Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Бывших жен не бывает

Автор: nordic buddha
Бета:Shiro Iochi; Eliya; Kapralchik
Рейтинг:NC-17
Пейринг:ДМ/ГП; ГП/ДМ
Жанр:Detective, Drama, Romance
Отказ:Все права - Дж. К. Роулинг
Аннотация:Гарри не знает, чего хочет. А хочет он, чтобы его ненавидели. Потому что ненависть в его жизни длится дольше любой любви.
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:Tекст не требует предупреждений
Статус:Не закончен
Выложен:2017-11-10 16:21:11 (последнее обновление: 2018.02.03 20:28:59)


Говорит что-то внутри, но не истинное лицо.
Все эти выкрики на тебя - лишь мистика или сон,
Иллюзорно это, ведь на деле-то я спокоен,
И, надеюсь, этот кошмар не разделит меня с тобою!
Немало крови я пролил в этих боях кулачных,
Где испытуемый - это я, ну и логично, что ты - палач мой!
Плачь? Боль? Ха, мы не дети возраста школьного!
Моральная расчленёнка - вот что по-настоящему больно нам.
Но только так держим в рукавицах ежовых друг друга,
И на этой бойне с тобою не отбиться дешёвым испугом.
Это не шоу, тут нет кукол, ты и я - реальные люди!
Давай, убей меня уже, на сегодня хватит прелюдий!
Johnyboy - «Ненавижу, но люблю»
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. Ребенок в мусорном баке

Последние несколько недель главный обвинитель департамента магического правопорядка, бывший игрок в квиддич, бывший аврор и вечный герой магической Англии - Гарри Поттер жил, как в угаре.
Началось все с очередной годовщины смерти родителей, которую он, как и подобало герою и любящему сыну, провел в Годриковой лощине.
Это ежегодное мероприятие, по-другому не назовешь, неизменно вызывало в душе Поттера всплеск раздражения, но, чем обернется отказ от участия в поминальном шествии, лучше было не представлять.
Накрахмаленный костюм сковывал движения, ветер задувал под мантию, заставляя стадо мурашек бегать туда-сюда вдоль позвоночника, костлявая рука Макгонагалл на предплечье едва удерживала от взрыва эмоций…
Должно быть, это произошло после войны. Переоценка ценностей или посттравматический синдром – называйте как хотите, только в одно прекрасное утро Гарри проснулся и понял, что больше не любит родителей, потому что любовь эта причинила ему много горя. Он также понял, что больше никогда и никого не полюбит просто потому, что не вынесет этого. Под «этим» подразумевалась вовсе не боль утраты, а все последующие интриги, паутиной оплетавшие безмозглого сиротку, от которого в послевоенном Поттере не осталось и следа. Говорят, война ожесточает. Что ж, Гарри Поттер был благодарен ей за это: куча вопросов отпала сама собой.
Конечно, следовало сказать обо всем Джинни, прежде чем жениться, но, вернувшись в «Нору» мальчиком-который-в-очередной-раз-выжил, Гарри поймал весьма недвусмысленный взгляд будущей миссис Поттер и решил обойтись без эксцессов.
Что примечательно, Джинн до сих пор утверждала, что их брак распался сам собой.
«Зачем ты вообще на мне женился?!» - любила возмущаться она, в ответ на это Гарри неизменно пожимал плечами: «Ты столько меня ждала - из соображений порядочности я был тебе обязан».
Если совсем уж честно, самого героя колдовской общественности куда больше занимал вопрос, почему они с женой развелись. Играя в квиддич за разные команды, супруги почти не виделись, и, если Поттер хоть что-то понимал в отношениях, обоих это вполне устраивало. Поначалу он думал, что Джинн нашла кого-то, и даже устроил пару безобразных сцен ревности нарисовавшемуся на горизонте Вуду, но прошло уже несколько лет, а урожденная леди Уизли по-прежнему наслаждалась одиночеством, о чем заявляла во всеуслышание при каждом удобном случае. При этом она выражала неизменную надежду на личное счастье бывшего мужа, чем ужасно раздражала последнего и приводила окружающих в неописуемый восторг.
