовать, ни даже заставлять что-либо делать против воли я не намереваюсь. Понимаю, что Вы мне не верите, и я не рассчитываю на доверие, но я говорю правду. Пока Вы пребываете в неведении относительно своих же способностей, Вы опасны сами для себя. Вы разумный, ответственный и высокоморальный человек, я верю, что Вы не желаете причинить вред ни городу, ни стране, ни миру, но Ваши способности ищут выход. Поверьте, лучше бы ему найтись.
- Или?
- Или Вы сорветесь, послав к черту свои принципы, как в деле Аламоса, и остановить Вас будет уже некому.
Она закрыла глаза.
Дело Аламоса… единственный раз, когда, как сказал младший Холмс, она стала палачом намеренно, плюнув на закон и справедливость. Хотя бы потому, что не было никаких доказательств, кроме тех, что знала только она и он сам, манчестерский маньяк, человек, найти которого было невозможно, даже если он мог находиться буквально перед носом.


Первое дело в новом звании. И первая головная боль в переносном смысле.
Дело манчестерского маньяка, прозванного СМИ Мясником за стиль преступлений.
Мясник начал за три года до того, как Фицрой стала ди-ай. Все время работы сержантом она не имела доступа к информации о нем, потому что ди-ай не считал нужным посвящать молодого сержанта в подробности этого дела, считая, что она провалится. Несмотря на успехи, несмотря на умение искать преступников, доверие к ней было минимальным. Выскочка Брауни, любимица ди-ай, на которую посматривали довольно косо, самая высокая раскрываемость преступлений… она чувствовала себя примерно так же, как Шерлок Холмс, которого она узнала и поняла позже. Тем не менее, даже будучи на вторых ролях, она не рвалась к высотам карьерного роста, не присваивала славу себе, не задирала нос и не хвасталась.
Но дело Аламоса расследовалось даже не ее ди-ай, криминалисты раз за разом не находили ничего, что могло бы продвинуть дело с мертвой точки.
Между тем, Мясник продолжал убивать жертв.
Сайты знакомств, объявления в газетах, случайные знакомые с улиц – было неясно, откуда он брал жертв, куда увозил, зачем держал месяц взаперти, лишал зубов и глаз, морил голодом и не давал даже воды, за что избивал, а главное – как он это делал так, что умудрялся не оставлять никаких зацепок для полиции, когда выбрасывал тела в канал или в мусорные баки.
В первый год он похищал раз в полгода, во второй так же, в третий - раз в четыре месяца, а когда Фицрой сама стала ди-ай, начал ловить жертв раз в два месяца, как будто ускорялся.
Жертвы. Всегда красивые молодые женщины, всегда совершеннолетние, но никакой связи между ними не было. Все разные – от цвета кожи до цвета волос и глаз, разного телосложения, вероисповедания, домохозяйки, молодые жены, продавщицы, бездельницы, предприниматели, матери, бездетные – в этом не было никакой логики… но она была в том, как раз, что ее не было. На первый взгляд казалось, что он ловил первую попавшуюся жертву, но каждый раз очередная женщина была, во-первых, красивой, во-вторых, в соцсетях была ее фотография. Без обнаженки, без пошлости, просто красивая фотография, где жертва улыбалась и радовалась жизни – с детьми, с собакой, с молодым человеком, в одиночку, с родителями.
Мясник, по версии ди-ай, мстил всем счастливым женщинам за свое несчастливое детство, в чем была доля истины для всех копов и СМИ, но не для Фицрой.
Слишком просто. И слишком тяжело для нее самой, потому что в этот раз эхолокация ее подводила раз за разом.
Она видела высокого мужчину средних лет, мускулистого, одетого во все черное, прихрамывающего… и больше ничего. Ни намека на мотив, ни картинок о том, куда и на чем Мясник тащил жертв и где держал.
Разумеется, никто ничего не видел и не слышал, свидетелей не было, камеры не фиксировали ни единого шороха в пределах видимости, но женщины пропадали, а город ждал от полиции хоть каких-то действий.
Задержания проводились быстро, прокурор и судьи работали, как единый конвейер, выдавая ордера на обыск и допрашивая задержанных, но толку не было. Мясник играл в кошки-мышки с копами и он выигрывал по всем показателям.
Он никогда не появлялся на месте преступления, не наблюдал за тем, как копы беспомощно барахтаются в том, что даже за улики не могло сойти, он просто делал, что делал, и делал часто.
Все пабы, все спортзалы, ночные клубы были проверены и не раз, но, как и предполагалось, безрезультатно.
Что-то не вязалось в самом представлении преступника. Что-то было неправильно, но понять это могла только Фицрой хотя бы потому, что криминалисты в один голос твердили о том, что это мужчина сильный и плотного телосложения. В принципе, да, телосложение эхолокатор показывал действительно плотное, но какое-то нечеткое, чего раньше не было. Что-то было не так либо с даром Фицрой, либо с маньяком.
- Все не то, - бормотала она, глядя на предполагаемый профиль убийцы, составленный лучшим профайлером.
- Не то - что? – спросил тогда ее коллега.
- Не знаю, - пожала она плечами. – Он умен, это трудно не признать. Он знаком с тем, как работает полиция, не оставляет следов, бьет умело, использует многоразовые инструменты, чтобы вырывать зубы. Но зачем ему это делать? Чего он хочет?
- Тебе не достаточно объяснений о том, что он просто псих? – уточнил коллега. – Умники уже сто раз сказали, что он просто уничтожает красоту. На всех снимках жертв они улыбаются. Зубы все красивые, ровные, белые. Кожа чистая, без прыщей и пигментных пятен, косметики мало. Он за естественность.
- Что не вяжется с тем, что предпоследняя жертва была с силиконовой грудью, - парировала Фицрой.
- И он ее просто выпотрошил, начав как раз с груди, - поддержал коллега, подсев к ней за стол. – Он против искусственного.
- Веган? Один из «зеленых»? Борец за права животных? Что с ним не так?
- С ним все не так, это раз. И два – он хитер, а мы хитрее.
- Он местный, иначе были бы сообщения из других городов. Начал убивать три года назад.
- Мы проверили все газеты и все новости трехгодичной давности – по нулям. Никого не сбивали машиной, никто не умирал, выбросившись из окна. Конечно, люди умирают, но громких дел не было.
- Это не месть, в чем я почти уверена. Это что-то другое.
- Фейри, - коллега похлопал ее по плечу, - иди домой.
- Хочу еще немного подумать.
- Как хочешь, а я пошел.
- До завтра.
- До завтра.
Оставшись одна, Фицрой снова взялась за чтение результатов вскрытия и профайла.
Мясник правша, о чем говорят следы на жертвах, вероятно знаком с медициной, если режет аккуратно и почти наверняка скальпелем. Органы не забирает, хотя и иногда вырезает – трофеи не жалует. Глаза выдавливает практически сразу же – боится опознания. Вряд ли говорит с жертвами – сосредоточен исключительно на их мучениях. Не боится криков… Дом с толстыми стенами? Подвал? Дом за городом? Заброшенный дом? На машине, конечно. Следы оставляет, но работает преимущественно в дождь, что затрудняет работу полиции по опознанию следа. При обнаружении трупа не участвует – примелькался бы сразу же.
Зачем тогда морит жертв голодом и жаждой? Почему месяц держит в плену, а потом просто убивает и выбрасывает? Что происходит за месяц? Привязка к фазам луны? Лунный календарь? Почему всех женщин без разбора? Почему не определенных групп? Почему нигде не было найдено ни следа? Жертвы идут с ним добровольно? Он что-то вкалывает или подливает им? Вероятнее, первое. Второе на улице сделать проблематично. Общих знакомых нет, нет ничего общего, кроме мест, где находят тела.
Зачем сильный мужчина пытает этих женщин?
И почему эхолокатор сбоит?
Фицрой сидела так часами, работала дни напролет, но никак не приближалась к разгадке.

- Очередная жертва Мясника, - сержант бросил папку с отчетом о вскрытии на стол. – И очередной висяк, - подвел он итог. – Родители готовы дойти до королевы, только бы сравнять отдел с землей, думая, что мы ничего не делаем.
- А мы ничего и не делаем, - огрызнулась Фицрой. – У нас ничего нет, чтобы мы хоть что-то сделали. Люди напуганы, шеф грозит всеми карами, на него тоже наседают… Что он за человек? Я знаю, что он рядом, я могу его поймать, но я не знаю, где его искать.
Сержант невесело усмехнулся.
- Кончай с этим, а то и ты свихнешься.
- Я серьезно. Я поймаю его.
- И я серьезно. Завязывай. Кофе будешь?
- Нет. Погоди. Есть идеи, почему он вырывает зубы?
- Кроме уже имеющихся? Если б он связывал жертв, можно было бы зубами грызть веревки, если бы он кормил – укусить за руку, но он не делал ни того, ни другого. Все содержались практически в стерильных условиях до того, как… руки были свободны, под ногтями ничего лишнего нет.
Фицрой задумалась уже в который раз.
- У меня только два вопроса – как он ловит жертв и почему вырывает зубы.
Сержант сел на стул рядом с ней и осмотрел фото с изуродованной очередной жертвой.
- Я уже как-то предлагал эту идею, но ее отмели. Может, дело в демонстрации зубов в принципе? У меня друг охотник, он ходил на волков, говорит, оскал – признак агрессии.
- Думаешь, он боится жертв? Сомнительно после того, что он превращает их практически в отбивные.
- Но после того как лишает зубов. Первым делом лишает глаз, чтобы не опознали его, вторым – удаляет зубы.
- На живую? Не связывая? Он что-то использует, следов борьбы никогда не было, жертвы сами шли за ним. Если он что-то им колет, то уже после похищения. Миорелаксант, наркотик, снотворное – за месяц все выходит.
Сержант поднял одно фото.
- Есть такие уроды, которые скармливают своей жертве ее же куски. Может, он толчет зубы, а потом дает жертвам?
Фицрой поморщилась, потом резко встала и обратилась ко всему отделу.
- Так, есть вопрос по Мяснику – почему это не женщина? Давайте, шевелите мозгами!
- Слишком сильная, - подал голос констебль.
- Женщина не может быть сильной? – уточнил сержант. – Как вариант, женщине больше доверия.
- Размер ноги не подходит, - предложил второй констебль.
- Восемь с половиной, - пробормотал сержант, глядя на единственный нечеткий снимок ноги без четких следов подошвы.
- У некоторых женщин большой размер, - возразила Фицрой. – Дальше-дальше!
- Какой же нужно быть психопаткой, чтобы делать такое с женщинами? – произнес второй ди-ай.
- Психопаткой? – повторила Фицрой, как будто очнувшись.
- Думаешь, он психопат? – повторил тот же ди-ай. – Мы уже проверили все больницы, всех психиатров, запросили всю базу данных по обращениям к докторам.
- Как проверить психопатию? – снова спросила Фицрой отдел.
Люди замолчали.
- Дай мне пять минут, - попросил сержант. – У меня жена врач, может, она подскажет.
- Вряд ли то, чего не могут сказать криминалисты и патанатомы, - фыркнул ди-ай.
- Звони, - разрешила Фицрой.
Сержант тут же вышел из отдела.
- Мы уже проверили и перепроверили все, что возможно, - начал ди-ай, - а ты просто хочешь в один день раскрыть то, что не мог отдел за три года?
- А почему нет? – удивилась Фицрой. – Как, по-твоему, раскрываются дела? Постепенно или все же кого-то может просто озарить?
- Тебя озаряет слишком уж часто, - огрызнулся ди-ай.
- Не завидуй, - посоветовала Фицрой.
- МРТ! – громко прервал перепалку сержант, вернувшись. – Я не особо понял, что должно произойти, но речь о лимбической системе головного мозга и миндалевидном теле, участвующих в эмоциях. На МРТ эти отделы не светятся.
- Отлично! – всплеснул руками ди-ай. – Просто нужно всех подозреваемых затащить на МРТ.
Сержант поник.
Идея была хорошей, ответ подходил, но не было самого главного – объекта проверки.
- Я в морг, - заявила Фицрой, обдумав все предложения.
- Хочешь проверить мозг трупа? – язвительно поинтересовался ди-ай.
- Нет, тебя я оставлю на потом, - заявила Фицрой.
Отдел прыснул смешками.
- Я подам жалобу за оскорбление! – заорал ди-ай, когда Фицрой уже выходила из отдела.
- Он подаст, - подтвердил сержант, стоя рядом с Фицрой у лифта.
- Наплевать, - отмахнулась она. – Ты мне доверяешь?
- Снова будешь телепатствовать? – улыбнулся он. – Разве с трупами можно?
- Нельзя, но если что, славу поделим пополам, - ответила улыбкой Фицрой.

Эхолокация работала исключительно с живыми объектами, показывая их намерения, труп был неживым и не отражал ничего, он был деталью преступления, главной, но все же деталью. Его можно было прочитать, как книгу, криминалисты этим и занимались безо всяких способностей, но передать картинку он не мог.
Или…
Фицрой делала это только раз в жизни, подростком найдя мертвую птицу и пытаясь понять, что с ней произошло. Но птица – не человек, хотя эффект от погружения внутрь жизни птицы был настоящим кошмаром. Кое-что узнать удалось, увидеть глазами птицы кусок жвачки, который птица клевала и задохнулась. И именно чувство удушения чуть не стало причиной остановки сердца у самой девочки. Перенос был настолько четким, что когда она рассказала об этом профессору Дойлу, тот провел все обследования в компании доктора Хэндрикса и попросил никогда больше не работать с мертвыми телами.
Маленькая птичка равнялась тахикардии, чем тогда грозил изувеченный труп молодой женщины?

Трупы ее не пугали. Профдеформация произошла раньше, чем у остальных копов. Вряд ли бы кто-то задержался в убойном, не имея стальных нервов.
И все же убийства, все перерезанные горла, колотые раны, пулевые ранения пугали не настолько, как жертвы Мясника.
Сержант, ее коллега, подчиненный, друг и единственное доверенное лицо, мужчина старше ее почти вдвое, не стремившийся к карьерным высотам и не хватающий звезд с неба, относился к начальнице по-доброму. Даже увидев ее впервые в работе, он сопоставил все данные, сделал выводы и просто спросил в лоб о том, что она умеет, а не начал подозревать во всех смертных делах. И она, сперва здорово испугавшись раскрытия способностей, рискнула довериться этому человеку просто потому что нужен был хоть кто-то рядом, кто бы понимал суть ее дара и применение на благо граждан.

Флегматичный дежурный морга проверил удостоверения, запустил обоих и махнул рукой.
- Сами разберетесь или побыть с вами?
- Сами, спасибо, - улыбнулась Фицрой.
- Не забудьте закрыть дверь, - попросил дежурный.
- Не забудем.
В морге было привычно прохладно, пахло смертью, кровью и чем-то металлическим.
- Ты уверена, что сможешь? – обратился сержант. – Если что и выгорит, без доказательств мы ничего сделать не сможем.
- Найдем Мясника, найдем доказательства, - ответила Фицрой, открыв дверцу холодильной камеры и почти сразу отвернувшись.
Синюшное тело у кого угодно вызвало бы рвотные позывы, но не такое, как это, превращенное в отбивную, дико обезображенное.
Когда-то это была красивая девушка двадцати двух лет, светловолосая, очень милая, студентка, которую все любили, теперь ее не узнала бы и родная мать… впрочем, кое-как узнала, а потом долго приходила в себя.
Каждый коп знал, как тяжело родным опознать тело, как потом жить с тем, что стоит перед глазами каждый раз, стоит их только закрыть, какие преследуют кошмары, как душат слезы, боль, гнев, бессилие, как хочется не просто ждать, пока полиция найдет выродка, пока состоится суд, а найти самостоятельно, порвать голыми руками, сделать хоть что-нибудь, только не ждать милости судьбы, потому что судьбе, богу, року всегда наплевать на все и всех.
Фицрой осмотрела тело и сосредоточилась на единственном, что могло помочь – на глазах девушки. Не на провалах глазниц, а на том, что выдавливал Мясник.
Нужен всего один кадр – последний кадр того, что могла видеть эта девушка. Этого хватит, чтобы найти зацепку.
Тихо тикали наручные часы сержанта, мерно гудел кондиционер, но посторонние шумы не мешали.
Фицрой закрыла глаза, удерживая в памяти фотографию девушки, где были видны глаза, и мысленно потянулась к ее телу, лежащему перед ней.
Сержант где-то рядом ахнул, часы затикали громче, водоворот образов закружил под веками – Фицрой искала нужный, отсеивая все прочие, не связанные с жертвой. Проблема эхолокации была в том, что Фицрой улавливала все окружение, значит, цепляла и жизни тех, кто лежал в морозилках рядом с нужным человеком.
Обрывки чьих-то воспоминаний, чужие эмоции, кадры стрельбы, лицо мелкого торговца наркотиками, до которого копы доберутся чуть позже, лицо бородатого человека в дорогом костюме, смеющаяся девочка, кажется, чья-то дочка, детский велосипед, наконец, молодой мужчина, полуобернувшийся через плечо и растянувший рот в улыбке. Светлые волосы, модная стрижка, выразительные голубые глаза, чувственный рот, идеальные белые зубы… а потом кадр наполнился кровью, сердце резко сдавило и Фицрой, едва выйдя из транса, повалилась на пол, хватая себя за грудь, стараясь вдохнуть.
Сержант тут же рухнул на колени и с силой вдохнул воздух ей в легкие, после чего сунул под нос ватный тампон, пропитанный нашатырем.
- Ты как? – спросил он, заметив, что кожа начальницы и напарницы порозовела, глаза приобрели осмысленность, а дыхание нормализовалось.
- Порядок, - тяжело дыша, ответила она, сидя на полу.
- Видела?
- Видела. Он студент университета Манчестера, последний курс педагогического факультета.
- Студент?
- Он психопат. Просто… просто поверь мне, он психопат. Они… они для него… игрушки.
Ее глаза закатились и она упала в обморок.
Сержант бережно подхватил ее на руки, кое-как засунул труп жертвы в морозилку, закрыл дверь и покинул помещение.
Камеры слежения покажут только двух копов внутри, один из которых потерял сознание. И какая разница, из-за чего? Пусть слава нервной дамочки преследует женщину-полицейского, не проблема, лишь бы дело делалось.

Уже в машине она пришла в себя.
- Кофе, - произнес сержант, сунув ей в руки стаканчик. – Твой любимый яд пока не стоит пить.
- Энергетики не яд, это способ выживания, - проворчала Фицрой, сделав глоток горячего кофе.
- Что узнала?
- Примерно футов шесть ростом, телосложение нормальное, волосы светлые, глаза голубые, студент Манчестерского университета.
- А имя?
- Я ж не телепат.
- Ладно, едем туда?
- Без фоторобота?
- И как ты объяснишь это ди-си-ай? Провидением? Голосом свыше?
- Тогда едем в университет, покрутимся, посмотрим, поспрашиваем. Подумаем на месте, что делать дальше.

- Светловолосый и голубоглазый? – переспросил ректор. – На ум приходит только Кевин Аламос.
- Можно ознакомиться с его досье? – попросил сержант, пока Фицрой изучала кабинет.
- Простите, но что, собственно, происходит? – насторожился ректор.
- Мы просто зададим мистеру Аламосу пару вопросов.
- В чем вы его подозреваете?
- Простите, это…
- В убийствах, - перебила Фицрой, обернувшись и отвлекшись от изучения картины на стене.
- Что? – глаза ректора округлились.
- Так Вы дадите его досье? Потому что мы можем получить и официальный запрос, предать дело гласности, а такая слава университету ни к чему.
Ректор пронзил ее недовольным взглядом.
- Хорошо. Но я обязан быть в курсе всего, детектив Фицрой.
- Будете, - пообещала она.
- Секретарь все выдаст. А теперь прошу меня простить, у меня много дел.
Копы вышли из его кабинета.
- Аламос… Аламос… - пробормотал сержант. – Где-то я слышал это имя.
- Странно, но я, кажется, тоже, - поддержала Фицрой.

С фотографии, прикрепленной к досье, на них смотрел уверенный в себе красивый молодой человек.
- Что-нибудь еще? – поинтересовалась секретарь.
- Только копии документов, пожалуйста, - попросила Фицрой, читая досье.
- Простите, но…
- Не можете, - понял сержант. – Ладно, понимаем.
- Не важно, - перебила Фицрой, сунув папку коллеге. – Изучи, а я пойду прогуляюсь. Это разрешено? – спросила она у растерянной женщины.
- Да, конечно, - та развела руками.

Студгородок поражал воображение. Богатейший университет, престижный, дорогой даже не только в плане учебы, но и проживания. Учиться здесь смог бы не просто не каждый, но и далеко не бедный не каждый.
- Детектив? – услышала Фицрой незнакомый мужской голос. – Вы детектив-инспектор Фицрой? – уточнил Кевин Аламос собственной персоной, подойдя к ней. На кивок, он продолжил: - Мне позвонил ректор и сказал, что меня разыскивает полиция. Могу я узнать, для чего именно?
Фицрой оглядела его – высокий, изящный, размер ноги чуть не совпадает, судя по ухоженным рукам, вряд ли вообще знаком с физическим трудом, не говоря уже о грязном деле с пытками и убийствами. В таком бы кто угодно увидел милого и воспитанного молодого британского джентльмена, модель с обложки журнала, просто тихого скромного маменькиного сыночка… вот только Кевин Аламос был сиротой уже пять лет после того, как родители погибли в автокатастрофе. Странная смерть с отказом тормозов у довольно дорогой исправной машины. Аламос, этот мелкий болезненный прыщ на теле города, получил неплохое наследство, но решил жить не затворником, а пойти учиться в мир. И чего ради, спрашивается?
Фицрой уже поняла – это был очень умный человек, один из тех, кто не просто хорошо мог заметать следы, но кто мог вообще их не оставлять.
- Можете, - не стала она отпираться. – У полиции есть пара вопросов по поводу похищения Элеонор Миллс. Знаете такую или мне показать фото?
- Знаю, - на удивление спокойно произнес Аламос. – Все знают, - добавил он. – Ее похитили месяц назад, в СМИ об этом часто говорили. Но чем я могу помочь полиции?
- Ее тело нашли сегодня утром. В мусорном баке у одной забегаловки. Почерк тот же, что и на предыдущих жертвах.
- Простите, я не понимаю…
- А я думаю, понимаете. И говорю я это именно Вам, потому что точно знаю, что Вы понимаете, о чем я говорю.
Аламос чуть склонил голову и слегка нахмурился.
- Вы обвиняете меня в убийстве этой девушки?
- Ну, что Вы! – чуть громче, чем было бы нужно, воскликнула Фицрой. – Ведь каждый знает, что полиция ничего не нашла. Снова. После предыдущей жертвы. У Вас нет на примете человека, способного настолько чисто и быстро похитить женщину, продержать ее месяц взаперти, выдавить ей глаза и вырвать зубы? Удивительно, честное слово.
- Вы восхищаетесь этим человеком?
- Нет. Я презираю его за слабость. Рано или поздно я лично поймаю этого слизняка, потому что у меня есть зацепка. Можете себе такое представить?
Аламос остался почти безучастным.
- Могу и желаю Вам успеха, детектив, но я по-прежнему не понимаю, чего Вы хотите от меня?
- Не признания, конечно же. Только небольшой помощи полиции. Может, Вы что-то слышали, видели, знаете о том, кто бы это мог быть? След ведет сюда, в университет, даже больше того, в факультет педагогики. Вы часто посещаете вечеринки, мистер Аламос? – внезапно спросила она, следя за его глазами.
- Не очень часто, - еще спокойнее ответил он. – Предпочитаю учить лекции, чтобы однажды стать лучшим педагогом в Великобритании.
- Похвально, - покивала Фицрой. – Где-нибудь работаете?
- Пару вечеров в местном кафе, но не ради денег, ради удовольствия общения, детектив. Вы наверняка знаете, что я не нуждаюсь в деньгах.
- Конечно. Понимаю. Значит, хотите учить малышей?
- Не совсем. Хочу работать в средней школе. Подростки – самый сложный контингент, гормоны, любовь, ну, понимаете.
- Понимаю. Так… Не заглянете в Управление на пару-тройку минут как-нибудь? Покажу много страшных фото работ Мясника, можем вместе подумать над тем, как поймать эту мразь побыстрее. Что скажете?
- Боюсь, если это не официальный вызов, я не смогу выкроить время. Это насыщенный семестр, нужно много учить. Быть учителем не так просто, как может показаться. И я не люблю вид мертвого тела.
- Хорошо. Если вдруг что-то увидите, услышите, узнаете, может, просто захотите поболтать, звоните, - она протянула ему визитку.
Аламос кивнул на прощание и отошел к друзьям, где тут же обнял какую-то блондинку.

Присоединиться к коллеге удалось только через час.
Фицрой покрутилась у всех на виду, опросила с десяток-другой студентов на предмет обнаружения подозрительных типов, спросила, кто знает Кевина Аламоса, как может его охарактеризовать, проверила то кафе студгородка, где Аламос работал, и вернулась к корпусам.
- Как прошло? – спросил сержант, держа в руках папку с какими-то бумагами.
- Как по маслу – постоянно заикалась не о том, сбивалась, намекала на помощь, на то, что улик нет, потом на то, что одна есть, назвала его слизняком, сказала, что презираю за слабость, пообещала убить при первом же удобном случае, - выдохнула Фицрой. – А у тебя что?
- Ты обещала его убить? – повторил сержант, передав папку.
- Нет, но в целом я прощупала его. Знаешь поговорку про то, что глаза – зеркало души? Реакция зрачка сказала все за него, но на этом обвинение не построишь, а мои видения-привидения ни один суд не примет. А тут что?
- Оценки, список всех его работ, друзей-подружек. Так ты в самом деле угрожала ему?
- Скорее вела себя, как простушка-дурочка. Если он так умен, первое, что он сделает – залезет в Сеть проверить, кто я.
- И испугается?
- Нет. Хм… Думала, он отличник.
- Думаешь, прячется в тени намеренно?
- Не думаю, - она передала документы обратно. – Знаю. Есть три категории людей, которых я не могу проверить – все эти медиумы, телепаты, все те, кто имеет дело с разумом и сам обладает даром управлять им; трупы – с ними работать в принципе можно, но это опасно для меня самой, и третья категория – психопаты, люди с проблемами в эмоциональности, безжалостные, беспринципные, настолько эгоистичные, насколько только возможно, те, что не могут понять чужой боли, но понимают, что они ее причиняют. Словом, сливки гнилого общества. Психопаты талантливы, умело манипулируют людьми, умеют нравиться, вести за собой, некоторые даже могут помочь ради своей выгоды, но чаще всего психопат ищет выгоду только для себя. И некоторые из них способны не просто убивать, но и причинять страдания максимально долго просто ради наблюдения за жертвой.
- И Аламос – психопат? Уверена?
- Классический как по учебнику – хоть тащи в аудиторию и выставляй как пример. Четко выверенные жесты, ни одного лишнего, мимика на уровне робота, взгляд давящий, пустой и равнодушный. Он тоже не поверил в мою игру дурочки, но мы друг друга поняли.
- И что ты задумала? Следить за ним?
- Не лично. Теперь по студгородку ходит слух об Аламосе. Легкий флер паранойи над его головой – копы просто так по невинную душу не приходят, так что всегда найдутся глаза и уши, способные увидеть и услышать то, что мне нужно.
- Думаешь, больше убийств не будет?
Прежде, чем ответить, Фицрой взглянула на студентов, занимающихся своими делами.
Хотелось бы верить, что все прекратится, но это не так. Студгородок не пострадает. Аламос не стал бы гадить там, где жил, но очень скоро канал или очередной мусорный бак снова преподнесут новое тело хотя бы потому, что цель уже намечена. И улик снова не найдут, почерк будет прежним, все останется неизменным, чтобы убедить полицию в том, что подозреваемый невиновен. Любой другой сделал бы все, чтобы выставить себя подражателем, но психопат так не сделает. Таким нужна слава, громкое имя.
- Будут. Будет. Одно как минимум. Но пока нужно проверить всех жертв по связи с Аламосом. Он их знал, а они ему доверяли. Он выбирал их не просто так, а по какой-то системе. Подозреваемый есть, нужно найти мотив.
- И мы его не задержим?
- Нет оснований. И мы действительно ничего не найдем. Ни волоска в его квартире, ни царапины на теле. Ни-че-го! Он годами похищал женщин, он оттачивает мастерство. С чего бы ему допускать ошибки новичка? Нужно запросить его медкарту, поговорить с его врачами, всеми, какие только были, включая детского психолога и взрослого стоматолога.
- И как это объяснить ди-си-ай?
- Да как угодно, хоть голосом свыше, если это поможет убрать его с улиц.

Через день, когда ди-си-ай со скрипом одобрил план наблюдения за объектом, план захвата и проверку всей его жизни во всех подробностях, домой к Фицрой прислали прозрачную коробочку, где внутри на бархатной подушечке лежала фигурка то ли лохматого тролля, то ли неопрятного гнома, обряженного в потрепанный кусок коричневой ткани на манер туники. Даже гадать было не нужно - Мясник узнал в ней Венди Браун, в замужестве Фицрой, Брауни, засадившую немало преступников за решетку еще сержантом.




Глава 10.

- Аламос звонил, - сообщил ди-си-ай через неделю после изучения посылки. – Требовал прекратить за ним слежку и грозился подать на тебя в суд.
- И что Вы ему ответили, сэр? – спросила Фицрой.
- Что ты следишь за студгородком в принципе, ну, и за ним в частности. Что ночами не спишь, только беспокоишься о студентках университета.
Фицрой сдержала смешок.
То, что она вела слежку и периодически крутилась в студгородке, подозреваемого нервировало, но не настолько, чтобы выдавать себя. Аламос был умен, а если слова его детского психолога были правдой, умен чрезвычайно. С таким ай-кью он мог бы и не скрываться на вторых ролях в группе, а быть отличником, но если психопат в нем требовал славы и признания, какая-то более опасливая часть хотела быть незамеченной.
- Труп все равно будет, шеф, - сказала она, перестав улыбаться.
- Подельник?
- Нет, но… Его нужно было арестовать сразу.
- На основании чего? Его адвокат устроил бы нам выволочку за превышение полномочий. У нас на него ничего нет. Я верю в твою интуицию, я знаю, как ты работаешь, но этого мало для того, чтобы выдвинуть основания для ареста. Мы проверили его квартиру, проверили комнату его девушки в общежитии, опросили всех свидетелей, ректор заявил, что мы и так напугали весь университет, и что он дойдет до премьер-министра, если это не прекратится.
- Он напуган. Страх заставит всех оглядываться.
- Да, но Аламос живет не в общаге, а в своей квартире. С его деньгами ему бы не выделили комнату в общаге. Мне пришлось насесть на прокурора, чтобы достать ордер на обыск, который…
- …ничего не дал. Я это и говорила. Он не стал бы держать при себе то, что может выдать его. Но я знаю, что чтобы наслаждаться муками жертвы, он должен ее видеть. Иначе нет смысла.
- И что из того следует? Где он их держит?
Фицрой закрыла глаза.
- Я не знаю, - призналась она, снова взглянув на шефа. – Где в Манчестере есть настолько чистое место, при этом такое, чтобы можно было не бояться, что жертва выдаст себя криками? Я могу назвать с десяток-другой заброшенных мест, но там грязь, а все женщины были только в своих экскрементах, значит, пол и стены были чистыми, он прикасался к жертвам дважды – когда похищал и когда сбрасывал в канал или в мусорку.
- А насчет размера обуви? А как он выдавливал им глаза и выдирал зубы?
- В перчатках. А обувь… не знаю… может, у него есть пара на размер больше?
- Но след нечеткий.
Взгляд Фицрой упал на фотографию семьи шефа.
- Он что-то носил на обуви. Не знаю, что. Двигался быстро, значит, что-то легкое, вроде пластиковых ласт для плаванья, только меньше, еще легче. Что-то, что… что-то, что просто достать и легко потом выбросить, чтобы…
- Бахилы? – задумчиво уточнил шеф.
- Это возможно, - оживилась Фицрой. – Но черных бахил нет, а синие кто-нибудь бы заметил. Хотя… если только он сжигал их где-то.
- А машина? У Аламоса нет машины и нет прав.
- Он мог угнать. Знаю, версия глупая…
- Не совсем. Если он ехал с кем-то, кто мог бы потом подтвердить его алиби, потом угонял чью-то… Но только сообщений об угоне не так много, в основном этим промышляют подростки, чтобы покататься.
- Может, не в машине дело? Машина была отвлекающим маневром?
- Ты на что намекаешь?
- Я изучала университет со всех сторон, там можно спрятать человека, хотя и ненадолго, но наверху. Что если речь о том, что под университетом?
Ди-си-ай пожевал губу, хмуря брови.
- Тогда он должен был вымыть женщин, чтобы на подошвах обуви не осталось следов. Хотя, он держит их месяц в заточении, не дает ни воды, ни еды, судя по тому, что на теле найдены только частицы их же экскрементов, клетку убирает редко. Возможно, чистит потом, после того, как избавится от трупа.
- Почему он их избивает перед смертью? – протянула Фицрой задумчиво. – Какой смысл бить обессилившего человека?
- Тренируется? – предложил ди-си-ай.
- Что ж не сразу, как привозит к себе?
- Они могут дать сдачи, ногти-то он им не выдирает, а так проще.
- Знаете, что я подумала… Аламос практически плейбой, за собой ухаживает, подружек меняет довольно часто. И вот, о чем я. Когда он только поступил в университет, его подружкой была девушка с факультета стоматологии. Может, какая-то связь есть, может, нет, но потом девушка была из школы фармацевтики, что означает знание препаратов и их свойств. Следующая была снова со стоматологического, потом старшекурсница из института иммунологии, снова фармацевтика, еще одна оттуда же, а последняя – из стоматологии. И, что интересно, она же была и первой. Ни одной с педагогического, ни одной с математического, с химического, юридического или какого-то еще. Почему? Нет красивых девушек или нет полезных?
- А что полезного в иммунологии?
- Я не врач, но иммунитет – штука полезная. Что если он собирает какие-то данные о своих исследованиях?
- Мы все еще об Аламосе?
- Он имел доступ к записям лекций, по словам его знакомых, каждую подружку старался встречать после занятий у аудиторий, заводил знакомства с профессорами, часто помогал по мере сил и возможностей. Налаживал мосты? Обзаводился полезными людьми на какой-то случай?
- Подельниками?
- Вряд ли. Только если бы он ждал выкупа, денег.
- Погоди, - шеф уселся в кресле поудобнее. – Я понимаю, что у тебя нюх на подонков, но не понимаю, почему ты буквально вцепилась в этого парня, когда сама говорила о том, что он совершенно не похож на того, кого ты описывала ранее?
- Потому что это он. Не могу никак это доказать, но я уверена, что это он.
Ди-си-ай приподнял брови, всем видом выражая сильное сомнение в словах подчиненной.
- Пока не лезь к нему, - порекомендовал он. – Я говорю это на полном серьезе, Фицрой.
- Но, шеф!
- Не. Лезь. Я пока обрабатываю прессу. И не к громкому заявлению об аресте подозреваемого, а только успокаиваю людей. Ты понимаешь, в каком дурдоме мы находимся и как на меня каждый божий день наседают?
- Понимаю.
- Дай время, я подумаю над твоими словами.

Еще через два дня поздно вечером Фицрой позвонили.
Всхлипывающая девушка дрожащим голосом представилась, как Келли Роуд, подружка Кевина… бывшая его подружка, потому что этот мерзавец ее бросил и теперь гуляет с Ванессой Кейл.
- Погоди, Келли, – попросила Фицрой, мельком взглянув на часы и прикинув время, за которое она бы доехала до студгородка. – Он тебя бросил?
- Ванда, моя соседка по комнате, видела, как он встречался с Нессой в бассейне вечером.
- Сегодня?
- Ну, да! Я же говорю, что он мне изменяет!
Фицрой ощутила дурноту.
Вести диалог с брошенной девицей было выше ее сил, но ситуация была удобнее не придумать, ее следовало бы растрясти на подробности, раз уж позвонила.
- Мне приехать к тебе?
- Нет, спасибо. Я просто… Вы же просили предупредить, если он выкинет что-то такое.
- Хорошо, что позвонила. Может, все-таки приехать? Это можно?
- Конечно, можно. У нас же не военный объект.
- А комендантский час?
Келли всхлипнула.
- Некоторые так долго торчат в библиотеке, что являются в кампусы в час ночи. За этим никто не следит.
- Я выезжаю, - пообещала Фицрой, одеваясь одной рукой. – Дождешься меня?
- Дождусь.

Комната общежития впечатляла. Просторная, светлая, чистая, с вещами на полках, порядком на кровати соседки, которой не было даже в поздний час, жутковатыми картинками и плакатами зубов и челюстей над кроватями, муляжом челюсти человека в натуральный размер на шкафу. Будущие стоматологи во всей красе, как поняла Фицрой.
Через полчаса всхлипов и откровений о нелегкой жизни подружки первого красавчика университета, Келли начала клевать носом.
- Да! – встрепенулась она. – Я же забыла сказать. Кевин прислал смс, что проведет выходные во Франции.
- Можно посмотреть? – попросила Фицрой, ощутив холодок на спине.
Сообщение и правда было довольно сухим, без нежных слов. Простая констатация фактов.
- И часто он так срывается?
- Не очень. Хотя иногда пропадает на пару дней и в середине недели. Говорят, у него есть невеста, что он к ней так ездит, но я не очень-то в это верю. Но, Вы знаете, он не откровенничает. Даже телефон свой из рук не выпускает. Может, хранит там ее фото? Я замечала, что он иногда так увлекается чем-то в телефоне, что забывает обо всем.
- А ты видела, что там?
- Пыталась как-то залезть, но там пароль. Я не знаю, я видела что-то мельком, какое-то видео без звука.
- И что там было? Можешь вспомнить?
- Я видела только какую-то девушку со спины. Он сразу выключил, когда понял, что я что-то видела.
- И что сказал или сделал потом?
- Ничего. Но это был не порно-сайт, она была одетой.
- Говоришь, он всегда носит телефон с собой?
- Всегда! Даже когда мы спали, он готов был его к себе привязать. Хотя зачем? У Кевина чуткий сон.
- Такой бдительный?
- Я подозревала нарушение сна, но он говорит, что привык прислушиваться к каждому шороху еще с детства.
- А о детстве он ничего не рассказывал?
- Нет. Да он вообще не любит о себе говорить, больше любит слушать, обсуждать задания на дом, постоянно твердит, что важно учиться, узнавать все новое. У меня конспекты брал постоянно.
Воистину, нет коварнее человека, чем брошенная, причем уже не в первый раз, женщина.
Сама того не осознавая, Келли выдала своего бывшего парня со всеми потрохами.
Чуткий сон, недоверчивость, телефон, видео, пароль. Еще и девушка на видео.
Если эхолокация и буксовала с психопатами, в дело вступала интуиция.
Картинка начала складываться.
Аламос не мог следить за жертвами круглосуточно, ему нужно было учиться, но любую свободную от учебы минуту он уделял просмотру то ли записи, то ли трансляции онлайн. А если это была запись и он сохранял их, у полиции уже был мотив. Но вряд ли он стал бы хранить в телефоне такую информацию. Тогда где? В памяти ноутбука? В своей памяти? На флешке?
- Спасибо, Келли, - поблагодарила девушку Фицрой. – Думаю, мне пора, уже поздно.
- Мне проводить Вас? – Келли зевнула.
- Не нужно. Лучше выспись.
- До свидания, детектив.
- До свидания, Келли.


Со слов бывшей подружки подозреваемого выходило, что за городком особо никто не следил. Камеры хоть и фиксировали все происходящее, но студенты знали, как попасть в слепую зону, из чего следовало, что кто угодно мог зайти на территорию городка просто выпить кофе, заглянуть к подружке на чай или остаться на ночь в ее комнате.
Аламос жил в своей квартире, но часто навещал подружек в кампусах, машины и прав не имел, но водить, по словам Келли, умел. Жил скромно, деньгами не разбрасывался, даже на подарки девушкам предпочитал не слишком тратиться, что, впрочем, не говорило о скупости, потому что когда его прорывало, подруги получали ювелирные украшения, а не цветы и конфеты.
В тусовках участвовал иногда, предпочитая либо учиться, либо пропадать в спортзале или библиотеке. На всех вечеринках танцевал редко, пил мало, старался больше общаться или уединялся с подружкой.
Каникулы проводил во Франции, хотя родственников там у него не было.
Наркотики не употреблял, не курил, по неизвестной причине никогда не пил газированные напитки и не ел сладости.
И всего раз был застукан лучшей подругой одной из своих девушек в библиотеке Джона Райлендса с грязью на ботинках, хотя в этот день было тепло и совершенно сухо.

Библиотека Райлендса, готическая постройка самого начала двадцатого века, была открыта не только для студентов, но и для всех желающих. Затеряться в этом месте можно было легче легкого.
Высокий потолок, красные дорожки вдоль витрин с бесценными книгами, запахи дерева, пыли, древности, теплый свет многочисленных ламп и стеллажи книг, от количества которых хотелось замереть в благоговении.
Некоторые из книг можно было листать только в одноразовых перчатках, сверкающие чистотой стекла витрин трогать было запрещено в принципе, за чем следила охрана и многочисленные камеры слежения.
Может, муха тут и пролетела бы, может, ее бы даже не заметили камеры, но здесь всегда было много народа, так что едва ли кто-то ушел бы незамеченным.
И все же, это место хранило немало тайн, как и любая постройка старше сотни лет.
Огороженные места, запретные зоны, кабинеты, куда невозможно было попасть, потайные двери, наконец, склад, тайники с системой безопасности. И наверняка выход под здание не только для того, чтобы чинить водопровод и менять проводку.
Но если и искать в этом стоге сена иголку, на это могло уйти слишком много времени, поэтому нужно было простое средство.
Эхолокация событий, но не связанных с Аламосом, которого нельзя было прочесть. Все еще живая слабая связь с глазами последней жертвы, Элеонор Миллс, возможно, видевшей это место. Скорее всего видевшей, ведь протащить бессознательное тело мимо охраны и глаз камер было невозможно, если только здесь не было черного хода.
Фицрой сосредоточилась.
Полицейскому никто мешать не стал, никто не просил покинуть библиотеку, не стоял над душой. В конце концов, она была в гражданском, кто-то мог бы подумать, что она туристка.
Сигнал локатора отражался от стен, как крик летучей мыши, возвращаясь в виде мутных образов.
Значит, Миллс действительно была здесь, но чувствовала себя неважно. Возможно, под наркотиками, лекарствами, чем-то еще, но она шла уверенно и на своих двоих.
След вел вглубь, к читальному залу, к стеллажам с книгами, куда-то вбок, еще в сторону, упирался в один из стеллажей и вибрировал на паре книг, но не на них самих, а на чем-то позади.
Фицрой аккуратно сняла книги с полки и обнаружила небольшой выступ-кнопку, при нажатии которой часть стеллажа открылась куда-то внутрь, откуда пахнуло пылью.
Фицрой достала карманный фонарь и прошла в проем, закрыв за собой дверь. Небольшое помещение за стеллажом и правда было немного пыльным, захламленным какой-то рухлядью, но с полом, усеянным многочисленными отпечатками ног, которые вели к задней стене и ободранной двери. Запертой двери.
Отмычек у детектива не было, но телекинез мог не только перемещать предметы, но и воздействовать на замки, так что дверь открылась легко и просто, обнаружив за собой проход в короткий коридор труб, проводов и датчиков.
Здесь чаще были техники, чем любопытные туристы, знающие тайны библиотеки.
Но здесь воздух, кондиционированный в самой библиотеке, был чуть влажноват. Вода была нужна и в таком месте, здесь были туалеты, рукомойники, значит, и трубопровод, и канализация, которая должна была быть как раз под зданием.
Фицрой прошла по коридору и свернула влево.
Сбоку небольшая комнатушка склада ржавых инструментов, какие-то обрывки бумаги, фантик от конфеты, старое барахло, чья-то кофта. То ли мусор, то ли чье-то тайное место. Но прямо по коридору была только стена. Тупик, который тупиком не был, потому что след эхолокации вел за эту стену, но если предыдущий замок был обычным, этот открывался сканированием сетчатки глаза и обмануть такой замок было нереально.
Если только…
- Это ради благого дела, - пробормотала Фицрой и устроила замку мини-взрыв, повредив систему. Внутри двери щелкнуло и она открылась, обнаружив за собой лестницу вниз.
Пришлось спускаться и по ней.
Снизу веяло сыростью, слышался звук капающей и текущей воды, но лестница была какой-то бесконечной, из чего следовало, что даже если бы Аламос вытаскивал жертв наверх, он бы умаялся быстрее, чем преодолел хотя бы половину пути.
И все же конец пути не заставил себя ждать слишком долго, Фицрой оказалась под самой библиотекой, у мерно текущих подземных вод в сырости и отвратительном запахе фекалий. Если здесь что и было, то оно явно разлагалось.
Смотреть под ноги было трудновато, под ногами бегали крысы, стены подземелья покрывала плесень, по ним шустро бегали какие-то многолапые верткие твари, Фицрой даже обнаружила пару жирных слизняков.
Никто в здравом уме не полез бы сюда даже на экскурсию, не говоря о добровольном желании просто изучить эти места. Если только в противогазе и болотных сапогах.
Эта мысль показалась детективу более чем уместной, ведь такую обувь не берут по размеру, она всегда больше, но она удобная.
И если уж так, все подземные воды имеют выход наружу, так что да, привести жертву можно как угодно, а вытащить – как удобно. Слишком много телодвижений, но не для того, кто тщательно стирает все улики с места преступления и, скорее всего, заворачивает тела во что-то, что не позволило бы зацепить частицы земли или воды из этого места.
Значит, прежде чем лишить жертву глаз и зубов, Мясник прочищал ей обувь и руки, если она прикасалась к стене?
Вдруг в шею Фицрой что-то впилось.
Чертов дротик!
Перед глазами все поплыло, она упала на колени, пытаясь встать, но тело перестало слушаться.
- Детектив Фицрой, - донесся далекий, будто через слой ваты, голос. – Не ожидал Вас здесь встретить.
- Пошел ты, - прошептала она, стараясь поднять голову и увидеть говорившего.
И пусть это еле удалось, все усилия были вознаграждены.
Аламос стоял над ней, облаченный в черный легкий скафандр, похожий на те, что используются врачами в стерильных комнатах. Но этот был то ли переделан, то ли сделан самостоятельно.
Подошва обуви как раз нужного размера была дополнена защитной накладкой без насечек и шипов, плечи стали почему-то массивнее, как будто там была защита, как у игроков в американский футбол, а лицо за защитной прозрачной пленкой украшала накладка, похожая на бороду, на деле являющаяся замаскированным респиратором на случай снятия шлема. И самыми ожидаемыми были линзы почти черного цвета в глазах Аламоса. Именно то, что она видела раз за разом.
- Поднимайтесь, детектив, - мягко попросил Аламос, резко вздернув ее с колен. – Давайте прогуляемся.
Тело размякло настолько, что еле шевелило ногами, но, что странно, все-таки шевелило.
- Что?..
- Мое изобретение. Миорелаксант и кое-что еще. Вы чувствуете слабость, вялость, с трудом можете даже думать, но ходить можете. Прямое воздействие на нервную систему. ЛСД с обратным эффектом.
Фицрой почти отключилась, но смогла собрать силы и держать глаза открытыми, чтобы понять, куда ее ведут.
Казалось, шли бесконечно долго, хотя путь был короче, чем она думала, и когда Аламос остановился, бросив ее на землю, картинка сложилась окончательно.
Прямо перед ее носом в стеклянной клетке у края воды, скрючившись в своих нечистотах, сидела женщина, которая, расслышав голос своего мучителя, принялась еле слышно кричать, открывая беззубый рот, и из последних сил глухо колотить руками в стекло.
- Иногда я убираю за ними, - Аламос присел рядом и провел рукой в перчатке по стеклу. – Закаленное и толстое, - пояснил он. – Вам нравится, детектив? Нет, нет, не пытайтесь заговорить, - посоветовал он. – Собьете дыхание еще быстрее. Скоро Вы потеряете сознание от удушья, но ненадолго.
Фицрой медленно моргнула, отведя глаза от несчастной жертвы внутри клетки. Дышать и правда становилось труднее, но нужно было собраться, нужно было обездвижить Мясника и связаться с шефом, иначе и она, и девушка умрут, а Мясник сбежит.
- Вы… арес… ваны… - еле шевеля губами, произнесла она.
- Не думаю.
Аламос поднялся и куда-то отошел, но недалеко, потому что почти сразу же Фицрой услышала звук шокера.
И вот это стало единственным стимулом действовать, потому что удар шокера вырубил бы ее окончательно.
Она собрала силы и подняла голову, взглянув на Мясника. Он и пикнуть не успел, как воткнул сам в себя стержни, нажал на кнопку, получив разряд, задергался, не в силах разжать пальцы, а когда Фицрой приподняла его вверх, с силой швырнув в стену, чтобы оглушить окончательно, свалился в воду и затих.
Руки уже еле двигались, голова трещала от дикой боли, но нужно было сделать последнее – сообщить полиции о ее местонахождении.
- Да, Фицрой? Что у тебя? – услышала она голос шефа. – Алло!
- Джон Райлендс, подземелье, - стараясь выговаривать все буквы, сказала она так громко, как смогла. – Джон Райлендс, подзем… лье… стрее…
- Фицрой! Фицрой, алло! – раздался крик шефа. – Райлендс? Фицрой!
Кажется, она слышала чей-то голос, не шефа, но тоже знакомый, звавший ее издалека, чувствовала запах газа, слизи, крови, жар огня; кажется, голос приказывал кому-то уходить, бежать прочь, а потом наступила темнота.

- Вижу ее! – снова услышала она крик. – Нашел!
На лицо опустилась кислородная маска, кто-то начал тормошить ее, где-то начали плескать водой, бегать, тьма наполнилась светом.
- Фицрой! Венди, слышишь меня? – спросил голос ди-си-ай. – Все хорошо, девочка, все отлично. Мы его взяли.
Она снова потеряла сознание, но теперь была уверена в том, что Мясник был пойман, девушку спасут.

Судя по часам на стене, она пробыла без сознания всего пару часов, придя в себя в больнице под капельницей.
- Э-эй, - тихо позвал ее коллега-сержант. – Ты как?
- Как девушка? Аламоса взяли? – Фицрой даже попыталась подняться, но упала обратно на подушку.
- Аламоса взяли, - подтвердил сержант. – Более того, у него там целый завод с трубами. Как он затаскивал жертв, понятно, а обратно он их выносил через выход канализации за пределами библиотеки, в слепой зоне камер слежения. Трудоемко, но надежно. Криминалисты там прочесали каждый дюйм, взяли сотни образцов, включая фекалии. Думаю, там работы на неделю, если не больше.
- А Аламос жив?
- Жив. Не знаю, чем ты так его приложила, но жив, сукин сын. Пришел в себя в наручниках и потребовал адвоката. Устроил нам целый спектакль, борода еще эта… На кой черт ему это? Он так соблазнял женщин?
- А он что сказал?
- Ничего. Пока в КПЗ сидит.
- Мне нужно к нему.
- Тебе нужно отдохнуть. И не только потому, что ди-си-ай готов наорать на тебя и выдать золотую медаль, но и потому что я-то знаю, чем ты так приложила Мясника. И как только смогла? Лаборатория до сих пор выясняет, что он в тебя вколол, но это, вроде, не опасно и кратковременного действия.
Фицрой на миг закрыла глаза. Лекарства действовали, даже головная боль прошла, но душа была не на месте. Ничто еще не кончилось. Все только начинается.
- Девушка в порядке?
Сержант отвел глаза.
- Скончалась, - тихо ответил он. – Сердце не выдержало.
- Давно? – по щекам Фицрой потекли слезы.
- Через несколько минут, после освобождения. Мне жаль.
- Выйди, - попросила она, отвернувшись, чтобы он не видел ее слез.
Сержант молча покинул палату.

Боль и гнев, и обида, и сотня других эмоций рвали грудь, хотелось кричать, но она лишь тихо роняла слезы на подушку, стараясь даже не всхлипывать.
Она должна была спасти несчастную, должна была пойти не в одиночку, но, как и всегда, решила геройствовать. И погиб человек, как она и говорила.
Никто бы не стал ее винить, все-таки ее дар ее и спас, позволил поймать психопата, но какой ценой…

Через полчаса она привела себя в порядок, встав с койки и умывшись, еще через десять минут сборов вышла в коридор.
- Ты куда? – испуганно вскинулся сержант, вскочив со стула, где читал последние новости в Интернете.
- В офис, - коротко бросила она.
- Ты спятила, - уверенно заявил он, впрочем, не став задерживать начальницу. – Ты же на ногах чуть стоишь.
- Стою? – резко остановилась она, взглянув ему в лицо. – Все. Пошли. Ты за рулем.
И, не став слушать возражения медсестер и врача, оба покинули больницу.

Мрачный, как грозовая туча, ди-си-ай сидел в комнате для допросов в присутствии одного из ди-ай, Аламоса и его адвоката. К слову, адвоката дорогого, опытного, наглого и за деньги готового отмазать хоть серийного убийцу, хоть каннибала с недоеденным младенцем во рту.
Из двух с небольшим часов, пока Фицрой отлеживалась в больнице, приходя в себя, Аламос провел на допросе от силы минут десять, за которые успел до смерти надоесть ди-си-ай выражением святой невинности на слащавой роже и искреннему непониманию причин, по которым он оказался в полиции в наручниках, в глазах. Разумеется, не признав вину и не пойдя на сотрудничество, он потребовал адвоката, которая явилась спустя почти полтора часа и с готовностью вгрызлась в дело.
Уже через пять минут прожженный циник ди-си-ай понял, что с таким защитником он проиграет это дело.
Адвокат, лучший в городе, с оплатой в сотню фунтов в час, женского пола, среднего возраста, повышенной стервозности и крайне высокого уровня сволочизма успешно размазала и без того хлипкую атаку.
Ее подозреваемый просто случайно оказался не в том месте не в то время.
Да, защитный костюм – он студент, спустился в подземелье изучать влияние подобного места на школьников, которых водят в пещеры, а потом заставляют писать сочинения.
Да, обувь на несколько размеров больше и в принципе самодельный костюм. Это же не запрещено законом, верно?
Да, респиратор в виде бороды. И где в законе страны сказано, что нельзя носить накладную бороду или респиратор? Откуда вообще взялись дикие по своей сути утверждения полиции в том, что Мясник носит бороду?
И да, оружие, из которого был выпущен дротик с парализатором, не содержит на себе отпечатков клиента, как их же не обнаружено ни на стекле клетки, где содержалась бедная девушка-жертва, ни на пострадавшем детективе Фицрой. Зато пострадал сам мистер Аламос, когда некий незнакомец напал на детектива, оглушив ее, а потом, обладая немалой силой, чуть не выбил дух и из мистера Аламоса, до этого ударив его зарядом шокера. Иначе как тогда объяснить его нахождение ничком в воде вдалеке от детектива Фицрой?
- Я понимаю Ваше стремление создать сенсацию, старший инспектор, - мягко и почти заискивающе обратилась к нему адвокат. – Я понимаю желание созвать пресс-конференцию, сделать громкое заявление о поимке серийного убийцы, но Вы сделаете большую ошибку, обвинив в этом моего клиента.
- Его взяли на месте преступления! – повысил голос ди-си-ай. – И Вы не хуже меня знаете, что мой ди-ай один из наиболее ответственных людей.
- Знаю, разумеется, - сладко улыбнулась женщина. – Детектив Фицрой скромная звезда отдела, но, тем не менее, старший инспектор, она тоже человек и может ошибаться. Ни в коем случае не хочу оскорбить талант детектива Фицрой делать свою работу, но давайте на минуточку предположим, что она, находясь в подземелье, в окружении стойких запахов фекальных масс, увидев закрытую в клетке девушку, просто решила взять первого попавшегося человека, оказавшегося там же по совершенно другой причине.
- И что же такого мог тогда там делать Ваш клиент? Улиток изучать? Замерять уровень освещения?
- Что угодно. Предположим, сделать своей девушке сюрприз, который не вышел из-за находки и запаха. Вы же не станете отрицать наличие у моего клиента девушки, с которой детектив Фицрой беседовала тем же вечером? Мистер Аламос на хорошем счету в университете, едва ли Вы найдете хоть одного человека, кто сказал бы про моего клиента что-либо плохое. Наконец, самое логичное, что мог делать там мой клиент – случайно обнаружить клетку и готовиться вызвать полицию, когда на него напали.
- Как насчет брошенных им девушек?
- Это жизнь, старший инспектор, и частная жизнь. Кроме того, Вы сами сказали, что мой клиент был найден вдалеке от детектива Фицрой, что говорит о невозможности нападения на нее.
- И следы около нее – не его, конечно же?
- Вы же понимаете, какие они нечеткие. Я настаиваю на невиновности моего клиента и снятии с него всех обвинений на основании того, что мой клиент сам жертва нападения, причем жертва, которой даже не оказали медицинскую помощь. У мистера Аламоса гематома на затылке, множественные гематомы на спине и животе, травма руки… Вы хотите сказать, он сам отлетел к стене, ударился в нее, получив множественные травмы, а потом упал лицом в воду прямо на разбитое стекло защитного шлема, получив и порезы лица в том числе?
Ди-си-ай взглянул на лицо Аламоса.
Тот сидел с совершенно спокойным видом, как будто вообще не переживал за свою судьбу, внешность и умершую девушку.
- Я доверяю своим людям, - произнес ди-си-ай.
Адвокат усмехнулась.
На ее стороне было практически все – отсутствие явных улик против Аламоса, незначительное количество косвенных, отсутствие показаний жертвы и практически безупречная, не считая разбитых сердец студенток, репутация. Плюс, конечно, пара прикормленных судей, возможность самой заранее оценить и вовремя подобрать способы давления на присяжных, а так же сумма, которую Аламос заплатил бы по окончании выигранного дела. И сумма немаленькая.
- Давайте так, старший инспектор, - предложила она. – Мистер Аламос заплатит штраф за проникновение на территорию библиотеки без соответствующего разрешения, ведь подземная часть библиотеки – тоже часть библиотеки, верно? Думаю, это стоит… двукратного размера. Что скажете? – обратилась она к Аламосу. Тот равнодушно пожал плечами.
- Я не собираюсь с Вами торговаться, - отрезал ди-си-ай. – И Аламос сядет за то, что сделал с бедными женщинами.
Адвокат поморщилась.
- Видимо, мне придется задержаться еще на пару часов из-за Вашего непробиваемого оптимизма, - произнесла она бодро и даже улыбнулась. - Разве что случится чудо.

- Где они? – спросила Фицрой у первого попавшегося констебля в отделе. Тот кивнул на комнату допросов.
- Эй, стой! – остановил ее напарник. – Ты пойдешь туда?
- Нет, - уверенно заявила Фицрой. – Если зайду без улик, адвокат размажет и меня, мне придется отвечать на неудобные вопросы. На данный момент я хочу знать и видеть все, что происходит. Или ты против?
- Что ты задумала? – сержант осторожно ухватил ее за руку и практически прошипел вопрос в ухо.
- Не трогай меня и не мешай мне, - предупредила Фицрой, взглянув ему в глаза.
Тот выпустил ее руку.
- Ты и против меня пойдешь? – шепотом уточнил он.
- Оглушили меня, а мозги потерял ты? – переспросила Фицрой, направляясь в комнату, смежную с комнатой допросов, чтобы увидеть шефа, Аламоса и его адвоката.
Сержант тихо просочился следом, встав рядом со вторым ди-ай, который задумчиво и хмуро кусал ноготь на большом пальце правой руки, слушая проведение допроса.
- Уйдет, сукин сын, - пробубнил он, кивая на Аламоса. – Эта баба его отмажет.
- Что я пропустила? – обратилась к нему Фицрой.
- Она раскатала шефа тонким слоем, а теперь смазывает маслом и готовится ставить его в печь.
- Эксперты еще не закончили, криминалисты еще с неделю будут изучать это подземелье, так что у нас есть в запасе пара дней, - напомнил сержант. – Шеф выдвинул обвинение, то есть, минимум сутки Аламос проведет в камере.
- Без улик-то? – горько усмехнулся ди-ай. – Из морга уже сообщили, что на теле жертвы нет ни единого волоска Аламоса, ничего под ногтями, ничего внутри.
- Из-за чего она умерла? – спросила Фицрой.
- Шок, - коротко ответил ди-ай. – Сердце не выдержало. Ну, и голод, содержание в замкнутом пространстве и своем же дерьме… Но нам повезло, если так можно сказать. У этой жертвы во рту нашли следы мочи.
- Чьей?
- Ее же.
- А у других нет?
- Без воды нет и мочи. Значит, жертва пробыла взаперти недолго. Около двух недель.
- Следы на теле есть?
- След от иглы под лопаткой. Нашли случайно, когда вымыли тело. И, кстати, поняли, откуда на телах жертв многочисленные ссадины и раны уже после смерти. Он заворачивал тела во что-то, чтобы не налипли частички грязи, но тащил-то он их волоком.
- Зачем тогда он их избивал после смерти?
- Кажется, я понял, - вдруг встрял сержант. – Он их не бил. В смысле, бил, но не от жестокости. Он делал их податливыми, мягкими.
- Что? – округлила глаза Фицрой.
- Как отбивные, - пояснил сержант. – В жертвах он видел только куски мяса – красивые тела, красивые позы, но после заточения они превращались в его глазах в животных, а если животных забивают, что с ними делают дальше?
- Смотря с какими, - мрачно вставил ди-ай. – С одних спускают шкуру, вторые идут на мясо.
- Возможно, они были недостаточно мягкими с ним, - продолжил сержант. – Он ломал их буквально и фигурально, содержал на убой, а потом делал отбивные, выгоняя всю жидкость, какая только оставалась.
- Напиши Стивену Кингу, - порекомендовала Фицрой, сглотнув. – Озолотишься на этой идее.
Все трое еще раз взглянули на допрос.
- Куда тогда он девал то, во что заворачивал их, и то, чем бил? – пробормотал ди-ай себе под нос.
- Пошли, - Фицрой потянула своего напарника из комнаты.
- Что ты задумала? – тут же понял он.
- Он выйдет, - не стала отпираться Фицрой. – Адвокат права, мы можем год там копаться и ничего не найти, Аламос выйдет под подписку о невыезде и залог, а потом убьет на прощание и смоется из страны.
- Ты все-таки просканировала его? – еле слышно спросил сержант.
- Нет, - покачала голосов Фицрой. – Не его.
- Ты теперь и будущее видишь?
- Так и будешь зубоскалить или все-таки займешься делом?
- Прости. Так, что ты хочешь сказать? Он снова убьет? Когда и как? Выждет месяц?
- Нет. В этот же день, на следующий, но не позднее трех дней с того дня, когда его выпустят. Он убьет ее, - кивнула она в сторону комнаты для допросов. – А теперь, если хочешь помочь, не мешай. Мне нужно быть в центре внимания.
- Ты что задумала? – посерел сержант.
- Догадайся с трех раз, - бросила Фицрой, отойдя от него и присоединившись к остальным копам в офисе. – Так, если что, я в морг, может, что уже нашли, - обратилась она к одному из констеблей достаточно громко, чтобы это услышали и другие.
- И Вы не присоединитесь к допросу? – спросил тот.
- Чтобы усугубить ситуацию? Нет, не сейчас. Аламос проведет здесь еще минимум день, так что время есть. Все, я ушла.
Сержант последовал за ней.
- И на расстоянии сможешь? – шепнул он ей на ухо, когда оба зашли в лифт.
- Клаустрофобией не страдаешь? Высоты не боишься? – спросила она так же тихо.
- Нет, а что ты?..
Лифт судорожно вздрогнул и остановился, свет выключился.
- Эй! – тут же закричала Фицрой в сторону двери. – Эй, кто-нибудь! Мы застряли!
- Э-эй! – еще громче рявкнул сержант, все поняв и вытащив выключенный телефон. – Черт, мой телефон сел!
- У меня тоже, - ответила Фицрой, достав и свой выключенный, вместе с этим настраиваясь на объект.
Этот спектакль должен быть сыгран безупречно.


Она открыла глаза и посмотрела на Холмса.
- Вы могли бы выслать людей из МИ-5, чтобы поймать Аламоса, но где Лондон, а где Манчестер, - произнесла она. – Вы ни черта не знаете о том, что там было.
- Я читал новости, - не согласился с ней Холмс. – И я читал отчеты Вашего начальника. Вас прикрыл Ваш коллега, из чего я сделал вывод, что он был в курсе Ваших тайн, - Фицрой молча кивнула, отведя взгляд. – Вы так легко ему об этом рассказали? – Фицрой снова молча кивнула. – Неужели? – уточнил Холмс.
- А Вы думаете, все нужно усложнять? – она взглянула на него снизу вверх. – Он увидел случайно, я испугалась, что он начнет болтать, а он не только не начал, но и… Черт, я до сих пор не знаю, почему он вообще держал это в тайне!
- Не думаю, что ради повышения, - предположил Холмс, скрестив руки на груди. – Но почему Вы ему доверились?
- Потому что я человек, - тихо произнесла Фицрой. – Потому что мне нужно было иметь хоть кого-то, кто бы понимал меня. Просто воспринимал меня, как обычного нормального человека. Мы не особо говорили на эту тему, но я знала, что если что, рядом будет человек, который прикроет спину мне, пока я буду прикрывать его спину. Я чувствовала, что уже не была так одинока.
Холмс ответил на ее взгляд пристальным своим, но промолчал.




Глава 11.

Через несколько мгновений обмена взглядами Фицрой встала.
- Я не буду работать ни в МИ-6, ни в МИ-5, Майкрофт, - уверенно сказала она. – И ни на ЦРУ, ФБР или что-либо еще – тоже.
- Знаю, - коротко ответил Холмс, не меняя позы.
- Тогда…
- Зачем послал запрос на перевод? Зачем подставил перед ди-си-ай? Чтобы Вы начали действовать в том направлении, какое выбрали. Чтобы больше не оглядывались по сторонам. Согласен, в рамках доверительных отношений это выглядит довольно жестоко, но Вы наметили цель, теперь Вы будете искать ответы на все вопросы.
- Какую цель? Удобную Вам или нужную мне?
- Решайте сами. Это не палки в колеса, как Вы выразились, это мой шаг в сторону и расчистка перед Вами дороги, чтобы ехать с нужной скоростью.
- Чтобы что? Чтобы я слетела с дороги или достигла финиша?
Холмс развел руками.
- Я могу помочь, если попросите. Могу не мешать, если захотите. Вы правы в своих подозрениях, мне не нужна ни дружба с Вами, ни сотрудничество в рамках политики, как и Вам от меня не нужно все сказанное.
- Тогда чего Вы от меня ждете, если не этого?
- Вы хотите правду, даже если она будет жестокой?
- Правда всегда ранит, но да, я бы выбрала ее.
- Я хочу, чтобы Вы покинули Англию, - Холмс стал серьезным и ледяным. – Не ради того, чтобы увидеть Вас в Штатах. Чтобы знать, что Вы где угодно, но как можно дальше от дел короны, политики в целом и близости к Шерлоку в частности. Вы – запущенная атомная бомба, Венди, а я не хочу увидеть взрыв.
Фицрой молча отвернулась и подошла к двери.
- Вы могли бы сказать это сразу, Майкрофт, - обернулась она через плечо, ничуть не огорченная его словами. – Спасибо за долгожданное откровение.
Она нажала пару кнопок на кодовом устройстве и открыла дверь, выйдя из кабинета.
Холмс медленно закрыл лицо ладонями, чувствуя испарину на лбу и влагу на ладонях.
Хотя бы так, если еще более открыто он никогда бы не сказал. Дипломатия – наука тонкостей и реверансов, это привычка, но он тоже человек, в конце концов. И он напуган способностями этой женщины куда больше, чем интеллектом родной сестры, даже если детектив на страже порядка, а сестра царит над хаосом.

Не обидно, нет. Она же сама просила открытости и откровения. Просто пусто, как и всегда.
То, что сказал ее коллега-сержант еще в лифте Управления в Манчестере, Майкрофт не решился озвучивать. И не из-за опасения показаться слабым. Скорее, наоборот. Впрочем, сержант сделал свой выбор после того, что хоть и не увидел, но понял потом. Ничего не обещая, сохранил тайну, но… уволился, не в силах жить и работать с человеком, способным и защищать закон, и карать одинаково рьяно, не важно даже, что кара настигла серийного убийцу. Холмс же намного сильнее простого бобби, он поможет, все сделает, действительно расчистит дорогу, чтобы катиться гладким шариком, а его пожелание – обычное дело, совершенно обычное желание если уж не взять бомбу под контроль, то хотя бы желать, чтобы рвануло как можно дальше от дома.
Но это страх, обычный человеческий страх от непонимания того, что есть человек, наделенный паранормальными способностями. Все непознанное пугает и вызывает желание уничтожить любыми путями.
Странно еще, что Холмс не постарался ликвидировать ее, а всего лишь попытался наладить контакт. Но ведь не опустил руки, когда не вышло, не сдался. И не потому, что особо выбора не было, тоже нет.
А она и не доверяла ему, как и он ей. Все сказанное легко можно было вычистить, как и произошло с сержантом, который чуть не сломал себе жизнь. Так выходило, что все люди, которым Фицрой так или иначе доверяла, от отчаяния ли, от желания ли иметь близкого друга, от усталости или злости, однажды становились свидетелями бури, сметающей все на своем пути. И рано или поздно сдавались все, пытались отойти в сторону, чтобы не зацепило, шептались за спиной, просто пытались уйти или забивались как можно глубже в себя. Исход был один – она просто отключала им часть памяти, вырезала ее, как скальпелем, с болью, кровью, страхом и секретами. Так было проще.
Может, во всем мире была только пара человек, которые не боялись говорить, прятать чувства или пытаться сбежать подальше, только один был мертв, а второй держался, как мог, ради нее же самой.

Выйдя из здания, Фицрой подошла к мосту и облокотилась о перила, глядя на Темзу.
Мимо шли люди, некоторые останавливались, делали фотографии, улыбались, не думая о том, что совсем рядом стоял человек, способный обрушить мост, заставить воды расступиться, разрушить каждое здание или возвести новое всего лишь усилием мысли.
Она достала телефон и нажала кнопку быстрого набора.
- Алло? – услышала она уверенный голос на том кофе.
- Привет, пап, - произнесла она в трубку.
- Венди? – в голосе мистера Брауна послышалась тревога. – Что-то случилось?
- Просто решила позвонить, узнать, как ты, - она постаралась улыбнуться, чтобы отец не распознал откровенное вранье, но вышло слабо. – Не занят?
- Нет, - коротко ответил мужчина. – У тебя проблемы? Дочь, что случилось?
Она усмехнулась.
Несмотря на то, что с матерью она проводила времени намного больше, после похорон сыновей та изменилась сильнее отца. Бывший спецназовец и ныне именитый юрист различал сотни оттенков лжи и без всяких сверхспособностей.
- Я думаю, что могу узнать все о том ДТП, - сказала Фицрой.
- Венди… - в голосе отца послышалось сожаление и желание защитить.
- Папа, скажи, когда я познакомила тебя с Генри, ты же проверил его по своим каналам?
На том конце повисла пауза.
- Проверил, но…
- И наверняка узнал, кто он, откуда, всю его подноготную, каждого члена семьи, кличку собаки, которая была в детстве и любимый урок в школе?
- Не так глубоко, но…
- Ты знал, что он был агентом МИ-6?
Пауза стала еще длиннее.
- Я предупредил его, что если он хоть пальцем тебя тронет, я сравняю с землей всю Англию, но найду его и убью, - уверенно ответил мистер Браун.
Фицрой горько усмехнулась.
- Но он же тебе понравился, да?
- Почти.
- Ты… ты поэтому так странно себя вел на похоронах?
- Как?
- Ты же чуть не плюнул на гроб! Ты знал, кто внутри? Ты узнал это до похорон или после?
- Венди…
- Просто скажи мне, папа. Ты знал, что он жив, и что я хоронила не мужа, а его коллегу и любовницу?
- Откуда?.. Венди, милая…
- Почему ты мне не сказал?
- Потому, что это армия, дочка. Потому, что он солдат, агент, шпион своей страны – черт с ним, но он выполнял свой долг перед своей страной. У нас есть кодекс чести, Венди, мы говорим мало и по делу, и когда нужно, просим помощи, зная, что получим ее.
- Он тебе звонил?
- Нет. Передал информацию через свою… своего человека. Прости, дочка, я не мог сказать, что у него там было, но поверь, я дал слово размазать его британскую морду по американской земле за то, что он обманывал мою дочь.
- А мама знает?
- Нет. И он бы не стал рисковать, если бы не любил тебя. МИ-6 те еще сволочи, они бы его четвертовали за подобное.
Фицрой почувствовала, как на глаза навернулись слезы, как к горлу подкатил ком, как сдавило грудь, не давая даже вздохнуть.
Пусть и муж по заданию, пусть и с личной жизнью внутри семьи, пусть и не любивший жену так, как бы ей того хотелось, Генри Фицрой был солдатом, а мистер Браун уважал в мужчинах верность родине и верность чести. Вот только верность жене в этот список входила весьма условно.
Но, все-таки, Генри связался с ним, рискуя раскрыть свое прикрытие… Мог бы человек, испытывающий к жене только уважение, так рисковать?
- Я люблю тебя, пап, - Фицрой шмыгнула носом, вытирая слезы.
- И я люблю тебя, принцесса, - с нежностью ответил мистер Браун.

Разговор продлился недолго, кто-то из фирмы обратился к мистеру Брауну по деловому вопросу, Фицрой заторопилась, чтобы не мешать отцу, хотя он заверил, что дела могут подождать, но дочь была непреклонна, так что прощание вышло скомканным.
Можно было предложить встретиться, увидеть маму, снова вытерпеть ее намеки на создание семьи, но Фицрой отказалась от этой идеи. Едва ли ей хватит недели на все дела, да и Бостон не по пути, а дел много.
И нужно было собраться в дорогу.

Сборы были недолгими – чемодан, ручная сумка, только самое необходимое на неделю и документы.
Рыбку взяла соседка, очень милая пожилая леди, а пока Фицрой ходила договариваться, внезапно испортилась погода.
Дождь передавали только на следующий день, а рейс был вечерним, так что пришлось выходить пораньше.
На душе детектива скребли кошки. Было тошно и душно.
В такси тихо играла какая-то заунывная мелодия, пожилой водитель старался следить за дорогой, под нос ругаясь на дождь, но машина встала как будто намертво через пару кварталов.
- Пробка, - пояснил он, даже не дожидаясь вопроса пассажирки.
- А если в объезд?
- Негде, - водитель покрутил головой. – Уже не развернемся.
- Не страшно, - в душе холодея, ответила Фицрой. – Время есть.
- Успеем, - согласился водитель.
Фицрой ненадолго закрыла глаза. Голова снова дала о себе знать болью, виски сжало до черноты перед глазами, грудь сдавило, но не от усилившихся способностей, а всего лишь от подступающей паники.
Может, сама природа не хотела бы отпускать ее? Может, какие-то еще силы?
Телефон напугал звонком настолько, что Фицрой дернулась на сиденье.
- Фицрой, - хрипло произнесла она.
- Шеф, это Салли Донован, - услышала она голос сержанта. – Вы не поверите, - почти без остановок начала говорить она. – Полчаса назад какой-то идиот пытался взорвать Музей Банка Англии.
Фицрой даже забыла про головную боль, услышав такое.
- Кто? – выдохнула она. – Как?!
- Сама не знаю, - ответила Салли. – Еду с Диммоком на место преступления. Знаете, что еще странно, шеф?
- Что?
- Это был какой-то бездомный.
- Что-о-о? И чем он пытался это сделать? Звуковой отверткой?
- Нет. Сообщили о том, что взрывчатка была в его рюкзаке.
- Пострадавшие есть?
- Несколько экспонатов.
- А он сам? А люди?
- Сообщили, что он зашел со всеми, покрутился, скинул рюкзак и смылся. Вы что-нибудь понимаете?
- Нет. Я… я в пути в аэропорт, у меня самолет скоро.
- А-а-а… простите, шеф, тогда…
- Нет, стой! Салли, свяжись с Холмсом.
- С психом? Зачем?
- Вызови его, ты же знаешь его намного дольше моего, он может помочь.
- Простите, но я так не думаю. Шеф, мы подъезжаем, - Салли, судя по звукам на фоне, вышла из машины и хлопнула ее дверью. – Извините, что отвлекла. Счастливого полета!
- Салли! – крикнула Фицрой в трубку, но сержант уже отключилась.
- Все нормально, мисс? – обернулся водитель.
- Да, почти, - бросила она, набирая номер младшего Холмса. – Я из полиции, все нормально.
Водитель отвернулся, напряженно глядя на машины перед собой, которые еле-еле, но все-таки начали двигаться вперед.
- Шерлок Холмс, - раздался в трубке спокойный голос.
- Это Фицрой, - сухо представилась она. – Хотите помочь делом?
- Слушаю, - еще спокойнее ответил Холмс.
- Можете помочь связями с Вашими людьми на улицах. Один из них был на Тренидл-стрит в Музее у Старой леди.
- Бездомный? Вы уверены? Откуда у Вас информация, если Вы в такси?
- На месте разберетесь. Так Вы поедете?
- Кто работает?
- Диммок и Донован. И я Вас прошу, постарайтесь обойтись без оскорблений группы.
- Выезжаю. И не могу обещать.
- Сможете держать меня в курсе?
- Думал, у Вас Донован осведомитель.
- Как хотите.
- У Вас что-то есть на подозреваемого?
- По нулям. Я далеко от места.
- Тогда приятного полета, детектив.
Холмс отключился так быстро, что Фицрой даже рта раскрыть не успела.
Как будто все было против ее отлета. Погода, теперь еще этот взрыв, пробка, будь она неладна, даже музыка в кэбе. Нужно было ехать на место преступления, но ди-си-ай ясно дал понять, что не хочет видеть ее ни в офисе Ярда, ни тем более в поле. Конечно, можно было и ослушаться прямого приказа, потом разбираться с последствиями, но у нее тоже были дела. В конце концов, никто не пострадал, а группа с Холмсом сами разберутся.
Она откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться. Ехать предстояло долго, хотя итог она приблизительно знала.

Хитроу не спал ни днем, ни ночью, так что когда такси все-таки доехало, народу в аэропорту хватало с лихвой.
- Что не удивительно, - пробормотала Фицрой, взглянув на табло.
Рейс задержали. Погодные ли условия, ситуация ли в Сити – не важно, но из недели выпадал целый день, а на расследование требовалось много времени.
- Здравствуйте, - обратилась она к регистратору. – Рейс до Торонто отменен?
Молодая женщина в форме приветственно кивнула, поздоровалась и тут же ответила:
- Рейс задерживается, мэм.
- Надолго?
- Не могу сказать точно, мэм, простите.
Фицрой достала значок.
- Полиция Нового Скотланд-Ярда, детектив-инспектор Венди Фицрой. Теперь можете?
Женщина на миг взглянула ей в глаза и тут же отвела взгляд, но чуть наклонилась над стойкой.
- Минимум до утра, детектив, - тихо произнесла она.
- Из-за того, что было в Сити? – так же тихо уточнила Фицрой.
- Нам приказали задержать все рейсы до утра, - кивнула женщина. – Подробностей нет, но, думаю, полосы откроют около семи утра. Останетесь ждать?
Фицрой оглядела зал.
Народу хватало, люди были раздраженные, нервные, многие с детьми, начинавшими плакать. Если сидеть здесь, в общем зале, можно и с ума сойти еще до полета, но ехать домой тоже было нельзя.
- Наверное, - неопределенно ответила она, обратившись к регистратору.
- Багаж сдадите сейчас?
- Да. Спасибо за информацию.
- Не за что, детектив, - вежливо улыбнулась работница аэропорта. – Скажите, а что там произошло в Сити?
- Не могу сказать, - извинилась Фицрой и поспешила отойти от стойки, чтобы пропустить других пассажиров и избежать других вопросов.

Аэропорт и без того не вызывал теплых чувств. Суета, прощающиеся парочки, слезы, страх, просьбы, даже мольбы, отстраненная вежливость персонала и нервотрепка пассажиров, крики детей, беготня, чемоданы, сумки, вооруженная охрана… а на поле махины из металла и стекла, битком набитые людьми, кресла – удобные, но не настолько, чтобы высидеть в них почти рабочий день. Туалеты – крохотные кабинки, которые постоянно заняты то горячими парочками, то торчками, то паникующими людьми. Салон эконом-класса – консервная банка, откуда не вырваться. Милые стюардессы, разносящие отвратительную еду. Соседи – отдельный круг ада, выделенный специально для того, чтобы довести любого нормального человека до бешенства, а эхолокатора – до безумия. И паранойя каждый чертов раз, когда самолет взлетает, садится или попадает в зону турбулентности. Густая паранойя, как острая непроходящая головная боль, от каждого пассажира, усиливающаяся, отдающаяся от стен, как эхо, и вызывающая тошноту.
Дневной рейс, ночной – не имеет значения, сна все равно не будет. Тот, кто чувствует намерения, кто впитывает их, как телепат считывал бы мысли, не способен уснуть, когда вокруг каждый человек хочет только одного – чтобы полет как можно быстрее прекратился, чтобы самолет быстрее сел в точке назначения, чтобы можно было перевести дух, улыбнуться, расслабиться, встретиться с родными, забыть про этот кошмар в воздухе до следующего раза и рассказать всем о том, какие ужасные были соседи.
Может, в бизнес-классе чуть лучше, может, в первом классе еще чуть лучше, только самолет один и взлетает он целиком.

- Простите, здесь не занято? – обратилась Фицрой к незнакомой женщине, увлеченно читавшей книгу по архитектуре, положив сумку на соседнее место.
- Нет, - она быстро убрала сумку, попросту бросив ее на пол перед собой. – Простите, просто заработалась, - улыбнулась женщина, закрыв книгу. – Сегодня беда с вылетом, - поделилась она соображениями.
- Говорят, вылетим завтра, - решила поддержать беседу Фицрой, поставив свою сумку перед собой.
- У меня в десять утра была запланировала встреча, - продолжила женщина. – Теперь все отменилось. Жаль.
- Работа?
- Скорее, увлечение. А Вы к родным или по работе?
- Не к родным, но и работой это я бы не назвала. Скорее, что-то среднее между поиском смысла жизни в целом и ответов на все вопросы в частности.
Женщина разулыбалась.
- Философский подход.
Фицрой тоже не удержалась от улыбки.
Незнакомка ей понравилась, она внушала доверие, от нее не исходила волна привычной паранойи, как от остальных присутствующих, при этом она была совершеннейшей загадкой.
- Я в Торонто, - сказала Фицрой.
- А я в Ванкувер, - ответила незнакомка. – Я Кейт, - и протянула руку.
- Венди, - представилась Фицрой, приняв рукопожатие и… не ощутив при прикосновении теплой руки ничего. Вообще ничего, чего в принципе не могло быть.
Кейт не фонила, ничего не планировала, у нее не было вообще никаких намерений, а так закрываться от эхолокатора мог либо психопат, либо человек, наделенный даром телепатии.
На психопатку Кейт не тянула, а вот…
- Мы знакомы? – с толикой любопытства и настороженности спросила Кейт, успев задать волнующий вопрос первой.
- Не знаю, - так же настороженно ответила Фицрой, не выпуская ее руки. – Почему Вы об этом спросили?
Кейт высвободила свою руку и вместо того, чтобы уйти, повернулась всем корпусом.
- У меня странное чувство, как будто мы раньше уже виделись, - произнесла она. – Когда-то давно.
- В прошлой жизни? – без издевки уточнила Фицрой.
- Нет, - чуть нахмурилась Кейт. – Просто давно. Простите, должно быть, я… - она потрясла головой и в самом деле хотела встать.
- Вы телепат? – тихо спросила Фицрой.
Кейт моргнула, но не стала ни возмущаться, ни сбегать.
- Медиум, - призналась она. – Как Вы поняли?
- Я тоже не от мира сего, если Вы понимаете, о чем я, - ответила Фицрой. – Я телекинетик и эхолокатор. Это…
- Точно! – вскрикнула Кейт неожиданно. – Боже, простите меня, Венди, - торопливо начала извиняться Кейт, вскочив. – Простите за такую бурную реакцию, но это был шанс на один к миллиарду, что мы встретимся снова.
- Снова? – повторила Фицрой, недоумевая.
- Вы не против прогуляться? – предложила Кейт, блестя глазами. – Просто посидеть где-нибудь без любопытных ушей и глаз.
Фицрой зачем-то еще раз взглянула на электронное табло, прикинула, что к утру ситуация все равно не изменится, и тоже встала.
- Не против, - решилась она. – Может, в кафе?
- Лучше подальше от аэропорта, - попросила Кейт, подхватив свою сумку.
- Здесь недалеко есть неплохое место, - Фицрой огляделась, ища «хвост», но успокоилась. – На такси?
Кейт только кивнула.