Вот и теперь, стоя рядом с Героем на благотворительном приеме, организованном министерством, бывшая «гарпия» корчила забавные рожицы, подставлялась под вспышки колдокамер и отпускала беззлобные шуточки относительно коммуникативных способностей своего спутника.
- Мистер Поттер, а вы что скажете? – неожиданно Гарри уловил усмешку в голосе репортера и, подняв глаза на говорившего, усмехнулся в ответ.
Ну конечно же, Деннис Криви. Годы практики на корню задушили в нем былой ажиотаж, а тонны судебных исков отбили охоту совать нос в чужие дела. Теперь люди сами домогались его участия в своих судьбах, отстаивая очереди в кабинет главного редактора «Ежедневного пророка».
- Ну а что тут скажешь, - мурлыкнул Гарри неожиданно даже для самого себя.
Грудное воркование прозвучало в стенах министерского атриума безжалостно отчетливо благодаря безупречной акустике и воцарившейся тишине.
Секунду назад шумный зал, казалось, онемел, повинуясь кошачьему взгляду зеленых глаз.
– Если одиночество так хорошо, как говорит моя бывшая жена, то почему я должен отказывать себе в удовольствии?! Мучиться обязательствами, пока она наслаждается жизнью? Вот уж вряд ли.
Деннис вежливо улыбнулся, и в этот момент в его выражении лица промелькнула тень былой плотоядности.
Принципиарные перья заскрипели, выводя на повисших в воздухе пергаментах слова известного молчуна Гарри Поттера.
На фоне этого и без того нервирующего звука появление Слоупера, с треском вывалившегося из камина, произвело особый фурор.
- Прошу меня простить, - моментально забывая о Криви, пробормотал Поттер, и поспешил навстречу побагровевшему от смущения растяпе.
- Ты как нельзя более кстати, - сообщил Герой шепотом, жестко прихватив за рукав аврорской мантии это ходячее недоразумение. – Выкладывай.
- Не то, чтобы я хотел тебя побеспокоить, но Гермиона сказала… - начал было тот, но быстро сник под холодным изучающим взглядом командира, втолкнувшего его обратно в камин.
- Адрес, - процедил Гарри, и, прежде чем успели опомниться, бывшие коллеги оказались в Лютном переулке.
Патил уже была здесь, что вызывало некоторое недоумение.
- Убийство, - коротко проинформировала она, махнув куда-то в сторону мусорного бачка. – Извини, что пришлось тебя вытащить, но у меня здесь типа конфликт интересов.
- Милесант, - кивнул Поттер, угадывая в мешковатом теле за мерцанием оградительного заклинания Булстроуд.
- Поттер, - адвокатесса обернулась, клацнув зубами в знак приветствия.
Со времен достопамятной драки на глазах у Визенгамота, Патил обходила эту стерву десятой дорогой.
- Малфой скоро будет, - сообщила Булстроуд с неподражаемо неприятным выражением лица.
- Кто бы сомневался! – Поттер ответил обезоруживающей улыбкой, а сам подумал: «Какого черта он тут забыл?!»
- Привет, Гарри, - Гермиона появилась из-за мусорного бачка в шляпке-пирожке, гламурном зауженном платье и гербовом палантине, подаренном домашними эльфами в знак признания заслуг перед обществом. Ее волосы явно хлебнули прилизелья, а шлейф духов просто не давал бачку ни малейшего шанса.
- Я так понимаю, ты еще не дошла до приема, с которого меня выдернули, - тепло улыбнулся Гарри.
С тех пор, как Гермиона стала омбудсменом по межрассовым вопросам, а Гарри, в свою очередь, перестал выбираться из судебных заседаний, виделись друзья крайне редко, в основном по профессиональным поводам. Увы, немалую роль в этом сыграла неверность Рона.
«Интересно, есть среди нас хоть кто-то, кто не развелся, - с неожиданной досадой подумал Поттер, - или так называемое послевоенное поколение – это поколение потерянных семейных ценностей?»
Почему-то расставание Рона с Гермионой чувствовалось острее, чем его собственный развод с Джинн. Возможно, потому что Гермиона Рону никогда особо не навязывалась, скорее наоборот.