Несмотря на то, что новая… старая?.. знакомая была медиумом, Фицрой не ощутила ничего, что могло бы указать на то, что ее читали. Впрочем, особо связи с медиумами у нее не было, а шарлатанки, которых арестовывала полиция, не считались, так что можно было говорить о том, что на самом деле медиумы работали как-то по-другому.
Кейт, оказавшаяся действительно очень милой и дружелюбной женщиной, не умолкала ни на секунду даже в такси, говоря обо всем и ни о чем.
Погода, архитектура, Тауэр, Биг Бэн, королева, аэропорт, даже кэбы – Кейт готова была рассказывать хоть об увиденном насекомом, хотя Фицрой терялась в догадках, почему именно ей.
Но когда обе честно пополам оплатили поездку и вышли, зайдя в кафе, Кейт с облегчением перевела дух.
- Простите, что буквально не закрывала рот, но Вы не представляете, как сложно взаимодействовать с людьми и стараться отгородиться от видений.
- Мне это знакомо, - ответила Фицрой, оглянувшись и улыбнувшись своим мыслям. – Поверьте, я хоть и не телепат или медиум, читать людей каждый раз мне тоже не хочется.
Обе выбрали тихий уголок, и сделали заказ.
- Откуда Вы меня знаете? – спросила Фицрой первой.
- Долгая история, - махнула рукой Кейт, - но если вкратце, то мы виделись один раз в У.Н.И.Р. и… и еще один раз у меня было видение о Вас.
- Вы работали в Управлении? – удивилась Фицрой.
- Сотрудничала, - поправила Кейт. – Обычно меня звали, когда ситуация была совсем уж непонятной.
- В смысле?
- Ну… - Кейт помялась. – Пришельцы, провалы во времени, поиск людей. Когда нужно быстро понять, что происходит, а группа сомневается, зовут меня. Я не отказываюсь, если не сильно занята. Это иногда даже увлекательно.
- А как Вы работали?
- Работаю. До сих пор.
- И сейчас?
- Не в данный момент, но последний раз меня вызывали полгода назад найти пропавшую группу.
- Нашли?
- Эм… да, но… не совсем.
- Пришельцы забрали?
Кейт серьезно взглянула Фицрой в глаза.
- Вы в это верите? В пришельцев, бога, фей?
Фицрой пожала плечами.
- Насчет бога сомнительно, но все остальное существует, даже если кто-то в это мне верит. Глупо считать наличие жизни только на крохотной планетке в крохотной галактике среди миллиардов и миллиардов таких же галактик.
- А феи, демоны или, скажем, говорящие жуки?
- Почему нет?
- Тогда почему не бог?
- Потому, наверное, что это идет вразрез с тем, что наверху есть рай. Там космос, солнце, звезды, миры… может, бог и есть, может, был, но он был бы пришельцем.
- Вы уверены, что есть жизнь в иных мирах?
- Когда я была маленькой, родители часто брали меня в путешествие по стране. Знаете, красивые места, интересные города, новые впечатления. Я видела круги на полях – это были не рукотворные рисунки, сделанные не человеком.
- И Вы это читали?
- Как человек читал бы напечатанный текст на бумаге. Увы, о контакте речи не шло, я могла считать информацию только об иномирности этих кругов, но я могу иметь дело только с живым объектом. Я могла бы увидеть пришельцев, если бы они гнули колосья руками, ногами или всем телом, но… Знаете, у меня недавно появился знакомый, вот он бы точно смог что-нибудь сказать и без сверхспособностей. Он может определить пилота по большому пальцу правой руки или по пятну на кармане вычислить, сколько у человека есть любовниц.
- Он экстрасенс?
- Аналитик. Насколько я понимаю, тоже сотрудничает с Управлением. Так, когда мы встречались с Вами?
- Только раз вживую. Как-то столкнулись на улице, когда Вы были заняты. Кажется, Вам было лет тринадцать.
- Я была одна?
- С мужчиной. Эм… Он был руководителем группы, с которой я потом очень часто встречалась.
- Коннор Дойл?
- Да! Но чаще меня вызывали для работы с новым руководителем, Мэттом Прейгером. Вы его не знаете?
- Нет, но читала про него. Он правда улетел на другую планету?
- Да. Я виделась с его дочерью, чтобы успокоить ее. Сеанса не получилось, связь быстро оборвалась из-за большого расстояния, но он точно был жив-здоров, это я почувствовала.
- А как Вы это делаете?
- Вхожу в контакт? Мне нужно что-то принадлежавшее объекту поиска – ручка, заколка для волос, одежда, даже кусок отколовшейся чашки, после чего я сосредотачиваюсь, ищу… скажем, ищу тропу в пустоте и темноте, потом подключаюсь и начинаю рисовать увиденное. Нагрузка очень большая, поэтому важно проводить такие сеансы только под контролем доктора, иначе может остановиться сердце.
- И Вы все равно рискуете?
- Да, но не потому что должна. Скорее, это новый опыт, ощущения, эмоции. Однажды я сама вступила в контакт с инопланетным разумом. Группа искала в лесу причины появления на деревьях полос смолы и исчезновения людей, думала, что смола токсична, вообще, почти так и было, но… Все было не так просто. Они не хотели никому мешать или навредить, просто случайно один отстал от группы, хотел подзарядиться от деревьев, а потом улететь.
- Они?
- Не знаю, как сказать еще.
- И Вы вступили в контакт с пришельцем?
- На какое-то время я буквально стала им, чтобы понять, что произошло. В деле участвовали военные, они хотели сжечь лес вместе с уликами, пришлось действовать быстро.
- Какие они были?
- Пришельцы? Интересные. Увлеченные. Не похожие на нас. Когда я потом посмотрела рисунок, стало ясно, что они были как наши медузы. Разумные высокоразвитые медузы из космоса.
Фицрой улыбнулась и опустила голову.
- Кто бы мог подумать, - пробормотала она.
Кейт тоже улыбнулась.
- Да, звучит смешно, я понимаю. А как работаете Вы?
- Если коротко, то я как бы получаю фотоснимок с места – все детали, живой объект, его намерения… В общем, поэтому я работаю в полиции.
- О, Вы полицейский! – восхитилась Кейт.
- Детектив-инспектор Нового Скотланд-Ярда, - со вздохом ответила Фицрой. – По крайней мере, так можно применять свои способности, не привлекая внимания. С телекинезом сложнее, им я почти не пользуюсь, потому что объяснить летающие предметы сложнее, чем раскрыть преступление на основании улик.
Кейт сдержанно улыбнулась.
- Удивительно, - заметила она. – Мы встретились в аэропорте, теперь сидим здесь, практически ничего друг о друге не зная, при этом мы люди со способностями, о которых большинство даже знать не хочет.
- Да-а-а, - протянула Фицрой. – Кейт, скажите, если Вы были в Управлении, может, Вы что-нибудь слышали про арки?
Кейт вдруг выронила вилку.
- Арки? Вы про них знаете?
- Да. Что-то не так? – насторожилась Фицрой.
Кейт облизнула губы.
- Вообще… Второй раз, когда я видела Вас, был связан с арками, - поделилась она шепотом.
- С теми штуками, внутри которых еще сполохи света? – уточнила Фицрой.
Кейт кивнула.
- Дело не совсем в арках, хотя как-то с ними связано, - начала она. – Чтобы Вы поняли подробности, начну сначала. Группа обратилась ко мне с просьбой помочь понять, что не так со зданием, которое готовились сносить, чтобы на его месте построить новую высотку. Я никогда еще не сталкивалась с таким, но… Понимаете, в этом здании как будто смешалось время. Прошлое с настоящим и с будущим. Непонятным образом внутри здания оказалось тело пожилой женщины, которая, судя по переломам, упала с большой высоты, но проблема была в том, что над ней был только потолок трех метров высотой. Целый потолок! Она просто появились из ниоткуда. А потом в том же здании оказался еще один труп. Мужчины, причем вонявшего так, как будто он в жизни не мылся. Но странным было не это, а то, что этот мужчина был весь в порезах и осколках какого-то легкого стекла типа плексигласа, закаленного, вроде тех, что используются в космических кораблях. И этот человек тоже появился из ниоткуда.
- Мертвым?
- Как потом говорили, он как будто прошел через это стекло. Причины смерти указывали именно на это. Вы помните Питера Эксона?
- Да, конечно.
- Он использовал сканер с ультрафиолетовыми лучами, чтобы понять, что скрыто под слоем настоящего.
- Что? Это как?
- Сфокусированным пучком УФ-частиц он стрелял по зданию и получил ошеломляющие результаты. Под настоящим строением действительно была как будто вуаль прошлого. Строение выглядело так, как оно выглядело бы в девятнадцатом веке.
- А привет из будущего тоже был?
- Нет, пока Мэтт не пригласил меня. Признаюсь, я была в шоке и ужасе. Я всегда имела дело только с настоящим, а тут мне вручили кусок стекла из будущего и живого человека прошлого.
- Стоп. Живого?! Этот мужчина ожил?
- Нет. Просто, когда Питер облучал здание, произошел какой-то сдвиг во времени, прошлое снова соединилось с настоящим, и в здании оказался человек из прошлого. Настоящий живой человек прошлого. И я должна была работать именно с ним. И тут мой дар как будто вышел из-под контроля. Я одновременно принимала передачу из прошлого, рисуя кожевенную мастерскую, и из будущего, рисуя высотку, которую архитектор хотела построить на месте этой мастерской, и… и что-то еще. Видение из будущего будущего. Я как будто заглянула слишком далеко, успела увидеть краешком глаза то, что должно произойти в будущем, а потом видение раскололось.
- А… эм… И что Вы видели?
- Вас. Вас сейчас, такую же, как сейчас. В этом возрасте, даже с такой же прической. Вы стояли, окруженная волнами света, Вы были этим светом, черной энергией, золотом, серебром, алым, Вы… Вы как будто уничтожали все вокруг, стирали все из бытия, Вы все стерли. И потом была только темнота.
Кейт замолчала, виновато глядя на потрясенную Фицрой.
- Хотите сказать, в этом будущем я уничтожила весь мир? – почти шепотом уточнила Фицрой.
- Нет, - спохватилась Кейт. – То есть… Не знаю. Я правда не знаю. Будущее может меняться. В конце концов, будущее изменилось, когда эта женщина, архитектор, прикоснулась к телу мертвой женщины. Это была она сама, она из будущего покончила с собой, выбросившись с двенадцатого этажа своего же здания. Но будущее изменилось, когда она приняла решение никогда не входить в него. Все исчезло, все тела пропали, а живой человек вернулся в свое время.
- Но причем здесь я и причем арки?
- Я мысленно пыталась пройти внутрь арки, но… Понимаете, там все другое, там все чужое, чуждое нам, это не просто арки, это двери, а в дверь можно войти и выйти.
- Я не понимаю, к чему Вы ведете.
- Я сама не понимаю, поверьте мне, но я видела Вас. И свет, окружавший Вас, был оттуда. Я не видела арку, но я узнала этот свет, эту энергию.
- Энергию, которая уничтожит мир? Выходит, мне нельзя даже подходить к аркам?
- Я не знаю. Я никому ничего про это не сказала, потому что не могла, но когда я увидела Вас, я вспомнила то видение. Я не знаю, к чему приведет эта встреча, но одно то, что она в принципе состоялась – уже чудо. Я встретила того человека, видение о котором хранила так долго. Я старалась забыть про это, мне это удалось, но когда Вы пожали мне руку, я все вспомнила и не смогла больше с этим жить. Вы должны были узнать это. Простите, что не могу сказать больше, даже не знаю, что именно означало это видение, но я подумала, что Вы сможете это понять.
- Я?! Как?! Это такая шутка? Вы только что сказали, что я могу стереть весь мир ко всем чертям какой-то энергией – как мне это понять, чтобы все исправить? Я что, генератор какой? Может, мне нужно войти в арку? Или наоборот, не входить? Что мне делать?
- Простите, я больше ничего не знаю.
Кейт замолчала, стараясь не глядеть на панику новой знакомой.
Фицрой же чувствовала только нарастающий ужас… и удушье.
Кейт вскочила, тоже заметив это.
- Венди, дышите глубже, - приказала она, схватив Фицрой за руки. – Глубокий вдох. Хорошо. Медленнее. Еще один. Постарайтесь расслабиться.
- Расс… лабиться? – с трудом прошептала Фицрой. – После такого?
- Венди, послушайте, - Кейт наклонилась к ее лицу. – Будущее не высечено в камне. Его можно изменить. Его нужно менять, если знаешь о плохом. Вы сможете. Ваш дар Вам поможет.
- Чем? – слабо уточнила Фицрой, почти теряя сознание. – Что я могу?
- Найти опору, - услышала она голос Кейт. – Найти что-то, кого-то, способного придать Вам сил. Венди, человек – это не только настоящее. Это и прошлое, и будущее. Прошлое тоже можно изменить, если знать, как. Возможно, этот свет, эта энергия – не то, что я подумала. Возможно, это что-то другое, что поймете только Вы. Венди, Вы сможете… прошлое… прошлое…
Голос Кейт как будто затихал, пока сознание покидало Фицрой.

Может, Кейт была не только медиумом, но ее слова что-то изменили в сознании Фицрой.
Она сама в этой энергии, которую она видела на записи, она сама энергия, она черная материя, что-то еще, черт знает, что вообще, могучее, сильное, разрушительное, но… теплое, близкое, не опасное.
Она стояла в темноте, окруженная сполохами энергии, она сама была энергией и темнотой, она была…

- Венди! Венди! Детектив Фицрой, очнитесь! Венди!
Она резко распахнула глаза, глядя на Джона.
Джона? Джона Ватсона?!
- Что?.. – выдохнула она, пытаясь подняться с пола, где лежала на чьей-то куртке. – Где она?
- Где кто? – спросил Джон, растопырив перед ее лицом пятерню. – Сколько видите пальцев?
- Пять. Где Кейт? Женщина, невысокая, красивая, темноволосая, на вид около сорока пяти – пятидесяти лет.
- Возможно, ушла, - капитан Ватсон даже растерялся.
- А Вы пришли? – уточнила Фицрой, вставая с пола и поднимая куртку. – Какого дьявола Вы за мной следили от дома? – возмутилась она.
- Вы заметили, - нахмурился Джон.
- У меня… - она резко замолчала, поняв, что Джон не знает о ее способностях. – Куда и когда она ушла?
- Я не знаю, - ответил Джон. – Вы говорили сами с собой какое-то время. Потом сидели неподвижно около пяти минут, а потом вдруг начали падать.
- Пяти минут?
- Вас успел поймать хозяин кафе, когда подошел к столику. Я был неподалеку – заранее прошу прощения за слежку, но я все видел. Вы ни на что не реагировали, были как будто под гипнозом.
- Под каким еще гипнозом? – зашипела Фицрой. – На меня никакой гипноз не действует!
Джон помог ей сесть и отряхнул куртку, передав ее встревоженному хозяину кафе и тихо попросив немногочисленных посетителей разойтись.
Фицрой съежилась за столиком, закрыв уши, наклонив голову вперед и прикрыв глаза.
Голова, что странно, не болела. Тошноты не было. И Кейт, как медиум, была совершенно не опасна. Медиум мог видеть картинки, мог передавать их на экран, если хватало сил, но не проецировать видения в мозг другого человека.
Кейт… это имя как будто жгло мозг.
Фицрой уже что-то знала про эту женщину.
- Аззопарди, - прошептала она, вспомнив досье на всех людей Управления. – Кейт Аззопарди. Она прошла мимо Вас? – обратилась она к Джону.
- Кто? – снова не понял он.
- Женщина же! – разозлилась Фицрой. – С которой я пришла сюда!
- С Вами никого не было, - покачал головой Ватсон, озадаченно разглядывая зрачки женщины перед собой. – Вы приехали сюда на такси от аэропорта, заказали горячее и кофе, а потом просто замерли.
Фицрой округлила глаза.
Капитан Ватсон не врал, ему это было и незачем. Он действительно никого рядом с ней не видел… но с кем тогда она говорила? А как же камеры в аэропорте?
- Я была одна? – повторила она, холодея от мысли о том, что вот теперь ее разум точно слетел с катушек.
- Вам плохо? – Ватсон заботливо поднял ее на ноги и вывел из кафе на воздух. – Голова болит, кружится, Вас тошнит?
- Зачем Вы за мной следили? – спросила Фицрой тихо, вцепившись в руку мужчины.
- Меня очень попросили, - Ватсон выдержал ее взгляд.
- Кто?
- Майкрофт Холмс.
Она чуть не сползла на асфальт повторно.
Но он же сам говорил, что… Он же сам не хотел, чтобы…
- Почему? – взмолилась она.
- Венди, - мягко произнес Джон, - Вы помните взрыв?
- Какой именно?
- В заброшенном клубе. Помните, что произошло?
- Помню, конечно. Да что происходит?
- Вы упали. Шерлок рассказал, что Вы побежали за ним внутрь, а когда он проверил подвал и вылез наверх…
- Он сам свалился и поранил руку!
- Все верно, но перед этим Вы за что-то запнулись и упали. Помните?
- И ударилась головой, хотите сказать? Что за бред?
Джон осторожно провел ладонью по ее голове, а когда коснулся затылка, она поморщилась от боли.
- У Вас шишка на голове, - произнес он. – Майкрофт сказал, что Вы опоздали на работу, потому что проспали, а днем он заметил, что Вы спали в машине.
- И что с того? Я просто устала. Я живой человек.
- Вам нужно в больницу.
- Мне нужно в Торонто и как можно быстрее.
- Венди, - Джон осторожно, но крепко ухватил ее за руку, когда она намерилась уйти. – Пожалуйста, позвольте хотя бы мне осмотреть Вас, раз уж не хотите идти в больницу. Я врач, помните?
Фицрой остановилась.
У нее провалы в памяти? Почему она не помнит, как ударилась головой?
Шишка была настоящей, странно, что она сама ее не заметила.
Сотрясение мозга?
А как же Кейт? Как же ее слова про те дела, которые она помогала вести Управлению?
- Венди? – обратился к ней Джон. – Вам плохо?
- Не… - она сглотнула, чувствуя дурноту и почему-то мелькание света перед глазами. – Не знаю. Все плывет.
- Возможно, у Вас сотрясение мозга, - предположил Джон. – Постарайтесь не отключаться. Венди, Вы меня слышите?
Фицрой схватилась за грудь, потом за горло – воздух как будто перекрыли и выбросили ее в вакуум.
Крики Джона, уже едва различимые, тонули в резких вспышках ослепительно-яркого света и боли в груди.




Глава 12.

Сперва вернулся слух, потом ощущение тепла, приглушенного света, а потом она просто открыла глаза и повернула голову, встретившись глазами с внимательно смотревшим на нее Шерлоком Холмсом.
- Чтобы избавить Вас от вопросов, - начал он тихо, - скажу, что Вы находитесь в доме Майкрофта. Джон хотел везти Вас в больницу, но я вовремя его перехватил, зная, на что Вы способны без контроля, поэтому мы вдвоем привезли Вас сюда. И… Здесь только я.
- А Джон? – тихо спросила Фицрой, еле найдя в себе силы, чтобы сесть на кровати и оценить обстановку.
Кажется, гостевая спальня, может, еще какая комната из тех, что она не успела рассмотреть в прошлый свой визит в этот дом, минимум мебели, но кровать удобная, одеяло легкое, а под ним… Она приподняла одеяло, чтобы просто убедиться в том, что ее не раздевали, а только разули.
- Джон не подозревает о том, что может человеческий разум, - Холмс встал с кресла, на котором сидел, судя по его чуть заторможенным движениям, около шести часов подряд, и прошелся по комнате. – Возможно, он верит в Санта Клауса, привидений и сострадание, я же предпочитаю иметь дело с фактами, а факты говорят о том, что Джону нежелательно видеть левитацию человека и предметов, тем более у полицейского из Скотланд-Ярда.
- Я не левитирую, - поправила его Фицрой, потерев щеки, чтобы проснуться окончательно.
- Вполне возможно, что неосознанно Вы этим и занимаетесь, - Холмс чуть пожал плечами. – Если угодно, могу предоставить видеозапись.
- Вы меня снимали?
- Вы полагаете, я бы стал опускаться до подобного?
- Понятия не имею.
- Вы меня разочаровываете, детектив. Жучками и скрытыми камерами увлекается Майкрофт. И поверьте, даже Вам не стоит знать, зачем они ему именно в этой комнате.
- Даже не интересует, если честно. Который час?
- Пять восемнадцать дня. Вы спали почти сутки.
Фицрой отняла руки от лица и проморгалась, пытаясь понять, что за дрянью они вымазаны.
Какая-то слизь – и без того мерзкая на вид, но отчетливо отдающая спиртом, гарью и чем-то жареным.
- Ванная? – коротко спросила Фицрой, с трудом подавляя рвотные позывы.
- Прямо и налево по коридору, - Холмс отодвинулся, когда она пробежала мимо него, но не удивился, не спеша проследовав за ней, прихватив незамеченный хозяйкой чемодан, стоявший в стены.
По-джентльменски дав женщине время на борьбу с желудком, дождавшись, когда начнет течь вода в раковине, он вошел без стука и примостил чемодан у двери.
- Кроме того, - продолжил он, - Вы исчезли на две секунды, а появились в этой слизи.
- Куда я исчезла? – спросила измученная тошнотой женщина, пытаясь умыться и очистить лицо от склизкой пленки.
- Неизвестно, - Холмс заложил руки за спину, но не вышел. – Теперь, предупреждая новые вопросы, скажу, что на утренний рейс Вы опоздали, Майкрофт распорядился выдать его помощнице Ваш багаж, а что до билета – деньги Вам уже перечислили на карту.
- Выдали мои вещи? – повторила Фицрой, еле справившись с новым приступом рвоты. – С какой стати кому-то выдали мои вещи?
- Спросите у Майкрофта, - порекомендовал Холмс. – Он будет дома через шестнадцать минут. Постарайтесь не задушить его насмерть, но можете выместить гнев в полсилы.
Фицрой, дослушав выразительный монолог, снова согнулась над унитазом, мечтая только, чтобы в этот конкретный момент хотя бы один из Холмсов оставил ее в покое.

Через полчаса оттирания кожи от какой-то стойкой слизи и всех запахов, Фицрой смогла выйти из душа и вытащить из чемодана свежее белье, чтобы переодеться.
В голове было пусто, в желудке тошно, а ноги еле передвигались.
Нужно было позвонить в аэропорт, может, заказать новый билет, может, узнать, какого, в самом деле, черта ее багаж выдали непонятно кому, но сил хватило только на то, чтобы медленно покинуть ванную комнату, даже не обратив внимания на новую отделку. И старая-то едва волновала, а уж ремонт и подавно.
Майкрофт нашелся в гостиной, тоже обновленной и с прежним же вкусом обставленной в компании младшего брата и ноутбука.
Но если Шерлок был одет в привычный костюм, Майкрофт снял пиджак и даже закатал рукава рубашки.
- Добрый день, Венди, - поздоровался старший Холмс. – Как Ваше самочувствие?
- Здравствуйте, - кивнула она, изучая его реакцию и намерения. – Спасибо за заботу, но Вам-то что? У меня амнезия, или же Вы правда сказали, что не желали бы ни видеть меня на берегах английской земли, ни знать, что я вообще существую?
- Насчет второго Вы приукрашаете, - ничуть не смутился Майкрофт, - но да, Вы правы, я сказал именно это и дал исчерпывающие причины таких слов.
- Тогда что я здесь делаю в таком случае?
- Я не буду отрицать свои слова. Я бы действительно предпочел видеть Вас как можно дальше от страны и моего брата, - на эти словах Шерлок тихо хмыкнул. – Тем не менее, Ваши способности могут причинить вред не только окружающим Вас людям, но, прежде всего, Вам самой, что, собственно, и произошло.
- Вы его напугали, - перевел Шерлок. – Причем настолько, что он решил не рисковать моии блоггером и распорядился привезти Вас сюда, в единственное место, которое уже имело дело с проявлением Ваших сил.
- Не совсем так, братец мой, - сладко улыбнулся Майкрофт, - но, боюсь, в чем-то ты прав. Дело не в повреждении мозга, - обратился он снова к Фицрой. – С Вами все в порядке… или почти все – сканирование не подтвердило сотрясения, но то, что Вы сказали доктору Ватсону, заставило меня пересмотреть свое к Вам отношение.
- Только не говорите, что теперь Вы сгораете от желания помочь мне, - попросила Фицрой.
- Не скажет, - проворчал Шерлок. – Хотя бы потому, что теперь он напуган еще больше.
- Спасибо, Шерлок, - еще слаще, но теперь более угрожающе, улыбнулся Майкрофт брату. – И да, мой младший брат снова прав, Венди, - произнес он в адрес Фицрой. – Произошедшее затронуло не только Вас, но и Управление.
- И каким образом? – устало уточнила Фицрой.
- Вы произнесли имя, с которым было связано последнее расследование одной из групп Управления.
- Кейт?
- Кейт Аззопарди, медиум, давно сотрудничавший с Управлением и помогавший в некоторых запутанных делах. Я связался с председателем Управления, чтобы выяснить, что с Вами произошло и почему Вы вдруг вспомнили этого человека, - Майкрофт подошел к столу и поднял ноутбук. – Я не жду от Вас ни объяснений, ни не могу дать ответы на вопросы, но теперь и я уже не могу остаться в стороне.
Он нажал на кнопку соединения и передал ноутбук Фицрой.
- Майкрофт, я слушаю, - раздался голос, знакомый Фицрой с последнего звонка.
Председатель Управления по научным исследованиям и разработкам, в прошлом один из членов группы, так же известной Фицрой, бывший старший аналитик, Линдси Доннер практически не изменилась с того момента, когда они вообще виделись.
По-прежнему красивая, длинноволосая, с внимательными глазами и мягким голосом, живым лицом, которое было свежо, несмотря на возраст женщины, Доннер улыбнулась, увидев старую знакомую.
- Венди, рада тебя видеть, - произнесла председатель.
- Линдси, - ошеломленно кивнула Фицрой. – Что происходит?
- Прости, что все так сложилось, - Доннер взглянула куда-то в сторону и снова перевела взгляд на экран. – Знаю, что связь через третьих лиц неэтична, но… Почему ты вдруг вспомнила Кейт Аззопарди?
Фицрой проморгалась.
- Я не вспоминала. Мы встретились в аэропорту Хитроу, познакомились, решили поужинать, пока ждали рейса, а потом… - она сделала паузу, не зная, что еще сказать. – А потом мне просто сказали, что у меня сотрясение мозга, галлюцинации, какая-то чертовщина, что я говорила сама с собой, отключилась и левитировала, а теперь я пришла в себя вся в какой-то дряни, кажется, не в первый раз, и да, я снова в доме, где мне пытались вскрыть глубинную память. Что вообще происходит?
- Кейт… - Доннер медленно облизнула губы и чуть прикусила нижнюю. – Вчера Кейт скончалась.
Ноутбук чуть не выпал из рук Фицрой.
Она поставила его на столик рядом и потрясла головой, желая, чтобы и это тоже оказалось кошмаром.
- Что? – тихо переспросила она.
- Непросто объяснить то, что произошло, - начала Доннер.
- У меня есть время, - заверила Фицрой напряженно.
- Кейт связалась с нами неделю назад. Сказала, что у нее было видение по одному из дел, которое было в Управлении. Если точнее, это было в девяносто шестом году, группу вызвали в каньон Чако в Нью-Мексико из-за случаев внезапной смерти в небольшой группе антропологов. Они нашли в каньоне пещеру, тщательно спрятанную за стеной из известняка. Это был бы грандиозный прорыв в понимании истории племени анасази, прародителей пуэбло. Ты же знаешь эти истории?
- Читала в колледже. Анасази просто исчезли.
- Да. Вернее, почти так. Находка археологов и антропологов могла положить конец всем спорам, если бы не то, что она делала. Один из исследователей, Саймон Бонито из местных выходцев, решивший жить по-современному, единственный остался в живых после того, как был распечатан вход в пещеру. В каньон выехала группа от Управления, чтобы понять причины смертей двух друзей мистера Бонито, которые сделали всего шаг внутрь и скончались без объяснимых причин.
- Вирус? Споры?
- Ни то, ни другое. Группа учла все риски и первым пустила зонд, сделавший снимки внутренних стен пещеры. Это были снимки племени анасази. Уникальная находка и в таком месте! Вот только пещера была под запретом для всего живого. Любой человек, входивший в пещеру из внешней камеры во внутреннюю, умирал практически мгновенно. Ни вирусов, исключенных докторами, ни проклятья там не было, хотя все перепроверялось по несколько раз. Когда запустили зонд второй раз, решив проверить внутреннюю камеру, оказалось, что внутри есть источник света откуда-то извне, из глубин пещеры. Сканер показал наличие бесконечного пространства внутри внутренней камеры. Когда же пустили зонд и туда, в свет, он просто пропал, перед этим успев передать размытый снимок чего-то бесконечного, какого-то безграничного пространства.
- Куда?
- Неизвестно. Делались предположения о том, что зонд просто упал в каверну, но телеметрии не было, а снимок ясно указывал на наличие некоего коридора куда-то за пределы пещеры.
- И что?
- Ценой жизни еще одного члена группы, удалось установить, что феномен внезапной смерти не действует на Саймона Бонито, который перешагнул границу и остался жив, в то время как один из наших людей погиб, пытаясь его спасти.
- Вы использовали его?
- После консультации с руководством, было принято решение действительно позволить Саймону Бонито проверить внутреннюю камеру пещеры. Попутно выяснилось, что он ушел от своих людей, не чувствуя с ними родства. Эта деталь не совсем открыла глаза группе, но помогла понять, что произошло. Согласно легенде пуэбло, древние анасази были верны своим богам, а когда на их родину пришли чужаки, все, оставшиеся верными своим богам анасази просто ушли в пещеры, чтобы вернуться в мир без горя, в свой золотой век, оставив некоего стража охранять вход, чтобы пройти мог только тот, кто остался верен старым богам. К Бонито прикрепили датчики, сканеры, видеокамеру, разрешив войти внутрь, но не заходить слишком далеко. Но все вышло из-под контроля, когда он заверил ученых в том, что ждал ее, девушку из сна, которая звала его за собой. Он увидел ее, хотя телеметрия ничего не засекла, его сердцебиение замедлилось, казалось, что он впал в транс, а потом… потом он просто ушел в этот коридор света и пропал.
- Провалился в каверну?
- Просто пропал. Руководство решило не рисковать, так что пещеру взорвали, а после удалось найти часть пропавшего зонда. Радиоуглеродный анализ показал, что ему минимум двести лет.
Фицрой потрясенно замолчала, приоткрыв рот.
Где-то сбоку еле слышно фыркнул кто-то из Холмсов.
- Это и так понятно, что Бонито присоединился к своим, - произнес Шерлок.
- К своим? – повторила Доннер. – К анасази, которые давным-давно пропали?
- А почему нет? – спросила Фицрой, отмерев. – Временной портал в какое-нибудь другое время.
- Конец восемнадцатого века? – уточнил Майкрофт.
- Не обязательно, - не согласилась Фицрой, обернувшись к нему. – Линдси, есть какие-нибудь фотографии или записи с камер? – обратилась она к Доннер, снова развернувшись к ноутбуку.
- Я уже все переслала, - ответила та.
- Папка на рабочем столе, - подсказал Майкрофт.
Фицрой свернула окно с прямой связью до мини-размера и открыла папку на столе.
Фотографии и правда были прекрасны.
Древняя культура, наскальные рисунки, стилистическое изображение солнца, людей, звезд, снимки внутренней камеры пещеры, внешней камеры, стены, пола с аккуратно выложенными мелкими камнями на нем, снимки каких-то лиан внутри внутренней камеры, где не было воды, чтобы вся эта растительность могла прорости, а так же засвеченные снимки чего-то, что едва угадывалось – то ли действительно некоего коридора в никуда, то ли тоннеля, то ли чего еще поинтереснее. Следом шли схематичные изображения самого тоннеля или коридора.
- Это настоящий снимок, переданный зондом после его исчезновения, - сказала Доннер после вопроса Фицрой о подлинности фото.
Действительно, какой-то тоннель, вернее, его начало, а дальше просто смазанное изображение, ведущее в никуда. Бесконечное никуда.
- Интересно, - заметил Шерлок Холмс прямо над ухом Фицрой. – Это не каверна.
- Я вижу, спасибо, - Фицрой неодобрительно взглянула на него. – Вы не могли бы немного отодвинуться?
Холмс даже не подумал ее слушать.
- Мисс Доннер, - вместо этого произнес он. – Вы сказали, что нашли только часть зонда.
- Вероятно, ее выбросило взрывом, - ответила та.
- И ей более двухсот лет? – снова уточнил он.
- Так показал анализ.
- Этой части двести лет, - вдруг встрял Майкрофт, тоже подойдя ближе. – Но тоннель, если он бесконечен, едва ли ведет в конец восемнадцатого века. Скорее, намного глубже.
- К чему ты ведешь? – обратился к нему Шерлок. – Действительно золотой век анасази? Это…
- Девятисотый – тысяча сотый года нашей эры, - помог Майкрофт брату. – А зонд могло размазать по времени. Часть, оставшаяся ближе к входу в тоннель, вылетела первой, остальное затерялось где-то еще. Возможно, когда-нибудь какой-нибудь археолог найдет еще одну деталь зонда и анализ покажет, что ей лет пятьсот.
- И почему должно было размазать именно зонд? – спросила Фицрой у обоих Холмсов. – Анасази были каннибалами. Логично предположить, что, тогда уж, и Бонито, простите за подробности, размазало не только пространством и временем, но и каким-нибудь камнем. Находили же тела анасази, на большинстве скелетов были следы насильственных ран, особенно на черепах. Сложно поверить, что анасази плели венки из цветов вместо того, чтобы убивать своих же слабых соплеменников или чужаков ударом по голове тяжелым камнем, чтобы потом съесть их.
- Пуэбло не любят говорить про анасази, как о древних врагах, - заметил Майкрофт. – Не так ли, мисс Доннер?
- Согласно отчету, именно так, - подтвердила руководитель. – Они предпочитают звать анасази просто древними и не любят расспросов о них. Обычно они дружелюбны, но группу Управления встретили почти враждебно как раз из-за опасения в перевирании истории своего народа.
- И вы все хотите сказать, что Бонито запросто ушел в прошлое к исчезнувшему племени по сияющему коридору? – усмехнулась Фицрой. – Слушайте, в теории я могу предположить что угодно, любую версию, но на деле это даже звучит бредово, не говоря уже о фактах.
- Но куда-то же он ушел, - пожал плечами Майкрофт.
- В прошлое? – повторила Фицрой. – Почему же не на космический корабль или на другую планету как в «Звездных вратах»?
- Где? – спросил Шерлок.
Майкрофт молча покачал головой.
- Тогда как Вы объясните наскальную живопись? – вместо этого снова спросил он у Фицрой.
- Живопись, может быть, и осталась от анасази, но стражи пещеры – это уже чистая мифология, - возразила она. – А что дальше? Шамбала? Страна фей? Линдси, Вы не находили мир единорогов?
- Пока нет, - улыбнулась Доннер. – Но я лично имела дела с вампирами и зомби, мутантами и демонами.
- Может, хоть греческих богов предложите? – усмехнулась Фицрой.
- Есть дело о находках египетского захоронения, где всех археологов преследовал дух Анубиса, но это оказалась галлюцинация, вызванная древним, как мир, грибком, найденном на самом Анубисе – фигуре из гробницы, - произнесла Доннер, снова глядя куда-то вбок. – Есть сведения о мертвой во всех смыслах зоне, голом участке земли, окруженном зеленью, где любая живая ткань стареет за считанные секунды и умирает. Трех двадцатилетних работников-озеленителей эта зона состарила до семидесяти-восьмидесяти лет за несколько секунд нахождения в ней. Скелет одного из них остался лежать в этой зоне, погребенный под слоем жидкого бетона и обнесенный ограждением.
Фицрой поджала губы.
- Ладно, сдаюсь.
- Так что там с Аззопарди? – напомнил Шерлок.
Чуть повысившееся у всех настроение тут же упало.
- Она связалась с Управлением, сказав, что увидела в видении это место, каньон Чако, пещеру и некий зов, - сказала Доннер.
- И она тоже анасази?! – округлила глаза Фицрой.
- Нет, - сухо ответила Доннер. – Группу вызвали снова, я решила поехать лично, как руководитель.
- Кто вызвал? – уточнил Шерлок раньше, чем это же хотела спросить Фицрой.
- Один из смотрителей каньона. Это национальный исторический парк, все научные изыскания здесь должны быть одобрены руководством. Группу вызвали в связи с началом раскопок на том самом месте, где была обнаружена пещера.
- Ее снова нашли? – уточнил Шерлок.
- Не совсем, - покачала головой Доннер. – На том месте ничего не было, только камни, эта часть каньона была полностью уничтожена.
- Но?
- Но чуть глубже обнаружилось ответвление, пещера, точно так же закрытая стеной известняка снаружи, и с точно таким же расположением камер внутри.
Рот Фицрой приоткрылся.
- Еще одна там же?! Не каньон, а какая-то кротовая нора!
- Или переместившаяся точка, - предложил Майкрофт, задумчиво кусая большой палец левой руки, глядя на экран ноутбука.
- Пещеры не перемещаются, - заявила Фицрой.
- Но могут духи – стражи пещеры, - ответил Майкрофт. – Особенно, если их либо потревожили взрывом, либо же они до сих пор ждут очередного потомка анасази.
- Последнего, - кивнула Доннер. – В прошлый раз группа подумала, что Бонито был последним, но звонок Кейт поставил точку в этой истории. Вы правы, Майкрофт. Бонито был предпоследним. Последней была его дочь. Оказалось, у Бонито была интрижка с одной девушкой, не из пуэбло, одна ночь, результатом которой стал ребенок, о котором Саймон не знал. Девушка родила дочь, Симону, дав ей отцовскую фамилию, но когда ребенку был месяц от роду, по неизвестной причине девушка решила ее бросить. Оставила ребенка у церкви, а сама просто сбежала. Девочку отдали в приют, после для нее нашлись родители, хорошая семья, но когда Симоне исполнилось десять, спокойного милого ребенка как будто подменили. Она начала говорить о том, что ее родители ей неродные, что у нее есть другие, что ее ждет папа и его семья. Словом, начался ад. Тем не менее, она не сбежала, закончила школу, уехала учиться в колледж, но в девятнадцать решила, что нужно вернуться в семью. В родную семью. И ее уверенность в том, что такая существует, привела ее к каньону Чако вместе с группой любителей-археологов. И, боюсь, история повторилась. Они нашли пещеру и все, кроме Симоны, погибли.
- А причем тут Кейт? – напомнила Фицрой. – Симона была ей знакома?
- До этого они никогда не виделись, - ответила Доннер. – Связавшись с Управлением, Кейт предупредила о том, что страж получит последнего из рода, но дверь не закроется. Дух снова будет убивать.
- И поэтому она тоже поехала в Нью-Мексико, - предположил Майкрофт.
Доннер кивнула.
- Мы встретились на месте, Кейт познакомилась с Симоной Бонито, осмотрела пещеру насколько смогла, но… В прошлый раз Саймон Бонито сам рвался в пещеру, Симона же испугалась настолько, что старалась даже близко к ней не походить. Мы осмотрели ее, подняли все записи о ее рождении и родстве с Саймоном, чтобы не ошибиться, потому что если бы и она перешла границу, ее смерть была бы на нашей совести.
- Тогда зачем Симона вообще поехала в каньон? – спросил Шерлок.
- Обоих, и Саймона, и Симону вели сны о девушке в белых одеждах, вероятно, жрице или страже пещеры. Но Саймон поддался зову, Симона же сомневалась.
- Вы провели тест ДНК? – спросила Фицрой.
- Нет, - покачала головой Доннер. – У нас не было ничего для сравнения.
- Но вы же брали какие-то анализы?
- Не кровь. Только поэтому было опасение пускать Симону в пещеру. Она могла оказаться не дочерью Саймона Бонито, она могла не быть пуэбло. Кто знает, как бы страж отнесся к сильно разбавленной крови потомка анасази.
- Так она не пошла внутрь? – спросила Фицрой.
- Кейт попросила провести сеанс на месте, чтобы получше ее узнать, погрузиться вглубь ее жизни. Это было вчера. Сначала все шло, как обычно, Кейт начала рисовать картинки, нарисовала Саймона, мать Симоны, а потом все вышло из-под контроля. Дело в том, что когда Кейт уходила слишком глубоко, она начинала задыхаться, при этом не прерывая рисования. Все сеансы проходили под контролем врача, но в этот раз она ушла так далеко, что начала рисовать карту. Я пришлю файл.
Фицрой кликнула по окну загрузки и открыла принятый файл.
На привычную карту мира это было не похоже. Скорее, это напоминало схематичное изображение территории какой-то земли с четко выделенными границами, ровными дорогами и знакомыми строениями.
- Меса-Верде, - задумчиво сказал Майкрофт. – А это Пуэбло-Бонито, - кивнул он на следующее изображение, переданное Доннер.
- Это датируется примерно тысячным годом нашей эры, - прокомментировала Доннер.
- Для тех, кто не историк, можно пояснить? – попросила Фицрой, разглядывая нарисованные строения. – Это Кейт увидела в прошлом?
- Я так думаю, - неуверенно согласилась Доннер. – Другой версии у меня нет. Есть еще несколько рисунков. Один, кажется, похож на жрицу, о которой говорил Саймон. Возможно, эта женщина либо действительно реально существовала, либо же Кейт через дочь Саймона подключилась и к нему самому.
Файл показал красивую молодую женщину с причудливым головным украшением, чем-то напоминающим солнце со стилизованными лучами из перьев. Простое длинное светлое платье на одно плечо, вероятное белое – в рисунке углем едва ли можно было угадать цвет, плетеные сандалии, шейное украшение, браслеты на руках.
- У анасази жрицами были женщины? – пробормотала Фицрой себе под нос. – Сомнительно.
- Это был последний рисунок, - Доннер снова взглянула куда-то в сторону. – Кейт начала задыхаться, ее попытались вернуть из транса, но она умерла так же быстро, как и те, кто входил в пещеру.
- И чем же детектив Фицрой может помочь в этом деле? – спросил Шерлок, разглядывая рисунок жрицы.
- Если Вы хотите, чтобы я вошла в пещеру, то я этого делать не буду, - сказала Фицрой. – В моем роду если кто и был, то англо-саксы со стороны матери и… даже не знаю… потомки тех, кто открыл Америку, со стороны отца. А если…
- Я не могу сказать точнее, почему ты нужна здесь, - мягко перебила Доннер, - но, возможно, ты смогла бы помочь.
- Я не медиум, - пожала плечами Фицрой. – И эхолокация в таком месте – самоубийство. Там настоящий могильник, выделять кого-то одного с тех времен – безумие.
- Проход нужно закрыть, Венди. Возможно, ты сможешь. Больше рисковать нельзя. Начнем снова взрывать, проход может появиться где-то еще, люди снова начнут погибать.
- Мне договориться со стражем пещеры? Да мне проще поговорить со своей рыбкой – эффект будет тем же.
- А что случилось с Симоной Бонито? – встрял Шерлок.
Доннер на миг запнулась.
- Она присутствовала при сеансе Кейт, а когда начался переполох, выбежала из лаборатории и побежала к пещере. Не знаю, был ли это страх или желание помочь Кейт выжить при разъединении с прошлым, но она исчезла. Охрана ее пропустила, а через пару секунд доложила, что пещера осветилась ярким светом из глубины, а потом все пропало. К сожалению, Кейт к этому моменту уже была мертва.
- То есть, страж ее пропустил?
- Возможно. На Симоне не было датчиков.
- У меня вопрос, - попросила слово Фицрой. – Почему я? Только потому, что я видела Кейт в Лондоне, хотя она была в Нью-Мексико? Думаете, астральная связь или передача данных телепатически?
Доннер отвела глаза, ответив не сразу.
- Есть две причины, по которым ты мне нужна здесь, - сказала она. – Предпоследним рисунком был этот.
Фицрой приняла и открыла файл, тут же ощутив холодок по хребту.
Короткими рваными линиями, быстрым росчерком угля медиум передала черты лица лондонского бобби. Глаза, губы, нос, короткие волосы, даже серьги в ушах – нарисованная Венди смотрела куда-то чуть вверх тяжелым взглядом темных глаз. Может, сама Фицрой сочла бы это комплиментом, если бы не фон рисунка. Лицо было единственным светлым пятном на фоне темноты с какими-то волнообразными линиями вокруг головы и особенно у глаз. Художница как будто пыталась передать какое-то послание через этот рисунок, выразить то, что не могло иметь плотности, как ветер или гром.
Эти сполохи Фицрой уже видела на видео с арками, Кейт говорила про какую-то энергию, про тьму… это просто не могло быть совпадением.
- А вторая причина? – тихо спросила она, свернув окно с рисунком.
Доннер медленно облизнула губы в нервном жесте.
- Возможно, я ошибаюсь, - начала она снова. – Может быть, мне просто нужно связать два феномена, но… Помнишь, когда Коннор уехал на задание, а я заменила его?
Фицрой и вовсе спала с лица.
- Это было один раз, – сухо произнесла она, сглотнув.
- Коннор был в этом каньоне, на этом же месте, - продолжила Доннер. – Он вел группу, расследовавшую феномен пещеры. Позже, когда я изучала его отчет, я провела анализ, сверив время, когда Саймон Бонито пропал в пещере и тот момент, когда…
- И что? – перебила Фицрой, нахмурившись.
- Я не утверждаю, - осторожно произнесла Доннер, - но, возможно, ты уловила эхо этого события.
- Да неужели? – еще суше ответила Фицрой. – Удобно.
- Венди, - голос Доннер стал еще мягче. – Один раз можно было списать на случайность, но это уже второй. И ты видела Кейт. Я не знаю, было ли это видение, астральная проекция, душа, переход в другое измерение или Кейт намеренно искала кого-то настолько же сильного и способного принять ее сигнал, но это нельзя игнорировать.
- А я и не собираюсь, - почти жестко отрезала Фицрой. – Я уже сказала, я помогу, чем смогу, даже если не верю ни в переселение душ, ни в духов-стражей, ни в ангелов и чертей. Попробую найти билет на ближайший рейс до Альбукерке, а что нужно от Вас, думаю, Вы знаете. Я бы взяла с собой, да меня в самолет не пустят, - она резко встала. – И… Линдси, - обратилась она. – С Вами я бы такого никогда не сделала, но Вы же меня знаете, так что пусть это будет что-то действительно сшибающее с ног, как в прошлый раз. А о себе можете не беспокоиться – борьба с совестью Вам не свойственна.
Доннер хотела возразить, но Фицрой просто покинула комнату, оставив Холмсов на связи с руководителем Управления наедине.
- Интересно, - заявил Шерлок, не став дослушивать продолжение, после чего так же вышел.
- Можете ждать нас часов через двенадцать, - после длительного молчания заявил Майкрофт, глядя в пол.
- Хотите присоединиться? – спросила Доннер.
- Не знаю, свидетелем чего я только что оказался, но не хочу задержания британской подданной на американской земле, если она решит устроить Апокалипсис в отдельно взятом национальном парке Штатов, - чуть пожал плечами Майкрофт.
- Спасибо, - поблагодарила Доннер. – Тогда до встречи, Майкрофт.
- До свидания, Линдси, - произнес он, после чего выключил связь и закрыл ноутбук. – Действительно интересно, - пробормотал он под нос.

- Да, здравствуйте. Мне нужен билет на ближайший рейс до Альбукерке. Класс не важен, подойдет любой. Нет? А если до Санта-Фе? Тоже нет. А до Эль-Пасо? Может, Финикс? Через неделю до Альбукерке? Это долго. Нужно еще вчера. Какие есть ближайшие рейсы в Штаты в те края? Все заняты? И первый класс тоже? Через три дня тоже не подойдет. Хорошо, спасибо. До свидания.
Фицрой сбросила вызов и постучала телефоном по губам, гадая, где можно быстро найти билет в Штаты, при этом потратив не слишком большую сумму на перелет, сделав минимум пересадок и не разориться. Управление оплатило бы перелет, но это все равно заняло бы время.
- Торопитесь? – услышала она голос младшего Холмса и вздрогнула от неожиданности.
- Боже, мистер Холмс, Вы меня напугали! – заявила она, обернувшись. – Вы тоже хотите посетить развалины анасази?
- Нет, - покачал головой Холмс. – Предпочту остаться в Лондоне.
- Похоже, Вы счастливы избавиться от меня даже на это время. Будь Ваша воля, я бы вообще оттуда не вернулась, так?
- Нет, детектив. Как я говорил ранее, я предпочел бы не делить с Вами Лондон, в любом другом городе Вы бы пригодились не меньше.
- Не сомневаюсь, только мне некуда идти. В Штаты не хочу, а родная Англия мечтает от меня избавиться.
- Вылет через три часа, - сказал присоединившийся к ним старший Холмс.
- Ты действительно хочешь вышвырнуть детектива из страны? – бесцеремонно спросил Шерлок у брата. – И без чипа в голове?
Майкрофт окинул его неприязненным взглядом, но сдержал на лице маску холодной вежливости.
- Ты как всегда прямолинеен, дорогой брат, - заметил он. – Я лишь сказал, что предпочел бы не видеть применение неконтролируемых способностей детектива в этой стране.
- И, разумеется, чем она дальше от меня, тем тебе лучше, - фыркнул Шерлок.
- Я этого и не скрываю, - чуть приподнял подбородок Майкрофт.
- Какой вылет? – холодно уточнила Фицрой, пропустив мимо ушей перепалку мужчин между собой.
- В Альбукерке, - ответил Майкрофт. – Прямой рейс, затем пересадка на вертолет до Чако.
- С Вами?
- Вы против?
- За. Спасибо.
Шерлок приподнял брови на совершенно неожиданную сухую благодарность, но промолчал.
- Не за что, - чуть улыбнулся Майкрофт. – Пожалуй, тоже начну собираться. Можете заказать еду на вынос, если хотите. Если же нет, распоряжусь подать уже в самолете.
- Не ем перед рейсом, - еще короче ответила Фицрой.
- Как угодно, а теперь простите.
Шерлок проводил брата подозрительным взглядом и обернулся к Фицрой.
- Желаю приятного полета и мягкой посадки, детектив.
- Спасибо. Насчет взрыва в Музее… Вы нашли подозреваемого?
- Нет, но я над этим работаю.
- И сеть бездомных ничего не дала?
- Нет.
- Что думаете об этом? Демонстрация силы или разминка?
- Место выбрано значимое. Если бы это был склад, музей искусств или школа, офис, любое отделение любого банка, можно было бы сказать о том, что подрывник либо разминается перед крупным делом, либо проверяет свои способности. Здесь речь о давлении на терпение правительства, на попытку провокации на какие-то действия в ответ.
- Думаете, следующий шаг – Букингем или Вестминстерский дворец?
- Если наверняка. Но я почти уверен, что следующий шаг будет лишь чуть крупнее предыдущего.
- Почему не сразу в цель?
- Он идет по нарастающей и не торопится.
- Он не один. Возможно, это группа.
- Думаете или чувствуете?
- Только предполагаю. Может, правильно, что Вы останетесь в городе и присмотрите за ним. Пока жертв не было, но если подрывник не один и действительно идет по нарастающей, они появятся.
- Донован с Вами не связывалась?
- Не думаю, что ей есть, когда. И Вам удачи. И… я не поблагодарила Джона за помощь, а по телефону…
- Я передам ему Ваши слова, детектив.
Холмс, не прощаясь, ушел. Фицрой же, те же не прощаясь с ним, осталась, думая о Чако и странном деле.
На душе было паршиво от напоминания о том, что она пыталась забыть, что до сих пор не смогла простить Линдси Доннер, но в этот момент воспоминания ее не волновали так, как предстоящий полет.
Семь-восемь часов перелета в замкнутом пространстве с Майкрофтом Холмсом наедине, притом, что едва ли он знает, что может произойти за это время.


Джон уже не помнил, когда в последний раз Шерлок приходил домой так тихо и таким задумчивым.
- Все в порядке? – спросил Джон у друга. – Как Венди?
- Все странно, - по-прежнему задумчиво ответил Шерлок. – И да, Венди Фицрой в порядке.
Джон, до этого читавший газету у камина, отложил ее, когда Шерлок опустился в кресло напротив, даже не снимая пальто, и сложил пальцы в замок.
- Рассказывай, - попросил он.
- Что именно?
- Все. Я же вижу, тебя буквально распирает от каких-то новостей. Венди точно в порядке? Зачем мы привезли ее к твоему брату?
- Чтобы ты не мешался.
Джон стерпел и такое, прекрасно понимая, что Шерлок не грубит, а констатирует свои факты, просто делает это как и всегда грубо, даже не осознавая этого.
- Не заметил там машины скорой. У нее может быть сотрясение, нужно было везти в Бартс.
- Ей ничего не грозит, - Шерлок медленно встал и снял пальто, но не уйдя к себе, а снова опустившись в кресло, держа пальто в руках. – Хотя… Ты занимался сексом в самолете? – бодро поинтересовался он, резко сменив тему разговора.
- Эм… да, было дело, - опешил Джон от такой бесцеремонности. – А с чего вдруг тебя это взволновало?
- Секс меня не волнует, Джон, - отмахнулся Шерлок. – И тебе понравилось?
- Ну, да, - пожал Джон плечами. – К чему ты ведешь? Кто-то предложил тебе вступить в клуб одной мили?
- Куда? – переспросил Шерлок.
- Негласное общество любителей заниматься сексом в самолете.
- Н-нет, - протянул Шерлок. – Джон, если бы в твоем распоряжении был весь самолет, ты бы занялся сексом?
Джон приподнял брови.
- Не знаю, зависело бы от настроя, от наличия партнерши. А к чему вообще такие вопросы?
- И как и где бы ты занялся сексом? – пропустил вопрос Шерлок.
- Да не знаю я! – Джон даже поерзал в кресле. – В туалете, наверное. В салоне… скорее всего, в салоне я бы не стал. Я не настолько адреналиновый наркоман.
Шерлок окинул его подозрительным оценивающим взглядом и что-то прикинул в уме, как показалось Джону.
- В туалете слишком мало места, - изрек он.
- Господи, Шерлок, - всплеснул руками Джон, - к чему ты ведешь? Это секс, в конце концов, им можно заниматься и стоя. Ты же смотрел у меня на компьютере… В общем, могу только порекомендовать попробовать самому.
- Провести эксперимент? – оживился Шерлок.
- Хотя бы для начала, - пожал плечами Джон.
- С кем? – уточнил Шерлок.
Джон даже растерялся.
- С девушкой, - осторожно предложил он. – Или с парнем, если хочешь. Я-то откуда знаю?
- Фицрой передала тебе благодарность за заботу, - произнес Шерлок таким тоном, как будто секунду назад не интересовался половым вопросом.
- Спасибо, - еще более растерянно ответил Джон. – Ты в порядке?
- Я да. Думаешь, Майкрофт смог бы заниматься сексом стоя?
- Ну, знаешь ли… - Джон резко встал и потер лицо ладонями. – Боже… Знаешь, это твой брат, в конце концов. Я даже думать об этом не хочу. Мне это не интересно. Как вообще можно спрашивать такое?
- Теперь ты можешь представить себе это? – преспокойно спросил Шерлок, глядя на него снизу вверх.
Джон закрыл глаза и потряс головой.
Если не хочется думать о белом слоне, все мысли как раз и будут заняты этим чертовым белым слоном. И если нет никакого желания думать о том, в какой позе Майкрофт Холмс может, если вообще хочет, заниматься сексом, перед глазами встают такие пошлые картинки, что от этой реалистичности слегка подташнивает.
- Может, - уверенно ответил Джон. – Теперь все?
- Вероятно, - неопределенно протянул Шерлок. – Хочешь сказать, женщинам тоже нравится заниматься сексом стоя, когда их вжимают спиной в стену?
- Так, все! – решительно заявил Джон.
- Что-то не так? – Шерлок тоже поднялся.
- Все не так. Просто про такое обычно не спрашивают. И тем более не задают вопросов про то, в какой позе могут заниматься сексом братья или сестры.
- Они летят вдвоем.
- Кто?
- Майкрофт и Фицрой.
- Венди собралась куда-то лететь? В ее состоянии?
- Ее очень попросили. И да, она летит с моим братом в Штаты искать пещеру анасази, расследовать смерть медиума и заклинать духов.
Джон проморгался.
- Ты снова что-то принимал?
- Я чист, - Шерлок даже продемонстрировал руки. – Тебя волнует только это? Не то, что они спали и намерены переспать еще раз?
- С чего ты взял? Ладно, можешь не отвечать. И нет, меня это не волнует. Венди взрослая женщина, Майкрофт тоже не ребенок, сами разберутся.
- И никакой ревности? Никакой обиды?
- А с чего мне обижаться? Я ее не интересую.
- Он ее тоже не интересует, зато она его – крайне. Майкрофт говорит то, что думает, и тщательно взвешивает слова. И если он сказал, что не желал бы видеть ее в Англии и близко ко мне, это означает именно это – он бы предпочел обезопасить от нее страну и меня, но не себя.
- Что ты несешь? Твой брат нагрубил детективу Ярда? За что?
- Долго рассказывать и не думаю, что нужно. Джон, думаю, мой старший брат испытывает чувства к женщине и такое положение дел его не устраивает. Я даже не думал, что у него в принципе могут быть чувства к кому-либо женского пола и такой силы.
Джон закатил глаза.
- Просто оставь их в покое, - посоветовал он.
- Эта Женщина его немного испугала, почти заставила подчиниться, проведя почти блестящую партию, - задумался вслух Шерлок.
- Ирэн Адлер? – уточнил Джон.
- Но она играла хитростью, хотела денег и давления, - не услышал его Шерлок, продолжив думать вслух. – Другая женщина не испытывает к нему ничего. Возможно, презрение с легким любопытством, но не более того. Она сильная, умная и она загадка даже после того, как сама может открыться. Она противник и союзник, она…
- Что? – не выдержал заинтригованный Джон.
- Для него это плохо кончится, - Шерлок как будто очнулся, закончив монолог на бодрой ноте.
Джон тяжко вздохнул. Может, его и не воодушевляла новость о связи Венди с Майкрофтом, но он спокойно воспринимал отказы от женщин. Но вот умозаключение Шерлока о том, что Майкрофт испытывал нежные чувства именно к Венди, его заинтересовало.
Фицрой действительно была умной, а то, как она работала, наводило на мысль о том, что на самом деле Майкрофта больше интересовало именно это – то же, как работал и сам Шерлок. Впрочем, если Майкрофт и питал слабость к женщине, Шерлок должен был бы вздохнуть свободнее, отчасти избавившись от тотального контроля брата.
- Ужинать будешь? – задал он единственный вопрос, на данный момент волновавший гораздо больше чужих взаимоотношений.




Глава 13.

Майкрофт не стал торопиться.
Педантично собрав чемодан, он освежился в душе, расслабившись после рабочего дня, высушил феном волосы и оделся, решив немного перекусить перед полетом.
Как и большинство пассажиров дальнего рейса, он тоже не стремился перегружать желудок, зная, как может сказаться взлет на организме, и так содержавшимся в жестких рамках диеты. На борту самолета, конечно же, была стюардесса, вышколенная, многократно проверенная полетами через Атлантику и обратно, способная не замечать ничего, не входящего в рамки ее компетенции, умеющая держать рот на замке, а глаза в нужный момент закрытыми. Майкрофт щепетильно относился к выбору обслуживающего персонала, особенно такого, с которым приходилось совершать длительные путешествия, и от которых мог зависеть комфорт в целом. Весь экипаж самолета делал свою работу, не лез, куда не следовало, словом, был как винтики в общей машине.
И, конечно, стюардесса прекрасно знала вкусы пассажира, являлась только по вызову, была предельно вежлива, предупредительна и ненавязчива, за что и получала свои деньги.
Сделав звонок своей помощнице, Майкрофт распорядился доставить на борт еще пару заказов и отпустил ее отдыхать.
Вернувшись в гостиную, он довольно предсказуемо обнаружил Фицрой, в полном одиночестве изучающую культуру анасази на его ноутбуке. За сохранность данных по другим делам он не боялся, зная, что детектив не стала бы открывать ненужные ей папки или рассекречивать скрытые файлы.
- Могу поверить в телепортацию, - произнесла она, не отрываясь от чтения, - но не в переселение душ или перенос физического объекта в иное время. То есть, я знаю, что Управление занималось делами, где фигурировали объекты из прошлого в настоящем или из будущего в прошлом, но чаще всего это был временный эффект так или иначе. Единственный человек из будущего был мертв, а те, что являлись из прошлого, либо впоследствии кончали жизнь самоубийством, либо возвращались в прошлое, чтобы не изменять историю.
- То есть, портал в прошлое, как факт, Вас смущает? – спросил Холмс, подойдя ближе.
- Как сюжет фильма – нет, как реальность – да, - Фицрой, наконец, подняла голову. – Если человек прошлого перемещается в будущее, история летит ко всем чертям. А как насчет обратного эффекта, когда человек будущего попадает в прошлое? Оба Бонито жили в наше время. А теперь представьте, что два человека со знаниями будущего попадают в прошлое. Это сравнимо то ли с временной петлей, то ли с фантастикой чистой воды. А как же технологии будущего в прошлом? Ладно, Саймон Бонито был антропологом, археологом, изучал черепки и кости, камни и рисунки, максимум, что он мог бы сделать в прошлом, научить рисовать портреты или лепить горшки, но если бы в прошлое ушел человек-изобретатель, что тогда? Электричество в Триасе? Вертолет в Мезозое?
- К чему Вы клоните? – Майкрофт сложил руки на груди.
- Может, это Саймон научил их строить такие жилища? Может, изначально они выглядели не так? И как насчет внешнего вида? Не помню случаев обнаружения частиц древних джинсов или кроссовок. Как же одежда? Как же бактерии или вирусы? Атипичная пневмония в век динозавров или мамонтов? Современные пломбы на зубах, которым тысяча лет? Существование СПИДа на заре цивилизации? Мне это все не нравится.
- Возможно, при переходе объект сам изменялся. На каком-то этапе менялся внешний вид от одежды до прически, изменялась память, что-то стиралось, обновлялось, добавлялось, шлифовалось, а при выходе с другой стороны это был совершенно другой человек.
Фицрой поморщилась.
- Вы говорите о стирании личности. Это мне нравится еще меньше.
Майкрофт облизнул губы.
- У Вас есть иная версия?
- Есть, но еще более безумная, чем эта, - покивала Фицрой. – Они просто стерлись, как физические объекты, став чистой памятью, свободным разумом, чем-то вроде энергии, которая преобразовалась, скажем, в некий физический плотный объект. Или же возник симбиоз человека прошлого и разума будущего, что дало очень умного человека во времени, где ничего подобного никто больше не знал. Такой человек мог стать жрецом, местным правителем, серым кардиналом – не важно, но он был человеком над людьми, своего рода индиго, уникумом.
- Это ближе к переселению душ, - приподнял брови Майкрофт.
- Поэтому мне ближе теория «Звездных врат». Если уж портал в прошлое, то не на Землю, а хотя бы на Луну или Марс.
- Вы тоже принимали участие в делах Управления?
- Несколько раз, если мама разрешала.
- Не расскажете, с чем сталкивались?
- С поиском объектов, тут и рассказывать нечего. Обнаружить то, что не показывают сканеры, что не отображается на экранах, указать направление группе поиска, наконец, выяснить, кто стоит за тем, что Управление считало феноменом и собиралось исследовать.
- И Ваша мама тоже присутствовала при этом?
- Нет, она давала согласие и узнавала постфактум все, что я находила. Мама не горела желанием видеть, как я говорю о том, о чем нормальные подростки даже знать не хотят. Еще больше она не хотела, чтобы это видел Джошуа, поэтому она была с ним, а я с группой - под охраной, как у Форт-Нокса, всеми мерами предосторожности и бдительным контролем куратора.
- Вы работали только с одним куратором и одной группой?
- Куратор был всегда один, а сотрудники могли меняться.
Майкрофт подошел к окну.
- Могу я задать личный вопрос?
- Что у меня с Линдси Доннер? Почему я так себя веду? – уточнила Фицрой, встав и закрыв ноутбук. – Она мне нравилась, я уважала ее, как человека, как коллегу моего куратора, я доверяла ей, как могла. Вы можете подумать, что что-то изменилось, - добавила она, когда Майкрофт обернулся. – Вообще, да. Я по-прежнему уважаю ее, я готова сотрудничать, если она попросит, сделать все, от меня зависящее, но о доверии речи быть не может. Я понимаю, что ей тоже пришлось нелегко, когда не стало Дойла, но это меня не касается.
- Я знаю Доннер давно, но не могу представить, что могла бы сделать эта женщина такого, за что ее можно было бы так не любить, - заметил Майкрофт.
- Спросите у нее. Речь идет не о нелюбви, а о том, что она сделала. Только поэтому мне нет дела до ее душевных терзаний.
Фицрой отвела взгляд.
- Я спросил лишь из интереса, - произнес Майкрофт.
- Просто спросите у нее, - повторила Фицрой тихо, после чего надрывно вздохнула. – Смешно, - горько заметила она спустя пару мгновений. – Я наконец-то лечу туда.
- В Нью-Мексико? – уточнил Майкрофт.
- Да, в этот чертов каньон, - покивала она. – Я хотела лететь и тогда, упрашивала маму, как только могла, предлагала полететь и ей, и Джошу, ну, или только ей, а Джоша оставить папе в Бостоне, но она наотрез отказалась уступать. Это ничего бы не изменило в масштабе истории, может, просто я многое бы поняла уже тогда, поверила бы в подобие чуда, там и опасности для меня не было, но… Мама уже до чертиков устала, что я целыми днями то в школе, то в Управлении, ничего ей не рассказываю, что прохожу какие-то тесты, учусь управлять тем, что мне выдали в нагрузку, как дар, что Джош занят своей жизнью, у него друзья, интересы, Питер далеко, папа навещает нас, а ей этого мало, она постоянно одна, а тут еще я со своими подростковыми проблемами.
- Нелегкий период, - согласился Майкрофт.
- Может, если бы папа был рядом, может, если бы Пит не ушел служить в армию, все было бы по-другому, - пожала плечами Фицрой. – А так она не знала и не хотела знать, чем я живу помимо школы и дома. Чем я становилась старше, тем больше ее пугали отчеты Дойла. Я знаю, как она на него давила, какие скандалы закатывала последний год, как хотела, чтобы он или Управление в целом вырезали у меня эти способности, как угодно удалили, как какую-то опухоль – да не важно, только бы я стала нормальным подростком. Ладно, все это в прошлом, - встряхнулась она. – Нам еще не пора выходить?
Майкрофт взглянул на часы.
- Выйдем через час. За полчаса доедем до места. А пока предложу изучить присланные файлы более детально.
- Я за, - чуть заметно улыбнулась Фицрой, вернувшись к ноутбуку.
Холмс сел с ней рядом.

Через час оба уже были готовы выезжать.
Весь багаж был загружен в машину заранее, Холмс еще раз уточнил степень готовности самолета и экипажа, узнал погоду на ближайшие десять часов, сделал пару звонков по делам и позволил себе расслабиться перед дорогой, одновременно с этим заметив, как напряглась его единственная спутница в рейсе.
Всю дорогу до взлетной полосы она промолчала, а перед самим самолетом и вовсе замедлила шаг.
- Вы в порядке? – Майкрофт тоже остановился и обернулся.
Фицрой, остановившись в паре метров от трапа, стояла, закрыв глаза, размеренно дыша, как будто делала дыхательную гимнастику.
- Все хорошо, - тихо ответила она, не открывая глаз. – Пару секунд, пожалуйста.
- Конечно, - Майкрофт кивнул водителю своей машины, чтобы тот уезжал, когда закончит погрузку багажа, а сам отошел к трапу, напряженно глядя на женщину.
К такому он был не готов. В деле детектива не было ни строчки о том, что она боялась летать до такой степени, что вынуждена была настраивать себя перед рейсом.
Конечно, на борту была аптечка и дефибриллятор на случай непредвиденной экстренной ситуации, но если в мире и было что-то, чего Майкрофт не терпел, так это незнание всех деталей ситуации.
- Лети, лети выше, - услышал он шепот Фицрой. – Лети выше. Все хорошо.
Паническая атака, ярко выраженная аэрофобия, понял Майкрофт.
Плохо дело.
- Можно лететь, - почти шепотом сказала Фицрой, открыв глаза и глядя куда-то в сторону, но не на трап.
- Венди, Вам нужна помощь? – предложил Майкрофт, видя, что паника с трудом контролируется. В любой другой ситуации его бы это не заботило, но если на борту будет человек, способный швырнуть самолет с высоты вниз или наоборот, закинуть его как можно выше, он бы предпочел знать все и быть ко всему готовым.
- Нет, все нормально, - так же тихо отказалась Фицрой, ступив на трап.
Но даже когда она поднялась на борт и добралась до ближайшего кресла, тут же упав в него, лучше не стало, как понял Майкрофт.
- Должен спросить, - обратился он к ней. – Вам будет нужно что-то в полете?
- Нет, - ответила Фицрой. – И не бойтесь, Майкрофт, ни Вам, ни самолету ничего не грозит, - пообещала она. – Это пройдет.
Комментировать это заявление Майкрофт не стал, сев в кресло сбоку.
- Сэр, что-нибудь принести? – обратилась к нему стюардесса.
- Нет, спасибо, Анна, пока ничего не нужно, - ответил он. – Помогите, пожалуйста, моей спутнице пристегнуть ремни, и можете передать капитану разрешение на взлет.
Женщина понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов.
- Мэм, позвольте, я пристегну ремни, - обратилась она к Фицрой, с трудом разлепившей веки. – Нет-нет, - предупредила она слабый жест, - я сама. Позвольте… Вот так. Взлет через несколько минут.
- Спасибо, Анна, - прошептала Фицрой, услышав, как Холмс назвал эту женщину.
- К Вашим услугам, мэм.
Когда она ушла в кабину пилота, Майкрофт оценил степень риска по внешним признакам своей спутницы.
Учащенное сердцебиение, вспотевший лоб, слабость, судя по частым сглатываниям еще и тошнота, покраснение кожи, нервно мечущиеся под веками глазные яблоки – либо будет обморок, либо сдерживаемый стон.
Не так плохо, если она все-таки будет способна выдержать долгий перелет и не взорвать самолет своими способностями.
Капитан сделал объявление по громкой связи, заработали турбины, самолет начал разгон.
Фицрой все-таки потеряла сознание, как заметил Майкрофт. Ее голова бессильно повисла, тело, удерживаемое ремнями безопасности, вжало в кресло, пока самолет набирал высоту, но уже через несколько мгновений после начала полета женщина пришла в себя и медленно подняла голову, что-то снова бормоча.
Когда самолет выровнял курс, стюардесса снова подошла к Фицрой.
- Можно открепить ремни, мэм. Вам помочь?
- Нет, я справлюсь, спасибо, - Фицрой сглотнула и почти уверенным движением нажала на кнопку крепления.
- Предложить Вам что-нибудь из напитков?
- Воды, если можно. Забыла взять бутылку с собой.
- Сейчас принесу.
Майкрофт отказался от любой жидкости, но с удовольствием понаблюдал за тем, как его спутница приходит в себя, осушив стакан воды и отдышавшись.
Он отцепил ремни и одернул куртку, сев свободнее.
- Пожалуйста, Майкрофт, не проецируйте намерения так четко, - попросила Фицрой, не поворачивая головы в его сторону.
Майкрофт усмехнулся и развернулся всем корпусом к ней.
- Усиление эхолокации?
- А Вы бы взяли меня, если бы сразу узнали о том, что я плохо переношу полеты? – спросила она, массируя виски и поглядывая на него.
- Почему нет? – приподнял он брови. – Аэрофобия – не такое редкое явление. И не волнуйтесь, Анна ничего не услышит и даже не придет, если ее не вызвать.
- Словами не передать мой восторг, - кисло улыбнулась Фицрой. – Простите, что стали свидетелем этого кошмара.
- Видимо, обычно ситуация еще хуже, - заметил Майкрофт.
- Катастрофичнее, - призналась Фицрой. – Сотня человек, у всех свои намерения, страхи, желания, плачущие дети, нервные мамы, злобные мужчины, влюбленные пары, бизнесмены, которые даже мысленно все в своих делах – и такое во всех трех классах.
- А пилоты?
- Самые безопасные люди на борту. Хотят только поднять самолет, долететь от точки до точки и посадить самолет. Со стюардессами все хуже.
- Давно это у Вас?
- С детства. Началось как раз после ДТП. В первый же раз самолет чуть не упал.
- Расскажете?
- Зачем?
- Это немного отвлечет Вас, как мне кажется.
- Мне было десять, летели из Вашингтона в Манчестер. Я вдруг ощутила себя, как в клетке, навалилось сразу все и со всех сторон. Я чувствовала буквально каждого пассажира, как себя саму. Стало страшно, дико заболела голова, каждый звук начал раздражать, а тут еще мама просила сидеть нормально, Джош начал ныть о том, что ему скучно, сзади заплакал ребенок, а у меня сдали нервы.
- Вы летели эконом-классом?
- Мы долго торчали в аэропорту, мама была в бешенстве, что рейс задерживают, я тоже устала, Джошуа задирал чуть ли не весь зал ожидания и папа решил взять любые билеты любого класса, только бы побыстрее улететь. Хотя знаете, в бизнесе только чуть лучше условия, а для меня разницы нет совсем.
- И Вы решили разбить самолет?
- Нет. Не совсем. Я просто захотела, чтобы все закончилось, чтобы все замолчали, чтобы, наконец, можно было встать на нормальную землю. Я… я не знаю, как это вышло, но самолет стал падать, люди начали кричать, на нас высыпались кислородные маски, начался какой-то ад… Наверное, мы бы разбились, если бы Питер не схватил меня за руку. Я не знаю, что он сделал, но когда я увидела его лицо, его губы шевелились. Он постоянно повторял: «Лети, лети выше, лети выше, выше!», как будто это было какое-то заклинание. Я поняла только потом, что он настраивал не себя, а меня. Ни один пилот не смог бы поднять то, что удерживала другая сила. Моя сила. Я не могла справиться со страхом, но тоже начала повторять его слова, сжимая его пальцы. Мама потом говорила, что все молились, но Пит знал, что не бог снова поднял самолет в небо. Он продолжал повторять эти слова почти весь полет, глядя на меня, даже когда мы полетели ровно. А я повторяла за ним мысленно и вслух. Про аэрофобию я еще не знала, пока он был рядом или пока рядом был кто-то из родных, а потом, после колледжа, стало хуже. После смерти Питера – еще хуже. Я редко навещаю родных и из-за этого в том числе.
- Но Вы говорили, что хотели полететь в Нью-Мексико с куратором. Вы бы справились с фобией?
- Волшебная мантра, беседы о предстоящей работе, просто присутствие того, кому я полностью доверяла – я бы справилась.
- А как справлялись потом?
- С Генри – в туалете, после него – там же с любым, кто был хоть как-то симпатичен. Я не любитель этого экстрима, но Генри как-то раз предложил расслабиться и это помогло. А если помогало, зачем тогда терпеть дискомфорт, если можно было успокоиться?
- С любым? В смысле – с первым попавшимся?
- Именно. Я выбирала наименее подозрительного, посимпатичнее, постарше, чтобы уж наверняка мог и умел, отключала у него все желания, кроме одного, а потом тащила в туалет.
- А если он был с женой или мужем?
- Я летаю обычно ночными рейсами, когда люди предпочитают спать в полете, так что подружки, жены или мужья тоже выключались, как машины. Да, грязно, неправильно, это измена, но никто не оставался обиженным. Мои любовники потом думали о том, что у них с их благоверными был шикарный секс, благоверные были убеждены в том же, а я успокаивалась на время полета.
- То есть, Вы просто отключали экипаж и пассажиров одновременно?
- Нет. Могла бы, но большинство и так засыпало, а вся родня объекта была чуть дезориентирована. Могу только представить, что Вы теперь думаете обо мне, но это был способ выжить. И да, если бы я летела утром, все было бы точно так же, просто пришлось бы чуть напрячься и дезориентировать весь самолет, исключая пилотов.
- Я ничего не думаю, уверяю Вас. Конечно, подход довольно нестандартный, но я не получал никаких сообщений о том, что кто-то заявил бы о чем-то нетипичном на борту самолетов.
- А Вы снимаете стресс алкоголем и элитными девочками?
- Скорее, только алкоголем.
- Брезгуете продажной любовью?
- Нахожу это обычным скучным явлением среди людей. Просто очередной легкий способ получить удовольствие за деньги, чтобы не тратить время на завязывание отношений и свидания, рестораны, кино, цветы и подарки.
- Вы это пробовали?
- Отношения?
- Проституток.
- Несколько раз. И только из проверенных мест. И, как понимаете, не у себя дома, не с завязанными глазами и скованными руками.
- Хотите сказать, Доминантка Вам не пришлась по вкусу?
- Я не любитель боли и унижений. Предпочитаю остаться в этом несколько старомодным.
- А отношения?
- Боюсь, это не для меня. Семья накладывает определенные обязательства, ставит в жесткие рамки, в семье нередки конфликты интересов, потом последовали бы претензии, безобразные скандалы.
- А дети?
- Мне достаточно младшего брата. Поверьте, после такого я физически и морально не готов продолжать род.
- Сурмама?
- Я не противник суррогатов по нужде, но не настолько, чтобы пользоваться телом женщины так эгоистично.
- А Андрэа?
- Простите?
- Ваша помощница. Красивая, умная, понимающая.
- Предпочитаю не смешивать работу и удовольствие. А Вы?
- Спала ли я с начальниками или подчиненными? С начальством нет, а с коллегой было пару раз. Он был из другого отдела, симпатичный, умный. Была пара свиданий, неплохая ночь, потом через какое-то время еще одна, но в итоге стало ясно, что он хотел бы большего, а мне это было ни к чему. Да и при таких обстоятельствах, когда на пике страсти я не могла контролировать выброс энергии, приходилось постоянно корректировать ему память. Я ему не доверяла.
- А мне?
- Что?
- Я помню все в подробностях, но мне Вы не доверяете, как и другим.
- Вы опасны, Майкрофт, но Вы в безопасности из-за своего интеллекта и положения в правительстве. Я знаю, что Вы можете со мной сделать, Вы знаете, на что способна я, но Вы ничего не сделаете, опасаясь последствий, а я не сделаю того же по тем же причинам. Вмешательство в разум такого уровня имело бы последствия. Вы могли бы забыть какую-то важную информацию. Мне было бы все равно, если бы Вы не были англичанином, но Вы подданный короны, а я люблю свою страну, даже если она меня не слишком любит в ответ. Простите, мне нужно освежиться.
Фицрой встала с кресла и безошибочно направилась к туалету.
Майкрофт взглянул вслед, гадая, помог ли довольно доверительный разговор, справилась ли она сама, как она одновременно справлялась со страхом и контролировала полет, как она собиралась делать это дальше, но ничего не придумал.

Кабинка была стандартной, маленькой, но удобной, чтобы справить нужду и ополоснуть лицо. Двум тут точно было бы тесно, впрочем, как и в любом туалете любого самолета.
Голова не болела – гудела, как улей, в желудке было пусто, но вода так и норовила выйти наружу.
Немного поплескав в лицо холодной водой, Фицрой взглянула на себя в зеркало.
Мутный взгляд, бледное лицо, мешки под глазами – все пройдет через пару часов полета, если убеждать себя в том, что самолет так и будет лететь дальше, но любая тряска усилит и головную боль, и тошноту, и этот серый вид.
- Ненавижу летать, - пробормотала она, вытерев лицо одноразовым бумажным полотенцем и похлопав себя по щекам. – Ну, же, соберись. Все хорошо, все будет хорошо, все будет охрененно, как хорошо. Все? – спросила она сама себя. – Все-о-о.
Если уж этот полет пройдет в такой обстановке, нужно просто его пережить, решила она, выйдя в салон.
- Я бы предложил… - она вздрогнула и даже отшатнулась, когда Холмс встал с кресла.
- Боже! – и схватилась за сердце.
- Что? – удивился он.
- Вы переоделись? – она оглядела его с головы до ног, только теперь заметив, что он не в своем дорогом костюме и таких же дорогих ботинках, а в песочном камуфляжном костюме, светлом джемпере и армейских ботинках. – Когда Вы успели?
Холмс чуть нахмурился.
- Дома. Вы в порядке?
- Да, - она закрыла глаза, и покачав головой. – Вот поэтому полеты для меня каторга. Плохо соображаю.
- Присядьте, - попросил Холмс, не подходя к ней.
- Господи-и-и, - протянула Фицрой тоскливо. – Я же забыла переодеться! – она почти с отвращением подергала себя за пиджак делового костюма и оглядела свои брюки и полусапожки. – Можно достать багаж? У меня там джинсы.
- В каньоне достаточно комфортно днем и холодно ночами, - произнес Холмс. – И в такой обуви Вы там долго не протянете.
- Я должна была лететь в Торонто, а не бегать по камням, - возразила Фицрой. – Черт… Простите, это… Можно тогда будет задержаться в Альбукерке на пару часов? Я хоть нормальную обувь куплю и переоденусь.
- У меня предложение лучше, - возразил Холмс. – Поскольку отчасти это и моя вина в том, что Вы даже не попали к себе домой, чтобы собрать чемодан заново, я позволил себе заказать такой костюм и обувь и Вам. Можете переодеться и переобуться здесь же.
Она с сомнением оглядела его.
Песочного цвета камуфлированная куртка сразу придала Холмсу довольно интересный вид. Деловой стиль обязывал, придавал носителю солидности, камуфляж делал образ одновременно простым и грозным.
В голову некстати полезли воспоминания о том, как в другой расцветке камуфляжа выглядели братья и муж. Брюки, сапоги, ремень, белая футболка – просто и удобно. Питер, самый высокий из тройки, выглядел сногсшибательно – мощные плечи, узкая талия, рельефные мышцы на руках. Джошуа, ниже ростом, вечно небритый, более плотного телосложения, смотрелся почти угрожающе. И Генри, от вида которого в любой одежде и без нее у нее подкашивались ноги. Генри, длинноволосый, курчавый, всегда идеально выбритый, какой-то даже изящный на фоне друзей, привлекал внимание, увы, не только жены. Хотя память о том, как Генри играл свою роль при каждой встрече, все-таки грела сердце.
Она буквально прыгала на него, пытаясь свалить с ног, а он подхватывал на руки, держал равновесие и целовал так, что…
- Вам пойдет, - услышала она голос Холмса, рассеявший видение.
Она вдруг поймала себя на мысли о том, что улыбалась, вспомнив мужа. Мужа ли? Брак ради работы – это был брак или фикция? Правильно ли носить фамилию того, кто, возможно, никогда не был официальным супругом?
- Наша с Генри свадьбы была настоящей? – спросила она.
Холмс вздохнул, молча кивнув.
- Вы в любой момент можете вернуть девичью фамилию, если хотите, - предложил он через пару секунд.
- Откуда Вы знаете мой размер? – отвечать она не стала.
Холмс пожал плечами.
- Глазомер хороший. Ну, или просто наблюдательность.
- Ваш брат рылся в моих вещах? – поморщилась она, применив эхолокацию.
- Или так тоже, - Холмс отвел глаза. – Не смотрите на меня так, я его не просил и тем более подобного не позволял.
- А куда мне деть костюм? – уточнила она, решив принять предложение Холмса.
- Передайте Анне.
Он вызвал стюардессу, нажав на кнопку рядом со своим креслом.
- Да, сэр? – практически мгновенно откликнулась явившаяся женщина.
- Анна, принесите, пожалуйста, спецзаказ, – попросил Холмс.
- Конечно, сэр, - она тут же вышла и пришла снова через несколько минут. – Мэм, желаете переодеться здесь? – обратилась она к Фицрой.
- Можно где-то еще, но не в туалете? – попросила та.
- Конечно. Прошу Вас.
Держа в руках сверток с одеждой и коробку с обувью, Фицрой покинула салон и вышла в небольшую кухню.
- Помочь Вам, мэм? – предложила Анна.
- Эм… Нет, спасибо. А куда?..
- Можете сложить здесь. Я потом повешу на вешалку.
- Спасибо.
- Если что-то будет нужно, обращайтесь.
Едва только Анна вышла, Фицрой бросила коробку на пол, едва сдержав стон.
Конечно, стюардессы и должны быть доброжелательными к пассажирам, но не настолько, чтобы быть и горничными, и прачками, и носильщиками багажа.
Впрочем, Анну, похоже, не смутило бы и то, если бы Фицрой начала раздеваться хоть в салоне при Холмсе, или здесь при ней самой.
- Ужас, - пробормотала Фицрой, начав раздеваться.

Когда она вышла в салон, Холмс о чем-то тихо беседовал с Анной, стоявшей около его кресла и изредка кивающей.
- Идеальный глазомер, - похвалила Фицрой Холмса, раскрыв руки шире, как будто показывая себя.
- Вам действительно идет, - ответил Холмс, закинув ногу на ногу. – Спасибо, Анна.
- Спасибо, Анна, – повторила Фицрой улыбнувшейся стюардессе.
- Не за что, мэм. Желаете чай, кофе, горячее, закуски?
- Вот сейчас уже не отказалась бы от большой кружки кофе с двумя кусочками сахара, спасибо.
- Сейчас принесу.
Холмс усмехнулся, когда Анна вышла.
- Кофе на ночь – не слишком хорошая идея, - заметил он. – И Анна действительно принесет Вам кружку.
- Почему Вы летите в каньон? – Фицрой решила не начинать снова диалог о том, какой неправильный образ жизни она ведет.
- Потому что летите Вы, - просто ответил Холмс.
- И все? А как же политика, страна и безопасность королевы?
- Все встречи перенесены, страна будет стоять по-прежнему, а Ее Величество всегда в безопасности.
- У Вас это вместо отпуска?
- Я часто в разъездах, но удаленность работе не вредит.
Он улыбнулся.

Чай и кофе были выпиты, какие-то небольшие пирожные и сэндвичи были съедены, Холмс, чуть расслабившись на время чаепития, снова ушел в работу на ноутбуке, а Фицрой, чувствуя усталость и сонливость, полулегла на своем кресле, изредка поглядывая на работающего сбоку мужчину.
Холмс тоже устал, кроме того, он даже не отдохнул после работы, сразу сев в самолет и снова начав работать. Предположительно, этим он собирался заниматься и в Нью-Мексико, выкраивая на сон пару часов.
- Кресло раскладывается в полноценную одноместную кровать, - произнес он, не поворачивая головы, чувствуя на себе взгляд.
- А Вы не будете спать? – спросила Фицрой. – Все-таки, лететь долго, уже ночь.
- Боюсь, что нет, - ответил Холмс. – Вам мешает свет?
- Нет. А если Вы отдохнете, а поработаете потом, что-то сильно изменится?
- Нет, но я предпочитаю сперва работать, потом отдыхать.
- Хотя бы часа четыре. А лучше шесть.
- Успею.
- Майкрофт, Вы устали, Вам нужен отдых.
Холмс и правда потер переносицу, закрыв глаза.
- Я привык.
Она встала и подошла к его креслу.
- Я не специалист в массаже, но могу размять плечи и шейный отдел, - предложила она. – Бодрости не прибавит, но на Вас хотя бы смотреть будет не так больно.
Холмс с тяжким вздохом отложил ноутбук, закрыв его, хрустнул шейными позвонками, затекшими после работы, и чуть потянулся, разминая и позвоночник, после чего кнопкой разложил кресло в горизонтальную кровать и сел на ней.
- А подушки здесь есть? – спросила Фицрой.
- Есть, - Холмс откуда-то сбоку достал подушку и бросил ее на изголовье.
- Ложитесь на спину, - попросила Фицрой.
- Удобнее будет сидя.
- Как хотите, - она приспустила его куртку, запустила руки под ворот джемпера и размяла его шею пальцами. – Я все-таки не мануальный терапевт, - будто извинилась она спустя пару минут массажа. – И Вам действительно нужно отдохнуть.
Он даже встать не успел, ощутив, как тело слабеет, а глаза буквально слипаются.
- Что Вы?..
- Ложитесь, - она аккуратно помогла ему лечь на подушку. – Пять с половиной часов здорового сна, - тихо пообещала она. – Заодно и шея отдохнет, и спина расслабится.
Она нажала кнопку, вызвав стюардессу, и попросила принести два пледа.
Укрыв одним уже спящего Холмса, она отошла к своему креслу, разложила его, достала подушку и легла, укрывшись вторым.
Спать хотелось и ей, но, увы, во сне ее ждали только кошмары, бесконечные и повторяющиеся, поэтому она закрыла глаза и постаралась расслабиться, погрузившись в полудрему.


- Но, опять же, гипотетически, пройдя через кротовину, объект оказывается измененным как физически, так и психологически.
- Да, если мы говорим о пространственно-временном искривлении. Если бы черные дыры действительно имели выход с другой стороны.
- И в какой момент времени нужно было бы попасть, чтобы передать сообщение?
- Гипотетически, в момент появления объекта с другой стороны, потому что, опять же гипотетически, в момент перехода физическое тело отсутствует.
- Хочешь сказать, в момент перехода тело становится чистой энергией?
- Смотря про что говорить. Если про кроличью нору, Алиса будет падать, как физический материальный предмет, до которого можно докричаться в первые секунды ее полета вниз, но временной портал расщепляет тело на атомы до выхода из него или же, если речь о нуль-транспортировке, одновременно расщепляет в одной точке и тут же воссоздает в другой.
- Но если нужно закрыть врата с той стороны, как это сделать?
- Никак. В теории, можно перебросить что-либо материальное – записку, файл, любую вещь, смысл которой поймут на том конце, но если в момент перехода изменяется и сознание в том числе, толку не будет. Послание просто не поймут, даже если оно дойдет.
- Может и не дойти?
- Если зонд прошел отметку двести лет, а мы говорим о тысяче, скорее всего, не дойдет.
- А если наладить, скажем, психокинетическую связь с объектом на другой стороне? Мысль не материальна.
- Даже если бы это в принципе было возможно, разум такого человека оказался бы в ловушке. Пришлось бы не просто удерживать связь, но и пытаться внушить объекту идею и держать, пока бы он ее не исполнил. У такого специалиста просто не осталось бы времени на отсоединение. Процесс будет запущен моментально, произойдет выброс энергии, врата схлопнутся и разум контактера окажется по ту сторону, на этой же стороне он моментально умрет.
- А если попробовать, скажем, наладить связь с прошлым близкого времени, но до того момента, как в глубокое прошлое уйдет сам объект?
- А смысл? Он все равно уйдет и все забудет. Единственный выход – найти того, кто бы мог пройти, хотел и был не так податлив внушению, чтобы не забыть цель, с которой он бы направился на другую сторону.
- А если таких больше нет, а проход закрыть нужно?
- Опять же, исключительно гипотетически, можно попытаться связаться со свободным разумом того, кто уже там был. Но риск останется прежним. Контактер может не пережить эту связь. Скорее всего не переживет. Я хоть чем-нибудь помог?
- Больше, чем ты думаешь. Спасибо и до связи.
- До связи.
Майкрофт услышал этот диалог еще в полусне, медленно просыпаясь и глубоко вздохнув при пробуждении.
Один голос он узнал, но второй был незнаком. Венди Фицрой тихо говорила с кем-то на борту самолета, где…
- У нас гости? – хрипло от сна спросил он вслух.
- Не совсем, - произнесла Фицрой где-то сзади. – Выспались?
- Вашими молитвами, - он размял плечи, действительно ощутив прилив бодрости и удовольствия от крепкого сна, в котором давно уже нуждался. – Зачем Вы меня усыпили? Вы где? – он сел на разложенном кресле и огляделся.
- Здесь, - Фицрой подошла к нему, держа в руках ноутбук. – Я свернула все окна, не читая, - прокомментировала она пользование его вещью без спроса. – Хотела немного поработать с тем, что прислала Линдси.
- А с кем говорили? – он встал и размял спину.
- С другом. Анна сейчас принесет кофе и завтрак. Кстати, кофе она варит божественный.
Майкрофт закатил глаза и отправился освежиться в туалет, предварительно порывшись в своей дорожной сумке и вытащив из нее все необходимое.
Отчасти было неловко перед той, что применила свои способности против его воли, плюс решила позаимствовать его ноутбук, где он работал, и связывалась через этот ноутбук с кем-то посторонним, но это было меньшим злом из возможного.
Все-таки он действительно выспался и избавился от боли в шее и спине.