В итоге, все было весьма печально и оттого отталкивающе. Поттер старался свести к минимуму какие-либо рефлексии по этому поводу, тем более, времени хандрить у главного обвинителя было немного.
- Убит ребенок, Гарри. Задушен и выброшен в мусорный бак, - Гермиона явно ценила в друге деловой подход и поддерживала его молчаливое нежелание ковыряться в совместном прошлом.
- Ужасно, - вяло кивнул Гарри, - но ты-то здесь причем?
- Полагаю, речь идет о сквибе, - Гермиона зябко передернула плечами, демонстрируя истинное негодование, тщательно упакованное в показное равнодушие.
Гарри печально вздохнул, обогнул подругу и заглянул в бачок, где на куче битых фиалов и старых тряпок, выгнув шею под неестественным для живого младенца углом, лежал их сегодняшний «свежак».
Крови не было. Только пепельно-синие губки малыша кое-где алели разрывами, указывая на насильственное удушение, да глазенки таращились прямо в душу, отражая тамошние трещины изломанными кривыми лопнувших капилляров. На вид ребенку не было и пяти. В смысле месяцев. И хотя Гарри не знал, что сейчас в тренде: акселерация или задержка развития, ребенок однозначно был еще слишком мал, чтобы утверждать, сквиб ли он. А, значит, мотив убийства, скорее всего, - тайная беременность.
Вглядываясь в синюшное тельце в неясном свете уличного фонаря, Гарри внезапно ощутил, как холодеет сам: ребенок был похож на Альбуса. Совсем чуть-чуть, но все-таки достаточно для того, чтобы Героя прошиб озноб.
Вечер переставал быть томным, хотя для Гермионы он как таковой не начинался. Во всяком случае, его томная часть.
- Слушай, ты не обязана… - попробовал сминдальничать министерский обвинитель, но встретил лишь полный боли недоуменный взгляд.
- А если бы… Мерлин, Гарри, ведь у нас тоже дети, - пролепетала омбудсмен срывающимся голосом.
- Вот и иди к ним. Я немедленно разыщу Рона и скажу, чтобы посидел с вами.
- Гарри, я не уверена, - попробовала возразить Гермиона.
- Зато я уверен, Герм, не перечь мне, - в голосе Поттера отчетливо прозвучали металлические нотки.
«В последний раз он так разговаривал, когда послал Рона прямо посреди леса, - подумала Гермиона. – А потом мы, кажется, танцевали…»
- Послушай, я и так чертовски устал! Ты же не хочешь, чтобы я всерьез тут с тобой препирался? – Гарри демонстративно вздохнул, для пущей убедительности поиграв желваками, и Гермиона сдалась – аппарировала, не прощаясь. Одарила друга укоризненным взглядом и была такова.
«Ладно, перестрелка глазами – не перепалка, - решил Поттер, который не выносил скандалов, - можно пережить».
- Теперь ты, - с этими словами он резко развернулся всем корпусом к Милесант. - Какого черта тут происходит?
- Рядом лавка Гринграссов, - пожала плечами адвокатесса. – Пришли авроры, зачитали права, и вот мы здесь.
Патил, стоявшая чуть поодаль за спиной Милесант, скорчила рожицу и покачала головой.
Хлопок аппарации откуда-то слева возвестил о появлении четвертого участника предстоящей дискуссии.
- Малфой! – воскликнул Гарри прежде, чем тот успел обозначить свое присутствие. – Как поживаешь?
Драко слегка кивнул, не особенно заботясь, увидел ли Поттер.
- Что у нас тут? – явно обращаясь к Милесант, осведомился он.
- Асторию и Викторию подозревают в убийстве ребенка, - отрапортовала толстуха.
- На каком основании? – изумился Малфой.
- Это их мусорный бачок, - подала голос Патил.
- Если верить домовой книге, - уточнила Булстроуд.
- И ты вызвала меня, потому что…?!
Поттер даже обернулся, столько непередаваемого раздражения было в певучем голосе школьного врага.