Когда он вернулся, побрившись, умывшись и почистив зубы, Фицрой уже сидела сбоку от возвращенного в нормальное положение кресла Майкрофта, пила кофе из большой кружки и задумчиво уплетала сандвич, читая какую-то заметку.
- Вы не спали? – спросил Майкрофт, бросив мимолетный взгляд на содержание статьи.
- Нет, - Фицрой даже не оторвалась от чтения. – Я изучила все, что смогла найти про анасази, про все легенды, мифы, даже упоминания о них, изучила рисунки, которые прислала Доннер, сделала сравнительный анализ того, что было найдено в первой пещере, когда там был Саймон Бонито, во второй, когда была Симона Бонито, сравнила петроглифы с тем, что было известно об анасази в принципе, а так же изучила все про реальные или фантазийные путешествия во времени и пространстве.
- Впечатляет, - Майкрофт подошел к ней, глядя через плечо на сплошной текстовый файл на испанском языке. – И это за?..
- Пять часов. Это я нашла на одном сайте, где был сборник всех мифов древних племен чуть ли не с начала сотворения мира. Сборная солянка, кажется, чья-то дипломная работа. Процентов девяносто воды и откровенного бреда, но на десять – вполне стоящая информация, хоть и в сжатом виде.
- А кто был Ваш друг, с которым Вы беседовали?
- Альфа-2. Реального имени я не знаю, но он фанат всех сериалов и фильмов сай-фай, так что смог подкинуть пару-тройку десятков версий за неполные полчаса.
- Фанат?
- Да. И астрофизик в Аресибо.
- Я слышал конец разговора, но понял, что Вы обсуждали возможность передачи информации на расстояние во времени и пространстве.
- Да, это… - Фицрой потерла переносицу и глубоко вздохнула, закрыв ноутбук, не став даже закрывать текст, и передав его Майкрофту в руки. – У меня, в общем, две новости и обе плохие, так что начну с той, что попроще, - без предисловий начала она. – Мы зря потратим время. Этот полет и конкретно мое присутствие ничего не даст.
- Почему Вы так думаете? – Майкрофт сел в свое кресло и повернулся лицом к женщине.
- Потому что то, что, в идее, нужно сделать – чистое самоубийство, а я к этой штуке даже не подойду.
- К какой штуке?
- Я хочу сказать, если Альфа-2 прав и то, что я думаю, единственное решение, проще закрыть каньон и обнести его колючей проволокой, чем исследовать и пытаться что-либо понять. Было бы все просто, сами пуэбло валом бы валили в это место, но нет, они сами не ходят и другим не советуют.
- Это для них святая земля.
- Да бросьте! Дело не в мифологии, а в банальном страхе. Вы знали, к примеру, что у пуэбло две основные легенды про этот исход? Одни верят в то, о чем говорила Линдси, в некоего умника, решившего увести свой народ куда-то в райское место, чтобы жить в мире и гармонии с прежними богами. Другие верят в то, что это место – обитель бога со звезд, который до сих пор ходит по этой земле и ищет жертв, чтобы забрать их с собой на Луну и там пожрать. Что примечательно, этот бог в своем настоящем облике ящероподобный, но для удобства принимает облик светлокожего светловолосого и голубоглазого молодого мужчины ростом около двух метров, то есть, полной противоположности темнокожим, темноволосым и темноглазым индейцам. В общем, интересно то, что там и там страж и это божество куда-то уводят свою паству, хоть и с разными целями. Однако, портал реален в обоих мифах, а Управление хоть и не видело его лично, имеет неоспоримые доказательства его существования даже дважды. Но знаете, что думаю я? Портал – это, конечно, здорово, но принцип его работы мне непонятен. Время, как мы выяснили с Альфой-2, структура неоднородная, течет только вперед и за редким исключением может остановиться или пойти назад. Итак, некто уводит свой народ, совершает переход куда-то в прошлое и начинает жить своей простой жизнью. При этом в будущем, а именно в конце двадцатого века и в начале двадцать первого появляются еще желающие присоединиться. При этом же почти наверняка находились такие же и в начале двадцатого века, в середине, да когда угодно вообще. И у меня возник вопрос – кого тогда видели они? Кто или что гнало их в пещеру? Куда конкретно, в какой промежуток времени они перемещались? Как происходил отбор желающих сменить реальное временя на прошлое? И если переход стабилен, по любой логике потомки анасази возвращались именно в момент, когда в прошлом появлялись остальные, которые ушли туда первыми. Значит, страж, как реально существующий человек, практически не отходила от пещеры. Но как долго она ждала тех, кто шел из будущего? Час? День? Минуты? Или же все шли одновременно, просто из разных эпох, как понадерганные нитки из разных концов одного ковра? И почему одни пуэбло видели стража во сне, а другие нет? В чем заключен отбор, если они идут на зов только тогда, когда сами же открывают пещеру, видят смерти друзей или коллег, а потом видят во сне эту девушку? Почему ее видят только взрослые, но никогда дети? Нигде ни разу я не нашла ни одного упоминания о том, что в таких местах, как тот же каньон Чако пропадали дети. Да, пуэбло, конечно, будут молчать, не желая оскорбить память предков, их понять можно, но почему тогда они держатся в стороне от таких мест? Почему страж соблазняет и забирает одних, наплевав на других? И почему, забрав последнего Бонито, она не ушла и не закрыла портал? Почему погибла Аззопарди? Из-за чего именно, если она смогла пробиться в прошлое? Она же была сильным медиумом, она могла видеть и прошлое, и будущее безо всяких проходов в порталы. Так что случилось? Что такое - страж этой пещеры?
Майкрофт внимательно выслушал монолог Фицрой и нахмурился, поняв, куда она клонит.
- Ваше решение? – коротко спросил он, почти зная ответ.
- Это не человек, - покачала головой Фицрой. – Она делает свою работу и будет ее делать, если ей не приказать перестать. И приказ может отдать даже ребенок, если он анасази или их потомок, но сделать это можно только с той стороны, а они до такого просто не додумаются. Эта штука стирает им память или проводит еще какие-то манипуляции с разумом, но… В общем, здесь даже телепат не поможет, а я – тем более. Нужен другой специалист, с другими способностями, возможно, просто умеющий справляться с такой проблемой даже на расстоянии, но я просто бессильна.




Глава 14.

- Хотите сказать… - осторожно начал Холмс.
- Это программа, - не стала его дослушивать Фицрой. – Просто программа, однажды запущенная в действие и ждущая отмены приказа. Сравнительный анализ показал полную идентичность пещер в двух разных местах каньона. И это не просто идентичные пещеры – это одна и та же, перемещенная в пространстве и зависшая в режиме ожидания.
Холмс проморгался и даже потер щеки ладонями, окончательно прогоняя сон.
- И с чего Вы сделали такие выводы? – спросил он.
- Перебирала все варианты, пока не нашла самый простой. Бритва Оккама – простое решение всегда самое верное. Это не просто отбор по вере и преданности мифологии. Это генетика в чистом виде. Ни бактерий, ни вирусов, ни примесей в воздухе – ничего, а люди умирали, едва сделав шаг во внутреннюю камеру.
- Проклятье?
- К черту проклятье! Даже египтяне устраивали ловушки будущим ворам, причем безо всякой магии, зато с кислотами и даже болезнетворными спорами. Люди прошлого восприняли бы сам факт появления портала, как чудо, дар богов, люди настоящего полагаются на факты. Моря не расступаются просто так по мановению руки – это притяжение спутника Земли или сила ураганного ветра. Про эффект плацебо не знает только идиот, не умеющий пользоваться интернетом. Пирокинетика – не дар богов или их же проклятье, это психокинетика, сила разума. И призраки чаще всего просто астральная проекция живых людей. И я поверю в реалистичную голограмму горящего говорящего куста быстрее, чем в божественный промысел.
- Но почему Вы решили, что это именно программа?
- Потому что будь это не так, эта девица являлась бы всем пуэбло от мала до велика с предложением вернуться в мир и покой. Но она выбирает взрослых, способных здраво думать и принимать взвешенные решения. И если уж вцепится – не отстанет. Они не смогут уйти из пещеры, если вошли в нее – она не допустит.
- Почему?
- Потому что это программа. Я пересматривала отчет по Саймону Бонито и никак не могла понять, что меня так напрягает в нем. Что-то неправильное, чего не должно было быть.
- И поняли?
- Сердечный ритм замедлился, волны мозга показывали состояние, близкое к трансу. Кто будет зомбировать и без того согласного уйти человека? Для чего еще и удерживать их в заведомо беспомощном состоянии перед переходом? И я почти уверена, что Симона Бонито, вбежав в пещеру, замедлила шаг, так же впав в своеобразный транс перед тем, как исчезнуть. Она не смогла бы выбежать обратно, даже если бы сильно захотела.
- Похоже на отбор по каким-то признакам. Все молодые, сильные… Улучшение генофонда?
- Почему нет? Во-первых, кто-то должен был строить дома, добывать пищу – старые и слабые на это бы не годились, будь они хоть трижды верными слугами своих богов. Во-вторых, для продолжения рода были нужны сильные молодые женщины, судя по всему, в идеале еще и девственницы. Кроме того, нужны были мужчины и женщины, чувствовавшие себя в своем времени ненужными, лишними, порвавшими связи с родными.
- Те, кого никто не стал бы искать.
- Вот именно. Это не вера, это четкий отбор по нескольким признакам. Плюс еще и способность подчиняться. Но главное, что натолкнуло меня на мысль о том, что страж – программа, то, что у анасази не было жриц-женщин. Они не оставили бы охранять портал и зазывать новичков женщину, если только не видели в этом единственную цель – сбить с толку.
- Думаю, если бы мне приснился мужчина-жрец, я бы точно не пошел за ним. Привлекательная девушка выглядит менее подозрительно и более безопасно даже для другой девушки. Для кого-то такая стала бы подругой, для кого-то возлюбленной, к которой хочется присоединиться наяву.
- Довольно примитивное племя – и такие технологии. Не знаю, как Вы, а я сильно сомневаюсь, что анасази - авторы этой игрушки. Я сравнила постройку египетских пирамид с высеченными в скалах жилищами анасази, с их ровными дорогами, виадуками, колодцами и храмами, а потом подумала о кругах на полях. Египтяне действительно тащили на себе многотонные камни и обтесывали их вручную, анасази действительно использовали известняк как строительный материал, а круги на полях действительно ровные с аккуратно согнутой, но не сломанной зерновой культурой, но…
- Всем кто-то помогал, хотите сказать?
- Древние культуры, как стручки гороха, буквально набиты всякой паранормальщиной. Почти везде есть сказания о визитерах со звезд, рисунки, упоминания, что-то еще, словом, а чем анасази отличаются от египтян? Круги тоже появляются не просто так, кто-то явно помогает им появиться, а наличие определенных петроглифов у анасази указывает на то, что они точно имели близкие контакты третьего рода с кем-то, чей образ потом высекали в камне.
- Инопланетяне…
- Н-да. И это мне тоже не нравится. Как-то неприятно знать, что кто-то вмешивался в земную культуру и ускорял или замедлял развитие народов. Знаю, это паранойя, но… Я даже думать не хочу, что могли бы сделать инопланетные ученые, желай они заниматься генетикой, потому что тогда я додумаюсь до того, что все эти психокинетические способности у разных людей – их замысел, а мне не нравится ощущать себя подопытной крысой.
Холмс чуть приподнял брови, но спорить не стал.
- Значит, все? – уточнил он. – Прилетим сказать Доннер, что все усилия напрасны?
- Нет, - покачала головой Фицрой, потерев шею. – Хочу посмотреть, покрутиться, может, что придумаю на месте. Хочу понять, что произошло с Кейт. Было ли это эффектом схлопывания портала или ее намеренно кто-то отрезал.
- Хотите подключиться к ней?
- Она все-таки медиум. Был бы кто-то еще с дальновидением, было бы проще. Может, Линдси кого и найдет, пока мы летим. Если нет, подумаю об этом на месте, а пока у меня уже голова не работает.
Она снова потерла шею.
- Лететь еще пару часов, - Холмс взглянул на наручные часы. – Может, хотя бы попытаетесь поспать?
- Если хотите перепугать Анну дикими криками, могу и поспать, - Фицрой обхватила шею обеими руками.
- Тогда могу предложить массаж шеи, - Холмс поднялся.
- Пройдет, но спасибо за предложение, - поморщилась Фицрой, когда в шее что-то хрустнуло. – Черт…
- Вставайте, - распорядился он, а когда она все-таки поднялась, полуразложил ее кресло и сел на него верхом, похлопав перед собой ладонью. – А теперь садитесь.
- Я в порядке, - Фицрой даже забыла отнять руки от своей шеи.
- Боитесь, что я пережму Вам сонную артерию? – усмехнулся Холмс, глядя на нее снизу вверх.
- Не боюсь, - ответила она, с тяжким вздохом все-таки присоединившись к нему, сев к нему спиной.
- Кстати, что это было? – уточнил он, сняв с нее куртку и разогрев свои руки одну о другую.
- То, что я сделала? Телекинез. Если точнее, более углубленная версия. Прямое воздействие на нервные окончания и определенные участки мозга. Не переживайте, я изучаю медицину с тринадцати лет и постоянно пополняю знания.
Он положил ладони на ее шею и чуть сдавил кожу на позвоночнике большими пальцами.
- Почему тогда не стали доктором?
- Потому что я ненавижу медицину, - ответила Фицрой, закрыв глаза. – А учила, потому что это было необходимо. Думаете, что можно делать в Управлении два года?
- И что?
- Учиться, разумеется. Со мной занимались лучшие специалисты. В тринадцать лет, конечно, мало приятного изучать строение тела и запоминать сложные названия, но в чем-то было даже интересно.
- И для чего это было нужно учить?
- Чтобы уметь управлять способностями. Думаете, я могу так запросто отключить человеку сознание, не зная, как работает мозг? Пережму не ту область – сделаю инвалидом. О-о-ох, да! – застонала она, когда Холмс спустился к ее плечам, массируя их через джемпер.
Самолет вдруг мягко подпрыгнул и снова выровнялся.
- Воздушная яма, - пробормотал Холмс.
- Нет, - чуть заметно покачала головой Фицрой. – Извините, расслабилась.
- Значит, если Вы расслабитесь полностью…
- Ничего страшного не произойдет. Можно, вот здесь? – она перехватила пальцы Холмса своими и направила его руки к голове. – Да, здесь, - выдохнула она, когда Холмс чуть сжал нужное место.
Холмс не стал заострять ее внимание на том, что она так и не убрала пальцы с его рук, как будто массируя их, но не мог не отметить мысленно, что ее голова начала запрокидываться, а пульс участился.
Не нужно было никакой телепатии, чтобы понять, в чем было дело.
Он думал, что короткий диалог в начале полета носил шутливый характер, что ее слова о том, как она снимает стресс – попытка просто отвязаться от вопросов, но оказалось, что это было всерьез.
Совсем немного физического контакта, направленного на нее, и она почти впала в транс от удовольствия.
- М-м-м! – услышал Холмс ее тихий стон, одновременно с этим ощутив, как под пальцами пробежали мурашки.
Он нервно облизнул губы.
Кожа под его пальцами разогрелась, покрылась румянцем.
Холмс неосознанно подался чуть вперед, почувствовав, как несколько неудобно стало сидеть даже в таких удобных брюках.
Эта женщина притягивала, как магнит, интриговала, пугала тем, что делала, и она, наконец, пробуждала самые низменные желания.
Холмс ощутил нарастающее желание прикоснуться к ее шее губами, слегка прикусить сочленение шеи с плечом, притянуть ее тело к себе, а потом запустить ладони ей под джемпер, потянуть его вверх, просто снова почувствовать в руках ее всю, заново открыть, запомнить, сохранить этот образ.
Он осторожно провел кончиком пальца по уху женщины, как будто случайно задев его, на миг закрыл глаза, собираясь с духом, а потом наклонился к ней, едва коснувшись губами шеи, когда она убрала руки с его пальцев.
Время как будто остановилось.
Холмс пододвинулся еще чуть ближе, обняв ее за талию, но почему-то не решаясь ни поднять руки, чтобы коснуться ее груди, ни опустить их.
В голове мелькнула мысль о том, что так, наверное, люди выражают нежность чувств, предлагая заняться не сексом, а любовью. Вроде бы все было правильно, но…
Она чуть отстранилась, встала, развернувшись к нему лицом и села на его колени, обняв за шею и глядя в глаза, наклонившись к его губам и мягко поцеловав.
Это вызывало не дикое желание, а что-то, чего Холмс старался себе не позволять, давно для себя решив, что ему это просто не нужно, но когда она подалась бедрами чуть вперед, он издал тихий стон.
- Венди, - прошептал он, еле сдерживаясь от желания послать к черту все принципы и запреты. – Венди, я…
- Да? – выдохнула она рядом с его ухом, целуя в шею.
Чтобы ответить, Холмсу пришлось подавить все желания усилием воли и собраться с мыслями, которые плавились от ласк.
Конечно, женщины, с которыми он был, тоже проявляли мастерство и щедро делились ласками, но едва ли хоть одна из них действительно знала, чего хотела, и хотела так сильно.
- Я не могу, - произнес он, придержав ее за талию.
- А я чувствую обратное, - она чуть прикусила его за шею и снова подалась бедрами вперед, ощутив, как по его телу прошла дрожь, после чего вернулась к его губам, целуя и медленно расстегивая на нем куртку.
- Не могу, - повторил Холмс, мягко задержав ее руку и прервав поцелуй. – Я не могу.
Она замерла, глядя ему в глаза, затем молча отстранилась и встала.
- Простите, - пробормотала она, опустив глаза. – Господи, я просто… - запнулась она, взмахнув руками. – Я не так поняла, решила, что…
- Вы ни в чем не виноваты, - Холмс с трудом встал с кресла, до боли сжав кулаки, чтобы прийти в себя. – Я не должен был…
- Не извиняйтесь, - тихо перебила она. – Все нормально.
Холмс хотел возразить, но предпочел молча уйти в туалет.

Даже заперевшись внутри, он не чувствовал себя в безопасности.
Эта женщина вызывала в нем то, что он не должен был позволять себе испытывать. В своем доме произошло, что произошло, это было спонтанно. Прекрасно, страстно, но спонтанно и едва ли она отдавала себе отчет в том, что делала. Хотя, возможно, это было обычное желание хоть чьего-то присутствия рядом, потому что как раз-то во время этого она точно знала, что делала и с кем, но вот финал, когда он услышал другое имя, сорвавшееся с ее губ… Было ли это спонтанно или она даже подсознательно думала о другом мужчине? И то, как она вела себя потом, ничуть не стесняясь – было ли это наплевательским отношением именно к нему или толикой доверия? И, конечно, ее слова о том, что это был просто секс ради секса… и то, что она сделала потом, чуть не задушив его…
Он вынужден был защищаться, как мог, дипломатично, старался отстраниться, но слишком поздно понял, что лететь с ней вдвоем в пустом самолете было совершенно безумной идеей.
Она была сильной женщиной со способностями, лежащими за гранью его понимания, способной подчинить разум человека, любого человека в принципе, толкнув на что угодно, она уже применила их, чтобы усыпить его, причем сделала это под предлогом облегчить его напряжение. И даже если он был благодарен ей за передышку, даже если сам хотел вернуть услугу за услугу, первым сорвался именно он.
Холмс открыл воду и умылся, протерев влажной рукой и шею, вытерся бумажным полотенцем и взглянул на себя в зеркало.
Лицо, обычно не отличающееся красками, до сих пор пылало румянцем, шея горела, а что творилось в брюках…
Он еле сдержался, чтобы не ударить кулаком в стену, вовремя спохватившись и решив не давать спутнице повода для раздумий.
Она читала намерения. И она точно знала, что входило в намерения Холмса.
Но даже явные намерения можно было изменить – как политик, Холмс знал это и умел делать все возможное в любой ситуации.
Конечно, хотелось снять напряжение более традиционным способом, но он решил, что, как английский джентльмен, не станет заниматься глупостями. И уж тем более, не в туалете самолета.

Фицрой проводила его недоуменным взглядом и горько вздохнула, пребывая в недоумении.
Эхолокация не могла подвести, он хотел ее, иначе с чего бы стал предлагать массаж шеи и целовать? Но он предпочел остановиться, даже когда готов был порвать на ней одежду.
Да что вообще произошло? Кто и где допустил ошибку?
Хотя… учитывая его слова о том, что он предпочел бы не видеть ее в Англии в принципе, могли дать исчерпывающий ответ на все вопросы.
- Простите еще раз, - услышала она обращение и подняла голову. – Прозвучит грубо, но если Вам действительно нужно расслабиться, я мог бы… - он нервно дернул плечом, стараясь не смотреть ей в глаза.
- Что? – не поняла она.
- Доставить Вам удовольствие другим способом, - закончил он.
Фицрой приподняла брови.
- Простите, что? Зачем?
Он проморгался и почему-то нахмурился.
- Ваши слова о том, как Вы предпочитаете снимать стресс от полета, навели меня на эту мысль, так что…
Она медленно поднялась.
- А это здесь причем? Майкрофт, что вообще происходит? Я сделала что-то не так? Я думала, Вы ясно дали мне понять, что не против, а потом эти слова… Я Вас не понимаю. Если я приняла действительное за желаемое – прошу прощения, но это явно не было похоже на предложение просто размять мне шею.
Холмс нервно облизнул губы.
- Вам нужна была помощь, - начал он. – Здесь был только я… - она вдруг побледнела и нахмурилась.
- Подождите, - перебила она. – Вы решили, что мне жизненно необходим секс, чтобы прочистить мозги? Боже, Майкрофт, я же не чертов вулканец в период спаривания!
- Но Вы сказали, что это помогает, - заметил он.
- Да, - пожала она плечами. – Но я и без этого не взорву самолет. О-о-о, - протянула она, все поняв. – Вы… Господи, Вы поняли все буквально. Я… да, я действительно выбирала мужчин на раз, но по взаимному согласию и еще в аэропорту. Обычные бабники, пикаперы или сексоголики, для которых женщины – галочки в списке: и мне хорошо, и они считают себя супергероями.
- Но как же воздействие?
- Как выпивка для храбрости – я усиливала лишь то, что они и так хотели со мной сделать.
- А жены?
- Это же их жены, а не мои. Я никого ни у кого не собиралась уводить, а после я просто корректировала память о том, что это время было именно с их супругами. Я же не монстр и тем более не коллекционер. Это Вас остановило?
- И то, что здесь только я.
Фицрой опустила голову.
- А что изменилось с первого раза? – тихо уточнила она.
- Обстоятельства и Ваши слова, - предложил Холмс.
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.
- Я действительно Вас не понимаю. Я делала именно то, что Вы ожидали от меня, говорила то, что хотели бы слышать, тогда что я сделала не так? – она взглянула ему в глаза.
- В каком, простите, смысле, Вы делали и говорили то, что я хотел? – повторил Холмс.
- «Это просто секс», например, - пожала плечами Фицрой. – Или о незаинтересованности в отношениях.
- Но я не просил этого, - заметил Холмс. – И я ничего не ждал.
- Кроме сотрудничества и изучения моих способностей, – покивала головой Фицрой. – А Вы не думали о том, что я живой человек, Майкрофт? Что, помимо того, что я ненавижу вранье в глаза, что я все-таки человек, женщина, наконец, что я не машина и испытываю эмоции и чувства? Я не тащу в постель всех без разбора, а если уж меня в редкие моменты прорывает, я делаю это по обоюдному согласию, потому что хочу этого и знаю, что хотят и меня. Вы не задумывались над тем, что Вы можете кому-то нравиться, как человек, что кто-то просто хочет Вас, как мужчину? Какого черта я вообще это говорю? - она как будто сдалась, устав говорить, после чего прошла мимо него вперед, но задержалась и обернулась. – Простите, мистер Холмс, - сухо произнесла она. – Спасибо за помощь и одежду, за все вообще, но не стоило утруждаться и ломать себя.
Холмс проводил ее глазами, а потом просто упал в ближайшее кресло, закрыв лицо ладонями.

- Мэм? – Анна поднялась со своего места, где читала новости на ноутбуке.
- Простите, - извинилась Фицрой. – Не помешаю?
- Нет, мэм, - вежливо улыбнулась стюардесса.
- Можно мне кофе?
- Конечно, сейчас сделаю.
Фицрой встала у самого прохода, чтобы не мешать, и прижалась спиной к перегородке.
- Анна, а давно Вы знаете мистера Холмса? – спросила она.
- Шесть лет, - ответила та, насыпая молотый кофе в кофе-машину и заливая воду.
- И Вам нравится эта работа? Я не инспектор, просто интересно.
- Нравится. Мистер Холмс, наверное, лучший пассажир из тех, с кем я работала.
- Не пьет, не курит, с проститутками не летает и не дебоширит?
- Именно так. Мистер Холмс производит впечатление крайне вежливого человека. Скажу только, что он мне понравился с первого взгляда. И это не для протокола.
Фицрой улыбнулась.
- Видимо, он по-разному знакомится с людьми. В нашу первую встречу мне хотелось ему врезать.
Анна чуть не уронила кружку.
- Правда?
- Правда, - кивнула Фицрой. – И во вторую тоже, кстати. Но да, впечатление он умеет производить. Это целое искусство врать, изворачиваться, вводить в заблуждение, а истину выдавать дозированно и крайне редко.
- Молоко, сахар?
- Два кусочка сахара, пожалуйста.
Анна молча подала кружку.
- Мне он нравится и как человек, и как работодатель, - заметила она.
- М? – Фицрой пригубила кофе. – Почему? Из-за денег?
- Скорее, из-за характера. Деньги, конечно, весомый аргумент для работы, но мне кажется, мистер Холмс хороший человек.
- Вы второй человек, кто так думает. И второй же его работник.
- А Вы не согласны?
- С тем, что он хороший человек? Как человек, да, хороший. Даже заботливый, если речь о его семье. В чем-то он, как человек, действительно привлекает, если вычистить из него всю эту политическую шелуху с расшаркиванием друг перед дружкой. Иногда он ведет себя так, что ему действительно хочется врезать, потому что эти его проверки, мания все контролировать… Я не хочу сказать, что у меня самой этого нет, но у меня есть на то причины.
Анна внимательно выслушала ее.
- Вы работаете с мистером Холмсом?
- Нет, я обычный коп из Нового Скотланд-Ярда. Убийства, кражи, заложники – ничего общего с просиживанием штанов в офисе.
- Вам нравится Ваша работа?
- Конечно!
- А мистер Холмс?
Фицрой пожала плечами на такой необычный вопрос от подчиненной самого Холмса.
- Больше, чем нравится, – призналась она. – С ним – как жизнь у действующего вулкана, в смысле, никогда не знаешь, что будет в следующий момент. Хотя другая его сторона привлекает еще больше.
Анна чуть склонила голову набок.
- Работа?
- Дом, – поправила Фицрой. – Странное чувство, что он как будто отказывает себе в чем-то простом, зря накручивает себя по ерунде, а когда расслабляется, ведет себя так, как будто это либо первый и последний раз, либо с ним что-то не так и он просто недостоин происходящего, - она сделала глоток и села на второе кресло. – Вот скажите, зачем привлекательному мужику диета? – лицо Анны приняло озадаченное и растерянное выражение. – А зачем эскорт-услуги? – Анна сглотнула и даже оглянулась. – Я просто его не понимаю, - продолжила Фицрой, даже не замечая реакции стюардессы. – Я понимаю, что ему проще заниматься сексом ради секса, но я прямо сказала ему в глаза, что он мне нравится, что, черт возьми, у меня никогда не было такого любовника, вот только ему наплевать. Не знаю, что им вообще движет – долг перед страной, из которой он меня мечтает вышвырнуть, перед братом, которого от меня защищает, удовлетворенное любопытство, когда он понял, что я действительно могу убить на расстоянии, - Анна побледнела и вжалась в столик. – Но зачем тогда он предложил с ним лететь? – продолжила Фицрой, глядя на нее. – Почему просто не поспособствовал купле билета на первый же рейс в Альбукерке? Зачем приобрел одежду и обувь? Чтобы проконтролировать меня? Зачем тогда делал намеки на близость, если я его настолько пугаю или настолько же ему неприятна? Ему нужно было отдохнуть – я его усыпила, дома он получил травму из-за потери мной контроля над ситуацией – я обработала рану, а что до прочего… Я не знаю. Он был такой домашний в этом халате, простой, наверное, даже надежный. И эти веснушки на плечах… И… - Фицрой задумалась, глядя в никуда. – Он знал, что я могу, видел это, но не испугался, ответил, - прошептала она. – Скорее, потом я испугалась того, что почувствовала, потому и чуть не придушила. Нельзя ненавидеть в одном человеке политика и желать мужчину, а у меня все именно так. Только даже если бы я могла избавиться от телекинетики и эхолокации, это ничего бы не изменило, просто тогда я стала бы для него невидимкой, безвредной, неинтересной и ненужной. Может, он и прав – он меня понимает и принимает только с психокинетикой в комплекте и только поэтому я вызываю у него хоть какие-то эмоции, а не будь этого, он бы даже не узнал, что я существую. Как Вы думаете? – обратилась она к испуганной женщине.
- Я не знаю, - стараясь не дрожать голосом, ответила Анна.
Фицрой встала и передала ей пустую кружку.
- Не бойтесь, - пожелала она. – Я же не буйный псих. Обычный телекинетик и эхолокатор. Это не страшно, хотя, если честно, способности растут. Наверное, если я не умру в Чако уже сегодня, меня убьет мой же дар. Как думаете, я выживу сегодня или это последний день?
Анна потрясла головой, широко открытыми глазами глядя на нее.
- П… Простите, я не знаю, мэм.
- И я не знаю, - согласилась Фицрой со вздохом. – И мне чертовски страшно. И мне даже сказать было об этом некому. Вы не будете против, если я посижу здесь до конца полета? В туалете запираться глупо, а к капитану меня не пустят.
- Э… д-да, конечно, - с трудом выдохнула Анна.
- Не бойтесь, - попросила Фицрой. – Через несколько секунд Вы обо всем забудете.
Паническое выражение на лице стюардессы и правда постепенно начало исчезать, уступая место спокойствию и собранности.
- Можно, я посижу здесь? – снова переспросила Фицрой, когда Анна полностью пришла в себя.
- Конечно, - улыбнулась женщина. – Но здесь немного неудобно, в салоне Вам было бы комфортнее.
- Не хочу мешать мистеру Холмсу, - слабо улыбнулась и Фицрой. – Я и так ему уже надоела. Я не помешаю Вам?
- Нет, конечно, - ответила Анна. – Может быть, желаете кофе?
- А есть что-нибудь сладкое? – попросила Фицрой.
- Конечно, мэм. Конфеты, сухофрукты, печенье?
- Пару конфет было бы здорово. Спасибо.
- О, простите, мистер Холмс вызывает, - Анна передала ей три конфеты и вышла в салон.
- Не удивительно, - пробормотала Фицрой, закинув в рот одну.

Холмс даже не ожидал, что стюардесса включит громкую связь. Обычно это делалось только для того, чтобы предупредить его о взлете или посадке. Анна никогда не стала бы злоупотреблять своими обязанностями и давать пассажиру слушать то, что было не предназначено для его ушей, но детектив ушла к ней, и, как понял Холмс, расстроенная, так что могло оказаться и так, что это Фицрой случайно нажала кнопку связи, даже не зная о ней.
Холмс даже заинтересовался, когда детектив спросила стюардессу о том, как давно та его знает. Это следовало бы прекратить, сказать обеим о том, что нажата кнопка громкой связи, но дальнейшее его заинтересовало больше.
Детектив была заинтересована им. Не просто, как весьма обеспеченным человеком – нет, только как мужчиной, который, если ему не изменял слух, ей понравился. То, что действительно не предназначалось для его ушей, он узнал по воле судьбы.
Фицрой не просто делилась мыслями с совершенно незнакомой женщиной, она открыла душу, зная, что эти слова будут стерты из памяти, стоит ей захотеть.
Холмс встал и сделал пару шагов к отсеку, но так и не зашел, когда услышал то, чего совершенно не ожидал.
Помимо желаний и влечения детектив была напугана предстоящим делом. Этого и следовало ожидать, понял он. С самого начала она наверняка ждала чего-то подобного, еще когда увидела Кейт Аззопарди в лондонском аэропорту. Потом же, узнав о ее смерти, страх взял верх, а потом, уже на борту самолета, началась паника, тщательно скрытая и замаскированная.
Увы, но камер слежения в салоне не было, он не смог бы узнать, что именно она делала пять часов и как себя чувствовала, но ее действия не были направлены на удовлетворение сиюминутных желаний с кем попало. Она действительно испытывала неподдельные чувства к тому, кто был о своей внешности невысокого мнения.
Странным для него теперь оставалось только то, что на пике страсти она все равно думала о другом, возможно, бессознательно, но все же.
Он нервно пригладил волосы и облизнул губы, решив, что теперь, когда момент упущен, будет жалко и нелепо пытаться что-либо объяснить, но все-таки нужно постараться наладить какую-то видимость доверия даже сейчас.
Холмс слабо представлял себе жизнь телекинетика, но догадывался о том, что такие минуты откровений были редкими, оставались безвестными, а теперь, когда детектив представляла грядущее дело, будущее было для нее в мрачных красках, если вообще было.
Он вернулся на свое место и вызвал стюардессу, решив перекусить.
До Альбукерке оставался час полета.

Анна вернулась в отсек и отжала кнопку, заметив задумчиво изучающую кофе-машину пассажирку.
- Могу я Вам помочь, мэм? – спросила она.
- Нет, - отказалась та. – Просто интересно, как эта штука работает.
- Могу показать, - предложила Анна, доставая из мини-холодильника сэндвичи и засовывая их в микроволновку.
- Бездрожжевой хлеб? – спросила Фицрой.
- Да, - согласилась Анна.
- Я думала, мистер Холмс попросит стейк с гарниром.
- Видимо, не сегодня.
- Может, предложите ему пару конфет?
- Боюсь, мистер Холмс не ест сладкого.
Анна сервировала поднос, поставила на него тарелку с сэндвичем, чайную пару с горячим черным кофе, один кусочек сахара, чайную ложечку и снова вышла, вернувшись через несколько минут и уйдя в кабину пилотов.
- Садимся через час, - сообщила Анна, вернувшись.
- Хорошо, спасибо, - покивала Фицрой. – Анна, скажите, можно ли заказать машину в Альбукерке?
- Через онлайн-бронирование, думаю, уже поздно, - ответила Анна.
- А если забронировать машину прямо в аэропорту? Водительские права нужны?
- Думаю, да, мэм, - кивнула Анна. – Определенную модель?
- Внедорожник меня бы вполне устроил.
- Передам капитану.
- Можно мне с Вами?
- Боюсь, что нет, мэм. Какие-то еще пожелания?
- Если только карту дорог от аэропорта до каньона Чако.
- Посмотрю, что можно сделать.
- Спасибо.
Когда Анна снова ушла, Фицрой потерла переносицу и сгорбилась на стуле.
Полет вымотал ее физически и морально, но самолет хотя бы давал иллюзию защищенного пространства, где можно было не обращать внимания на иллюминаторы. Вертолет, о котором Холмс говорил еще до полета, стоил бы седых волос. Лететь было бы недолго, но еще более тесное пространство, буквально бок о бок с Холмсом, когда можно было бы смотреть только в сторону, то есть, в иллюминатор, грозил бы кончиться приступом паники куда сильнее, чем в самолете. Разве что Холмс провел бы весь полет, держа ее за ручку и шепча на ушко нежные слова…
- Номер машины, мэм, - Анна отдала ей листок бумаги и права. – Бронь на Ваше имя.
- Спасибо. Вы просто фея-крестная.
- Это моя работа. Простите, мистер Холмс вызывает.
На этот раз Фицрой решила выйти вместе с ней.

Холмс сидел на своем месте и работал за своим ноутбуком.
- Спасибо, Анна, - произнес он, не обратив на стюардессу внимания, когда она забрала поднос.
- Не за что, сэр, - вежливо ответила она и ушла к себе.
- Мистер Холмс, - Фицрой встала рядом с его креслом. Когда же он поднял голову, она продолжила. – От Альбукерке я поеду на машине. Просто решила сообщить сразу, а не по прилету.
- На машине? – повторил он, чуть нахмурившись. – Нас ждет вертолет.
- Вас, - поправила Фицрой. – Прошу меня простить, но второй полет я просто не переживу. Думаю, Вы тоже не захотите тратить время на откачивание меня, так что если решите лететь, передайте Доннер, что я буду чуть позже, чем она ожидает. У меня нет ее телефона, но даже если бы и был, роуминг обошелся бы мне в круглую сумму, которой я, увы, не располагаю. Я знаю, что Управление возместит все расходы на дорогу и связь, но это будет позже. Могу я узнать номер Вашего счета в банке?
- Простите? – приподнял он брови.
- Амуниция имеет цену. Можете дать расчетный счет или номер кредитки – все равно.
- Это подарок.
- Как скажете. В таком случае просто большое спасибо и за подарок, и за перелет.
Холмс закрыл ноутбук, отложил его и поднялся.
- Венди, если Вас беспокоит только вертолет, с этим можно справиться, - мягко сказал он.
- Вертолет меня вообще не беспокоит, мистер Холмс. Не хочу снова падать в обморок и чувствовать тошноту. И не хочу навязывать Вам свою компанию снова.
- И поэтому Вы предпочли провести остаток полета рядом с Анной?
- Она в любом случае забудет о моем существовании. И не важно, будет это Ваше требование или мое вмешательство. А кресло везде просто кресло. Мне нужно будет проходить таможню?
Холмс молча покачал головой, закусив губу.
- Документы уже оформлены, багаж проверять никто не будет. И сядем мы на частную полосу. Позвольте спросить, почему Вы не обратились ко мне с просьбой забронировать Вам машину?
- А это так важно?
- Это было бы разумно.
- Я разумом в полете не сильно отличаюсь, как Вы могли заметить, поэтому не хотелось снова демонстрировать свою глупость. Еще раз спасибо за полет и… и вообще.
Она кивнула и ушла к Анне.
Холмс же снова сел в кресло, чувствуя, как давит где-то внутри эта ситуация с недопониманием и снова натянувшимися отношениями.

Самолет приземлился раньше графика на десять минут, Анна заранее приготовила ватный тампон с нашатырем, чтобы привести в чувство снова упавшую в обморок пассажирку рядом с собой, а когда спустился трап, Фицрой, хоть и едва стоя на ногах, не отошедшая от резкого упадка сил, попрощалась со стюардессой.
- Счастливого пути, мэм, - пожелала та.
- А Вам… не знаю, просто большое спасибо за все, - ответила Фицрой.
- До свидания мистер Холмс, - пожелала Анна второму пассажиру. – И счастливого пути, сэр.
- До свидания, Анна. Спасибо.
Фицрой вздрогнула, когда ее, чуть не упавшую, подхватила уверенная мужская рука.
- Не торопитесь, - тихо порекомендовал Холмс, помогая ей спуститься с трапа на землю. – Вы уверены, что сможете доехать без происшествий? – спросил он, когда ноги обоих ступили на землю.
- Полчаса на адаптацию – буду как огурчик, - пообещала Фицрой.
- Может быть, возьмете такси?
- Отсюда и до каньона? Разорюсь.
- Послушайте, - Холмс отвел ее чуть в сторону, пока работники выгружали багаж, - мы можем потерять час, два, сколько нужно, чтобы Вы пришли в себя и полетели на вертолете.
- Я большая девочка, мистер Холмс, - отмахнулась Фицрой. – Меня не нужно опекать. Если так не терпится проследить мой путь, можете лететь хоть вслед, но в вертолет я не сяду. Проще выйти безоружной к вооруженной толпе, чем залезть в эту штуку.
- Рядом со мной? – уточнил Холмс с легкой усмешкой.
- С кем угодно, хоть с отцом, - не поняла его юмор Фицрой. – А теперь простите, мистер Холмс, хочу получить машину и как можно быстрее свалить отсюда.
Препятствовать Холмс не стал, распорядившись только доставить ее багаж, куда она скажет, проследить за оформлением документов и помочь по любому вопросу.
- Сэр, все готово, - отчитался пилот вертолета, подойдя к нему.
- Хорошо. Вылетаем.

Сразу уехать не удалось, хотя Фицрой и не спешила. Проверив бензобак, удостоверившись в отсутствии слежки, в том, что вертолет набрал высоту и полетел в сторону каньона, проверив карту дорог, для верности еще и спросив дорогу у местных, купив в дорогу воды и упаковку конфет, она села в машину и уверенно вывела ее на трассу.
Организм еще восстанавливался, голова немного кружилась, но сладости почти привели ее в себя.

Майкрофт попросил пилота сделать круг, чтобы посмотреть, как детектив поведет машину, убедился в том, что с ней все в порядке, и дал знак лететь к каньону, одновременно набрав номер телефона Доннер.
- Доннер, - раздался в телефоне уверенный ответ.
- Майкрофт Холмс, - представился Майкрофт. – Я в часе лета от каньона.
- Я пока в местном отеле, как раз собираюсь выезжать, - ответила Доннер.
- Вас подобрать?
- Лучше встретимся на месте.
- Хорошо. Конец связи.

Через час вертолет аккуратно сел вдали от мобильной лаборатории и пещеры. Майкрофт дал пилоту команду глушить мотор и немного подождать, пока он разберется с делами.
- Линдси, рад встрече, - поздоровался Майкрофт с руководителем, когда та первой подошла к нему.
- Взаимно, Майкрофт, - улыбнулась женщина. – А Венди не с Вами?
- Решила ехать на машине. Вы не сообщали, что у нее аэрофобия.
- Я очень давно ее не видела, а то, что было в подростковом возрасте, не было критическим. Пойдемте в лабораторию.
Доннер пригласила его к машинам.

- Не представлял это изнутри, - заметил Майкрофт, зайдя внутрь лаборатории и оглядевшись. – Впечатляет.
- Вы не видели это в середине девяностых, - широко улыбнулась Доннер. – Одни компьютеры занимали целую машину. Теперь техника меньше, компактнее, но ее намного больше. Значит, у Венди не все хорошо? – поинтересовалась она, открыв перед ним дверь конференц-зала и закрыв ее, когда оба вошли внутрь. – Присаживайтесь. Может быть, чаю, кофе или воды?
- Ничего не нужно, спасибо, - Майкрофт опустился в удобное кресло напротив большого экрана, Доннер села напротив. – И да, плохо все. Плохо стало еще перед взлетом. Паническая атака, во время взлета и приземления был обморок. Кратковременный, но до полного отключения сознания на пару минут.
- А во время полета?
- В целом, неплохо. Как я понял, это было и во время прохождения ей тренингов в Управлении.
- До обмороков не доходило, но да, полеты давались ей тяжело, особенно если Дойлу нужно было отлучиться.
- Зная о ее привязанности к профессору, рискну предположить их тесную связь.
- Эмоциональную. Возможно, ментальную. Хотя Вы правы, только он мог воздействовать на нее и успокоить, просто взяв за руку.
Майкрофт закинул ногу на ногу.
- Такое доверие? Могу я узнать, как они общались в целом?
Доннер положила руки на стол и чуть наклонилась вперед.
- Венди попала к нам подростком, а с подростками всегда нелегко не только наладить контакт, но и заниматься. Сами понимаете, гормональная перестройка, переходный возраст, эмоции, бьющие через край, отрицание любой власти взрослых.
- С ней было так же тяжело?
- В целом нет, Венди не опаздывала, была вежливой, не грубила, не нарушала правила и действительно занималась.
- Только с Дойлом?
- Исключительно с Дойлом. Вначале это могло быть расценено, как каприз, но потом я поняла, что первая встреча как будто стала судьбоносной. Они понимали друг друга даже без слов.
- На уровне телепатии?
- Нет, не думаю. Они чувствовали друг друга. Венди работала лучше именно с Коннором, с другими просто не получалось.
- И он это поощрял?
- Он взял на себя ответственность за ее судьбу. Если девочка доверяла ему, этим можно и нужно было пользоваться. Она его чрезвычайно уважала, всегда обращалась только как к наставнику, не по имени.
- Они всегда были вдвоем?
- Одни в тренировочном зале, да. Но за каждым тренингом велась видеозапись, а мама Венди следила за тем, чтобы она не уставала. Фактически, они никогда не были одни. Но знаете, Майкрофт, я видела и записи, и сама присутствовала рядом с миссис Браун, чтобы увидеть работу эхолокатора, и это было… потрясающе. Запись не могла передать энергии, с которой Венди работала, того внимания, какое уделял ей Дойл, а когда он работал с девочкой, брал ее за руку или прощался с ней и начинал делать отчеты, он улыбался.
- Это казалось Вам странным?
- В какой-то мере я даже по-деловому ревновала, - Доннер снова широко улыбнулась. – Коннор был прекрасным руководителем, серьезным и ответственным человеком, не слишком охотно делившимся своим прошлым, в работе чаще всего было не до улыбок, но он очаровывал сам по себе.
- И между Венди и ним эта связь нарастала и укреплялась?
- Я подозревала, что однажды девочка не выдержит, но до пятнадцати лет не было ни намека. Но девочка стала девушкой, привлекательной и знающей о своей привлекательности. Вы понимаете? Юная девушка и молодой привлекательный мужчина, в глазах девушки – принц или рыцарь.
- Да, я уже знаю эту историю. Значит, профессору самому нравились занятия?
- Он как-то сказал, что Венди как будто заряжает его энергией, что с ней просто и легко, как будто между ними нет большой разницы в возрасте.
- Думаете, он испытывал к ней какие-то чувства?
- По-своему, конечно. Как-то раз он сказал что-то о том, что эта девушка ему кого-то напоминает, кого-то из снов, но конкретики он не дал, а я не стала настаивать.
- Если же все было так хорошо, почему Венди ушла из Управления так внезапно?
Улыбка женщины угасла.
- Все навалилось как-то сразу. Миссис Браун все больше давила на дочь, на Дойла, на всю группу и всех ее учителей, не пускала участвовать в расследованиях даже зная, что с головы ее дочери не упадет ни один волос, Венди начала нервничать на занятиях, почти прекратила общение со всеми, кроме Дойла, огрызалась на меня, когда я хотела подбодрить ее после расследования ее поступка, но гром прогремел, когда Дойла вызвали на расследование, а руководство попросило меня провести занятие.
- Вас? Почему именно Вас?
- Больше она ни с кем не общалась. Венди была не трудным подростком, но крайне недоверчивым. Изучая анатомию, она старалась только слушать и повторять за преподавателями, выделяла Клэр Дэвисон, как главную, а когда учила психологию, главным был Антон Хэндрикс, а физика или аналитика были ей не интересны, так что меня и Эксона она старалась игнорировать.
- И Дойл не мог повлиять на нее?
- Мог и влиял… до того момента, когда уехал сюда, а я должна была заменить его на занятии. Миссис Браун категорически отказалась отпускать дочь сюда, после я узнала, что был скандал из-за того, что Венди почти все время учится, что ее способности никак не помогают налаживать отношения с ровесниками, что сама миссис Браун устала от этого всего, а мистер Браун был занят на работе и появлялся редко. Обычные семейные дела, никто не вмешивался в них, но… Венди не ушла из Управления. То есть, я не имею в виду, что мама все-таки забрала ее. В тот день, когда здесь пропал Саймон Бонито, в Управлении чуть не произошло убийство.




Глава 15.

- Ее хотели убить? – уточнил Майкрофт.
Доннер покачала головой и села поудобнее.
- Нет. Дело в том, что для детей с подобными психокинетическими способностями есть специальная школа-институт, где молодые дарования учат пользоваться способностями, развивать их и заодно исследуют. Семье Венди тоже предложили эту школу, но уже тогда стало ясно, что либо только Коннор Дойл, либо никто, так что выбор был сделан за нас. Занятия проходили дважды в неделю, по возможности чаще, если Дойл не был слишком занят или на выезде, и все было тихо до того поцелуя. Дело замяли, родители девочки ничего не узнали, Дойл продолжил курировать ее, уже понимая, что как прежде ничего не будет, но Венди и не настаивала, снова успокоившись именно до того дня. Дело было в том, что наш координатор, Фрэнк Элсингер, заинтересовался способностями Венди еще больше, чем интересовался до этого случая. Возможно, ничего бы не произошло в тот день, но все не задалось уже с утра. Как будто судьба сама предупреждала меня о том, что этот день станет адом. Сломался будильник и я проспала, чуть не упала в душе, машина завелась с четвертого раза при полном баке и исправности, когда я вышла из машины у Управления, чуть не сломала ногу в какой-то выбоине, зацепившись каблуком, а когда я пришла в тренировочный зал, я увидела состояние самой Венди. Я даже представить себе не могла, как ей было тяжело справляться и дома с матерью, и здесь со всеми запретами, обидами и скрытым гневом.
Доннер сделала паузу.
- Вы знаете, как было трудно мне с Шерлоком, даже когда он вырос, так что я понимаю, - вставил Майкрофт.
- И все же у Шерлока не было таких способностей, как у Венди, - снова начала говорить Доннер. – Майкрофт, она никогда не пила, не говоря уже о том, чтобы прийти в таком виде на занятия. Она еле держалась на ногах. Нужно было отменить все и дать ей просто выспаться, чтобы ничего не узнала мать, но в зал вдруг вошел Элсингер и сказал, что меня вызывают наверх по какому-то срочному делу. Понимаете, Майкрофт, Элсингер никогда не смешивался в работу ученых, мог наблюдать со стороны, изучать записи, вносить коррективы в планы, но всегда был в стороне. Но эта девочка была ему интересна не без причин.
- Вы ее оставили одну с ним?
- Я не могла не подчиниться. Конечно, я не солдат, но да, он – мой начальник, он платит мне деньги за работу и может уволить. Я не боялась потерять эту работу, хотя мне нравилось и тогда, и теперь. Я как будто почувствовала в тот момент, что нельзя оставлять девочку с ним. Только не в таком ее состоянии.
- Вы поняли, что она может быть опасна?
- Она телекинетик. Не самый сильный, но все же телекинетик, а таких людей и такие способности крайне трудно контролировать, на людей нельзя давить – тут же начнется сопротивление, нельзя требовать того, что человек не хочет – начнется бунт. А бунт – это всегда вышедшие из-под контроля способности. Мы имеем дело с телепатами и защищаем себя от воздействия на свой разум приборами, но от телекинетической силы никак не защититься. А Венди все-таки была подростком, к тому же нетрезвым.
- И Вы ее оставили?
- Минут на десять. Вернулась почти бегом и… Боже, если бы я задержалась хоть на пару минут, она бы убила его.
- Элсингера?
- В этой работе нет абсолютной уверенности в том, как себя поведет человек с такими способностями. Это опасная работа, хоть и очень интересная. И я никогда еще не видела человека не просто в ярости, а в каком-то животном стремлении уничтожить другого человека. Венди удерживала Элсингера телекинезом, просто пережимала ему горло. Судя по ссадинам и синякам на нем, по состоянию одежды, она до этого в буквальном смысле играла им, как мячом, поднимая к потолку и опуская на пол. Я не знала причин такой ненависти у девочки, поэтому попыталась остановить ее.
- Удалось?
- Она просто отбросила меня в сторону двери, обращаясь к Элсингеру с чем-то вроде: «Тронешь его – я найду тебя и убью!», прибавив и оскорблений. Я просто не знала, что еще сделать, поэтому выбежала с криками о том, что человек в опасности, а когда один из охраны бросил мне пистолет с транквилизаторами, вернулась и всадила в девочку заряд, чтобы только спасти Элсингеру жизнь.
- Логичное решение. А почему за экспериментом не наблюдали? Где была охрана?
- Камеры записывали, но поскольку к Венди привыкли и знали о том, что она человек адекватный и серьезный, охраны не было уже давно. В общем, лекарство подействовало, Элсингера удалось вывести, а Венди обвинила меня в том, что он убьет Коннора. Понимаете? Она повторяла снова и снова одно и то же, что Элсингер убьет Коннора, что я предала ее, что Коннор погибнет по моей вине, потому что я не дала убить Элсингера.
Майкрофт нахмурился.
- Она видела будущее?
- Нет. Ни разу ничего подобного не было, но она ни разу и не принимала алкоголь. Позже я пыталась поговорить с ней у нее дома, узнать, что произошло, что сделал Элсингер, но она повторила, что я предала ее, предала Коннора и что его смерть будет на моей совести.
- А как же запись?
- Оказалось, она не велась. И Элсингер приказал мне ничего не говорить Дойлу, мотивируя это тем, что подобное нарушит доверие между ними.
- И Вы не сказали?
- Нет. Коннор потом говорил, что ему позвонила миссис Браун и сказала, что забирает дочь из Управления, сухо поблагодарила и семья просто уехала в Бостон к отцу. Я пыталась позвонить самой Венди, но ее мать бросала трубку, я приезжала, но ее старший брат говорил, что она не хочет меня видеть. Я не знаю, что тогда случилось, что Элсингер сказал или сделал, что вызвало такую реакцию, но Венди была права – нашу группу выслали в Архангельск без нужной подготовки, почти без информации, мы все могли там погибнуть, но одного спасли в тяжелом состоянии, а Коннор…
Она замолчала снова.
- И Венди Вас так и не простила, - понял Майкрофт. Доннер только покивала. – Думаете, что алкоголь спровоцировал такую реакцию?
- Я это узнала случайно, от ее старшего брата. Он позвонил мне, когда Венди выходила замуж, и сказал, что сестра сказала, что он, Джошуа - младший брат обоих, и Генри, ее муж, погибнут на задании. Она напилась на свадьбе. Я просто связала два этих фактора – алкоголь и предвидение будущего. Скорее даже, взаимодействие с будущим.
- Опасное сочетание.
- Временное, как оказалось. Я запомнила это только потому, что когда я позвонила Питеру Брауну, оказалось, он забыл про этот разговор.
- Венди стерла ему память?
- Неизвестно, но подозреваю, что она вспомнила о своих словах и испугалась.
- Значит, она просила подготовить…
- Алкоголь. Крепкий и много. Знаю, что это безумие, но каждый настраивается, как может, как умеет. Такие способности – не универсальные розетки. Я знаю, что Венди может связываться с будущим, с прошлым она уже работала, и такой силы я еще не встречала. Поэтому она нужна Управлению гораздо больше, чем Управление нужно ей.
- Но она продолжает сотрудничать с Вами.
- Да, все верно. Как мне кажется, она даже ждет какого-то дела, чтобы только расслабиться.
- А как она восприняла смерть своего куратора?
- Очень тяжело. Всем было нелегко, я тоже еле держалась, но я была взрослым человеком, а она подростком. Ее брат Питер просил оставить ее в покое, дать время восстановиться. Мне иногда кажется, что она до сих пор не смирилась с потерей.
- Потому что до сих пор его любит?
Доннер не ответила, пожав плечами.
Майкрофт же подумал, что ответа на этот вопрос он и не ждал.
- Могу я взглянуть на место работы? – попросил он.
- Конечно, - Доннер только кивнула и вышла из конференц-зала первой.

Парк не мог не поражать размерами и красотой. Даже сейчас, поздней осенью, он не выглядел серым, хотя и не был насыщен красками. Еще с воздуха Холмс заметил развалины Пуэбло-Бонито, древнего строения анасази, находившегося в миле от места обнаружения пещеры, к которой он направлялся в компании руководителя группы Управления.
- Как Ваша сестра? – спросила Доннер, уверенно шагая рядом с Холмсом.
- Изменений почти нет, - ответил он. – Никаких прогулок, никакого общения, постоянный контроль и лишь изредка допуск к интернету.
- Вот как? – Доннер ничуть не удивилась. – Не боитесь, что она может запустить в Сеть какой-нибудь вирус?
- Ее разум уникален, а аналитические способности превосходят даже мои, - ответил Холмс. – Это большее, что я могу сделать при условии сотрудничества. Это и небольшие подарки.
- Конфеты и цветы? – чуть улыбнулась Доннер.
- Если бы, - вздохнул Холмс.
- Ваш брат по-прежнему не помнит о ней?
- Нет.
- И Вы проверяете его знаковыми словами?
- Периодически. Но похвастаться мне нечем. То, что он помнит, изуродовано до неузнаваемости. Не уверен, что хочу, чтобы он о ней узнал.
- Возможно, тогда он стал бы более покладистым, не находите?
- Или мертвым. Не могу и не хочу рисковать жизнью и разумом Шерлока, Линдси. Наша сестра – чудовище, мне даже не стыдно это признать, и я боюсь, что она, надломив Шерлока однажды, сломает его окончательно. Подчас забвение – лучшее, что может предложить память, а правда причинит невыносимую боль.
Доннер остановилась перед самим входом в пещеру и обернулась.
- И все же она не Ганнибал Лектер, Майкрофт.
- Боюсь, что почти, - покачал головой Холмс.
- Не думали познакомить ее с Венди?
- Нет. Учитывая способности обеих, трудно предугадать, кто над кем возьмет верх. И в любом случае, финал будет разрушительным.
Доннер хитро прищурилась.
- Думаете, Венди – Кларисса Старлинг?
- Сомневаюсь, - признался Холмс. – Дружба и тем более любовь с Лектером – плохая идея.
- Значит, Кэрри Уайт?
- В лайт-версии – возможно. Больше ответственности, адекватности, другие условия воспитания и, надеюсь, иной финал.
Доннер взглянула ему в глаза, на миг задержала взгляд на его губах, но потом кивнула.
- Рада, что вы нашли общий язык. Проходите, - попросила она, указав на вход в пещеру. – Осторожно, берегите голову и не заходите слишком далеко.
Холмс, нагнувшись, вошел внутрь.
Внешняя камера была небольшой, довольно тесной из-за установленных в ней приборов. Камеры слежения, компьютеры, дублирующие системы, массивный зонд, похожий одновременно на утыканного многочисленными щупами ежа и на сороконожку за счет многочисленных ножек и колес и вытянутого массивного тела, а так же целый ряд с пробирками и даже огнетушитель.
- Впечатляет, - заметил Холмс, оглядевшись.
- Снова проводили все замеры, - прокомментировала Доннер увиденное им. – Анализ на токсины, газы, вирусы, данные по температуре, биосканирование, влияние среды на живые клетки.
- И как? – Холмс взглянул вверх, на свод пещеры, протянул руку и провел ей по стене.
- Никак, - Доннер проследила его жест. – Как и в первый раз, никаких изменений.
- А куда вы дели тела, которые остались после обнаружения пещеры?
- Вытащили зондом, чтобы провести вскрытие.
- Нашли что-нибудь?
- Ничего. Смерть наступила мгновенно, но по-прежнему неясно, что ее вызвало.
- Венди предположила влияние стража пещеры на структуру ДНК. Это известняк? Удивительно!
- Да, технология по тем временам на грани фантастики. Хотите сказать, страж отбраковывает тех, кто не подходит, своего рода сканируя людей?
- Не знаю. Теоретически, возможно, но практически это может проверить только потомок анасази.
- И Венди.
- И она, если сможет. А внутренняя камера где?
Доннер указала на полупрозрачную пленку-шторку, закрывающую запретную зону от доступной.
- Майкрофт, не стоит, - Доннер перехватила его за плечо. – Ни шагу туда.
- Только визуальный контакт, - пообещал он, отогнув шторку и заглянув внутрь.
Файлы, переданные руководителем, впечатляли, но вживую эта пещера интересовала намного больше.
Ровный земляной пол, выложенный витыми линиями из мелких камней, какое-то свечение внутри, где коридор изгибался, скрывая пространство перед переходом, где уже пропали двое Бонито, петроглифы на стенах… и легкий ветер откуда-то из глубины. Странный ветер, как будто бриз, странный свет, чуть мерцающий, как рябь на воде – безопасный, интригующий, такой…
- Майкрофт! – Доннер дернула его назад так резко, что Холмс чуть не упал. – Вы что делаете? – испуганно-грубо поинтересовалась она. – Жить надоело?
- Простите, - Холмс проморгался, выставил вперед руку, защищаясь от женщины, и торопливо вышел на воздух.
- Что на Вас нашло? – Доннер вышла следом, дав знак охране никого внутрь не впускать.
- Я не знаю, - Холмс потер лицо ладонями.
- Вы туда больше не войдете, - жестко произнесла Доннер.
- Я и не намеревался, - Холмс нахмурился, пытаясь понять, что произошло и по какой причине ему вдруг захотелось просто посмотреть, что там внутри, поближе.
- На некоторых это тоже действует, - смягчилась женщина, поняв, что тот адекватен, способен контролировать себя и не намеревается устраивать драку с охраной, чтобы войти в пещеру. – Еще один необъяснимый феномен, установленный уже в этот раз. При появлении пещеры в первый раз такой эффект наблюдался только у Саймона Бонито, теперь же ситуация осложнилась тем, что этот своеобразный свет воздействует на мозг некоторых людей и заставляет идти вперед.
- Гипноз?
- Почти наверняка. Именно поэтому я вызвала Венди. На нее не действует ни один вид гипноза. Майкрофт, Вы как, нормально?
- Все отлично.
- Может быть, тогда посмотрите результаты всех исследований? Свежий взгляд на вещи, так сказать.
Холмс оглянулся на пещеру, нервно повел плечами, но молча согласился.

Через четыре часа к мобильной лаборатории подъехал джип, к которому сразу направились двое мужчин из службы безопасности.
- Венди Фицрой, - представилась прибывшая, показав удостоверение полицейского из Лондона. – Где я могу увидеть Линдси Доннер?
- Мисс Доннер, прибыла мисс Фицрой, - немедленно доложил один из мужчин в блютус. – Да, хорошо, мэм. Мисс Доннер в мобильной лаборатории, - обратился он к Фицрой. – Вас проводить?
- Спасибо, не нужно, - отказалась Фицрой, оглянувшись на вертолет Холмса и переведя взгляд на скалу, где у входа в пещеру дежурили еще двое охранников.
Все это, мягко говоря, не впечатляло. Может, в пятнадцать лет сюда бы и хотелось, особенно в подходящей компании и с горящими от восторга глазами, но в тридцать с лишним здесь даже посмотреть было не на что.
Унылые камни, унылые развалины древнего строения, унылая скала – в таком месте развлекаться могли археологи и антропологи, но не полицейский из мегаполиса.
- Венди! – услышала она голос Доннер и обернулась.
Женщина быстро сошла вниз по лестнице и приветливо улыбнулась старой знакомой, как будто забыв про напряженный разговор.
- Линдси, - вежливо улыбнулась Фицрой в ответ, быстро оглядев ее ухоженное лицо и стройность фигуры. – Вы не изменились.
- Приму за комплимент, - заметила Доннер. – А ты очень изменилась, стала настоящей красавицей.
- Спасибо, - Фицрой неосознанно, типично по-женски, поправила прическу. – Простите, немного задержалась, решила заехать в какой-то мотель, принять душ. Вижу, Вы здесь уже не скучаете, - кивнула она на вертолет.
- Да, и уже успели осмотреть пещеру и понять, что кое-кому туда вход запрещен, - Доннер подмигнула ей.
- Можно посмотреть? – попросила Фицрой.
- Конечно, - Доннер махнула рукой какому-то рослому широкоплечему мужчине, как раз вышедшему из лаборатории в компании Холмса. – Мы ненадолго, Кайл, - сообщали она в блютус. – Пока собери всех в конференц-зале. Да, хорошо.
- Руководитель группы? – поинтересовалась Фицрой, оценив и рост мужчины, и его привлекательность, и разворот плеч, и симпатичный зад, обтянутый джинсами.
- Зоолог и историк, - Доннер усмехнулась реакции знакомой. – Помнишь Купера? Его замена.
- М-м-м, - протянула Фицрой.
- Да, - Доннер улыбнулась еще шире. – Его муж того же мнения.
- Как я его понимаю, - вздохнула Фицрой. – А остальные кто?
- Познакомлю в лаборатории. Осторожно, береги голову! – Доннер первой пролезла внутрь пещеры.
- Это придется отсюда убрать, - Фицрой окинула взглядом нагромождение приборов. – И это внешняя камера?
- Внутренняя за пленкой, - кивнула Доннер. – Только осторожно – внутрь ни шагу.
- Даже не думала, - пообещала Фицрой, отогнув пленку и присев. – Вы видели ее такой в первый раз?
- Только в отчетах, но да, - Доннер встала чуть сзади. – Те же рисунки, на том же месте, даже лианы там же.
- Откуда здесь вообще растительность, если нет воды?
- Вероятно, споры, занесенные давным-давно и влажность воздуха.
Фицрой потянула носом – воздух был сухим, теплым.
- Ветер?
- Нет, если не заступать за линию.
- Ладно.
Она обернулась и нашарила сбоку два камешка, потерла их в ладонях и бросила один, наблюдая за ним.
Из глубины пещеры мгновенно пахнуло теплым ветром, но камень просто упал по обычной траектории, не изменился, не рассыпался в пыль, не засиял призрачным светом и не почернел. Бросая второй камень, Фицрой уже наблюдала не за ним, а за светом откуда-то изнутри и снова усилившимся потоком воздуха.
- Пробы воздуха, почвы, растительности делали?
- Даже отправили туда пробирки с кровью и живыми тканями – и ничего.
- Геомагнитный фон?
- В норме.
- Ультрафиолет?
- В норме.
- Радиация?
- Не обнаружена, как и вирусы, грибки и споры.
- А что насчет тел? Как их доставали в первый раз и как во второй?
- Лассо или палками и волоком, или зондом и волоком.
- Вскрытие делали?
- Да, но результатов никаких. Ни внутреннего кровотечения, ни разрывов, ни посторонних примесей в организме. Отказ сердца и удушье.
- Во второй раз фото трупов есть? Я бы посмотрела.
- И даже в первый есть. Сможешь с этим работать?
- Конечно. А зачем здесь Холмс, кстати?
- Как независимый аналитик-эксперт.
- Ладно, пригодится, - Фицрой встала и, не оглядываясь, вышла из пещеры, дождавшись Доннер у входа. – У меня есть пара-тройка идей разной степени безумства, - поделилась она, - но нужно одобрение группы и Ваше. Хотя, может, кто-то предложит что-то лучше.
- Пойдем, - пригласила Доннер, направляясь к лаборатории. Фицрой отправилась следом.

Конференц-зал был полон людьми, когда обе вошли.
- Детектив-инспектор Нового Скотланд-Ярда Венди Фицрой, эхолокатор-телекинетик, - представила ее Доннер. – С Майкрофтом Холмсом, нашим независимым аналитиком-экспертом все уже познакомились, - кивнула она на чинно сидевшего прибывшего. – Кайл Кинг, зоолог и историк, - тот самый рослый красавец лет сорока на вид сдержанно кивнул. – Калиша Макмиллан, психолог, лингвист и наш незаменимый врач, - темноволосая и темнокожая женщина средних лет белозубо улыбнулась. – Алан Фишер, физик и младший аналитик, - смуглый, голубоглазый и совершенно лысый мужчина лет тридцати кивнул Фицрой. – Джон Вейн, глава службы безопасности, - единственный мужчина явно старше сорока пяти – пятидесяти лет, в деловом костюме, сочетающий в себе цепкий взгляд темных глаз, буйную шапку темных кудрей и невозмутимость не удостоил Фицрой ни кивка, ни другого жеста, изучив ее снизу доверху, обратно, по диагонали и, убедившись, что она не опасна и не вооружена, заметно расслабился. – Марина Адамс, старший аналитик группы, психолог и антрополог, - привлекательная длинноволосая блондинка, почему-то очень похожая на саму Доннер лет пятнадцать назад, вежливо кивнула. – И патологоанатом Джошуа Рид, - молодой парень от силы лет двадцати трех – двадцати пяти, с модной стрижкой, в дико-яркой футболке на довольно еще по-мальчишески тощем теле, расплылся в добродушной улыбке. – Джошуа – один из лучших выпускников медицинской академии Вашингтона, вундеркинд и специалист, способный найти любое отклонение в теле человека как снаружи, так и внутри, - Рид зарделся, как роза, и потупился. – Итак, без лишних слов, приступим. Венди, прошу.
Когда Доннер присоединилась к группе за столом, Фицрой осталась стоять во главе стола.
- Линдси передала мне все файлы по расследованию этих двух дел, - начала она. – Это второе, о первом, уверена, вы уже слышали от самой Линдси.
- Да, - коротко ответил за всех Вейн.
- Хорошо, тогда без раскачиваний. Кто вытаскивал тела из пещеры?
- Я, – Кинг, как в школе, поднял руку.
- Чем?
- Веревкой с узлом на конце. Вроде лассо.
- Веревку проверили?
- Нет, - Кинг пожал мощными плечами. – А смысл?
- Мы провели анализы буквально всего внутри, в том числе земли, - поддержала коллегу Адамс.
- Я не про анализы почвы, воздуха и прочего, - прервала ее Фицрой. – Я про веревку, которой зацепили труп, который пролежал какое-то время внутри пещеры, где был обнаружен феномен. Причем дважды.
- Думаете, в структуре материала произошли изменения, пока мы вытаскивали тело? – тихо спросил Рид.
- Вполне вероятно, - покивала Фицрой. – Нужно было взять образец и с того места, где находилось лицо тела. Возможно, в частицах слюны что-то бы и обнаружилось.
- Я провел полный осмотр на вскрытии, - снова вставил Рид. – Внутренние органы были в целости и сохранности. Никаких повреждений, никаких кровотечений.
- А что насчет мозга?
- В норме.
- Вы проверили тело Кейт Аззопарди?
- Нет, мэм.
- Только внешне, - вставила Доннер.
- А кровь на анализ брали?
- Мы ничего не трогали, - снова ответила Доннер.
- Можно вывести фото тел на экран? – попросила Фицрой.
Доннер нажала на пару кнопок на ноутбуке. Широкий экран в зале тут же принял команду.
- Можно вывести фото тел с предыдущего дела?
Доннер снова нажала на пару кнопок.
- Двое лежат на спине, - заметил Холмс, разглядывая снимки.
- Значит, удушье не моментальное, - согласилась Фицрой. – Что это дает?
- Разреженную среду? – предположил Рид.
- Или поражение легких, - Фицрой подошла к экрану ближе, глядя на выражение на лицах мертвых людей. – Или инфаркт.
- Но сердце было здоровым! – возразил Рид со своего места.
- Сейчас поздно проверять структуру ДНК? – поинтересовалась Фицрой задумчиво.
- Не в этих условиях, - ответил Рид. – Нужно оборудование центральной лаборатории и свежее тело.
- Тело… - еще более задумчиво повторила за ним Фицрой. – Хорошо, тело будет. Так, теперь кратко – кто что видел, ощущал, чувствовал, думал или желал в момент смерти Аззопарди? Не важно, захотели Вы в туалет или у Вас внезапно возникла эрекция – мне нужны детали, даже если в Австралии бабочка вызвала цунами, а в России чихнул кот.
- Я была рядом, - взяла слово Макмиллан, - и я, признаться, больше была занята реанимацией, чем своими мыслями. Думала только, чтобы спасти эту бедняжку.
- Хорошо. Дальше. Вы? – спросила Фицрой у Рида.
- Я, Алан и Кайл были у пещеры, - ответил тот под кивки остальных коллег. – Алан устанавливал камеры – их просто сорвало сильным ветром.
- Вы трое находились внутри пещеры в момент работы медиума? – Фицрой повернулась за объяснением не к ним, а к Доннер.
- Телеметрия пропала внезапно, - ответила та. – Нужно было видеть и знать, что происходит внутри.
- Я был у пещеры, смотрел, чтобы парни не пострадали, - внес свою лепту Вейн.
- Я наблюдала за работой Калиши и Кейт, - чуть пожала плечами Адамс.
- А Вы? – спросила Фицрой Доннер.
- У меня был звонок из офиса Управления, ничего особенного, обычная рутина, но я как будто ощутила дуновение в затылок. Возможно, просто показалось.
- И в этот же момент я через Атлантику приняла сигнал от Кейт, - Фицрой облизнула губы.
- Вы ее видели и разговаривали с ней? – спросил Кинг.
- Как мне показалось, хотя на деле оказалось, что у меня было что-то вроде транса, галлюцинации или еще чего похуже, - сухо ответила Фицрой.
- Детектив получила травму головы предыдущим днем, - мягко произнес Холмс. – Неудачное падение, последствие которого проявилось по какой-то причине не сразу, а спустя некоторое время, и выражалось в усталости и сонливости.
- Черепно-мозговая травма? – напряглась Макмиллан.
- Просто шишка, - успокоила ее Фицрой. – Теперь ближе к делу. Зонд запускали?
- Дважды, - кивнул Кинг. – Для фото и видеосъемки, для взятия всех проб и для общего анализа – в первый раз, а второй – чтобы убедиться в том, что ничего не пропустили, а так же для проверки внутренней камеры и коридора к порталу.
- Можно видео? – попросила Фицрой.
На экране тут же появилось изображение – четкое, ровное, без дрожи, цветное, при этом со всеми звуками.
Зонд шел мягко и бесшумно, изредка с хрустом давя мелкие камешки колесами. Зонд прошел внешнюю камеру, огляделся, показал потолок, пол, панораму стен и двинулся глубже, замирая через каждый метр и оглядываясь, а когда дошел до края камеры и свернул к короткому коридору и светлому пятну провала-портала, Фицрой попросила остановить кадр.
- Что это? – ткнула она в экран, где в портале угадывалось какое-то небольшое сооружение вроде невысокой насыпи.
- Возможно, граница перехода, оставленная древними анасази, - предположила Адамс. – Так они могли отмечать начало и конец пути.
- А так же грань, за которой находилось иное время и пространство, - протянула Фицрой себе под нос, но так, чтобы слышала вся группа. – Что-то вроде маяка для заблудших и Веселого Роджера для остальных.
- Могильный курган? – поняла ее Адамс.
- Возможно, - дернула плечом Фицрой. – Но ведь до этой отметки зонд в первый раз не дошел, - она обернулась к Доннер.
Та покачала головой.
- Телеметрия показала только бесконечное пространство без помех и насыпей.
- Голограмма, манок или якорь? – снова пробубнила Фицрой. – Ветер усиливается, когда в пещеру кто-то проходит, так?
- Верно, - подтвердил Кинг сзади.
- И когда во внутреннюю камеру входит зонд.
- Да.
- А когда зонд подходит вплотную к порталу, ничего особенного не происходит.
- Да, но… - Фицрой обернулась. Кинг смотрел не на нее, а на экран. – Если Вы говорите про духа пещеры, стража или кого-то или что-то еще, таких данных мы не получили. Есть только устные свидетельства.
Фицрой встала лицом к столу и уперлась в него ладонями, склонив голову и закрыв глаза.
Группа нервно переглянулась и только Холмс отнесся к такому поведению, как к обычному явлению.
- Детектив? – шепотом спросила Адамс.
- Просто Венди, - пробормотала Фицрой, не поднимая головы. – Нет, я еще не работаю. Линдси, Вы позволите? – она резко разогнулась и взглянула на такую же невозмутимую, как Холмс, Доннер.
- Конечно.
- Марина, - обратилась Фицрой к Адамс, - мне нужно, чтобы Вы опросили местных пуэбло о том, что было в момент перехода Симоны Бонито. Если сможете, вытащите из них, сколько сможете от и до, желательно даже все по возникновению пещеры в первый раз.
- Не уверена, что они согласятся рассказывать такое, - усомнилась Адамс. – И вряд ли захотят говорить в принципе.
- Попробуйте, - повторила Фицрой. – Возможно, удастся узнать хотя бы что-то, хоть какую-то крупицу информации. Но если нет, значит, нет. Не будем наседать слишком явно. Возьмите с собой Джона на всякий случай. Джон, Вы не возражаете?
- Нет, но в этом действительно не будет смысла, - покачал головой Вейн, скрестив руки на груди. – Опросы уже проводили, но все, чего удалось добиться, это крайне вежливого указания на дверь.
- Захватите скрытую камеру, - как будто не услышала его Фицрой. – Джошуа, - обратилась она к Риду, - от Вас – полный отчет по всем вскрытиям. Калиша, от Вас нужно психологическое заключение от начала работы с Кейт и до объявления времени смерти, записи, расшифровка ее сердечного ритма, все лекарства, какие применялись для реанимации, количество применений дефибрилляторов и тому подобное. Кайл, Вы поможете, найдя мне для опытов живых существ от червей до крупных млекопитающих попарно. Пол, окрас, возраст мне не важны.
- А что именно требуется? – уточнил Кинг, делая записи.
- Двое простейших – червей будет достаточно, пару насекомых – сойдут и жуки любого размера, пару грызунов, мышей, крыс, хомячков обязательно в разных контейнерах по одному, чтобы не брать в руки, и крупная собака. Лучше гладкошерстная, чтобы можно было видеть ее грудную клетку. Сможете?
- Да, но… - Кинг бросил взгляд на Доннер. – Нужно ехать до Альбукерке.
- Быстрее долететь, - предложил Холмс. – Берите вертолет.
- И… Калиша, нужно успокоительное, - Фицрой взглянула на доктора так пристально, что та чуть заметно поежилась.
- Могу я хотя бы спросить, что Вы собираетесь делать? – уточнила та.
- Чтобы знать, что меня ждет, я хочу знать сперва, как это действует на различные виды живых существ, - рассудительно заметила Фицрой. – И… где тело Кейт?
- Здесь, - ответила Доннер. – В отдельной камере в морозильнике. Я решила, что лучше не отправлять тело в город, а сохранить здесь.
- Хорошо, - кивнула Фицрой. – И еще понадобится что-то вроде носилок, но лучше с колесами.
- Носилки есть, - задумчиво и настороженно произнесла Макмиллан. – Но без колес.
- Кайл, выберите, пожалуйста, не слишком тяжелую собаку, - попросила Фицрой Кинга. Тот молча записал все в блокнот. - Мистер Холмс, - тот поднял голову на Фицрой. – Не поможете Кайлу с покупками и перелетом?
- Разумеется, - холодно ответил Холмс.
- Спасибо, - не менее холодно произнесла Фицрой. – Пока на этом все. Думаю, часов в десять все должны уложиться. Встретимся здесь и сразу приступим к работе. С Кейт подождем до утра.
Доннер встала первой, раздавая инструкции своей команде, Холмс молча вышел из конференц-зала на воздух, Фицрой же так и осталась стоять у стола перед экраном.
Когда же группа разошлась по делам, Доннер задержалась, чтобы взять свой телефон.
- Линдси, - тихо окликнула ее Фицрой. – Не уделите мне пару минут?
- Конечно, - Доннер только кивнула.
- Присядете?
- Да, конечно. Все нормально?
- Прошу прощения за то, что так себя вела, - выпалила Фицрой, не став дожидаться новых вопросов. – И тогда, и теперь – это… Я не понимала тогда, почему Вы это сделали, но сейчас другое время, я тоже изменилась, повзрослела, многое поняла. Я просто хотела сказать, что Вашей вины не было. Я так говорила и считала, потому что так было проще, мне нужно было обвинить хоть кого-нибудь.
Доннер спала с лица, но не отвела глаз.
- Я понимаю, - ответила она уверенно. – Венди, я понимала и тогда, что ты и сама испугалась.
- Я не испугалась, – поправила Фицрой. – Я хотела убить эту тварь.
Доннер с жалостью, испугом и болью взглянула на нее.
- Я годами думала о том, что ты была права, - призналась она. – Но тогда я не могла поступить иначе, даже если уже после мне и самой хотелось бы пожелать ему смерти. Тогда я думала не о нем, а о тебе. И я, признаться, до сих пор не знаю причин того твоего поведения.
- Элсингер разве не сказал? – нахмурилась Фицрой.
- Нет, - покачала головой Доннер. – Запись не велась, охраны не было, свидетелей тоже, а он отдышался и сказал, что все нормально, что он прекрасно понимает нервные срывы у подростков.
- Нервные срывы?
- Так он сказал. И он не хотел предавать дело огласке, запретив мне говорить об инциденте Дойлу.
- И Вы не сказали?
- Нет. Венди, я не могла, зная о том, как для тебя были важны отношения с Дойлом, как ты ему доверяла. Фрэнк давил именно на это, на то, как пошатнутся отношения между тобой и твоим куратором. Я знаю, я должна была поговорить с Коннором, но… я просто не могла.
Фицрой промолчала, внимательно выслушав ее, а потом опустила голову, глядя в стол.
- Чтобы детализировать произошедшее, Вам нужно знать начало, - произнесла она. – Я тогда еще не знала о вашем начальстве, да и знать не хотела, но профессор иногда приходил на занятия заметно напряженным, как будто его что-то беспокоило, но он не хотел об этом говорить со мной. Он начал что-то подозревать о том, какой деятельностью занимается оперативный директор, и ему это не нравилось. Я не знаю, что было после того, как я покинула Управление, но уверена, что профессор докопался до правды, которая стоила ему жизни.
- Ты о темных делах и работе на правительство?
- И об этом тоже. В тот день я должна была лететь сюда по тому же делу, что и сейчас, но мать не дала согласие. Я знаю, что профессор лично приходил и говорил с ней и моим папой, но если папа согласился, мама чуть не устроила скандал.
- Я не спрашивала у Дойла подробности, но да, его вид я не назвала бы оптимистичным.
- Могу его понять, мама практически выставила его за дверь, а потом позвонила папе и часа два кричала на него, обвиняя в том, что ему наплевать и на нее, и на сыновей, и на меня. Знаю, я не должна была слышать это, но и уйти я не могла. Я поняла, что до этого момента как будто не знала ее вообще, а потом вдруг узнала и это мне не понравилось. Она устала от Канады, устала от того, что Джош вечно с друзьями, а я постоянно учусь по двум программам и стараюсь справляться с тем, что стало частью моей обычной жизни. Она говорила, что ей даже не с кем поговорить, что у всех ее новых подруг нормальные дети, нормальные дочери-подростки, встречающиеся с мальчиками, заводящие подружек, ездящие в торговые центры просто выпить по коктейлю и поглазеть на платья, что в пятнадцать лет нормальные девочки должны влюбляться, вздыхать, мечтать о выпускном, планировать фасон платья на этот вечер, наконец, просто вести дневники и нормальную жизнь, а не сотрудничать с какими-то учеными, не быть подопытными крысами, не изучать призраков и мумий, не швырять предметы силой мысли, и, наконец, не доводить мать до белого каления нежеланием слушаться. Тогда я поняла, насколько ей тяжело было все эти годы, как она терпела все то, что я старалась контролировать, чтобы жить нормальной жизнью.
- Это было стечение обстоятельств, Венди, если бы не ДТП, возможно, ничего этого бы не было.
- Возможно, но она даже не интересовалась, что я делаю в Управлении. Сперва она меня водила и следила за тем, что я делаю, потом она просто отстранилась и слушала отчеты профессора одним ухом, как будто это даже не имело ко мне никакого отношения. Ей была нужна красивая картинка, чтобы тоже хвалиться перед другими, чтобы планировать мою жизнь дальше, ругаться, гордиться. А она просто плыла по течению, бросив весла. В тот момент мне было так обидно и горько, что я сбежала из дома, чтобы хотя бы просто привести мысли в порядок. Да, у меня не было подружек, потому что в школе я появлялась только для сдачи зачетов и контрольных, училась я сама и дома. И подружки с дружками мне были не интересны. О чем мне было говорить с девчонками, которые даже не знали о том, что такое эктоплазма или телеметрия? Мне было скучно с ними, а они считали меня дурочкой. А с парнями-одногодками было еще хуже. Я как будто ощущала себя в аквариуме, где я была какой-то экзотической рыбкой, на которую все глазели. Хотя, может, и наоборот, я смотрела на рыбок, которыми были люди вокруг. О чем думают пятнадцатилетние парни? Явно не о физике или медицине. Им важна внешность, сговорчивость, наконец, чтобы можно было пригласить девчонку на выпускной, а после него по традиции переспать с ней.
- Я помню свой подростковый период – все то же самое за мелкими отличиями.
- Поэтому я общалась с теми, кто был интересен и полезен. И уйдя из дома, я отправилась к единственному человеку, который меня не считал ни дурочкой, ни куском мяса. Я всего лишь хотела все объяснить, и почему мать себя так ведет с ним, и то, что вскоре мы покинем Канаду, и то, что, возможно, я больше его не увижу, но… Его не было дома, я решила подождать, только все было напрасно. Он так и не пришел домой. Утром мама сказала, что мы покидаем Канаду, что нужно собирать вещи – это был удар поддых. Я вдруг поняла, что мне даже не дали попрощаться, что меня просто используют, как шарик для пинг-понга, перекидывая туда-сюда через сетку. Уже с утра я начала совершать то, на что никогда бы не решилась. Столько решений, за которые мне не стыдно до сих пор, Линдси. Я поняла, что если мама увезет меня, всем будет плохо. Она не дала мне выбора, мне пришлось защищаться.
- Ты ее отключила?
- Пришлось. Дома не было снотворного, а в аптеке мне бы никто ничего не продал. Зато дома была бутылка какого-то вина. Я знала, что мама иногда перед сном немного наливает себе для расслабления. Я просто усилила воздействие алкоголя на ее мозг и когда утром Джош ушел, как всегда не обратив ни на кого внимания, мама проспала до вечера, а я ушла в Управление.
- Мне жаль, Венди.
- Вам не за что извиняться. Я просто хотела попрощаться по-человечески, еще раз увидеть его… но мне сказали, что он улетел на задание, что меня ждет другой куратор, пусть и временный, а мне никого не хотелось видеть. Я просто хотела сделать хоть что-нибудь.
- В тот день говорили, что ты пришла трезвая.
- Меня бы тогда вообще не пустили. Я просто перелила вино в бутылку от лимонада и пронесла внутрь. И да, новость о том, что я опоздала, все сделала только хуже. Я просто заперлась в туалете и начала пить. Итог Вы знаете – пятнадцать лет, никакой привычки, быстрое воздействие алкоголя на организм, раздражение на весь мир, обида и гнев, ищущие выход. Я не думала, что выделят Вас, но смирились и с этим решением, но когда Вы ушли и бросили меня с Элсингером, тогда все и началось. Я как будто попала в будущее в его шкуру. Я увидела панихиду, я действительно ощущала все то, что ощущал он сам, чувствовала каждую мышцу на своем лице. Но так же знала, что это всего лишь маска, что мне наплевать на того, кто в гробу, что в голове бьется только одна мысль – что теперь все тайны под контролем, что он оказался слишком умным, слишком жаждущим докопаться до истины, что его пришлось убрать, что он, несмотря на то, что был превосходным лидером, слишком увлекся игрой в шпионов и сунул нос туда, куда его совать не следовало. Я все это чувствовала так, как будто была им на самом деле. Мне было наплевать, мое присутствие было формальностью, пустой формальностью, Линдси. И тогда я сорвалась, зная, что если ничего не предприму, это будущее станет настоящим, не изменится, сбудется. И Ваше вмешательство я расценила как угрозу, а транквилизатор – как поддержку Элсингера и предательство Дойла. И в тот момент мне было наплевать на то, как Вы будете жить дальше, хотя я это уже знала.
- Ты знала мое будущее?
- Эти чудики из общины Поплар Глен были правы, верно? Клэр увидела смерть близкого ей человека, Антон нашел свое кольцо, Питер умер в безвестности, а Вас предал Марк. Все сбылось. Так это и работает, Вы должны были понять.
Доннер отвела взгляд и опустила голову.
- Тогда почему ты не предупредила Коннора? – тихо спросила она, не поднимая глаз.
- Кто-то позвонил маме и сообщил о том, что я его целовала, - вздохнула Фицрой. – Кто-то дал ей все карты, все рычаги давления в случае моего неподчинения. Она сама мне сказала, когда проснулась и поняла, что я выключила ее. Она сказала, что если я только попытаюсь еще раз связаться с Управлением и Дойлом, последнего ждет иск в суд за сексуальное домогательство в отношении несовершеннолетней. При том, что разбирательство уже было, при том, что Управление было в курсе происходящего, нетрудно догадаться, что Элсингер не стал бы прикрывать профессора. Я была дурой, Линдси. Мне было пятнадцать и я была дурой, я должна была наплевать на все запреты, должна была сказать ему, я могла бы стереть матери память, но… Я сказала обо всем только Питеру, когда он вернулся из армии, но было уже поздно. Простите, что он был так груб с Вами.
- Не страшно, я понимаю. Но твоя мама…
- Она перешла черту, за что платит до сих пор. С тех пор я с ней почти не общаюсь, а чтобы не было лишних вопросов, говорю всем, что устала от ее нравоучений и требований внуков, ожидания нового замужества, всех вопросов и советов. Я просто с ней не вижусь и не хочу видеться. Узнаю, как у нее дела, через папу, стараюсь передавать привет, стараюсь делать вид, что все хорошо, потому что она все-таки моя мама, но… Я не виновата в том, что со мной произошло в девять лет, я не пыталась отравлять ей жизнь намеренно, но она хотела посадить меня на цепь ультиматумом, который стоил жизни человеку, которого я уважала и ценила.
Доннер, на несколько минут замолчав и нахмурившись, так же молча поднялась.
- Мне искренне жаль, что все так вышло, - произнесла она тихо. – Я хочу лишь уточнить один момент, Венди. Ты справишься с этим заданием? Я хочу сказать, ты действительно уверена, что сможешь пробиться в прошлое?
- Если это работает с будущим, через Кейт я смогу поработать и с прошлым, - пожала плечами Фицрой, откинувшись на спинку кресла. – Только то, что я попрошу сделать после того, как проведу свои исследования, будет действительно отвратительно, и вопрос будет не в том, смогу ли я, а в том, сможете ли Вы и смогут ли Ваши люди.
- Что угодно, - пообещала Доннер, после чего вышла из конференц-зала.
- Не совсем, - пробормотала Фицрой, развернув кресло спиной к двери.




Глава 16. ЧАСТЬ 2. СУМЕРЕЧНАЯ ЗОНА

Первыми, как ни странно, прибыли Холмс и Кинг, нагруженные контейнерами с животными и держа на поводке крупную дворнягу.
- Черви, - принялся перечислять Кинг покупки, - тут белые мыши, рыбки, ужи и черепахи. Там мадагаскарские тараканы, улитки и ежи.
- Отлично, - Фицрой взяла контейнеры с червями и мышами. – Пока возьму этих, остальных можете принести к пещере.
- А собаку? – уточнил державший пса за поводок Холмс.
- Кайл, Вас не затруднит побрить собаку и сделать ей укол успокоительного? – попросила Кинга Фицрой.
- Могу я хотя бы узнать, что Вы намерены делать? – уточнил тот.
- Засунуть ее в пещеру и посмотреть, как она умрет, - серьезно ответила Фицрой. – То же будет ждать и других животных, - добавила она, взглянув на Холмса. – Какие-то проблемы, Кайл?
- Нет, - уверенно произнес тот, стиснув зубы. – Что-то еще?
- Да, носилки, пожалуйста, тоже к пещере. Уложите собаку на них ногами вперед. Можете заснять процесс, можете отключить все камеры – мне все равно. Мне важен только результат.
- Вы действительно хотите всех убить? – уточнил Кинг снова.
- Вы хотите повторения того, что было с Аззопарди? – сухо спросила Фицрой. – Это исследование, Кайл. Это то, что нужно, чтобы понять, как мне работать. Если думаете, что это бесчеловечно, я Вас разочарую, второй этап будет куда хуже, а он будет, если Вы не хотите, чтобы пещера начала призывать людей внутрь и убивать одного за другим. Зов уже действует на всех подряд, хоть и выборочно. Но это пока. Может, завтра, через неделю, через год, но пещера начнет убивать уже без выбора, всех подряд. А теперь, если не возражаете, передайте покупки моему помощнику и можете заниматься собакой. Спасибо.
Кинг молча сгрузил контейнеры хмурому мужчине, подошедшему к нему, и так же молча забрал пса, уводя его в мобильную лабораторию.
- Детектив, могу я с Вами переговорить? – не выдержал Холмс.
- Если не срочно, можно потом, мистер Холмс? – попросила Фицрой. – Какое-то время мне будет не до разговоров. Не возражаете?
- Как угодно, - мрачно согласился Холмс, последовав за Кингом в лабораторию.
- Замечательно, - спокойно произнесла Фицрой, поправив блютус на левом ухе и миниатюрную камеру на правом. – Линдси, готовы?
- Можно писать, как только начнешь, - ответила Доннер.
Фицрой бодро пошагала к пещере.