- Я подумала, если это сделала одна из них, им понадобятся разные адвокаты, - что-то в голосе слизеринской толстухи подсказывало, что она, не задумываясь, откусит Малфою руку по локоть.
«Хм, - подумал Гарри, - это мне просто показалось, или они не сошлись во мнениях относительно серьезности ситуации?»
- Не выйдет, - покачала головой Патил. – Думаете, я позволю дробить процесс? Одно убийство – одно дело, одно дело – один суд.
- Ну, это мы посмотрим, - скривился Малфой. – Насколько спорим, что Визенгамот решит иначе?!
- Ах ты, мелкий…
- Я-то?! – уточнил Малфой, расправив и без того довольно широкие плечи.
«А ведь он в хорошей форме, - с завистью отметил Гарри, которому частенько приходилось скучать по ежедневным физическим нагрузкам. – И когда только успел ее приобрести, спрашивается?»
- Думаю, нам стоит отказаться от дачи показаний, - как ни в чем не бывало продолжала Булстроуд.
- Может, не станем обсуждать стратегию при обвинителях? – поиграл бровями Малфой.
Его коллега окинула презрительным взглядом сначала Поттера, затем Патил, после чего пожала плечами:
- Не вижу смысла блюсти интригу до утра. Их это тоже касается.
- Зато я вижу, - огрызнулся Малфой, окинув рассеянным взглядом содержимое бачка, и зашагал к лавке.
Перекатываясь с одной ноги на другую, рядом засеменила Булстроуд.
- Ненавижу! – выплюнула Патил им вслед.
- Кого? – спросил Гарри просто, чтобы что-то сказать.
Глаза слезились, недельная усталость давала о себе знать, а ничего не значащий треп увеличивал шансы не заснуть на ходу.
- Обоих, - нехотя признала близняшка, - но Милесент все же сильнее.
Гарри хохотнул.
- Все-таки Малфой – душка, не так ли? – полюбопытствовал он зло, задумчиво глядя вслед удаляющейся парочке.
- Его логика и последовательность вызывают некоторое уважение, - осторожно признала Патил.
- Я ненавижу этого человека, - напомнил Гарри тем голосом, от которого у малознакомых с ним людей поджилки тряслись. – Одна из этих сестриц – его жена, не правда ли?
- Бывшая, - уточнила Патил. Теперь она выглядела скорее обеспокоенной, чем обозленной, но Поттер на напарницу не смотрел.
- Один черт, - вместо этого он нехорошо улыбнулся, сплюнув себе под ноги. – Бывших жен не бывает, я это совершенно точно знаю.
- Гарри, - нерешительно окликнула Патил, - за что ты его… так? – и совсем севшим голосом. - Он… он что-то сделал? Страшное? Тебе лично?
Поттер усмехнулся – безобразно и, как могло показаться внимательному наблюдателю, горько.
- Скорее, не сделал, Патил, но к делу это не относится. Погиб ребенок, и кто-то должен за это заплатить, вот что важно.
- Кто-то?! – Парвати нахмурилась. – Я думала, виновный должен заплатить.
- А я так и сказал, разве нет? – наконец-то Гарри посмотрел на коллегу, но лучше бы он этого не делал. Такого страшного лица у него не было даже тогда, когда упсы похитили Альбуса. Кстати, официальной причиной геройского прихода в обвинение считался именно этот инцидент, ведь представители министерства едва не потерпели фиаско на глазах у обезумевшего от такого беспредела звездного отца.
- Я думаю, они захотят раздробить процесс, - Патил покачала головой, вытряхивая из нее мысли, не относящиеся к делу. - Каждая из сестер – готовое обоснованное сомнение в деле другой.
- Обещаю тебе единое дело, - Гарри вздернул подбородок. – Хотеть-то они могут, вот только это далеко не то же самое, что и получить желаемое. Если я тебе больше не нужен, мне надо идти готовиться к слушанию о наличии оснований к задержанию. Закончишь тут без меня?
Не дожидаясь ответа, Гарри аппарировал в «Дырявый котел», где Рон снимал комнату для свиданий.