- Сперва черви, - произнесла она, присев у границы внешней камеры и внутренней. – Связь в порядке?
- Телеметрия в норме, картинка четкая, - ответила Доннер. – Камеры работают.
Фицрой достала одного из двух дождевых червей и аккуратно бросила его у самой границы по другую сторону.
- Пишем?
- Да, запись идет.
- Время?
- Десять секунд.
- Отлично. Изменения в среде?
- Никаких. Полная стабильность.
- Время?
- Двадцать секунд. Изменений нет.
- Странно, но даже ветер не усилился. Думаете, реакция зависит от размера?
- Тридцать шесть секунд. И не думаю. В теории, вероятно, что может быть зависимость и от развития мозговой активности.
- Или мозга в принципе.
- Как вариант. Сорок пять секунд.
- По-моему, наш скользкий друг явно живее всех живых и умирать не собирается. Что если размер и наличие разума – определяющий фактор? Если объект разумен, он считается врагом?
- Минута. Вполне возможно. Ты права в том, что растительность никак не реагирует на среду, а среда – на растительность.
- Не думали над тем, чтобы отщипнуть кусочек лианы и проверить ее на микроорганизмы?
- Думаешь, что-то найдем?
- Не то, что влияло бы на людей. Может, только какую-нибудь тлю тысячелетней давности, хотя вряд ли. В общем, червь жив и, кажется, не умрет, что радует. Попробую запустить второго подальше.
Фицрой замахнулась и бросила червя внутрь камеры.
- Никакого отклика, - сразу же произнесла Доннер в блютус. – Страж его не видит.
- Черт с ним, - решила Фицрой, поддев первого червя палкой и подтащив к себе, аккуратно засунув обратно в контейнер. – На очереди улитки. Червя – в лабораторию.

Улитки тоже не вызвали никаких изменений в пещере, но рыбки отреагировали сразу же.
- Время? – чуть не крикнула Фицрой, когда погибла первая.
- Двенадцать секунд от точки прохода, - ответила Доннер так же возбужденно. – Приблизительно секунд на пять больше, чем выдерживали люди.
- Телеметрия?
- В норме. Электромагнитное поле нестабильно, был небольшой всплеск активности.
- Проверю на второй рыбке.
Вторая пролетела вглубь пещеры и из точки перехода буквально плеснуло светом.
- Зафиксировали? – Фицрой вскочила на ноги.
- То же, что показал эксперимент с обоими Бонито, - ответила Доннер.
- Возможно, дело все-таки не в мозгах и размерах, - Фицрой отошла от края и подошла к входу в пещеру. – Нужно проверить все, что есть, Линдси.
- Я готова.
- Кайл подготовил собаку?
- Вколол успокоительное, уже бреет и прикрепляет датчики.
- К черту датчики!
- Венди, это стандартная процедура.
- Как хотите, главное, чтобы я видела, как она дышит. На подходе змеи, Линдси. Фиксируете?
- Готова.

Живые существа крупнее червя погибали довольно быстро, хотя большую устойчивость к среде пещеры продемонстрировали тараканы, шустро решившие сбежать еще глубже в пещеру и почти не вызвавшие у стража никакой реакции. На присутствие же ежей, черепах и мышей, картина была другой. Страж убивал их одного за другим, хотя дольше всех прожили змеи.
Когда Фицрой проверила последнюю пару и вышла на воздух, охранник молча протянул ей бутылку воды.
- Думаешь, ты достаточно раздразнила стража? – спросила Доннер через связь.
- Очень на это надеюсь, - призналась Фицрой, не став пить. – Реакция была в среднем каждые пять-десять минут и поддерживалась в пределах минуты - полутора минут. Живой человек давно потерял бы терпение бегать туда-сюда с такой частотой.
- Возможно, страж появляется только у входа в портал, когда объект приближается на определенное расстояние от него, - предположила Доннер.
- Тогда изменение среды – предохранительный фильтр, - поддержала ее Фицрой. – Интересно, что было бы, если засунуть туда одного из семьи Бонито?
- Ничего хорошего, - ответила Доннер. – Они предали древних богов и расценивались бы, как враги.
- Странная избирательная система у этой пещеры, - пробормотала Фицрой, сев у входа и глядя вдаль. – На кого-то не действует вообще, а кого-то манит, как магнит, причем безо всякой причины. Предки Холмса явно были не отсюда, тогда почему на него это повлияло, а на охрану – нет?
- Что если разум, интеллект – то, что оценивает страж? – через пару мгновений спросила Доннер. – Что если страж получил тех, кого должен был получить, а потом, выполняя программу, продолжил искать других, не потомков анасази, а любых людей?
- А смысл, если они бы умерли, едва переступив границу? – усомнилась Фицрой.
- Но если ты права и программа работает, она ищет тех, кто мог бы пригодиться.
- Обидно. Холмс им в прошлом нужен, а я, выходит, нет?
- Но тебя мы проверяли на все гипнозы, тесты и подверженность даже откровенному зомбированию.
- Холмс – сотрудник МИ-5 и МИ-6! У него невосприимчивость уровня бог.
- Но приобретенная, если он оказался восприимчив к твоему воздействию.
- Это другое. Как дела у Калиши и Джошуа с отчетами?
- Калиша передала все документы и файлы, Джошуа проводит вскрытие всего, что ты передала.
- Чем занят Алан?
- Проверкой аппаратуры, зонда, всей техники по отдельности и слежением за сканерами внутри пещеры.
Фицрой отошла от пещеры подальше и села прямо на камни, глядя вдаль.
- А здесь симпатично, - задумчиво произнесла она, спустя какое-то время. – Тихо, спокойно, сухо. Никогда не была скаутом, но если бы меня ребенком отвели сюда, наверное, мне бы понравилось, хотя я не умею ставить палатку, разводить костер и слабо представляю, как можно выжить в лесу без еды.
- Пару дней можно, - усмехнулась Доннер по связи. – Ягоды, грибы, чистая вода.
- И антисанитария, - поддержала ее Фицрой. – Боюсь, без эхолокации у меня топографический кретинизм, мне что ориентир по солнцу, что по звездам – одинаково непонятно. Вы правда занимались магией на задании? – вдруг перевела она тему.
- Правда, - ответила Доннер. – Избавлялась от демонши.
- И от духа земли?
- От меня в том задании требовалось только сохранять спокойствие. Почему ты вдруг спросила об этом?
- Странно знать, что есть духи, души, призраки, демоны… Кайл закончил с собакой?
- Да. Вести?
- Да. Думаю, носилки не понадобятся, вскрытие тоже. И… думаю, будет лучше убрать всю технику из пещеры прямо сейчас.
- Думаешь, закоротит?
- Нет, просто то, что я сделаю с животным, увидит любой желающий, а это будет ужасное зрелище.
- Хочешь ее вскрыть на месте? – Доннер даже по голосу напряглась.
- Она нужна живой до определенного момента, после чего я ее… Холмс с Вами?
- Рядом.
- Спросите у него, что произошло с Кевином Аламосом. Думаю, детали станут более понятными. Конец связи.
Из лаборатории вышел Кинг, ведя на поводке обритую почти под ноль собаку. Подойдя, он остановился около входа в пещеру, когда пес занервничал, и сделал животному укол успокоительного.
- Не стал прикреплять датчики, - тихо произнес он.
- Не нужно, - согласилась Фицрой. – Спасибо, Кайл.
- Мне остаться?
- Нет. И не рекомендую на это все смотреть, особенно Вам. Простите, что пришлось просить о подобном.
- Я понимаю. Вы хотите войти туда?
- Нет, этого я сделать не смогу, но эти опыты показали влияние того, что внутри внутренней камеры пещеры на живые организмы разных размеров и видов. Собака – последний эксперимент, от которого будет зависеть то, как мне нужно грамотно работать с Кейт, чтобы пробиться в прошлое и оттуда закрыть портал.
- Вскрытия не будет?
- Нет.
- Но если это последний…
- Вскрывать будет нечего. Простите еще раз, но от собаки ничего не останется. Вообще ничего. Она станет… своего рода сценой для одного актера. Для Кейт, не для меня. Кайл, - окликнула она его, собиравшегося уже вернуться в лабораторию, - верните Линдси, - она сняла блютус и камеру, и протянула ему. – И я правда не хочу, чтобы эти кадры фиксировались.
Кинг только кивнул в ответ, забрал аппаратуру и ушел.
- Если есть духи или боги, - прошептала Фицрой, присев около собаки, потрепав ее по голове, - примите эту безвинную душу. Прости, малыш, - она сняла ошейник, бросив его на землю, и подняла собаку телекинезом, медленно направив ее внутрь пещеры и зайдя следом.

Подобное она делала только раз, причем на том, кто был виновен, как грех, на человеке, на настоящем маньяке – никак не на животном. Но пес мог многое объяснить для нее, как для будущего контактера. К сожалению, другого пути просто не могло быть.
Собака, живая, почти в отключке из-за транквилизатора, но думающая, разумная тварь, была тем заменителем человека разумного, какого Фицрой могла себе позволить. Крайне опасная миссия по контакту с мертвым телом медиума могла стоить ей самой рассудка, проход через портал путем подключения к разуму Кейт мог стать последним, что Фицрой вообще сделала бы в этой жизни – рисковать было нужно по минимуму. Только поэтому нужно было живое существо, теплокровное, достаточно большое размерами, чтобы провести на нем все необходимые манипуляции.
Собака растянулась в позу морской звезды, медленно направившись внутрь пещеры задними лапами вперед. Из глубины пещеры тут же дохнуло ветром – портал чувствовал присутствие чужака и страж готовился его убить.
Фицрой воскресила в памяти все знания по анатомии, чтобы точно знать, что чувствует собака в каждый миг продвижения ее вглубь пещеры.
Оглушенная, обездвиженная, неспособная даже заскулить, собака теряла контроль над своими конечностями дюйм за дюймом, передавая контактеру четкую картинку карты боли. Нервные окончания отмирали быстро, животное вскоре потеряло полную подвижность задних лап по мере продвижения тела внутрь пещеры. Фицрой приостановила процесс и взглянула на буйство света в глубине пещеры – если страж был бы живым человеком, он бы уже ощутил медленное угасание жизни в теле животного, как-то дал бы о себе знать, но страж не был живым существом и не мог продвинуться дальше определенного участка у самого портала.
Фицрой контролировала каждый нерв на теле собаки, каждый нейрон в мозгу, каждую клетку, поэтому ей не составило труда отделить омертвевшие лапы и распылить их внутрь пещеры, как можно ближе к порталу – собака боли не ощутила.
После этого Фицрой останавливаться не стала – контроль над внутренними органами давался бы тяжелее, каждый орган, отмирая, заставил бы животное агонизировать лишние секунды, поэтому собака продвигалась с одинаковой скоростью, постепенно теряя один орган за другим.
Когда дошла очередь до сердца, Фицрой чуть ускорилась, понимая, что неизбежная смерть животного уже близка. Она коснулась пальцем собачьего лба, мгновенно отделила голову собаки от ее от тела, распылила последнее, отправив его в портал, и убрала руку, практически швырнув собачью голову в сторону портала, одновременно следя за тем, что видят пока еще способные видеть глаза собаки.
Портал осветился ослепительно-ярким светом, но никакого стража не появилось даже тогда, когда внутрь влетело то, что осталось от собаки – Фицрой успела прервать контакт до того мига, когда портал схлопнулся и сияние погасло вместе с утиханием ветра.
Стоя там, перед границей внутренней и внешней камер, Фицрой смотрела перед собой немигающим взглядом, зная, что в этот самый момент группа Управления следит за приборами и видит то же, что и она сама, но по-другому, имея только визуальный контакт и оценивая то, на что способна телекинетик-эхолокатор.
Чудовищная сила телекинеза вкупе со знанием анатомии и медицины в целом давали поистине уникальный результат применения таких способностей где угодно, даже не видя объект, с которым был контакт хоть однажды. Фицрой была именно тем, кем назвал ее когда-то коллега-сержант еще в Манчестере сразу после того, как лифт открылся и выпустил обоих.
Единственная причина увольнения напарника, которому Фицрой доверила свой секрет, была в том, что он увидел результат расправы над Аламосом. Только это, но никак не то, что сержант проторчал взаперти со своей начальницей всего полчаса в лифте, не видя и даже не слыша ничего, что она делала с Мясником.
Только одна эта причина стала последней каплей в терпении самой Фицрой, решившей признаться в совершенном своему ди-си-ай, не поверившему ни единому слову своего детектива, буквально только-только выписавшейся из больницы. Никто, ни одна живая душа никогда не смогла бы сделать с Аламосом то, что с ним произошло – в этом ди-си-ай был уверен. И никто никогда не узнал всей правды о том, что вообще произошло с Мясником. Теории выдвигались самые безумные – от кары свыше до мести загубленных Мясником душ, от вмешательства инопланетян до инъекции какой-то кислоты, невесть откуда взявшейся и непонятно кем сделанной. И пусть адвокат Аламоса напугалась до полусмерти, она осталась жива, хоть никогда и не узнала, что вообще была намеченной жертвой психопата.
Тот единственный раз, когда Фицрой применила свои знания и умения не только во благо, но и из чувства мести, был на трезвую голову и в здравом уме. И даже сержант не узнал, что в это время, в единственное время жизни без головной боли, телекинетик чувствовала только покой, после ощутив горечь и чудовищной силы вину за эти чувства.
Фицрой покинула пещеру, стараясь даже не думать о том что она только что сделала с несчастным животным, потому что результат того стоил. Она точно знала, что должна сделать, чтобы прекратить смерти в этом месте.


Холмс знал все о деле Аламоса, в том числе и то, как он кончил и даже кто был в этом виноват, но пересказывать подробности группе в целом и Линдси Доннер в частности не хотел бы даже он.
Глядя на мониторы, следя за показанием приборов внутри пещеры, за сосредоточенным выражением лица детектива, за тем, что и как она делала с телом собаки, Холмс не находил сил даже моргнуть или прикрыть глаза, как будто закаменев.
Если Венди Фицрой, принципиально честный коп Ярда, работала на совесть и стояла на страже безопасности жизни и свобод граждан королевства, могла делать такое, оставаясь спокойной, на что был способен ее разум в состоянии рассинхрона, как под действием алкоголя, так и от транквилизаторов.
Впрочем, тот случай с ее похищением, он помнил, как сейчас. Криминалисты действительно с трудом собрали тело преступника. Вот только тогда детектив была чуть младше, а ее сила была чуть слабее. Но чем старше становилась женщина, тем больше росла ее сила. Да и Шерлок сообщил о том, что теперь она еще и научилась неосознанно левитировать, хоть и во сне, но все же…
Линдси, сидя перед мониторами, с открытым ртом наблюдала за манипуляциями своей старой знакомой и явно не верила своим глазам. Впрочем, Холмс ее понимал, как никто другой. Линдси видела Венди довольно давно, у пятнадцатилетней девочки силы были совсем другими, теперь же Венди обладала знаниями в медицине, в криминалистике, владела более двадцати языками, применяла эхолокацию каждый раз при работе в расследовании очередного преступления, контролировала почти каждый свой шаг и пребывала не просто в состоянии вечного стресса, но и неосознанно демонстрировала то, что напугало бы самого невозмутимого ученого.
Когда Холмс только связался с Доннер, он и представить себе не мог, как далеко может зайти это исследование молодого телекинетика, теперь же стало кристально ясно, какова была природа способностей Венди Фицрой. Вот только произносить вслух это не решился бы ни сам Холмс, ни Линдси Доннер.

Доннер нажала на стоп, прервав запись, когда Фицрой покинула пещеру, и обернулась к бледному Холмсу.
- Она это сделала с Аламосом? – уточнила она. – Кто это был?
- Манчестерский серийный убийца, маньяк, психопат, садист – можно перечислять бесконечно, - ответил Холмс, проморгавшись и даже потерев глаза. – СМИ прозвали его Мясником за неаппетитные подробности его деяний. Хотите услышать подробности?
- Я точно не хочу, - заявила доктор Макмиллан, переведя дух после просмотра. – Простите, я лучше пойду на воздух.
- И я, - едва слышно согласился Рид со старшей коллегой. – Простите, мисс Доннер, я не могу.
- Конечно, - Доннер встала и взглянула на хмурого Кинга и бледного Фишера. – Вы как?
- Порядок, - нарочито бодро отозвался Фишер.
Кинг только покивал.
- Хорошо, тогда предлагаю выслушать Майкрофта, - предложила Доннер.
- Почему не ее? – кивнул Фишер на мониторы, имея в виду Фицрой.
- Думаю, не стоит, - предположила Доннер. – Венди больше не объект следствия, а помощник и член группы.
- Тогда тем более стоило бы узнать подробности у нее и проверить эмоциональную составляющую коллеги, - заметил Фишер. – В конце концов, да, я понимаю, основная часть работы на ней, но мы тоже должны знать, с чем можем столкнуться в процессе.
- Она скажет, - произнес Холмс. – Поверьте, профессор, детектив Фицрой обрисует картину во всех деталях и даст все рекомендации о мерах предосторожности.
- Тем не менее, я предпочел бы узнать ее способности и эмоциональный фон опытным путем, - не согласился Фишер.
- Навесить на нее датчики? – горько усмехнулся Холмс. – Это не тот человек, который доверится другому человеку без видимой причины, просто поверьте мне.
- Боюсь, тут Майкрофт прав, - поддержала его Доннер. – Венди идет на контакт вынужденно, но я не хотела бы подвергать ее обследованию без ее на то желания.
- Вы представляете силу ее разума? – Фишер махнул рукой в сторону мониторов. – Вы видели, на что способен этот человек и как опасен.
- Это детектив-инспектор Нового Скотланд-Ярда, профессор, - напомнил Холмс. – И крайне принципиальный детектив-инспектор, готовый на что угодно, чтобы спасти заложников, раскрыть преступление или поймать маньяка живым. Способности детектива используются с умом и рассудительностью, и у нее прекрасные отношения с коллегами.
- И с Вами? – вдруг спросил Кинг.
- Я бы так не сказал, - осклабился Холмс. – Я лишь попытался наладить контакт с детективом, предложил стать ее куратором, но получил жесткий отказ, подкрепленный предупредительной демонстрацией силы, когда предложение последовало вторично. Думаю, в данной ситуации детектив может довериться только мисс Доннер хотя бы потому, что они давно знакомы.
- Почему? – уточнил Фишер.
- Потому что Вы читали ее досье, Алан, - сказала Доннер. – Венди стопроцентно доверяла только одному члену моей бывшей группы, остальных она терпела, когда училась управлять своими способностями и занималась с преподавателями. Нам придется играть по другим правилам, если мы хотим закрыть это дело и не дать пещере появиться снова.
- По каким другим? – спросил Кинг. – По ее? То, что мы все видели, уже не просто телекинез, Линдси. Этот феномен даже не каталогизирован. Вы понимаете, что она сделала? Она расщепила материальный объект буквально на составляющие!
- Для этого она и изучала анатомию и медицину, - напомнила Доннер. – Вы удивитесь, Кайл, но помимо этого Венди умеет извлекать объекты внутри объектов и в буквальном смысле складывать извлеченное рядом с объектом.
- Телепортация?! – приподнял брови Фишер. – Психокинетическая телепортация?
- Как сказал Кайл, это не каталогизировано, - ответила Доннер. – Я не знаю, как далеко она продвинулась в изучении контроля своих способностей, но я доверяю этому человеку так же, как всем вам. Венди не агрессивна.
- Мы все видели рисунки Кейт, - вставил Кинг. – И Вы знаете, что с ней не так, Линдси. Как долго Вы собираетесь водить ее за нос и ждать, когда ситуация выйдет из-под контроля?
- Сколько придется, - мягко ответила Доннер. – Возможно, она скоро все поймет сама, возможно, никогда ничего не узнает, но если начать действовать сейчас и привести ее к ответу силком, ничем хорошим это не кончится. В конце концов, это лишь теория, у нас нет прямых доказательств, так что все пока останется, как есть.
Фишер молча поднял руки вверх, показывая конец спора, Кинг покачал головой.
- Она начала исчезать чаще по словам мистер Холмса, - сказал он. – Чего тогда ждать еще? Что еще может проявиться у этой женщины? Телепатия?
- Даже если и так, - заметил Холмс, - не думаю, что детектив сразу примется читать мысли у всех и каждого. Даже эхолокация по ее же словам не доставляет ей никакого удовольствия.
- Она скоро начнет задавать вопросы, Линдси, - продолжил Кинг. – Что тогда Вы ей скажете?
- Правду, - уверенно произнесла Доннер. – Даже ту, к которой она не будет готова, но поймет после, когда сама обо всем узнает. Теперь, если больше нет вопросов, я бы все же хотела узнать, что Венди сделала с Манчестерским Мясником.
Трое мужчин молча проследовали в конференц-зал, Доннер зашла последней и закрыла двери.

Холмс подключил свой ноутбук к экрану и вывел на него меню, открыв нужный файл.
- Прежде, чем увидеть финал, - начал он, - нужно знать начало. Мясник похищал жертв, молодых женщин и лишал их глаз и зубов, после чего месяц держал взаперти, не давая ни воды, ни еды. Наигравшись, он извлекал обессилевшую жертву, после чего избивал ее так, что она умирала, после чего сбрасывал тело в канал или мусорный бак, начиная новую охоту. Найденные тела и места преступления не давали никакой пищи для ума лучшим криминалистам Манчестера, пока за это дело не взялась детектив-инспектор Фицрой. К сожалению, детектив не смогла арестовать его, пострадала сама, но смогла оглушить его до приезда полиции. Мясник смог нанять лучшего адвоката, который помог ему избежать обвинений, поскольку улик против него так и не было найдено. Все, что было у следствия – слова детектива Фицрой и найденная еле живая жертва, к сожалению, скончавшаяся через пару часов после освобождения. По словам детектива, когда она обратилась к своему ди-си-ай после сделанного ей, Мясник планировал завершить свою работу, похитив и своего же адвоката. Фактически, Фицрой спасла женщину, практически – совершила самосуд единственно доступным способом, чтобы предотвратить выход маньяка на свободу. Это единственная запись произошедшего, остальные были изъяты и стерты. Никакой причастности детектива к данной записи нет, и если не знать правду о том, что она сама призналась своему начальнику, это можно списать на необъяснимый феномен.
Окно видео посветлело, запись запустилась.
Вышедший из какого-то здания молодой мужчина в сопровождении женщины вдруг замер и задергался, поднявшись над землей на несколько футов вверх. Видео не передавало звук, только картинку, но даже этого хватало, чтобы оценить масштаб происходящего.
Мужчина неистово задергался, запрокинув голову как раз к камере, после чего поднял руки вверх и начал царапать свои глаза ногтями, стараясь то ли вырвать их, то ли проколоть. Когда же это ему удалось и глаза попросту взорвались, даже по выражению чистого ужаса на лице женщины внизу было ясно, что мужчина истошно кричал, хотя было странно видеть, что из здания никто не выбегал ему на помощь. Женщина присела, закрывая рот ладонями, после чего отбежала к какой-то машине, села в нее и тут же уехала.
Мужчина же продолжил странный ритуал самоистязания тем, что начал вырывать себе передние зубы, одновременно с этим по непонятной причине теряя кожу на всем теле. Сперва исчезла вся одежда и обувь, потом и вся кожа целиком, оставив окровавленное агонизирующее тело висеть в воздухе, при этом не роняя ни капли крови вниз на асфальт. Тело как будто было окружено чем-то вроде силового поля, как в кокон, в котором бился пока еще живой человек, начинавший распадаться в буквальном смысле по кускам. Крови было на удивление мало, она как будто испарялась, едва просачиваясь из порванных капилляров, но ступни человека на глазах зрителей превращались в месиво, как будто их проворачивали в мясорубке. Ноги дробились ужасающе медленно, дюйм за дюймом, человек широко открывал рот в немом крике, махал руками, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но толку от этого не было. Лишившись ног, тело вдруг начало высыхать, как в ускоренной съемке. Сперва нижняя часть туловища, потом руки, потом плечи – все превратилось в пыль, оставив в силовом поле только торс и голову с идеально запечатанными венами и артериями, как будто срезанными острейшей бритвой и тут же залитыми прозрачной смолой.
Беззубый, безглазый, лишенный конечностей, вздернутый вверх человек все еще был жив даже после того, как в буквальном смысле отсохла его нижняя часть – кишечник вывалился наружу и повис гирляндой вокруг туловища, все ребра аккуратно открылись, как дверцы рождественского календаря-игрушки, но человек все еще оставался живым. И был жив даже тогда, когда все его органы попросту выплыли из его тела, все еще соединенные друг с другом. Вся нервная система того, что стало с человеком, представляла собой кровавую карту.
К этому моменту из здания уже выбежали полицейские, обступив то, что еще могло как-то жить, кругом, не делая ни единой попытки помочь или хотя бы достать его.
Между тем, то, что еще пока могло называться человеком, продолжило высыхать.
Один за другим умирали органы, становясь пылью, пока от человека не осталась только вся нервная система, сердце и голова – все по-прежнему живое.
Копы, задрав голову вверх, не решались даже пристрелить это, чтобы прекратить мучения, хотя многие вытащили оружие, не зная, что вообще делать.
Наконец, рассыпалась и нервная система вместе с сердцем, а голова – все, что уцелело, рухнула вниз под ноги отшатнувшихся людей.
Запись кончилась.
- Это сделала детектив? – уточнил Фишер, нахмурившись.
- Это воздействие на субатомном уровне, - прошептала Доннер. – Для того, кто знает, из чего состоит человеческое тело, как клетки соединяются друг с другом, и может разъединить их, это несложно.
- Даже на таком уровне? – Фишер кивнул на погасший экран. – Мы говорим о субатомном вмешательстве, Линдси. Человек с такими способностями крайне опасен.
- Только если человек сам хочет их применить, - не согласился Холмс. – В качестве самозащиты, к примеру.
- И это самозащита? – уточнил Кинг.
- Защита, - поправил Холмс. – Защита женщины, которую Мясник планировал убить следующей. К сожалению, полиция не имела никаких улик против данного человека, как я уже сказал. Он вышел на свободу через пару часов после ареста, даже не дойдя до суда. Ни одной улики, я повторюсь, ни одной зацепки, ни одного свидетеля. Этот человек годами убивал женщин и планировал очередное убийство. Кстати, после этой казни дело Мясника было закрыто, и убийства прекратились.
- А СМИ? – уточнил Кинг.
- Полиция не предала дело огласке. Официально это дело просто прекратило существование. Думаю, нет нужды говорить, почему. Кроме того, спустя месяц была доказана связь между смертью родителей Мясника, погибших при загадочных обстоятельствах, и их сыном, который и стал их палачом.
- И снова детектив постаралась?
- Именно так. Она открыла это дело и месяц работала над ним, собирая по крупицам каждую деталь, найдя связь с человеком во Франции, который, как оказалось, был единственным свидетелем того, что произошло. Случайный взгляд, незначительная деталь в отчете криминалистов относительно причин ДТП, огромная зацепка и месяц поисков нужного человека, который подтвердил все предположения отдела в том, что именно Мясник убил своих родителей. Дело, в котором было больше белых пятен, чем разбора улик, наконец, было закрыто.
- Браво, – безэмоционально произнес Кинг, откинувшись на спинку кресла.
- Вы сказали, что такое детектив проделывала и для самозащиты? – вспомнил Фишер.
- Ее не раз пытались похитить и даже убить, - кивнул Холмс, отсоединив ноутбук. – То, что потом собирали эксперты, поместилось бы в спичечный коробок, притом, что ей вкололи транквилизатор. А однажды оглушили и пытались применить средство для допросов кустарного производства, - Холмс отвел взгляд и чуть нахмурился.
- И что? – поинтересовался Кинг.
- Она попала в больницу, но перед этим взорвала своих мучителей и помещение. Ошметки плоти находили вперемешку с кусками металла, впаянного в плоть. К счастью, никто особо не требовал от нее объяснений произошедшего, потому как и она сама немного пострадала от взрыва.
- Значит, детектив способна контролировать себя, пока находятся в здравом уме, - задумчиво произнес Фишер, - и не контролирует, когда спит, находится под действием психотропных веществ или…
- Во сне она ведет себя вполне нормально хотя бы потому, что спит редко и мало, - сказал Холмс и тут же осекся. – Я распорядился установить камеры слежения в ее квартире, пока не познакомился поближе, - объяснил он.
- Питер, ее брат, говорил как-то раз, что у нее начались проблемы со сном после того, как она узнала о смерти Дойла, - вспомнила Доннер. – Это был последний раз, когда он передал всю информацию и навсегда прервал связь.
- Тебе не показалось странным то, что этот Мясник был окутан этим свечением? – вдруг обратился Кинг к Фишеру. – Майкрофт, включите запись еще раз.
Холмс послушно подключил ноутбук снова и воспроизвел файл.
- Вот! – Кинг даже привстал, ткнув пальцем в сторону экрана. – Еще раз!
Холмс прокрутил кадр и нажал паузу, когда вскочил и Фишер.
- Это не силовое поле, - произнес Фишер, бесцеремонно отодвинув Холмса от компьютера и увеличив кадр. – Это что-то другое, - добавил он, когда на экране четко и крупным планом возникло изображение беззубой безглазой головы Мясника, окруженной мелькнувшей лишь в одном кадре темнотой, как будто волнами чего-то черного, синего и золотого.
- Никогда не видел ничего подобного, – зачарованно протянул Кинг, глядя на замершие сполохи. – Линдси, Вы знаете, что это?
- Боюсь, что нет, - ответила Доннер уверенно. – Вероятно, визуальное подтверждение работы волн мозга Венди.
- Остаточная энергия психокинетики? – повторил Фишер. – Видимая? Серьезно?
- Невероятно! – выдохнул Кинг. – Нужно просмотреть запись того, что было в пещере, – заявил он.
- Думаешь, и там это было? – спросил Фишер. – Будь у меня время, я бы провел с детективом пару тестов, но… - он бросил взгляд на Доннер, - … я так понимаю, она здесь только ради конкретного дела и сотрудничать в дальнейшем не хочет?
- Я предложу ей, но не гарантирую согласие, - кивнула Доннер.
- Алан, прицепи к ней датчики, пока она будет работать, - порекомендовал Кинг, потянув коллегу из конференц-зала.
- Думаешь, она захочет? – фыркнул тот, моментально забыв про казнь Мясника и увлекшись новым интересным феноменом.
Холмс прикрыл за обоими дверь и обернулся к Доннер.
- Я этого не заметил, - признался он тихо. – Но теперь это многое объясняет.
- Это давно все объясняло, Майкрофт, - Доннер закрыла его ноутбук. – Тогда она была ребенком, чудом выжившим в ДТП, а к нам попала спустя несколько лет. О том, что это, мы узнали, когда она уже покинула Управление и прервала с нами всякую связь.
- Стоун передала Вам записи, - Холмс снова открыл ноутбук и кликнул по другому видео, на котором был его собственный дом, окруженный сполохами чистой энергии, но более яркой и густой, чем на казни Мясника. – По-моему, больше доказательств не требуется.
- С ней явно что-то происходит, - покачала головой Доннер. – Пока еще она это контролирует…
- Вы так думаете? – мягко перебил Холмс.
- Вы сами сказали, что до перевода в Лондон уровень стресса Венди был намного ниже, - напомнила Доннер.
- Она полицейский, - пожал плечами Холмс.
- Что тогда изменилось с ее переводом?
- Помимо знакомства со мной и Шерлоком? Пожалуй, все. Жизнь в Манчестере по ее же словам не была сладкой и гладкой, но Лондон – сборище туристов, карманников, мошенников, убийц и бездомных куда насыщеннее, чем в Манчестере. Это Ярд, Линдси, значит, больше ответственности и больше работы.
- Хотите сказать, Венди хотела бы мирную сельскую жизнь? – чуть нахмурилась Доннер.
- Нет, - покачал головой Холмс. – Точно нет.
- Тогда почему вдруг начался такой выброс энергии, и что послужило толчком?
Холмс вздохнул и закрыл окно видео и ноутбук.
- Я, - коротко ответил он. – Не знаю, как это связано с тем, что происходит, но даже ее исчезновения стали чаще, после того, как мы… - он запнулся. – Вообще, я не планировал, даже не ожидал, но если уж вышло…
- Дело в сексе? – поняла Доннер. – Вы сказали, что у Венди и раньше были кратковременные связи.
- Пожалуй, не в сексе, а в эмоциональной привязанности, если я все правильно понял, – поправил Холмс.
- О-о-о, - протянула Доннер. – Понимаю. Хотите сказать, что из-за испытываемых чувств она начала терять контроль? Вы видели то, что было в пещере – готова поспорить, что у Венди даже пульс не участился.
- Может быть, то, что она есть, так реагирует на то, что она испытывает?
Доннер взглянула ему в глаза, не зная, что сказать, но через пару мгновений отвела взгляд и выдохнула.
- Хорошо это или плохо? – произнесла она, не обращаясь к нему. – Я не рискну такое спрашивать, Вам тоже не рекомендую.
- Кому тогда выпадет эта честь? – Холмс приподнял брови.
Доннер снова пристально взглянула ему в глаза.
- Никому, Майкрофт, - ответила она. – Настолько близко к ней мог подобраться только один человек, которому она всецело доверяла. То, что происходит – последствие глубочайшего потрясения от его потери. Впрочем, возможно, я просто ищу хоть какое-то объяснение тому, что или кто есть Венди после того ДТП. Но знаете, она другая. Она намного сильнее того, с чем столкнулось Управление в прошлом. Она сильнее и спокойнее. И ее явно не тянет обратно.
- А как же слизь? – уточнил Холмс.
- Органика, но и только-то, - пожала плечами Доннер. – Я не знаю, что это. Дэйна перепроверила все образцы всего, с чем когда-либо мы имели дело, как организация, но это что-то новое. В прошлый раз никакой слизи и крови не было.
- А кому принадлежит кровь?
- Неизвестно. Мы даже не можем сказать, куда Венди пропадает и куда попадает после этого. Часть ее мозга по-прежнему заблокирована.
- Вы не можете этого знать наверняка.
- Но я знаю. Отчет Дэйны показал, что ничего не изменилось. Вы сказали, что она так и не вспомнила, как познакомилась с группой Дойла. Она не вспомнила бы, если бы Вы ей это не показали, но ее мозг по-прежнему не задействован в процессе восстановления памяти. Для нее это была обычная информация для восприятия. Я не знаю, как простимулировать память и нужно ли это делать вообще, потому что если она сейчас спокойная, никто не сможет сказать, что будет после того, как она вспомнит все и сможет понять и осознать произошедшее. Все, что мы можем, только смотреть, Майкрофт. Смотреть, быть рядом, оказывать поддержку, если она ее примет, вмешиваться по мере сил и возможностей, отходить в сторону, но не пытаться взломать глубинную память.
- Тогда не опасно ли подпускать ее к аркам?
Доннер только вздохнула.


Фицрой зашла в лабораторию как раз в тот момент, когда физик с зоологом активно и довольно бурно пересматривали запись опытов в пещере, не обращая внимания на окружающий мир. Взглянув на Доннер и Холмса в конференц-зале, тоже не теряющих времени даром, она прошла в отсек владений Рида и Макмиллан. Первый как раз вскрывал змею, одновременно делая отчет, вторая заполняла документы в ноутбуке.
- Не помешаю? – тихо спросила Фицрой, замерев около стола.
- Нет, проходите, - чуть напряженно ответил Рид, обратив на нее внимание.
Макмиллан же только покачала головой и снова занялась работой.
- Что выяснили? – спросила Фицрой у обоих.
- У червя и улитки изменений нет, - ответила Макмиллан, поманив Фицрой к себе, чтобы Рид мог продолжить свою работу. – ДНК стабильны, все органы на месте. У прочих причина смерти та же, что у людей – представители всех видов задохнулись.
- И тараканы?
- И они.
- А ДНК?
- Вам понравится, - доктор ненамеренно сделала паузу, чтобы свернуть одно окно и открыть другое. – Вот, - ткнула она пальцем в какой-то участок спирали.
- Вот – что? – переспросила Фицрой.
- Этот участок выглядит так, как будто его пожевали и выплюнули, - пояснила доктор.
- Простите, что? Как это? Это что вообще?
- Это пол улитки.
Рид сзади хихикнул.
- Пол?! – удивилась Фицрой. – Что Вы?.. Что значит, пол улитки? Они же гермафродиты.
- Вот именно, - удовлетворенно ответила Макмиллан. – Угадаете, что у червя?
- У нас, кажется, мальчики, - протянул Рид со смешком.
- Мальчики? – повторила Фицрой, округлив глаза. – И что это значит? Мальчики нравятся анасази больше девочек?
- Если участь то, что все погибшие люди были мужского пола, едва ли, - ответила доктор.
Фицрой нахмурилась.
- Ни одной девочки? Странно.
- Хотите проверить с людьми? – уточнила доктор.
- Нет, - ответила Фицрой, поморщившись. – Так что не так с этим участком в спирали ДНК?
- С ним все так, - пожала плечами Макмиллан. – За исключением того, что этот червь и эта улитка больше никогда не стали бы девочками. Любопытно, правда?
Фицрой вздохнула.
- Понятия не имею, - призналась она. – Мне это никак не поможет, но, возможно, что-то прояснит для Управления. Можно почитать отчет по проведению тестов на Кейт и отчеты по вскрытию на животных, какие готовы? – попросила она.
Макмиллан молча указала на свободный компьютер сбоку от своего стола.




Глава 17.

Через какое-то время Фицрой заметила, что ей активно помогает патологоанатом, объясняя написанное, хотя об этом его и не просили.
Калиша вышла, освободив отдел, в коридоре громко обсуждали какие-то дела зоолог с физиком, причем так бурно, что пришлось закрыть дверь, чтобы они не мешали.
- А Вы правда учились в Управлении? – заинтересованно спросил Рид старшую коллегу по делу.
- Правда, - ответила Фицрой, просматривая все документы.
- И Вам не предлагали учиться в школе при институте для одаренных детей?
- Предлагали, но я вежливо отказалась.
Рид ненадолго замолчал, но потом снова не выдержал.
- А здорово было бы, - заметил он. – Как в школе профессора Ксавье – люди-икс, мутанты… То есть, - запнулся он, поймав на себе пристальный взгляд женщины. – Простите, я не это имел в виду.
- Нет, Вы правы, Джошуа, - сказала она. – Я примерно так и думала об этом месте, поэтому туда и не пошла. То, что я телекинетик, не означает, что я в восторге от других телекинетиков или телепатов.
- Нет?
- Нет. Точно нет. Знаете, быть подростком и так несладко, а жить и учиться с теми, кто запросто может читать мысли или, психанув, швырнуть в меня кроватью, мало приятного.
Рид встрепал волосы пятерней.
- Думаете, у таких тоже бывают нервные срывы и тогда они швыряются друг в друга кроватями? – на полном серьезе спросил он.
Фицрой прыснула смешком.
- Вот уж не знаю. Знаю только, что когда я психовала, я швырялась стульями.
- Пра-а-авда? – заинтересованно заблестел глазами молодой мужчина. – А в кого?
- В куратора. Вы же наверняка слышали, что про меня говорили. Мне выделили куратора, с которым я занималась развитием и контролем своих способностей.
- И Вы правда швыряли в него стульями?
- Один раз. Хотите подробностей?
- Конечно!
Фицрой развернулась вместе с креслом и кивнула ему на соседнее.
- Профессор Дойл был прекрасным человеком, - начала она. – Очень терпеливым, умеющим общаться с нервными подростками, понимать их, давать задания и контролировать их выполнение, словом, как наставник он был прекрасен. Я сразу заявила, что буду заниматься либо с ним, либо ни с кем вообще, так что я получила его, а он – меня. Первые месяца полтора мы привыкали друг к другу, присматривались. Он изучал меня, я следила за ним, он давал задания, я их выполняла, была послушной, не устраивала скандалов, не бунтовала, если нужно было каждый раз прикреплять эти чертовы датчики с проводками, которые я терпеть не могла. В общем, мы сработались. Сперва мне нужно было сдвигать монетки на столе, поднимать карандаши в воздух, чертить силой мысли слова на песке, угадывать рисунки на карточках – уровень для новичка, а потом задания стали усложняться по мере того, что профессор понимал и как реагировала я. Поднимать нужно было предметы потяжелее, управлять двумя предметами, тремя, пятью. Потом нам выделили целый зал для занятий, предметов и уровней сложности стало еще больше, но я справлялась, мне это нравилось, но… Через полгода я решила рассказать о давнем случае, который не давал мне покоя. Я боялась, что узнают родители, что даже мой куратор скажет, что я ненормальная, опасная, что я убийца…
- Убийца? – тихо переспросил Рид, заерзав на кресле.
- Мне было десять, - кивнула Фицрой. – Мы жили в Манчестере в своем доме, а у соседа была собака – существо ласковое, глупое, но крупное и постоянно лающее на любой шорох. В общем, родители устали ругаться с соседом по поводу шума, да и сам сосед тоже устал от собаки… Как-то раз вечером родителей не было дома, мой старший брат ушел по своим делам, младший смотрел телевизор, а я вышла погулять, посмотреть, не идут ли родители или брат, и увидела, что Джек кашляет, а из его пасти течет пена. Я тогда не знала ни о бешенстве, ни о том, что вообще может быть с собаками, но поняла, что если перед ним лежит огромная кость, значит, он просто подавился и не может отрыгнуть осколок, вероятно, застрявший где-то внутри. Знаю, что я даже не должна была вмешиваться, но мне стало его жалко. Я не стала подходить к нему ближе, боялась, что укусит, так что рискнула справиться на расстоянии, представив, как кость покидает тело собаки. Это был не чистый телекинез, хотя я тогда уже знала, что телекинез – это перемещение предмета из одной точки в другую, как говорил старший брат, в общем, я решила переместить кость из собаки на землю, но… Я, во-первых, не знала, где именно застряла кость, а во-вторых, имела слабое представление об анатомии. Я подумала, что если Джек задыхается, значит, кость у него в горле, а еще в легких, потому что вспомнила, как мама рассказывала, что при кашле страдают и легкие. Я знаю, я была ребенком, сделала большую глупость, захотев сделать добро, но…
- Не рассчитали размер кости и размер легких?
- Я вообще ничего не рассчитывала. Я просто думала, что внутри кость и пыталась ее удалить. К сожалению, попытка удаления кончилась кошмарно. Кость и правда была, какой-то осколок, как потом выяснилось, только я вытащила его вместе с пищеводом, легкими и, кажется, частью желудка.
- Вытащила… в смысле…
- Буквально переместила из точки в точку. Джек умер почти сразу же. Хозяин потом решил, что это дело рук кого-то из соседей, вызвал полицию, но внутренности просто появились на траве, не было ни разрезов, ни следов насилия. Я тогда никому ничего не сказала, хотя мне месяца три снились кошмары, а потом проболталась Питеру, старшему брату.
- Я бы не стал.
- Питер умел хранить секреты. Именно он и решил связаться с Управлением. Я доверила бы ему свою жизнь, не говоря уже о страшных секретах.
- И он разболтал все Вашему куратору?
- Нет, не он. Я бы, возможно, тоже не стала, но… это не давало мне покоя, я не знала, что мне делать с таким умением. Мы же занимались только, скажем, классикой телекинеза, а не продвинутым уровнем. Я рассказала профессору через полгода, думая, что тут мое обучение и закончится, но он воспринял все спокойно, попросил время для консультации с руководством, а потом через пару дней предложил мне курс анатомии под руководством лучших преподавателей Управления.
- Тоже Управления?
- Членов своей группы, которых я знала. Дело было в том, что до Управления я откровенно наслаждалась своим даром и применяла его открыто, а потом Питер сказал, чтобы я была чуть более сдержанной, чтобы не слишком доверяла другим, потому что эти способности могли причинить кому-то вред или стать причиной бед для семьи. Одно наложилось на другое, желание выделяться – на недоверчивость, победило, кстати, второе, оно же часто спасало мне жизнь, но суть в том, что с началом обучения в Управлении я поняла и сама то, что имел в виду Питер – такие способности могли быть использованы во вред даже самыми лучшими учеными. Я доверяла профессору, но не настолько, чтобы открывать ему душу и давать ключи от замков с секретами.
- Но в одном секрете Вы все же доверились.
- Н-да. И пожалела через три занятия анатомии. Знаете, Джошуа, в тринадцать лет изучать, где внутри человека находится печень, какого она размера, где там сердце, сколько у него камер, желудочков, сколько крови качает этот орган и сколько весит – не самое приятное занятие. Я считала, что картинки в натуральную величину – это глупо, что мне незачем знать длину кишечника или объем желудка взрослого человека или ребенка, что скелет со всеми его костями – это вообще гадость, словом, хватило трех раз, чтобы возненавидеть анатомию в целом и куратора в частности.
- А его-то за что?
- Вообще, сперва я начала ненавидеть себя за болтливость и доверчивость, а его потом и за то, что он дал мне такую нагрузку и знания о том, что было мне вообще не нужно, как я тогда считала. И когда я пришла на занятия с ним, пропустив два занятия с доктором Дэвисон, Дойл узнал об этом первым. Он хоть и не кричал, а всего лишь спросил о причине, по которой я не посещаю лекции, а я сказала, что это мне не нужно, что я не буду заниматься тем, что омерзительно и глупо, но тогда мне показалось, что он сделал неправильные выводы, потому что то, что он сказал, и стало причиной практически объявления ему войны.
- А что он сказал?
- Что я права, что ему не стоило нагружать меня так, ведь у меня еще были и другие уроки, я практически жила одними только уроками дома и занятиями в Управлении. А еще он добавил, что он был неправ в том, что так резко начал менять наши с ним задания, ведь ребенку моего возраста это тоже не шло на пользу.
- Так и сказал?
- Почти дословно.
- Нарочно?
- Тогда я над этим не подумала, потому и психанула, начав орать, что я не ребенок, что это просто он слишком тупой взрослый, даже не понимающий телекинез и делающий вид, что ему это интересно.
- Вот это да-а-а!
- Н-да. Знаете, потом, когда я думала об этом эпизоде, я понимала, что он делал и как аккуратно пытался меня повернуть в нужном направлении, но когда тебе тринадцать, а тебя называют ребенком, тут уже ни о чем не думаешь. Это обидно, больно, неправильно и несправедливо. Все было хорошо, а потом бац – тебя считают сосунком, малышом, которому только слюнки подтирать и переодевать подгузник.
- А он что?
- Ничего. Сказал, что пересмотрит план занятий и повернулся ко мне спиной с таким видом, как будто я пустое место, а ему на меня наплевать. Мне не стоило орать, тем более угрожать и обзываться, но еще больше – сходить с ума и вести себя, как психованной идиотке, но я была оскорблена даже дважды, ведь он просто отвернулся от меня. Наверное, проще было захлопнуть дверь, расплавить замок или поднять пол, но я не придумала ничего лучше, кроме как запустить в него стулом.
- Телекинезом?
- Руками. Про телекинез я просто забыла. Может, это и хорошо, потому что я не хотела его убивать, может, только ранить, а лучше просто унизить, но не калечить.
- Получилось? – раздался мужской голос от двери.
Фицрой обернулась, встретившись глазами с Холмсом и Доннер.
- К счастью, нет, - ответила она. – Если бы получилось, я бы здесь не сидела, мистер Холмс. Он присел и увернулся, видимо, получив предупреждение через наушник, но не обернулся, не назвал меня чокнутой истеричкой, просто поднялся и вышел за дверь.
- Я думал, Вы его боготворили, - приподнял брови Холмс.
- Так и было, - согласилась Фицрой, - но это не мешало мне следующие два занятия ненавидеть его и стараться задеть как можно больнее. Кстати, в тот день, когда я психанула, я уничтожила всю технику, расплавила все камеры.
- Серьезно? – рот Рида даже приоткрылся.
- Да. На всем этаже. До сих пор не знаю, какой урон я нанесла и почему папе не выставили счет.
- Большой, - улыбнулась Доннер. – И Управление не выставляет счетов тем, кому помогает.
Фицрой улыбнулась в ответ.
- В общем, с того дня и решила, что я не только не пойду к доктору Дэвисон, но и устрою Дойлу веселую жизнь, - продолжила она. – Вот только я просто каждый раз выставляла себя не в лучшем свете.
- Вы начали швырять в него чем-то еще? – фыркнул Рид.
- Нет, - ответила Фицрой. – На другое занятие он пришел как и всегда собранным, невозмутимым, как буддистский монах, постигший дзен, и предложил закрепить пройденный материал тем, с чего я начинала полгода назад. Снова идиотские карточки, снова песок, чашка с блюдцем, где нужно было разбить блюдце и не тронуть чашку… Я тогда устроила бедлам и постаралась показать, что ему со мной не справиться. Я разнесла чашку, блюдце, лоток с песком, каждую песчинку и даже дверь, причем сделала это одновременно, показав, что я не буду подчиняться глупым правилам и считать себя несмышленышем.
- И он Вас не выгнал? – удивился Рид.
- Не поверите, - согласилась она, - но до сих пор удивляюсь, почему нет. Я бы не стала церемониться с таким подростком, а он, похоже, избрал тактику невозмутимого гуру вроде магистра Йоды, которому Люк постоянно говорил, что поднять из болота корабль – задача непосильная. Два часа я занималась тем, что методично уничтожала все, что мне приносили, а он тем, что методично наблюдал и корректировал мои действия так, как будто общался с младенцем, не желавшим ложиться спать. И напоследок он сказал, что на следующем занятии будут воздушные шарики.
- Шарики? – переспросил Холмс одновременно с Ридом.
- Три-четыре цвета шариков, которые нужно хлопнуть согласно заданию, - объяснила Фицрой. – Два шарика белого цвета на полу и три зеленых под потолком или все синие во всем зале и один белый на полу. Как-то так.
- И это сложно? – спросил Рид.
- Не особо, если знать расположение шариков, - пожала плечами Фицрой. – В усложненном варианте задания это нужно было делать с закрытыми глазами, чтобы тренировать память.
- Наверное, это интересно, - восхитился Рид.
- Первые раза три, - кивнула Фицрой. – Потом надоедает. В общем, Дойлу пришлось выслушивать мои крики с требованием вернуть нормальное обучение по-хорошему или я буду вести себя так же, как и он ведет себя со мной. Еще, конечно, напомнила, что я не ребенок, что я сильнее него, что он просто завидует…
- А он? – спросил Холмс.
- А он сообщил дату занятий и ушел, - пожала плечами Фицрой. – И да, на следующем занятии были эти чертовы шарики. Пять цветов, зал, украшенный этими шариками, как на какой-то свадьбе, а посреди этого кошмара он, как статуя самому себе за храбрость и самоотверженность в борьбе с трудным подростком.
Холмс широко улыбнулся, Доннер и вовсе тихо засмеялась.
- И что? – уточнил Рид. – Вы все-таки сдались?
- Если бы, - продолжила Фицрой. – Когда профессор сказал мне хлопнуть три красных шара под потолком, два синих на полу, белый на левой стене и четыре желтых на правой, я попросту устроила взрыв сразу всех шариков, подумав, что надувать заново будет слишком долго, и обидевшись на то, что по программе у нас должна была быть выездная сессия на свалке машин. Какой толк был играть с шариками, когда можно было жонглировать машинами или смять штуки три в большой шар?
- И что он сделал?
- Попросил кого-то принести еще сотню шариков, а потом обратился ко мне с просьбой быть повнимательнее. Не-воз-му-ти-мо! Клянусь, вот тогда я хотела его ударить.
- Ударили?
- Нет. Шарики принесли еще, отпустили летать под потолком, профессор снова попросил хлопнуть определенное количество определенных цветов и добавил, что если нужно, ему надуют хоть тысячу этих шариков, если я решу хлопнуть и эти все сразу. Эти два часа были для меня каторгой. Мало того, что меня обидели и даже не поняли этого, со мной вели себя, как с новичком, как со слабачкой, а потом еще и пообещали, что на следующее занятие снова будут карточки, песочек и чашечки. Я думала, что это уже все, это предел моего терпения, что после такого я могу только хлопнуть дверью и навсегда уйти, если я еще хоть раз увижу эти карточки.
- Думаете, он Вас проверял на прочность? – спросил Холмс.
- Не знаю, - в очередной раз пожала плечами Фицрой. – Я тогда уже ни о чем не могла думать. Я просто устала и сдалась. Стояла посреди зала, молча глотала слезы, а профессор решил снова уйти. Я даже не кричала, не просила передумать, не угрожала. Стояла, смотрела на то, как он уходит, и чувствовала, что я так больше не могу. Я закрыла перед ним дверь, а потом сказала, что я этого больше не выдержу, не так и не от него. Не такого предательства. Сказала, что я буду ходить на занятия к Дэвисон, что буду учить эту анатомию, что он там еще скажет учить, что изучу все эти тупые картинки, от которых уже тошнит, что если он так этого хочет и считает, что мне это нужно – хорошо, ладно, я буду учить и это, но я не ребенок, я взрослый человек, мне не нужны няньки и дурацкие задания на занятиях с ним, что я повешусь от тоски в лекционном зале с Дэвисон, но вызубрю название каждой чертовой косточки, если ему станет от этого лучше.
Рид согнал с лица улыбку, Холмс тоже перестал улыбаться.
- И воцарился мир? – спросил последний.
- Как сказать, - Фицрой опустила голову, глядя на пол. – Я позорно разревелась, зная, что ему-то хорошо, это для него все исследования праздник, а для меня это мука, но пусть он будет счастлив, а потом уберется к черту, а я сдохну от скуки. Я думала, что он просто уйдет, хотя… да ничего я не думала. А он подошел ко мне и просто обнял – молча, крепко и так, что я разревелась еще больше, повторяя только, что я не ребенок, - Фицрой проморгалась, когда на глаза навернулись слезы. – Он не пытался сломать меня, не давил авторитетом и тем более не хотел испытывать мое терпение, просто руководствовался рекомендациями доктора Хэндрикса, который, как я потом узнала, заставлял его самого заучивать определенные фразы и даже жесты, чтобы проверить мою психическую устойчивость к раздражителям и определить слабые точки, которые нужно было укрепить на занятиях.
- Я это помню, - тихо произнесла Доннер. – Коннор не хотел нарушать доверие между ним и тобой, Антон же считал, что в обучении важно не только развивать и научиться контролировать способности, но и уметь защищаться от нападок извне. Конечно, подобная практика подошла бы подростку лет шестнадцати, тем более, не девочке, но Антон не прогадал. Поверь, Венди, Дойл никогда не хотел подвергать тебя стрессу и так больно бить по самолюбию, но план занятий разрабатывал не только он, но и руководство. А руководство желало видеть результат всех воздействий на твою психику.
- Я могла его поранить.
- Я следила за твоей реакцией и вовремя предупредила его.
- Я оскорбляла его, ненавидела, считала, что он такой же, как все, что я для него просто подопытная крыса. В этом Вы тоже его предупреждали? Я сто раз потом извинялась, думала, что он сказал, что все понимает, чтобы только отвязаться от меня, что я недостаточно искренна.
- Ты же знаешь, что ваши занятия были для него так же важны, как и для тебя.
- Важны?
- Он еле уговорил Клэр и Антона разрешить тебе присутствовать на вскрытии трупа через неделю после этих событий. Антон считал, что еще слишком рано, Клэр была категорически против присутствия тринадцатилетнего подростка на таком деле, а он сказал, что ты справишься, что тебе это будет полезно. Он же не ошибся?
- Вы правда в тринадцать лет были при вскрытии? – уточнил Рид.
- Да, - покивала Фицрой. – Правда мне не сказали, что перед этим лучше не завтракать, что для этого нужно немного привыкнуть, особенно к запаху, но уже за ланчем Клэр пообещала дать мне подержать мозг. Какой же подросток отказался бы от такого?
Рид улыбнулся.
- Вы делали вскрытие?
- Не я. Но изучать человеческое тело стало намного интереснее, чем по картинкам. А в четырнадцать я побывала на настоящей операции при пересадке сердца. И к тому времени, когда я увидела настоящее, живое, бьющееся человеческое сердце внутри живого тела, я уже знала, что в этот момент, когда сердце гонит кровь ко всем органам, легкие рядом сжимаются и расправляются, мозг погружен в спячку под анестезией, что человек на операционном столе ничего не почувствует, что клетки его кожи обновляются, что даже когда его сердце вытащат из грудной клетки, он не умрет. Я видела только открытое сердце, но могла назвать расположение и состояние любого органа, любой части любого органа, даже любую клетку или капилляр.
- Вы и это можете? – уточнил Рид.
- В меня вливали знания полной рекой, и прыгали сверху, чтобы побольше влезло, - усмехнулась Фицрой. – Занятия медициной даром не прошли – я по-прежнему ненавижу ее, но как полицейский ценю данные мне знания и активно ими пользуюсь. Может, я и не смогу заменить почку на новую, но я могу аккуратно пробить тромб в артерии, ничего не повредив, если я увижу его на сканере. Я вряд ли запущу сердце, сращу кость или залечу рану, ускорив клеточную регенерацию человека без последствий, но я могу извлечь инородное тело из любой части тела после того, как увижу рентген, или же хотя бы точно буду знать, с чем имею дело, я могу вывести часть крови с ядом, если кого-то укусила гадюка, очистить рану от грязи, чтобы не было заражения. Не очень много, но и не слишком мало.
- Так Вы помирились с Дойлом? – спросил Рид, выслушав ее.
- Конечно, - покивала Фицрой.
- И на следующий раз сминали машины на свалке?
- Нет, я рисовала линии на песке и взрывала чайные блюдца. Увы, но эти занятия, как выяснилось, помогали мне не забывать азы телекинеза. Зато потом я развлекалась на свалке часа три.
- Вы его уважали?
- Безгранично. Я доверяла ему на все сто процентов, а он доверял мне, потому что мне это было нужно. Мы были настоящей командой.
- Вы его так любили?
Фицрой опустила голову, в то время как Рид, подперев подбородок ладонью, смотрел на нее в восхищении, Доннер, стоя у двери, с грустью, Холмс – с настороженностью, а присоединившиеся ко всем Макмиллан, Фишер и Кинг – с любопытством.
- Это уже не имеет значения, - тихо произнесла Фицрой, подняв голову, но глядя в сторону. – Что ж, - чуть бодрее сказала она, оглядев присутствующих, - думаю, теперь можно немного передохнуть и подождать Марину и Джона.

Ни Майкрофт, ни Линдси не хотели слушать то, что говорила Фицрой, но оба заметили, что Алан и Кайл замолчали, прервав свой бурный спор, и заинтересовались происходящим. И, как оказалось, не зря хотя бы с точки зрения Холмса.
- Думал, что Вы прекрасно ладили с куратором, - заметил он, когда Фицрой перебралась в конференц-зал с ноутбуком и всеми бумажными документами.
- Мы действительно прекрасно ладили, - подтвердила она, подняв голову и жестом попросив его сесть.
- Сразу начав с физических упражнений по уклонению от тяжелых предметов? – усмехнулся Холмс.
Фицрой закрыла ноутбук и сложила руки на столе, переплетя пальцы.
- Именно так, - кивнула она. – Я его не знала, не доверяла, как учил Питер, поэтому понятия не имела, кто он и как далеко готов зайти в своих исследованиях меня.
- Вот как? – уточнил Холмс, но вспомнил ее реакцию на самое первое знакомство тогда еще юной Венди со всей группой. – Вы забыли, - догадался он.
Фицрой вздохнула.
- Это начало проявляться как раз после ДТП – какая-то амнезия, - сказала она. – Что-то я помню, а чего-то я как будто даже не знаю. Такое было несколько раз и по мелочам… то есть, не то, чтобы по мелочам, но не серьезно, ну, то есть… - она потерла лоб и поморщилась. – Меня обследовали, ничего особого не нашли, прописали какие-то таблетки, которые не помогали и делали меня сонной и вялой, потом пытались воздействовать вспышками света с определенной частотой, применяли гипноз. Толку не было никакого вообще, так что родители решили оставить все, как есть, тем более что мне это не мешало. Да, я забыла о том, как встретилась с Дойлом, но это было не так важно.
Холмс даже приподнял брови.
- Я считал, что Вам важны детали.
- Тогда я об этом не думала, - пожала плечами Фицрой. – Да, со временем стало хуже, но такие моменты были редкими и, что, наверное, важнее всего, после этого у меня долгое время не болела голова. Хотя…
Она задумалась.
- Расскажете? – попросил Холмс.
- О Дойле?
- Обо всем.
- Первые полгода я проверяла его на прочность, как я уже рассказала Джошуа и остальным, а потом установилось доверие. Первый срыв с провалом в памяти был чуть позже, когда я просто отключилась и пыталась убить его начальника. Вернее, я не совсем отключилась, это было похоже… не знаю… на раздвоение личности, биполярное расстройство, как будто я не была собой, при этом я могла как-то влиять на происходящее, к которому была не совсем причастна. Я хочу сказать, я бы не стала душить Элсингера и пытаться сломать ему позвоночник. Максимум – отпинала бы, сломала нос, может, просто швырнула в стену. Я могла сдерживать то, что хотело причинить вред, но, если откровенно, не слишком и старалась.
- Думаете, эти силы выходят на свободу, когда Вы принимаете алкоголь или Вас оглушают транквилизатором?
- Может, это защитный механизм? Мне это не вредит, скорее, спасает и защищает, хотя на мозг давит, но… В какой-то степени это даже хорошо, что что-то меня защищает. Кто знает, где бы я была, когда меня хотели убить.
Холмс сложил ладони лодочкой у губ.
- Можете вспомнить, когда это было еще?
- Если с алкоголем, то на свадьбе. Знаете, я не пью хотя бы по этой причине, потому что все как будто выходит из-под контроля, но это была свадьба – тосты, поздравления… Меня повело с пары бокалов, хотя в тот раз я все запомнила. Я как будто попала в чужое тело, а точнее в тело Генри, причем в будущее, потому что я была чуть другой, постарше, с другой прической, в другой одежде. Я увидела его глазами саму себя, я что-то говорила про работу, хвалилась успехами, обнимала его, а он говорил, как гордится мной, что однажды я стану ди-ай, потом ди-си-ай, что я самый лучший полицейский в Манчестере, что он меня любит, что… Я чувствовала то, что чувствовал он сам, он действительно гордился мной, одобрял меня, но… но любви он ко мне не испытывал. Он говорил вслух о том, что любит, но у него внутри не было этих эмоций. Это было так странно. Я выпила еще пару бокалов и тогда, кажется, снова попала в будущее. И снова в Генри. В этот раз он был в полном армейском снаряжении, бронежилет давил на плечи, автомат оттягивал руки, на голове была каска, под которой было очень жарко. Он куда-то летел на «вертушке», при этом знал, что может вот-вот погибнуть, что Брауны тоже где-то рядом, что они тоже могут умереть в любой момент… Он сказал кому-то: «Я люблю тебя!», а потом была только вспышка света и боль. Знаете, не это должна была чувствовать невеста на своей свадьбе. Это было непонятно уже тем, что я физически не могла быть в вертолете. Я ненавижу летать в принципе, а перелет в этой консервной банке для меня адская пытка. Но он же сказал кому-то слова любви – я тогда не думала о том, что они были адресованы не мне. Черт возьми, я вышла замуж в этот день! Я вышла замуж за любимого человека!
- Мне жаль, - произнес Холмс.
- А мне нет, - сухо ответила Фицрой. – Я думала, что у меня уже развилась какая-то особо сильная паранойя помимо той, что уже была. Но я все равно любила мужа и я верила ему до самого конца, пока…
- Пока я не показал видео, - понял Холмс.
Фицрой только кивнула.
- Потом были похищения, попытки убийства, я была практически в отключке и точно не могла бы сказать, что я делала и делала ли что-то вообще. Видимо, еще как делала, если потом моих похитителей по кусочкам собирали.
- Могу я задать еще один вопрос, так же имеющий отношение к такому состоянию? – попросил Холмс.
- Вы про Аламоса? – догадалась Фицрой. Холмс только склонил голову в знак согласия. – Знаете, чего я бы на самом деле хотела для этого ублюдка? Чтобы он вышел из комнаты для допросов, взял пару карандашей и воткнул их себе в глаза, а потом выбросился бы в окно. Этого все бы хотели, но я хотела еще и обезопасить себя, поэтому я с коллегой надолго застряла в лифте, где мы орали, как ненормальные, с требованием выпустить нас, а Аламос в это время… Я не знаю, что с ним произошло, мистер Холмс. Я, конечно, видела запись, как и все остальные, но… - она покачала головой. – Я не смогла бы сделать такое даже с ним. То есть, смогла бы, но… Проще было вышвырнуть его из окна, чем делать… то, что с ним сделали. Я не знаю, что это было, но я тогда была абсолютно трезвой, не под лекарствами, хотя… черт его знает, что в меня влили в больнице, но я была в сознании, я не могла этого сделать! - она ударила в стол обоими кулаками, повысив голос.
Холмс никак не отреагировал на эту вспышку эмоциональности.
- Но Вы взяли вину на себя, - напомнил он.
- Вы не видели глаза моих коллег, Вы не представляете, какой ужас они испытали, стоя под тем, что было Аламосом, пока еще было им. Вы не видели лицо сержанта, моего друга, моего коллеги, который знал, что я могу сделать. Меня кошмары недели две мучили во сне и наяву. Меня, мистер Холмс! А что говорить о других! Я сказала ди-си-ай, что это я сделала, а он покрутил пальцем у виска и отправил в отпуск, решив, что я переутомилась настолько, что у меня уже крыша поехала. Я не могла не сказать, черт подери! Вы хоть понимаете, что с ним было, с этим ублюдком? Он заслужил смертную казнь инъекцией, электрический стул, даже линчевание, но не такое!
- И так каждый раз при адреналиновой встряске?
- Нет. Нет! И будь это не так, я не была бы полицейским детективом! Вы о чем вообще? Вы знаете о работе копов, Вы знаете, сколько бумажек приходится заполнять каждый раз, стоит только пустить оружие в ход, Вы знаете, что я даже пукнуть не по Уставу в сторону задержанного не могу, не говоря уже о том, чтобы размазать чью-нибудь морду о стол. Хотите сказать, что таким, как я, в полиции не место? Что я не могу себя контролировать?
- Можете, я в этом убеждался не раз, однако, Вы легко возбудимы и реагируете на некоторые слова крайне болезненно, что свидетельствует о хроническом стрессе. Вы почти не спите, много работаете, пьете слишком много энергетических напитков – все это плохо сказывается на нервах и работе в целом.
- Да неужели? Я расследую убийства, изнасилования, кражи, домашнее насилие, харрасмент – по-моему, я справляюсь, как и все, безо всяких способностей. И произвожу аресты, обыски и освобождение заложников тоже без фокусов уже потому, что мне не до них. Чего Вам еще от меня надо? И сейчас я тоже здесь, я стараюсь помочь, чем могу. Уж простите, что в этом деле мне придется применить все, что я знаю и умею. И если у Вас все, я бы хотела поработать.
Холмс встал с кресла, не став возражать.
- Вы знаете, когда все началось, - произнес он. – Я ведь прав?
- В чем? – Фицрой хмуро взглянула на него снизу вверх.
- В том, что Вы не боялись только с одним человеком, исключая членов семьи.
- Он семь раз был в Бермудском треугольнике, в первый раз чудом выжил, но упорно возвращался снова и снова, чтобы просто понять то, что он пережил. Такие вещи меняют людей, мистер Холмс. Одни начинают бояться собственной тени, другие стараются обо всем забыть, третьи ходят к психологам, чтобы не сойти с ума, четвертые – адреналиновые наркоманы, которым плевать, где и как словить кайф, а есть еще одни, которые не просто пытаются понять, принять и осознать произошедшее, но и облегчить понимание другим. С чего Вы взяли, что он должен был бояться какую-то сопливую девчонку, пусть даже умеющую силой мысли швырять вещи? Он имел дело с такими феноменами, находился в таких условиях, что любой нормальный человек давно сбежал бы как можно дальше от этого ада, а он справлялся сам, прикрывал других, помогал и поддерживал, даже когда самому было страшно. Он не боялся меня, Холмс. Никогда, ни разу, даже мысленно. А я не боялась его, несмотря на то, что не всегда было время, когда я доверяла ему. Он был рядом, на расстоянии вытянутой руки, а когда было нужно, брал за руку и держал так долго, как было нужно. Он не боялся, потому что всегда знал, что справится, что поможет справиться мне самой. И да, Вы правы, когда его не стало, я лишилась поддержки. Папа помогал, как мог, но он всегда был далеко, всегда в работе, в делах, мама уже устала от меня и этого кошмара, Джошу было наплевать, Питер постоянно был на заданиях, я двух слов ему не могла сказать за долгие месяцы. Вы не знаете, что со мной было, как я выжила после той новости, мне плевать, начались ли срывы тогда или чуть позже – у меня больше не было опоры. У меня ее больше нет. Вы ведь это хотели знать так настойчиво? Узнали? Довольны?
Холмс оглядел ее лицо, внимательно выслушав, и только кивнул в ответ, после этого тихо выйдя.
Что ж, иногда очевидный ответ не нуждался в том, чтобы его нужно было произносить, как есть, иногда хватало и довольно толстых намеков, понял он.
Рид задал вопрос, который интересовал не только его, Фицрой же ответила не ему, не так, как от нее этого ждали, но вполне доступно. И, что немаловажно, ответ получила и руководитель Управления.

Доннер заглянула спустя полчаса.
- Есть новости? – Фицрой подняла голову.
- Марина позвонила, - Доннер встала около стола и чуть сжала спинку кресла пальцами. – Мне жаль, но она ничего не смогла узнать.
- Этого следовало ожидать, - вздохнула Фицрой. – Не присядете?
- Боюсь, что нет, - покачала головой Доннер. – Хочу съездить сама, возможно, мне повезет чуть больше.
- Линдси, пожалуйста, - Фицрой указала ей на кресло. – Мы и так потеряли много времени, пора уже начинать готовиться к контакту.
Доннер рассеянно села и взглянула на экран за спиной Фицрой.
- Расшифровываешь петроглифы?
- Не совсем. Ищу подсказки.
- Удачно?
Фицрой встала и подошла к экрану.
- Вам не кажется странным, что пуэбло так ревностно охраняют память своих предков, о которых почти весь мир говорит, как о каннибалах?
- Нет, - ответила Доннер, закинув ногу на ногу. – Какими бы они ни были, это предки, это традиции древнего племени. Я это понимаю и в какой-то мере уважаю.
- Я не об этом, - Фицрой ткнула в пару картинок пальцем. – Я про эти фигуры. Они выше остальных, толще, с какими-то перьями, острыми зубами и чем-то сильно смахивающим на шлем скафандра.
- Думаешь, анасази контактировали с инопланетянами?
- Да кто их знает? Но вот, что странно. Найдено множество скелетов и фактов в пользу подтверждения версии о каннибализме, но пуэбло настаивают на другом. А что если правы обе стороны? Что если есть две версии одних и тех же событий, но истина – только одна?
- Каннибализм был и его не было?
- Именно. Что если были и человеческие жертвоприношения, и каннибализм, но не самими анасази, а тем, кому они служили? За неимением другого определения тому, кто был человеком над людьми, его и называли человеком, а если человек пожирает другого человека, это и есть каннибализм. Анасази разводили свиней и коз, охотились на оленей, так что им и не было нужно есть друг друга. Вполне возможно, что они могли быть мирными людьми… в разумных пределах, конечно.
- К чему ты ведешь?
- К тому, что такое страж пещеры и почему он убивает выборочно. Я пыталась понять, с чем мне придется иметь дело, а для этого устроила своего рода жертвоприношение последнего животного.
- Собаки?
- Да. Нужен был человек, но Вы же понимаете, что это уже явный перебор, так что это была собака, достаточно крупная, чтобы от нее можно было получить кровь и плоть, страх и страдания.
- Хочешь сказать, важны и эмоции?
- Понятия не имею, но страж ответил. Не явно, конечно, но ветер усилился, свет стал ярче. И чем бы страж ни был, жертва пришлась ему по вкусу.
- Хочешь принести ему в жертву Кейт?
Фицрой уперлась ладонями в стол, повернувшись лицом к Доннер.
- Нет, Кейт мертва и польза от нее может быть только мне или Джошуа, хотя Джошуа – вряд ли. Я думаю, для проведения ритуала понадобится не только Кейт. Придется запастись жертвами. Можете собрать команду? И… Линдси, пожалуйста, сделайте все так, как я скажу, чего бы это ни стоило.
Доннер чуть заметно нахмурилась, но спорить не стала.
- Дай мне пять минут, - попросила она.

- Прежде всего, чтобы не было вопросов о том, что я буду делать, - начала Фицрой, когда конференц-зал снова заполнился, - объясню принцип работы эхолокации с трупом. Эхолокация должна быть применима только к живым объектам или к месту, где находится труп, чтобы определить намерения того, кто отнял жизнь. Поэтому, как вы понимаете, я работаю в полиции и именно так раскрываю дела. Эхолокация – не телепатия и даже у этого явления есть границы. Я не могу работать с разумом телепата по причине умения последнего блокировать эхолот. Так же я не могу работать с психопатом, то есть, человеком, чей разум поврежден так или иначе. С трупом работать запрещено категорически, поскольку неизвестно, какой может быть отклик. Так, по крайней мере, мне сказал мой куратор, когда я проходила обучение в Управлении. Впрочем, кое-что обойти все-таки можно даже в работе с трупом, а именно – не прикасаться к телу, но коснуться его разума.
- Разве у трупа есть разум? – почти шепотом спросил Рид.
- Смотря для кого, - ответила Фицрой. – Телепат мог бы снять своего рода слепок с памяти трупа, хотя я не особо и знаю работу телепатов, а я же могу работать с разумом по-своему. Для меня труп – оболочка мыльного пузыря, а разум – то, что внутри. Контакт может быть осуществлен только раз и если попытка не удается, повтора быть уже не может, поэтому я не могу прикасаться к телу Кейт и тем более – к ее разуму, пока все не будет готово. Портал закрыть необходимо и сделать это как можно быстрее, так что убедительно прошу довериться мне и сделать все, что я попрошу. Для начала мне нужны будут крупные животные. Голов двенадцать, а если возможно, то больше.
- Голов чего? – уточнил Кинг, делая записи.
- Свиней, коз, коров, оленей, лошадей или… или крупных собак. Действительно крупных. Контакт продлится не более двух минут, при этом каждые десять секунд должно умирать одно животное, чтобы стать своего рода жертвой стражу, богу анасази или чем там эта штука является, одновременно же не давая стражу закрыть портал до того, как я смогу прервать контакт со своей стороны.
- Нужно будет убивать? – снова спросил Кинг.
- Не вам. Не кому-то из вас. Я все сделаю сама.
- Находясь за пределами этого мира? – спросила Доннер. – Но как?
- Не могу объяснить, хотя умом я это понимаю. Дело сейчас не в этом. Как я уже сказала, я не могу даже прикоснуться к Кейт, потому что она единственная может провести меня внутрь портала и на ту сторону, поэтому я прошу вас всех. И я понимаю, что это даже прозвучит чудовищно, но это необходимо.
- Что? – коротко потребовала Макмиллан.
- Декапитация, - четко произнесла Фицрой.
Рид громко сглотнул.
- И все? – уточнила Макмиллан.
- Нужен зонд, - продолжила Фицрой. – И этот зонд не вернется, как и Кейт, - она нажала на кнопку воспроизведения видео, и когда все повернулись к экрану, продолжила. – Голову нужно установить на зонд, запустить зонд внутрь пещеры и остановить около портала. Тело должно полностью находиться во внутренней камере пещеры ногами вперед. При этом руки должны быть подняты над головой и находиться во внешней камере так, чтобы можно быть до них дотронуться и не свалиться за границу внешней камеры внутрь. Для этого будут нужны носилки. Животные будут находиться снаружи пещеры на любом расстоянии от входа, но лучше, чтобы они были обездвиженными, но живыми. После того, как все будет готово, лаборатория и все люди должны покинуть зону контакта и находиться как можно дальше от пещеры, потому что я не знаю, что будет при закрытии портала, и если это опасно, я не хочу, чтобы кто-то рисковал жизнью.
- А как же ты? – спросила Доннер. – Венди, я помню, что с тобой было, когда ты…
- Все должны убраться, - повторила Фицрой чуть громче. – Со мной все будет в порядке.
- Кто-то должен остаться, детектив, - вставил Холмс. – Ваше сердце может не выдержать. Кто-то должен его запустить.
- Мистер Холмс, - Фицрой подошла к его креслу и наклонилась к его уху. – Повторю персонально для Вас – все должны покинуть зону действий. Все, включая Вас. А если Вы или кто-то еще решит рисковать, для такого случая напомню, что я телекинетик и запросто могу засунуть упрямца внутрь вертолета или машины и отправить его в полет, как Дороти в Страну Оз. А если лично Вас что-либо не устраивает, подумайте о том, что сможет натворить Ваш брат без Вашего контроля, - добавила она так тихо, что ее услышал только сам Холмс.
- И все же он прав, Венди, - произнесла Доннер. – Контроль должен быть.
- Либо так, либо никак, Линдси, - ответила Фицрой. – Хватит жертв.
Доннер встала.
- Мы не солдаты, - резко сказала она. – И я не буду рисковать…
- Кем? – перебила Фицрой, подойдя к ней. – Коллегой? Подругой? Ценным помощником? Линдси, портал сам по себе не закроется, хотя Вы можете попробовать засовывать в него всех пуэбло по одному под дулом пистолета. Вы вызвали меня для того, чтобы я закрыла его – я его закрою, а для того, чтобы я выжила, мне всего лишь нужны животные. Помогите мне и я помогу многим или страж будет звать к себе не только потомков анасази и жертв станет еще больше.
- Не знаю, где можно найти дюжину коз или сенбернаров, - задумчиво произнес Кинг из-за стола.
- Когда нужно подготовить тело Кейт? – спросила Макмиллан, толкнув в бок встрепенувшегося Рида.
- Как можно быстрее, - ответила Фицрой, по-прежнему глядя Доннер в глаза. – Как будет закреплена голова – не важно, но ее нельзя ничем накрывать, так что проще насадить ее на что-нибудь и закрепить ремнями. И после подготовки в каньоне не должно быть больше никого. Никого, Линдси, - повторила она тише. – Если я буду нужна, я в машине.
Она покинула конференц-зал.
- Мистер Холмс, - обратился Кинг к Холмсу, - Вы не знаете, где можно достать столько коз или собак?
- Дайте мне пару часов, я обо всем позабочусь, - ответил Холмс, так же поднявшись и проследовав на выход, на ходу доставая телефон.
- А мы тогда займемся Кейт, - Макмиллан хлопнула ладонями по столу и снова ткнула Рида.
- Я к зонду, - решил Фишер. – И нужно еще предупредить Марину и Джона.
- Я позвоню им, - сказала Доннер, оглядев команду и сдерживаясь от единственного замечания, которое так и хотелось произнести.
Неужели они просто бросят эхолокатора одну и уедут? Они ученые или солдаты? Неужели снова повторится тот кошмар, когда другой человек приказал всем уходить и погиб сам, чтобы защитить других?

Через двадцать две минуты переговоров Холмс сунул телефон в нагрудный карман и огляделся по сторонам.
Ученые бодро вытаскивали из пещеры всю аппаратуру и переносили ее в мобильную лабораторию, Доннер с кем-то говорила по телефону, у входа в лабораторию задумчиво курил Фишер, глядя вдаль и стараясь не мешаться снующим туда-сюда людям, а Фицрой стояла у своей машины и активно жестикулировала, что-то говоря в свой телефон.
Холмс не стал бы мешать, тем более прислушиваться, но у него было незавершенное дело личного характера, о котором он не мог молчать, и только поэтому он решил присоединиться к детективу.
- … не знаю, просто будьте начеку, - услышал он ее голос. – У Вас есть какие-то новости по Старой Леди? Кого-то нашли? Нет?.. А Ваша сеть?.. А мины? Мистер Холмс, я позвонила Донован, попросила ее сотрудничать с Вами даже через «не могу», но прошу и Вас так же придержать язык и не грубить ей и криминалистам… Я ни с чего не взяла, я просто это знаю. Прошу Вас, будьте осторожны и приглядывайте за ней и городом… Спасибо. И Вам удачи, мистер Холмс.
Холмс замер около переднего бампера, не решив подходить ближе, но понял, что не остался незамеченным, когда Фицрой повернулась к нему лицом.
- Ценный совет моему брату, детектив? – спросил Холмс.
- Скоро эта пещера рванет, мистер Холмс, - невозмутимо ответила Фицрой. – Или не рванет, но последствия все равно будут хотя бы потому, что будет мощный выброс какой-нибудь энергии. Знаете, духи и боги любят такое делать. Простите, что веду себя так, - внезапно произнесла она. – С моей стороны непозволительно так Вам грубить, но у меня уже голова трещит от этого всего.
Холмс облизнул губы.
- Я понимаю, - чуть склонил он голову. – И думаю, Вы имеете на это право. И все же, Вам не за что извиняться в отличие от меня.
- Вам-то за что? – тихо фыркнула она.
- Я услышал то, что не должен был слышать, и повел себя, не как джентльмен, - ответил он.
- Вы о чем? – удивилась она.
- В самолете Вы были откровенны с Анной, - он чуть прикусил нижнюю губу. – Думаю, она случайно нажала кнопку связи с салоном, я услышал то, что Вы ей говорили. Нужно было сразу пресечь подобное, сказать, что кнопка нажата, но я… - он снова облизнул губы. – Я повел себя неподобающим образом.
Фицрой отвернулась.
- Ерунда. Забудьте.
- Боюсь, такое я не в состоянии забыть, - он отошел от машины и встал перед ней. – Обычно про меня говорят то, что я хочу, чтобы обо мне говорили. Мориарти называл меня Ледяным Человеком.
- Рада за него, - Фицрой кисло улыбнулась и отодвинулась от него.
- Нет-нет, я не об этом, - Холмс снова нервно облизнул губы. – Никто даже за моей спиной никогда не называл меня привлекательным мужчиной. Никто не давал ни намека.
- Простите, но это не мое дело, - извинилась Фицрой, отойдя еще чуть дальше, когда он сделал к ней шаг.
- Вы сказали так же и то, о чем подозревал и я сам, - продолжил Холмс, приблизившись еще чуть ближе и практически загнав женщину в ловушку, заставив ее прижиться спиной к машине, и уперев руки справа и слева от нее.
- Что Вы?.. – попыталась она возмутиться.
- Вы самоубийца? – прямо спросил Холмс, глядя в ее глаза.




Глава 18.

- Что?! – она резко оттолкнула его. – Вы с ума сошли?
- Ваши слова о том, что Вы можете умереть сегодня, - напомнил он. – Как еще их воспринимать?
- Это не Ваше дело, - Фицрой ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Вас это не касается.
- Неужели? – он перехватил ее руку за кисть. – Не хотите жить, потому что лишились опоры в лице Коннора Дойла?
Она плотно сжала губы, замахнулась и ударила его по щеке, одновременно вырвав из его хватки свою руку.
Холмс стерпел пощечину, хотя щеку как будто опалило огнем.
Он ожидал потока обвинений и брани, но Фицрой не произнесла ни звука.
- Такого себе тоже никто не позволял, - заметил он спокойно, даже не потрудившись растереть кожу.
- Можете натравить на меня всю службу МИ-6, - предложила Фицрой холодно. – Или наемников из Штатов. Думаю, это я переживу.
- Не сомневаюсь, - кивнул Холмс. – Может быть, тогда объясните, что я слышал, а потом ударите снова за несанкционированную прослушку?
- Я сказала, что сказала, - спокойно ответила Фицрой. – Мысли вслух. Что мне нужно Вам объяснить и для чего? – Холмс молча смотрел на нее. – Что Вы действительно привлекательный мужчина? Что Вы можете вызывать вполне определенные желания и эмоции? Что Вы скоро дохудеетесь до того, что Вас ветром будет сносить и Вы сможете летать на зонтике, как Мэри Поппинс? Что я понятия не имею, какой породы тараканы в Вашей голове, если Вы хотите одного, а говорите другое? Что было унизительно почувствовать себя полной дурой, когда Вы сказали мне четкое «нет»? Может, что я так устала, что мне действительно уже все равно, что дальше? Улетайте отсюда, мистер Холмс, или Вас унесет не восточным ветром, а телекинетикой.
Последнюю фразу Фицрой прошептала едва слышно, но Холмс ее услышал.
- А если я останусь? – уточнил он так же тихо, осторожно и аккуратно поправив выбившуюся прядь волос из ее прически.
Она подняла руку и перехватила его пальцы, чуть сжав и опустив обе руки вниз.
- Не тягайтесь со мной, - посоветовала она. – Не в этом. Не здесь. Я не буду контролировать силу, просто не смогу, а алкоголь откроет все шлюзы, заставит видеть то, что я не хочу видеть. Я не хочу узнать, что с Вами будет дальше. Да простит меня Линдси, но ее будущее и так известно и Вам, и мне безо всяких способностей. Будущее группы меня не интересует…
- А мое?
- Вы хоть понимаете, что я не вижу ничего хорошего? Вы понимаете, что я не хочу знать подобное о Вас, потому что мне не наплевать на Вас и Вашего брата?
- Как и мне на Вас.
Она погладила его ладонь большим пальцем и выпустила его руку.
- Как скажете, - произнесла она. – Можете остаться, пока группа еще работает, но Вы улетите или уедете вместе со всеми, а теперь простите, я…
- Будете работать ночью? – уточнил он.
- А есть разница?
- Часа через два-три пригонят двадцать коров и доставят транквилизаторы. К этому времени уже стемнеет.
- Думаете, стражу пещеры не все равно? По-моему, ему наплевать. Спасибо за помощь, но Вам лучше все-таки переставить вертолет.
Холмс так и не отвел от нее глаз.
- В детстве и отрочестве я был крайне упитанным мальчиком, - произнес он.
- А я в детстве была мелкой и тощей ябедой и плаксой, - фыркнула Фицрой. – Я жаловалась старшему брату на каждого мальчишку, который дергал меня за волосы или подкладывал в ланчбокс игрушечного паука, чтобы я визжала и плакала. Теперь у меня короткие волосы, нет ланчбокса, я редко визжу, плачу в одиночестве, а жалуюсь любому, кто рядом, после чего стираю ему память, - она вздохнула.
- Значит, все? – спросил он, глядя ей в глаза.
- Все, - ответила она без раздумий.
Он позволил ей развернуться и уйти.

Вся погрузка аппаратуры и вся подготовка заняла почти два часа, и когда Доннер сообщила, что мобильная лаборатория готова выезжать, что зонд подготовлен, а Кейт готова занять место в пещере, как того хотела Фицрой, на самом деле стемнело.
- Все вытащили? – уточнила Фицрой, сунув голову в одну из машин лаборатории.
- Зонд готов к запуску, - подтвердила Доннер. – Потом занесут Кейт и расположат, как тебе удобно. Что-то еще нужно?
- Наверное, нет, - пожала плечами Фицрой. – Может, только мне какое-нибудь одеяло, чтобы не лежать на камнях.
- Конечно, - Доннер отвела взгляд и медленно облизнула губы. – Венди, на всякий случай я бы попросила тебя прикрепить датчики…
- Вы же понимаете, что всю технику может запросто выбить? – не стала ее дослушивать Фицрой. – Линдси, все будет хорошо.
- Макмиллан хочет остаться.
- Не нужно.
- Венди, это не шутки, у тебя может остановиться сердце!
- И что тогда? Она меня отсоединит и прервет контакт? Я же могу остаться инвалидом.
- Ты рискуешь.
- Сомневаюсь, а вот она будет, если останется рядом со мной. Послушайте, это всего на пару минут, не больше, подготовка и то заняла больше времени, чем будет длиться весь контакт. А теперь, если все готово, запускайте зонд, ставьте его к порталу и заносите Кейт, а мне уже пора выпить.
Доннер молча передала ей объемную бутылку.
- Это что? – удивилась Фицрой.
- Виски. Односолодовый, если точнее.
- Не было водки?
- Была, но Майкрофт попросил передать виски.
- Он бы еще закуску подогнал. У меня цель надраться быстро, а не смаковать вкус. А водка где?
- Он ее забрал.
Фицрой молча всплеснула руками, но спорить не стала.

Лаборатория уехала, машину самой Фицрой забрал Кинг, вертолет, на борту которого находился Холмс, тоже взлетел, вся площадка перед пещерой быстро опустела.
Только стадо коров, обколотое снотворным, лежало чуть вдалеке от входа в пещеру и ждало своего часа.
- Гори все огнем, - пробормотала Фицрой, откупорив виски и сделав первый глоток, шагая к пещере.