Стряхнув с друга миниатюрную ведьмочку, которая оказалась никем иным, как Ромильдой Вейн, Гарри пару раз наложил на него «Агуаменти» и втолкнул в камин, назвав адрес Гермионы в Оттери-Сент-Кэчпоул, после чего повел Ромильду завтракать или ужинать: в зависимости от того, совой она была или жаворнком.
К всевозрастающему раздражению героя, девушка нисколько не огорчилась и даже не смутилась, хотя следовало бы, поэтому все то время, которое Гарри пытался сосредоточиться на поглощении пищи, его восторженная спутница трещала без умолку.
Вполне оправданно сославшись на головную боль, Гарри попросил старину Тома записать все на свой счет и оставил озадаченную девушку один на один с перспективой десерта.
Дома ждала обнаженная Джинни. В ванной из благоухающей можжевельником пены, в которую Поттер без приглашения влез, ловко выбравшись из осточертевшего костюма.
Уже прикрыв глаза и приложившись нетерпеливым затылком о бортик ванны, он подумал, как это тактично со стороны Малфоя: оставить без замечаний в высшей степени идиотский внешний вид своего извечного оппонента. Видимо, арест бывшей жены произвел на него куда большее впечатление, нежели этот хлыщ хотел бы продемонстрировать.
- Я теперь как Рождественское дерево, - Джинни смачно зевнула. - Должна признать, что свойственный тебе выбор парфюмерии попахивает обонятельным кретинизмом.
Гарри пожал плечами. В принципе, он о подобном ни разу не слышал, но, если топографический кретинизм существовал как явление, почему бы не быть аналогам?
- Не помню, чтобы я тебя приглашал, но, если тебе вдруг что-то не нравится, я уверен, ты помнишь, где дверь.
- Как грубо! – Джинни приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на бывшего мужа. Получилось лениво и не всерьез. – Я ждала тебя.
- А я думал, тебе просто переночевать негде, - фыркнул Гарри.
- Я действительно спала, - Джинни задумчиво кивнула, словно сомневалась, так ли все было, - но проснулась от плеска воды. Неужели нужно быть таким шумным?
- Какого черта? – хмыкнул Гарри. – Я у себя дома. И, кстати, мне совсем не улыбалось найти тебя утопшей в своей ванне: потом доказывай, что это несчастный случай.
- В таком случае тебе отдали бы детей, так что не ной, пожалуйста, и не делай вид, что такая возможность тебя не прельщает.
- Как бы не так, - Гарри стукнул кулаком об воду, отчего мелкие брызги сейчас же полетели в разные стороны. – Между мной и миссис Уизли выбор очевиден, по-моему.
- Не забывай, что ты по-прежнему национальный герой, - Джинни многозначительно улыбнулась и застонала, прогнувшись в спине.
- Да уж, об этом забудешь, - хихикнул Гарри и уже сердито добавил: – Прекрати, пожалуйста, свои штучки с соблазнением. Либо мойся, как человек, либо пошла вон отсюда.
Джинни приоткрыла второй глаз и с интересом посмотрела на бывшего мужа, на всякий случай притопив вынырнувшие груди и загребая как можно больше пены.
- Криви приходил, - сообщила она, сощурившись.
- Что?! – лицо Гарри вытянулось, он стал смахивать на мопса. – Ты его впустила, что ли?
- Да, но я объяснила, что это не то, о чем можно подумать, - поспешно заверила Джинн, - так что все в порядке: он придет в другой раз.
- Отлично! - Гарри всплеснул руками, и так как он по-прежнему находился по грудь в воде, всплеск получился далеко нефигуральным.
Сморгнув попавшие в глаза брызги и все еще отфыркиваясь, как кошка, угодившая в водосток, Джинн тем не менее выговорила свое обиженное:
- Прости, что разрушила ваши планы.
- Ты не… - Гарри задохнулся от прилива возмущения и категорической неспособности облечь это возмущение в слова.
- Я могу искупить свою вину, - а вот это Джинни уже прошептала, подплывая вплотную к бывшему мужу.
- Нет уж, - Гарри вовремя перехватил шаловливую ручку, нацелившуюся туда, где присобравшаяся пена окрашивала дорожку волос в белый цвет.
Перед глазами моментально встало синюшное тело младенца из мусорного бачка, а в голове завертелась мысль: «Холодно, наверное, вот так умирать. Или нет? Надо будет спросить у трупорезов».
К сожалению, Джинни не восприняла слова мужа всерьез и, лишившись свободы действий в отношении одной руки, немедленно задействовала вторую.
- Да что ж такое-то! – разозлился Гарри, ловко обездвиживая свою незваную гостью. – Где целомудренная девочка из хорошей семьи, на которой я женился? Хотелось бы хоть иногда с нею видеться, Джинн! Я прямо скучаю.
- Я тоже скучаю, - прохныкала давно уже нецеломудренная Джинн.
- Так на хрен было разводиться? – вот этого Гарри действительно не понимал. – Чтобы теперь заниматься развратом при каждом удобном случае?! Вылезай – постелю тебе в гостевой. И никаких домогательств: у меня утром суд, надо выспаться.
«Все-таки иногда мертвые дети приходятся очень кстати», - без тени ужаса подумал сварливый хозяин, буквально выпихивая свою гостью из ванной. Иначе бы у него встал. И Джинни опять бы ушла, торжествуя оттого, что она его бросила, а Гарри, безвольный тугодум, до сих пор не может от нее отказаться.
Это было настолько противно и унизительно, что лучше уж работа и мертвые дети.
- Ну давай один разик, а? – продолжала канючить Джинн. – Тряхнем стариной, погоняем лысого?
- Мерлиновы яйца! – взорвался Поттер. – Джинн, ты же мать моих детей! Где ты набралась этих пошлостей?! – здесь он впервые внимательно посмотрел бывшей жене в глаза и обмер, обнаружив, что ее зрачок едва не заходит за радужку.
- Малышка, - осторожно начал он, - ты под кайфом?!
Вместо ответа Джинн рассмеялась неестественно высоко.
- Нет, - прохрюкала между смешками она. – Я просто возбуждена, разве ты не видишь? Это все ты, милый, ты такой секси, когда хмурый. Можешь меня отшлепать, если хочешь. Давай! Или ты… не веришь?! – разозлившись внезапной догадке, Джинн схватила Гарри за руку и сунула ее себе между ног, зажав бедрами.
Между бедер было липко и влажно. Гарри скорее подумал, чем ощутил, что его вот-вот стошнит. Оттолкнув Джинн, он перемахнул через бортик ванны и помчался в туалет.
Расставаться с ужином было, право, немного жаль: все-таки жаркое в горшочках в «Дырявом котле» отличалось особым смаком.
Проблевавшись, Поттер привел себя в порядок парочкой заклинаний, сбегал в спальню за джинсами с клетчатой рубашкой, пару раз увернулся от летучемышиного сглаза, посланного в голову, и в поисках носков порезался об осколки напольной вазы, лопнувшей под действием агрессивных магических эманаций. Чьих именно, герой решил не уточнять. Вместо этого, поколебавшись, запер впавшую в ярость гостью в кладовке.
Хвала Мерлину, Джордж мучился от бессонницы и откликнулся на призыв, едва голова Гарри появилась в камине.
- Мне нужен ситтер, - без лишних предисловий сообщил Гарри. – Для Джинни. Я запер ее в кладовке и собираюсь уходить. Надеюсь, она ничего себе не сломает. Можешь это проконтролировать?
Джордж решительно кивнул, захлопнув какую-то толстую книгу, которую пытался читать.
- Что она приняла? – деловито осведомился он.
Гарри раздраженно передернул плечами:
- Ее плющит. Я даже обездвиживать боюсь, мало ли. Может, колдомедиков сразу вызвать? – обеспокоенно предложил он.
Джордж отрицательно покачал головой:
- Я сам. Не впервой. Иди, занимайся своими делами.
Гарри кивнул.
- Пароль тот же, - на всякий случай уточнил он и, подумав, добавил:
- Большое спасибо, Фордж.
Джордж дернулся, как от удара. Гарри удержался от того, чтобы выругаться и испортить все окончательно, кивнул и поспешил убраться из дому, как было договорено.