Перед заботливо укрытым от шеи и ниже телом Кейт Аззопарди Фицрой остановилась.
Полиция научила выдержке, трупы не пугали, но не такой изуродованный, не этого человека.
- Прости, - тихо извинилась Фицрой, сев на одеяло, положенное на пол, и снова делая большой глоток из бутылки. – Дойл бы меня сам убил за такое, - горько усмехнулась она, обратившись к Кейт, поглядывая на свечение внутри пещеры и ощущая на лице ветер из ее глубин. – Наверное, стоит сказать спасибо за твою жертву. Они-то хоть сказали? – кивнула она в сторону выхода из пещеры. – Знаю, что глупо говорить с трупом, никогда так не делала, но сейчас, видимо, другое дело. Знаешь, что страшно, Кейт? Что я убийца, что ты была права, что я могу и не такое, - она снова отхлебнула из бутылки. – Хотя я не знаю, что я могу и почему. Зато я знаю, чего я хочу, - она отсалютовала свету внутри пещеры, чувствуя, как зрение затуманивается, а в голове начинают путаться мысли. – Я хочу, чтобы все закончилось, я устала, черт все дери, я больше не могу слышать этот грохот во снах, я не могу больше так жить. Я не могу ему помочь, Кейт, - слезы потекли по ее щекам. – Господи же боже, я не могу ему помочь! Он зовет меня, а я ничего не могу сделать! – она сгорбилась и обняла бутылку. – Я не могу… просто больше не могу… - забормотала она, закрыв глаза и пытаясь отдышаться.
Алкоголь уже действовал – на почти пустой желудок, на непривычный организм, на ослабленное состояние, вызывая головную боль, резь в желудке и тошноту.
Запрокинув голову, Фицрой просто вылила виски самотеком себе в глотку и отбросила пустую бутылку в сторону, аккуратно и медленно ложась на пол, пытаясь удержать в себе напиток и не вытошнить его раньше времени.
Пару минут она просто лежала, глядя в потолок при свете единственного фонаря, оставленного для нее, после чего подняла руки и коснулась окоченевших пальцев медиума, настраиваясь на контакт.
И с этого момента она перестала существовать в этом мире.


- Две минуты, - доложил Холмс из вертолета.
- Вы ее видите? – спросила Доннер из машины внизу.
- Четко и ясно, - ответил Холмс. – Сканер показывает, что она сидит и довольно часто пьет.
- Захмелеет быстро, - произнесла Доннер в наушниках. – Майкрофт, через две минуты после начала контакта, если заметите что-то странное, улетайте немедленно, - предупредила она. – Не рискуйте.
- Я помню, - ответил Холмс, глядя на сканер перед собой. – Она ложится. Сигнал пропадает. Линдси, контакт начат!
- Она пропала?
- Холодная точка. Тепловизор ее не фиксирует, температура тела понизилась практически мгновенно. Вы уверены, что так и должно быть?
- Не должно. Хотя… Майкрофт, не подлетайте слишком близко – если ее сила даст о себе знать, Вас просто раздавит. Вы меня слышите?
- Слышу.
- Как коровы?
- Умирают каждые десять секунд, как по расписанию. Что она с ними делает?
- Не думаю, что это делает она.
- Главное, Вы меня поняли. Наверное, нужно было найти голов пятьдесят на всякий случай.
- Она столько не выдержит, контакт напрямую - уже риск.
- Я не об этом. Она могла бы забирать по две-три сразу.
- Что-нибудь фиксируете?
- Никакого всплеска энергии. Вообще ничего. Это возможно?
- Никто не знает, что возможно с этим феноменом внутри живого носителя. Но что ее не убивает, то делает сильной. Какие показатели сейчас?
- Никаких. Ничего нет. Коровы просто превращаются в пыль, но я не вижу ни следа энергии или крови, которые бы тянулись к пещере.
- Время минута сорок секунд.
- Я спускаюсь.
- Майкрофт, не смейте! Две минуты и ни секундой раньше! Вы меня слышите? Майкрофт!
Холмс даже постучал по сканеру.
Приборы просто замерли, внизу практически ничего не происходило, не считая массового истребления крупного рогатого скота, но не было ни выброса энергии, ни взрыва, ни оседания пещеры даже через две минуты три секунды.
- Я спускаюсь, - повторил он, перебив кричавшую Доннер в своих наушниках, и дав знак пилоту на спуск.
- Мы тоже едем, - сухо согласилась Доннер. – Будьте крайне осторожны. Не приближайтесь к ней, пока она не отпустит руки Кейт. Вообще лучше ничего не трогайте. Майкрофт, не трогайте их!
- Я понял, - ответил Холмс и обратил внимание на тепловизор и снова вспыхнувшую точку живого человека внутри пещеры. – Контакт прерван! – громко и четко произнес он в динамик. – Линдси, слышите меня? Линдси!
В наушниках раздался только белый шум и далекий тихий шепот:
- Ты обещал помогать. Помоги мне. Не бросай меня одну. Помоги мне! Почему ты ушел? Ты мне обещал! Ты обещал, что поможешь!
- Линдси, Вы это слышите? – крикнул Холмс в динамик, снова и снова получая только еле слышный шепот, теряя видимость на сканере и точку на тепловизоре. – Линдси, прием! Доннер!
Вертолет мягко сел так близко к скале, как только смог, Холмс еле дождался, когда можно было открыть дверь и спуститься вниз.
Сорвав с себя шлем и аппаратуру, он, пригибаясь от ветра, производимого лопастями, побежал к пещере на слабый источник света внутри, но остановился, заметив неестественную позу женщины на полу.
Внутри пещеры было темно, ветер отсутствовал, тела Кейт тоже не было видно, а Фицрой лежала на песчаном полу, у стены сбоку, держа в руке включенный телефон и глядя в потолок стеклянными глазами.
Холмс мгновенно оценил угрозу опасности для себя, для женщины, присел около нее и осторожно коснулся пальцами ее руки. Холодной руки.
Судя по тому, что пещера не подавала ни малейших признаков жизни, эксперимент удался, страж закрыл портал в прошлое, вот только и Фицрой тоже не подавала никаких признаков жизни.
Холмс не стал мешкать, осторожно подхватив безжизненное тело женщины на руки и вытащив его наружу, где уже собирались машины Управления.
- Положите ее! – на бегу крикнула Макмиллан, держа в руках переносной дефибриллятор.
- Как она? – Доннер упала на колени рядом с Холмсом.
- Пульса нет, - ответил он, встав и подняв ее, позволяя доктору и патологоанатому делать свою работу – женщина быстро выставила нужный разряд, пока молодой мужчина расстегивал на теле Фицрой куртку и разрезал на ней джемпер.
- Только не опять! – тихо взмолилась Доннер, схватив Холмса за руку.
- Триста! – громко произнесла Макмиллан.
- Чисто! – отозвался Рид.
Диоды легли над сердцем Фицрой и под ним – тело вздернулось вверх от удара током.
- Адреналин!
- Триста пятьдесят!
- Чисто!
Фицрой снова выгнулась в дугу и опустилась на землю, по-прежнему глядя вверх и ни на что не реагируя.
- Еще раз!
- Четыреста!
- Чисто!
- Давай же, - Доннер с такой силой стиснула ладонь Холмса, что тот стиснул зубы от боли, но внешне остался холоден. – Давай же!
- Еще раз! Даю пятьсот!
- Чисто!
Фицрой вздернулась вверх и снова успокоилась.
- Еще раз, - потребовала Доннер, заметив, как оба замерли в нерешительности. – Ну, же!
- Пульса нет, - тихо произнесла Макмиллан, держа диоды в обеих руках, но не прикладывая их к лежавшей на земле женщине. – Мне жаль.
- Еще раз! – закричала Доннер, дернувшись к Фицрой.
Холмс перехватил ее и прижал к себе.
- Линдси…
- Она жива! – крикнула Доннер.
Рид быстро стер слезы и покачал головой.
- Время смерти, Калиша. Объяви ты.
- Время смерти… - начала Макмиллан.
- БЕГИ!!! – вдруг раздался дикий крик очнувшейся Фицрой, рывком севшей и раскрывшей руки, как будто ожидая объятий.
Людей вокруг резко подняло вверх и бросило кого куда, машины взвыли сигнализациями, вертолет подпрыгнул на месте и грузно сел обратно.
Люди прижались к земле, закрывая голову руками, когда в темное небо со стороны скалы и пещеры взметнулся столб чистой сырой энергии – сияющего потока золота, серебра, синевы и непроглядного мрака черноты, уйдя вверх и растворившись в вышине.
Фицрой снова мягко повалилась на землю.
- Венди! – Доннер, оказавшись ближе других, подползла к ней и коснулась пальцами ее шеи, проверяя пульс. – Калиша, она жива!
- Заметила, - ответила та, - вот только у меня больше нет приборов, - показала она свои пустые руки и кусок диода в одной – все, что уцелело. – Нужно везти ее в больницу.
- Сэм, вертушка в порядке? – крикнул Холмс пилоту.
- Приборная панель расплавилась, сэр, - ответил тот, спрыгнув на землю.
- В машину, - распорядилась Доннер, пока Кинг и Фишер аккуратно поднимали Фицрой с земли. – Надеюсь, что машины в порядке.
Холмс на ходу проверил свой телефон и вытащил телефон Фицрой, подобранный им в пещере.
- Я вызвал еще вертушку на всякий случай, - сказал он, разглядывая чуть треснувший экран телефона женщины и изображение на нем, после чего сунул его в руку Доннер. – Любопытно.
- Кто это? – Доннер села в машину на заднее сиденье, куда уложили Фицрой, и накинула на нее куртку Кинга, севшего на место водителя.
- Ее старший брат, - ответил Холмс с места пассажира рядом с Кингом.
- И что в этом интересного? – не поняла Доннер, когда машина рванула с места, а за ней последовали еще две.
- Аккуратнее! – возмутилась Макмиллан, когда машину тряхнуло на какой-то кочке.
- Простите, - хмуро уронил Кинг, выводя машину на дорогу и прибавляя скорость.
- Я скоординирую путь вертолета, чтобы нас подхватили как можно быстрее, - Холмс набрал смс на своем телефоне и обернулся к Доннер и Макмиллан. – Она его звала, но, похоже, это слышал только я.
- Питера? – не поверила ушам Доннер. – Когда? Как?!
- Похоже, когда прервала контакт. Вы не останетесь проверить пещеру?
- К черту пещеру!
Холмс отвернулся и снова начал набирать смс.


Фицрой пришла в себя, лежа на чем-то мягком, в тепле и, кажется, с голым задом.
Веки были тяжелыми, будто налитыми свинцом, в носу мешался кислородный фильтр, рука болела от иглы капельницы в ней, а в голове было непривычно пусто, тихо и спокойно.
Учитывая то, что было при контакте, результат был более чем обнадеживающим, решила она, вспомнив, что сделала, и не став гадать, где она сейчас.
Память не подвела – все встало перед глазами быстро и легко.
Момент, когда она дотронулась до пальцев медиума, миг, когда потянулась к ее разуму, когда мыльный пузырь взорвался и ее засосало внутрь тьмы и холода, миг, когда по чужому телу прокатилась волной энергия, переместилась куда-то еще, куда-то, где было невыносимо светло, где что-то звало, шептало, кричало, где был ветер, какой-то неизвестный ритм, где в пятне света появилось лицо темноволосой девушки в белых одеждах, а потом ее понесло куда-то еще, куда-то далеко. Память почти угасла, как будто ее разрывало на атомы, тела больше не было, ничто не ощущалось, а потом она, как выпущенная стрела, вонзилась в первое живое существо, оказавшееся на пути у выхода – ребенка, маленькую девочку лет трех-четырех, сознание которой на один короткий миг соприкоснулось с сознанием сразу двух взрослых людей, двух женщин из иного мира, приказавших ребенку произнести какую-то короткую фразу на неизвестном языке, обращаясь к стражу. А потом произошло что-то еще, потом было движение, такое быстрое, как стрела в обратную сторону по бесконечному туннелю света, где вдалеке свет уже мерк и затягивался непроглядной тьмой, где было что-то еще, что-то золотое, серебристое, синее, черное, красное, где что-то звало, просило, молило, угрожало… а потом пришла вспышка боли у края чего-то незримого, потом ее потянуло куда-то еще, в холод, в пустую клетку, откуда нужно было выбраться как можно быстрее. Ее растянуло, как бесконечную пиявку, отодрало с мясом, с кровью, с болью и швырнуло куда-то еще, во что-то теплое, живое, двигающееся, что больше не видело того золота, серебра и синевы с чернотой, больше не слышало тихого шепота далекого мира, что даже не знало о том, где был разум.
Фицрой отшатнулась от края границы, при свете фонаря заметив, как тело Кейт рассыпалось в пыль и осело в непроглядной темноте того, что еще недавно сияло и приглашало на верную смерть, отползла к стене и сжалась там, нашаривая телефон и пытаясь набрать давно не существующий номер, но успела только вызвать меню, галерею фотографий и нажать на первую, как вдруг оказалась в вихре тьмы, золотых, серебряных и синих сполохов, пытаясь позвать на помощь того, кто обещал всегда быть рядом – старшего брата, защитника, опору, друга…
Ее крик, шепот, стон или мысль не услышал никто – это она поняла спустя миг или вечность, стоя ли, вися ли в потоках сырой энергии и не зная, что будет дальше, а потом пришли видения, когда энергия вдруг начала бугриться краснотой и падать на голову кровавыми каплями.
Взрыв чего-то большого, какого-то здания, знакомые лица рядом, еще одно, белое от страха, мелькнувшее на краю сознания и тут же угаснувшее, снова взрыв, запах горящей плоти, влажной слизи, алкоголя, крови, пота, страха, адреналина; чей-то крик, чей-то стон, лютый холод, принизывающий все естество в каждой клетке, отдающийся в голове хрустальным звоном нейронов; снова взрыв, еще, еще, голос, приказывающий кому-то уходить, кровавая пелена перед глазами; ощущение губ на своих губах, тихие слова любви, обращенные к кому-то, соль слез на щеках, мягкость волос под пальцами, сильная рука в своей руке; снова чье-то лицо, темные кудри волос, ярко-синие глаза и светлые короткие волосы, темно-рыжие волосы, тихий стон, крапинки веснушек на белой коже плеч, боль в груди и в шее, капли крови, чьи-то тела, много тел, взрывы… смерти… слишком много смертей.
Она дернулась изо всех сил, чтобы прервать бесконечный поток образов, успела только вдохнуть воздух в легкие и закричать, обращаясь к кому-то, желая спасти кому-то жизнь – кому-то из тех, кого видела, а потом снова наступила тьма, на сей раз пустая и мертвая.
- Она пришла в себя, - услышала она чей-то незнакомый голос. – Мисс Фицрой, Вы меня слышите? Венди, Вы можете открыть глаза?
Она с трудом разлепила правый и с не меньшим трудом – левый, видя перед собой только расплывчатое пятно и сразу за ним свет, бьющий по глазам.
- Где я? – хрипло кашлянула она, пытаясь поднять хотя бы палец, но не имея на это сил.
- В больнице в Альбукерке, - тихо ответил голос. – Я Саманта Филдс, Ваш лечащий врач.
- Где он? – тихо, но четко спросила Фицрой, закрыв глаза из-за усилившейся тошноты и головной боли.
- Кто именно, Венди? – уточнил голос.
- Он, - повторила Фицрой, думая сразу в нескольких направлениях, но не находя сил, чтобы собрать мысли воедино. Тело как будто горело и одновременно промерзало до костей.
- Ваши коллеги скоро придут навестить Вас, - пообещал голос. – Меня просили сказать сразу всю информацию, но я не думаю…
- Долго я? – коротко спросила Фицрой.
- Два дня. Вы провели почти день в реанимации и день в палате интенсивной терапии. Как Вы себя чувствуете, Венди?
- Арка.
- Арка?
- Нужно к арке. Мне нужно… нужно к арке.
Она пошевелила рукой и застонала от боли, когда поняла, что в ней игла.
- Постарайтесь отдохнуть, Венди, - посоветовал голос. – Вы чуть не умерли, как мне сказали. Ваше сердце не билось не менее шести минут.
- Арка! – Фицрой буквально кожей ощутила, как внутри тела разлилось что-то успокаивающее.
- Я добавила морфина. Поспите.
Последней мыслью дня было:
«Морфин… отлично, теперь я еще и наркоманка».

Макмиллан почти не отходила от палаты, перепроверяя все анализы и снимки за всеми врачами, которые занимались ее пациенткой.
Доннер в компании ставшего ледяным и серьезным Холмса почти не покидала больницу, хотя послушно сидела в приемном отделении и ждала хоть каких-нибудь результатов. Кинг, Фишер, Вейн и Адамс вернулись в каньон и проверили каждый камень рядом с пещерой и внутри нее, не найдя ни одного признака существования феномена и официально закрыв это дело. Рид же на два дня и вовсе стал тенью каждого врача больницы, как будто растворившись в коридорах и палатах.
Наконец, спустя два дня вся команда была в полном составе, готовая узнать последние новости о жизни пациентки.
- Она пришла в себя, - произнесла доктор Филдс, обратившись к Макмиллан и Риду, стоявших рядом с приборами и имевших право находиться с пациенткой по разрешению откуда-то сверху и слушавших все ответы Фицрой.

- Она сказала только про арку, - передала новости Макмиллан всей группе.
- И спросила, где он, - дополнил Рид.
- Где кто? – Холмс перевел взгляд на молодого мужчину.
- Неизвестно, - нервно дернул плечом тот.
- Почему именно арка? – тихо переспросила Доннер у команды.
- Возможно, она хочет вернуться, как и остальные, - предположил Кинг.
Как и руководство, команда уже узнала все и про детектива лондонской полиции, и про все дела с арками, которое Управление вело с момента нахождения этих самых арок.
- И что теперь? – ни к кому особо не обращаясь, уточнил Фишер. – Стоит или не стоит подпускать ее к этим штукам?
- И кому она кричала бежать? – поддержал его Холмс, постукивая кончиком неизменного зонта в пол.
Доннер поднялась со стула и отошла к окну, выглядывая на улицу.
Два дня назад Марина и Джон сообщили о том, что все пуэбло в миле от каньона Чако разом почувствовали ощущение снятия тяжести с плеч. Что стало еще интереснее, пещера в каньоне никуда не делась, она осталась целой, но портал в ней просто исчез, как и зонд, и тело Кейт Аззопарди, и даже все коровы рядом с пещерой, вот только спустя полтора дня местный смотритель сообщил о том, что пещера тоже пропала, скала как будто выровнялась, то ли втянула пещеру в себя, то ли вытолкала ее наружу, то ли просто сместила, но смотрители других строений анасази так же сообщили о том, что в один момент по всем памятникам культуры анасази в Штатах как будто пронеслась волна невидимой энергии, а потом все снова пропало.
Холмсу же в день эксперимента пришло сообщение от Шерлока о том, что неизвестный или неизвестные взорвали закрытый супермаркет. Пострадали только продукты, но ни на одной камере не было замечено никого и ничего подозрительного. И все же это были люди, а не некая психокинетика.
- Думаете, ей нужно сказать? – спросила Доннер, когда он подошел к ней ближе.
- Решать Вам, - сухо произнес Холмс.
- Я хочу однажды закрыть это дело, сдать его в архив и навсегда забыть о нем, - призналась женщина. – Хочу помочь ей, но я по-прежнему боюсь потерять то малое, что еще связывает ее с Управлением.
- Так, расскажите правду, - ни один мускул не дрогнул на лице Холмса. – Возможно, это ее убьет окончательно, возможно, мир получит Супергерл, возможно, Суперзлодейку.
- Почему мир не может получить просто Венди Фицрой?
Холмс в ответ только чуть приподнял брови.
Всего за день ему снова пришлось стать хладнокровным политиком, влезть в бронированную шкуру костюма-тройки и дорогих ботинок, чтобы только уладить возникшие трудности.
- Ее нужно перевезти, - произнес он тихо.
- При высокой температуре? – так же тихо ответила Доннер. – Перелет ее может убить.
- Останется здесь – ее могут убить вооруженные люди, - почти прошипел Холмс. – Нужно хотя бы переместить ее на мой самолет, если не хотите международного скандала.
- Но Вы сказали…
Холмс молча взглянул ей в глаза и снова отвернулся.
Всего два часа назад закончилась довольно тяжелая встреча с представителями ЦРУ, которые с самого начала следили за ходом операции в каньоне, засекли выброс энергии, сопоставили два и два, и решили прекратить эксперимент с участием настолько сильного психокинетика, за которым давно вели слежку.
- Вы ей скажете или я? – уточнил он ледяным тоном.
- Это ее убьет, - покачала головой Доннер.
- Сильно сомневаюсь, - криво усмехнулся Холмс. – Ее муж был одним из таких же людей.
- Думаете, будет легче принять тот факт, что ЦРУ ни на минуту с нее не спускало глаз каждый раз, когда она ступала на американскую землю?
- А Вы ждали чего-то другого? Управление сотрудничало с ЦРУ и Пентагоном, ясновидящие помогали им в Заливе, а само Управление не просто помогает милым послушным телепатам и телекинетикам, но и пользуется ими как солдатами-патриотами. Ваше счастье, что Фицрой британская подданная и только потом уже гражданка США. Я могу прикрыть ее даже здесь.
- Никто не готовил ее для работы в ЦРУ, Майкрофт.
- Хотите сказать, Дойл не догадывался о том, кто и для чего приказывал научить тринадцатилетнюю девочку работать поисковой собакой, находить людей чуть ли не по запаху, а так же внушил мысль о важности медицины в ее жизни, чтобы в случае чего она могла вытащить из тела человека пулю или бомбу, даже не видя объект?
- Мы только работали с тем, что имели. Дойл тоже не всегда знал все, что ему приказывали делать. И ЦРУ брало только взрослых людей, никто бы не позволил ввязать в эти дела несовершеннолетнего ребенка.
- И Дойл не ввязал ее в поиск Фредерика Алистера в Альпах, когда ей было четырнадцать? Она знает, кого она искала и зачем?
Доннер закусила губу.
- Об этом никто не знал, Майкрофт, - уверенно ответила она. – Приказ был сверху.
- Вы-то откуда знаете? – прищурился на нее Холмс.
- Дойл не говорил всего, но он не стал бы рисковать жизнью девочки. Вы его не знали так, как я. Даже я узнала об Алистере только когда сама возглавила Управление, эта информация проходила под грифом «Сверхсекретно».
- Тогда откуда Дойл узнал информацию о том, что те, кто доверил Управлению свою судьбу, стал пешкой в политических играх Америки? По каким каналам он достал эти данные и из-за какой благородной цели решил передать их Питеру Эксону?
- Хотите сказать, Вы сами не следили за Фицрой, что МИ не вело за ней слежку, что в ее квартире не было жучков?
- Я могу объяснить каждый свой шаг, Линдси. И я объяснил каждый свой шаг ей самой. А теперь нужно узнать, где у вас утечка информации, кто слил на сторону данные по прибытии Фицрой в Штаты. Или Вы хотите повторения истории с Майклом Келли?
Доннер сжала кулаки, но через секунду расслабила пальцы.
- Если есть «крот», буду благодарна за поиски, - тихо и сухо произнесла она, не глядя на Холмса. – Что бы Вы ни думали обо мне, я никогда не желала Венди зла. Ни ей, ни другим психокинетикам, ни… - она не стала договаривать.
- Я знаю, - спокойно произнес Холмс. – В противном случае никто из группы не стоял бы здесь.
Доннер даже не повернула головы.
Оба были слишком взволнованы произошедшим за эти дни, слишком напуганы, но слишком хорошо скрывали эмоции от остальных.
И Алистер был всего лишь проверкой лояльности.
Фредерик Алистер, крупный ученый, физик, работавший на ЦРУ, но решивший уйти. Дело было не в утечке информации потенциальной или явной, а в том, что Алистер мог подумать и сделать в будущем, спустя годы.
Бежавший из Штатов в Европу, решивший скрыться в Швейцарии, Алистер, казалось, подготовился ко всему, когда прихватил с собой крохотный прибор, делающий его невидимкой для любого телепата и ясновидящего – свою разработку, уникальную, полезную и давшую бы преимущество любому врагу. Вот только несчастный человек не знал о существовании живого эхолокатора, девочки четырнадцати лет, способной найти его где угодно, поработав с фотоснимками и видеозаписью с «места преступления», откуда, как предполагали в ЦРУ, Алистер и взял низкий старт в Европу. Юная Венди Браун даже не подозревала, что, применив свой дар, она найдет физика и вынесет ему смертный приговор, указав на место его расположения.
Алистер, опознанный ей, как пропавший ученый, был пойман в Италии и депортирован в Штаты, где сгинул в коридорах власти.
- Ее нельзя перевозить, - повторила Доннер. – Слишком высокая температура. Лететь пять часов, Майкрофт. А при том, что у нее аэрофобия, полет станет пыткой.
- Снотворное, - коротко предложил Холмс, кусая губу и хмурясь.
- Вы хотите взорваться? Нужна хотя бы пара дней в больнице.
- У нас нет пары дней. У нас даже пары часов нет. Она пришла в себя, значит, уже можно начинать подготовку к взлету. Пока она здесь, я ничего не могу сделать, чтобы защитить ее. Как только она окажется на борту самолета, мне даже американский президент будет не указ. Шерлок уже в Торонто, ведет расследование с Джоном Ватсоном, так что…
- Думаете, утечка исходит оттуда? Не из этой команды?
- Конечно, нет! Я лично проверил каждого, включая Вас. Шерлок перепроверит в офисе. И в любом случае, даже если «кротом» окажется разносчик пиццы, таксист или мойщик окон, я об этом узнаю первым. Собирайте команду и готовьте Фицрой. Больше тянуть нельзя.
Доннер только кивнула в ответ.
Оборудование уже было на борту самолета, дело было только за людьми.
Доннер могла отправить часть команды в офис Управления, но люди не рискнули бросать одного из членов команды, рисковавшего жизнью ради жизни и безопасности других.
- Калиша, нужно подготовить Венди к транспортировке, - обратилась она к доктору. – Нужно жаропонижающее, снотворное, словом, все, что пригодится. Майкрофт заверил меня в том, что в самолете есть все необходимое, плюс наше оборудование, но лучше, если будет что-то еще.
- Я все сделаю, - покивала Макмиллан, глядя на то, как Холмс покидает больницу и выходит во двор, с кем-то беседуя по телефону. – Но я бы не стала рисковать жизнью пациента в таком состоянии.
- Придется рискнуть, - вздохнула Доннер. – Нужно покинуть Штаты.
Доктор только неодобрительно поджала губы.

- Осторожнее, - услышала Фицрой тихий незнакомый голос, а сразу за ним – какой-то резкий запах, от которого сознание, и без того с трудом собранное в раскалывающейся на куски голове, распалось на праатомы и стало жидким. – Все готово.
Кровать-каталка дернулась, куда-то покатилась – Фицрой только мотнула головой, когда каталку чуть занесло в сторону.
- Завози, - приказал второй голос.
Фицрой еле различила звук закрывающихся дверей лифта.
Кажется, ее куда-то везли из палаты.
В голове было туманно, как-то пусто, эхолокация не подавала признаков жизни, значит, это было не опасно, хотя что-то тревожное в голосах все же было.
Пусть она провалялась два дня без сознания, пусть не знала никого из докторов, но эти голоса отдавали паранойей и злобой – именно тем, что она чувствовала, как след, от любого, кто до смерти боялся ее и ненавидел в равной степени.
Кем бы ни были эти люди, которые куда-то ее увозили, они были осведомлены о том, кто она и что может сделать. Они знали об этом, боялись и торопились.
Лифт остановился, каталку подняли и, кажется, потащили куда-то, где раздавался знакомый звук, наводивший ужас уже тем, к чему относился.
Ее хотели погрузить в вертолет.
Но зачем? Почему?
Она почти отключилась, когда в вену начало поступать какое-то прохладное лекарство, но все же краем сознания она уловила далекий знакомый голос, называвший ее по имени снова и снова, но лекарство взяло верх и она просто упала в темноту.

- А где пациентка? – Макмиллан в растерянности оглядела пустую палату и обратилась к медсестре.
- На МРТ, - уверенно ответила девушка, сверившись со списком процедур.
- На каком МРТ? – Макмиллан выхватила папку и заглянула внутрь, проверив время, дату и название процедуры. – Кто ее забрал?
- Один из ваших, - пожала плечами медсестра, забрав папку.
- Из наших? – округлила глаза Макмиллан, доставая телефон.
- Он так представился, - повторила жест девушка. – Сказал, что он из Управления по научным исследованиям и разработкам, назвался Питером Эксоном, а больше я ничего не знаю.
- У нее высоченная температура! – заорала Макмиллан, чуть не схватив девицу за грудки, но выпустила ее и бросилась бежать по коридору, на бегу говоря в телефон. – Фицрой пропала! Идиотка-медсестра сказала, что ее повезли на МРТ – я проверила списки, направляюсь к кабинету, но сомневаюсь, что она там. Линдси, пусть Ваш друг выделит людей на ее поиски.
- Принято, - коротко ответила Доннер.

- Венди пропала, - еще короче обрисовала Доннер положение дел Холмсу, только вернувшемуся с улицы.
- Крыша! – через секунду выпалил он, сорвавшись с места. – Двадцать минут назад прилетел вертолет, но еще не взлетел, что странно, значит, наши друзья из ЦРУ все-таки решили действовать.
- Я по лестнице, - решил Кинг, перемахивая через две ступеньки сразу. Фишер, недолго думая, бросился за ним.
- У нас нет оружия, - напомнила Доннер. – Даже пистолетов с парализаторами нет.
- У нас есть совершенное оружие, которое нужно привести в боевой режим, - отмахнулся Холмс.
- Вы хотите использовать Венди? – не поверила ушам Доннер.
- Есть идея лучше?

- Венди! – закричала Доннер, стоило только всей группе оказаться на крыше. – Венди!
- Назад, мэм! – прокричал вооруженный человек в военной форме, целясь в нее из автомата. – Пациентка полетит с нами.
- Я так не думаю, - хладнокровно ответил Холмс, первым заметив, как Фицрой, до этого никак не реагировавшая на звук работающих лопастей вертолета и даже потерявшая сознание, вдруг приподнялась вверх над кроватью-каталкой, окруженная сполохами золотого, серебристого, синего и красного цветов, которые щедро разбавляла непроглядная тьма, как щупальца расползающаяся во все стороны.
- Назад! – заорал второй человек, целясь то в Холмса, то в Доннер, то в Фицрой.
Доннер неосознанно схватила Холмса за руку и с силой стиснула ее.
- Он ее убьет, - выпалила она так, что это услышал только сам Холмс.
- Назад или я стреляю! – повторил военный.
Первый, вытащивший пистолет, направил его в голову Фицрой, но ни выстрелить, ни даже крикнуть ничего не успел – оружие, руки и тело человека как будто смазалось, вытянулось, перекрутилось жгутом, затягиваясь в сполохи энергии, а потом просто рассыпалось горсткой белой пыли.
- Все назад! – скомандовал Холмс, поняв, что будет дальше.
Группа бросилась назад к двери вниз.
- Майкрофт… - Доннер потянула его за собой, стараясь одновременно прикрыть его собой и пригнуться, прикрывая глаза рукой, но свет к ним и не приблизился, задев щупальцем только вертолет с пилотом и оставшегося живого стрелка, оставив вместо них только горстку черного песка и щепотку белого.
Фицрой бессильно свалилась на каталку, когда окружавший ее свет пропал.
- Черт возьми, как Вы догадались, что она нас не тронет? – ахнула Доннер, подбежав к Фицрой и проверив пульс на ее шее.
- Я не догадался, я не знал, - ответил Холмс, покатив каталку к лестнице, где уже ждали Кинг с Фишером. – В машину ее, - распорядился он, представляя глаза операторов слежения, которые наверняка наблюдали за происходящим с дронов.
Ситуация, и до этого не слишком гладкая, раскалилась до предела.
Способности психокинетика если еще не вышли из-под контроля, то готовы были вот-вот это сделать в любой момент.
Телекинез, эхолокация… теперь еще левитация и черте что. А что дальше? Телепатия и телепортация? Пирокинез и управление временем?

До машины, к счастью, добрались без проблем, даже в аэропорт приехали без происшествий, но когда каталку уже везли к самолету, Фицрой пришла в себя и повернула голову в сторону.
- Ты пришел, - прошептала она, глядя на что-то видимое только ей. – Я знала, что ты придешь.
- С кем она говорит? – нахмурилась Макмиллан.
- Не знаю, - дернул плечом Фишер. – Я никого не вижу.
Доннер пристально всмотрелась вдаль, куда смотрела Фицрой.
Когда-то давно так же зачарованно смотрели люди на Белл Айленде, родине Питера Эксона, где загадочные древние камни забирали жизни жителей острова одного за другим, а спасти их удалось только чудом, вернув все камни на их места и увидев своими глазами красоту северного сияния, о котором говорили умирающие люди, как о чем-то невероятно красивом.
- Это бред от температуры, - поторопил команду Рид.
- Ты пришел, - повторила Фицрой, улыбнувшись и закрыв глаза, погружаясь в сон.
Когда ее уже подняли на борт, Холмс тоже всмотрелся в то место, куда смотрела Фицрой.
- Кого она могла иметь в виду? – спросил он у Доннер. – Есть идеи?
- Кого-то дорогого, - уверенно ответила женщина. – Мне хватит и этого ответа.
Оба поднялись на борт и Анна задраила люк.




Глава 19.

Люди рассредоточились по самолету и занялись отчетами, практически не разговаривая друг с другом.
Два доктора остались вместе с пациенткой, находящейся без сознания, физик воткнул в уши наушники, включил музыку и начал быстро печатать в своем ноутбуке, зоолог доделал свою работу и задремал, старший аналитик, потирая уставшие от бессонных дней работы глаза, щурилась в экран своего ноутбука, периодически вызывая стюардессу и требуя кофе, глава службы безопасности с кем-то шепотом ругался по скайпу, а Холмс и Доннер предпочли уединиться по максимуму.
- Эти ребята были не из ЦРУ, - почти шепотом сказала Доннер.
- Наемники, - поддержал ее Холмс. – Меня больше интересует причина, по которой ЦРУ не вмешалось.
- Думаете, они до сих пор проверяют ее?
Холмс пожал плечами.
- Что бы это ни было, мне не нравится то, куда это ведет.
Доннер аккуратно разрезала стейк на своей тарелке, но есть не стала.
- Думаете, она осознает происходящее с ней? – спросила она. – Вы понимаете, что эти способности выходят за пределы того, что мы можем понять и с чем сталкивались?
- По крайней мере, ей это не вредит, - заметил Холмс, прожевав кусок своего стейка. – Левитация. Интересно, верно?
- Очень, - чуть поежилась Доннер. – Она – живой носитель чего-то, что мы даже понять не можем. Вы понимаете, что все, кто возвращался оттуда, были совершенно другими личностями? Кэтрин Хэндрикс путала соль и сахар, не помнила ничего о своей дочери и муже, не могла рассказать ничего о прошлом, но она приспосабливалась так быстро, как могла.
- И это плохо кончилось, - мрачно произнес Холмс, вытерев губы салфеткой.
- Не судите Антона строго, - попросила Доннер. – Он сделал, что считал нужным, а потом просто смирился, закрыл глаза на то, что Кэтрин – не его Кэтрин, а что-то, что пытается быть ей.
- Думаете, Венди Фицрой на самом деле не Венди Фицрой?
- Мы проверяли ее сотни раз, так что могу с уверенностью сказать, что она человек.
- Который выпал в другой мир и подхватил некую сущность, как вирус гриппа.
Доннер тяжко вздохнула.
- Не похоже, что ей это мешает. Может, выработался иммунитет за десятки лет симбиоза, может, эта сущность бережет своего носителя, может, что-то еще. Мы даже не можем обнаружить местоположение этой энергии.
- Мозг.
- То, что часть памяти заблокирована, не дает стопроцентной гарантии того, что энергия именно там. Это не сгусток энергии, это… Я хочу сказать, она не генерирует этот феномен, он просто есть, как часть ее самой. Мы мало знаем даже о феномене пирокинеза, но это не значит, что внутри пирокинетиков емкость с горючим или некие железы, как у драконов.
Холмс тонко улыбнулся.
- Яд кобры не вредит самой кобре. Вот только Венди Фицрой мучается бессонницей и головными болями. Значит, вред был и есть, и он возрастает по мере взросления самой Венди.
- Думаете, ее нельзя допускать до арок?
- Вы, как и я, хотите знать, что будет. Возможно, это лучшее решение из всех.
- Возможно, что и нет. Антон пострадал и мог умереть, пройдя через арку. Что будет с Венди, мы можем только гадать.
Холмс отложил вилку.
- Доктора Хэндрикса не тянуло обратно, Венди тоже не тянет, для нее это, скорее, любопытство, некая потребность просто увидеть артефакт, понять, что это, изучить и потрогать. Но если то, что внутри нее, хочет вернуться, оно вернется. Возможно, что оставит ее в покое.
- А если утащит за собой? Мы не сможем остановить ее.
- С этой проблемой будем разбираться на месте. Лично я предпочту дать ей шанс решить самой, что хочет она или то, что внутри нее.
- И Вы так спокойно об этом говорите? Она может погибнуть!
- Думаете, будет лучше паниковать?
- Думаю, будет лучше не пускать ее к аркам.
- А толку-то? Запрете двери, она войдет в окно, запрете окна, она сломает стены, так что безопаснее не рисковать ни зданием, ни ей самой.
- И это Ваше простое решение? Может, проще тогда держать ее под транквилизаторами и запереть на острове, как Эвр?
Холмс, до этого момента чуть улыбавшийся уголками рта, помрачнел.
- Это другое дело. И Вы знаете, что у них разные способности. Эвр выпустит кишки любому из любопытства, прикажет убить семью просто потому, что сочтет это забавным, сила Венди Фицрой применима только в качестве самозащиты и направлена на благо.
- И поэтому Вы держите родного брата в неведении относительно его сестры и бережете его от силы Венди? – сухо уточнила Доннер.
- С нервными срывами Фицрой я могу сосуществовать, с…
- Вы боитесь ее, Майкрофт. Вы до сих пор боитесь сестру, а Венди Вы боитесь настолько, что готовы швырнуть в арку, только чтобы избавить мир от ее силы.
- Это не так. Не выставляйте меня монстром, Линдси.
- Тогда как мне это назвать? Вы заботитесь о брате, но…
- Назовите неравнодушием. Для начала подойдет и этот термин.
- В каком смысле?
- В буквальном. Эвр жива, как Вы знаете. Я бы не смог ни убить ее, ни отдать такой приказ. Венди тоже жива. Более того, я всячески поддерживаю ее исследования себя самой.
Доннер чуть прищурилась, глядя на него.
- Ах, в этом смысле! – покивала она.
- Прошу прощения? – переспросил Холмс.
- Вы к ней действительно неравнодушны, - перевела женщина, чуть улыбнувшись.
- Думаю, достаточно, - Холмс поднялся с кресла.
- Майкрофт, - позвала его Доннер. Когда Холмс обернулся, она продолжила. – Могу только пожелать удачи вам обоим.
- Спасибо, - Холмс ответил вежливой сухой улыбкой и отошел от нее.
- Линдси, - Макмиллан обогнула Холмса и подошла к Доннер, - температура понижается. Состояние стабилизируется.
- Отличная новость, - покивала ей Доннер.
- Холмс уже распорядился насчет больницы?
- Нас будут ждать у трапа.
- Я не рекомендую ей приближаться к аркам, - доктор подсела к руководителю и поджала губы.
- Решать не мне, Калиша, - Доннер отвела взгляд. – В любом случае, в институт она попадет, когда полностью поправится.
- Она может не вернуться оттуда.
- Они даже не работают.
- Без нее – да, а если она подойдет к ним?
- Я не смогу ее остановить. Никто не сможет. Можем перевезти арки в другое место, но она их найдет. Видимо, придется плыть по течению.
- Не нравится мне это течение, мэм.

Холмс вышел из отсека и присоединился к доктору Риду в хвосте салона.
Молодой мужчина вытянулся в кресле, с аппетитом уплетал вторую тарелку горячего, запивал это кофе с молоком и смотрел какой-то фильм на своем ноутбуке, тихо, но эмоционально переживая за персонажей, изредка поглядывая в сторону спящей пациентки, укрытой одеялом и подключенной к капельнице.
- Мифтер Фомф! – толком не прожевав кусок, поздоровался Рид.
- Не торопитесь, - пожелал Холмс, улыбнувшись такой непосредственности, подойдя к Фицрой поближе и касаясь двумя пальцами ее влажного лба. – Температура спала?
- Повышенная, но постепенно спадает, - доложил Рид, нажав на паузу.
- Нужно что-нибудь из медикаментов?
- Нет, все есть, спасибо. А здесь есть чипсы?
- Сомневаюсь. Но есть крекеры. Можете позвать Анну.
- Я бы отошел ненадолго, если присмотрите за ней, - Рид поднялся и размял спину, потянувшись.
- Конечно, - Холмс присел рядом с каталкой. – Идите.
Когда молодой человек удалился, Холмс проверил биение пульса на шее женщины двумя пальцами и, поддавшись мимолетному порыву, провел большим пальцем по ее щеке.
Фицрой глубоко вздохнула во сне.
- Организм сильный, - услышал Холмс тихий голос Макмиллан, неслышно вернувшейся от Доннер. – На ноги встанет дня через два.
- Не сомневаюсь, - согласился Холмс, поднявшись. – Если что-нибудь будет нужно, обращайтесь.
- Спасибо, - сухо ответила доктор, тут же забыв о его присутствии.


Сознание то возвращалось, то снова пропадало, перед глазами были только какие-то вспышки, тело то трясло, то успокаивалось, в голове было мутно, желудок крутило, рука почти онемела от иглы капельницы в ней, так что когда Фицрой, наконец, смогла полностью прийти в себя, еще не открыв глаз, она аккуратно удалила из своего тела все, что причиняло боль, включая иглу и носовой катетер, вспомнив анатомию и рассчитав толщину и местоположение иглы в своей вене.
Ее не слишком беспокоила брызнувшая кровь из ранки, лекарство, что по-прежнему лилось из иглы, валявшейся теперь уже на кровати, даже писк кардиомонитора, недовольно сообщившего об отключении датчика от пальца пациента.
- Заткнись, - прохрипела Фицрой аппарату, с трудом сев на кровати и закрыв лицо ладонями.
Вроде бы, телекинез он не применяла, но прибор замолчал.
- Интересно, - заметил тихий знакомый голос где-то рядом. – Но напрасно.
- Что? – так же хрипло уточнила Фицрой, не отнимая рук от лица.
- Напрасный перевод лекарств, - ответил тот же голос, в обладателе которого Фицрой узнала младшего Холмса.
- Это не морфин, - пробормотала она, проморгавшись и искоса взглянув на него. – Я в Лондоне?
- В Торонто, - Холмс, привычно одетый в неизменный костюм и ботинки, сидел в кресле напротив кровати и изучал ее таким же взглядом, как и в прошлый раз, когда она очнулась в доме его брата.
- А Вы здесь зачем? – уточнила она, оглядев его и сделав все выводы безо всяких способностей.
Тени под глазами – не спал двое-трое суток, одежда свежая, значит, душ принял, волосы встрепанные – не нашел расчески, может, и не искал, ботинки чистые – на улице не был или тщательно промыл их перед тем, как зайти в палату, что сильно вряд ли, бахилы отсутствуют, но поверх костюма белый халат – счел нужным подчиниться только части правил и наплевал на то, что вместе с содержимым грязи на подошвах мог бы занести микробов и бацилл – видимо, с ней не все так плохо, если это не стерильный бокс и Холмс решил, что пара бактерий ее не убьет.
- Работа, - коротко ответил он, сложив ладони лодочкой у губ и задумчиво уставившись в окно.
- В Торонто? – уточнила Фицрой, медленно садясь на кровати и спуская ноги вниз. – А как же безопасность Лондона? Новые инциденты были?
- Взрыв в торговом центре после закрытия, - ответил Холмс. – Очередная демонстрация силы. Жертв нет, камеры слежения отключены, опрос ничего не дал.
- Разберусь с делами тут и вернусь, - пообещала Фицрой, спрыгнув на пол и чуть не свалившись, когда ноги не удержали.
Холмс только чудом успел подхватить ее, резко вскочив и поймав чуть ли не у самого пола.
- Крайне глупо, - не преминул заметить он, сажая ее обратно на кровать, не обратив внимания ни на развязавшуюся больничную рубашку женщины, ни даже на то, что он буквально облапил ее голый зад.
- Спасибо и идите к черту, - пожелала она, даже не поправив подол рубашки. – Мне нужно в душ.
- За стеной, но Вы явно не в том состоянии, чтобы дойти самостоятельно.
- Доползу.
- Вас уже вымыли.
- Протерли. Вы чаще меня лежите в больницах и не хуже меня знаете, как здесь моют. А мне нужна вода не только для мытья.
- Хотите смыть эмоции от контакта с мертвым человеком?
- Медиумом, мистер Холмс, медиумом.
Она снова попыталась подняться на негнущихся ногах, но сползла на пол.
Холмс молча поднял ее обратно, так же молча снял пиджак и принялся расшнуровывать ботинки.
- Хотите потереть мне спинку? – беззлобно поддела его Фицрой.
- Могу просто донести до душа и вызвать медсестру, - предложил он, снимая ботинки и носки. – Или Вы имели в виду Ваше стеснение?
- Я хочу в душ, мистер Холмс, - повторила Фицрой, глядя на его разоблачение, - так что простите, но мне плевать, будь Вы хоть моим братом или отцом, увидите Вы меня голой или нет. Думаю, после изучения сотен тел в морге и одного живого женского, Вас трудно удивить парой молочных желез и половыми органами. Хотя я не знаю, может, Вы испугаетесь небритых подмышек и ног?
Холмс фыркнул и занялся рубашкой, сняв брюки.
- Едва ли.
- И Вы даже не спросите, можно мне под воду или нет?
- У Вас нет сотрясения мозга или рваных ран, я ознакомился в Вашей медицинской картой, так что если Вы так настойчиво хотите принять душ после того, как у Вас едва спал жар, думаю, как человек, знакомый с медициной, Вы вполне отдаете себе отчет в последствиях.
- Вам бы санитаром быть.
- Не люблю живых, они слишком много лгут.
- Вы же не собираетесь раздеваться полностью? – остановила она его попытки действительно снять и нижнее белье.
- Как угодно, - Холмс поправил трусы и подошел к кровати ближе. – Можете оценить эстетическую привлекательность и отличие действительно стройного тела от того, что Вы видели у Майкрофта, - предложил он с усмешкой, подхватив Фицрой под руку и помогая ей встать.
- Сомневаюсь, что это Ваше дело, - ответила Фицрой, передвигая ноги, опираясь на плечо Холмса.
Рубашка висела тряпкой, мешалась, но ни он, ни она не обратили за это внимания, попросту забыв ее снять.
Холмс довел ее до душа, поставил у стены, настроил душ и сунул ее под воду, усадив на поддон прямо в рубашке, после чего бесцеремонно снял ее и выбросил в крохотный предбанник.
- Мойтесь, я принесу полотенца. Кажется, мой братец проявил несвойственную ему заботу о ком-то, кроме меня.
- А он сам где? – Фицрой подняла голову, взглянув на него снизу вверх.
- Не имею ни малейшего представления, - Холмс чуть приподнял брови, зачем-то поднял ее руку, потрогал пальцы, проверил ногти, что-то прикинул в уме, после чего вышел.
- Может, еще и ужин в ресторане закажет? – пробормотала Фицрой ему вслед, начав мыться.

Нагота женщины не произвела на Холмса впечатления. Почти никакого, поскольку оценивать пациентку больницы было довольно нелепо.
Конечно, она была права в том что после разглядывания сотни тел в морге, эстетическая сторона живого тела отходила в сторону, но Та Женщина, единственная женщина, способная сразить его не только интеллектом, но и красотой, которую Холмс тоже умел ценить, хоть и по-своему, дала понять, что привлекательность живого женского тела все-таки способна волновать даже его разум. Он не раз видел интересные картинки и видео на ноутбуке Джона, причем разного содержания, но по-прежнему ни разу не прикасался к живой обнаженной женщине голыми руками.
Фицрой не вызывала у него отклика, как женщина у мужчины. Привлекательная внешне, умная, с некими паранормальными способностями, она была исключительно детективом полиции, личностью интересной, интригующей, но все же другой, не такой, как Та Женщина, единственная женщина, которая озадачивала и вызывала недоумение своим поведением и настойчивыми желаниями встретиться и поужинать.
Холмс даже был уверен, что и он сам едва ли был достаточно привлекателен для детектива. В чем-то это было немного обидно, в чем-то даже адекватно и разумно, ведь Холмс не хотел лишиться поддержки этой женщины и быть отлученным от дел Ярда.
И если Молли Хупер трепетала перед Холмсом, старалась угодить, понравиться, как говорил Джон, Фицрой держалась в стороне, хотя была достаточно умна, чтобы не проявлять ненужный стыд, когда речь шла всего лишь о гигиене.
Холмс дал детективу десять минут на омовение, устроил небольшой скандал с медсестрой, прибежавшей узнать причину отключения кардиодатчика, потребовал принести два больших полотенца, новую больничную рубашку, сменить постельное белье и убрать капельницу, после чего вернулся в душ и…
- Детектив! - …увидел лежавшую женщину на полу без сознания.
Быстро оценив возможные травмы, не найдя ни капли крови в стекающей в сток воде, осторожно проверив ее пульс, он выключил воду и приподнял голову женщины, подняв ей левое веко, чтобы проверить реакцию зрачка.
- А-а! – он дернулся, когда она резко вздрогнула, приходя в себя и схватив его за руку. – Где он?
- Кто? – Холмс помог ей подняться.
- Что значит, кто? – возмутилась она, оглядевшись по сторонам. – Что произошло? – шепотом спросила она, повиснув на его шее и почти прижимаясь телом к его телу.
- Вы потеряли сознание, - Холмс поддержал ее за талию. – Обморок?
- Я не падаю в обморок, - она отстранилась и поморщилась. – Хотя, может, и падаю. Пройдет.
- Последствия контакта?
- Не знаю, сколько это будет продолжаться, потому что я еще не контактировала с мертвыми медиумами. Спасибо, что… В общем, за все. И простите, что я голая, хотя у меня уже сил нет даже прикрыться, - устало выдохнула она.
Холмс на секунду вышел в предбанник и взял полотенца и халаты, набросив одно себе на голову и плечи, вторым промакивая тело женщины, привалившейся к стене.
- Еще минуту, - сказал он.
- Сейчас снова упаду, - тихо произнесла она, начав заваливаться.
Холмс подхватил ее под руки и ноги, поднял и вынес из душа, держа так, пока медсестра меняла постельное белье на кровати.
- Ее нужно вытереть, - ничуть не смущаясь ни своего не слишком одетого вида, ни тем более женщины на руках, заявил он.
- Кладите ее, - медсестра расстелила впитывающую влагу пеленку и быстро вытерла пациентку, пока Холмс вытирался полотенцем и менял белье, отлучившись в предбанник.
- Я позову врача, - медсестра сердито поджала губы, когда он вышел и начал одеваться. – И постарайтесь больше без самоуправства, мистер Холмс, - попросила она.
- Я всего лишь помог, - невозмутимо ответил он, надевая брюки и рубашку.
- В следующий раз зовите медсестру, а не помогайте, - заметила женщина, после чего вышла из палаты.
Холмс молча встрепал кудри и сел в кресло, нахохлившись и снова, почти неотрывно, начав смотреть на Фицрой.
За три дня ее пребывания в больнице она приходила в себя три раза и все три раза настойчиво рвалась в душ, совершенно не помня, что было до этого.
Холмс сделал мысленную пометку о том, что провалы в памяти так же могли быть следствием нервного перенапряжения от контакта с Кейт Аззопарди. Что-то могло повредиться в разуме или мозгу Фицрой, если она не только не помнила, что делала, говорила или хотела в эти три дня, но и что она зациклилась, говоря, делая и желая одно и то же в мельчайших деталях. Каждый раз приходила в себя, каждый раз удаляла капельницу из вены, каждый же раз хотела принять душ, не обращала внимания на то, как выглядит, одета или нет, и каждый раз, стоило ей только остаться в душе одной, падала в обморок по непонятной причине, перед этим глядя куда-то в сторону и улыбаясь. Последнее Холмс знал, потому что после первого же обморока лично установил камеру слежения в душе.
Обследование мозга ничего нового не показывало – все участки светились, как рождественские елки, все, кроме одного, где что-то было надежно заблокировано неизвестно как и непонятно когда, хотя, если верить отчетам Доннер, уже давно, как раз с девяти лет, но кем и почему – неизвестно.
- Да, Шерлок, - услышал он голос брата, когда набрал его номер на телефоне. – Новости?
- Минута в минуту, - ответил Холмс. – Шестнадцать минут бодрствования, затем обморок и полное отключение сознания. Идентичность действий и слов, никакой реакции на изменение среды и реакция на что-то, видимое только ей.
Старший Холмс ответил не сразу.
- Возможно, нужен шок.
- Если хочешь ее сломать, - согласился младший Холмс. – Вчера ее мыла медсестра – ничего не изменилось за исключением того, что она спросила, как у той дела. Она все понимает, ее сознание адаптируется к изменениям, но фиксация минимальна, буквально на уровне инстинктов. Не думаю, что витамины так нужны – она постоянно удаляет капельницу, даже когда находится без сознания.
- Последи за ней еще пару дней, - попросил Майкрофт. – Если ничего не изменится, придется переводить ее в институт изучения мозга или институт изучения психокинетики. Поговорю с Линдси Доннер, может быть, поможет гипноз или какие-то новые методы.
- Захвати мне дюжину пар нижнего белья, - напомнил Шерлок. – Я опять промок.
- Пришлю помощницу.
- Хотя… может, ты хочешь, чтобы я снимал и белье перед тем, как тащить ее в душ?
- Едва ли мое мнение тебя так интересует, братец мой. Но я сомневаюсь, что ты хотя бы приблизительно знаешь об эффекте близости и влияния привлекательного обнаженного женского тела на физиологию мужчины.
- Сомневаюсь, что и ты это знаешь, братец мой.
Холмс сбросил вызов, решив не слушать дальше обидную критику, сунул телефон в карман пиджака и снова замер.
Пока Джон бегал по больнице и изучал все результаты всех анализов и исследований, помогал всем, чем мог помочь, как врач, Шерлок был вынужден вести наблюдение за одним объектом, потому что так просил его сделать брат, разбиравшийся с найденным в Управлении «кротом» и с представителями ЦРУ, взявшими на себя ответственность в поиске потенциальных похитителей детектива Фицрой, британской подданной под покровительством представителя британского правительства в лице Майкрофта Холмса.
Все было предельно просто – девушка доктора Рида, брат которой работал на ЦРУ, заинтересовалась работой своего парня и решила чуть-чуть помочь брату продвинуться по службе, так что когда Рид сказал о том, что группа Управления направляется в Нью-Мексико в каньон Чако, девушка доложила брату, а тот сделал кое-какие свои выводы, слив информацию на сторону, решив стать героем в глазах начальства, в чем сильно просчитался вместе с сестрой, так что когда оба предстали перед разозленным начальником и хладнокровным представителем британского правительства, нервы отказали у обоих сразу, чего и следовало ожидать.
Дело с трудом, но замяли, личности погибших при вооруженном похищении телекинетика, установили, обоих доморощенных шпионов тщательно допросили и запугали так, что оба обделались прямо на допросе.
Может быть, Майкрофт Холмс и оставил разбирательство руководству ЦРУ, но речь шла о применении некоего психотропного вещества, новой разработки американских ученых, на неокрепшей после контакта с погибшим медиумом эхолокатора, разум которой и без того серьезно пострадал, так что еще неизвестно, кого больше испугалась парочка недалеких людей: багрового от гнева американца - руководителя ЦРУ или мрачного и немногословного британца.
И хотя очистка организма Фицрой все же дала результаты, но что-то с ней все-таки произошло уже после контакта с медиумом и миром прошлого, с чем пришлось разбираться ученым Управления и трем британцам.

Около трех часов ночи Холмс-младший встрепенулся, заметив движение на кровати.
Фицрой, до этого даже не шевелившаяся, вдруг потянулась и села, глядя перед собой.
Холмс замер, стараясь даже не дышать и ничем не выдать своего присутствия в темной палате.
Фицрой, как ему показалось, не заметила постороннего, вместо этого она телекинезом приподняла лампу, стоявшую на тумбочке сбоку, опустила и снова подняла жалюзи, и, наконец, подняла в воздух кровать, где сидела сама, после чего поставила ее обратно и вздохнула, все так же глядя перед собой в темноту.
- Тоже неплохо, - пробормотала она, к кому-то обращаясь.
Холмс, не поворачивая головы, резко перевел взгляд в ту сторону, куда смотрела женщина, напряг зрение, но не увидел там ничего, кроме темноты. Впрочем, как он уже понял, если эхолокатор что-то видела там, где ничего не было, это не означало, что там в самом деле ничего не было.
- Я знала, что ты придешь, - произнесла Фицрой, улыбнувшись.
Холмс обшарил темноту взглядом, пытаясь понять, к кому именно обращалась детектив, но разглядел только саму темноту и ничего больше. Однако, его неосторожный жест не остался незамеченным- Фицрой резко спрыгнула на пол и закрыла Холмса собой.
- Не надо, прошу тебя, - мягко обратилась она к темноте, сгущающейся в дальнем углу и приобретавшей очертание какого-то силуэта. – Пожалуйста, не трогай его.
Холмс за ее спиной поднялся, но не успел ни открыть рта, ни даже сунуть руку в карман, чтобы достать телефон и набрать смс – что-то темное, расплывчатое, густое, как кисель, и все же плотное как будто прошло сквозь него… или же влилось в него самого, как будто вытеснив его разум и сознание и оставив после себя только пустую оболочку которую и наполнило собой.
- На одну минуту, - прошептала Фицрой, бросившись в его объятия.

- Код один! – услышал Джон в наушнике, когда шел из круглосуточного кафетерия. – Код один! Палата 203!
Стаканчик с кофе и контейнер с пирожным выпали из рук Джона, и он рванул вверх по лестнице, не став ждать лифт, на ходу доставая пистолет.
- Что там? – спросил он быстро.
- Какое-то движение, - ответил голос Кинга, дежурного этой ночью. – Сканеры ничего не фиксируют, но в палате на два градуса упала температура.
- И что это значит? – Джон короткими перебежками добрался до двери палаты.
- Будьте крайне осторожны, Джон, - порекомендовал Кинг. – Никаких резких движений, никаких выстрелов и криков.
- Шерлок в порядке? – уточнил Джон, опустив оружие и медленно приоткрыв дверь в темную палату, даже не сразу сообразив, почему внутри так темно, если по правилам освещение должно быть всегда, да и приборы тоже должны были давать хоть какой-то свет.
- Он рядом с объектом, - шепнул Кинг Джону в наушник. – Джон, медленно и осторожно! – напомнил он снова.
- Тебе пора уходить, - Джон еще чуть приоткрыл дверь и заметил обоих – Фицрой действительно стояла близко к Шерлоку Холмсу, проще говоря, обнимала его, в то время как сам Холмс обнимал ее, склонив голову к ее плечу.
- Венди? – тихо обратился Джон к женщине.
- Все хорошо, Джон, - ответила она, погладив Холмса по голове и плечам. – Еще пару секунд.
- Помоги ему, Венди, - Холмс отстранился, не глядя на Джона, но не это так удивило последнего, а тембр голоса – мягкий баритон Холмса стал чуть выше, звонче, наполнился нежностью, несвойственной детективу, а жест, который увидел Джон после этого, и вовсе заставил Джона проморгаться.
Шерлок Холмс, человек, который проявлял искренних дружелюбных эмоций меньше, чем зомби, широко улыбнулся и поцеловал Фицрой в щеку, после чего отошел к креслу, сел в него и закрыл глаза.
Джон успел только моргнуть, но все же заметил, как от тела его друга как будто отделилась какая-то тень и исчезла в свете зажженной рукой Фицрой настольной лампы.
- Что, черт подери, это было? – шепотом спросил Джон, подойдя к Холмсу и проверив его пульс на шее.
- Он обещал помочь, - ответила Фицрой. – Теперь он сдержал свое слово и пришел попрощаться. Я не хотела, чтобы он воспользовался Вашим другом, мне бы хватило и просто его присутствия, но…
- Чьего? – уточнил Джон. – Это что, был призрак?
- Не призрак, нет. Питер, мой брат. Простите, что… но я так хотела обнять его на прощание!
- Вы как? – Джон подошел к ней, беззвучно начавшей плакать, и обнял.
- Он обещал быть рядом, обещал помочь, - всхлипнула она в его плечо. – Вы не понимаете! Вы просто не можете понять!
Джон оглянулся на спящего в неудобной позе Холмса, крепче прижал к себе безутешную женщину и позволил ей выплакаться.
Может, он не слишком хорошо понял, что такое эхолокация, может, не особо поверил в то, что милый привлекательный детектив-инспектор Нового Скотланд-Ярда еще и телекинетик, способный швырять предметы усилием воли, может, не верил в привидений и переселение душ, но ему хватило того, что Шерлок и Майкрофт сотрудничали с учеными, которые разбирались с такими явлениями, того, что оба Холмса, как оказалось, видели и знали и не такие проявления способностей людей, что, оказывается, оба сотрудничали с Управлением и отчасти даже занимались ловлей НЛО сачком для бабочек.
Джон, которому судьба подкинула двух гениев сразу, принял тот факт, что очаровательный детектив уникальнее даже этих двух, довольно легко. В конце концов, руководитель Управления по научным исследованиям и разработкам сказала, что она сама лично расследовала феномены полтергейстов, вампиров, зомби, йети и пришельцев, и, судя по серьезности стоявшего там старшего Холмса, это была не шутка и не издевка, а продемонстрированное лично Джону видео с последнего дела Фицрой, окончательно убедило его в том, что Шерлок все же был прав, сказав, что Джон с детективом слишком разные.
И все же… все же тот факт, что в теле друга был кто-то еще, заставил Джона поволноваться.
- Значит, Вы и правда эхолокатор? – спросил Джон, когда Фицрой отошла от него, пряча лицо и вытирая слезы.
- Нет, - неожиданно ответила женщина, покачав головой и шмыгая носом.
- Нет? Но мисс Доннер сказала…
- Я не могу, - снова заплакала Фицрой, разведя руками. – Это пропало, понимаете? Я ничего не ощущаю.
В двери вошел рослый Кинг в компании Фишера.
- Мэм? – обратился к ней последний, держа руку за спиной.
- Не надо, - попросил Джон, поняв их намерения. – Все в порядке.
- Хотите меня вырубить? – спросила Фицрой, стерев слезы со щек. – Опять?
- Никто ничего не будет делать, - уверенно заявила присоединившаяся к команде Линдси Доннер, войдя в палату. – Венди, мы все хотим помочь тебе.
- Чем? – всхлипнула та.
- Всем, чем сможем, - ответила Доннер. – Давай поговорим, - предложила она. – Мы вдвоем. Хочешь чай, кофе, может быть, поесть? Ты не ела уже много дней.
- Не отказалась бы от кофе и сэндвича, - покивала Фицрой, не обращая внимания на свою больничную рубашку, босые ноги и довольно бледный неряшливо-встрепанный вид.
- Я принесу, - решил Джон, хлопнув Фишера по плечу и выводя его и Кинга за собой из палаты. – Что вообще произошло? – спросил он Фишера, когда дверь за ними закрылась.
- Линдси это и выяснит, - ответил ученый.
- А как же Шерлок?
- Он будет в порядке, - заверил Фишер. – Отоспится за все дни. Не думаю, что он пострадал, но потом я все проверю. Не переживайте, Джон, Венди не опасна, если ее не провоцировать. Вы давно ее знаете?
- Меньше года. А Вы?
- Пару дней. Может, потом заглянете к нам? Выпьем кофе, посмотрите на сканирование инфракрасными лучами палаты, изучим феномен?
- Не слушайте его, Джон, - усмехнулся Кинг. – Он сперва будет рассказывать об этом феномене, а потом плавно перейдет на изучение и классификацию НЛО.
- Эй! – возмутился Фишер. – Я изучал рисунки на плато Наска, я писал диссертацию…
- Вот-вот, - покивал перебивший его Кинг. – Джон, под предлогом показать Вам исследование феномена в палате детектива Фицрой этот жук будет убеждать Вас в том, что пришельцы все серые, большеголовые, желают устроить землянам пакости, и что Вам непременно нужно присоединиться к группе, чтобы прижать их по всем фронтам.
Джон засмеялся.

- Ты как? – Доннер присела на край кровати, на которую Фицрой переместила спавшего Холмса.
- Как в Рождество, - шмыгнула носом Фицрой, устроившись в кресле. – В девять лет хотела получить пони, а письмо дошло до Санты только сейчас, так что старый идиот решил подарить мне по пони за каждый год ожидания. И куда мне табун мелких лошадок, когда мне негде их содержать и нечем кормить? – развела она руками. Доннер улыбнулась. – В девять лет дети как-то не думают о том, что лошадям нужно стойло и куча еды, я, например, считала, что пары морковок и яблока в день им должно хватить.
- Я в девять лет о таком даже не думала, - призналась Доннер.
- И я, - согласилась Фицрой. – А теперь мне выдали вечно голодный, гадящий и воняющий подарок в виде табуна. Я знала, что так не могло долго продолжаться, Линдси. Я подозревала, что вообще могу не вернуться из каньона, но не так! – повысила она голос. – И что теперь? Он говорил про это, - кивнула она на спящего Холмса. – Он говорил, что я могу стать заурядностью без эхолокации, что я детектив как раз только с ней, а теперь ее нет. Я как будто голая посреди народа и даже не знаю, куда бежать и что делать. Я не знаю, что произошло и куда все пропало, только я больше ничего не чувствую и мне чертовски страшно.
- Ты об этом думала раньше?
- О том, что будет, когда эхолокатор сломается? Я думала, что стану свободной, что больше не будет болеть голова, что я смогу стать нормальным человеком… а теперь внутри стало так пусто, так холодно, как будто… я даже не знаю… как будто я одна в пустоте.
Доннер медленно облизнула губы.
- Венди, я должна спросить о том, что ты пережила, ты же понимаешь.
Фицрой покивала, не глядя на нее.
- Здесь?
- Лучше в мобильной лаборатории, если не против.
- С камерами?
- Стандартная процедура.
- Можно мне хотя бы одеться? Я не против разглядывания моей задницы, но если нужно покинуть больницу, не хотелось бы ее отморозить.
Доннер улыбнулась.

- Не возражаете? – Фишер поднял датчики в руке.
- Прикрепляйте, - разрешила Фицрой.
Когда камера была настроена, все датчики прикреплены к объекту исследования, Фишер вышел из медотсека, оставив Доннер одну с Фицрой.
- Запись, - произнесла Доннер. – Венди, расскажи, пожалуйста, что произошло в каньоне.
Фицрой покосилась на камеру и поерзала в кресле.
- Контакт с медиумом прошел гладко, я бы сказала, соединение было как у штепселя с розеткой. Мгновенный доступ к ее разуму, а потом сразу переброска в портал. Оттуда я вылетела пробкой и буквально врезалась в первое попавшееся живое существо, ребенка, девочку. Я вцепилась в нее, как клещ, заставила закрыть портал, а потом отцепилась и вернулась в свое тело. Можете не спрашивать, что она сказала, я этого не знаю.
- Попробуй описать свои эмоции и впечатления в момент контакта.
- Это был первый такой опыт, боюсь, что последний, потому что… В общем, под действием алкоголя, сознание расщепилось, что позволило мне остаться одновременно по эту сторону мира и одновременно проскочить внутрь разума Кейт Аззопарди.
- Как ты описала бы связь с ней?
- Как резинку. Даже не с ней, а себя с самой собой же. Я как будто видела все со стороны, но не как в астральной проекции, а как-то иначе, изнутри что ли. Я чувствовала, что меня что-то удерживает внутри и снаружи, что-то берет жизнь у животных снаружи пещеры, чтобы портал не закрылся. Я не знаю, что это было, просто ощущение магнита.
- Почему Кейт не смогла вернуться, как ты думаешь?
- Она была одна. Наверное, не прошла стража.
- Ты видела стража?
- Скорее, ощутила присутствие. Знаете, я считала, что это голограмма, программа, но я ошибалась.
- Это человек?
- Нет. То есть… Это трудно объяснить, но она была человеком, была девушкой, но стала… Я не могу подобрать слова, это даже прозвучит глупо.
- Не страшно.
- Она существует только в пределах портала и в паре шагов от него, она не может выйти наружу, покинуть пещеру… пещеры… она есть, но ее нет. Наверное, ее принесли в жертву, сделали с ней что-то, чтобы она стала такой. Анасази, оба Бонито ощущали ее, как живую девушку, для них она и была живой и настоящей, проводником в другой мир, но для меня она была… даже не знаю… другой.
- Как думаешь, почему она не причинила вреда тебе?
- Меня что-то охраняло.
- Что?
- Не знаю. Я этого не ощущала, просто знала. Знаю сейчас. Это как будто часть меня и это меня защищает.
- От чего?
- Не знаю, но явно не от пуль и головной боли.
- Голова до сих пор болит?
- Нет. Больше нет.
- Ты помнишь, как вернулась в свое тело?
- Знаете, портал – это не сияющий тоннель света, не труба, это скорее звездные врата – тот же принцип: расщепляешься здесь, выходишь черт знает где и в том же виде, в каком вошел. Удобно, если подумать. Я отцепилась от девочки, вернулась в портал, но… я как будто обернулась и увидела, как портал закрывается. Как будто гаснет свет и все погружается во тьму.
- Это было страшно?
- Нет, скорее, интересно. У меня было странное ощущение тоски, как будто я хотела уйти туда, в темноту, как будто меня туда тянуло, как домой.
- До сих пор?
- Нет, только в тоннеле. Когда я вышла и вернулась в себя, все пропало. Буквально все – портал, ветер, свет. Зато потом стало так плохо, что я думала, у меня голова взорвется вместе с желудком. Знаете, не слишком удачная идея проводить контакт с мертвым медиумом на нетрезвую голову и почти пустой желудок.
- Помнишь что-нибудь еще после того, как очнулась?
- Нет. Было темно и холодно.
- У меня есть запись того, что произошло потом. Хочешь посмотреть?
- Нет. Я знаю, я понимаю, что это нужно, что интересно, но… я хочу увидеть и узнать, но в это же время понимаю, что это лишнее.
- Лишнее?
- Я не знаю, почему так. Просто лишнее на данный момент.
- Хорошо. Ты помнишь, как и когда увидела Питера, своего старшего брата?
- Он был рядом, когда я пришла в себя в пещере. Я не знаю, как он появился, почему и откуда. Мне это даже не интересно. Это вообще имеет какое-то значение? Хотите знать, не стала ли я медиумом и не начала ли общаться с мертвыми? Нет и нет. Он пришел, потому что я звала его, потому что мне нужна была его помощь, потому, что он обещал быть рядом, помогать. Я понимаю, что он погиб, но это другое.
- Прости, но я должна задать этот вопрос. Ты уверена, что это действительно был твой брат?
- А кто еще? Тень отца Гамлета? Иномирная сущность? А это имеет какое-то значение для расследования и для Управления?
- Нужно исключить возможность проникновения в наш мир существ из другого мира.
- Он не проник и он уже ушел. И я не хочу говорить об этом.
- Ты видела кого-нибудь еще?
- При контакте? Только девочку. А при возвращении – Питера. А когда очнулась здесь, еще и Шерлока Холмса.
- Могу я спросить, это Питер захотел обрести тело или ты предложила?
- Я просто хотела обнять его. И я не хотела, чтобы он заимствовал тело Холмса – просто рядом больше никого не было. Мистеру Холмсу этот контакт не навредил.
- Венди, тогда последний вопрос и закончим. Ты действительно потеряла способность эхолокации?
- По всей видимости да. Никаких больше слепков с намерений, никаких отголосков, белого шума.
- А телекинез?
- Это без изменений. И… знаете, я не жалею о том, что произошло. Не хотелось бы повторять этот опыт, но по крайней мере стало ясно, что какие-то секреты анасази останутся секретами, а какие-то тайны так и будут нераскрыты.
Фицрой телекинетически выключила камеру и отсоединила от себя датчики, перенаправив их в руки Доннер.
- Значит, все? – спросила последняя. – Почти нормальная жизнь?
Фицрой опустила голову.
- Холмс-старший не пострадал?
- Нет, с ним все в порядке, - заверила Доннер. – Хочешь с ним поговорить?
- Нет, - коротко ответила Фицрой. – В этом нет смысла. Линдси, могу я попросить Вас о помощи?
- Конечно, - Доннер сразу стала серьезной.
- Не найдете мне какого-нибудь сверхсильного телепата или гипнотерапевта, может, какого-нибудь… ну, не знаю… да кого угодно, кто мог бы стереть часть памяти?
- Хочешь стереть память Майкрофту Холмсу?
- Не ему. Себе. Хочу забыть его.
Доннер и вовсе спала с лица.
- Могу я спросить о причине такого желания?
- Если мне предстоит с ним работать, не хочу чувствовать себя по-дурацки каждый раз, когда увижу его. Если нет, если каждый сам по себе, тогда тем более лучше стереть все воспоминания. У него это выходит лучше, а мне такого не дано, так что, если найдется кто-то, кто взломает мне мозг и хорошенько все постирает – буду только рада.
- Но почему?
- Потому что за долгое время одиночества я позволила себе привязаться к тому, кому на меня наплевать. Я не хочу краснеть каждый раз, когда увижу его, не хочу испытывать неловкость, не хочу ничего чувствовать вообще. Я пыталась сказать ему, пыталась дважды, но безрезультатно. Знаете, трудно адекватно реагировать на того, кому ты интересна только в полном комплекте с эхолокацией и телекинетикой. Он же хотел курировать меня только из-за усиления эхолокации, потому что я могла быть полезной даже в его работе, а теперь я могу только перемещать предметы. И едва ли я смогу прочитать место преступления, как раньше, точно не смогу переместить танк где-нибудь в Ираке, даже если буду точно знать, где он стоит и куда направлено его дуло. Я бесполезна. В первую очередь для того, где Холмс меня хотел видеть. А я тем более не хочу его видеть, Линдси.
- Венди, ты ошибаешься.
- Пожалуйста. Вы просто не понимаете. Я так больше не могу. Только не опять.
Доннер не стала возражать или убеждать ее передумать.
- Дай мне пару дней, я посмотрю базу данных, свяжусь со специалистами, - пообещала она.
Фицрой промолчала.




Глава 20.

Оба Холмса с каменными лицами просмотрели запись отчета Фицрой и записи с камеры слежения в палате и в лаборатории, но выводы сделали каждый свои.
- Я этого не помню, - заявил младший Холмс, остановив запись из палаты, где он широко улыбался и обнимал Фицрой. – Хотя помню, как она меня отключила. Не скажу, что было неприятно, но неожиданно.
- Мне бы так уметь, - тихо пробормотал старший Холмс, включив запись отчета.
На этот раз хмыкнул младший, когда запись кончилась и началась общая с камеры слежения в медотсеке.
- Мои соболезнования детективу, - заметил Холмс-младший.
- Помолчи, Шерлок! – потребовал старший, поморщившись и внимательно слушая просьбу женщины о поиске для нее телепата.
- Только не говори, что ты эмоционально зависим, - фыркнул младший. – И ты мне после этого будешь говорить о вреде эмоций?
- Я ни слова об этом не говорил, - ответил старший. – И это тебя не касается.
- Тебе не жаль бедную женщину, которой ты вскружил голову и бросил?
- Я ее не бросал. Не говори то, о чем не имеешь представления.
- «Не умничай, я здесь самый умный!» - снова фыркнул Шерлок.
- Вам что, все равно? – не выдержал Джон, стоявший за спинами обоих.
- Мне нет, не я же спал с ней, - поддел Шерлок снова.
Майкрофт резко встал и посуровел.
- Хватит! – приказал он, чуть не зашипев.
- Или что? – бесстрашно уточнил Шерлок. – О, братец, только не начинай оправдываться – это прозвучит слишком жалко. Ты знаешь мои секреты, а мне достаточно одного твоего, как раз подходящего по случаю. Напомнить?
Майкрофт стиснул зубы.
- Амелия Фицпатрик, - чуть ли не торжественно провозгласил Шерлок.
Майкрофт и вовсе посерел и даже закрыл глаза.
- Слушайте, если это… - начал Джон.
- Все нормально, Джон, - обратился к нему Шерлок. – Амелия Фицпатрик, единственная представительница женского пола, которая смогла указать моему эгоистичному брату его место, причем за такой героический поступок ей ничего не было.
- Боюсь даже спросить, кто это, - заметил Джон.
- Прекрати, Шерлок! – потребовал Майкрофт свистящим шепотом.
- Амелия Фицпатрик в возрасте четырнадцати лет стала самой героической девочкой, назвавшей Майкрофта… как она тебя назвала, не напомнишь, дорогой братец? Пухлой пышкой? Толстой булочкой?
Джон перевел взгляд на бледного Майкрофта.
- Шерлок, - попросил Джон, поняв, что эти милые прозвища и близко не стояли к настоящему оскорблению.
- Может, жирной конопатой свиньей? – добил Шерлок.
- Шерлок, хватит, - потребовал Джон, когда понял, что это уже перешло все границы.
- Это было слишком давно, братец, - с трудом, но все же ответил Майкрофт, выдавив из себя опасную акулью улыбку.
- Но с тех пор ты перестал быть таким смелым, каким себя считаешь, - прижал его брат. – Именно с тех пор ты начал худеть, как заведенный, перестал пожирать пирожные и кексы, но главное – начал воспринимать женщин исключительно как помощниц в своей работе и даже в плотских утехах. Никакой привязанности, вечный страх снова услышать эти нежные слова в свой адрес, тотальное недоверие как отражению в зеркале, так и женскому мнению.
- Шерлок, заткнись уже, - тихо попросил Джон.
- Браво, мой дорогой брат, - Майкрофт даже хлопнул в ладоши пару раз. – Ты не забыл.
- Прекратите вы оба! – рявкнул на обоих Джон. – Речь не о вас, а о том, что человек хочет стереть себе память, только бы не чувствовать боль и свою ненужность, это вы понимаете? Плевать мне, теле-кто она там, Майкрофт! Вы взрослый человек или подросток?
- О, Джон, не подавай ему идей, - усмехнулся Шерлок.
- Помолчи! – указательный палец Джона ткнулся ему в грудь. – Да что вы оба за люди, а! – всплеснул он руками, после чего вышел из конференц-зала.
- Он не дослушал самого главного, - заметил Шерлок, вздохнув.
- Ты все не уймешься, - вздохнул Майкрофт.
- Да, потому что, когда ты становишься слюнтяем, вся эта пресловутая нежность направляется в мою сторону, а поскольку у тебя с этим серьезные проблемы, это оборачивается шпионажем и тотальным контролем, - возмутился Шерлок. – Вспомни, что было в прошлый раз – ты с меня глаз не спускал все лето, я готов был сбежать из дома, только бы избавиться от твоего внимания.
- Я беспокоюсь о тебе, - напомнил Майкрофт. – И мне было двенадцать. Амелия была старше, а я – неопытен.
- Что-то изменилось по второму пункту? – удивился Шерлок.
- Мне кажется, или ты ревнуешь, братец? – усмехнулся Майкрофт, совладав с эмоциями.
- К женщине? – фыркнул Шерлок. – Ты не смог в самолете из-за проблем со здоровьем или по причине приближающейся старости?
- Из-за уважения, - осклабился Майкрофт. – Боюсь, этот термин тебе незнаком. Посмотри в интернете или спроси Джона, что это.
- А переспал ты с ней тоже из уважения? – поддел Шерлок. – И как давно секс начал зваться как-то иначе, а не бессмысленными телодвижениями друг на друге?
Майкрофт снова усмехнулся.
- Тебе-то откуда знать, что это такое? Неведение прекрасно, Шерлок, но до определенной поры. Пока наслаждайся тем, что ты такой глупый и неопытный, - пожелал он, подойдя к двери. – Ты можешь справиться с любой болью, но не с той, о которой не имеешь ни малейшего понятия. Эмоции крайне болезненны, дорогой брат.
- Нет нужды знать боль от применения гильотины, чтобы понять, что без головы жить не получится, - произнес Шерлок ему вдогонку, успев до того, как Майкрофт покинул конференц-зал. – Сантименты, пффф… - презрительно поморщился он, снова запустив запись из палаты и глядя на свое-чужое лицо с широкой улыбкой.

- Вы уверены, что эхолокация пропала?
- Хотите сказать, она стала бы лгать?
- Давайте начистоту, Линдси. То, что у Вас с ней какие-то личные недоговоренности и прощения, не значит, что она Вам всецело доверяет. Вы лучше меня знаете о том, что может держать в секрете такой человек. Телепаты боятся разоблачения, телекинетики умалчивают о силе своей способности, детектив Фицрой работает в полиции и знает, что такое тайны.
- В Управлении свои правила, Майкрофт. Я не говорю о том, что мы вытаскиваем правду всеми силами, но без доверия здесь невозможно работать.
- Вы попросили ее прилететь, она выполнила свою работу. Однако, это не означает, что она даст подробный отчет о том, что видела, слышала или узнала в ходе выполнения своей работы.
- Я уже сказала, что…
- Ей не девять лет и даже не пятнадцать. Давайте начнем с этого. Это взрослый человек, способный легко поделиться переживаниями и так же легко заставить случайного слушателя забыть об этом.
- Она сказала про брата. Думаете, такую личную информацию не стоило бы сохранить?
- Мы говорим не об этом.
- Тогда о чем? Она напугана, это-то Вы можете признать? То, что она не верила в существование духов и души не говорит о том, что она так легко восприняла появление перед ней брата.
- Если это действительно был брат, а не то, что ее бережет.
- Вы не думаете, что если сказать ей о том, что с ней происходит, ситуация выйдет из-под контроля и мы можем получить неуправляемую силу, которую уже невозможно будет взять под контроль никакими усилиями, кроме полной ликвидации носителя?
- Однако, один член Вашей бывшей группы пережил пребывание в арке и возвращение оттуда.
- Но какой ценой! Венди было девять лет, даже родители не знают, что конкретно произошло с их дочерью и куда она попала. Майкрофт, ее исчезновения неслучайны. Она говорит про холод. Вы помните, где все случилось. Вы видели записи и отчеты. У меня было достаточно времени, чтобы предположить все версии, возможные и невозможные.
- Хотите сказать, она как-то до сих пор чувствует его?
- Хочу сказать, что они связаны. Не знаю, как и почему, кто или что именно зовет ее, а если честно, даже боюсь предположить, потому что однажды я уже ошиблась и чуть не умерла.
- Вы точно не знаете, что мисс Аззопарди видела в будущем, когда расследовала дело о палимпсесте?
- Прейгер сказал, что она упоминала только тьму.
- Могла ли Аззопарди передать свои видения Фицрой?
- Возможно. Я не утверждаю, но и не могу это опровергнуть. Перед вылетом в Нью-Мексико я обратилась за помощью к медиумам и ясновидящим, чтобы они присоединились к расследованию, но ни один ничего не сказал о том, что произошло в момент выброса энергии. Фишер проверил все приборы – это было что-то другое, фактически то, что наблюдала Стоун вокруг Вашего дома. И это не то, что мы видели внутри арок.
- Иная сущность внутри чистой сырой энергии?
- Не делайте из Венди монстра, Майкрофт. То, что вышло из арки под видом Кэтрин Хэндрикс, училось и адаптировалось, то, что вероятно… вероятно, Майкрофт!.. находится внутри Венди – нечто иное. Никто из ясновидящих и медиумов не смог сказать, это взаимовыгодный симбиоз или паразитирование, но они чувствуют присутствие чего-то иного внутри Венди. Легкая аура, как сказал один из медиумов.
- Темная?
- Черный цвет не означает негатив, иногда это просто цвет.
- Но если это покинуло Венди, осталось ли что-то еще? Ушло ли это или это был выброс только части того, что она зацепила в детстве?
- Могу сказать, что ей стало легче – она может нормально спать, она больше не мучается головной болью…
- Или хорошо скрывает правду о реальном положении вещей.
- Но зачем? Зачем ей что-то скрывать?
- Что если это темное чувствует угрозу разоблачения?
- Венди сказала, что понимает необходимость знания происходящего, но чувствует что-то еще, что не дает ей это ни увидеть, ни узнать. Я не буду давить, рискуя сломать ее доверие вместе с психикой.
- Хотите допустить ее до арок даже после того, как она чуть не погибла?
- Потеря энергии могла быть и не связана с остановкой сердца. Управление бьется над разгадкой функции арок больше десяти лет, но не продвинулось ни на дюйм. И если именно сейчас Венди хочет их увидеть, значит, пришло какое-то время.
- Для чего?
- Не знаю.
Холмс тяжко вздохнул, устав спорить с Доннер.
- Вы руководите расследованием, решать Вам, - сдался он. – Что касается меня, то я по-прежнему не в восторге от возвращения детектива Фицрой в Лондон.
- Так легко отмахиваетесь от ответственности? – сухо уточнила Доннер.
- Никогда таким не занимался и впредь не собираюсь, - Холмс встал и застегнул пиджак. – Я не буду препятствовать ее желаниям вернуться, но на правах независимого эксперта Управления, а так же спонсора, я прошу остановить поиски телепата для выполнения ее просьбы.
- Не хотите лишиться ее? – чуть заметно улыбнулась Доннер.
- Не хочу столкнуться с многочисленными проблемами по новому налаживанию контакта, если придется, - осклабился Холмс. – Сейчас я знаю хотя бы приблизительно, что можно ждать от детектива Фицрой, но после стирания памяти я увижу другого человека, подход к которому займет слишком много времени, которого у меня может не быть.
- Тогда скажите ей об этом самостоятельно, - развела руками Доннер.
- Снимаете с себя ответственность?
- Напротив, передаю ее в Ваши руки, как эксперта, при всесторонней поддержке с моей стороны, со стороны группы и всего Управления.
- Всего наилучшего, Линдси, - пожелал Холмс, вежливо простившись.
- И Вам, Майкрофт, - ответила Доннер.

Полное обследование Фицрой заняло еще день.
Бесконечные тесты, выявление новых способностей, диагностика имеющихся, простейшие карточки со значками, реакция на раздражители, на шум, свет, картинки, реакция на скорость, на внимательность, на память, заборы крови, мочи, кала, спинномозговой жидкости, даже проверка ДНК.
- Я могла бы предоставить даже образцы печени, если бы мне просто об этом сказали, - поморщилась Фицрой, устав от исследований.
- Приходится обходиться примитивными способами и брать самостоятельно, без телекинеза, - вежливо ответила Макмиллан.
- Телекинез не болезнь и он не заразен.
- Но результаты исследований применение таких способностей все же изменит.
- Как?
- Повлияет на чистоту образца на субатомном уровне.
- Зато мне не было бы так больно.
Доктор виновато улыбнулась и уложила на поднос новые пробирки с кровью.
- Полежите хотя бы полчаса, - порекомендовала она.
- Я уже устала лежать, - ответила Фицрой, согнув руку.
- Как угодно.

За время исследований, Фицрой уже изучила все камеры в своей палате, все динамики, каждый прибор, после чего оставила только камеры слежения и телекинетически собрала всю прослушку в горсть, передав их младшему Холмсу.
- Он к Вам явно неравнодушен, - заметил тот, выбросив богатый улов. – Даже в нашей с Джоном квартире он размещал меньше.
- На квартиру хватало, - кисло улыбнулась Фицрой в ответ. – А на улице за Вами следили сотни и тысячи камер. Кстати, успели украсть хоть одну пробирку с моей кровью?
Холмс тяжко вздохнул и покачал головой.
- Не удивлюсь, если братец и в это засунул свой нос, приказав не допускать меня ни до образцов, ни до лаборатории.
- Думаете, он думает, что Вы подумаете, что их можно применить где-нибудь в Баскервилле?
- Что думает Майкрофт, я не знаю, но это слишком примитивно – работа, бег, диета, стоматолог, работа, диета, работа, диета, младший брат и снова диета.
Фицрой фыркнула от смеха.
- Вы предвзяты.
- Думаете, о диете он думает еще чаще? – уточнил Холмс со смешком.
- Думаю, он чаще думает о Вас, - поправила Фицрой, улыбнувшись, после чего вдруг согнала с лица улыбку и отвела взгляд. – Я ему обязана, - произнесла она, глядя в пол. – И, думаю, я могу вернуть свой долг так, как бы он и хотел.
- М? – не понял Холмс.
- Шерлок, - она коснулась его плеча и заглянула в глаза, - запомните то, что я скажу – от этого будут зависеть жизни людей, которые Вам дороги. Запомните каждое слово, а потом сохраните их до нужной поры. Первое спасет Вашу жизнь. Лазарь. Когда прогремит выстрел на крыше, вспомните о Лазаре. Доверьтесь брату и падайте. Второе спасет судьбу друга. Эпплдор. Стреляйте, когда услышите вертолеты. Вас защитят. Доверьтесь брату. Третье. Выслушайте женщину на записи. Доверьтесь ей. Это спасет Вашего друга и Вас самого. Четвертое. Услышите прямой приказ выбирать и стрелять – цельтесь в себя и считайте до десяти. Это спасет жизни троим из трех. Спасете себя, Шерлок, спасете брата и друга. Это Ваше будущее и оно произойдет уже скоро. Вы меня слышите?
- Слышу, - безэмоционально ответил Холмс, не моргая, глядя ей в глаза.
- Запомните эти слова, закройте к ним доступ, не думайте о них. Действуйте так, как я сказала. Вы меня поняли?
- Понял.
Фицрой переместила руку на висок мужчины, коснувшись его кончиками пальцев.
- И еще, Шерлок. Ответ действительно найдется в песенке. Посадите самолет и освободите призраков прошлого, даже если будет больно. А больно будет. И не только Вам. Но боль пройдет, память вернется, все наладится. Запомните мои слова.
- Запомнил.
Фицрой убрала руку.
- Вы забудете этот разговор, - сказала она. – Не вспомните ни голос, ни событие, Ваше подсознание поможет подсказкой в нужный момент, после чего информация удалится. Мистер Холмс? – позвала она другим тембром голоса.
Холмс проморгался и даже зажмурился, после чего взглянул на нее осмысленным взглядом.
- Простите, задумался.
- О количестве «жучков» в моей палате? – улыбнулась Фицрой.
- Не удивлюсь, если он подсадит Вам и нанитов, - ответил улыбкой и Холмс, взглянув на камеру за спиной Фицрой.
Сама детектив смотреть в ту сторону не стала.
Риск того стоил. Оправданный риск и правильный ракурс, чтобы смотрящий через камеру не смог прочитать по губам все, что она сказала.
Даже Линдси Доннер не стоило знать, что Фицрой узнала во время контакта с помощью Кейт.
События ближайшего будущего, в котором самой Фицрой уже не будет по какой-то неизвестной причине.
К чему было пугать Управление и всех прочих тем, что было туманно, но реально, в отношении ее самой?


К десяти утра Фицрой была готова к выезду.
- Доброе утро, - поздоровалась Доннер, встретив ее у входа в больницу. – Готова?
- Уже вчера, - кивнула Фицрой, забираясь в машину и здороваясь с Кингом.
- Алан и техники уже на месте, - обратилась к ней Доннер, когда Кинг вывел машину на дорогу. – Проверяют арки, настраивают аппаратуру.
- И где Холмсы?
- Шерлок и доктор Ватсон вылетели в Лондон, Майкрофт занят. Не будешь против датчиков и микрофона?
- Нет, конечно. Только для чего?
- Арки до сих пор толком не изучены, влияние на каждого человека индивидуально.
- Хотите знать, что почувствую я?
- Вполне возможно, что ты ощутишь что-то новое. Я бы предпочла быть в курсе всего, особенно, если арки оживут.
Фицрой молча прикрепила датчики и надела блютус.

Машина плавно припарковалась около невзрачного здания.
Кинг сразу же вышел и направился внутрь, даже не оглянувшись.
- Венди, - Доннер, однако, спешить не стала.
- Да? – обернулась Фицрой. – Все нормально?
- Не знаю, как сказать, - начала Доннер. – На основании проведенных исследований твоя просьба невыполнима.
- В смысле?
- О телепате или медиуме.
- Нет свободных людей?
- Нет достаточно сильных. Мы опробовали все, что смогли, во время проведения пары тестов неподалеку находились телепаты и медиумы.
- Почему тогда не рядом со мной?
- В этом не было необходимости. Важен был фактор внезапности. Ты по-прежнему блокируешь всех.
Фицрой вздохнула.
- А если попробовать еще раз и тет-а-тет?
- Нет, Венди. Специалисты все разные, те, кого я пригласила, были сильнейшими.
- И что? И все?
- Они напуганы. Я не стала бы давить на них.
- Напуганы? Чем? Мной?
- Тем, что ты пережила.
- Я внезапно стала зомби или пришельцем? Я лишилась эхолокации и головной боли. Я обычный телекинетик.
- Ты крайне сильный телекинетик, Венди. И люди об этом знают.
- Вы рассказали?
- Принцип доверия. Ясновидящие отказались сразу же. Сама понимаешь, эти люди умеют чувствовать объекты, а о тебе они наслышаны. Те медиумы, которые согласились, сдались через пару минут после начала тестов. Ты изменилась после Чако, ты до сих пор меняешься, твои способности растут.
- Какие? Телекинетика? Что еще-то можно сделать, помимо переброски предметов или вытаскивания их из других объектов?
- Мне не сказали. Прости, но коррекция и тем более стирание памяти в части или полностью невозможны.
- Ладно. Ничего не изменится. Привыкну и к этому. Но арки хотя бы не под запретом?
- Нет. Иначе мы бы сюда не приехали.

Внутри институт выглядел более солидно, чем снаружи.
Просторные офисы, новейшая техника на всех этажах, а цоколь такого размера, что там легко поместилось бы футбольное поле и еще бы осталось место для второго.
- Добро пожаловать, - почти торжественно произнесла Доннер, распахнув перед Фицрой двери внутрь единственного помещения, где стояло два массивных артефакта.
- О-о-о! – зачарованно протянула Фицрой, широко распахнув глаза, едва только переступив порог. – Это… это потрясающе!
- Да, - согласилась Доннер. – Завораживает.
Два массивных каменных сооружения находились близко друг от друга, жирно очерченные ярко-желтой линией по кругу.
- А это?.. – Фицрой задержалась у границы.
- На случай, если они оживут, - пояснила Доннер.
- И я бы не рекомендовал переступать линию, - вставил подошедший поближе Кинг.
Фицрой даже не обратила на него внимания, разглядывая рисунки на камне арок.
- Люди правда видели внутри своих погибших родственников и друзей? – спросила она.
- И слышали их голоса, - подтвердил Кинг.
Фицрой медленно переступила линию, в любой момент готовясь отступить, но арки не подали ни малейшего признака жизни, хотя Кинг рядом напрягся.
- Шоу не будет? – тихо спросила Фицрой, сделав еще один осторожный шаг вперед и буквально затылком чувствуя, как мужчина за ней замер чуть ли не в дюйме от нее.
- Дальше не стоит, - предупредил он.
- Они ничего не делают, - пожала плечами Фицрой, сделав еще полшага вперед и чуть присев, готовясь быстро сбежать обратно в случае опасности.
- Алан докладывает, что всплеска активности нет, - громко сказала Доннер за пределами границы круга.
- Можно потрогать? – обернулась Фицрой.
Доннер чуть дернула плечом.
- Медленно, Венди, - произнесла она.
Кинг замер за спиной Фицрой, когда она все-таки приблизилась к каменным аркам и провела рукой по левой.
- С ума сойти можно! – выдохнула она. – Все нормально, Кайл, - обратилась она к своему добровольному стражу. – Они не заработают.
- Откуда ты знаешь? – заинтересовалась Доннер.
- Они и не должны, - пожала плечами Фицрой. – Подождите, - она подошла к правой арке и коснулась ее ладонью. – Невероятно!
- Ты что-то чувствуешь? – спросила Доннер, обойдя арки по границе круга и подойдя ближе к Фицрой.
- Им тысячи лет, - выдохнула Фицрой. – И они потрясающи. А если еще точнее, это нерукотворные сооружения, как и портал в каньоне.
- Внеземные технологии? – уточнила Доннер, глядя на нее.
- Понятия не имею, - честно призналась Фицрой, - но эти штуки создавали точно не люди, хотя рисунки…
- Что с рисунками? – спросила Доннер.
- Майкл Келли был прав отчасти. Это вход и выход, - Фицрой попеременно указала на одну арку, потом на другую. – Только это не вход и выход куда-то, это… я даже не знаю, как сказать… это не для людей. Туда нельзя входить и выходить живым людям. Это… Это не двери, не окна, не… Это точно не для людей.
- А для чего? – уточнил Кинг.
- Для памяти. Вернее, для разума. Для чего-то, что вне человеческого восприятия и обыденности. Не знаю, с чем бы сравнить, но это напоминает портал в пещере и стража. Вы пользовались арками неправильно, вызвали сбои, запустив внутрь людей.
- Ты знаешь, как правильно ими пользоваться? – спросила Доннер.
- Знаю, но я уже сказала, что это не для людей, - ответила Фицрой, попеременно подходя то к одной арке, то к другой. – Они должны молчать, но вы заставили их кричать. Они не опасны для тех, кто может с ними работать, остальным они принесут только большие проблемы.
- Но кто с ними тогда контактировал? – спросила Доннер. – Медиумы?
- Нет, не люди, - ответила Фицрой. – Их творцы. Это больше похоже на сейфовый замок, это хранилища информации, чистой энергии, действительно сырой энергии, проще говоря – чистого разума. Они ничего не показывают и могут либо забирать, либо отдавать, если правильно сделать запрос и иметь пароли доступа. Не знаю, откуда я это знаю, но я ощущала то же самое внутри портала. Создатели разные, но принципы идентичны – контакт возможен, только если знать, как его осуществить правильно. Их нельзя было активировать. Их нельзя было даже трогать.
Доннер коснулась рукой своего наушника, получив сведения о состоянии Фицрой, и заметно успокоилась.
- Как тогда они должны работать? – спросила она.
Фицрой обернулась на нее.
- Я не знаю, как, но могу попробовать запустить их на миллионную долю того, что они делают.
- Это может быть опасно.
- Не опаснее соединения штепселя с розеткой. Линдси, перед вами был электрический чайник, но вы упорно ставили его на открытый огонь, чем каждый раз вызывали возгорание. Вы изучали арки, не понимая, что на них написано.
Она подошла к левой и провела рукой по выбитым искусными мастерами рисункам в камне.
- Она передает эмоции, - пробормотала Фицрой, зная, что ее голос услышит и Доннер, и Кинг, и все наблюдающие за экспериментом. – Это грусть, - она закрыла глаза. - Я это помню. Он сказал, что не сможет приехать на Рождество, что у него есть гражданский долг, что он должен его выполнить.
- Кто? – так же тихо спросила Доннер.
- Это обида, - не ответила Фицрой на ее вопрос, но глаза открыла и посмотрела на арку. – Мама торопила, говорила, что нужно уезжать, не давала даже позвонить, оставить сообщение, чтобы предупредить его. Было обидно покидать новый дом, новых знакомых, с которыми было так интересно, его, который понимал меня.
- Это разные люди? – еле слышно спросил Кинг у Доннер, подойдя к ней.
- Это счастье, - продолжила Фицрой, гладя арку и улыбаясь. – У него была такая улыбка… Когда он просто входил, хотелось ее поймать и зацеловать его. Я прыгала на него с разбегу, а он ловил меня.
Доннер молча передала Кингу ноутбук и ткнула пальцем в изображения на мониторе.
- Это реально? – одними губами спросил Кинг.
- Это нежность, - Фицрой прижалась к арке лбом. – Он спал, а я смотрела на него и пыталась угадать, что ему снится. В этот момент он был собой, без маски, без игр. Он не позволяет себе чувствовать, но он лжет. Мне нравятся его веснушки, а он их стесняется.
Доннер чуть нахмурилась, услышав в наушнике знакомый голос, и улыбнулась, прочтя сообщение на ноутбуке.
Кинг приподнял брови и мельком взглянул на нее, тут же отведя взгляд.
- Это забота, - Фицрой подняла голову, глядя на арку снизу вверх. – Он считает, что его жизнь под контролем, как и его эмоции, но он дремлющий вулкан, который однажды проснется. Однажды он оценит заботу брата и ответит взаимностью той, что растопила лед в его сердце.
- Вы уверены? – едва различимо спросила Доннер в блютус, моментально получив ответ на ноутбуке.
Кинг беззвучно засмеялся.
- Это… - Фицрой вдруг замолчала и подошла к другой арке. – Это боль, - сказала она, прикоснувшись к ней и склонив голову. – Взрывы, пули, темнота, боль, падение… он подбит, надежды на спасение нет, он думает о доме, о том, что не сдержит слово, что все закончится слишком быстро. Это вина. Он не сказал правду о том, кто он, что делал, что чувствовал. Все, что он успел подумать перед вспышкой боли и тьмой. Это страх, - она подняла голову и посмотрела перед собой. – Он хотел бы открыть сердце, но не может довериться, боясь повторения позора прошлого. Одиночество ощущается легче, чем возможность быть отвергнутым, осмеянным и непринятым. Это гнев. Усталость от контроля, недоверия, предательств, правил, которые слишком глупые и мелкие для того, кто выше этого. Наркотики дают забвение, но они что-то делают с разумом и это пугает и злит. Это… - она замолчала, глядя перед собой и почти не двигаясь. – Это… Это внутри, причиняет боль, это убивает. Нужно дать им время уйти, а потом действовать. Они в безопасности. Она не придет. Все будет быстро, она не смогла бы прийти и помочь, это так глупо… Она… Она не придет… Она не…
- Венди! – Фицрой вздрогнула от крика Доннер и моргнула, не сразу поняв, что оказалась между арок, расставив руки в стороны.
- Простите, Линдси, - произнесла она уверенно, - но Вы играли в футбол бомбой. Это нужно прекратить.
- Венди, нет! – вскрикнула Доннер снова, когда обе арки вдруг начали рушиться, осыпаясь песком.
- Вы не понимаете, - спокойно произнесла Фицрой, глядя на нее и Кинга, удерживающего Доннер и не позволяющего ей приблизиться к аркам и телекинетику между ними. – Вы не поймете. Мне очень жаль, но эти технологии не для людей. Так нельзя.
Двери в помещение распахнулись и внутрь вбежали с десяток человек – вооруженных, в бронежилетах, взявших Фицрой на прицел.
- Отставить! – крикнула Доннер. – Вейн, не стрелять!
- Не стрелять! – повторил начальник службы безопасности, махнув своим людям рукой и первым опустив оружие.
- Простите, - повторила Фицрой, после чего сняла блютус и сделала шаг вперед к снова вскинувшим оружие людям. – Это не арки, не игрушки и не двери, чтобы ходить туда-сюда, - сказала она.
- Опустить оружие, - приказала Доннер, выйдя вперед. – Венди, но зачем? Зачем нужно было уничтожать это?
- Зачем вы оградили и залили бетоном источник быстрой смерти, сделавший двадцатилетних парней стариками? – переспросила Фицрой. – Зачем вернули статую Анубиса обратно в склеп и запечатали его? Зачем вернули Линденору его удачу и засадили Ветамани за решетку? Зачем вернули дезертира в кожевенную мастерскую? Зачем прорвали плащаницу Людека? Потому что это было единственное правильное решение. Уничтожение, ограждение, возврат к прежнему состоянию вместо изучения и больших проблем. Я обычный полицейский, Линдси, - понизила она голос, глядя Доннер в глаза. – И если нет иного выбора, чтобы задержать опасного преступника, иногда приходится действовать так, как правильно и радикально, а не как желательно по правилам и опасно для других. Что теперь? Арестуете меня за уничтожение бомбы, с которой играли, не прочитав инструкцию по правилам безопасности?
- Нет, - ответила Доннер коротко, не отводя глаз.
- Простите, - прошептала Фицрой. – Мне правда жаль, что пришлось это сделать. К счастью, больше этих штук нет. Это не звездные врата, Линдси, это не должно было быть открытым. Я могу уйти? Нужно позвонить на работу, а то я забыла, что у меня всего неделя отпуска. Не хочу, чтобы меня уволили. Мне пора домой.
Доннер молча покивала, жестом распустив вооруженную охрану.
- И все? – не поверил глазами Кинг, когда Фицрой вышла. – Вы ее отпустите?
- А что мне нужно сделать? – обернулась к нему Доннер. – Задержать? Допросить? Она права – мне, группе, где я работала, моим руководителям, нам всем приходилось принимать непопулярные решения и уничтожать опасные артефакты. Иногда ценой жизни сотрудников, - добавила она. – Дело закрыто, Кайл. Сворачивайте расследование.

На воздухе Фицрой продышалась.
Это было не то, чего она ожидала, не откровение, а страницы книги на языке, которого она почти не понимала, но смогла перевести пару слов и уловить общий смысл написанного.
Эмоции, которые она ощущала, наслаивались друг на дружку, как в салате, щедро смазывались ее личным отношением о тех людях, к которым она испытывала эти эмоции.
Арки всего лишь усиливали их, давали возможность произнести вслух то, что искало выхода.
Просто очередные инопланетные технологии, непонятно для чего оставленные на Земле, не предназначенные для землян, заброшенные, не так включенные, разбуженные, злые…
Она прижалась спиной к машине и закрыла глаза.
Сразу навалилась смертельная усталость, обреченность, какое-то смирение.
Может, она и не слишком рассчитывала на получение сверхзнаний от этих арок, но все же ждала не такого, не таких банальностей, но получила, что получила, а потеряла намного больше.
Фицрой достала телефон и сделала запрос в интернете на ближайший отель и наличие в аэропортах билетов на рейс до Лондона по приемлемой цене.
- Пересадка в Бостоне… - задумчиво пробормотала она, глядя на расписание самолетов. – Обойдусь.
Достать билет без пересадок где-нибудь в Лиссабоне или Рейкьявике удалось в аэропорте Пирсона, там же нашлась недорогая гостиница, так что в пару кликов был заказан и билет, и номер.
Сообщать Доннер о том, что работа с Управлением закончена, не было смысла. Видеоотчет был готов, результаты всех тестов тоже, никто бы не стал ее задерживать в Канаде.
Вызвав такси, Фицрой огляделась по сторонам.
Все вещи были при ней, она была свободна, но улетать из Канады все же не хотелось.
Родная Англия ее не ждала и не скучала по ней, Штаты были откровенно опасны, хотя близость Бостона чувствовалась даже в шепоте ветра, но сам Бостон не манил.
В Канаде прошли два интересных года ее подростковой жизни, эта страна свела ее с интересными людьми, но от прежних знакомых остался только один человек, который был не настолько важен, чтобы желать увидеть его снова.
Когда подъехало такси, Фицрой загрузила вещи, села в машину и больше не оглянулась.


Доннер вышла из зала и поднялась по лестнице на первый этаж, зайдя в отдельный кабинет, заставленный мониторами.
- Уничтожение арок меня не так заинтересовало, как употребление разных времен глаголов при описании эмоций, - заметил крайне задумчивый Холмс-старший, не вставая с кресла и позволяя Фишеру координировать всю работу.
- Зато меня заинтересовало, - не согласилась Доннер. – Хотя и не настолько, чтобы не понять ее решение.
- Она ушла? – Холмс приподнял брови, взглянув на нее.
- Да. И я не стала ее задерживать. Вы останетесь для аналитики?
- Думаю, мне тоже пора возвращаться, - Холмс поднялся и протянул руку. – Я всегда на связи, если что-то будет нужно.
- Как и я, - Доннер приняла рукопожатие, не став задавать лишних вопросов.
- Провожать не нужно, спасибо.
Холмс покинул кабинет почти бесшумно, чуть задержался у входа в институт, после чего вышел из здания и сел в приехавшую правительственную машину.


В номере Фицрой приняла душ, переоделась, заказала в номер обед и села за проверку почты.
Сообщение от Донован о новом взрыве, о котором говорил Холмс, фотографии и статья в прессе, отчет Макмиллан обо всех манипуляциях, какие были применимы к самой Фицрой на стадии реанимации, полный медицинский отчет из двух больниц, состояние счета, пополненного материальным вознаграждением от Управления, возврат оплаты за билет до Штатов, возврат оплаты билета от Канады до Англии, видеоотчет из института о том, что произошло у арок, снимки каньона, прогноз погоды в Лондоне, фотоотчет по каньону, видеоотчет по каньону, двадцать файловых документов о каждом деле, какие только вела Кейт Аззопарди и двести дел Управления, какие были закрыты, не закрыты или переданы в другие структуры, где принимали участие люди с психокинетическими способностями.
И одно письмо из Аресибо от Альфы-2.
Задумчиво поглощая горячий обед, Фицрой, развалившись на кровати, начала чтение именно с этого письма.
К сожалению, ничего особого в астрономических масштабах, пока она шаманила с духами, не произошло. На Луне не появилось новых пятен, солнечная активность была прежней, астероиды не намеревались устроить светопреставление в земном небе, а метеориты, способные устроить новый Ледниковый период, находились крайне далеко и заходить на земную орбиту пока еще не собирались.

В пять часов она уже выехала в аэропорт, намереваясь дождаться рейса в зале ожидания, а не в гостиничном номере.
Вот только табло не порадовало.
- Да что ж такое, - шепотом возмутилась она, когда рейс через Атлантику отменили по причине грозового фронта где-то у Бачанс-Айленда. – Почему не облететь через Галифакс?
- Могу предложить Вам рейс до Бостона, мэм, - сообщила работница аэропорта на обращение Фицрой по поводу обмена билета с прямого рейса на рейс с пересадками.
- Хотя бы до Лиссабона, - попросила Фицрой.
- Боюсь, рейсы через Атлантику пустят не раньше завтрашнего утра.
- Замечательно. Просто отлично! Потеряю еще кучу времени, а потом и работу.
- Могу я Вам помочь, детектив? – неожиданно услышала она знакомый голос и обернулась.
Холмс-старший, одетый практически в свою обычную экипировку из делового костюма, дорогих ботинок, пальто и с зонтом-тростью в руке, вежливо улыбнулся.
- Снова Ваших рук дело? – не удивилась Фицрой.
- Боюсь, детектив, мои способности не настолько велики, чтобы менять погоду над океаном, - снова улыбнулся Холмс.
- Уверена, Вы и не такое можете, если сильно хотите, - вздохнула Фицрой. – И что Вы здесь делаете?
- У меня рейс через полчаса, - миролюбиво ответил Холмс. – Мой самолет уже почти готов.
- Именно в этом аэропорту? Не находите, что это странноватое совпадение?
- Нет. Из Штатов группа прилетела именно сюда. Торопитесь?
- Есть немного.
- Что ж, в таком случае, борт самолета в Вашем распоряжении.
- Еще восемь часов вдвоем? Может, немного покружим над Бермудами и Вы вышвырнете меня прямо в треугольник?
Холмс приподнял брови.
- Боюсь, что рейс прямой до Хитроу. Летите? – повторил он.
Фицрой на миг закрыла глаза и стиснула зубы.
Выбор был небогатый – либо ждать до утра, либо брать рейс с пересадками и терять почти день, либо лететь с человеком, который заставил ее чувствовать себя полной дурой.
- Не откажусь, - решила она. – Большое спасибо.
- Хорошо, - произнес Холмс, улыбнувшись еще шире. – В таком случае, Вам через этот терминал, - он поднял руку и элегантным жестом указал на нужный выход.

Это было не столько унизительно, сколько мучительно.
Холмс, изящный до отвращения, как в первый раз при знакомстве в ресторане, благоухал дорогим парфюмом, свежестью и за парсек излучал сияние власти и достатка.
Сгрузив багаж персоналу, поздоровавшись с Анной, которая снова предельно вежливо поприветствовала обоих пассажиров на борту самолета, при этом и ухом не повела по поводу присутствия лондонского детектива в более вменяемом состоянии, сообщила время полета, курс, погодные условия и попросила приготовиться к взлету.
На этот раз Фицрой даже не задержалась у трапа и самостоятельно справилась с ремнями безопасности.
Что-то в самом деле изменилось в ней с того момента, как она пришла в себя в больничной палате Торонто и обняла брата.
Для начала – исчез страх перед полетами.




Глава 21.

Когда самолет набрал высоту, Холмс сразу разложил ноутбук и попросил Анну принести ему кофе.
Фицрой же отстегнула ремни, тоже достала свой ноутбук, но решила подождать с работой.
- Мистер Холмс, - позвала она.
- М? – коротко ответил тот, взглянув на нее.
- Наверное, я должна извиниться за то, что мой брат воспользовался Вашим братом в… физическом смысле, - произнесла она. – Вы же наверняка уже в курсе.
Холмс широко улыбнулся.
- Разумеется. И я уверен, Ваш брат не успел разочароваться своим временным телом.
Фицрой чуть нахмурилась.
- Я была против, если хотите знать мое мнение, но… Это было полностью безопасно для Шерлока.
- Нисколько не сомневаюсь. Хотя, признаться, мне больше пришлась по душе та часть, где Шерлок уснул. Не научите технике?
- Для чего?
- Чтобы он спал по ночам или хотя бы раз в сорок часов.
- Боюсь, для этого Вам пришлось бы стать мной.
- Интересный был бы опыт.
Фицрой снова нахмурилась.
Холмс вел себя так дружелюбно, что от этого буквально сквозило холодом.
- Простите, не хотела снова мешать, - извинилась Фицрой.
- Позвольте задать вопрос, детектив, - попросил Холмс. – Вы действительно лишились дара эхолокации?
- Похоже на то, - пожала плечами Фицрой.
- Вам идет, - заметил Холмс.
- Простите?
- Выглядите бодрее и увереннее в себе. Может быть, шампанского?
- Э… зачем?
- Отметить прекращение головной боли и аэрофобии, например.
- Я недавно после больницы, - напомнила Фицрой. – И совсем недавно алкоголя во мне было слишком много, после чего я чуть не умерла. Спасибо, но я воздержусь. Простите еще раз, что мешаю.
- Вы не мешаете, - Холмс одарил ее очередной вежливой улыбкой и вернулся к работе за ноутбуком.
Фицрой со вздохом запустила свой, достала наушники и погрузилась в изучение документов.

Через два часа полета на борту было почти так же тихо, как и во все перелеты Майкрофта в одиночестве.
Фицрой, отсев чуть дальше от единственного соседа, что-то быстро читала, еще быстрее печатала и кивала в такт какому-то ритму, который слушала.
Майкрофт даже прошел мимо нее, чтобы посмотреть, что такого интересного делала его спутница, и удивился, когда понял, что она одновременно занималась сразу несколькими делами – смотрела какой-то фильм, слушала музыку, переписывалась с кем-то в скайпе, читала текстовый документ на французском и изучала рисунки на уже уничтоженных арках.
- Мешаю? – слишком громко спросила она.
Майкрофт усмехнулся и молча покачал головой.
- Простите, - Фицрой вытащила наушники, в которых раздалась какофония звуков и уменьшила громкость динамиков ноутбука. – Помешала?
- Нет, - снова покачал головой Майкрофт. – Заинтересовали. Вы можете работать под такой грохот? – кивнул он на наушники.
- Это белый шум, - пояснила Фицрой. – По отдельности это напрягает мозг, а так почти выключает и дает возможность воспринимать все и сразу.
- Интересное сочетание, - заметил Майкрофт. – Тяжелый металл, порно, вальс и…
- Высокочастотный звук, - помогла Фицрой, открыв все окна со всеми звуковыми файлами. – Вы его слышите?
- Нет. А Вы?
- Нет, но все же реагирую на него.
Майкрофт задержал взгляд на замершем стоп-кадре порно-фильма, где, судя по сюжету, все были со всеми и во всех позах.
- И это помогает сосредоточиться? – уточнил он снова.
- Нет, это перегружает мозг настолько, что я могу почти не обращать внимание на звуки отдельно. Знаю, сочетание довольно странное…
- Можете не объяснять, - помог Майкрофт. – Хотя… Линдси прислала мне одно дело Управления… Не желаете взглянуть?
- Вам? – повторила Фицрой, отодвинув ноутбук. – Зачем?
- Дело было закрыто давно, но мне стало интересно, с чего оно началось.
Майкрофт подошел к своему креслу, чуть наклонился и включил запись, повернувшись.
Фицрой медленно встала и даже приоткрыла рот.
- Дело Саммер, - пробормотала она, глядя на ноутбук.
Майкрофт остановил запись.
- Вы его знаете?
- Э-э-эм… - протянула Фицрой. – Даже если Вы когда-нибудь будете утверждать, что я слышала, видела или знала про это дело, я буду все отрицать, - заявила она, чем удивила Майкрофта.
- Но Вы знаете, - повторил он.
- Это было мое первое дело, после которого я захотела пойти работать в полицию и стать детективом, - призналась Фицрой. – И никто в Управлении не знал о том, что я была в курсе этого дела. И я бы хотела, чтобы информация так и осталась конфиденциальной.
- Разумеется, - пообещал Майкрофт. – Присоединитесь? – предложил он, указав на кресло напротив своего. – Так будет удобнее, если, конечно, Вы не хотите говорить через проход.
Фицрой молча пересела, забрав свой ноутбук и поставив его рядом с ноутбуком Майкрофта.

- Вы его уже изучили? – спросила она, когда Холмс сел.
- Собирался, - признал тот. – Послушал только аудиофайл.
- И что думаете?
- Что мне по душе классика или нечто романтическое.
Фицрой бесцеремонно пододвинула к себе его компьютер и вывела на экран все фотографии.
- Я не должна была даже читать про такое, - призналась она. – Но мне было просто интересно. Не дело, на дело мне тогда было наплевать, но знаете, когда куратор неделю ходит сам не свой, это напрягает.
- Дойл его Вам дал? – понял Холмс.
Фицрой только кивнула.
- Он не хотел. И видит бог, никогда не стал бы впутывать в это меня, но я настояла.
- И он поддался на уговоры?
- Я руководствовалась логикой и разумными доводами, а не плакала и требовала конфетку.
- Интересное сравнение. Как же тогда Вы простите конфеты?
- Обычно и вежливо. Вам пересказать всю историю вкратце или предпочтете прочитать самостоятельно?
Холмс откинулась на спинку кресла и чуть приподнял руку, жестом попросив продолжать.
- Предпочту живой рассказ.
- Само расследование началось в 1996 году в январе, - начала Фицрой, - но чтобы понять события, нужно знать и предысторию. Джейкоб Саммер был человеком строгих моральных принципов, с большими амбициями и предпринимательской жилкой. Про таких говорят, что он мог бы продать снег эскимосам или шубу в Африке. Его жена Долорес, в прошлом учитель музыки, после замужества осела дома, следя за хозяйством и обхаживая мужа. Деньги в семье водились, дом был полной чашей, не хватало только наследников, так что Саммеры решили, что уже пора обзаводиться детьми. Беременность протекала легко, анализы были чистыми, в положенный срок родился здоровый крепкий ребенок – девочка, которую назвали Кассандрой. Родителей немного настораживало то, что дочь вела себя немного не так, как другие дети, не фиксировала взгляд на лицах, не улыбалась, когда с ней разговаривала мать, но, как обычно делают молодые родители, это списывали на возраст, на то, что Кэсси слишком маленькая. К году стало ясно, что Кэсси отличается от других детей слишком сильно. Она не плакала, не говорила, не обращала внимания на родителей, на гостей, других детей, играла только одна, при этом как будто забывала про мокрые штанишки и голод.
- Аутист? – уточнил Холмс.
- В тяжелой форме, но с некоторым сохранением какого-то интереса к чему-то происходящему вокруг, - кивнула Фицрой. – Кэсси кричала, когда ее пытались обнять, не смотрела в глаза, могла целыми днями сортировать кубики по размеру и цвету, а все, что ее успокаивало – кассетный магнитофон с разной музыкой. Джейкоба ребенок-аутист категорически не устроил, он начал погуливать на стороне, Долорес была в ужасе от перспектив остаться одной с таким ребенком на руках, но не сдалась и каким-то чудом забеременела снова, решив, что если родится сын, муж не уйдет, просто не посмеет из-за общественного влияния.
- Родился сын?
- Дочь. Здоровая девочка, которую назвали Донной. Пусть и не долгожданный сын, но с нормальными ребенком Джейкоб смирился и даже охотно возился с младшей дочерью, не обращая внимания на старшую. Разница между девочками была в два года, немного, если подумать, и если бы Кэсси была здорова, девочки могли бы вместе играть. Вот только Кэсси не была здоровой и вряд ли понимала, что у нее теперь есть сестренка. Жизнь Саммеров потекла по накатанной колее и катилась до начала девяностых, когда работа Джейкоба стала требовать больше времени, Долорес, устав и от сидения дома, и от проблем с мужем, который уже не скрываясь начал гулять с любовницей, нашла работу, так что Кэсси спихнули на Донну, чему младшая была явно не рада. С трудом и скрипами удалось наладить какое-то подобие жизни между работой матери и временем, когда Донна приходила из школы и вынуждена была сидеть со старшей сестрой, не имея ни часа своего личного времени. Обстановка начала накаляться и однажды вулкан рвануло.
- Мне это тоже знакомо, - заметил Холмс задумчиво.
- На самом деле Управление вызвала учительница Донны, когда заметила на теле пятнадцатилетней девочки синяки и даже порезы. Итак, январь 1996 года, Донне пятнадцать лет, у нее почти никакой личной жизни, дерганая невротичка-мать, деспот-отец и сестра – практически овощ. К своим пятнадцати годам Донна уже давно не девственница, временами балуется, как она говорит, наркотиками, курит, пьет и разве что только не ворует. При этом ненависть к сестре растет в геометрической прогрессии, непонимание проблемы родителями злит, проблемы в школе выливаются в скандалы в семье, но, что хуже всего, даже одноклассники говорят, что мистер Саммер бьет дочь.
- Он правда ее бил?
- Донна все отрицала, потому что знала, что за вранье отец точно может ее ударить, но она была сильной девочкой и только лучшая подруга при разговоре с руководителем группы упомянула о том, что Донна довольно часто говорит, что Кассандра достает сестру тем, что постоянно что-то бормочет и вызывает приступы головной боли. Донна не была ангелочком, даже она сама призналась, что часто орала на сестру, обзывала ее, как только могла, желала смерти, говорила, что она испортила всем жизнь, но Кэсси почти ни на что не реагировала, вечно занятая своими кассетами.
- Почти?
- Именно так. Почти. Донна говорила, что были случаи, когда Кэсси как-то реагировала на сестру, даже бросалась в нее кассетами, пару раз запускала магнитофоном. Джейкоб отмахивался от обеих дочерей, но покупал старшей новую технику, новые кассеты, новые записи.
- Какие именно записи?
- Разные. Донна говорила, что это была не только музыка. Я имею в виду не модную тогда музыку, а разные записи – от звуков природы до записи гудков поездов, от ритмичных звуков барабанов до жужжания пчел. Кэсси это успокаивало. На момент приезда Управления в комнате Кэсси было пять магнитофонов по два кассетника на каждом, а Донна говорила, что Кэсси включает их все сразу.
- Громко?
- Да. На максимальной громкости, если точнее. Соседи были не в восторге с самого начала, Донна злилась и кричала, что разобьет все к черту, если этот грохот не прекратится, так что Джейкоб устроил практически одиночку в сумасшедшем доме, обив стены звукоизоляцией и максимально изолировав окна и дверь. Кэсси было все равно, где она живет, а встречи с полицией и жалобы на шум могли дорого обходиться.
Холмс отвел взгляд и вздохнул.
- Она хотя бы не устраивала поджогов и не пыталась убить сестру, - тихо пробормотал он себе под нос.
- Ей было не до сестры, - покивала Фицрой.
- Почему Управление вдруг заинтересовалось этой семьей? – спохватился Холмс.
- Из-за слов Донны о том, что Кэсси все врет и что она на самом деле нормальная. У меня была такая же реакция, когда я услышала, - покивала она, когда Холмс поднял брови вверх.
- Феномен подтвердился?
- Проверка была проведена с разрешения взрослых, причем Джейкоб сперва даже пускать ученых не хотел, боясь еще больше прослыть чокнутым, а Долорес уже устала от скандалов с младшей неуправляемой дочерью и захотела положить этому конец любой ценой, так что, когда группа начала расследование, стало ясно, что в доме живет не привидение, а паранойя и гнев. Долорес сказала, что Донна стала меняться лет в тринадцать совершенно на пустом месте. Запах табака, блуждающий взгляд, крики на то, что мать сует нос в ее комнату без разрешения, шепотки по телефону, бледный вид, проблемы с уроками, грубость, словом, все тяжести подросткового периода. Управление проверило всю семью на наличие психокинетических способностей, но ничего не выявило даже после повторений Донны о том, что Кассандра симулирует свое состояние и что она ведет себя нормально, когда родителей нет дома.
- Нормально?
- Бормочет, мычит, даже смотрит на Донну, когда та приходит в комнату и пытается выключить магнитофоны. Если подумать, аутисты с тяжелой формой заболевания так себя вести не могут.
- А Кассандру проверили?
- Это было нереально. Разум аутиста – что высокая прочная стена: не перелезть, не обойти, ни даже взять тараном.
- И какое участие принимали Вы?
- Минимальное, если честно. Чтобы дойти до этого, нужно знать кое-что еще. В июне того же года, когда Управление за месяц работы в январе не нашло ни полтергейстов, ни одержимости, ни каких-то еще признаков того, что Джейкоб, Долорес или кто-то еще бьют младшую дочь и издеваются над старшей, расследование закрыли и сдали в архив, произошло несчастье. Взрослые в очередной раз потребовали Донну остаться дома и следить за сестрой, ушли по каким-то важным встречам, Донна решила, что с нее хватит, и пригласила подружек и друзей на мини-вечеринку. На деле – никакого криминала, никакого алкоголя или наркотиков, просто музыка и немного обжиманий по углам. Пятнадцати-шестнадцатилетние подростки, гормоны, так что… В какой-то момент Донна услышала грохот музыки и всех прочих звуков из комнаты сестры, гости начали смеяться, грубо шутить, Донна разозлилась и поднялась к сестре, заметив, что дверь открыта, а Кэсси стоит в проеме и улыбается. Боюсь, я не могу ручаться за адекватность суждения о таком поведении аутиста, но я лично слышала эту историю от Донны, так что я могу поклясться, что она говорила правду. В общем, Донна психанула, начала заталкивать сестру в комнату, та послушно зашла и вдруг, как потом говорила Донна, начала бросать в нее магнитофоны. При этом, несмотря на состояние разума, Кассандра Саммер была достаточно сильной семнадцатилетней девушкой, которая едва ли могла отдавать себе отчет в совершаемых действиях. И даже если Донна говорила правду о том, что могла делать ее старшая сестра, ни один врач никогда не мог бы это ни подтвердить, ни опровергнуть.
- Кассандра задела сестру магнитофоном?
- Не совсем, но зацепила осколком разбитой техники. Донна вышла из себя, начала рвать кассетные ленты, уничтожила все записи, устроила погром, крича, что лучше бы Кассандра умерла, а потом хлопнула дверью и вернулась к друзьям. Подружки решили, что проблемы сестер – не их дело, так что собрались по домам, в доме осталось пара девочек и один мальчик, не считая самой Донны, но весельем уже не пахло. Скандал никто не слышал, все разборки были за звуконепроницаемыми стенами и дверью, но напряжение ощутили все, так что вскоре и оставшиеся разошлись по домам. Как потом говорили друзья Донны, девочка была буквально в бешенстве, тяжело дышала, когда вернулась, у нее был порван рукав блузки и сбиты костяшки на руках, хотя Донна говорила, что просто крушила брошенные в нее магнитофоны, но не трогала сестру.
- И никто не вызвал полицию?
- Все знали о том, что Кэсси аутист и все же знали, что полиция в этом доме была чаще, чем любой коммивояжер. Донна занялась приборкой, а потом, по ее словам, легла спать, но проснулась от диких криков матери около двух часов ночи, когда родители вернулись домой. Кэсси была мертва, но то, как она выглядела, было жутко. Думаю, Вам стоит посмотреть фотографии.
Холмс открыл нужные файлы и чуть нахмурился.
- Надо полагать, полиция приехала быстро, - заметил он.
- Соседи вызвали, решив, что в доме Саммеров что-то произошло, если миссис Саммер так кричала, так что да, - подтвердила Фицрой. – Тело не трогали – у матери случилась истерика, отец как оцепенел, а Донна начала кричать, что она ничего не делала, это не она. Она кричала даже на улице, когда ее выводили в наручниках. Она кричала о том, что это сделала сама Кассандра, что она добилась, чего хотела – уничтожила сестру и всю семью.
Холмс увеличил снимок.
- Вы видели фото?
- Фото, место преступления на них, Донну, только тело нет. Сейчас бы я не отказалась изучить все детали, но тогда профессора волновало мое психическое здоровье и проблемы с моей мамой, если бы она узнала о том, что мой куратор сделал.
- И что?
- Я еле упросила его дать мне возможность поговорить с Донной после ее ареста. Я сказала, что как эхолокатор и подросток быстрее и лучше пойму другого подростка, но Дойл не хотел рисковать. Глава службы безопасности с трудом выбил мне разрешение посетить Донну и прикрыл на это глаза, когда Дойл попросил его об этой услуге, но я почти уверена, что даже если группа профессора была не в курсе, обо всем узнал Элсингер. Возможно, он и нажал на нужные рычаги, чтобы несовершеннолетнего подростка, которого курировал представитель Управления по научным исследованиям и разработкам, пропустили к убийце – такому же подростку, убившему сестру с особой жестокостью.
- Странно, что Дойл вообще согласился на такое безумство.
- Я уламывала его почти неделю, а дожать смогла, только сказав, что если он не захочет сопровождать меня, я сбегу из дома, куплю билет на самолет, у меня начнется паника, я обрушу самолет вниз и на его совести будет смерть всех пассажиров, включая и меня.
- Кхм… Немного… слишком.
- Благое дело требовало немного шантажа, так что, дожав его, утром я ушла в Управление, сказав маме, что у меня будет сложный день, встретилась с профессором и мистером Донохью, начальником службы безопасности группы, мы втроем сели на самолет и долетели до места. Итого четыре часа туда, четыре оттуда, час езды до места, час оттуда и десять минут на месте.
- Вы проделали такой путь ради десяти минут?
- Это того стоило. Он не верил в виновность Донны, как полиция. К сожалению, полиция не рассматривает в качестве подозреваемых ни призраков, ни пришельцев, предпочитая арестовывать тех людей, что ближе всего к жертвам, так что взрослые Саммеры отпали по причине алиби у обоих, опрос друзей Донны показал, что все согласились с тем, что девочка еле выносила сестру и постоянно желала ей смерти даже на людях, так что цель была ясна.
- Но Вы были не согласны?
- Еще когда я разговорила профессора, он поделился сомнениями относительно виновности Донны и непричастности Джейкоба. Он полагал, что отец намеренно ломал психику младшей дочери тем, что показательно игнорировал старшую, при этом заставляя младшую заботиться о старшей. Дойл считал, что Кассандра могла обладать психокинетическими способностями, быть телепатом и внушать сестре какие-то мысли, сводя ее с ума. Он тоже не верил в то, что Донна придумывала рассказы о том, что Кэсси говорила. Поэтому я и заинтересовалась этим делом. Я думала, что эхолокация помогла бы мне понять причины и события этого случая.
- Помогла?
- Нет. Когда я увидела Донну, ее так накачали, что она пускала слюни и говорила с таким трудом, что проще было общаться со стеной. Охрана сказала, что у Донны поехала крыша и она решила повеситься, так что вопрос уже стоял о том, чтобы признать ее невменяемой и сгноить в психушке. Я мало что узнала, но поняла, что профессор не ошибся. Донна не могла убить сестру и тем более сделать это с такой жестокостью. Донна была доходягой, даже ломка, которой тогда не было, судя по результатам анализов, не могла придать ее таких сил, чтобы спеленать старшую сильную сестру кассетной лентой и засунуть ей в глотку остатки ленты. Во-первых, для того, чтобы замотать Кэсси голову лентой, было нужно достаточно времени, а все друзья Донны говорили, что ее не было от силы минут десять. Во-вторых, не было никаких отметин на теле Кэсси, если бы Донна ее вырубила ударом. Кэсси была обмотана ювелирно. Только глаза и уши, но не нос, не шея, не руки. Не руки, что было бы первым, что сделал бы любой убийца! И как заставить аутиста глотать ленту, если такой человек начинает кричать даже от прикосновений, не говоря уже о том, что подобное действие вызвало бы дичайшие крики? А обрывки ленты нашли в горле Кэсси. Она не жевала ленту, а глотала ее, ее рот был полон этой ленты. Да, с четкими отпечатками пальцев Донны, но Донна сама говорила, что ломала эти кассеты, выдергивала ленты, следовательно, отпечатки на них так и появились. Это было не убийство.
- Самоубийство?
- Дойл придерживался этой версии, как единственной подходящей.
- А Вы?
- После двух лет изучения человеческого мозга вживую и в теории, я могла сказать, что аутист не стал бы лишать себя жизни намеренно.
- Значит, случайно?
- Только не обматывая себе голову лентами от кассет и давясь ими. Я не говорила, что Кэсси не могла жевать ленты, но, черт возьми, она была аутистом в тяжелой форме, она и кубики никогда не жевала, как говорила Долорес в отчете полиции. Она вообще не хотела ничего брать в рот, включая еду. Каждый раз кормление растягивалось на часы, потому что Кэсси не обращала внимания на ложку перед своим ртом, потом не брала ничего в рот, не жевала, не глотала – и такой человек внезапно стал бы заглатываться пленкой от кассеты и умирать от удушья? В этом не было смысла.
- Но тело Кассандры наверняка изучили криминалисты и патологоанатомы.
- И не нашли никаких следов борьбы. А время смерти между тем указывало на промежуток с момента, когда Донна вышла из комнаты и до того момента, как из дома ушел последний ее гость. В момент, когда ушел последний гость Донны, Кэсси уже была мертва. Детали не сходились, но полиции было наплевать.
- Полтергейст?
- Ничего. Управление вызвали еще раз для полной проверки. Пробы воздуха, воды, анализ на токсины, газы, дом прочесали мелкой гребенкой, комнату Кэсси изучили под микроскопами, но нашлись только следы Кэсси и Донны. Дойл предположил, что Кэсси, не осознавая этого, могла отдать сестре телепатический приказ.
- Он считал, что аутист была телепатом?
- Аутисты на своей волне, но они не идиоты. В смысле, разум у них есть, просто измененный. С ними нельзя работать, их невозможно проверить никакими тестами, но версия выдерживала вероятность существования. Я же, поговорив с Донной, была убеждена только в том, что Дойл был прав насчет самоубийства. Донна не убивала сестру.
- И Вы это доказали?
- Нет, потому что потом вдруг я поняла, что Дойл был прав в наличие телепатических способностей, но ошибся в объекте.
- Телепатом была Донна?
- На нашей встрече мне показалось странным то, что я не могла прочитать Донну. Да, ее разум был поврежден, она была под действием лекарств, в стрессовых условиях, но контакт с телепатами и медиумами отличается от контакта с обычными людьми. Телепаты блокируют свой разум автоматически, не важно, опытные они или буквально только что осознали себя телепатами, медиумы выставляют в качестве блока защиты картинки. И это если надавить, потому что вне стрессовых условий эти люди не читаются. Для меня они были пустышками, они не поддавались на чтение их намерений, я не могла понять, чего они хотят и хотят ли хоть чего-то вообще, а я вызывала у таких людей головные боли. Донна, если и была телепатом, то крайне слабым, где-то на границе нуля и единицы по шкале от одного до десяти, а на встрече она только морщилась при взгляде на меня. Я решила, что это нервное, что ей больно из-за наручников. Мне было пятнадцать, как и ей, я тогда не сильно разбиралась в людях вообще и в заключенных - тем более.
- И как телепат, если Донна была таковой, она могла улавливать эхо мыслей сестры?
- Вполне, если у Кэсси вообще были какие-то мысли. Разум аутиста не изучен, тем более в такой тяжелой форме.
- Тогда что произошло в тот день?
- У меня была безумная теория, уже когда я работала в полиции. Был один случай, который навел меня на мысль о том, что Кэсси, в самом деле являясь аутистом, каким-то образом смогла достучаться до разума сестры, смогла передать ей свои мысли, возможно, понять ее, словом, я не утверждаю точно, что это вообще возможно, но… это разум, черт возьми, разум может выкидывать и не такие штуки, так почему тогда аутист не смогла понять слова сестры и не сделать то, что та от нее ждала
- Умереть?
- Нет. Это не то. То есть, я думаю, что это не то. Да, Донна сломала кассеты, да, на пленке были ее отпечатки пальцев, но она не убивала Кэсси. И Кэсси не убивала сама себя. Она хотела поговорить, но не знала, как. Ученые до сих пор могут только гадать, о чем думает и как мыслит аутист, так что… я не утверждаю, что я тоже могу понять таких людей, но Кэсси постоянно слушала свои записи. Что если они как-то влияли на ее мозг? Я тоже так делаю, включаю сразу несколько записей и могу отвлечься от шума извне, это помогает. То есть, помогало, когда вокруг был постоянный шум, а теперь это просто привычка, но это работает. И почему бы разуму аутиста не перейти в какое-то измененное состояние на пару минут после почти двух десятков лет прослушивания этих записей? Я слышала их – у меня этот грохот вызывал только головную боль, но я не аутист. И люди, слушавшие эти записи, тоже реагировали так же, как и я. И даже больше того, этот кошмар слушали и телепаты – не спрашивайте, откуда я про это знаю. И никто не отреагировал, как Кэсси. Но, может, потому, что она была одна такая и смогла подобрать нужный ритм, чтобы мозг немного перезагрузился?
- Но как же пленка во рту?
- Она бросала магнитофон не для того, чтобы ранить Донну. Я почти была в этом уверена. Так она пыталась начать диалог, сказать, что эти записи помогают, что она слышит и слушает, но не может говорить. За нее говорили записи. Возможно, поэтому Кэсси сама обмотала свои уши пленкой, чтобы услышать эти звуки, которые помогали ей. А чтобы сказать хоть что-то, она пыталась съесть обрывки – на пленке были найдены так же и ее отпечатки. Она просто хотела поговорить, но ее мозг не давал ей этого сделать. Разум, заключенный в клетку - это хуже, чем кома.
- Значит, Кассандра задохнулась, пытаясь сказать что-то сестре?
- Наверное. Я уже сказала, что это бредовая идея. Может, в доме в то время был какой-нибудь призрак или влетело НЛО – я не знаю.
- Могу я узнать, что натолкнуло Вас на такую идею?
- Долгая история, не уверена, что слишком интересная.
- Думаю, интересная.
Холмс пододвинул к себе ноутбук и нашел нужный файл, открыл его и развернул монитор к спутнице.
- 2006 год? – ахнула Фицрой, прочитав данные. – Управление разгадало эту загадку в 2006 году?
- И в деле участвовала Кейт Аззопарди, - подтвердил Холмс.
- Это шутка? – Фицрой взглянула ему в лицо. – Вы открыли это дело именно сейчас, завели разговор, а потом подсунули мне под нос то, что я узнала тогда же?
- Уверяю Вас, я ничего не планировал специально, - Холмс откинулся на спинку кресла. – Случайный выбор из всего имеющегося.
- Неужели? – Фицрой дернула свой ноутбук на себя и зашла в папку музыки, развернув компьютер к Холмсу. – Нажмите на случайный выбор, - потребовала она.
Холмс нажал на клавишу и чуть приподнял брови, удивившись, услышав голос Боуи.
- It's a God-awful small affair
To the girl with the mousy hair
But her mummy is yelling no
And her daddy has told her to go…
- Хватит! – Фицрой вскочила и ударила по клавише пробела, остановив музыку и захлопнув крышку ноутбука.
Холмс наклонился вперед.
- Я сделал что-то не так? – тихо спросил он. – Прошу прощения, если…
- Не Вы, - Фицрой закрыла глаза и опустила голову. – Вы вообще не при чем.
- Могу я чем-нибудь помочь? – снова тихо спросил Холмс, недоумевая такой бурной реакции на обычное дело и обычную же песню.
- Уже помогли, - ответила Фицрой, сгорбившись в кресле и глядя в стол. – Я до чертиков боюсь призраков, мистер Холмс. Так боюсь, что даже кино не могу смотреть, если там будут призраки. Я знаю, что они есть, и не только потому, что видела Кейт. До этого дела было еще одно, которое я старалась забыть, потому что так испугалась, что…
Холмс молча поднялся и ушел, вскоре вернувшись со стаканом с водой, который поставил перед ней.
- Если не хотите, лучше не рассказывайте, - порекомендовал он, сев на свое место.
- Вам же интересно, почему я приняла просьбу Линдси? – Фицрой осушила стакан, но на мужчину даже не взглянула. – В Манчестере в Главном Управлении работал один человек, очень хороший, как о нем говорили. Я видела его несколько раз. Перебросились друг с другом парой фраз, просто поболтали ни о чем. Я была сержантом, у меня хватало дел, а он был ди-си-ай в другом отделе. Знаете, про таких говорят – человек-золото. Я не настолько его знала, чтобы присоединиться к мнению людей, но мне он нравился тем, что не вел себя, как задница. В 2006 году его сбила машина, результат – кома, тромб в мозгу. Его отдел тогда штормило, как щепку в бурю, его девушка, которая работала в его отделе, решила не ждать, когда он выйдет из комы… если вообще выйдет. Я навещала его один раз, но для галочки, мне было не до него, каким бы замечательным он бы ни был. Я его не знала и знать не хотела, у меня своих проблем было выше крыши, хотя его было жаль. Он провел в коме несколько месяцев, потом была операция, тромб удалили, когда нашли… он очнулся, но даже у нас в отделе говорили, что он сильно изменился, стал как будто живым зомби, что в глазах больше не было огня, не было жизни. У меня был выходной, я просто сидела на скамейке в парке, смотрела на собак, думала о том, что когда-нибудь заведу себе пса, что найду время, хотя его вечно не хватает, но чтобы дома хоть кто-то был, хоть кто-то ждал бы меня, радовался моему приходу… Я так замечталась, что не заметила, что ко мне подсел этот человек. Я не сказала бы, что он выглядел бледно и безжизненно – скорее, наоборот. Он так улыбался, был таким счастливым, как будто выиграл миллион фунтов в лотерею. Он сказал, что жизнь – странная штука, что можно бежать куда-то, к чему-то стремиться, быть обязанным, не знать покоя, но найти себя там, где все проще, где ждет любимая, где шеф – полный псих, но с ним так просто и легко, где допросы быстрее, преступники глупее, что там друзья и жизнь, а здесь все как будто ненастоящее, как фальшивые елочные игрушки, от которых нет никаких эмоций. Я удивилась, потому что обычно со мной мало кто разговаривал так откровенно, даже если и хорошо меня знал, а тут малознакомый коллега, который чуть не умер, о котором говорят какие-то бредни, раскрывает мне душу. Он добавил, что теперь он все понял, что все ответы в прошлом, а потом… потом меня разбудила какая-то девочка. Оказалось, я просто задремала на солнышке. На следующий день, когда я пришла на работу, мне сказали, что тот ди-си-ай покончил жизнь самоубийством. Ушел с летучки, вышел на крышу Управления и спрыгнул с нее. Он не мог разговаривать со мной, мистер Холмс, - Фицрой подняла голову, взглянув на него. – Он был уже мертв, когда я его видела. Но я его слышала, я видела его и, клянусь, когда я услышала разговоры коллег, я думала, что в штаны наложу. Я видела изуродованные трупы, я имела дело с жертвами изнасилования, принимала показания жертв домашнего насилия, но я ни разу до этого не видела привидений и мне тогда было плевать, что это был сон или не сон. Я даже работать не смогла – отпросилась и уехала домой, а дома заперлась на все замки и залезла на диван, боясь даже в туалет сходить, чтобы только меня не схватил за ноги какой-нибудь призрак.
- Я… - Холмс медленно облизнул губы, не зная, как на это отреагировать.
- Нет-нет, стойте! – перебила его Фицрой. – Это еще не все, мистер Холмс. Этот коп, как оказалось, подробно описал все, что видел в коме, психологу-полицейскому из Лондона, когда переслал ей отчет по почте. Когда меня перевели в Ярд, я вспомнила о том деле и навела справки о той женщине. Оказалось, что в 2008 году ей пустили пулю в лоб на задании, она чудом выжила, тоже впала в кому, а когда очнулась, обратилась к психологу с рассказом о том, что тот коп из Манчестера был прав, что жизнь после смерти есть, что есть какое-то место… я не знаю… Они не встретились – эта женщина и тот коп, но… Она прожила недолго. ДТП. Зазевалась на дороге, ее сбила машина.
- Вы видели ее?
- Нет. Я ее даже не знала. Мне еще привидений-психологов не хватало! Я просто узнала, что мой коллега из Манчестера и она были как-то связаны. Как-то, кем-то, где-то… Я не стала углубляться в расследование и этого случая, но поняла, что явление Кейт было неспроста. Я думала, что она вестник смерти, но она не напугала, как тот мужчина. Второй раз со мной пытался поговорить призрак, мистер Холмс! Как нужно было на это реагировать? Один – мой коллега, вторая – медиум, женщина, помогающая Управлению, а потом еще мой брат в больнице… Теперь еще это дело об аутисте, выбор музыки, даже то, что дело раскрыли именно тогда, когда я видела призрака в первый раз.
- Это может быть совпадение.
- Я умерла в той чертовой пещере. Или вне ее – не важно. Важно то, что даром такие контакты с мертвыми не проходят. Я была в прошлом, я видела людей прошлого, я видела эту девушку, стража, я контролировала ребенка, которого нет уже тысячу лет… Этого мало? Я знаю, я понимаю, что я сама училась там, где изучение призраков и пришельцев – норма, что они видели и демонов, и людей прошлого, будущего и иных миров, в конце концов, критерий и моей нормальности под большим вопросом, но… С меня хватит, мистер Холмс. Если это предупреждения, если это просто знаки или что-то еще – с меня хватит.
- Что Вы задумали? – Холмс нахмурился, заметив, как Фицрой снова открыла ноутбук и начала быстро печатать.
- Делаю Вам большой подарок, - ответила она, не отрываясь от клавиатуры.
- Простите? – нахмурился Холмс.
- Я не была на Эйфелевой башне, - Фицрой даже не услышала его вопрос. – Я не плавала с дельфинами, не ловила кенгуру за хвост, не ныряла с аквалангом, так что уже можно начинать. Голова больше не болит, так что можно и просто запереться дома и слушать тишину, или ходить в ночные клубы, слушать музыку, даже просто ходить в магазины, не зная, кто что планирует сделать, сядет ли за мной в кинотеатре какой-нибудь придурок с попкорном, плюнет ли официантка в мой сэндвич, если я сразу скажу, что чаевых она от меня не получит – я имею право хотя бы попробовать жить, как все.
Холмс сглотнул и проморгался, ничего не понимая.
- Я понимаю, что…
- Не понимаете, - перебила Фицрой, закончив печатать. – И не поймете, на Ваше же счастье. К черту Лондон, к черту Ярд и к черту полицию.
- Вы увольняетесь? – понял Холмс.
- Именно, - кивнула Фицрой. – Написала заявление и уже отослала начальству. Заеду оформить все документы и попрощаться с Салли – и к черту все. Да зачем мне все это? Рвать задницу и получать гроши? Звания ди-си-ай мне не получить лет десять, а то и никогда вообще. Теперь-то я пустышка. К чертовой матери Лондон – я ненавижу этот город, к чертовой матери страну, которой на все, вся и всех наплевать…
- Что Вы?.. – Холмс даже встал.
- А чего Вы ждали? – прищурилась на него Фицрой. – Разве не этого? Чтобы я была как можно дальше от Вашего брата – я буду так далеко, что Вы меня даже через спутник не увидите.
- Могу я узнать, куда Вы намерены уехать? – сухо уточнил Холмс.
- В Австралию, изучать каждого паука, какого только найду, - огрызнулась Фицрой. – Или свяжусь с ФБР, позвоню в Лэнгли, может, переберусь в ЦРУ, если не подвернется что-то получше. И никакой разведки, никакой службы короне, никаких больше трупов. Хотя… почему же? Вдруг повезет найти труп пришельца?
Холмс быстро оглядел ее - зрачки расширены, дыхание поверхностное, пальцы дрожат. Не шок, не гнев, даже не ярость – чистый страх от стресса, растерянность на грани истерики, еще немного – и все кончится нервным срывом и слезами.
- Венди, думаю, Вам нужно… - осторожно и мягко начал он.
- Что мне нужно? – она медленно поднялась напротив него. – Отдых? И что порекомендуете – Мальорку или Таиланд? Может, мне нужно много денег? Может, принять Ваше предложение или предложение Линдси? А-а-а… Вы не знали? Серьезно? Своя команда, которую я уже узнала и проверила на годность, шикарная страховка, служебная машина, возможность ходить на работу хоть в джинсах, путешествия по всему миру, красивая речь про феномены, излучения и бактерии на всех языках, какие я знаю, а еще возможность ненавидеть свое начальство круглосуточно и круглогодично просто так, даже без причин. И да, на сладкое – если что, разрешение применять все способности, какие есть или какие будут в любое время.
- Вы ненавидите Линдси? – Холмс уцепился именно за это. – Потому что не смогли отказать в помощи и чуть не умерли?
- Я приняла приглашение, потому что меня попросил мертвец, мистер Холмс. Мертвый медиум. Недостаточная причина, хотите сказать?
- Венди, - Холмс протянул вперед руку. – Простите меня…
- За что? – Фицрой шарахнулась от него, как от чумы. – Вам было интересно – Вы изучили меня, больше изучать нечего. Или я о чем-то до сих пор не знаю?
- Я не могу убить человека, - сказал Холмс. – Могу отдать приказ на устранение, могу защищаться, но не смогу выстрелить, если даже от этого будет зависеть моя жизнь, а человек будет безоружным.
- Да мне-то что? – поморщилась Фицрой.
- Я боюсь, - продолжил Холмс, глядя на нее и медленно приближаясь крошечными шажками. – Я всю жизнь боюсь. Насмешек из-за веса, шуточек о внешности, издевательств из-за проявления чувств, неразделенных эмоций. Я боюсь потерять брата из-за того, что он неуравновешен. Я до смерти боюсь свою сестру. Я боюсь, что о том, что она жива, узнают родители, боюсь их реакции, я боюсь даже проявить хоть какие-то эмоции там, где они нужны. Только поэтому я предпочитаю одиночество и защищенность в эмоциональном плане, Венди, но я живой человек, мне не все равно.
- Вы боитесь меня, мистер Холмс, - поправила Фицрой, прижавшись спиной к соседнему креслу, к которому Холмс ее загнал. – Этого, не этого – я уже не знаю, я даже не знаю, говорите Вы правду или пытаетесь провести очередной эксперимент. И я больше никогда этого не смогу узнать.
- Вы правы, - согласился Холмс. – Я боюсь и Вас, и за Вас. То, что Вы пережили, то, что вынужденно сделали с собой – отчасти это и моя вина. Хотите знать, кто и что я есть под маской хладнокровного политика?
- Не хочу, - покачала головой Фицрой.
- Напуганный человек, - уверенно произнес Холмс совершенно спокойным тоном. – Мои родители не знают, где их дочь-психопатка, мой младший брат – наркоман, которого я не раз находил в таких местах и в таком состоянии, что мог бы только молиться за его жизнь, если бы веровал. Хотите знать мое слабое место? Это всегда мой младший брат. Хотите надавить на меня, заставить играть по чужим правилам – схватите Шерлока и вейте из меня веревки. Я буду отрицать привязанность, потому что это отрицание бережет мои нервы, но внутри мне будет смертельно страшно.
- Из-за этого Вы хотите отдалить меня от него? – Фицрой сморгнула набежавшие слезы. – Из-за того, что я могу с ним сделать? Вы в своем уме? Может, Шерлок Холмс и не образец добродетели, но Вы понятия не имеете, что это за человек и насколько он нуждается в друзьях.
Холмс невесело усмехнулся.
- Скорее, они – в нем. И поверьте, я знаю своего брата.
- Он заботливый человек. Грубый, резкий, отчасти ленивый, но Вы не знаете, что творилось в его душе за те годы, когда он не мог связаться с Джоном после того кошмара. Вы не знаете, как этот человек может бережно брать на руки ребенка, как заботиться о женщине, ставшей ему другом, Вы не представляете, как рвется его сердце при виде горя друга, и на что он готов пойти, чтобы спасти его. Вы можете только пытаться поймать ветер, но Вы поймете это, когда встанете рядом с ним, чтобы помочь кому-то, кроме него и себя.
Холмс моргнул, услышав такую отповедь.
- Ребенка? – тихо повторил он. – Женщину? Какие годы без Джона?
- Ребенка Джона, - Фицрой чуть пожала плечами. – Не сейчас, но скоро.
Холмс нервно облизнул губы.
- Венди, что Вы видели в той пещере? – уточнил он. – Будущее?
- Прошлое, будущее – какая разница? – устало выдохнула Фицрой. – Это был не подарок, а последнее проклятье моего дара, которого больше нет. И я не буду об этом говорить, - она вытерла слезы.
- Вы… - Холмс протянул к ней руку. – Венди, простите, я не знал, что…
- Это Вы меня простите, - прошептала она. – Знаете, как я это делаю?
- Делаете что? – Холмс чуть округлил глаза, не понимая, что может произойти.
- Знаете, что такое лимбическая система? – не ответила Фицрой. – А что такое мамиллярные тела? Слышали про синдром Кушинга? Я изучала структуру мозга еще подростком, практически, только этим и занималась в свободное время. Можно сказать, если я и специалист в чем-то, касающемся мозга человека, то в этом. Это не повреждение мамиллярных тел, просто осторожное воздействие долю секунды на них, а результат всегда одинаковый – человек просто забывает какие-то моменты. Обычная амнезия.
- Что Вы… - Холмс ощутил холод внутри.
- Вы забудете этот разговор, - продолжила Фицрой. – Свои откровения, тревогу, страх, все то, о чем говорили, что услышали.
- Не делайте этого! – испугался Холмс.
- Не бойтесь, все хорошо, - тихо сказала Фицрой, глядя в его глаза. – Никакие ментальные техники не помогут. Еще несколько секунд и все будет хорошо.
Холмс ощутил себя, как будто запертым к узкой клетке, где не было возможности даже пошевелиться. Голова оказалась как будто в тисках – нежных, неощутимых, но не дающих даже повернуться.
Короткий миг он боялся почти панически… а потом вдруг стало светло и спокойно, пропал страх, как будто его и не было. Еще через миг пропали все ощущения того, что вообще что-то было не так.
- Это было обидно, - услышал он голос Фицрой, вздрогнул и как будто очнулся от задумчивости, взглянув на нее.
- Что?
- Конфеты, - сказала Фицрой.
Холмс моргнул, пытаясь понять, о чем она говорит. В голове как будто рассеивался туман… которого там быть не могло и не должно.
- Что – конфеты? – повторил он, мысленно отмечая маркеры памяти – что-то явно пропало, что-то важное, зафиксированное, но исчезнувшее.
- Вы сказали, что не съедите ни одной конфеты, даже если их принесу я. Боитесь, что отравлю?
Холмс оглядел ее, не став отвечать.
Глаза влажные, чуть порозовевший нос – плакала, но причина неясна. Усталый вид, потухший взгляд – едва ли огорчилась его отказом от сладкого. Ее ноутбук на столике рядом с его ноутбуком – сидели рядом, значит, рабочий момент. Слезы… он ее чем-то огорчил или она узнала что-то, чего не должна была знать.
- Я не ем конфет, - ответил он осторожно, подойдя к своему компьютеру и мельком заглянув на монитор ее, отметив открытый музыкальный файл и десяток окон сверх того.
Стоп. Порно?!
- Вы в порядке? – Фицрой подошла к столу и взяла свой компьютер.
- В полном, - ответил Холмс еще осторожнее, проанализировав все увиденное.
Она стерла ему память – ответ был очевиден.
Что-то ее огорчило, вероятно, сильно напугало, если она решилась на такое в отношении того, о чьем интеллекте высоко отзывалась и берегла его.
Спрашивать опасно – инцидент может повториться.
Игнорировать?
Он сел в свое кресло и постарался расслабиться, старательно делая вид, что его не беспокоит тот факт, что детектив вообще пошла на такое опасное действие, хотя сама говорила, что не стала бы рисковать, что значит, что действие было умышленное и решительное.

Фицрой заметила оценивающий взгляд своего спутника.
Только поэтому она и не хотела стирать ему память – любой другой человек ничего бы не заметил, но Холмсы умели видеть детали в любом месте и делать выводы.
Она уже поняла, что Холмс осознал то, что произошло, понял, но не смирился.
Впрочем, память подсунет ему другие воспоминания или заполнит пробел как-то еще – стертое он не вспомнит и не вернет никогда.
Благо или нет – все зашло слишком далеко.




Глава 22.

До Лондона она делала это чаще – постоянно срывалась, открывала душу и выливала наболевшее чуть ли не на любого слушателя, только чтобы выговориться, а потом стирала им память, чтобы хотя бы в глазах других не быть размазней.
Условия работы в полиции были сложными, и хотя женщины могли быть и ди-си-ай, такое случалось редко. Мужской мир, мужские правила, некий шовинизм, сексизм, мысли о том, что женщинам не место в силовых структурах вроде полиции и армии – каждая женщина выживала, как могла, старалась прятать слезы и переживания, старалась быть сильной даже когда хотелось кричать от боли.
Каждый месяц физиология давала о себе знать, нужно было держать лицо и не бледнеть каждый раз, как накатывало. Какой же женщине хотелось слышать о себе шепотки о том, что у нее опять ПМС или же она просто истеричная дура, неспособная взять себя в руки без успокоительного - от этого она и бесится? Хотя… та же картина была и везде – врачи-женщины, юристы-женщины, политики-женщины, пожарные-женщины – все держали лицо, оставляя эмоции на заднем плане. Но женщины с психокинетическими способностями чувствовали мир и изменения внутри себя еще сильнее. Телепаты могли кричать от боли и буквально сидеть дома, когда было невмоготу от мыслей людей вокруг. Телекинетики могли сорваться по любой мелочи и запустить в голову надоедливому соседу чем-нибудь тяжелым, пирокинетики и вовсе устраивали огненное шоу, а единственный эхолокатор-телекинетик выговаривалась, выкрикивалась до слез, когда было невмоготу терпеть бушующие внутри эмоции, а потом делала то же, что и любой обычный телепат, если тот был на это способен – стирала слушателю память.
Истеричка или нет, она все же была копом, а эта профессия предполагала некоторые жертвы.

Конечно, и речи быть не могло об увольнении из Ярда, как бы того ни хотел Холмс. Дело было не в том, что эта работа просто нравилась и несла чувство нужности и причастности к чему-то значимому, скорее, в том, что до определенного момента Лондон покидать было нежелательно.
Во-первых, нужно было дождаться возвращения Лестрейда, передать ему дела, Салли, не слишком довольную отсутствием привычного шефа, наконец, младшего Холмса, который хоть и не тяготился новой знакомой, все же действительно хотел бы избавиться от нее не только в рамках города или полиции, но ради сохранения благополучия и жизни единственного друга, понимая, что если бы сила детектива вышла из-под контроля, зацепило бы всех, включая копов, горожан, старшего брата и лучшего друга, но если к миру в целом и к брату в частности Шерлок Холмс был почти равнодушен в какой-то степени, забота о друге волновала его куда больше заботы о родном брате хотя бы потому, что брат и сам мог о себе неплохо позаботиться.
Во-вторых, Майкрофт Холмс сделал верное предположение о том, что она увидела в той пещере в каньоне Чако. Скорое возможное будущее.
В-третьих, идти, собственно, было некуда.
Работа в МИ-6 не привлекала, предложение Линдси Доннер хоть и интриговало, но содержало в себе большие проблемы в плане работы с тем, чего даже касаться не хотелось, перевода в Манчестер на прежнюю работу можно было не ждать, а ехать в какую-нибудь дыру не было ни малейшего желания.
По всем предупреждениям Кейт, стража и всего прочего выходило, что итог всей жизни должен был подвестись к Новому году, когда Лестрейд уже приступил бы к работе, а она бы уволилась, так что нужно было просто ждать неизвестно чего и почему.

Майкрофт взглянул перед собой, заметив парящие в воздухе листы бумаги-стикеры из блокнота, и обернулся назад, посмотрев на занятие своей спутницы.
Детектив, высунув кончик языка, полулежа в кресле, занималась чем-то непонятным.
Во-первых, на ней были большие плоские наушники, отрезающие ее слух от всего внешнего, во-вторых, на руках были нейро-перчатки, в-третьих, чего Майкрофт вообще не ожидал, она была в очках вирт-реальности – тонких, но закрывающих глаза от лба до кончика носа наподобие маски. И чем бы детектив ни занималась, делала она это бурно, изредка что-то мыча себе под нос и не обращая никакого внимания на то, что творилось ее стараниями во внешнем мире.
- Кхм, - деликатно кашлянул Майкрофт, решив, что такими темпами телекинетик может и самолет разобрать по винтикам.
Удивительно, но они летели уже два часа, он сам увлекся работой, а детектив, видимо, заскучав, решила развлечь себя то ли игрой, то ли чем-то поинтереснее, судя по движениям пальцев, которыми она то ли что-то откручивала, то ли отрывала, то ли сдирала.
- Уйди, - пробормотала детектив, стиснув зубы и сжав пальцы на чем-то видимом только ей. – Давай. Гаденыш, иди к мамочке! Я два часа с тобой вожусь и ты мне нравишься. Давай, Майк, давай.
Майкрофт приподнял брови и осторожно коснулся руки женщины.
И в испуге отпрыгнул, когда она заорала.
- Какой урод это?.. – Фицрой сорвала очки и проморгалась. – Майкрофт! Что Вы делаете? – все еще чересчур громко поинтересовалась она. Майкрофт постучал себя по уху, указав после этого на саму женщину. – Я помешала? – спросила она, сняв наушники. – Я кричала?
- Нет, - покачал головой Майкрофт. – Но было бы трудно объяснить Анне причину левитации некоторых предметов.
Фицрой огляделась и приоткрыла рот, заметив, что в воздухе парят не только бумажки, но и мелкие конфетки, чайная ложка, блюдце, чайная чашка и даже вода, собравшаяся круглыми каплями.
- Простите, увлеклась, - виновато произнесла она, взглянув на беспорядок и переместив его на столик Майкрофта, отсортировав все нужное еще в полете и аккуратно уложив стопкой стикеры.
- А это… - он кивнул на очки.
- Линдси подарила, - Фицрой подняла их и протянула ему. – В комплекте еще перчатки и наушники. Какое-то новое оборудование для учебы телекинетиков. Интересная игрушка, если подумать, но я дополнила ее симуляцией для взрослых и опытных, так что… Хотите поиграть?
Майкрофт надел очки и нажал кнопку сбоку, погрузившись в мир…
- Учитесь пилотировать шаттл? – понял он.
- Шаттл и космический корабль, - поправила Фицрой. – Плюс ремонтировать все подряд на всех видах шаттлов и кораблях, какие есть в НАСА, плюс водить самолет, вертолет и проводить операцию на мозге человека.
- Надеюсь, не все одновременно? – уточнил Майкрофт, передав очки их владелице.
- Я не вундеркинд и не дитя-индиго, - усмехнулась Фицрой. – Хотя на память не жалуюсь и быстро усваиваю информацию. Не думаю, что когда-нибудь в самом деле буду водить вертолет или сажать шаттл, потому что первые одиннадцать раз я разбила то и другое, но вот починить смогу. Хотя тоже сомневаюсь, что мне это будет нужно.
- Программа обучения, - покивал Майкрофт, присев напротив.
- Здесь есть даже уроки танцев, лепки из глины и рисование, - Фицрой мельком взглянула на внутренность очков и покрутила пальцами в перчатках. – Меню простое, прибор ориентируется на волны мозга носителя, улавливает все переменные биосканером… хотя его я надевать не стала… тут еще есть прорва бродилок-стрелялок для любителей игр, уроки слепого печатания на клавиатуре, быстрочтения, понимания шрифта Брайля, все языки мира и программа для особо придирчивых взрослых.
- Какая? – не понял Майкрофт.
- Порно всех направлений, - серьезно ответила Фицрой.
- С управлением только руками и без вирт-костюма?
- Это новая разработка, так что, думаю, костюмы будут позже. Хотите посмотреть?
- Нет, благодарю.
Фицрой постучала краем очков по своим губам.
- Вы умеете танцевать?
- Конечно, - чуть самодовольно подтвердил Майкрофт.
- А Вы были в ночном клубе?
Такой вопрос почти озадачил его.
- Нет, - честно признался он. – И предпочел бы никогда там не быть.
- Я тоже не была, - произнесла Фицрой. – Там все намерения одинаковые и крайне ярко выраженные. Теперь я смогу сходить потусоваться. Простите, мистер Холмс, я не буду ни кричать, ни задействовать телекинетику.
Майкрофт и рта раскрыть не успел, как Фицрой снова надела наушники, очки и погрузилась в мир вирт-реальности.
В принципе, он понял ее намерения и желания – человек с эхолокацией не смог бы насладиться обществом толпы, желающей не только танцевать, но и заниматься сексом, перевозбудившись от слишком энергичных телодвижений. Головная боль не дала бы ни малейшего шанса расслабиться. Теперь же, без головной боли и эхолокации, будучи только телекинетиком, можно было позволить себе немного расслабиться, оттянуться, как выразился бы Шерлок.
Девочка, никогда не имевшая опыта в коллективном отдыхе, девушка, чья жизнь была подчинена только самоконтролю, взрослый человек, сконцентрированный на работе и контроле своих же способностей, теперь стала свободной и, разумеется, хотела насладиться обретенной свободой.
Майкрофт тяжко вздохнул, уйдя на свое место.
Было немного досадно, что он так сразу выпалил свое отношение к ночным клубам, не распознав стремлений спутницы, еще немного было жаль упущенного шанса самому пригласить ее куда-нибудь, но теперь было поздно.
Впрочем, в ночные заведения он бы все равно не пошел даже ради нее, а она вряд ли предпочла бы танцпол паркету и балу.

Остаток полета прошел тихо.
Фицрой изучала последние данные из статей нейрохирургов мира, Холмс же занимался чтением дел Управления, так что они даже не говорили друг с другом, и когда самолет приземлился, Фицрой поблагодарила спутника за все предоставленные услуги, получила багаж, вышла из аэропорта и поймала такси, уехав по своим делам. Холмс же, встретив помощницу, узнал последние известия о жизни брата, обстановке в Лондоне и в королевской семье, а также распорядился усилить наблюдение за вернувшимся детективом просто на всякий случай.
Теперь, когда одна из ее способностей исчезла, могли начаться серьезные проблемы в самоконтроле оставшейся.


Ярд под конец дня выглядел почти так же, как в начале. Отделы все еще работали, люди шумели, звонили телефоны, а начальство и вовсе не желало покидать стен кабинетов ровно по часам.
- А, Фицрой! – кивнул ди-си-ай, стоило только ей войти в его кабинет. – Заходи.
- Сэр, - ответила она кивком.
- Получил твою объяснительную и справки из больниц. Чем ты занималась больше недели и почему занималась этим в Штатах и Канаде?
- Археологией, сэр. И там было много всего интересного.
- Мне уже не интересно. У Вас рабочая неделя начинается в понедельник.
- Сэр?
- Что Вам непонятно, Фицрой? Вы головой ударились или я говорю по-китайски? Приступите к работе в понедельник, а пока свободны.
- Но, сэр, я хотела…
- А я не хотел. Все, детектив-инспектор, с прибытием и выметайтесь отсюда.

К такому она была не готова ни физически, ни морально, но и выяснять, откуда у ди-си-ай такая идея или кто был ее автором на самом деле, не хотелось.
Может, шеф был прав – после того, что она пережила, нужен был более серьезный отдых, чем пара дней в Канаде, может, после смерти ей был положен месячный отпуск или хотя бы еще пара недель отгула, но дела не ждали, вот только ее до них почему-то не допускали.
Она вышла из Ярда, взглянула на здание и пошла к подземке.

На Бейкер-стрит было по-вечернему тихо. Снег припорошил дорогу, в окнах домов горел свет, на втором этаже дома 221 – тоже.
- Добрый вечер, миссис Хадсон, - поздоровалась Фицрой с вышедшей домовладелицей.
- О, детектив Фицрой! – улыбнулась та. – Проходите. Шерлок уже два раза спрашивал, не пришли ли Вы.
- Да неужели? – усмехнулась Фицрой. – Так и спрашивал?
- Нет, - тряхнула головой женщина. – Не стесняйтесь, - порекомендовала она, уйдя к себе.
- С чего бы мне это делать? – задала Фицрой вопрос в пустоту, после чего поднялась по ступеням лестницы и постучала в дверь квартиры.
- Думал, Вы заблудились, - без приветствия заявил Холмс-младший, широко распахнув дверь и смычком пригласив войти.
Фицрой оглядела окна, зеркало, стол, самого мужчину, стену, усеянную фотографиями каких-то людей, прислушалась к звукам из кухни.
- Чайник?
- Чайник, - подтвердил Холмс, убрав смычок в футляр рядом со скрипкой.
- И в нем не вода.
- Нет. Чай?
- Нет, спасибо. А Джон дома?
- Вы пришли к Джону?
- К вам обоим и по разным вопросам. Так он дома?
- А Вы как думаете?
Фицрой прислушалась.
- Нет?
Холмс окинул ее быстрым взглядом.
- А что скажете о том, чем занимался я до Вашего прихода?
- На скрипке Вы точно не играли, - ответила детектив. – Ловили мух смычком? Тестировали им чью-нибудь конечность? Думали о том, какой будет звук, если сделать струну из человеческих кишок?
- Вы серьезно?
- Конечно, нет. Откуда мне знать, что Вы делали? Вы же в курсе последних событий. Я понятия не имею, как люди живут с этим, но мне не нравится не знать намерения людей. Я пришла к Вам за помощью, мистер Холмс.
- Тогда Шерлок, пожалуйста. Не возражаете?
- А Вы будете возражать, если я буду возражать?
- Официоз. Немного странно после того, что произошло в Канаде.
- Не знаю, что там произошло, но дело не в официозе, а в нежелании привязываться. Имя обязывает, мистер Холмс. По имени можно обращаться к другу, к тому, кто небезразличен, к хорошему знакомому, к любовнику.
- Вы перестали звать Майкрофта по имени – проблема в этом?
- Причем тут?.. Нет! Я не… Хотя, да, Вы правы. Не насчет Вашего брата, а насчет имен.
- Не хотите привязываться.
- Не слышу вопроса.
- Это не вопрос, а утверждение, детектив.
- Венди.
- Венди. Тогда вынужден настаивать.
- Мне нужна Ваша помощь, Шерлок, - Фицрой без разрешения села в кресло Джона. – Пожалуйста, только не указывайте мне на стул напротив дивана и не просите подождать Джона.
- Я и не думал, - Холмс опустился в кресло напротив. – Итак?
- Я не… - Фицрой облизнула губы. – Это не сложная загадка, а всего лишь помощь консультанта и аналитика Управления. Может быть, просто человека, которому было бы интересно разобраться в том, как я работаю, как работает мой мозг. Я не просила о помощи в таком вопросе, потому что я не знала иной жизни, теперь я как рыба на суше, но я не смогу эволюционировать в амфибию достаточно быстро. Я просто задыхаюсь.
Холмс сложил ладони у губ, не отрывая глаз от лица женщины.
- Расскажите о том, как прошел мой день, - попросил он.
- Понятия не имею, - пожала плечами Фицрой.
- Не знаете или не хотите анализировать данные? – уточнил он.
- Аналитика – не эхолокация, - возразила Фицрой. – Эхолокация – способность летучей мыши определять расстояние до преграды, эхолокация может помочь вести следом из призрачных крошек к пропавшим Гензелю и Гретель. Это так и работает. След, который может видеть только сам эхолокатор.
- Мог, - поправил Холмс, глядя на нее.
- Мог, - согласилась Фицрой. – Я больше не вижу следов.
- Но АБК Вы же изучали, - заметил Холмс. – Или Вы теперь неспособны мысленно увидеть траекторию пули и место, где и как стояла жертва?
- Это другое, я же уже сказала. То, чему я научилась, никуда не делось, но это не то. Это не та аналитика.
- Другой Вы лишены, так что приступайте к работе с тем, что имеете, - жестко приказал Холмс, откинувшись в кресле.
- Ладно, - пожала плечами Фицрой. – Утром Вы встали около десяти, судя по пятну от кружки на столике, побрились новой бритвой – лицо гладкое, как попка младенца, но с крохотным порезом под носом, чтобы бывает с непривычки, утренний душ был с использованием нового куска мыла – кожа рук высушена больше, чем обычно, следовательно, Вы много думали, пока вертели кусок в руках, значит, он был достаточно большим – маленький Вы бы выбросили или смыли. Вы хотели куда-то выйти, но передумали – брюки, рубашка, носки, ботинки, но нет пиджака. Работа над новым делом? Нет, потому как Ваши глаза выражают только раздражение. Дело старое и нераскрытое, что Вас злит. Фото на стене – сеть бездомных и тех, кто мог бы дать какую-то информацию. В чайнике кровь – вода кипит с другими звуками, а здесь речь идет о чем-то густом и, кажется, свернувшемся. Мысли о деле не дают Вам покоя – Вы постоянно встрепывали волосы. Зрачки расширены – наркотики или, что вероятнее всего, никотиновые пластыри. Два, если точнее. Ваше тело жаждет движения, но мозг занят умственным трудом, поэтому Вы хотели поиграть на скрипке, но взяли только смычок, чтобы помахать им. Джона дома нет – вероятно, он на свидании. Вы чуть заметно поморщились, когда я спросила о нем, значит, Вы точно знаете, где он и с кем, и это Вам не нравится, что следует, что он с девушкой, которую Вы считаете глупой. Вы не знали, что я приеду и Ваш брат Вас не предупреждал. Это надежда на то, что я приеду сама, потому что Вы поняли, что мне самой не справиться и пойти больше не к кому. Почему не Ваш брат? Это очевидно – есть тайны, которые можно открыть тому, с кем спишь, а есть такие, о которых такому человеку знать не нужно. И да, сантименты, Вы правы. Что еще? Ваш мозг настолько перегружен, что Вы пытались писать музыку, которую слушали в своей голове – следы чернил на указательном пальце и небрежно сваленные нотные листы на столе. Вырезки из газет поверх них – попытка перезагрузить мозг явно не удалась и раздражение от нераскрытого дела взяло верх. Вы ходили кругами, судя по вытертости на ковре, а потом долго стояли у окна. Кого-то ждали? Да. Меня. Потому что я нужна Вам так же, как и Вы мне, но исключительно из шкурного интереса. Кстати, Вы правда считаете, что Ваш брат никчемный любовник? Как я это поняла? Из выражения брезгливости. И нет. Ваш брат имеет силу воли, черт знает за какой надобностью именно по отношению ко мне, так что на самолете ничего не было из-за его отказа. Простите, но подробности секса в его доме – это уже другой вопрос. Мне продолжить или достаточно?
Холмс терпеливо дождался окончания монолога на одном дыхании и молча покачал головой, поднявшись.
- В чем тогда выражается Ваша слабость, Венди? – спросил он.
- В том, что я вижу, но ничего не чувствую, - ответила Фицрой, оставшись в кресле. – Я знаю, что Вы делали, я анализирую увиденное, но это все равно, что рассматривать картинку в детской раскраске. В ней нет цветов. В больнице в Торонто ко мне приходили врачи и медсестры – я могла бы написать книгу о том, что они делали до этого, но я не могла бы сказать ни слова о том, зачем они это делали, чего хотели в конечном итоге. В самолете я смотрела на Анну и не знала, принесла ли она Вашему брату виски, кофе или серную кислоту. Не говорите про запах, цвет и прочие характеристики, Шерлок. Это другое. Я не смогу не то, что с мертвым связаться, я и живого не пойму. Я как будто в двухмерном аду и чтобы хоть что-то увидеть, приходится крутить головой, как какой-то сове.
- Добро пожаловать в реальный мир, - спокойно произнес Холмс. – В любом случае, Вы способны понимать все так же больше любого другого болвана в Ярде.
- Они не болваны, - так же спокойно возразила Фицрой. – Снимите пластыри.
- Или?..
- Или я их сниму.
- Сможете?
Фицрой взглянула на его руку и через секунду уже смяла оба пластыря в своей руке, бросив комок на стол.
Холмс открепил пуговицу манжеты и взглянул на свою руку – два розовых пятна на коже, но ни единого вырванного волоска.
- Это было… красиво, - похвалил он сдержанно. – Вы действительно можете определить даже место расположения.
- Если бы не могла, на столе оказался бы кусок Вашей кожи вместе с частью пластыря, - пожала плечами Фицрой. – Вы мне поможете или порекомендуете прийти домой и выпить какой-нибудь успокоительной настойки?
- Я знаю, где ее достать, - Холмс вышел из комнаты, зашел к себе и вернулся уже в пальто и шарфе.
- В аптеке? – кисло уточнила Фицрой. – Думаете, без Вас не справлюсь? Если у Вас дело…
- Да, - Холмс подошел к двери и обернулся. – Вы – мое дело. Едете?
- Если честно, я бы перекусила, - призналась Фицрой, последовав за ним.
- Вы нужны мне с более-менее пустым желудком, так что не надейтесь, - бросил Холмс, выйдя на улицу и тут же подняв руку, ловя такси.
- Наличных у меня нет, - проворчала Фицрой, устроившись в кэбе.
- Расплатитесь картой, - ответил Холмс, велев водителю везти их в Бартс.

- Будете тестировать меня на трупах? – спросила Фицрой, шагая по коридорам больницы вслед за Холмсом.
- Нет, - тот даже не обернулся, направляясь в прозекторскую.
- Хотите сделать из меня подобие трупа? – еще более невесело спросила Фицрой.
- Не уверен, что Вы так хотите отправиться в мир иной, едва из него вернувшись, - Холмс толкнул дверь лаборатории, даже не подумав придержать ее, и вошел внутрь. – Молли, это детектив Венди Фицрой. Детектив, это Молли Хупер. А теперь приступим.
- Привет, Венди, - тихо и чуть испуганно поздоровалась Молли.
- Привет, Молли, - улыбнулась Фицрой. – Ты еще работаешь? А как же отдых?
- Тебя нет, - пожала плечами Молли, глядя на нее снизу вверх. – Мне даже поговорить толком не с кем.
- Прости, - извинилась Фицрой. – Я хотела предупредить, что исчезну на неделю, но все навалилось, неделя стала чуть длиннее. В общем, можем как-нибудь изучить какой-нибудь труп с остановкой сердца по естественным причинам.
- Вы знакомы? – перебил обеих Холмс.
- Я работаю в полиции и часто имею дело с трупами, - напомнила Фицрой, повернувшись к нему. – Конечно, я знаю Молли. И я хочу есть, - напомнила она.
- У меня есть чипсы, - предложила Молли. – Могу сделать кофе.
- После того, как я возьму все материалы для анализа! – громко перебил Холмс.
- Спинномозговую жидкость не дам, а так – что угодно, - пожала плечами Фицрой, сняв куртку и пиджак.
- А… А зачем? – еще тише спросила Молли, не решаясь ни предложить помощь, ни уйти.
- Действительно, а зачем? – обратилась к Холмсу Фицрой. – Вы же наверняка изучили все мои анализы после Чако.
- Чако? – спросила Молли.
- Каньон в Нью-Мексико, - пояснила Фицрой. – Я там разбиралась с древним духом – стражем пещеры анасази, побывала в прошлом через отрезанную голову медиума, ненадолго умерла, вернулась – ничего интересного.
Холмс покосился на Молли, приоткрывшую рот.
- А-а-а, - бесцветно протянула она. – А у меня только сердечные приступы и пара самоубийц. А надолго умерла?
- Минут на шесть, - дернула плечом Фицрой. – Мозг пострадал. Кажется. Шерлок поэтому и привез меня сюда, чтобы убедиться, что я не заработала рак крови или диабет.
Молли приподняла брови и бросила заинтересованный взгляд на Холмса.
- Так вы… вместе? – чуть ли не шепотом спросила она у обоих.
- Она спит с моим братом, - бросил Холмс, приготовив десяток пробирок, стерильную иглу и антисептик.
- Правда? – чуть более заинтересованно спросила Молли.
- Уже нет, но спала, - подтвердила Фицрой, закатав рукав блузки. – Потом могу рассказать, если интересно.
- Не интересно, - перебил Холмс. – Молли, сделаешь кофе?
- Может, мне просто нацедить крови, сколько нужно? – предложила Фицрой, не обратив внимания на реакцию Молли и Холмса. – Венозную? Артериальную? Хотите, прямо из сердца?
Холмс замер с двумя вакуумными пробирками в руке, которые начали наполняться кровью – ярко-алой и темно-вишневой.
Молли задрожала губами.
- Зачем вы это делаете? – прошептала она дрожащим голосом. – Это какой-то трюк?
- Нет, - чуть с трудом ответила Фицрой, слегка побледнев. – Это телекинетика, а я знаю человеческий организм от кончиков волос до самой последней клетки крови, свеженародившеся и уже начавшей работать на благо организма. И это не шутка. Шерлок, столько хватит? Мочу и кал тоже сдавать?
- Молли, принеси детективу еду и апельсиновый сок! – почти прорычал Холмс, тем не менее аккуратно поставив пробирки в контейнер. Молли практически выбежала из лаборатории. – И зачем Вы это сделали?
- Потом поймете, - сухо ответила Фицрой. – Послушайте, Шерлок. Я могу пуститься в подробности того, что и зачем я буду делать или уже делаю, но мне придется стереть Вам память. Или же я могу сказать одну фразу – пространную, не объясняющую почти ничего. Вместе с этим эта фраза скажет Вам гораздо больше нудной лекции, потому что Вы знаете, кто я и что со мной было.
- Что за фраза?
- Потому что могу.
Холмс с совершенно непроницаемым лицом отвернулся и поднял контейнер с вакуумными пробирками.
- Спасибо за демонстрацию, но мне нужно получить образцы без телекинеза, - попросил он. – Не возражаете?
- Для чистоты эксперимента? – улыбнулась Фицрой, сев на стул и протянув руку, сжав пальцы в кулак. – Как угодно. И все же, я думала, Вы еще в Торонто взяли все, до чего дотянулись, включая мои волосы и кожу.
- Тогда Вы еще не имели контакта с арками, - ответил Холмс, закрепив эластичную ленту жгута на ее руке и осторожно проколов иглой вену на сгибе, приставив пробирку и отцепив жгут. – Ваш организм меняется каждый раз, он изменился после того контакта со стражем, после разрушения арок изменился тоже. Зачем Вы их, кстати, уничтожили?
- Потому что могу, - повторила Фицрой. – Поверьте, Вы все узнаете в свое время, но пока рано.
- Что Вы видели после пещеры? – понизил голос Холмс, сев на стул рядом.
- А Вы как думаете?
- Прошлое и будущее?
- Именно.
- И поэтому Вы ничего не сказали Майкрофту?
- Не только поэтому, но и поэтому в том числе.
- Будущее про него?
- Будущее в общем. Шерлок, - позвала она.
- М? – Холмс поднял глаза на нее.
- Что Вы испытываете к Молли?
- Испытываю? Что я должен к ней испытывать?
- Уважение, например. Только не говорите, что эмоции и чувства Вам не свойственны. Брату об этом говорите.
Холмс усмехнулся.
- Почему это не может быть правдой?
- Джон Ватсон Ваш друг, лучший друг, единственный друг, если точнее. Лестрейд – единственный детектив Ярда, которого Вы уважаете за то, что он прислушивается к Вам и учится у Вас. Миссис Хадсон, Ваша домовладелица – Вы не стали бы избивать американца, когда он ее допрашивал с пристрастием, если бы Вам было наплевать на нее. Наконец, Майкрофт, Ваш старший брат. Война войной, но обед по расписанию, Шерлок. Он единственный понимает Вас так, как не поймут даже родители. По крайней мере, он ближе, чем родители. А Молли – Ваша тень, Ваша помощница и коллега, которая Вас просто воспринимает таким, какой Вы есть. Хотя это не значит, что она не врежет Вам, если Вы достанете и ее.
- Вы забыли еще про одного человека, - напомнил Холмс, меняя пробирки.
- Ирэн Адлер? – уточнила Фицрой, заметив, как лицо Холмса стало серьезным. – Женщина вне категорий, нашедшая отклик не только в Вашем сердце, но и в душе. Так что не так с Молли?
- Я говорил не про мисс Адлер, - сухо заметил Холмс.
- Все равно, про кого Вы, - дернула плечом Фицрой. – Однажды Вы поймете, что человек, способный помочь Вам, находится рядом, готовый в любой момент сделать все возможное и невозможное, чтобы спасти Вас. Шерлок, - она положила свободную руку на его кисть. – Придет время – Вы причините невыносимую душевную боль тому, кто испытывает к Вам чувства, Вы растопчете их, чтобы выжить и дать жить другим. Вы произнесете слова, от которых будет зависеть не только Ваша жизнь, но и жизнь того, кому они адресованы, а когда поймете, что Вы сделали, ощутите боль сами. Никакая ярость на Мориарти или на любого врага не сравнится с той, что обрушится на Вас и потребует выхода. Это неизбежно. Мне жаль. Но это освободит Вас окончательно, не так, как уже скоро, когда Вы предложите услугу в обмен на помощь.
- Вы и это видели в будущем? – спросил Холмс. – Это – мое будущее?
- Я не могу его изменить, - ответила Фицрой, держа его за руку. – Я даже помочь не смогу, меня не будет рядом. Один подарок я уже сделала, он ждет своего часа, это будет очередной. Вы ведь не возражаете?
- Сотрете мне память? – понял Холмс.
- Пару минут, - Фицрой чуть склонила голову в кивке, после чего убрала руку. – Кажется, перельется, - заметила она, кивнув на пробирку.
Чуть остекленевший взгляд Холмса приобрел ясность, руки осторожно открепили очередную пробирку и подсунули другую.
- Я принесла кофе, сок и рыбу с картошкой, - раздался тихий голос от двери.
Оба повернули головы и увидели бледную Молли с одноразовыми тарелками и стаканчиками в руках.
- Я могу стирать память, Молли, - серьезно сказала Фицрой. – Я должна это делать, чтобы спасти много жизней. Все нормально, Шерлок этого не слышит, его мозг в состоянии паузы – это я тоже могу.
- Зачем ты это делаешь? – руки Молли задрожали. – Кто ты?
- Человек, женщина, коп, телекинетик, убийца, спасатель, пришелец – я не знаю, - ответила Фицрой. – Со мной что-то не так, но те, кто знают, что, мне не говорят, потому что до смерти напуганы. Я не причиняю вред, я пытаюсь спасти.
- Его? – Молли все-таки подошла и поставила покупки на соседний стол.
- И его тоже, - подтвердила Фицрой, проследив, как Холмс отцепил пробирку, вытащил иглу и обработал антисептиком ранку, самостоятельно согнув руку Фицрой. – Он не осознает, что делает, - пояснила она на немой вопрос Молли.
- Ты и мне сотрешь память?
- Только если сама захочешь, а так нет. Тебе лучше помнить, но, если не хочешь, я могу создать иллюзию того, что однажды эти слова будут восприниматься тобой, как твои же собственные, чтобы ты могла помочь ему.
- Ты и такое можешь? Тогда сделай так. Потому что… я так не смогу. Это слишком.
Фицрой только покивала и очень осторожно воздействовала на ее мозг.
- Спасибо за сок и еду, - произнесла Фицрой, пока Холмс возился с пробирками.
- Не за что, - улыбнулась Молли, забыв события последних минут. – Мне чем-нибудь помочь?
- Нужно проверить ДНК детектива, - бросил Холмс, пододвинув к себе микроскоп и стопку предметных стекол.
- Что мне еще сдать? – спросила Фицрой, разрешив Молли взять немного волос.
- Пока больше ничего, - решил Холмс.
- Отлично! – обрадовалась Фицрой, отойдя к столику с едой. – Помощь нужна? Шерлок, Вам нужна помощь?
- Он тебя уже не слышит, - помогла Молли.
Фицрой фыркнула.
Зачем надо было рассеивать внимание Холмса, если он и сам умел неплохо отключаться от реальности?


Анализы не показали ничего нового. Тот же состав крови, то же строение эритроцитов, никаких примесей, никаких нанитов или еще какой-нибудь дряни, структура ДНК тоже не изменилась. Словом, Фицрой была и осталась обычным человеком, как понял Холмс спустя почти восемь часов работы, проверив кровь буквально на все подряд, что нашлось в лаборатории.
- Ничего! – произнес он, закинув руки за голову и потянувшись, разминая спину и давая отдых позвоночнику. – Скука. Венди, можно Вас? Венди? Вы где? – он огляделся и медленно встал. – Понятно.


Фицрой не стала задерживаться в Бартсе, решив, что и ей нужно отдохнуть, и Молли, иначе Холмс ее просто не отпустит, да и самому Холмсу явно пошла бы на пользу тишина, так что попрощавшись с подругой, Фицрой спустилась в метро, добралась до дома, проверила машину, заглянула к соседке, узнала неприятные новости о своей рыбке и вошла в свою квартиру, решив, что событий для этого дня достаточно, так что лучше принять душ и свалиться спать за неимением ничего лучшего.
Ей показалось, что она успела только коснуться головой подушки, как сон прервал настойчивый звонок в дверь.
- Уйди, - пробормотала она, не открывая глаз. Трезвон не прекратился, так что Фицрой встала, закутавшись в одеяло, и прошлепала к двери. – Что? – спросила она, открыв ее и увидев перед собой того, кого бы она не хотела видеть ни поздно ночью, ни тем более рано утром. – Какого черта Вы делаете? Шесть утра! Вы что, решили стать будильником? – уточнила она, аккуратно отодвинутая в сторону. – Холмс, какого черта Вы здесь делаете в шесть, мать его, утра? – повторила она, когда Холмс, не разуваясь, прошел в квартиру. – Эй! – рявкнула. – Разулся! Быстро!
- И Вам доброе утро, Венди, - Холмс, наконец, замер и даже обернулся, послушно принявшись разуваться. – Мы уже перешли на более дружеский тон?
- Мы перешли на «Какого черта Вам от меня нужно в шесть утра» тон, - перебила Фицрой.
- Почему Вы ушли из Бартса? – Холмс благополучно пропустил мимо ушей все вопросы и зашел в гостиную, после чего сунул нос и в спальню. – Вы спали?
- Нет, вышивала крестиком, занимаясь йогой и распивая чаи, - огрызнулась Фицрой, потерев лицо одной рукой, второй поддерживая одеяло. – Что нормальные люди могут делать в шесть утра, когда им не нужно на работу?
- Понятия не имею, - пожал плечами Холмс. – Вы даже не посмотрели в глазок, - мягко попенял он.
- Мне нужно было захватить пистолет? – Фицрой зевнула и проморгалась.
- Вас пытались похитить и даже убить, - напомнил Холмс. – И теперь Вы не обладаете…
Он резко замолчал, отброшенный к стене и распластанный в позе морской звезды с сильно запрокинутой головой и даже отчасти с пережатым горлом.
- Доступно? – уточнила Фицрой, снова начав зевать. – Кухню найдете? – она отпустила его и для убедительности легонько ударила в его макушку гимнастическим мячом, висевшим над его головой. – Поставьте чайник и сделайте кофе – мне ложку кофе без сахара и сливок. Хотя я не знаю, можно ли пить сливки недельной давности. В общем, разберитесь, а я в душ.
- И Вы так легко оставите меня одного в своей квартире, зная, что я тут же найду все Ваши секреты? – спросил Холмс, ничуть не обидевшись на демонстрацию силы.
- На здоровье, - ответила Фицрой, уйдя в ванную в одеяле.

Когда она вышла, Холмс чинно восседал на кухонном стуле и медленно размешивал кофе в кружке.
- Сливки прокисли, - сообщил он. – Я хотел сказать об этом сразу, но решил, что Вы начнете кричать.
- Шерлок, я по утрам ничем не отличаюсь от всех других людей, - ответила Фицрой, приняв кружку и принюхавшись. – Я точно так же ненавижу все живое до первой кружки кофе, как и миллионы людей в мире, а еще ненавижу тех, кто заставляет вставать в шесть утра, когда дико хочется спать.
- Я хотел зайти к Вам в душ, - добавил Холмс, как будто не услышав ее слов, после чего ловко отобрал кружку из ее рук, стоило только Фицрой поднести ее к губам.
- Что Вы?..
- Немного глазных капель.
Фицрой моргнула.
- Вы с ума сошли? Хотите, чтобы я не вылезла из туалета, мучаясь диареей?
- Хотел убедиться, что Вы в самом деле больше не эхолокатор.
- Знаете, я понимаю, почему Салли Вас мягко говоря недолюбливает. А что ж не цианистый калий или кураре? Не нашли в аптечке или забыли принести с собой?
Холмс промолчал, вылив испорченный кофе в кухонную раковину, тщательно промыв кружку и сделав новую порцию кофе.
- Вы лишились не только эхолокации, но и недоверия? – спросил он, поставив кружку перед женщиной.
- Вас папа в детстве не порол? – сладко спросила Фицрой, сделав, наконец, глоток кофе и прикрыв от удовольствия глаза.
- Ко мне не применяли физическую силу в качестве воспитания, - ответил Холмс, отпивая из другой кружки.
- А стоило бы, - заметила Фицрой. – Может, тогда бы Вы не ставили эксперименты на друзьях и коллегах. Ладно, так что Вам надо в шесть утра?
- Анализы чисты, - ответил Холмс, зачем-то взглянув на часы и куда-то выйдя – Фицрой услышала только звук открывающейся двери, чей-то голос, звук закрывающейся двери и еле слышные шаги в сторону кухни. – На этот раз без сюрпризов, - Холмс поставил перед ней большой пакет и небольшую коробку с пиццей.
- Теряюсь в догадках, в честь чего подкуп, - с подозрением протянула Фицрой, вытаскивая из пакета пластиковые коробочки с мини-пирожными и сэндвичами. – Будете?
- Здесь на двоих, - кивнул Холмс, пододвинув к себе один контейнер с сэндвичем.
Фицрой, уже наслышанная от Молли о том, что Холмс не ест, когда работает, замерла с открытым ртом. Кажется, Холмс ест. В принципе ест, что, в целом, разумно, но интригующе, потому что его мало кто заставал за этим процессом.
- Что-то не так? – спросил Холмс, тщательно прожевав кусок сэндвича и проглотив его.
- Эм… - замялась Фицрой, поняв, что в самом деле ведет себя несколько некрасиво, пялясь на него. – Вы в самом деле хотели зайти ко мне в душ? – вспомнила она.
- Проблемы? – коротко спросил Холмс.
- Не особо, - пожала она плечами. – Холмсы отличаются либо вуайеризмом, либо эксгибиционизмом – либо подсматривают, либо шокируют тем, что вынуждают на себя смотреть.
- Стыд? Стеснение?
- Вы же наверняка взломали компьютер брата, чтобы посмотреть на мое поведение в естественных условиях, когда я еще только приехала в Лондон. Кроме того, Вы изучили компьютер Джона, видели мисс Адлер во всей ее красе, имели дело не менее чем с сотней-другой трупов. Вам не все равно, но вряд ли мое голое тело Вас бы впечатлило.
Холмс быстро взглянул на нее, но тут же отвел глаза.
- Что Вы помните про больницу в Торонто? – спросил он.
- Я там пришла в себя, - коротко ответила Фицрой. – А что?
- Ничего. Сколько раз?
- Это как, простите, понять? Один, разумеется. Так. Давайте ближе к делу. Визит в шесть утра, дары данайца… у меня все-таки инопланетная ДНК, растут рога, пробиваются крылья или я опять умираю?
- Ничего из перечисленного. И я по делу, Вы правы, но по другому.
- Слушаю.
- Сколько раз Вы стирали мне память, корректировали ее или проводили иные манипуляции с моим разумом?
- Один.
- Один?
- Даже если больше, Вы вряд ли уйдете отсюда, помня об этом, если я решу, что это лишняя информация.
- А Майкрофту?
- Один. И… дальше Вы и сами понимаете. Так у меня чистая ДНК?
- Совершенно чистая. Венди, я должен спросить Вас о том, что Вы знаете про подрывников.
Фицрой замерла с куском пиццы у рта.
- Меня? – нахмурилась она. – Хотите сказать это делаю я или моя астральная проекция, или темный двойник, или еще какой-то человек по моему приказу?
Холмс допил кофе и поставил кружку на стол, посмотрев Фицрой в глаза.
- Мне нужен только ответ на этот вопрос. Вы знаете, кто это делает?
- Знаю, - четко ответила Фицрой, бросив пиццу в коробку. – И Вы знаете. И даже Ваш брат знает. Но ради спасения многочисленных жизней Вы, Ваш брат и все прочие это будут забывать ровно до тех пор, пока я не решу, что время пришло.
- Почему? – сухо уточнил Холмс, сунув руку в карман брюк.
- Потому что все плохо, Шерлок. Для меня это мучительный выбор – то, что придется сделать. Для Вас, Вашего брата и остальных – это смерть. Очень много смертей, которые я пытаюсь предотвратить, влияя на ход истории. А теперь забудьте про это дело и этот разговор.
Холмс разжал пальцы и вытащил руку из кармана.
Пусть он и забыл, но он знал, к кому шел, так что основные позиции по этому вопросу он записал не только на своем телефоне, многочисленных листах бумаги дома и даже компьютерах – своем и Джона, но и развесил растяжку на стене в гостиной в своей квартире.
Фицрой не могла читать намерения, следовательно, она не могла знать истинную причину визита в ее квартиру.
Как и любой человек утром, она была рассеянной и не заметила, как Холмс включил диктофон на своем телефоне.




Глава 23.

- Зачем Вы искали Джона прошлым вечером? – спросил Холмс.
- Хотела пригласить его потанцевать в ночной клуб, - ответила Фицрой.
- Джон умеет танцевать? – удивился Холмс.
- Наверняка, - пожала плечами Фицрой. – А что? Хотите составить мне компанию вместо Джона?
- Школа-пансион для мальчиков учит скорее бальным танцам, чем современным, - возразил Холмс.
- Может, Вы и правы, - вздохнула Фицрой. – Пробовать нормальную жизнь с алкоголем, танцами и всем прочим в тридцать лет – это действительно странно и глупо. Может, тогда гонки на байках по ночному Лондону? Сеанс в кинотеатре? Урок альпинизма или йоги? Танцы живота, лепка из глины или рисование? Чувствую себя динозавром – хочу толпы, ощущений, жизни без головной боли, но не знаю, куда идти, чтобы насытиться этим до тошноты.
- Букингемский дворец, - порекомендовал Холмс. – Туристы, гвардейцы… Майкрофт.
- Может, БДСМ-клуб? – Фицрой подперла подбородок ладонью, глядя на него. – Порекомендуете кого-нибудь?
- Вас это привлекает? – чуть прищурил глаза Холмс.
- Я была замужем, - напомнила Фицрой. – И хоть мы и не были на свингерских вечеринках, в сексе мы пробовали все и еще немного.
- Вы любили мужа? – неожиданно спросил Холмс.
- Конечно, - не стала она отрицать. – Я до сих пор его люблю, несмотря на то что его чувства ко мне были далеки от любви. Но мне не в чем его упрекнуть. Он честно играл роль любящего мужа, я на это велась, у него была любовь к другой женщине, но я об этом узнала слишком поздно, так что… Скажем, я любила его, а он любил страну больше, чем меня, если продолжал делать то, что делал каждый день рядом со мной. Думаю, в чем-то я его не разочаровывала. В конце концов, в чем-то он не симулировал, а уж кого он представлял…
Холмс чуть нахмурился, недоумевая, о чем она.
- А, - понял он. – Вы про секс?
- Да, - покивала Фицрой. – А расскажите про мисс Адлер?
Холмс посуровел.
- Что именно?
- Какая она? Что у вас было?
- Она умная и у нас ничего не было.
- Совсем ничего? При том, чем она зарабатывала на жизнь?
Холмс покусал нижнюю губу и отвел глаза.
- Едва ли мне есть, с чем сравнивать, но однажды она предложила мне сложную задачу, а в качестве стимула поцеловала меня.
- О-о-о, - протянула Фицрой.
- В скулу.
- О-о-о!
- И я разгадал ее задание на пару секунд.
- Да Вы что!
- За что, видимо, в благодарность, она сказала, что взяла бы меня прямо на том же месте, пока я бы дважды не попросил пощады.
- У-у-у! Погодите… но Вы не?..
- Не. Я сказал, что в жизни не просил пощады. Тем более дважды.
Фицрой приоткрыла рот.
- Знаете, если бы я была Вами, а передо мной стояла женщина, которая мне нравилась, и которая знала бы толк в сексе и намеревалась сдержать свое слово относительно двух раз, я бы сняла штаны уже через секунду и мне было бы наплевать даже на присутствие в комнате брата, друга или соседей, - выпалила она.
- Она мне не… - Холмс не стал договаривать. – Вы не на моем месте и, полагаю, не бисексуалка.
- В некоторых случаях это не важно. Чем она Вас так зацепила помимо привлекательных параметров?
- Она меня обезоружила. И могу отметить ее игру относительно моего брата – она могла бы получить все, что хотела, если бы не так увлеклась самолюбованием.
- И красота вкупе с обнаженным телом, которое Вам не забыть, не при чем? Вы ведь избили агента ЦРУ от ярости на применение пыток в отношении миссис Хадсон, когда думали, что мисс Адлер умерла?
- Она была объектом исследования, так что внешность здесь роли не играет.
- Понимаю.
- Почему Вы выбрали Майкрофта?
- Я его не выбирала.
- Но Вы с ним переспали.
- Вот именно. Секс может быть никак не связан с эмоциями, но Вы узнаете об этом позже. И да, вот еще что, я все-таки схожу в ночной клуб в пятницу вечером. Хочу попробовать все эти женские коктейли. Не то, чтоб я приглашаю, но буду рада компании.
- М-м-м… не думаю, что смогу выкроить время на посещение подобного заведения, но благодарю за приглашение. А теперь позвольте откланяться, Венди.
- Конечно, - легко махнула рукой Фицрой. – Выход найдете. И… Шерлок… - в ее руке возник телефон Холмса. – Я вытащила батарею, стоило только Вам войти. Может, я и не знаю теперь Ваших намерений, но я была и остаюсь копом и телекинетиком, за которым охотились не только спецслужбы, и который не любит ни прослушку, ни запись.
Холмс только одобрительно улыбнулся и забрал свой телефон из ее руки, после чего покинул квартиру.


Клуб был выбран случайно путем запроса в интернете на предмет нахождения в нем бара с приличной картой коктейлей, так что пятница для Фицрой выдалась немного нетипичная.
Может, в том сериале про журналистку с Манхэттена и трех ее подружек все постоянно тусовались в модных барах, ресторанах и клубах, но у бывшего эхолокатора не было никакого опыта в таких делах, так что первое, что она сделала – отправилась по магазинам в надежде найти что-нибудь, в чем можно было бы пойти выпить и немного потанцевать.
Вечером же, в новых сапогах, новом платье, новом пальто и при полном боевом макияже, очередная незамужняя женщина чуть за тридцать, как в том сериале, отправилась узнавать новый мир.

Клуб, забитый людьми лет от двадцати пяти и старше, был не особо модным, но с претензией на какой-то рейтинг среди тех, кто любил подобные заведения из-за бара, танцпола, легких наркотиков и доступного секса.
Такси привезло детектива ко входу, клуб распахнул свои двери, нутро встретило тяжелыми ударами по барабанным перепонкам, рябью адски яркого света, бьющего по глазам, запахом сигарет, пота, спермы и алкогольных паров, как будто внутри не было ни намека на кондиционеры.
Впрочем, Фицрой уже поняла, что тут танцевать будет не с кем, да и под непонятную модную музыку делать это было бы слишком глупо, так что ее взгляд привлек в первую очередь бар.
- Привет! – улыбнулся бармен, кивнув новой гостье. - Что будешь?
- Привет, - ответила кивком Фицрой, сев за стойку. – Пять самых модных женских коктейлей.
- Пять? – переспросил бармен – довольно привлекательный молодой мужчина. – Все сразу или по одному и с передышками? Все так плохо и хочется выпить или все так хорошо, что хочется выпить?
- Долго объяснять и хочется выпить, - улыбнулась Фицрой. – По одному, конечно.
Бармен широко улыбнулся и поставил перед ней коктейльный бокал, полный какой-то красно-розовой жидкости.
- Тогда, это первый, - подмигнул он.
Фицрой принюхалась, лизнула кончиком языка незнакомый напиток, а потом просто влила весь в себя, не став тянуть.
В принципе, такие напитки положено было смаковать, потягивать через соломинку, кокетливо облизывать губы, но… не хотелось. Хотелось просто надраться какой-нибудь сладкой алкогольной дрянью по кончики ушей и просто расслабиться.
- Привет, красотка, тебя угостить? – раздался над ухом чей-то незнакомый голос.
Фицрой повернула голову и увидела мужчину средних лет с ранней лысиной, которую тот пытался прикрыть волосами, жадными глазами и слишком большими ладонями, которые постоянно пытался вытереть о свои модные дорогие джинсы.
- Спасибо, но не стоит, - ответила Фицрой.
Мужчина явно оскорбился, но едва сорвавшееся ругательство пресек бармен.
- Эй, приятель, девушка уже сказала, что не заинтересована.
- Пошел ты! – огрызнулся неудачливый ухажер.
- Спасибо, но я бы справилась, - улыбнулась защитнику Фицрой.
- Не сомневаюсь, - покивал бармен, делая еще кому-то заказ, - просто некоторых развозит после пары стопок, кто-то не знает меры, у кого-то уже все чешется. Если что, обращайся, - предложил он, подавая коктейль какой-то девушке, но глядя на Фицрой.
- Уже, - засмеялась она. – Давай второй и на этот раз удиви меня.

Дилан, как звали бармена, был совладельцем этого клуба, присматривал за ним, когда старший брат отсутствовал, занимался напитками, курировал работу вышибал, вел учет доходов и расходов и, что не так интересовало Фицрой, был довольно привлекательным двадцатисемилетним мужчиной, снимавшим квартиру в центре Лондона с подружкой, состоял с ней в свободных отношениях, не бедствовал, но деньгами не бросался.
- А ты кем работаешь? – спросил Дилан, подав новой знакомой третий коктейль. – Нет, стой, не говори! – перебил он сам себя. – Ты фотомодель? – Фицрой улыбнулась и покачала головой. – Актриса? Журналистка на ТВ? Я могу поклясться, что где-то тебя видел.
- Не исключено, - покивала Фицрой, на этот раз смакуя какой-то сладкий голубой коктейль. – А вообще я помогаю людям.
- Весьма расплывчатое занятие, - заметил Дилан.
- Что есть, то есть, - согласилась Фицрой. – М-м-м! Чертовски вкусно! Не говори, что это, чтобы я не стала искать такой же коктейль в ближайших барах, - потребовала она, допив напиток и пододвинув бокал бармену. – Еще два таких же, а потом продолжай удивлять.
Дилан с усмешкой быстро организовал новые коктейли, успевая выполнять и другие заказы, после чего дал знак напарнику и хитро подмигнул новой знакомой.
- Будем, - протянул он один из бокалов ей, взяв второй, чокнувшись ими и опрокинув в себя свою порцию, после чего обогнул стойку, вышел из-за нее и подошел к Фицрой. – Потанцуем?
- Конечно, - согласилась она.

Танцы на слегка нетрезвую голову удались на славу. В принципе, алкоголь на то и был создан, чтобы раскрепощать и расслаблять, а музыка только помогала, как будто река, направляя тело по течению в общей колышущейся массе тел на танцполе.
И Фицрой вовсе не возражала, когда ее новый знакомый обхватил ее за талию сзади, когда музыка стала не слишком энергичной, больше напоминая саундтрек к какому-нибудь эротическому фильму.
Это действительно расслабляло, позволяло ни о чем не думать, разве что немного о собственной безопасности.
- Где тут комната для девочек? – спросила Фицрой на ухо нового знакомого. Весьма симпатичное ухо, кстати, как она успела подметить.
- Там, - кивнул Дилан в сторону. – Но ты же еще вернешься?
- Попудрю носик, - засмеялась Фицрой, чувствуя себя ледоколом, пробираясь через танцующих.

В туалете довольно ожидаемо пахло мочой, духами, пудрой и даже спермой – стандартным набором любого туалета, где разгоряченный алкоголем и флиртом народ предавался всему, чему мог и где мог.
Три девушки у зеркал красили губы, одна, выйдя из кабинки, пошли мыть руки, двое беззастенчиво поправляли трусы, задрав подолы коротких платьев, а Фицрой прошла в свободную кабинку и заперлась изнутри.
Впервые за всю жизнь она была среди толпы обычного народа, в кругу самых обычных людей – потасканных девиц, жаждущих секса мужиков, проституток, которых можно было определить с первого взгляда, сутенеров, вышибал, барменов, мелких клерков, студентов, неверных мужей, уставших жен, в общем, тех, кто вел нормальную по их меркам жизнь и дышал полной грудью.
Теперь и сама Фицрой приобщилась к такой жизни. Не совсем нормальная, но чуть ближе к этому, без головной боли, без способности считывать намерения, отчасти даже беспомощная, но все равно сильная, она пришла сюда просто ощутить каково это, быть такой, как все.
Дилан был милым парнем, коктейли вкусными, музыка динамичной, даже девочки гоу-гоу красивыми, но все это слишком выбивалось из того мира, в каком Фицрой выросла и жила. Все это было как дешевое стекло в кольце-бижутерии. В принципе, сойдет, если на раз и под определенный случай, вот только случая особо и не было.
Может, не так надо было встречать почти нормальную жизнь и провожать прошлое, но…

Покинув туалет, Фицрой снова оказалась в танцзале, но больше танцевать не стала, уйдя в бар.
Дилана не было, так что она заказала очередной коктейль у второго бармена, решив, что еще пару-тройку таких – и ей хватит для первого раза.
- Развлекаетесь? – услышала она глубокий бархатный голос прямо в ухо.
- Шерлок! – улыбнулась она, увидев сперва знакомый синий шарф, затем длинную шею, пару родинок, пухлые губы и только потом – светлые глаза и кудрявую челку, упавшую на высокий лоб. – Вы-то что тут забыли?
- Шерри, - Дилан, подойдя к стойке, кивнул Холмсу, как старому другу и пожал ему руку.
- Дилан, - в ответ кивнул Холмс, тут же сунув руку в карман пальто.
- Шерри? – повторила Фицрой, прыснув смешком. – Час от часу не легче.
Холмс поморщился, но не стал тянуть с ответом, наклонившись к ее уху и прошептав:
- Не против подышать воздухом?

Дышать было холодновато, но идти в гардероб за пальто не было никакого желания, так что Фицрой попросту потребовала пальто у спутника.
- Разобьете мечты и явите жестокую реальность? – спросила она, пританцовывая у задней двери клуба, пока Холмс доставал из кармана пальто на ней сигареты и зажигалку.
- Вы о чем? – покосился он не нее.
- Что бармен – Ваш поставщик кокаина, что все кругом продажны, что мне придется устроить сюда рейд с обыском и арестами?
Холмс закурил, запрокидывая голову и выпуская дым в темное небо.
- Мне нечего добавить, - заявил он.
- И Вы здесь за дозой именно сегодня?
- Вас это удивляет?
- Огорчает. И что теперь? По закону подлости теперь на нас нападут, нам придется отбиваться, я применю телекинез, какой-нибудь зевака все это снимет на телефон, выложит на Ютуб, а утром меня заберут в ЦРУ?
Холмс только покачал головой.
- Почти наверняка нет, если Вы не сказали, что Вы коп.
- Почему?
- Потому что здесь большие деньги, а Вы можете помешать совершению многочисленных сделок. Вы правда не знали, что это за место? Тогда поздравляю, у Вас обострилось чутье на подонков.
- Грустно, - вздохнула Фицрой. – Коктейли у него вкусные. А Джон с Вами?
- На очередном свидании с очередной девушкой.
- С очередной? У него их несколько?
- Не знаю, но надолго они не задерживаются.
Фицрой засмеялась. Холмс фыркнул смешком.
- Может, выпьем? – предложила Фицрой.
- Можно, - согласился Холмс, отбросив сигарету и направившись в тепло.

С пары порций крепкого пойла Холмса развезло так, что Фицрой, тоже уже не слишком трезвая от почти десятка бокалов сладкой дряни, зовущейся многочисленными коктейлями, уже не сдерживаясь, смеялась.
Оказалось, что алкоголь раскрепощал не только простых смертных, но и Холмсов, по крайней мере, младшего, потому как когда он решил принять приглашение какой-то девушки и потанцевать с ней, его странные телодвижения больше походили на мучения аэромена, которого выгибало от потоков воздуха.
Фицрой же не рискнула присоединиться к нему, поняв, что лучше на это смотреть, чем участвовать.
Но партнерша Холмса все-таки получила свой бесплатный коктейль в подарок и была удостоена слов благодарности.
- Бесподобно, - горячо заверила Фицрой, когда Холмс присоединился к ней за барной стойкой, и пододвинула ему бокал с коктейлем. – По последней и по домам?
- У меня еще работа, - заявил Холмс, вылив в себя коктейль и зажмурившись.
- О… Я не помешала? – поняла Фицрой, вдруг увидев его совершенно трезвые глаза, через секунду приобретшие расфокусированный взгляд.
- Наоборот, Вы приятно дополнили расследование, - заверил Холмс. – Напитки за счет заведения, кстати.
- Как скажете, - пожала плечами Фицрой. – Вы точно справитесь?
Холмс изобразил из себя насмерть пьяного человека, приобнял ее и нагнулся к ее уху.
- Если что, здесь есть подстраховка, - произнес он трезвым голосом. – Клуб оцеплен, сегодня была крупная поставка, а Вам действительно уже пора уходить. Доброй ночи, Венди.
- И Вам, Шерлок, - ответила она, оставив его у барной стойки и уйдя в гардероб.

Уже уезжая домой на такси, Фицрой думала о том, что у Холмсов все-таки насыщенная жизнь. Работа даже там, где все отдыхают, работа, когда самому хочется отдохнуть, всегда работа и миллион масок, чтобы все думали, что у них может быть отдых.
Но с понедельника все станет, как прежде, она снова будет детективом-инспектором, снова будет гонять любопытного скучающего Шерлока Холмса из своего кабинета, может, еще встретит его старшего брата, словом… жизнь станет той, какой она была долгие годы, как будто не было Штатов, каньона, медиума, стража, смерти и больниц.

Утром все новостные каналы по телевизору шумели известием о том, что была накрыта крупная поставка наркотиков, все дилеры были арестованы, арестован так же владелец ночного клуба, но никто ни словом не обмолвился о том, что к этому был причастен детектив-самоучка с Бейкер-стрит.


Утро понедельника началось так же, как любое рабочее утро.
Салли, обрадовавшись возвращению начальницы, пожаловалась на то, что незакрытых дел прибавилось, ди-си-ай пребывал в довольно обычном состоянии злости на весь мир и в частности на то, что не Ярд накрыл тот наркопритон, кабинет встретил чистотой и нагромождением папок, так что Фицрой тут же взялась за дела.
Насыщенный день стал первым, что привнесло краски в жизнь Фицрой после каньона… и последним, что отняло все краски к концу дня.

- Шеф, Вас ди-си-ай позвал, - сообщила довольная Салли, сунувшись в кабинет. – Если насчет повышения, замолвите за меня словечко?
Фицрой усмехнулась.
- Лестрейд выходит к Рождеству, а тебе не терпится сбежать со мной? А как же верность, честь и достоинство?
Салли засмеялась.
- Точно! – щелкнула она пальцами. – Но у нас навсегда останется Париж. Или хотя бы этот офис.
Фицрой прыснула смешком, собрала документы и выключила компьютер.
- Буду присылать тебе открытки, - пообещала она, выйдя с коллегой из отдела и попрощавшись у лифта, решив подняться наверх пешком.

- Сэр, разрешите? – спросила она, постучав в дверь.
- Заходи, - сухо ответил начальник. – Садись, - еще более сухо произнес он, когда Фицрой зашла в кабинет.
- Сэр? – нахмурилась Фицрой.
- Сядь ты уже, бога ради, - поморщился ди-си-ай. – Послушай, детектив, - начал он. – Думаю, ты уже слышала о том, что накрыли наркоточку. И мне плевать, кто и что говорит, думает или затевает, потому что ты подняла нам раскрываемость процентов на восемьдесят, если не больше.
- Что? – уточнила Фицрой, не понимая, о чем речь.
- Я верю фактам, Венди, - перебил начальник. – И даже если мне в глаза скажут, что мои люди трахают овец и малолеток, я поверю фактам, а не домыслам.
- Что-о-о? – протянула Фицрой, округлив глаза. – Сэр, это…
- Но я обязан как-то отреагировать, - закончил ди-си-ай, подняв руку и призывая к тишине. – И особенно тогда, когда приказ спускается сверху. Сперва тот клуб с минами, теперь наркотики… Кому ты наступила на хвост, девочка?
- Я не…
Фицрой даже помотала головой.
- Кто-то прислал занимательное видео с твоей предыдущей работы, - снова перебил мужчина. – Не знаю, какое отношение имеешь ты к тому, что какого-то… - он довольно красочно прибавил непечатное слово, - да я и не верю во все это, но если все так и Манчестерского Мясника поймала ты, у кого-то на тебя явно есть зуб.
- Я в самом деле поймала его, но не я одна, - не стала увиливать Фицрой.
Ди-си-ай молча пододвинул к ней бланк заявления.
- У меня тоже есть начальство, Венди, - добавил он, передав ей ручку. – И это начальство добавляет мне седых волос каждый чертов раз, когда случается такое дерьмо, где замешаны или якобы замешаны мои люди. Работа полиции должна быть прозрачной, как верещат писаки в СМИ, бой коррупции, никакого насилия над личностью даже когда очередной психопат стреляет в упор, но ему нельзя снести его чертову башку, потому что не дай бог коп превысит полномочия и заденет хоть одного гражданского…
- На что Вы намекаете? – серьезно спросила Фицрой.
- Не намекаю, детектив, - покачал головой начальник. – Говорю, как есть. Пиши по собственному, пока не уволил по статье.
- На каком основании? – уточнила Фицрой.
- На любом, какое только под тебя нароют ушлые писаки, - ди-си-ай встал с кресла и заходил по кабинету нервными шагами. – На любом, какое на тебя повесит суперинтендант, комиссар или премьер-министр, или… да кто угодно. Люди верят в то, что им говорят, а сейчас тебя могут размазать тонким слоем по асфальту, если дадут делу ход. Хранение и распространение в особо крупных размерах, детектив!
- Что?! – Фицрой вскочила на ноги.
- Я знаю, что ты ни при чем, - повысил голос начальник, жестом велев сесть обратно. – И я знаю, что тебя подставляют намеренно, поэтому я даю тебе шанс уйти. И поверь, я не прикрываю ни свою задницу, ни отдел, ни полицию в целом. Я видел тебя в деле, я знаю, что ты действительно делаешь свою работу и что ты отличный коп. Если что, головой ручаюсь, что никто тебя и пальцем не тронет, работу я тебе обеспечу – у невестки детективное агентство, жалованье там куда выше, чем здесь, в общем…
- Спасибо, но не стоит, я справлюсь, - тихо сказала Фицрой, начав быстро писать. Только поставив подпись, она мельком просмотрела написанное, аккуратно положила ручку на листок заявления и молча отцепила жетон и кобуру. – Спасибо, сэр, - поблагодарила она, глядя в глаза теперь уже бывшему начальнику.
- У тебя все еще есть место на Воксхолл-кросс, - напомнил ди-си-ай.
- Отдел не пострадает из-за меня? – Фицрой сделала вид, что не услышала его. Получив только отрицательное качание головой, она кивнула. – Хорошо. Спасибо, сэр. До свидания.
- Фицрой, - он окликнул ее, когда она уже открыла дверь. – Чтобы ты просто это знала – мне плевать, даже если ты по ночам потрошишь маньяков, на выходных выпускаешь кишки насильникам, а по праздникам пьешь кровь педофилов. Если мир станет чище от отсутствия очередного ублюдка, я буду молиться за нового супергероя трижды в день. У меня дочь – студентка, - как будто в оправдание произнес он.
Фицрой, промолчав, покинула его кабинет.

Одно было ясно – это был не Холмс. Ни старший, которому даже в голову бы не пришло заниматься подобным бредом, ни младший, у которого если и не особо много было совести, но понятия чести было не занимать, ни кто-то с прежнего места работы. Бывший коллега-сержант не стал бы делать подобного, никто в отделе ни о чем не знал, прежний ди-си-ай скорее счел бы ее саму чокнутой, чем поверил в то, что она могла бы силой мысли сдирать кожу с человека. А уж нелепое обвинение ее в пособничестве наркодельцам…
Но это не могла быть Салли – человек честный и не имеющий обыкновения идти по головам ради карьеры, или Андерсон, неплохой, хоть и не особо умный криминалист, но искренне любящий свою работу и старающийся по мере сил и способностей выполнять ее качественно. И не сам ди-си-ай, хоть и не душевный человек, но знающий о морали и коллегиальности намного больше самой Фицрой.
И дело было не в том, что в полиции все были заодно, хотя и в этом в том числе, сколько в доверии и поддержке.
И если ди-си-ай говорил о том, что на него надавили, это вполне могло быть правдой.
Фицрой вышла из Ярда и села в машину, достав телефон.
Телефон старшего Холмса не отвечал, так что она набрала младшего.
- Шерлок Холмс, - услышала она спокойный голос.
- Венди Фицрой, - представилась она. – Шерлок, Вы не знаете, где Ваш брат?
- Нет, - раздался практически сразу же уверенный ответ. – Вы ему звонили?
- Не берет трубку.
- Наверняка у него чай с королевой или очередное скучное заседание. Что-то срочное?
- Не совсем, но мне бы хотелось с ним поговорить. Я знаю, что он в городе, только не спрашивайте, откуда.
- Не знаю его расписание, но точно знаю, что по понедельникам он в месте, в которое Вас точно не пустят.
- Думаете? Если он в Букингемском дворце в туалете королевы, в Овальном кабинете Белого дома или на летающей тарелке пришельцев с Марса, я его найду и войду куда угодно, хоть в Зону 51 или ядерный реактор.
- Не сомневаюсь, но в это место, во-первых, не пускают женщин, а во-вторых, там категорически запрещено разговаривать.
- Надену лучшее платье и возьму магнитофон-кассетник с тяжелым роком, если не пустят.
Холмс на том конце провода фыркнул смешком.
- Знаете клуб «Диоген»? – спросил он. – Чопорное местечко только для джентльменов.
- Адрес сбросите смс? – попросила Фицрой.
- Конечно, - ответил Холмс. – Что Вы собираетесь делать?
- В смысле, с Вашим братом? Поговорю с ним. Мне бы хотелось избежать встречи, но, боюсь, не выйдет по многим причинам. И… С этого дня я больше не работаю в полиции, так что, думаю, Вам придется подождать возвращения Лестрейда, потому что Салли с Вас шкуру спустит, если Вы вздумаете пробираться в кабинет.
Холмс снова усмехнулся.
- Не рискнет. Доброго вечера, Венди.
- Доброго вечера, Шерлок, и спасибо.
Фицрой дождалась смс, прочитала адрес и завела машину.

- Ты предпочитаешь розы или лилии? – уточнил Шерлок, сидя в своем кресле нога на ногу и глядя на сидящего в соседнем кресле брата.
- Подснежники, - кисло ответил Майкрофт. – К чему этот вопрос?
- Чтобы не ломать голову над тем, что возложить на твою могилу, - пожал плечами Шерлок.
- Не преувеличивай! – поморщился Майкрофт.
- Ты только что унизил и оскорбил единственную женщину, которая по недоразумению или отсутствию вкуса выражала к тебе какие-то трепетные чувства, - заметил Шерлок. – И эта женщина запросто может выжать из себя кровь по эритроциту, а воздух – по атому.
- Я смогу все объяснить, - заявил Майкрофт.
- Пока будешь задыхаться или захлебываться кровью? – уточнил Шерлок. – Сомневаюсь, братец.
- Ты знаешь, что произошло, Шерлок, - сухо напомнил Майкрофт, - так что будет столь любезен – не умничай!
- Может, тогда герберы? – Шерлок пропустил мимо ушей последнее замечание. – Если гроб, то мореного дуба или проще сразу золотой саркофаг?
Майкрофт молча закатил глаза.


Здание клуба для джентльменов не то, чтоб поражало воображение, но выглядело стильно и красиво.
Четырехэтажное строение бело-кремового оттенка с массивными колоннами и парадным входом уже сразу говорило о том, что сюда стекаются ценители прекрасного. И хотя Шерлок Холмс сказал, что в такое место женщинам входа нет, Фицрой это не смутило.
В такое место можно было войти как угодно, хоть пнув дверь, если хватило бы силы и желания, но это уже тянуло на мелкое хулиганство, а поскольку даже без жетона полицейского такое поведение претило разумному человеку, Фицрой набросала пару строк в блокноте, вырвала листок и вышла из машины, решив деликатно попросить аудиенции у основателя клуба через его подчиненных.
Конечно, можно было достать и через его личную помощницу, но лишний раз нервировать и без того загруженную женщину не хотелось хотя бы из-за ее честного признания в том, что Фицрой ее здорово пугала.
Она подошла к дверям клуба и открыла дверь, сразу столкнувшись с джентльменом в белых накладках-бахилах на обуви, чтобы не производить ни малейшего звука, помешавшего бы гостям отдыхать.
Осмотр показал, что таких гостей тут хватало – все пожилые, дорого одетые, с выражением презрения и озабоченности на лицах, стоило только появиться в клубе той, кому вход был строжайше запрещен.
Их душевное спокойствие Фицрой не волновало. Не озаботил и жест управляющего, указавшего ей на дверь, не проронив ни слова при этом. Она только приложила указательный палец к губам и протянула листок.
Лицо управляющего побелело то ли от гнева, то ли от страха, когда он прочитал написанное, но все так же молча ему хватило ума кивнуть и даже поклониться, что означало, что приказ он выполнит. Этого Фицрой вполне хватило, чтобы принять к сведению его желание сотрудничества и покинуть недружелюбное заведение.

Холмс подъехал к клубу через час после звонка Фицрой Шерлоку, так что машину теперь уже бывшего детектива он не застал.
Впрочем, его ничуть не удивило бледное лицо управляющего, передавшего ему записку.
Холмс бросил на нее взгляд, мгновенно прочитав и оценив масштаб бедствий, которые могла произвести телекинетик, если бы ее пожелание проигнорировали, и кивнул на телефон, жестом показав, что будет находиться в своем привычном кабинете.
Управляющий схватился за мобильный телефон и набрал смс с короткой фразой: «Вас ждут».

Фицрой никуда не спешила, решив перекусить после рабочего дня.
Пусть теперь она лишилась работы, но это ее не сильно заботило. По крайней мере, не так, как то, ради чего она обратилась к Майкрофту Холмсу после того, как выразила горячее желание забыть про его существование в принципе.
Еще не последняя встреча, но все же ему осталось терпеть ее присутствие в Лондоне недолго.
С такими мыслями они вернулась к клубу и снова же вошла в него, уже не обращая внимания на недовольные лица посетителей и охранников.

Холмс не произнес ни звука, когда двери распахнулись. Не столько из-за того, что его могли услышать, но и от того, что не знал, с чего начать.
- Рискну предложить Вам чай или кофе, - начал он, когда Фицрой закрыла за собой двери. – Увы, энергетиков здесь нет, а алкоголь...
- Я хочу знать, что произошло в каньоне и после него, - перебила Фицрой, серьезно глядя на него.
- Детек… - осторожно начал Холмс.
- Хватит! – чуть повысила голос Фицрой. – Если бы я хотела выяснять отношения, Вы бы уже давно изображали из себя Человека-Паука, ползая по потолку, так что хватит, мистер Холмс. Не утруждайте себя оправданиями и не унижайте меня, заставляя выслушивать их. Меня интересует только то, что было после контакта с Кейт Аззопарди. Не слишком трудно для Вас?
Холмс весь подобрался, почувствовав угрозу.
Фицрой могла быть милой и терпеливой, но она не опускалась до банальностей, предпочитая делать, а не говорить, так что да, была бы она в гневе, даже ползаньем по потолку он бы не отделался.
- Мисс Доннер ничего Вам не рассказала? – он поставил стакан с виски на столик и жестом пригласил гостью присесть в кресло напротив, но Фицрой удивила и даже испугала тем, что открыто применила свои способности, заставив кресло подлететь к ней и заблокировать дверь, а столик перевернуться, опрокинув графин и стакан на пол.
- В следующий раз это будет Ваше кресло, - тихо предупредила Фицрой, подойдя ближе к вставшему мужчине. – Без Вас, но если будете продолжать дипломатические переговоры, доведете меня до белого каления - я Вам врежу.
Холмс не посмел отвести взгляд.
- Контакт продолжался более двух минут, - начал он говорить. – Потом прервался, я услышал Ваш голос – Вы шепотом обращались к брату за помощью, но когда вертолет сел и я добрался до Вас, Ваше сердце не билось. Вас пытались реанимировать шесть минут, после чего хотели объявить время смерти. Вы пришли в себя и…
- Что – и? – повторила Фицрой, почти не моргая, глядя на него.
- Пещера была безжизненна, портал закрылся, но когда Вы очнулись, из пещеры вырвался столп чистой сырой энергии – аналога того, что производили арки.
- Дальше.
- Вас отвезли в ближайшую больницу в Альбукерке, день продержали в реанимации из-за высокой температуры, потом перевели в интенсивную терапию.
- Это мне уже говорили. Почему там был вертолет?
Холмс облизнул губы. К такому вопросу он был готов, но не в такой ситуации.
История повторялась – на жизнь телекинетика была объявлена охота, а такие действия она пресекала. Или… или ей помогало то, что спасало ей жизнь.
- Вас пытались похитить.
- Кто?
- Наемники. К тому времени, как Вы пришли в себя в палате, я имел долгую беседу с представителями ЦРУ относительно того, что за группой велось наблюдение. Я предположил, что в группе был «крот», отправил Шерлока и доктора Ватсона в Управление с целью выяснения объекта, но эти наемники были не из ЦРУ, хотя разведка не отрицала свою причастность к слежке за Вами.
- «Крота» нашли?
- Нашли и допросили с пристрастием. Если будет интересно, я предоставлю все материалы.
- Нет нужды. Дальше.
- Вас пытались поднять на вертолет, похитили из палаты, ввели экспериментальное лекарство для успокоения или… боюсь, мне про эти исследования ничего не известно, но поверьте, я пытался.
- Дальше.
- Единственным способом спасти Вас было прямое воздействие на Вас. Я и мисс Доннер пытались разбудить Вас, но, похоже, Вы проснулись самостоятельно. Двое вооруженных людей, пилот вертолета и сам вертолет были обращены в прах. Буквально.
- Как?
Холмс снова облизнул губы.
- Венди, - мягко обратился он к женщине. – Подобное должен рассказывать не я. Я не занимался Вами в детстве и юношестве. Управление…
- Вы в курсе или нет? – уточнила Фицрой холодно.
Холмс переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно.
- Не совсем, но…
- Говорите.
Кресло довольно чувствительно ударило его под коленями, вынуждая сесть, второе прилетело от двери и приняло в свое нутро Фицрой.
- Линдси предполагает, что часть Ваших способностей, вероятно, эхолокация – результат не ДТП, а того, куда Вас перебросило на шесть секунд из машины, - снова начал Холмс. – Она считает, что Ваш феномен схож с тем, что произошел с женой и дочерью доктора Хэндрикса. Вы слышали об этом. После того, как группа получила нового куратора, оперативный директор рискнул провести эксперимент, имитирующий ситуацию, в которой пропали Кэтрин и Николь Хэндриксы. Он удался, но Николь погибла на месте, а Кэтрин… то, что вернулось, не было Кэтрин Хэндрикс. Внешне это была она, но ее память была совершенно чиста, она не помнила ничего из своего прошлого, но крайне быстро училась. Тем не менее, доктор Дэвисон распознала в ней нечто чужеродное, вероятно, опасное, еще вероятнее – с той стороны арки, откуда вернулся и сам доктор Хэндрикс, отправившийся в нее, чтобы присоединиться к жене и дочери.
- Причем тут я? – Фицрой чуть приподняла подбородок.
- Линдси предполагает, что Вы тоже попали в ту область арки, где находилась и Кэтрин, - продолжил Холмс. – И возможно… только возможно… Вы вернулись не одна.
- В смысле?
- Опять же возможно, но Линдси предположила, что произошло некоторое слияние с чем-то с той стороны. Взаимовыгодный симбиоз, наделивший Вас психокинетическими способностями, но и усиливший головную боль вследствие непривычности организма к чему-то инородному, что нашло приют в Вашем разуме.
- В голове?
- Ваш мозг содержит некую заблокированную область, из-за чего, и снова предположительно, Вы отчасти многое забыли или не хотели бы знать до какого-то времени.
- Вы это видели?
- Видел, но я не смог понять, с чем имел дело. Ваш феномен изучался не один год и даже после Вашего ухода из Управления, когда же Линдси возглавила его, она распорядилась уделить этому достаточно ресурсов и времени, чтобы помочь Вам, но Вы не шли на контакт. Больше того, Вы игнорировали тот факт, что что-то Вас бережет. Я говорю не только о жизни, но и о душевном состоянии. Вы могли бы увидеть то, что защищало Вас, но сознательно или бессознательно не хотели даже знать об этом. Вы чуть не разрушили мой дом этой силой, Вы демонстрировали ее моему брату в его квартире, наконец, это же произошло в каньоне. Боюсь, я не могу с уверенностью даже в один процент сказать, Вы это делали или то, что в симбиозе с Вами. Предположительно… повторюсь, исключительно предположительно, Вы действительно носитель некоей сырой энергии, но, возможно, Вы генерируете эту энергию самостоятельно. Возможно, Вы сознательно или бессознательно сами заблокировали часть разума, чтобы забыть произошедшее с Вами в девять лет.
Фицрой выслушала его с каменным выражением лица.
- Я не помню три дня в Торонто, - сказала она. – Что это было?
- Зацикленность, - ответил Холмс. – Я снова пытался получить информацию о том, что произошло в каньоне и в Альбукерке, поэтому не смог сам присутствовать рядом, но Шерлок согласился побыть рядом, проследить за Вашим состоянием. Вы бодрствовали шестнадцать минут ежедневно в течение трех дней. Просыпались, выдергивали капельницу и просились в душ, после чего падали там в обморок, ненадолго приходили в себя и снова теряли сознание, успев только поинтересоваться тем, как прошла операция в каньоне и все ли в безопасности. Шерлок помогал Вам добраться до душа, фиксировал каждый Ваш жест, каждое слово, следил за тем, чтобы Вы не ударились головой, но Вы в течение этих трех дней делали то же, что в первый день с минимальными изменениями. Я и Линдси рассматривали возможность перевода Вас в институт изучения мозга или психокинетических способностей, если бы не было изменений, но все нормализовалось, Вы пришли в себя.
- Со мной был Ваш брат? – повторила Фицрой. – И он водил меня в душ? Что, прямо в одежде?
Холмс чуть дрогнул нижней губой.
- Он раздевался до нижнего белья, но если Вас интересует Ваш же внешний вид, то… Он раздевал Вас и… в какой-то мере… он носил Вас на руках, когда Вы теряли сознание второй раз.
Лед как будто покинул взгляд женщины, она отвела глаза и уставилась в пол, после чего сгорбилась и закрыла лицо ладонями.
- Простите, - пробормотала она. – Простите меня за все это. Глупо валить все на каких-то пришельцев и энергию. Я знала, что Управление и не такое расследует, но сама в такое никогда не верила до того момента, когда увидела Питера в первый раз. А уж когда он пришел помочь… - она подняла голову и быстро стерла слезы. – Он это видел, - произнесла она, глядя на растерявшегося Холмса. – Я знала, что со мной что-то не так. Чувствовала это. И я чувствовала его страх за меня. Он не стал бы связываться с Управлением только из-за телекинетики и эхолокации. Он сам видел то, что Вы говорили. Эту энергию.
- Вы чувствуете ее на данный момент? – уточнил Холмс.
- А Вы чувствуете свой мозг? Вы чувствуете эритроциты и лейкоциты в своей крови? – спросила Фицрой. – Я не знаю, что это, но всегда знала, что это внутри меня, что это бережет меня, да, головную боль приносит тоже это, но… это просто есть, как иммунитет, как группа крови, как резус-фактор. Эхолокация исчезла, пропала головная боль, значит, часть этой силы ушла… или умерла… или… Но что-то еще есть, раз Вы сказали про то, что это снова защитило меня.
- Венди, - крайне осторожно обратился к ней Холмс, - могу я задать Вам один вопрос?
- Конечно, - покивала она.
- Мне было бы любопытно знать, что Вы видели в портале и о чем умолчали, но меня больше волнует мой брат. В больнице в Торонто Вы что-то с ним сделали. В палате была видеокамера, но она фиксировала только изображение, а не звук. Что Вы ему говорили или что делали с ним?
- Спасала жизни, - призналась Фицрой. – Предупредила о том, как ему себя повести, когда придет время. В ближайшем будущем ему придется очень часто делать выбор – я всего лишь дала координаты правильного пути. Это меньшее, что я могла бы сделать, чтобы хоть как-то выплатить долг перед Вами за всю помощь.
- Я ни о чем не просил, - напомнил Холмс.
- А Шерлок ни о чем и не вспомнит, - дернула плечом Фицрой. – И Вы не вспомните. Никто не должен знать свое будущее, мистер Холмс.
Холмс встал с кресла.
- Если речь о жизни моего брата, я бы хотел помнить все детали, - заметил он.
Фицрой тоже поднялась.
- Я знаю, что это Вы подстроили мое увольнение из Ярда, - спокойно произнесла она. – Это немного осложнит мои дела, но, уверена, у Вас тоже были причины, которые мне уже не интересны. Но я знаю, что Вы защищали мою жизнь, а я делаю то же самое с Вашей, с жизнью Шерлока, Джона и других людей.
Холмс сделал к ней шаг.
- Вы знаете мое будущее?
- Я не допущу, чтобы оно свершилось, - Фицрой зажмурилась и помотала головой, сжав виски. – Вы не понимаете, что происходит, - пожаловалась она, снова посмотрев на него. - Вы даже не можете понять, что со мной, что внутри меня. Вы боитесь, Линдси боится, вся команда была напугана, но это не то, что вы думаете, это не зло. Злом могут быть люди, но не это. Я – зло, мистер Холмс, - застонала она. – Я уничтожила арки и отрезала доступ домой части себя. Иначе было нельзя, люди не понимали, что такое эти арки. Я обрекла на смерть часть энергии, которая внутри меня. Я теряю контроль над собой, - чуть слышно прошептала она.
Холмс подошел еще на шаг, протянул руку, но Фицрой отошла от него.
- Венди, позвольте мне помочь Вам.
- Поможете, - покивала она, отходя к двери. – Очень скоро, а пока, простите, но этого разговора для Вас не будет. И не волнуйтесь за камеры или прослушку, если что здесь и было, все уничтожено. Память заполнит пробелы, как Вы захотите, - она отвернулась, чтобы не видеть, как глаза мужчины стали пустыми, как его память скорректировалась согласно ее воле, и как он пришел в себя.
Вместо этого она жестом поставила столик на место, подняла графин и стакан, но уже без содержимого, и поставила оба кресла так, как они стояли до ее прихода.
- Детектив, - обратился Холмс к ней, придя в себя.
- Уже нет, но это уже не важно, - ответила она, повернувшись к нему. – Я хотела сказать только это, просто не могла дозвониться до Вас. Пришлось оставить записку управляющему клуба, что если он не свяжется со мной, когда Вы приедете, я разнесу клуб по кирпичику. Прошу меня простить.
Холмс быстро огляделся и сделал соответствующие выводы – снова коррекция памяти, снова откровения, которых он не вспомнит.
Но телекинетик сама не знала о том, что даже к ее дару уметь стирать память можно было найти блокаду.
Шерлок не записывал разговор с ней, он был на громкой связи с Майкрофтом по другому телефону, а сейчас, когда Фицрой снова хотела оставить все в тайне, Шерлок записывал разговор через дверь.
Эхолокация быстро пресекла бы такое, но ее больше не было, а Холмсы умели мыслить нестандартно и быть готовыми почти ко всему.
- Венди, - окликнул Холмс Фицрой, - может быть, поужинаем как-нибудь?




Глава 24.

- Ужин? – повторил Шерлок, едва Фицрой вышла, так и не ответив на вопрос.
- Что записал? – не стал вдаваться в подробности Майкрофт.
Шерлок бросил на стол тонкий усик прослушки и еще с десяток миниатюрных «жучков».
- Ничего, - произнес он. – Белый шум.
- Как она это сделала? – задумчиво произнес Майкрофт, подняв один из приборов и повертев его в пальцах.
- Генератор белого шума или, если проще, силовое поле, - самодовольно ответил Шерлок. – То же, что было зафиксировано в деле о расправе над Манчестерским Мясником.
- Думаешь, при разговоре с тобой она тоже использовала это поле? – не стал заострять на этом внимания Майкрофт, вспомнив леденящие даже его душу кадры.
- Не знаю, - пожал плечами Шерлок. – Но точно могу сказать, что она сама вряд ли осознает, что она или ее симбионт делает.
- Или они вместе, - вздохнул Майкрофт. – Она может действовать с той нужной осторожностью, которую проявляет полицейский, энергетическая же составляющая делает то, что и всегда – защищает своего носителя.
- Думаешь, эта энергия живая? – чуть нахмурился Шерлок.
- Я не знаю, что думать, - покачал головой Майкрофт. – Раньше Венди Фицрой была бомбой под ногами, теперь она намного больше, чем даже вулкан. Это как нестабильное ядро планеты, способное заставить проснуться все вулканы всего мира.
Шерлок чуть обиженно дрогнул нижней губой, не имея представления ни о каких ядрах планет.
- Ты пригласил на ужин это ядро, - напомнил он.
- Да, - рассеянно согласился Майкрофт. – Нужно вызывать Управление, - решительно заявил он.
- И похоронить ее в недрах институтов изучения мозга и прочих способностей? – фыркнул Шерлок. – Не терпится сделать ее лабораторной крысой?
- Шерлок, - сухо перебил его Майкрофт, - я не смог узнать, что именно в нее влили. У меня нет ни одной зацепки, а единственные, кто мог бы сказать, откуда был сделан заказ на похищение Фицрой, стали горсткой пыли. По-твоему, почему Доннер выкачала из нее все жидкости? У нее кристально чистые анализы! Понимаешь, что это означает? Она меняется, но энергия внутри нее пытается нормализовать ее состояние.
- Хочешь списать на это и левитацию во сне? – спросил Шерлок. – Удобно, вот только это было еще до пещеры анасази, братец.
Майкрофт отвернулся и прошелся по кабинету.
- Я тебя понимаю, она интересна тебе, как объект изучения, как человек, который тебя понимает, но она тебе не подружка.
- А тебе? – переспросил Шерлок. – Правильнее назвать ее любовницей?
- Не умничай! – повысил голос Майкрофт. Спустя почти минуту напряженных гляделок с братом, он тяжко вздохнул и отвел взгляд. – Ты видел, возможно, сотую долю того, что может эта женщина, - спокойно сказал он. – Двигать мебель силой мысли – не предел для нее, способной вытащить из твоего тела сердце и поиграть им в бейсбол.
- Майкрофт, ты путаешь ее с теми, кто обладает коварством и жаждой, - равнодушно уронил Шерлок. – Фицрой не хочет ни власти, ни денег – поверь мне, я проверил ее не раз. Она даже с тобой переспала от желания, а не ради привилегий, - кивнул он на него подбородком. – Не представляю, как это назвать – глупостью или великодушием?
Майкрофт поморщился.
- К тебе она относится, как к несмышленышу, что тебя устраивает, - заметил он. – Меня, впрочем, тоже.
Шерлок закатил глаза и фыркнул громче.
- К тебе она… - захотел оскорбить и он, но Майкрофт вытащил телефон и набрал нужный номер, включив громкую связь.
- Доннер, - раздался уверенный ответ через пару гудков.
- Майкрофт и Шерлок Холмсы, - представился Майкрофт. – Вы на громкой связи, Линдси.
- Да, джентльмены, что-то случилось? – спросила руководитель Управления.
- Фейри генерирует силовое поле в качестве защиты от прослушки, - громко сообщил Шерлок.
- Ясно, - не стала переспрашивать Линдси. – Давно?
- Второй раз из замеченных, - добавил Майкрофт. – Линдси, удалось проверить образцы на тот препарат, что ей ввели?
- Удалось узнать, что это сложное вещество явно психотропного свойства, - ответила Линдси.
- Наркотик? – уточнил Шерлок.
- Не совсем, - ответила Линдси. – Для обычного человека это равно действию витамина, несет только пользу. Для человека с психокинетическими способностями это как реагент, но какую реакцию он вызывает и на что – неизвестно.
- Тогда откуда Вы узнали про его действие? – справедливо уточнил Шерлок.
- Не опытным путем, как Вы понимаете, только со слов медиумов, - ответила Линдси. – Четверо медиумов сказали, что это усилит мозговую активность психокинетика, один из них добавил, что влияние на эхолокатора-телекинетика с потенциально возможной вероятностью нахождения в нем сырой энергии запросто может вызвать неконтролируемую реакцию, которую нереально предугадать.
- Они хотели взломать глубинную память? – вдруг громко спросил Майкрофт.
Линдси на какое-то время замолчала.
- Не исключаю такую версию, - призналась она. – Если Венди вообще носитель этой энергии.
- И что с ней может быть? – снова встрял Шерлок. – Вспышки агрессии? Беспричинные слезы? Жажда секса?
- Что угодно, - ответила Линдси. – Буквально, что угодно, джентльмены. От этого нет лекарства. И если, выражаясь простым языком, Венди начнет рвать крышу, она может сама пострадать.
- А какова вероятность того, что к ней пиявкой присосался и страж пещеры? – неожиданно спросил Шерлок.
- Она рассказала все, что было, - с нотками сомнения ответила Линдси. – Я понимаю, что контактеры не слишком охотно делятся эмоциями и переживаниями, но Венди рассказала очень много и в деталях.
- Кроме того, что она могла узнать из этого контакта лично для себя, - заметил Майкрофт.
- А если попробовать гемодиализ и криокамеру? – предложил Шерлок.
- Повторить опыт с Кэтрин Хэндрикс? – переспросила Линдси. – Для этого нужно получить согласие Венди. Вы представляете, что она может сделать, когда придет в себя после такой процедуры?
- За ней установлено круглосуточное наблюдение, - вставил Майкрофт. – Если что-то произойдет, я узнаю первым.
- Я отправлю Дэйну Стоун для помощи, - решила Линдси. – Она скоординирует ситуацию на месте. Джентльмены, давайте все же помнить, что мы имеем дело с человеком, который пытается жить с психокинетикой, которой не просил. Венди не зло и не посол зла, не пришелец и не некая сущность с желанием захватить власть.
- Майкрофт рассказал ей про энергию в ней, - перебил Шерлок.
- Я это сказал? – переспросил Майкрофт.
- Это я слышал и даже записал, - Шерлок протянул ему листок бумаги с понятными только им двоим значками.
- И какой была реакция? – спросила Линдси.
- Судя по тому, что Майкрофт жив, а Фицрой вышла в своем привычном состоянии, никого не убив и не покалечив, она или то, что внутри нее, отреагировали спокойно, - ответил Шерлок. – И Майкрофт пригласил ее на ужин.
Майкрофт всплеснул руками и неодобрительно покачал головой, глядя на него.
- Дождитесь Стоун, - как будто не услышала последнюю фразу Линдси. – Если станет жарко, попробуйте предложить Венди гемодиализ.
- Проще засунуть ее в криокамеру и разбудить лет через триста – получим сверхчеловека, - вставил Шерлок.
- Вы не думали над тем, что Венди уничтожила арки, возможно, не по своей воле? – спросил Майкрофт обоих. – Может ли быть так, что энергия из этих арок захотела бы уничтожить вход в тот мир? Может ли быть так, что это желание внушило что-то еще, что-то еще сильнее энергии?
- Например? – коротко спросила Линдси.
- То, что разрешило создать арки, - догадался Шерлок.
Линдси снова замолчала.
- Ваши теории меня и так пугают, - призналась она спустя какое-то время. – Сырая энергия сама по себе опасна и неуправляема, а если есть что-то еще сильнее, вообразите масштаб действий, какие она может натворить. Держите меня в курсе, джентльмены. Майкрофт, можно поговорить с Вами тет-а-тет?
- Слушаю, - Майкрофт отключил громкую связь и отошел от брата.
- Я обратилась к ясновидящему, который согласился поработать с образцами, взятыми у Венди, - тихо произнесла Линдси. – И он сказал, что видел только тьму. То же самое сказала и Кейт Аззопарди, когда изучала палимпсест. Я не знаю, что это и связано ли с самой Венди, но будьте осторожны. Иногда тьма – всего лишь отсутствие света, иногда это тьма перед рассветом, а иногда… я даже представлять не хочу, что это еще может быть.
- Если бы Венди хотела навредить, она бы уже это сделала, - так же тихо ответил Майкрофт в телефон. – Она не борется с тем, что внутри нее, она сжилась с этим. Но Вы безусловно правы в том, что это может быть что угодно.
- Будьте осторожны, - повторила Линдси.
- Непременно и всего доброго, - пожелал Майкрофт.
- До связи, - ответила Линдси и отключилась.
- Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, - продекламировал Шерлок глубокомысленно.


Фицрой знала, что произойдет, но действовала по привычке.
Двое умнейших людей могли бы обмануть кого угодно, любого человека, но ее – лишь отчасти.
Здесь роль играла простая логика – если старший Холмс устраивает слежку за младшим братом, что мешало ему напичкать и свой кабинет всевозможной прослушкой и камерами наблюдения? И что мешало делать то же самое и младшему, когда тот заявился к ней домой рано утром?
Может, она не знала их намерений, но все же оставалась крайне внимательным человеком, держащим ушки на макушке хотя бы ради спасения своей жизни.
Еще одно покушение! Ее снова хотели захватить и в чем-то использовать. Ей что-то вкололи, что теперь вытворяло с ее организмом буквально черте что.
В один миг она задыхалась от злобы, в другой чуть не плакала от обиды, то хотела просто объятий, то желала выпустить кишки.
Как будто гормональная бомба внутри.
Но Линдси обязательно сообщила бы, если бы что-то было не так.
Глупо было бы винить Майкрофта Холмса в том, что он шел четко намеченным планом и делал именно то, что хотел бы делать – создавал невыносимые условия для пребывания в Лондоне и в стране в целом для одного конкретного телекинетика теперь уже с неконтролируемыми эмоциями, но это не означало жестокость по отношению к ней. Скорее мягкое давление, чтобы она улетела из страны к родителям.
В этом был резон – она не стала бы крушить Бостон из-за боязни навредить отцу и матери… вот только все эти слежки… они могли обернуться большими проблемами для фирмы отца, да и мать тоже уже давно устала от всей психокинетики дочери.

Вторник Фицрой провела взаперти дома, не отвечая ни на какие телефонные звонки, не реагируя на дверной звонок, лежа в кровати и предаваясь мрачным думам.
Конечно, Салли заволновалась, когда начальница, только-только вернувшись из отгула, пропала с концами. Конечно, ее бы уже ввели в курс дел. Конечно, она начала бы бить в барабаны и трубить в трубы, чтобы честного копа вернули в Ярда, наплевав на все козни против нее. И, конечно, ей мягко указали бы на дверь и потребовали бы заниматься своими делами.
Младший Холмс едва ли заинтересовался теперь уже уволенным копом, Джону было не до нее, старший Холмс же… с этим все было еще сложнее.
Он бы не стал опускаться до мелочей, как отключение воды, света, тепла, блокировка кредиток и арест, но Фицрой и не думала, что хоть что-либо подобное в принципе взбрело бы в его умную голову.
Впрочем, он ее волновал куда меньше того, что было на крыше больницы в Альбукерке.
Головная боль стала метафорической, но беспокоила даже больше настоящей.
Она пробовала думать в этом направлении, но мысли упорно возвращались к Майкрофту Холмсу и его странностям.
Его что-то явно беспокоило, но не до ужаса, а, скорее, волновало и мешало нормально жить.
И за каким чертом он вдруг пригласил ее на ужин? Что он задумал и как далеко хотел или мог зайти в желании избавиться от неудобного человека? Как этот верный закону человек мог бы убрать крайне опасного телекинетика, если он не мог ничего сделать даже с Мориарти?
И кто был заказчиком тех наемников? Мориарти? Эвр, которая была заперта в Шерринфорде?
Фицрой закрыла глаза и мысленно вернулась в пещеру, снова и снова прокручивая в голове увиденные картинки.
Ответ был, но не на этот вопрос.
И был вопрос, на который не было ответа.

Среда прошла так же, как и вторник за исключением того, что Фицрой заказала на дом пиццу и уставилась в телевизор, изучая новости.
Грабежи. Убийства. Финансовые махинации. Аресты.
Глаза не фиксировали почти ничего, разум был пуст.

Четверг начался с пробежки ранним утром по свежевыпавшему снегу.
Фицрой знала о том, что бдительное око камер следит за ней, но это ее не беспокоило.
Человек, привыкший держать свою жизнь в своих руках в любом случае, был так же обязан не раскисать перед последним шагом, который уже маячил перед ним.
Страшно? А кому бы не было?
Она добежала до моста Миллениум и сбавила темп, заметив одинокую фигуру у перил. Сделав вид, что не замечает самоубийцу, Фицрой, тем не менее, зорко отслеживала каждое движение человека на мосту, подбегая ближе.
Молодая девушка, на вид лет двадцати, привлекательная, если бы не размазавшаяся по лицу косметика.
Белые от холода пальцы, вцепившиеся в перила, приоткрытый рот, поверхностное дыхание – сильнейший стресс и личная травма, слишком личная, чтобы даже говорить о ней.
Фицрой видела это выражение лица у таких, как эта девушка. Не слишком часто, но и не так редко, как бы хотелось.
- Не подходи! – взвизгнула девушка на мосту, чуть дернувшись вперед.
- Я не подойду, - Фицрой остановилась и подняла руки вверх в жесте капитуляции, давая понять, что она подчиняется и главная здесь только девушка на мосту.
- Не подходи, - повторила девушка, трясясь от ветра и холода.
- Не делай этого, - попросила Фицрой. – Что бы ни случилось, это можно пережить.
- Да? – девушка повернула к ней голову так резко, что едва успела перехватить руку, чтобы не упасть. – Откуда тебе знать? Ты ничего обо мне не знаешь!
- Ты права, - миролюбиво согласилась Фицрой, не делая ни шагу вперед. – Может быть, расскажешь мне?
Девушка заплакала, роняя слезы на расстегнутое пальто.
Фицрой на глаз определила степень обморожения по бледным губам – шла пешком примерно полчаса, решилась забраться на перила в течение минут пяти-десяти, не застегивалась, организм пока в стрессовом состоянии и еще может беречь тепло, дрожь… не холод, а адреналин. Злость, растерянность, страх… цвет кожи – смешение рас, полуиндианка-полуирландка, строгое воспитание. Украшения на месте, следов избиения нет, следов алкогольной интоксикации нет, зрачки расширены… клофелин?
- Я не хотела, - заскулила девушка. – Я говорила, что не готова, - Фицрой на секунду закрыла глаза и стиснула зубы. – А он… - ее голос сорвался.
- Ты его знаешь? – спросила Фицрой, тоже начав дрожать от холода. Разогревшееся тело уже остыло и требовало либо продолжения движения, либо иного источника тепла.
- А ты коп? – жалко огрызнулась девушка. – Я не заявлю на него! Мой отец убьет его, а потом выгонит меня из дома!
- Тебе некуда идти? – спросила Фицрой.
Девушка помотала головой.
- Только на время учебы, а так…
Фицрой вздохнула.
Не все так плохо. Если студентка, значит, есть общежитие, а потом нашлась бы и работа. Хуже было бы, если бы это сделал муж, а не парень.
- Слезай, - попросила она неудавшуюся самоубийцу. – Если не можешь – я помогу.
- Я прыгну! – крикнула девушка, дернувшись всем телом вперед.
- Я не психолог, если что, - извинилась Фицрой, не сделав ни единого жеста, чтобы помочь ей, - но ты не прыгнешь. Если сильно хочешь – можешь попробовать, я мешать не стану, за тобой уж точно не прыгну, но, во-первых, ты замерзла, так что если в полете передумаешь умирать, ты даже не сможешь пошевелить руками и ногами от холода, а во-вторых, вода ледяная, получишь воспаление легких или чего похуже, проваляешься в больнице пару месяцев. И вот еще что, милая. Не защищай подонков. Мужчина должен слышать «нет», если ты говоришь «нет», а если он глухой – он сядет, это я тебе могу гарантировать.
Девушка заплакала снова.
Фицрой сунула руку в карман спортивной куртки и вытащила телефон, набрав номер вызова такси и указав место доставки пассажиров, мельком взглянув на время.
Пять тринадцать утра, впереди трудный день.
- Я не пойду в полицию! – заявила девушка, кое-как оторвав руку от перил и стерев слезы, размазав косметику еще больше.
- Прости, милая, но пойдешь, - уверенно ответила Фицрой, даже не глядя на нее. – А теперь слезай оттуда, потому что я тоже замерзла.
- Я прыгну, - ответила девушка уже не так уверенно, явно не понимая, почему ее больше не уговаривают и ведут себя так, как будто она пустое место.
- Ты любишь жизнь, - покачала головой Фицрой, получив подтверждающую смс от водителя кэба. – Хочешь, докажу? Будет очень страшно, но действенно.
Девушка истошно закричала, когда ее пальцы сами собой разжались и она ощутила под ногами пустоту. Всего на несколько мгновений, пока перемещалась от перил до своей спасительницы, но и этого времени хватило, чтобы девушка обмочилась от страха.
- Не убивай меня! – взмолилась она, упав на колени.
- И не думала, а теперь вставай и пошли, - уверенным тоном распорядилась Фицрой, подав девушке руку и уводя ее к краю моста, где уже ждал кэб. – В Ярд, пожалуйста, - приказала она водителю, одновременно слегка подкорректировав ему память о том, что он просто решил остановиться в этом месте и проехаться до Ярда, а девушке – что она действительно хотела покончить жизнь самоубийством, но передумала, чуть не упав, потому что ей кто-то помог. Кто-то, лица кого она не запомнила.
Когда машина затормозила у Ярда, Фицрой вывела бедолагу из машины и посмотрела ей в глаза.
- Я не могу, - бормотала девушка, снова плача. – Вы не понимаете, я не могу. Мой отец…
- Тебе нужна помощь, а твоего насильника нужно наказать, - прошептала Фицрой. – Я не смогу помочь больше, чем могу сейчас, а ты не сможешь справиться сама. Здесь хорошие люди, они помогут. Расскажи им все. Поверь мне, твоего обидчика накажут и никто не посмеет показывать на тебя пальцем. Ты сильная, с тобой все будет хорошо. Ты мне веришь?
Девушка покивала, не глядя на Фицрой, после чего неуверенно пошла в здание.
Безымянная, случайно встреченная, изменившая сразу несколько судеб девушка.

Корректировка памяти была простым упражнением, так что за это Фицрой не переживала. Таксист удивился бы непонятно откуда взявшемуся внутри машины запаху мочи и страха, камеры слежения, на тот момент выключенные им же, ничего бы не зафиксировали, а остальные Фицрой вообще не волновали.
За ней следили постоянно, к этому можно было и привыкнуть. В конце концов, любое ее перемещение было записано и каждый жест передан непосредственно старшему Холмсу.
Если уж он так хотел следить, пусть. Если так горел желанием объяснять своим наблюдателям тот факт, что в городе работал бывший коп, который обладал сверхспособностями и этим спасал людей – пусть. Если хотел бы объясняться хоть перед королевой в том, почему этот сверхчеловек делает, что хочет, с разумами людей – тем более пусть.
Значение имел только один день, а все до него были неважны.
В чем-то действительно можно было делать почти что угодно, если это было законно и помогало хоть кому-то.

В десять утра Фицрой уже выходила из магазина, нагруженная пакетами с продуктами.
После пробежки она вернулась домой, приняла душ, выпила кофе и поняла, что она в самом деле изменилась, что как будто внутри нее стало теплее, что исчезло чувство безысходности, обреченности. В конце концов, для восхождения на гору люди тоже тренируются, готовятся к этому, почему бы и ей не попробовать провести подготовку к своему важному дню?
- Мисс Фицрой, - вежливо улыбнулась ей помощница старшего Холмса, стоя у черной машины, припаркованной почти у входа в магазин.
- Андрэа, - кивнула ей в ответ Фицрой. – Можете не объяснять причины Вашего появления здесь.
Женщина улыбнулась.
- Это моя работа.
- И где он меня ждет? – спросила Фицрой, перехватив пакеты. - В самом темном подземелье?
Помощница снова улыбнулась.
- В ресторане с приглашением на завтрак, если Вы не против.
- Что подадут? – уточнила Фицрой. – Допросы? Пытки? Пулю в лоб или опыты на мозге?
- Легкие закуски, сэндвичи, сладости и горячий кофе, я думаю, - ответила женщина.
Фицрой сгрузила ей в руки один из пакетов и наклонилась к ее уху.
- Вы же наверняка в курсе того, что было в Штатах. И Вы производите впечатление умной женщины. Хотите сказать, Вы перестали меня бояться?
Андрэа, держа в руках пакет, замерла, не смея даже шелохнуться.
- Не перестала, мисс Фицрой, но и я считаю Вас разумным и уравновешенным человеком, - ответила она, когда Фицрой отстранилась, взглянув ей в глаза.
- Даже после того, что Вы уже увидели утром? – уточнила Фицрой.
- Тем более после этого, - заметила Андрэа, все еще держа пакет с продуктами.
- Ладно, - пожала плечами Фицрой.
Из машины вышел водитель и молча забрал оба пакета, сгрузив их в багажник, после чего так же молча сел на свое место.
- Мэм, - чуть поторопила Андрэа заинтересовавшуюся Фицрой. – Что-то не так?
- Нет, - коротко бросила Фицрой, сев на заднее сиденье машины.

Светофоры как будто торопились доставить пассажиров на место, горя только зеленым, Андрэа как приклеилась к своему телефону, водитель же и вовсе не обращал на пассажирок никакого внимания.
- Ваш жених уже сделал предложение? – внезапно спросила Фицрой, глядя только вперед.
- Простите? – чуть растерянно переспросила Андрэа.
- Жених, - повторила Фицрой. – Приятный человек, отличный любовник, воспитанный джентльмен, словом, не идеал, но брать можно. Тот, которого Вы проверили по всем каналам. Этот жених.
- Эм… Да, - ответила Андрэа.
- Вы его не интересуете, так что не торопитесь шить свадебное платье, - безучастно произнесла Фицрой. – Его интересует проект «Антей» и то, как с помощью Вас можно подобраться к Вашему работодателю. Это глубоко законспирированный агент внеправительственной ячейки Штатов. Не ЦРУ, не ФБР, не что-то еще, что Вы там на него нашли. Он питается информацией и мечтает вонзить зубы в «Антей», так что можете отписаться наблюдателям и своему шефу о том, что лучше бы Вашего жениха взять и допросить с пристрастием. А сообщаю я Вам это лишь потому, что лапы американцев на этом проекте сильно повредят гражданам королевства уже очень скоро. Грязь политики, Андрэа. Ничего больше. Мне не нужна благодарность или Ваше расположение, если Вы вдруг решите поблагодарить меня. И источник этой информации совершенно Вам не нужен и даже не интересен. Вы исполняете роль послушной собаки-связиста на службе чиновника, который ценит Вас, пока Вы работаете, но быстро забудет о Вашем существовании, если Вы не сможете работать на него. Хотите знать истинную причину моей откровенности? Она в том, что это наша последняя с Вами встреча с глазу на глаз. Мне импонирует Ваша откровенность и честность, но я не питаюсь страхом и унижением, как Вы могли бы подумать. Это прощальный подарок от неравнодушного к людям человека, который все еще верит во что-то хорошее в них. Не волнуйтесь, я не сотру Вам память. Вы можете самостоятельно забыть услышанное или дать информации ход, можете стать счастливой женой или спасти тысячи жизней обычных людей, которым нет дела до политики и которые просто хотят нормально жить, работать и растить детей. Всего доброго, - пожелала Фицрой, повернув голову в сторону соседки, когда машина подъехала к ресторану и остановилась.
- И Вам, - выдохнула пораженная женщина, стиснув в руке свой телефон.

- Чтобы не было расспросов – я просто сделала подарок Вашей помощнице, - сообщила Фицрой, подойдя к столику.
Холмс поднялся при ее появлении, как и подобало джентльмену.
- Доброе утро, мисс Фицрой, - поприветствовал он, улыбнувшись ей.
- И Вам, - кивнула Фицрой, опустившись на стул. – А такому приглашению, я так понимаю, я обязана утреннему происшествию на мосту?
- Не только и не столько этому, - ответил Холмс. - Позволил себе заказать Вам большую кружку кофе, сэндвич с ветчиной, помидорами и огурцами, а так же мини-пирожные.
Фицрой приподняла брови.
- Вообще, я бы хотела ризотто с крабом, Веллингтон и с десяток алкогольных коктейлей, - заявила она. – И на десерт – два пудинга. Вы не против?
- Но… - Холмс даже ощутил неловкость из-за того, как эта женщина с легкостью ломала стереотипы и его представление о ней, как о личности.
- Рано для алкоголя? – поняла Фицрой. – Я годами сидела на энергетиках, - напомнила она. – Можете мне поверить, эти коктейли для меня – то же самое.
Холмс осклабился.
Разумеется, он уже знал о том, что пила, в каких количествах и даже под какую музыку танцевала эта женщина в ночном клубе, даже понял, почему она вообще решила принимать алкоголь в таком количестве и таком ужасном качестве, но судить ее не стал. В конце концов, это было просто не его дело.
- Может, быть, лучше легкого вина? – предложил он, пока официант записывал заказ.
- Если хотите, - пожала плечами Фицрой, - а мне подойдут коктейли. И сделайте, пожалуйста, еще такие, которые нужно поджигать перед подачей, - попросила она официанта.
Тот молча поклонился.
Холмс мгновенно отметил оценивающий взгляд своей спутницы – то, что она бегло осмотрела зал, когда вошла, оценила каждого гостя за столиками, каждого официанта, поваров на кухне, пол, потолок и окна, но в ее взгляде на этого официанта, который принял у нее заказ, не было чего-то еще. Настороженности. Недоверия. Ожидания опасности.
Было ли это связано с тем, что ей стало действительно все равно на то, что будет или может с ней случиться?
- Обычно я здесь не завтракаю, - заметил Холмс отстраненно.
- А где завтракаете? – любезно поддержала Фицрой, стараясь сделать вид, как будто ей не все равно.
- Я не завтракаю.
На этот раз Холмсу было почти приятно увидеть мелькнувшую злость в глазах женщины.
- А что заказали Вы? – уточнила она.
- Овощной салат, кофе и тосты.
В этот раз Фицрой задержала на нем пристальный взгляд, но промолчала.

Ризотто получился нежнейшим и прекрасно зашел под какой-то шот с чем-то горячительным и горящим. Веллингтон был выше всяческих похвал и запивался сразу тремя коктейлями. Холмс очень постарался даже не смотреть на то, какое кощунственное отношение к пище демонстрировала его спутница, которая, как предполагал Холмс, либо умело играла на его выдержке и нервах, либо просто хотела есть и распробовать как можно больше оттенков вкуса этих ужасных, сладких, жутко калорийных и безвкусных по цветовой гамме коктейлей.
Но когда настала очередь десерта, когда официант принес пудинги, Фицрой, наплевав на редких гостей, всю обслугу и даже этикет, передвинула свой стул ближе к стулу Майкрофта и зачерпнула ложечкой немного сладкого десерта, глядя мысленно ужаснувшемуся Майкрофту то в глаза, то на его губы.
- Вы же знаете, что придется, - прошептала она.
- Я не… - немного соуса мазнуло его по губам, и он машинально облизнулся.
- За королеву? – попросила Фицрой, не намереваясь сдаваться.
- Венди, это… - Майкрофт беспомощно огляделся, но понял, что никому нет до них дела, либо же его спутница расфокусировала у всех присутствующих взгляд.
- Неприлично? – помогла Фицрой. – Я не предлагаю заняться сексом на столе. Это всего лишь пудинг.
Майкрофт сглотнул и послушно приоткрыл рот, слизнув порцию с ложки.
Все внутри буквально кричало о неправильности такого жеста, о том, что потакание слабостям заставило бы его потом часами потеть на беговой дорожке, но десерт буквально растаял во рту.
Но на вторую ложку Майкрофт не согласился, аккуратно задержав руку женщины.
- Больше не надо, благодарю.
- Даже за Шерлока?
- Даже за родителей, брата и сестру. Что Вы делаете?
- Может, ничего, может, просто даю Вам то, чего Вы хотите и в чем себе отказываете по непонятным мне причинам, может, просто прошу, потому что в любой момент могу приказать, - пожала плечами Фицрой, не став брать новую ложечку и отправив порцию пудинга себе в рот. – Может, просто пытаюсь попробовать жить, как живут остальные люди – ничего не чувствуя, ни о чем не зная, просто плывя по течению.
- И Вам это нравится? – уточнил Холмс, стараясь смотреть ей в глаза, но постоянно опуская взгляд на ее губы.
- Нет, - призналась Фицрой. – Но ко всему можно привыкнуть.
Он отвернулся, глядя в стол.
- Я понимаю, что эта ситуация Вам неприятна, - мягко произнес он, - но я должен был прервать ее.
- Вы о чем? – Фицрой невозмутимо облизнула ложечку, разглядывая его профиль.
- О том, почему я сказал «нет», - пояснил он.
Ложечка, тонко звякнув, выпала из ее руки.
- Вот это мне объяснять точно не нужно, мистер Холмс, - чуть прохладным тоном сказала Фицрой. – Или Вы подумали, что я снова флиртую в надежде опять переспать с Вами?
- Нет, - неуверенно, но решительно ответил Холмс. - Конечно, нет. И… - Фицрой молча передвинула свой стул на прежнее место, заставив Холмса замолчать.
- И? – повторила она.
- Я придерживаюсь разумной диеты, - продолжил он. – Это дается нелегко, но это необходимо. Я был полным ребенком и полным подростком. Теперь я взрослый мужчина и я веду сидячий образ жизни.
- И светский, - заметила Фицрой.
- И это в том числе, - согласился Холмс. – И мне важно иметь подтянутый внешний вид.
- Букингем и все службы МИ – не модельный подиум, - пожала плечами Фицрой. – От Вас ждут умственной работы, а не умения красиво ходить и не вилять бедрами.
- Я быстро набираю вес, - как будто извинился Холмс. – И… не поверите, но у меня тоже есть слабые и болезненные точки.
- Я случайно или намеренно надавила на них? – Фицрой отложила пудинг и серьезно посмотрела на спутника.
- Нет, - поспешил ответить Холмс. – Но отношения с представительницами слабого пола мне не удавались даже в юности. Мой вес и весь внешний вид стал причиной насмешек и унижений от девочки, которая мне нравилась. Я говорю это Вам не ради того, чтобы Вы пожалели меня, тем самым унизив, но ради того, чтобы Вы поняли, почему я делаю то, что делаю.
- Я знала, - ответила Фицрой. – Еще в первый раз, когда увидела Вас, поняла, что с Вами не так и почему в Ваши намерения не входила нормальная еда. Насчет девочки, конечно, не знала, но поняла, что Вы бережете фигуру. Но… как все это соотносится с тем, что было на борту самолета, простите за любопытство?
- Никак, - ответил Холмс. – Это имеет другие корни, начинающиеся в моем доме. Все вышло спонтанно, все было превосходно…
- Но? – напряглась Фицрой. – Я сделала что-то не так и не то? Вам было больно?
- Если только немного морально, - признался Холмс. – Я ни в коем случае не намерен винить Вас в чем-либо, но… В момент наивысшего удовольствия все три раза Вы были… не со мной.
Фицрой моргнула.
- Что, простите?
- Мысленно, - пояснил Холмс, чувствуя, как щекам становится жарко от прилива крови.
Фицрой проморгалась и даже потерла переносицу.
- Хм, - коротко изрекла она. – А с кем?
- В первый раз Вы были с Дойлом, - произнес Холмс, не заметив на лице спутницы никаких изменений в плане эмоций. – Во второй – с Вашим мужем, третий же – с неким Уиллом.
Вот на этом Фицрой смутилась, закрыла глаза и покачала головой.
- А Генри об этом не упоминал в своих отчетах? – спросила она.
- Нет.
- Неужели Вы сами проявили инициативу и поняли, что и как именно мне нравится?
Холмс пропустил мимо ушей шпильку.
- Я не прошу объяснений, потому как не считаю, что имею на них право.
Фицрой усмехнулась.
- Я влюбчивая натура, - пожала она плечами. – И я сказала правду – Дойл не был первой любовью, ей был Уилл. Очень высокий, очень красивый, с самыми красивыми серыми глазами, какие я только видела в жизни, с ямочкой на подбородке и улыбкой, которую невозможно было забыть.
Холмс чуть заметно напрягся.
- Мистер Фицрой об этом не упоминал в отчетах, - произнес он.
- Честь ему и хвала в таком случае, - заметила Фицрой. – Оставил мне хоть что-то личное, хотя он знал, кто был этот Уилл и какие у меня к нему были глубокие чувства. Вам интересно узнать, кто он? – поддела она.
Холмс сделал вид, что ему крайне интересно.
- Очень.
- Мы жили в Америке – папа делал карьеру, ему приходилось часто летать от Англии до Штатов и обратно, а мы иногда срывались с места, чтобы просто побыть с ним. И там я увидела Уилла – мужчину своей мечты, за которого мечтала выйти замуж, - призналась Фицрой. – Но, увы, даже если он снился мне ночами, нам не суждено было быть вместе. Между нами была пропасть веков и все звезды Вселенной.
- Душещипательно, - заметил Холмс.
- Да-а-а, - протянула Фицрой, задумавшись и глядя в сторону. – Я даже писала ему письма, которые никогда не отправляла, потому что знала, что он смог бы их прочитать спустя сотни лет.
Брови Холмса поползли вверх.
- Прошу прощения?
- Он жил в двадцать четвертом веке. Мама часто шутила, что любовь способна свернуть горы и повернуть время вспять, дождаться во сне прекрасного принца и помочь осуществить мечту… - Фицрой на миг замолчала. – Я была очень впечатлительным ребенком, мистер Холмс, и я любила экранный образ. Это был офицер Звездного флота, сильный, смелый, решительный, совершенно невероятный мужчина плюс к тому, что даже не существовавший. Январь 1988 года, он на экране – в чем-то блестящем, в какой-то тунике, со всеми этими ремешками на брюках… - она подперла подбородок ладонью.
- Уилл – это… - Холмс еще чуть нахмурился, пытаясь хотя бы вспомнить все, что знал о сериалах тех лет.
- Райкер, - помогла Фицрой. – Питер фанател от «Назад в будущее», Джошуа любил какие-то мультики и «Доктора Кто», а я поняла, что мне нравятся звезды, пришельцы и этот мужчина, - она взглянула на Холмса. – В Манчестере не было показа сериала, поэтому я не хотела покидать Штаты. Позже, конечно, все изменилось, мир начал ощущаться острее, что-то забылось, а что-то осталось и сохранилось. Генри, видимо, не стал упоминать об этом в отчетах, понимая, что этот момент ничего не даст, это просто детская влюбленность. Или же ему хватило совести оставить мне хотя бы мечты, если у него самого тоже была любовь. Все шло по нарастающей и Генри тоже был сильно удивлен, когда я в подобной же ситуации впервые называла его двумя другими именами. Это просто игра разума, мистер Холмс. Простите, что не подумала, что это снова проявится. Я не хотела Вас оскорбить.
Холмс отвел глаза.
- Вы легко подстраиваетесь под окружающую среду, - заметил он.
- У меня нет выбора, - пожала она плечами, не слишком понимая, о чем речь и почему Холмс вдруг решил сменить тему разговора.
- Вы так легко делитесь информацией, желаниями…
- На самом деле нет. Мне далеко до мисс Адлер и ее откровенности. Мистер Холмс, давайте опустим мою интимную жизнь, - попросила Фицрой. – Может быть, когда-нибудь я прошепчу Вам на ухо свои самые горячие фантазии, какие Вы еще не успели воплотить, - Холмс сглотнул, ощутив, как румянец разливается по шее и ушам, - а пока сообщите мне Ваши стремления относительно меня. Вы не хотели, чтобы я вернулась в Англию, но участливо подбросили чуть ли не до дома, Вы не хотели моего с Шерлоком сотрудничества, но я не заметила вспышки ярости на то, что он явился ко мне домой рано утром или видел меня голой, или пытался записать наш разговор, или вполне по-человечески общался в ночном клубе, или то, что он снова подсел на наркотики, так чего Вы хотите от меня? Чего Вы от меня ждете? Чего боитесь даже сейчас? Я умерла, я потеряла часть себя, я даже лишилась работы, а Вы так мило приглашаете меня то на ужин, то на завтрак и снова тычете меня носом в дерьмо.
Холмс едва не поперхнулся, но сдержался.
- Прошу прощения, - чопорно ответил он. – Боюсь, я не способен так открыто выражать свои чувства и эмоции…
- А Вы хоть раз пробовали после той своей неудачи в детстве? – уточнила Фицрой. – Вы пробовали послать все к черту и съесть мороженое без угрызений совести? Вы пробовали не торчать дома в одиночестве, а пойти в паб и выпить пива с Ватсоном или своей помощницей? Вы хотели бы…
Она не договорила, когда Холмс вдруг резко встал, чуть не опрокинув стул, на что гости и обслуга снова не обратили внимания, сделал шаг к женщине, наклонился и уверенно поцеловал ее.
Фицрой даже поднялась, обхватив его за шею и так же страстно отвечая на поцелуй, чувствуя его руки на своей талии и заднице.
- Я хотел, - прошептал он, прижав ее к себе. – Никогда не хотел ни одну женщину сильнее.
- Тогда какого черта?.. – простонала Фицрой, чувствуя его тяжелое дыхание и бешеное биение сердца.
- Потому что я джентльмен, - ответил Холмс, глядя ей в глаза. – И у меня есть понятие о чести и долге.
- Перед кем? – спросила Фицрой.
Холмс вдруг отстранился и поправил пиджак, практически моментально став из разгоряченного мужчины куском ледяной глыбы, запакованной в дорогой костюм.
- Перед кем? – переспросила Фицрой. – Перед братом, королевой или миром?
- Перед Управлением, Вашим мужем и Вашим куратором, - убийственно спокойно ответил Холмс.
Фицрой даже приоткрыла рот от такого.
- Не поняла, что? – уточнила она.
- Я не могу разочаровать Линдси Доннер, - продолжил Холмс. – Управление помогло мне, когда больше никто не мог и не хотел, эти люди, обычные, неспособные запоминать, анализировать и понимать больше, чем возможно, помогли мне понять мою сестру и защитить моего брата. Вы часть этого мира, часть Управления, команды, всего паранормального, Вы тоже помогаете.
- Вам?
- Вы единственная женщина, ради которой я добровольно встал бы на колени безо всякого шантажа. Собственно, и стоял, и мне это нравилось. Вы единственная, кто понимает и принимает меня таким, какой я есть. Но Вы из другого мира, Вы опасны для моего брата, для страны, которой я служу, даже для сердца, которое уже давно не должно было биться учащенно при виде женщины. Я боюсь женщин. Боюсь и не понимаю. Но, увы, Вас я понял.
- Что Вы сделали? – переспросила Фицрой.
- Возобновил слежку, - начал перечислять Холмс, - усилил охрану своего дома, раздал указания всем сотрудникам МИ-5 и МИ-6, что делать в случае, если Вы станете опасны. И я регулярно отчитываюсь перед мисс Доннер относительно своих соображений о Вас.
Фицрой, до этого смотревшая ему в глаза, опустила голову.
- …но страну он любил больше, - произнесла она, покивав своим мыслям. – Что ж… честность – это всегда похвально, мистер Холмс. Позвольте хотя бы попросить о последней услуге, подарке перед тем, как Вы отдадите приказ о моей ликвидации?
- Я не… - Холмс на миг зажмурился. – Простите. Конечно. Все, что в моих силах.
- Хочу увидеть, как Вы укрощаете восточный ветер, - уверенно пожелала Фицрой.




Глава 25.

Майкрофт ждал чего-то подобного и в душе очень этого боялся.
Может, только этого и ничего другого.
Едва ли Фицрой стала бы намеренно вредить Шерлоку – эти двое как-то умудрялись сотрудничать друг с другом, не обращать внимания на внешность и личных тараканов, при этом даже умея развлекаться каждый в своем духе, поддерживать друг друга, но не быть ни друзьями, ни даже близкими знакомыми. Хотя Майкрофт был почти уверен – если бы женщине угрожала реальная опасность и рядом находился только Шерлок, он бы нашел способ защитить ее просто потому, что она сделала бы то же самое в любом случае.
Оба нестандартно мыслящие, оба же ненавидящие контроль, оба бунтари, хоть и по-своему, с сильными характерами и способностью думать сразу в нескольких направлениях, они могли бы стать отличными коллегами, как предполагал Майкрофт, вот только ни Шерлоку, ни Венди сотрудничество на более плотной основе было даром не нужно.
Но Шерринфорд и его тайны были опасны. Остров, где находились люди, давно уже переставшие быть людьми почти в буквальном смысле слова, был тем единственным, чего Майкрофт не мог дать Фицрой. Да и не хотел бы давать.
- Вынужден отказать, - стараясь держать лицо, произнес он, поняв, что проиграл.
Венди Фицрой могла получить что угодно даже без согласия второй стороны.
- Я не войду к Вашей сестре в клетку, - пообещала Фицрой. – Я даже близко к ней не подойду. По сути, мне нужно увидеть даже не ее, а Вас рядом с ней, так что, если есть видеонаблюдение, мне хватит и этого.
- Нет, - повторил Майкрофт.
- С разрешением или без, я высажусь на остров, - пожала плечами Фицрой. – И сделаю это с Вами, хотите Вы того или нет.
- Прикажете мне? – уточнил Холмс.
- Нет, - чуть улыбнулась Фицрой. – Просто сообщу Шерлоку, что есть новое интересное дело, куда его точно не пустят, как в тот же Баскервилль. Думаю, он угонит корабль, лодку или самолет, чтобы найти этот остров. Надеюсь, что он не в Бермудском треугольнике, - вздохнула она.
- Что именно Вы хотите увидеть или узнать? – почти сдался Майкрофт, поняв, что лучше уж сразу выбросить белый флаг, чем потом спасать Шерлока от него самого и от сестры, которую он не помнит.
- Вы содержите родную младшую сестру в заточении черт знает где в нечеловеческих условиях с ее детства, - напомнила она. – Вы еще спрашиваете, что мне нужно знать? Вас прежде всего. То, кто и что Вы есть на самом деле. На что способен человек, сделавший такое с родной сестрой, с той, кто многократно сильнее и опаснее нее? – понизила она голос. – Я не умнее, мистер Холмс, я просто опаснее. Может быть, Ваша сестра – восточный ветер, а я тогда астероид, устроивший вымирание динозавров. Я не уникум, телекинетики существовали и до меня, и будут после меня, но я же под защитой нечто из арки, носитель сырой энергии… Так что я просто хочу посмотреть на условия содержания Вашей сестры. Можете обмануть меня, перевезти ее хоть на райский остров и посадить на полянку с цветами – я вряд ли узнаю правду, но Вы не станете менять локации, что мне и нужно. Хочу увидеть кормят ли ее супом из тараканов, заставляют ли ходить на четвереньках, дают ли спать, пить, мыться и ходить в туалет не под себя, или обращаются, как с животным, морят голодом и бьют током.
Майкрофт облился холодным потом.
Конечно же, с Эвр обращались, как с человеком, никто никогда не морил ее ни голодом, ни жаждой, не держал на цепи и не колол наркотики, но она была крайне опасна, так что общение с ней было сведено до минимума. И даже он сам не хотел и не мог преодолеть страх перед ней, предпочитая только смотреть и слушать, но не подходить близко.
Эвр зачаровывала, как кобра перед броском.
Майкрофт не просто не хотел бы встречи Эвр и Венди, он даже не хотел думать о том, что было бы, если бы эти женщины встретились глаза в глаза.
Если бы Эвр победила в борьбе взглядов, мир получил бы крайне агрессивного телекинетика. Если бы победила Венди, Майкрофт точно лишился бы сестры, потому что бывший детектив полиции не стала бы церемониться с психопаткой и вполне могла бы сделать с ней то же, что с другим психопатом чуть ранее в Манчестере.
Но дело было не только в Эвр. Шерринфорд содержал в себе тех, кто никогда не должен был быть узнанным. Тем более – самой Венди.
- Эвр взаперти, - признался он. – Не скажу, что у нее есть краски и карандаши, книги или телевизор, но…
«…с ней обращаются по-человечески», - хотелось бы ему добавить.
Но подобного он не произнес, понимая, как жалко это бы прозвучало.
Человек не должен был содержаться в таких условиях. Не в одиночке, не лишенным визитов родных, не погруженным только в свои мысли.
- Мне хватит дня, так что, думаю, удобно будет и завтра, - поняла его Фицрой. – Мне нужно попасть туда, мистер Холмс.
- Майкрофт, - попросил он. – Прошу Вас.
Фицрой в ответ только молча покачала головой, глядя ему в глаза.
- Нет, мистер Холмс, - произнесла она спустя какое-то время. – Больше нет. Что было – было прекрасно, могу сказать, что Вы правы, даже на коленях перед Вами было вполне комфортно, но… - она запнулась.
За эту паузу Майкрофт ощутил себя, как в аду. Он все же был мужчиной, перед ним была крайне привлекательная женщина, которую он хотел, желание к которой еле сдерживал, зная, что и она готова снова сойти с ума хоть посреди зала, но… если в деле будет участвовать Шерринфорд, Венди не простит, если Майкрофт воспользуется ей так подло. Она не заслуживала предательства, но, увы, остров сломал бы ее.
- Но? – переспросил он.
Она взглянула на его губы, опустила глаза вниз и снова подняла их, посмотрев в глаза.
- Чтобы Вы не забывали, с кем имеете дело, мистер Холмс, - произнесла она, не отрывая глаз от его лица, по которому начал расползаться яркий румянец.
Майкрофт вдруг ощутил в теле настоящий гормональный взрыв.
В брюках стало тесно, уши заполыхали от стыда, сердце забилось быстрее – Майкрофт в буквальном смысле сходил с ума от перевозбуждения, контролируемого женщиной. Можно было сбежать, можно было уехать, улететь, уплыть из страны, но он не сделал ни единого жеста, зная, что теперь, когда она изучила его тело, оно было в ее власти. И пусть эта власть дарила наслаждение, она же могла запросто вывернуть его тело наизнанку, рассыпать его на атомы, высушить, заставить захлебнуться кровью или взорваться.
Он и не мог бы пошевелиться, чувствуя, как все тело пронизывает какая-то энергия, сосредотачивается внизу живота, гладит по паху, втекает внутрь и мягко массирует изнутри.
Майкрофт, одновременно сгорая от стыда и желая продолжения, закусил губу и на миг прикрыл глаза, не в силах смотреть на женщину перед собой, фантомно чувствуя прикосновения ее губ к своей шее, к груди, к промежности, а потом…
- М-м-м! – выдохнул он, стиснув зубы до боли, когда тело прошила первая волна удовольствия, прошедшая волной от макушки до пяток. Он сжал кулаки и задрожал, запрокинув голову, зная, что женщина удержит его в любом случае и не позволит ему упасть. Впрочем, когда стало еще лучше, он даже забыл о том, что они оба в зале ресторана, что кругом люди, камеры, что кто угодно может увидеть этот позор, сделать какие-то выводы, потом разместить видео на Ютубе, унизить, опозорить… - М-м-мо-о-ох! – протяжно издал он стон чистого удовольствия, зажмурившись и тут же открыв глаза, глядя в глаза Фицрой. – Венди… - прошептал он, тяжело дыша и чувствуя, как нижнее белье становится влажным от спермы. – Зачем?
- Скорее, за что, - поправила она, грустно улыбнувшись, подняв руку к его щеке, но так и не прикоснувшись к ней. – Нужно было остановиться на самом интересном месте? – тихо уточнила она. – Причинить боль и бросить позориться, как это сделали Вы? Оставить мастурбировать в туалете, чтобы унять возбуждение? Или было бы лучше заставить Вас сделать это прямо здесь?
Майкрофт вдруг неожиданно вздрогнул… и понял, что они оба чинно сидят за своим столиком, что Фицрой всего лишь смотрит ему в глаза и даже не прикасается, что все это… иллюзия?
Он как можно более незаметно прикоснулся к себе и понял, что эрекция и влажность в брюках вполне реальны, что лицо горит от румянца тоже реально, что он только что прилюдно опустился до такой степени, что ниже уже некуда, что, наконец, Фицрой была права – ему было наплевать на людей вокруг, потому что еще никогда в жизни он не был так свободен на этот короткий миг.
- Простите меня, - еле выдохнул он, стараясь унять бешено бьющееся сердце.
- Это не наказание, мистер Холмс, не унижение, - чуть качнула головой Фицрой. – И тем более не месть. Это напоминание о том, с кем Вы имеете дело, а так же… - она сделала паузу, визуально изучив его лицо и встав, - десерт для меня, - продолжила она, обогнув столик и подойдя к Майкрофту, наклонившись к его уху. – Завтра уже Вы захотите найти себе телепата, чтобы забыть об этом стыде, - прошептала она, задев губами его шею, чем вызвала появление мурашек по всему его телу. – Но будь у меня меньше совести, я не стала бы портить здесь камеры слежения и отводить глаза людям.
Он поднял голову, задев ее губы своими, но не найдя сил даже встать.
- Мне не будет стыдно, Венди, - произнес он тихо. – Вы это знаете.
Он все-таки встал, не обращая внимания на неудобство в брюках и с достоинством застегнул пиджак.
- Тогда до завтра, мистер Холмс, - пожелала Фицрой, сдержанно улыбнувшись ему, после чего просто развернулась и вышла из ресторана.

Она и сама не поняла, что на нее нашло. С чего бы ей вдруг так захотелось продемонстрировать ему свои способности на людях?
Усталость от всего? Раздражение на него? Гнев? Обида? Все сразу?
Не унижение – вот так распалить его чувства, вывернуть рычаг чувственности до упора и заставить его тело биться в оргазме, просто… просто она и не смогла бы бросить его на полпути, зная физиологию мужчины и то, что это было бы физически больно.
Эмоционально более сдержанный, чем младший брат, более холодный на публике, но более же раскрепощенный наедине с ней, Холмс получил лишь то, заслужил – не прилюдное унижение, а краткий миг свободы, давно забытый миг риска, сумасшествия, каплю наплевательского отношения ко всем и всему, то, чего ему так давно не хватало, что он тщательно подавлял и выжимал из себя по капле.
Он вряд ли сказал бы кому-либо о том, что чувствовал на самом деле, никогда не смог бы признаться в чувствах так, как это делали женщины. Холмс был политиком, на его плечах держалось благополучие семьи, брата, отчасти сестры и уж точно – всей страны. Может, он и не должен был вообще испытывать чувства к женщине, но Фицрой понимала его и знала, что это был за человек и на что он был способен.
Он жил привычками, а не желаниями. Он не смог бы надеть футболку или шорты даже в своем доме, не стал бы покупать на улице мороженое или кормить голубей, не завел бы домашнего питомца просто потому, что на что-то у него не хватало смелости, на что-то – времени, но большей частью – желания что-либо менять.
Действительно ледяной почти двадцать часов в сутки, не позволяющий ни одной живой душе видеть трещины в своей броне, хладнокровный, уверенный в себе, Холмс сделал себя таковым в глазах других, но были и те, кто знал его другим, кто вскоре узнал бы его другим и понял бы, что Майкрофт Холмс – просто человек и ничто больше. Человек со страхами, надеждами, пониманием, любовью и терпением.
Это узнали бы другие, Фицрой же была первой, кто заглянул под его бронированную шкуру и разогрел слой льда на его сердце. Но последней ей быть было не суждено.


Суббота началась в восемь утра, когда телефон сообщил о новой смс.
«Вертолет ждет у моего дома. МХ», - гласило сообщение.
- Смело, - заметила Фицрой, слезая с кровати и направляясь в душ.
Ей хватило часа сборов и около девяти утра ее машина уже остановилась у дома Холмса.
- Доброе утро, - поздоровался сам Холмс, выйдя к ней в неизменном костюме, элегантном пальто, шарфе и до блеска начищенных ботинках.
- Доброе утро, мистер Холмс, - ответила улыбкой Фицрой, оглядев его лицо и задержавшись на руках, затянутых в перчатки.
Холмс умел контролировать себя как никто другой, держал все эмоции внутри за сейфовыми дверями, но Фицрой могла читать его так же, как это делал Шерлок Холмс.
Не выспался – поздно лег. Много работы, ворочался в кровати, не мог уснуть. Нервная еле заметная дрожь пальцев выдает напряженное состояние и отчасти неуверенность в своих силах и контроле над ситуацией. Страх – чуть более сильное сжатие пальцев на рукоятке неизменного зонта. Бледный румянец на щеках – что бы он ни говорил, а стыд ему свойственен хотя бы перед одним человеком. Быстрое нервное облизывание губ кончиком языка – сон весьма фривольного содержания, один из тех, которые бывают в юности, которые он забыл, затолкал на дно своих чертогов памяти и запер, чтобы даже не вспоминать. Чуть напряженная легкая улыбка и холодный недоверчивый взгляд – ожидание чего угодно от своей спутницы как в полете до острова, так и на нем.
- Как прошел вчерашний день после нашей встречи? – любезно поинтересовалась она, когда Холмс жестом указал ей на задний двор, где ждал вертолет.
- Прекрасно, - коротко ответил Холмс с еще более любезной улыбкой в ответ. – Плодотворно.
- Совесть говорит мне о том, что так поступать с Вами было нельзя, - начала Фицрой, следуя рядом с ним, - но…
- Я понимаю, - напряженно заметил Холмс.
- А мисс Адлер правда установила на телефоне Шерлока пикантный звук для смс от нее? – вдруг спросила Фицрой.
Холмс чуть не запнулся, мгновенно представив телефон Фицрой с похожим звуком, но в его собственном исполнении.
- Шерлок сказал? – уточнил он.
- Нет, - ответила Фицрой. – Изучила его телефон, когда он недавно зашел рано утром пожелать мне приятного дня. Вот бы с ней хоть разок встретиться.
- Для чего, позвольте спросить? – насторожился Холмс.
- Не знаю, - пожала плечами Фицрой, кутаясь в куртку. – Чтобы научиться четко и ясно выражать свои желания по отношению к мужчине. «Хочу взять тебя на этом самом месте, пока ты дважды не попросишь пощады» или «Когда ты кончаешь – эти звуки бальзам для моих ушей», или же…
Холмс остановился и сглотнул, пытаясь унять забившееся сердце.
- Я понял.
- Правда? – без особой надежды уточнила Фицрой. – С какого же раза?
- Венди…
- Когда Вы уже перестанете меня бояться? Я не кусаюсь, в конце концов. То есть… но Вы же не возражали, так что это не считается.
- Как Вы заметили, Венди, Вы астероид, - покачал головой Холмс. – А вот я динозавр.
- В Вашем случае я пролечу мимо, не переживайте, - пообещала Фицрой, усмехнувшись. – Знаете, мир говорит, что англичане все чопорные, вещи в себе, слишком вежливые, слишком замкнутые в себе… Я англичанка, но, видимо, какая-то неправильная. Вы – да, английский джентльмен, знающий этикет, названия всех столовых приборов на банкете у королевы, соблюдающий пятичасовое чаепитие, разбирающийся в винах, послах, политических спорах…
- К чему Вы ведете? – заинтересовался Холмс.
- Вы странный, - снова пожала плечами Фицрой, оглядывая его лицо. – Или я странная даже для того, кем я являюсь с детства. Почему Вы вообще вышли со мной на контакт? Потому что Генри Фицрой просил? Потому что было любопытно, что такое живой эхолокатор? Потому что хотелось использовать эхолокацию и телекинетику вместе с носителем в своих нуждах?
- Все вместе, - не моргнув глазом, ответил Холмс. – Сначала все так и было.
- И что изменилось и когда?
Холмс молча подошел к ней ближе и наклонился к ней, но не поцеловал, а провел ладонью по ее лопатке.
- Когда понял, что Вы крайне опасны, но милосердны, - произнес он в ее губы. – Когда боль стала причиной для последующего удовольствия, - он тронул ее губы своими в мимолетном поцелуе и позволил себе загнать вину перед ней вглубь души, но быстро опомнился и отошел. – Вам нельзя лететь туда, - сказал он уверенно. И, перед тем, как она только открыла рот, чтобы спросить о причинах, продолжил: - Я ничего не менял, не отдавал приказа убрать ни одного человека, ни даже переместить кого-либо в другую камеру, но Вам нельзя лететь туда.
- Я не… - запнулась Фицрой, чуть нахмурившись. – Вы же понимаете, что теперь я точно туда полечу? Почему тогда говорите про это? Что там такого? Вы хотите, чтобы я сама обыскала остров и нашла то, что Вас так пугает?
- Не хочу усложнять наши взаимоотношения еще больше, - ответил Холмс. – Вы бы все узнали на месте, но я счел нужным предупредить о том, что обитатели Шерринфорда содержатся там только лишь потому, что никакая тюрьма не смогла бы их удержать. Им нет места среди людей.
- И Вашей сестре?
- В том числе и ей.
Фицрой отвела взгляд и покивала, больше не глядя на него.
- Я это учту, спасибо. Что бы ни случилось, что бы там я ни увидела, Вас я не обвиню.
Холмс позволил себе только глубоко вздохнуть, чувствуя, как душа внутри леденеет от предчувствия большой беды.
Да, нужно и можно было перевезти некоторых заключенных с острова, Фицрой бы даже никогда ни о чем не узнала, но… наверное, это был первый и единственный раз, когда хотелось играть по правилам, дать ей возможность увидеть весь этот кошмар самой, дать ей прочувствовать это место так же, как чувствовал его сам Холмс.
Обитель скорби, одиночества и ненужности, тюрьма, больница и убежище, место призраков прошлого, кошмара настоящего и ада будущего.


Полет был недолгим и прошел в молчании.
Холмс первым надел наушники, показал спутнице, как управляться с динамиками, отметил, что страх полетов у нее действительно прошел, но всерьез обеспокоился тем, что могло произойти, когда вертолет бы долетел до острова.
Он попробовал обратиться к ней, но она молча покачала головой и отвернулась к иллюминатору, безучастно глядя на однообразный пейзаж за ним.
Погода, в Лондоне довольно серая и безрадостная, над островом обещала быть еще гаже.

Когда вертолет сел на песчаный пляж и пилот заглушил двигатель, ни Холмс, ни Фицрой не поторопились выйти.
- Я не буду запрещать Вам доступ к тем объектам, какие Вам покажутся интересными, - сказал Холмс, сняв наушники и пригладив волосы, - но прошу Вас – будьте крайне осторожны.
- Боитесь, что меня могут сжевать каннибалы? – горько усмехнулась почему-то бледная Фицрой.
- Боюсь, что Вы их убьете, - честно признался Холмс. – Все люди на острове должны на нем и остаться. Никто и ничто не должно покинуть Шерринфорд.
- Можете мне довериться, мистер Холмс, - пообещала Фицрой, не глядя на него.
Холмс открыл дверь и первым покинул вертолет, Фицрой чуть замешкалась, но вышла со своей стороны и обошла аппарат, поняв, что увиденное ей точно настроения не улучшит.
Пляж был под контролем десяти мрачного вида молодчиков в черном с автоматами в руках, которые они сжимали так уверенно, что это не оставляло простора для воображения – при любой, даже малейшей опасности, эта охрана пустила бы оружие в ход без промедления.
Десять пар одинаково внимательных глаз буквально ощупали ее на предмет обнаружения хотя бы минимальной степени угрозы, но только двое нервно стиснули ствол в ладони, сжав губы.
- Мистер Холмс, - поздоровался единственный невооруженный человек впереди охраны.
- Губернатор, - ответил едва заметным кивком Холмс.
- С Вами… - осторожно попытался спросить человек, но встретил только высокомерное поднятие подбородка.
- Леди со мной, - перебил Холмс. – Без вопросов. А теперь прошу Вас.
Фицрой оглянулась на берег, на холодные воды и злые волны.
События, которые она видела недавно, должны были вот-вот произойти именно здесь, где приземлился их вертолет. Именно эти люди вскоре примут участие в истории, которую сама Фицрой не увидит. Дело решалось здесь и сейчас, буквально сейчас, дело будущего зависело теперь не от нее, а от слов младшей сестры человека, с которым она прилетела на остров.
Но ее миссия здесь была не в том, чтобы увидеть или услышать Эвр Холмс. Ее гнала сюда потребность увидеть то, что она успела мельком заметить в пещере анасази, пока была в контакте с Кейт Аззопарди. Не страж тогда передал ей видения будущего, а Кейт, соприкоснувшись с ней. Мертвый к тому времени медиум, ее сознание, подсознание, что-то еще смогла каким-то образом не просто открыться разуму тогда еще эхолокатора, но и в короткий миг обмена информацией смогла передать видения ближайшего будущего даже не о самой Фицрой, но о том, кто был ей крайне дорог.
Человек, которого «увидела» медиум, находился на острове, бесконечно мучился и ждал только освобождения, которое могла бы дать Фицрой. Только она, потому что больше было некому.
Может, Фицрой и не слишком верила в способность разума медиума, на момент контакта уже мертвого, предвидеть будущее, но если видение было правдивым, дальнейшие события тоже были предопределены.

Холмс раздал короткие указания губернатору и охране, приказал разрешить доступ своей спутнице в любое место, куда бы она ни захотела войти, распорядился не препятствовать ей ни в чем, а так же выполнять любое ее решение относительно присутствия с ней рядом у любого охраняемого объекта, каким бы тот ни был, и лишь коротко взглянул на саму Фицрой, хранившую молчание и почему-то не сводившую глаз с губернатора.
- А теперь, - продолжил Холмс, - я навещу Эвр.

Майкрофт мысленно содрогнулся от одной только мысли войти снова в клетку сестры. Ему и так еле удавалось проводить с ней хотя бы пять минут, но теперь все изменилось. Теперь с ним прилетела женщина, чья сила превосходила всю интеллектуальную мощь Эвр, женщина, разум которой был способен на что угодно во всех смыслах, человек, который мог безо всякой телепатии изменить разум другого человека, а телекинетика запросто могла превратить мозг в кашу.
Эвр обладала исключительным разумом, могла буквально подчинить себе любого человека, какого только видела, но Венди Фицрой не подчиняла, она стирала память, оперируя хирургически точно на самом мозге, а то, что она могла сделать с клеточной структурой, делало ее опаснейшим человеком в мире как в среде убийц, психопатов и каннибалов, так и в среде всех психокинетиков.
Знания о том, как устроен человек, дали этой женщине безграничную власть, и только четкие моральные принципы не давали ей в полной мере насладиться своими силами.
Если Эвр несла только смерть и разрушения, Венди была спасателем и доктором. Не милосердная, но мудрая, не мститель в маске и ярких тряпках, а обычный человек, наделенный необычным даром, применяющий его исключительно в мирных целях.
Эвр была напалмом, столбом, стеной яростного огня, Венди была солнечным штормом, не размениваясь по мелочам.
И если бы кто-то знал Майкрофта хотя бы близко к понятию «хорошо», он бы понял, почему у него дрожали колени задолго до прилета на остров.

- Ты пришел, - спокойно, даже равнодушно констатировала длинноволосая непричесанная женщина, сидя на полу и даже отвернувшись от стекла – единственной загородки, отделявшей пленницу от лифта и всех гостей. – Ты рано в этот раз, Майкрофт.
Фицрой сделала звук громче, слыша даже нервное дыхание вышедшего из лифта мужчины.
- В прошлый раз мы не договорили, - почти не дрогнув, произнес Майкрофт, встав в метре от стекла.
- В прошлый раз ты ушел, - еще спокойнее заметила женщина, мягко встав на ноги и подойдя ближе к стеклу, коснувшись его рукой. – Я снова плохо себя вела, братик? – спросила она, глядя на старшего брата.
Фицрой в офисе увеличила изображение, одновременно подмечая все детали.
Полное отсутствие даже намека на эмоции, способность помнить детали спустя какое-то время, вероятно, способности гипнотического влияния на разум собеседника, на каком бы расстоянии тот ни был.
- Хорошо, поэтому я и пришел, - ответил Майкрофт.
- Тогда что я получу в обмен за свое хорошее поведение? – Эвр подняла вторую руку и повторила жест, прикоснувшись к стеклу.
- Можем это обговорить, - предложил Майкрофт.
- Это не сделка, дорогой брат, - произнесла Эвр, - это подарок. Я хочу получать подарки, а не грызть брошенную мне кость.
- Хорошо, подарок, - поправил сам себя Майкрофт.
- А свой ты долго разворачивал? – неожиданно уточнила Эвр, оглядывая его цепким взглядом.
- Что ты имеешь в виду? – чуть нахмурился Майкрофт.
- Это была не твоя помощница, - продолжила Эвр. – Она тебя не привлекает, как и ты ее. Это другая женщина. Ты ведь привел ее сюда? – Майкрофт почти беспомощно моргнул. – Ты боишься меня? – не остановилась Эвр. – Ты боишься ее больше. Она лучше меня?
- Давай поговорим о подарке, - попытался перевести тему Майкрофт, чувствуя напряжение, как надвигающуюся на него волну. – Может быть…
- Ты увлечен ей, - как будто не услышала Эвр. – Но ты держишь ее на расстоянии. Как интересно! С чем это связано? Ты привел ко мне свою опасную подружку и не познакомишь нас? Я думала, тебе не нужны отношения. Это так скучно – привязанность, неравнодушие, забота. Эмоциональная составляющая человека, которая, по мнению большинства примитивных людей, отличает человека от животного, что в корне неверно, потому что на самом деле это просто инстинкты. Тобой, например, движет инстинкт спаривания, но не ради продолжения рода, а просто из-за желания быть с ней, с твоей подругой. Она же смотрит? Хочешь, я приглашу ее к нам? Я могу поговорить с ней всего пару минут – ты получишь совершенно новую подружку вместо прежней. И не надо будет ее менять.
Майкрофт на миг замер, но быстро пришел в себя.
- Она не придет, Эвр, - уверенно сказал он.
- Жаль, - Эвр даже не потрудилась изобразить на лице выражение грусти. – У тебя пока есть подружка. Я тоже хочу себе дружка. Ты же не будешь против?
- Ты знаешь, что сюда никто не войдет, - напомнил Майкрофт.
- Ты боишься за меня или за моего гостя? – фыркнула Эвр. – А если я пообещаю вести себя хорошо? Ты же сделаешь мне подарок?
Майкрофт колебался несколько секунд, но все же кивнул.
- Итак?
- Хочу увидеть, как он хорош, - заявила Эвр. – Он так увлечен Шерлоком, что мне показалось, он мог бы мне понравиться.
- Кто именно? – уточнил Майкрофт.
- Джим Мориарти, - улыбнулась Эвр. – Ты разве не понял, кого я имела в виду? На Рождество я хочу пять минут наедине с ним. Никаких камер, никаких сопровождающих, а если ты боишься за стекло, обыщи его лично, чтобы он не пронес очередной бриллиант, чтобы его разбить.
- Пять минут с Мориарти? – повторил Майкрофт, чувствуя, что голова начинает болеть от напряжения – время, в течение которого он мог находиться рядом с сестрой без опасности для самого себя, истекало. Все его ментальные тренировки уже голосили о том, что пора уходить, но он чуть замешкался.
- Даешь слово? – надавила Эвр. – Обещаю, ему понравится.
- Даю слово, - сдался Майкрофт, сделав шаг к лифту. – А теперь мне пора.
- Ты не удержишь свою подружку, - равнодушно уронила Эвр, тоже отступив от стекла и сев на пол. – Я могу, а ты нет. Тебе будет больно, братик, а когда это произойдет, ты снова придешь ко мне и мы поиграем вместе.
- До встречи, Эвр, - пожелал Майкрофт, зайдя в открывшийся лифт.

Фицрой закрыла глаза и потерла переносицу пальцами.
Сестра Холмсов и правда была неординарной личностью.
Психопаткой с умением подчинять разумы людей. Социально опасной террористкой.
Гипнотизером? Провидицей?
Фицрой так же молча положила пульт от монитора на стол и отошла подальше.
Пяти минут хватило, чтобы понять, что ей ничего не изменить в своей жизни. Что должно будет случиться - случится. И если Эвр Холмс попросила свидание с Мориарти на Рождество, случится это даже раньше того отрезка времени, который Фицрой видела в пещере анасази.
Это просто судьба или предопределенность – делать свою работу и делать ее хорошо.
- Покажите мне всех заключенных, - попросила она у губернатора.
- Да, мэм, - с готовностью отозвался он, принявшись выводить на монитор окошки онлайн-трансляции из всех камер строения.
Люди внутри камер спали, бесновались, выли, бросались на заградительные стекла всем телом, даже просто лежали на полу – совершенно разные люди, в принципе, нелюди, если их держали, как опасных животных, но одно окно привлекло внимание Фицрой.
Судя по размерам это был целый отсек, довольно большая камера с таким же скудным набором меблировки, как и в камере Эвр Холмс, но странным было то, что камера находилась за тремя видами заграждения, причем среднюю можно было увидеть только тогда, когда тонкие проволочки, в пространство между которыми не пролез бы и палец, окутывало еле заметное голубоватое сияние тока высокого напряжения. Судя по тому, что заграждений было три – очень высокого.
Еще страннее было наличие массивного ошейника на шее заключенного. Фицрой была готова поклясться, что в ошейник была вмонтировала взрывчатка – иначе в нем не было смысла даже со встроенным тазером.
- Какой это уровень? – спросила она губернатора.
- Нижний Третий, - ответил тот, неодобрительно поджав губы. – К этому проход без вооруженной охраны категорически запрещен, мэм.
- Отлично, - решила Фицрой. – Охрана мне не нужна. Оформите мне допуск до этой камеры.
- Но, мэм! – попытался возразить губернатор.
- Вы слышали распоряжение мистера Холмса, - напомнила она спокойно и уверенно. – Выполняйте.
- Есть, мэм, - сдался он, отдав приказ своим людям. – Мэм, - обратился он к ней спустя пару минут, - Вы не будете возражать против блютус-гарнитуры для связи?
- Не буду. А теперь, если Вы готовы, мне нужно встретиться с тем человеком.
Мужчина лишь сдержанно кивнул.

Как и всегда после посещения сестры, у Майкрофта подкашивались ноги и болела голова, так что резкий голос губернатора в блютус вызвал новый приступ.
- Мистер Холмс, Ваша спутница пожелала осмотреть камеру двадцать один без сопровождения.
Майкрофт остановился посреди коридора, закрыл глаза и потер вспотевший лоб.
И дернуло же ее лезть именно туда! И дернуло его дать ей проход куда угодно!
- Задействуйте все вспомогательные камеры слежения, - произнес он в микрофон. – Все до единой, потому что главные вероятнее всего выйдут из строя.
- Есть, сэр, но…
- Выполняйте.
Шерринфорд должен был стать не только лечебницей и тюрьмой, но и сейфом как раз для таких объектов, как двадцать первый.
Крайне опасный своей непредсказуемостью, неизученностью и даже в какой-то степени иномирностью, двадцать первый был вторым объектом после Эвр Холмс, которого ни в коем случае нельзя было выпускать за пределы камеры, не говоря уже о пределах острова. Этот объект мог уничтожить любого человека – крайне сильный, сверхагрессивный, чрезвычайно умный, нацеленный только на выживание любой ценой, он искал малейшую щель в системе охраны, царапину на стекле, выбоину в камне – что угодно, чтобы сделать из этого оружие. И если величайшей тайной для Шерлока была Эвр, главной тайной для Венди Фицрой был объект двадцать один, на которого даже ток высокого напряжения действовал как стимулятор, лишь усиливая агрессию и желание убивать все живое.
Сам Майкрофт не мог даже смотреть на него, потому что даже в его голове не укладывалось то, ради чего нужно было создавать такое существо.
Баскервилль, возможно, сохранил бы объект лучше, чем Шерринфорд, но оставлять двадцать первого в месте, полном животных, препаратов, вакцин и в какой-то степени ему подобных созданий было равно открытому курятнику для голодной лисы.
И к такому решила направиться женщина, чьи способности тоже были изучены довольно слабо.
Но одно Майкрофт понял почти наверняка – Фицрой чувствовала его даже на расстоянии. Перед ней были все камеры острова, но она выбрала эту даже не видя самого пленника.

Дверь лифта открылась на нужном этаже, Фицрой вышла в короткий коридор, буквально ощетинившийся камерами слежения и чем-то, сильно смахивающим на ловушки в каких-нибудь древних захоронениях – в стенах были многочисленные небольшого диаметра отверстия, на потолке и в полу - узкие прорези на ширину коридора, чем-то похожие на углубления с острыми лезвиями. Это место было параноидально защищено от чего-то, явно несущего большую угрозу, чем даже Эвр Холмс.
- Как это работает? – спросила она у первого попавшегося охранника, что стоял у лифта с автоматом в руках и смотрел четко перед собой, на дверь в камеру.
- Если в течение двух секунд после открытия двери камеры объект не будет опознан, сработает автоматика, мэм, - ответил тот. – После этого блок автоматически будет закрыт, лифт заблокирован и все живое в коридоре будет уничтожено.
- А отключается это тогда как? – Фицрой приподняла брови, слушая его и оглядывая коридор.
- С браслета, мэм, - охранник даже не шевельнулся, не отрывая глаз от двери камеры, но Фицрой и не были нужны его телодвижения.
Одного взгляда хватило, чтобы увидеть на его запястье широкий черный браслет без опознавательных знаков, но с небольшой плоской кнопкой, прикрытой защитным стеклом, явно хрупким, именно таким, чтобы его можно было разбить о стену, но крепким, чтобы не нажать случайно.
Впрочем, как подумала Фицрой, случайностей в этом блоке быть и не могло.
Второй охранник, сидевший у самой двери камеры за ноутбуком, тоже носил на себе браслет, как и третий, занимавший позицию на единственном свободном от всех отверстий в полу, стенах и потолке участке коридора.
Тройная защита снаружи, тройная – внутри.
- Вы получили приказ не вмешиваться? – спросила Фицрой.
- Да, мэм! – практически в голос ответили все трое.
- Ни при каких обстоятельствах не входить внутрь.
- Есть, мэм!
Фицрой оглядела всех трех – прекрасно обученные солдаты, в каком-то смысле головорезы, рисковые парни, готовые получать деньги за немалый риск умереть на посту. Впрочем, остров кишмя кишел такими же горячими головами, преданными Англии, деньгам и каким-то своим устоям и моралям.
Она тронула блютус в ухе.
- Меня слышно?
- Слышно, мэм, - ответил губернатор.
- Вы обследовали человека в камере? – спросила Фицрой.
- Э… да, мэм, - через секунду запинки услышала она неуверенный ответ.
- Результаты обследований есть?
- Да, мэм, но…
- Перешлите их сюда, хочу на них взглянуть.
- Да, мэм, но…
- Что еще? Вас что-то не устраивает?
На том конце связи повисла пауза.
- Нет, мэм, - более уверенно ответил губернатор спустя несколько секунд белого шума. – Все данные отправлены.
- Мэм, получены файлы, - обратился к ней охранник за компьютером. – Желаете посмотреть их на большом экране?
- А он здесь есть? – она огляделась.
- Да, мэм, - охранник нажал пару кнопок на ноутбуке, и на стене открылась ниша с огромной плазменной панелью.
- Мне нужны прежде всего результаты КТ, МРТ, а потом все остальное включая зубную карту и исследование ДНК, если есть, - приказала Фицрой, уже через миг разглядывая объемные яркие снимки и записи.
Может, ей и не терпелось войти в клетку зверя, но сперва нужно было узнать, с чем ей пришлось бы встретиться.
И результаты не обнадеживали – она знала узника, узнала его по кадрам с камер слежения, но все анализы говорили о том, что он больше не был тем, кого она хотела бы видеть рядом.
- Можете прислать результаты КТ и МРТ Эвр Холмс? – обратилась она к губернатору через блютус.
- Да, мэм, - ответил тот.
- Мэм, получены новые файлы, - сообщил охранник.
- Выводите, - распорядилась она, разглядывая и эти снимки и видео.
Эвр ее не интересовала почти ни в какой степени. Психопатка, нестабильная психика, склонность к насилию, неумение сопереживать, неумение чувствовать, нежелание и неумение даже пытаться понять… но не совсем по классическим учебникам. Видели ли доктора и Майкрофт Холмс то, что видела Фицрой, она даже знать не хотела, но выводы сделала.
- Хочу сказать, что заключенный не покинет камеру, - произнесла она, кивком разрешив спрятать панель. – Ни при каких условиях, - добавила она.
- Мэм? – коротко спросил ее человек за компьютером.
- Отключите систему охраны, - попросила она. – Не хочу, чтобы меня приняли за мишень, когда я выйду. Я не буду задерживаться на прохождение осмотра или по любой иной причине. Я хочу просто покинуть этот блок сразу же, но если меня кто-либо остановит… Вы не захотите узнать, что произойдет. Отключите боевой режим, джентльмены. Снимите защиту в камере, отключите ток и уберите два заграждения.
- Мэм! – еще короче возмутился охранник.
- Выполнять, - тихо и спокойно приказала Фицрой, взглянув на него. – Господин губернатор, - она снова тронула блютус.
- Да? – полуиспуганно-полунастороженно спросил он.
- Мистер Холмс рядом с Вами?
- Эм… да, мэм.
- Вы слышали мой приказ Вашим людям?
- Я? Да, мэм.
- Можете спросить у Вашего начальства, что Вам делать и отдать ли приказ Вашим людям на подчинение мне. А если Вам будет и любопытно, спросите у мистера Холмса о последствиях неподчинения мне. Уберите из блока всю охрану, выключите защиту камеры и защиту в камере.
- Но, мэм, Вы не представляете!..
- Я не спрашиваю разрешения.
- Я… - губернатор снова запнулся, но через секунду сдался. – Да, мэм.
Все трое охранников одновременно прислушались к приказав в свои переговорники, опустили оружие и отошли к лифту.
Система защиты выключилась, коридор на миг погрузился в полумрак, после чего свет снова вспыхнул, но окрасил помещение красным.
Когда лифт забрал всю охрану, Фицрой беспрепятственно открыла дверь в камеру и взглянула на человека за единственной оставшейся прозрачной стеной.

- Сэр, но Вы сказали… - губернатор обернулся на хмурившемуся и напряженно кусавшему свой кулак Холмсу.
- Он не покинет стен своей камеры, можете ей поверить, - ответил Холмс, глядя только на монитор.
- Вы уверены? – уточнил губернатор. – Вы же знаете…
- Я знаю ее, - кивнул Холмс на изображение, где женщина медленно, но не из-за опасения за свою жизнь, а из-за неверия своим глазам, вошла в камеру.
Холмс помнил особенность этой женщины – она осматривала помещение всегда, в любой ситуации, но в этой ее волновал только человек за стеклом и ничто больше.
- Мне сказали, что ты погиб, - услышал Холмс ее голос, полный боли.

Он не изменился.
В какой-то мере даже стал еще красивее, чем когда они были вместе. Ошейник, как бы это ни звучало возмутительно, на удивление шел так же, как шли и армейские жетоны, и жабо, которое она однажды видела на нем на костюмированной вечеринке в Хэллоуин.
Мужчина с самой красивой светлой улыбкой в мире, с роскошной гривой волнистых волос, выразительными глазами в окружении пушистых ресниц, человек, которого она искренне любила, внешне почти не изменился с их последнего момента встречи. В этом и была проблема – он не изменился.
- Мне сказали, что ты погиб, - пробормотала она, даже не зная, услышит ли он ее или нет. Голос просто сел, сердце заполошно забилось не только от близости человека, но и от обычного чувства страха. – Я год не могла спать спокойно, винила себя, хотела разнести мир к чертовой матери, чтобы вернуть тебя.
Она подошла к стеклу ближе, но остановилась в паре шагов, глядя на мужчину, который буравил ее немигающим взглядом и молчал, пока она была у самой двери, но стоило ей приблизиться, он резко ударил кулаком в стекло, разбив костяшки и, медленно подняв руку, продемонстрировал ей быстро затягивающиеся раны на коже и в буквальном смысле слова исчезновение капель крови на ее поверхности, как будто кровь просто впиталась обратно в кожу.
- Как видишь, я жив, - произнес он, когда рука за считанные секунды восстановилась.
Голос, ничуть не изменившийся, такой же мягкий, как будто бархат и мед, резанул по сердцу Фицрой.
- Генри, - едва смогла она пошевелить губами, выдохнув имя мужа.




Глава 26.

Глупо было спрашивать, как он оказался на острове, еще глупее – что с ним вообще произошло.
- Что с тобой сделали? – почти прошептала Фицрой, глядя в глаза мужчины. – Ты… ты другой.
Генри Фицрой, продолжая смотреть на нее немигающим взглядом, чуть склонил голову набок.
- Ты постарела, - заметил он, оглядев ее сверху вниз и обратно. – Сменила прическу?
Фицрой машинально провела рукой по волосам.
- Постриглась после похо… - спазм в горле не дал ей договорить. – Ты не вернулся, - вместо этого произнесла она.
- Прости, дорогая, был занят, - издевательски протянул Генри, неожиданно резко ударив кулаками в стекло.
Фицрой отпрыгнула от клетки.
- Что с тобой? – повторила она испуганно, не зная даже, как подступиться к тому, кого искренне любила и за кого вышла замуж. – Что с тобой сделали?
- Помнишь, милая, - продолжил Генри, как будто не услышав ее, - на нашей свадьбе я сказал, что теперь ты Фицрой, а не Браун, что твоему начальству придется сменить тебе прозвище, а ты сказала, что тебе нравится быть фейри?
- Помню, - убито прошептала Фицрой. – И ты сказал…
- …и я сказал, - одновременно с ней заговорил Генри, - что тебе подойдет это прозвище – Фейри. Я дал тебе имя, дорогая. Общее название такому виду выродков, какой ты являешься, - зло выплюнул он.
Фицрой как будто застыла.
Генри никогда, ни разу за все время брака не позволял себе оскорблений в адрес жены. Ссоры были, но обычные, бытовые, как у всех семей, он был отличным мужем и отличным же агентом, так что после любой ссоры быстро наступал мир.
Генри играл на уровне профессионала.
И Генри был обычным человеком, просто человеком, раны которого не могли затягиваться так быстро.
- У тебя память моего мужа, - прошептала она. – Но ты не он, не Генри Фицрой.
- Я Генри Фицрой до последней клетки, - он снова ударил в стекло кулаками. – И я лучше, чем был.
Фицрой отшатнулась от него, но не отвела глаз.
- Хочешь выбраться, чтобы убить меня? – уточнила она.
- Хочу вернуться, - зашипел Генри. – Хочу создать больше таких, как я, хочу населить этот мир доминирующим видом.
- И к кому ты хочешь вернуться? – спросила Фицрой. – Ты знаешь того, кто создал тебя?
Когда Генри ответил, в его свистящем словосочетании Фицрой нашла ответ на вопрос, который мучил и ее саму.
Управление никогда не выпускало ее из-под надзора так или иначе. Ушла она, находилась ли внутри, скрывалась, пыталась жить, как все люди – Управление было в ее жизни от начала и до конца.
Шерлок Холмс ничего бы не нашел, даже если бы из кожи вон вылез, они взяли мелкую сошку, которая ничего не знала о действительно крупном заказчике. Вооруженные люди на крыше больницы в Альбукерке тоже были всего лишь исполнителями.
Но едва ли Майкрофт Холмс не знал о том, кто был заказчиком похищения Фицрой. Не мог не знать, потому что держал взаперти настоящее Творение Франкенштейна, знавшее правду.

К такому она оказалась морально не готова.
Она толком не знала этого человека, хоть и была знакома с ним лично, с его досье и даже по словам куратора могла быть спокойна за то, что такие люди не подставляли своих. Может, не так явно, потому что всегда шли только своей дорогой.
Фицрой при первой же встрече с этим человеком поняла, что он себе на уме. Может быть, он тоже понял, что ему доверия нет, когда увидел глаза юного эхолокатора в середине девяностых. Что-то в нем не давало покоя Венди Браун, но она не стремилась его понять.
Словно двуликий Янус, этот человек как будто обладал двумя душами и одновременно ни одной.

Она вышла из камеры и включила защиту всего блока.
Если остров был адом, она должна была пройти все его круги, чтобы узнать все мучения.
Впрочем, можно было срезать путь до последнего круга.


- Славная девушка, умная, - услышал Майкрофт мягкий тихий голос старого знакомого, решившего, наконец, присоединиться к нему в кабинете губернатора. – Чем-то напоминает Линдси в ее возрасте.
- Я пригласил тебя сюда не для того, чтобы ты соблазнялся красивыми женщинами, Майкл, - напомнил Майкрофт, встав с кресла, где провел время за просмотром с камер слежения из блока нижнего уровня.
Крайне высокий мужчина, лысеющий, седовласый, с добрыми печальными глазами, как у бассета, круглым добродушным лицом с мягкой полуулыбкой, усмехнулся, глядя сверху вниз на своего друга.
- Я не посягаю на чужое, - Майкл поднял вверх обе руки. – Чего и тебе желаю, Майкрофт. Твоя красавица сама находит ответы на вопросы, которые даже не должны были возникнуть в ее хорошенькой головке, - заметил Келли. – И ты знаешь, на что способна эта прелесть.
- По-твоему, мне нужно было отказать ей в праве на посещения острова? – уточнил Майкрофт. – Или, может, запереть ее здесь, никуда не пускать и ничего не разрешать видеть?
- Силенок бы не хватило, - по-доброму беззлобно усмехнулся Келли. – Глупо ловить ураган сачком для бабочек, Майкрофт. Глупо ставить препятствия для того, кто может не обходить их или перепрыгивать, а крушить любое на своем пути и идти туда, куда хочет. Энергетический состав Вселенной известен любому школьнику из курса астрономии. Ты, я, планеты, звезды – всего 0,4 % из общего числа, межгалактический газ - 3,6 %, темная материя - 22 % и темная энергия - оставшиеся 74 %.
- К чему ты ведешь? – чуть прищурился на него Майкрофт, жестом пригласив сесть. – Что Венди Фицрой темная материя или темная энергия?
- Нет, - спокойно ответил Келли. – Что Венди Фицрой – энергетический состав новой Вселенной, что материи, энергии и чего-то еще паранормального в ней крайне много, все находится в вечном движении, расширении, в общем, нестабильном состоянии относительно этой Вселенной, так что да, ты прав, скоро рванет так, что никому мало не покажется, но пока твоя подруга сохраняет спокойствие, она и мухи не обидит.
- Я знаю, как она обижает мух, когда перестает быть спокойной, - возразил Майкрофт.
- Тот маньяк? – Келли указал большим пальцем себе за спину. – Это детские шалости по сравнению с тем, что она действительно может. И я говорю не о подчинении ей природных стихий, полетах в небе или создании пространственно-временного разлома, я говорю об изменении состава Вселенной. В Кэтрин Хендрикс была малая толика того, что Антон Хендрикс называл Первыми или Изначальными. Можно сказать, детеныш, познающий новый мир. В мисс Фицрой нечто намного сильнее, что просто так мухобойкой не прихлопнешь.
- Ты знаешь, с кем мы и она имеем дело?
- С кем-то или чем-то за гранью нашего понимания. Ты знаешь, у меня есть крохи информации тут, там, я как запасливый хомяк, собираю все понемножку и переношу в свой уголок.
- И что ты уже собрал?
- Что уже и сказал. Кэтрин подцепила энергосущность уже взрослой, вышла из арки, имея только внешность настоящей Кэтрин, Венди же попала в страну Оз ребенком, а вернулась не с Гудвином, а с настоящим волшебником за спиной.
Майкрофт потер лоб.
- Осталось понять, с добрым или злым, - произнес он.
Келли по-доброму усмехнулся.
- Возможно, но только гипотетически, что если Кэтрин Хэндрикс была детенышем с той стороны, с Венди Фицрой сотрудничает сущность куда старше. Возможно даже, что старше нашей Вселенной. По крайней мере, Венди страдала головными болями, но контролировала себя довольно свободно, что говорило о том, что сущность внутри не порабощала ее. Взрослые особи обычно могут держать желания в узде, хоть и не всегда.
- Она становится все сильнее, у нее обнаруживаются новые паранормальные способности, она левитирует во сне, - тяжко вздохнул Майкрофт. – Что нас ждет, когда она захочет или сможет что-то еще?
- Она не Кэрри, - покачал головой Келли. – Она Дороти, потому что будь она Кэрри, ты был бы уже давно мертв из-за того, что по-прежнему врешь ей в глаза на ее же выпускном балу.
Майкрофт пристально взглянул в лицо другу.
- Не я решал скрыть информацию о том, что произошло в каньоне, - произнес он. – И не я решил скрыть правду о том, что было в Альбукерке. Мой брат мог бы перевернуть все Управление вверх дном и найти виновного в том, что произошло, но мы оба знаем, кто покрывал заказчика. Нежелание огласки, нежелание терять практически бесценного и нереально сильного телекинетика, наделенного бог знает какими способностями взамен утраченной эхолокации. И мы оба же знаем, что на Доннер тоже давят сверху, что Управление может сколько угодно считаться внеправительственной организацией, но если внутри Управления не будет лояльности и сотрудничества с теми, кто заказывает крайне дорогое исследование в своих целях, все это быстро прикроют. Правительство и военные Штатов и других стран заинтересованы в Управлении не меньше, чем Управление в них.
- Дело не во всей этой шелухе, Майкрофт, - возразил Келли. – Дело даже не в преданности или своих проектах. Дело в возможностях.
- Элейн Сперви…
- Элейн Сперви была алчной дурой, готовой ради денег на что угодно. Неустойчивая ДНК, клонирование, генные модификации с паразитирующей особью далекого прошлого… Все это плохо кончилось. Но сейчас речь о другом. Создание гибрида не просто для того, чтобы продать партию солдат будущего военным, а просто ради удовольствия, плюс, конечно, ради денег и проверки новых возможностей. Линдси будет покрывать одного из своих хотя бы из опасения, что только начавшаяся строиться дамба нормальных отношений с Фицрой рухнет, и что Управление умоется кровью от верхов до низов.
- Фицрой адекватна.
- Как и ее симбионт. И вопрос – кто из них ведущий, а кто ведомый, потому что если ее терпение принадлежит тому, что внутри нее, нетерпение, обида и желание отомстить будут вполне человеческими. Ты еще помнишь, на что способна женщина, когда поймет, что ее обманули и предали?
- А если все наоборот? Если Манчестерского Мясника убила сущность внутри Фицрой? А если они обе захотят убить заказчика и добраться до Доннер?
Келли развалился в кресле.
- А ты еще не понял? – усмехнулся он, глядя Майкрофта. – Фицрой плевать на Доннер. Ей плевать на всех хотя бы потому, что она идет своей дорогой и точно знает, куда, а до локаций и людей ей нет никакого дела. Ты ей нравишься, но, возможно, ты нравишься женщине, которая была обеими ногами в могиле после того, как закрыла проход в прошлое в пещере анасази. Ты, я и Линдси не можем знать, что вернулось с другой стороны жизни, является ли это Венди Фицрой и чего хочет в конечном итоге. Я за то, чтобы мертвые оставались мертвыми, Майкрофт.
Майкрофт задумался.
Келли всегда говорил по делу и именно то, что думал или знал.
Майкрофт и сам не раз думал над тем, кто или что вернулось к жизни, умерев в пещере. Но больше всего его волновал другой вопрос – как это вернувшееся с того света отреагировало на препарат в своем организме, который ввели именно для того, чтобы посмотреть, умрет ли то, что вернулось, или станет еще сильнее.
- Когда-то давно я предупреждал другого своего друга, - произнес Келли, глядя на мониторы. – Я дал все намеки, что-то сказал прямо в глаза, после я просил о помощи, но меня даже не выслушали. Ты знаешь, как все кончилось. Я не из тех, кто прощает предателей, Майкрофт. И я не из тех, кто любил Элсингера или хотя бы терпел его незримое присутствие в жизни сотрудников Управления вне работы. И я не доверял ни ему, ни его правой руке. Элсингеру повезло уже тем, что дважды он не умрет, но когда твоя подруга доберется до его протеже, смерть будет для него желанным подарком.
- Если только ее не остановить, - пробормотал Майкрофт.
- Просто отойди в сторону, - посоветовал Келли. – Что должно произойти, то произойдет, хочешь ты того или нет, а если решишь помешать – заденет и тебя, и твоего брата, и всю твою семью.
Майкрофт машинально взглянул на монитор и вскочил, заметив, что в блок, где содержалась Эвр, вошла Венди Фицрой.


- Мэм, - охрана преградила ей путь.
- Откройте камеру, - тихо попросила Фицрой, не став ни говорить о цели визита, ни требовать немедленно подчиниться приказу сверху.
- К объекту вход запрещен, - отчеканил один из охранников.
- Спать, - пробормотала она, глядя на него и одновременно воздействуя на всех охранников блока.
Люди повалились на пол, крепко сжимая в руках автоматы.
Фицрой подняла карту доступа и сунула ее в замок на двери, открыв камеру с человеком, который должен был увидеться с ней.

- Меня зовут Венди Фицрой, - буквально с порога начала говорить Фицрой, когда за ней не успела еще закрыться дверь. – Я была детективом-инспектором Главного управления полиции Манчестера, позже была переведена в Новый Скотланд-Ярд в Лондоне. Я знаю, кто ты, теперь ты знаешь, кто я, но это просто набор слов для самоидентификации. Я пришла просить о помощи, Эвр.
Женщина в практически пустой камере, сидевшая до этого на полу, глядя в никуда, подняла голову, взглянув на гостью, и встала.
Бледная, с длинными спутанными темными волосами, в белой просторной тунике, белых капри и белых же балетках – Эвр Холмс, единственная женщина, которую панически боялся ее старший брат, не впечатляла.
Эвр медленно подошла к стеклу, отделяющего ее от Фицрой, и остановилась, чуть склонив голову набок.
- Давно не видела Майкрофта настолько напуганным, - произнесла она спокойным тоном, измененным динамиками. - Теперь понятно, что его так волнует.
- Ты не удивлена моим приходом, - заметила Фицрой, подойдя к стеклу ближе, но не переступая черту. – Знала, что я на острове и ждала гостей?
- Знала, что мой брат, который редко ко мне заходит, явился внепланово, подавал невербальные сигналы страха и близкой паники помимо того, что постоянно думал о некоей женщине, - заметила Эвр. – Почему ты и почему сейчас? – спросила она.
- Из-за того, кто я, - ответила Фицрой. – И из-за того, что я не умею выбирать мужчин, - добавила она. – И из-за того, что мне постоянно врут в глаза, боятся, пытаются убить, похитить, использовать в своих целях. Знакомое чувство?
Эвр чуть заметно усмехнулась, не сводя внимательных глаз с гостьи.
- Покажи, кто ты, - попросила она.
Фицрой взглянула на лежавшую на кровати в камере скрипку и переместила ее в свою руку.
- Я телекинетик, - сказала она, держа скрипку на раскрытой ладони без какого-либо усилия. – И телекинетика в моем случае – не просто умение перемещать предметы из одной точки в другую, но и делать это через любой препятствие, дематериализуя предмет в одной точке и материализуя в другой. Кроме того, я неплохо вывожу из строя любую технику, - она даже не повернула голову в сторону камеры слежения, но красный огонек на ней погас.
- А переместить человека можешь? – заинтересовалась Эвр.
Фицрой покачала головой.
- Максимум – орган или инородный предмет внутри тела. Могу вытащить занозу из пальца, могу пережать нерв или артерию, могу удалить почки или разнести всю цепь ДНК на составляющие.
- Знаешь анатомию, - заметила Эвр так, как будто услышала что-то скучное. – Что ты хочешь в обмен на мою помощь?
- Ты не поинтересовалась, что мне вообще от тебя нужно, - ответила Фицрой.
- Банально даже говорить вслух такое очевидное.
- Я могу воздействовать на участки мозга почти любого человека, я могу стереть память или заставить подчиняться моей воле, но мой мозг и моя память для меня недоступны. Ты можешь воздействовать на глубинную память, сломать все блоки, чего не могут ни телепаты, ни медиумы, какими бы сильными они ни были.
- Что ты хочешь забыть?
- Этот день, пару месяцев, год, если сможешь. Или хотя бы прошедший час.
- И что взамен?
- Твой брат посадит самолет, который взлетел очень давно, где ты давно летишь одна.
Эвр нервно дернула шеей.
- Ты и про это знаешь, - не вопросительно, а утвердительно сказала она.
- Не мне тебя судить, не мне ставить диагнозы, я не врач и не судья, - щека Фицрой дернулась. – Хотя… мне много раз приходилось быть судьей, чтобы спасти чью-то жизнь, придется побыть им еще немного, но не в этом случае.
- Но тебе хочется осудить меня, - Эвр подошла к стеклу еще ближе и положила на него ладонь. – Ты не похожа на всех этих скучных людей, ты на стороне ангелов. На какой стадии принятия смерти ты находишься?
- На шестой, - уверенно ответила Фицрой.
- Из пяти?
- Из шести. Смерть – тоже стадия. Я была на волосок от смерти достаточно часто, но в конечном итоге я умерла окончательно. Я не о красивых словах о смерти души, я о вполне банальной смерти тела и мозга.
- Когда?
- Недавно.
- Где?
- В Штатах.
- Подробнее.
- Нью-Мексико, каньон Чако, пещера анасази.
- Из-за чего?
- Пришлось закрыть пространственно-временной разлом в прошлое на тысячу лет, чтобы страж пещеры не губил людей. До меня это пыталась сделать другая женщина, хорошая, очень хорошая женщина. Она была медиумом, могла работать как дистанционный ясновидец, ее разум вошел в пещеру, но не вышел из нее. Поэтому попросили прибыть меня.
- Телекинетика?
- До смерти я была и эхолокатором, успешно применяла свой дар в работе в полиции, могла видеть намерения преступника, снимать слепок с места событий, искать пропавших людей.
- И ты умерла в пещере анасази?
- Да.
- Почему?
Фицрой ответила не сразу, глядя в глаза пленнице перед собой.
- Потому что не хотела жить, - произнесла она, спустя несколько секунд молчания.
- Почему? – снова спросила Эвр.
Фицрой, если бы у нее еще была эхолокация, запросто смогла бы понять, что Эвр буквально пьет ее боль, наслаждается, купается в ней, впитывает в себя, как губка, но Эвр не проявляла никаких эмоций.
- Из-за вины перед тем, кого любила очень давно, чью смерть не приняла до сих пор.
- Тебе до сих пор больно, - снова спокойно заметила Эвр, положив и вторую ладонь на стекло.
Фицрой отвернулась и села на пол, глядя перед собой и даже не задумываясь над тем, что бы подумала ее собеседница.
- Невыносимо, - призналась она, взглянув на Эвр снизу вверх.
Эвр так же опустилась на пол и села на пятки, опустив руки на колени.
- Ты хочешь забыть боль? – спросила она. – Но дело не в нем, дело в ком-то еще. И в моем брате?
Фицрой кивнула.
- Я живу в мире призраков и призрачных чувств. Я устала кричать в пустоту и ждать, что меня услышат.
- О, - коротко выдохнула Эвр. – Ты не просто хочешь умереть, ты хочешь придать смерти какое-то значение. Ты ждешь определенного момента, чтобы умереть красиво.
- В смерти нет ничего красивого, - Фицрой медленно покачала головой. – Нет ничего красивого в том, что тело разрывает на куски от взрыва, нет ничего красивого, когда отсекают голову, нет ничего красивого в смерти разума, когда он заперт в ловушке. Распад клеток, отмирание нейронных связей мозга, остановка сердца – мне даже представлять это не нужно, я все это видела, я сама могу устроить подобное. Один раз мне пришлось убить безоружного, чтобы защитить одну жертву. Или не одну, а десяток, сотню – я не знаю. Я этим не горжусь. Ты уже считала всю информацию обо мне, как только я вошла, я же сделала это ненамеренно с тобой, пока я была мертва. Все важные события в ускоренном темпе, даже те, которых я не помню, как это, например. Я прибыла на остров не потому, что должна была поговорить с тобой, а ради другого. Ради того, чтобы понять, кто я, кто те, кто хочет меня использовать, кто уже пользуется моей привязанностью.
- Ты знакома с моим братом? – Эвр медленно моргнула, глядя на Фицрой.
- С обоими, - подтвердила последняя.
- Что скажешь про Шерлока?
Фицрой тяжко вздохнула.
- Если вкратце, то ему на меня наплевать, что меня и его устраивает. Если подробнее – тебе бы польстило, то, кем он стал, то, что он делает, как делает, как думает, как дышит.
- Я его не видела с детства, - с малейшей долей грусти заметила Эвр. – Он хорош?
- Во всех смыслах слова, - подтвердила Фицрой. – Изуродован на славу, замкнут, помещен под замок своих чувств и эмоций, вечно в поиске лекарства для покоя в разуме, которое находится в наркотиках. Тебе он понравится.
- Будущее время глагола?
- Твоя награда, независимо от результата твоего вмешательства в мой разум. Даю гарантию того, что вы встретитесь, что Шерлок сделает то, что ты велишь, что он посадит самолет, снимет оковы своей памяти, разгадает загадку твоей песенки и выполнит твое желание. Он поиграет с тобой, как ты хотела в детстве.
Эвр взглянула на свою скрипку в руке Фицрой, все поняв.
- Можно заставить человека плакать или смеяться, - сказала она, когда инструмент пропал и появился перед ней самой. – Можно заставить человека кричать от боли или счастья. Никогда не понимала разницы, - добавила она, подняв скрипку. – Можно заставить человека принять лекарство или яд. С живым человеком можно делать все, что угодно. Какой интерес препарировать мертвеца?
Она встала и отошла к своей кровати, бережно уложив скрипку на одеяло и развернувшись.
Фицрой тоже поднялась на ноги.
- Хочешь сказать, мне нет места среди живых? – спросила Фицрой.
- Тебе нигде нет места, - равнодушно ответила Эвр. – Но нет и места, способного сдержать тебя. Транквилизаторы могут ввести тебя в состояние комы, но ты нужна послушной живой марионеткой, а не бревном. Стимуляторы могут сделать из себя животное, но тогда пострадают твои дрессировщики. Скажи мне, Венди Фицрой, почему ты не можешь переместить человека, дематериализовав его?
- Я не пробовала, - призналась Фицрой. – Слишком много нюансов – зубные коронки, искусственные суставы, состояние внутренних органов… Чтобы сделать такое с человеком, нужно сперва изучить его медицинскую карту, потому что на глазок я могу материализовать человека, вывернутого наизнанку из-за малейшей ошибки. Я человек, а не трансварпный транспортер из СтарТрека, и если у меня зачешется локоть или мне захочется чихнуть, объект может распасться на атомы.
- Ты не убийца? – заметить усмешку в голосе Эвр было бы еще сложнее, чем найти иголку в стоге сена.
- Я не палач, - поправила Фицрой.
- Ты себя ты знаешь, - как будто не услышала ее Эвр.
- Тогда это будет телепортация, а не телекинез, - поправила Фицрой.
- Кем меня считает моя брат? – вдруг спросила Эвр.
- Ганнибалом Лектером, - честно ответила Фицрой. – Знаешь про этого персонажа?
- Каннибал, интеллектуал, психопат, - скучающим тоном ответила Эвр. – Мелко. А что думаешь ты?
- Я не думаю, - дернула плечом Фицрой. – Тебя не понимали в детстве, боялись, в какой-то степени ненавидели, если содержали в условиях, где с тобой не играли девочки твоего возраста и тебе приходилось всегда играть одной, пока Шерлок был занят другом, а Майкрофт был слишком ленив, чтобы снисходить до таких игр. Но то, что ты сделала, не списать на непонимание поступка в силу возраста. Ты была умным ребенком и точно знала, что делала, для чего и почему. И ты скажешь об этом Шерлоку, когда он придет к тебе. Психопаты имитируют эмоции, но ты испытывала ревность и обиду, ты испытаешь страх, радость и облегчение, когда придет время. Жаль, что ты мне не поможешь. Ты намного умнее меня, ты могла бы сделать со мной что угодно.
- В чем бы тогда заключалось веселье? – улыбнулась Эвр. – Я не пытаюсь убить себя, хотя условия моей жизни куда хуже твоих. У тебя есть память, но ты ее не ценишь, свобода, которая тебе не нужна, прошлое, от которого ты бежишь, но не в будущее. Твой разум давно мертв, Венди Фицрой, в нем нечего изменять, нечего ломать или строить. Но прежде, чем ты уйдешь мучиться непониманием того, кто ты есть на самом деле, можешь оказать мне небольшую услугу?
- Какую?
- Убери стекло.
Фицрой взглянула на предупреждающие надписи на стекле и покачала головой.
- Тебе не время выходить.
- Я не прошу выпустить меня, я прошу зайти ко мне, - поправила Эвр. – Ты же не боишься меня, как остальные?
Фицрой подошла к стеклу ближе и дотронулась до него ладонью в том же месте, где его с другой стороны касалась рука Эвр.
Страха в самом деле не было несмотря на то, что пленница была крайне умна и нереально опасна… вот только не для телекинетика и бывшего копа.
Фицрой даже не подумала над тем, что она делала.
Стекло могло бы просто рассыпаться на куски, треснуть, наконец, расплавиться, но оно просто исчезло, оставив только предупреждающие надписи, повисшие в воздухе без поддержки.
Эвр даже не шевельнулась, когда в ее клетку шагнул посторонний человек и сделал это без страха.
Вместо этого она медленно подняла руку ладонью вперед.
- Ты знаешь, что можешь, - напомнила Фицрой, остановившись у перегородок, к которым еще несколько секунд назад крепились стекла. – И ты знаешь, что могу я.
- Я знаю, что ты можешь, но вот ты боишься того, что ты можешь, - снова поправила Эвр, сделав шаг вперед. – Страх рождает сомнения, сомнения рождают страх, замкнутый круг из самобичевания и самокопания, ненужный тому, кто выше всего пустого. Хочешь помощи – признай себя и прими себя, только так ты станешь свободной.
Эвр вдруг резко дернулась вперед и тут же оказалась отброшенной к стене, распластанной по ней и задыхающейся от нехватки воздуха в легких, тем не менее глядя на женщину в своей клетке, смотревшую на то, как Эвр пытается сделать вдох.
Фицрой не махала руками, не смотрела исподлобья, не хмурилась, она выглядела так же уверенно, как и все время диалога, но Эвр увидела то, что даже она не могла понять – за спиной гостьи клубилась непроглядная тьма с редкими сполохами золотого, серебряного и синего цветов. Беззвучно и устрашающе.
Эвр моргнула, а когда открыла глаза, видение пропало и ее ноги коснулись пола.
- Я параноик, - как будто извинилась Фицрой, хотя в ее голосе не было ни капли осознания вины.
- Ты получила не то, что хотела, но ответ на другой вопрос, - ничуть не обиделась Эвр, потерев свою шею. – А когда свою награду получу я?
Фицрой вышла из камеры и вернула стекло на место, даже не моргнув.
- Скоро, - пообещала она. – Хотя время – понятие относительное. И знаешь что, для тебя этого разговора не будет.
- Попытаешься стереть мне память? – усмехнулась Эвр.
- Заблокирую все лишнее, - ответила Фицрой. – Мозг у всех примерно одинаков, дело в разуме, но я не имею дело с разумом, мое дело только физическая составляющая, так что… Делай, что должна, но финал будет неутешительным. Когда самолет приземлится, он не откроется. Единственная пассажирка никогда не покинет его борт. Могу лишь сказать, что она не будет одинока, как бы парадоксально это ни звучало.
Эвр ничуть не удивилась и не оскорбилась. Скорее, заинтересовалась демонстрацией паранормальных способностей гостьи.
- Кого ты выберешь для спасения, одного или десятерых? – спросила она. Фицрой промолчала. – Десять детишек против одного взрослого или десять взрослых против одного ребенка? Будешь ли стоять над умирающим, которого уже не спасти никакими средствами, или добьешь, прекратив его агонию? Можешь звать себя как угодно, но милосердие – палка о двух концах, как и убийство.
Фицрой отвела взгляд.
- Я не убийца, - пробормотала она.
- В этом году будет веселое Рождество, - улыбнулась Эвр. – Я не сказала Майкрофту о том, что Лондон окрасится красным, решила, что от тысячи человек город и страна ничего не потеряют, но ты же понимаешь, что чтобы жила тысяча, должна умереть сотня. Несложный выбор, если подумать. Я бы поставила на тысячу сто в минус. А ты?
- Прощай, Эвр, - Фицрой развернулась и прошла к двери, одновременно погружая Эвр в сон и стирая ей память обо всем дне.
Сверхинтеллект или нет, Эвр все равно была человеком с обычным мозгом.

Внутри тела как будто горел огонь, голова разрывалась от боли, как будто эхолокация снова вернулась, но нет, просто общение с психопаткой и чем-то… кем-то?.. еще.
Фицрой не стала подниматься в кабинет губернатора, сразу выйдя на воздух и направившись на отмель, на крохотный пляж, со всех сторон окруженный скалами.
Она не чувствовала никакого изменения в разуме, впрочем, особо на воздействие Эвр и не рассчитывала.
Ее разум был под надежной защитой силы, которую она даже не понимала, но ее мысли занимало не это.
Эвр, человек, эволюционировавший в нечто совершенно удивительное, уникальное; разум на уровне сверхчеловека, способности на грани понимания… и все же никакого воздействия на не самого умного, не самого интеллектуального и даже не самого сильного человека.
Фицрой остановилась на песке, глядя в море, и опустилась на колени, закрыв глаза.
- Помоги ему, - зашептала она. – Если ты понимаешь меня, можешь чувствовать – помоги ему. Я не смогу, я не могу его… ты можешь, это ты делаешь, так помоги ему, кем или чем бы он ни был.
Давление на виски как будто снизилось, головная боль почти пропала, но грудь сдавило так, что дышать стало трудно – ее страж, ее паразит, то, что было внутри ее разума, откликалось и давало о себе знать лютым холодом внутри тела.
Фицрой еще никогда в жизни не пыталась обратиться к сырой энергии, как к чему-то разумному, хотя арки показали, что ученые действительно не понимали, с чем имели дело.
Пещера анасази показала истинную природу вещей и то, что произойдет в любом случае, так что визит на остров ничего не менял.
Закрытый мирок, удаленный от цивилизации, камеры, пленники и охрана – мир не пострадал бы, даже если бы весь остров взлетел на воздух, хотя Фицрой было нужно не это.
Эвр, несмотря на невозможность взлома глубинной памяти своей гостьи, все же навела ее на правильные мысли.
Возможно, борясь со своей настоящей сущностью, Фицрой ничего и не могла сделать, но если бы она приняла себя полностью…


Майкрофт испугался до такой степени, что едва смог пошевелить губами, когда Фицрой вошла в камеру Эвр и все видеонаблюдение отключилось.
Сестра-психопатка, не испытывающая никаких эмоций ни к одному живому или неживому объекту, способная из любого человека сделать марионетку, выпустить кишки или приказать убить себя и близких просто ради любопытства, и телекинетик с обостренным чувством справедливости, с хронической паранойей и множеством болезненных точек в своей биографии, человек, способный расщепить человеческое тело на атомы и влиять на пространство и время.
Вечная мерзлота и кипящее планетарное ядро. Динозавр и астероид.
Если к встрече Фицрой с пленником мужского пола Майкрофт отнесся философски, то встреча двух женщин была опасна непредсказуемостью со стороны обеих.
- Я не стал бы лезть к ней, - заметил Келли, просмотрев все данные со всех камер и найдя Фицрой снаружи.
- Я и не собирался, - ответил Майкрофт, обратив внимание на то, что женщина стояла на коленях и явно молилась.
- Я бы не стал, - повторил Келли невозмутимо спокойно, - а тебе настоятельно рекомендую, пока твоя Спящая Красавица не проснулась и не уничтожила весь остров.
- Она бы…
- Это она бы не стала, а то, что в нее влили, ищет выход.
- Ты не…
Майкрофт не договорил.
В кабинете внезапно погас свет, резко завыла сирена, свет вспыхнул красным, а за окнами все потемнело.
Тьма, живая, почти осязаемая, окутала весь остров коконом на несколько минут, а потом пропала, когда свет снова включился по-нормальному и все камеры заработали в штатном режиме, показывая не все камеры, а только одну, куда Майкрофт никогда не заходил.
И, чего он испугался даже больше встречи Фицрой со своей сестрой, в камере, при отключенных защитных полях и уснувшей охране за пределами, находилось трое человек, двое из которых просто материализовались внутри.
- Вот теперь шутки кончились, - спокойно, как и всегда, произнес Келли над ухом Майкрофта. – И я настоятельно не рекомендую вмешиваться ни тебе, ни кому-либо еще.
- Она его просто казнит, - прошептал Майкрофт в ужасе.
- Не она, - поправил Келли, кивнув на мониторы.


Совершенно лысый, с аккуратной почти седой бородкой и усами, в костюме-двойке, отличных ботинках, в классическом пальто, темнокожий человек, нервно оглядевшись и заметив присутствующих, заметно дрогнул, но чуть приподнял подбородок, чуть сжав губы.
- Венди Фицрой, - произнес он уверенным тоном. – Чем обязан?
- Доктор Роллинс, - чуть кивнула Фицрой. – А Вы не изменились с тех пор, как я видела Вас в последний раз.
- А ты сильно изменилась, Венди, - ответил мужчина. – Как внешне, так и внутренне.
- Во мне действительно все изменилось внутри, - покивала Фицрой. – Но в одном я могу быть уверена – свою душу я сохранила, хотя еще недавно я даже не верила в ее существование. А Вы можете похвастаться тем, что легко жить, имея часть души серийного убийцы по имени Белая ворона?
Мужчина чуть заметно стиснул зубы.
- Если ты про это знаешь, ты так же должна знать, что…
- Вы все-таки правая рука дьявола, доктор, - спокойно и тихо перебила Фицрой. – Нужно было свернуть ему шею, пока был шанс, - произнесла она, глядя на мужчину. – Вас бы это не спасло, но ничего этого бы не было.
- Элсингеру? - мгновенно понял Роллинс. – Фрэнк искренне восхищался тобой, - заверил он.
- Поэтому он приказал убрать единственного человека, который меня понимал?
- Дойла? Дойл был безвольным слабаком, не видевшим дальше своего носа.
- Осторожнее, доктор Франкенштейн, Вы стоите перед своим Творением, которое пока еще спит, но в любой момент может очнуться.
Фицрой кивком указала на замершего у защитного стекла клона своего мужа, смотревшего на обоих немигающим взглядом.
- Отдашь меня ему? – догадался Роллинс. – Убьешь сама?
- Ни то, ни другое, - покачала головой Фицрой. – У меня к Вам всего два вопроса – за что и почему? Мне нужно расшифровать их?
- Я понял, - ответил Роллинс, глядя то на нее, то на Фицроя. – Если я здесь, где бы это ни было, ты уже знаешь все, что должна была знать. Клонирование человека, генетический эксперимент по созданию гибрида из того, что привез Эксон из Архангельска, с тем, что было под рукой. Управление – довольно интересная организация, не правда ли? – усмехнулся он, медленно заходив по камере. – Интересно и другое – Элейн Сперви, тоже бывший ученый Управления, создала сырой образец солдата будущего, мне же удалось модифицировать и почти приручить ген паразита из прошлого и подавить его геном. К сожалению, не до конца, Элейн удавалось сдерживать образцы до трех лет, я смог контролировать их до пяти.
- В Альбукерке были Ваши люди? – уточнила Фицрой. – Меня пытались похитить Ваши люди?
- Не похитить, - поправил Роллинс. – Всего лишь создать видимость похищения, чтобы проверить спящую реакцию на угрозу жизни.
- Что мне ввели? Тоже геном той твари?
- Многократно очищенный, встраиваемый в геном человека и маскирующийся так, что обнаружить его, не зная, что именно искать, невозможно в течение пяти лет.
- Почему Генри? Почему именно мой муж? Почему Вы выбрали именно его для своих экспериментов?
- Дело не в нем. Дело в том, чье ДНК у меня было. Твое, его, твоих братьев, Доннер, Дойла, даже мое – взять можно было кого угодно, только первая партия умерла в муках, когда ей добавили в ДНК-коктейль твою ДНК. Выжило двое образцов, один из которых был убит при захвате лаборатории, а второму удалось бежать, хоть и не далеко. На границе Висконсина и Мичигана его схватили, переправили в Канаду, а потом его следы затерялись здесь… полагаю, где его содержали уже очень долго, - Роллинс оглянулся на Фицроя. – Что же касается тебя, - он перевел взгляд на нее, - то это был уникальный шанс понять, на что годен оригинал с тем, что у тебя внутри с девяти лет. Дойл не понимал и не видел, что и кто ты, что ты можешь и как тебя можно было бы использовать, но Элсингер видел твой потенциал и хотел раскрыть его полностью.
- Убив моего куратора? – уточнила Фицрой.
Роллинс развел руками.
- Я должен был стать твоим куратором и утешить тебя в горе, - не стал он скрывать правду. – Но ты ушла, а возвращать тебя было слишком сложно, как и достать в принципе. Но мне все же выпал шанс снова увидеть тебя, Венди. Теперь уже не важно, убьешь ты меня или нет.
- Вы так и не ответили на мой вопрос, доктор, - напомнила Ф