***
Чтобы найти круглосуточную забегаловку вблизи площади Гриммо, пришлось конкретно поднапрячься. Натертые новенькими туфлями ноги продолжали ныть и в разношенных кроссовках, при каждом удобном случае напоминая о пережитых мытарствах.
Наконец одно из заведений подмигнуло неоновой вывеской "от нуля до двадцати четырех".
«Надеюсь, это часы работы, а не возраст, например, посетителей», - вздохнул Гарри.
Впрочем, младенцев внутри действительно не оказалось. Ни в колясках, ни на колесах, хотя здешняя курилка и была до неприличия торчковой.
Однако, окинув скучающим взглядом танц-пол, Гарри напрягся при виде коренастого парня в татуировках с годовалой крохой на руках. Почувствовав на себе тяжелый взгляд бывшего аврора, тот оступился и задел бедром сидевшего рядом плечистого здоровяка. Завязался конфликт, и Гарри помимо воли переместился поближе.
Здоровяк справедливо утверждал, что с детьми нужно сидеть дома, а крепыш терпеливо пояснял, что окружающий грохот – единственный способ заставить крошечного монстра заснуть. По-видимому, пояснения не показались здоровяку убедительными, потому что в определенный момент крепыш повернулся к Гарри с просьбой подержать гулькающий сверток раздора. Поттер так растерялся, что даже возразить ничего не успел, главным образом потому, что перед ним стоял Маркус Флинт собственной персоной – капитан и охотник сборной Слизерина по квиддичу и, как выяснилось, любящий отец.
Музыка – если то, что издавали колонки, можно так назвать – моментально смолкла, повинуясь невидимой руке диджея, явно желавшего подчеркнуть замешательство обвинителя.
- Так и будешь стоять столбом? – раздалось над ухом одновременно с полетевшим в смутьянов «Ступефаем».
К тому времени Маркус уже успел съездить здоровяку по морде, и, если бы не заклинание, вероятно, он отбил бы противнику печень ударом в живот. Тот попытался было блокировать атаку, но очутился на барной стойке, располагавшейся в некотором отдалении от танц-пола. Маркус же, возможно, даже пробил бы собою стену, если бы не толпа зевак, обеспечившая ему амортизацию.
- Малфой, мать твою! – прорычал этот сердитый смутьян, едва становясь на ноги.
- Поттер, ты?! – послышалось одновременно с этим под аккомпанемент бьющихся бокалов.
- Кормак Макклаген?! – ориентируясь скорее на слух, чем на зрение, опознал Гарри.
- Еще раз помянешь мою маму всуе, и можешь искать себе другого адвоката, - Малфой вывернулся у Поттера из-за плеча, слегка всколыхнув волосы своим заявлением, и Гарри устало подумал, что хуже просто быть не могло. А потом понял, что могло, потому что одеревенел заметно для всех присутствующих. От прикосновения малфоевского дыхания, чтоб его.
- Ладно, парни, рад был повидать, - Гарри поспешил вручить ребенка отцу, прежде чем его уши и щеки вспыхнут, рывком поставил растерявшегося Макклагена на ноги и был таков.
В кофе-шопе наверху, служившем, очевидно, чиллаутом, было одиноко и оттого – уютно и хорошо. Гарри заказал ромашкового чаю с карамельным сиропом и с подозрением покосился на компанию, рассевшуюся вокруг чьей-то поющей чаши. Судя по хипстерским шмоткам обладателей, сие сокровище было привезено с какого-нибудь этнографического фестиваля типа «Бронзовые голоса Стоун-Хедж» или «Сирены Сванси». Аврорское чутье не подвело: стоило опрометчиво возрадоваться редкой минуте тишины и покоя, как она тотчас канула в лету.
Вздохнув, Гарри достал из кармана невзрачный пенал с министерской эмблемой, вытряхнул из него крошечные фантики и стал увеличивать документы до адекватных размеров. Из головы не шло посиневшее тельце в мусорном бачке, но с учетом текущего положения дел единственно разумным было ходатайствовать о переносе: стоило дать аврорам делать свою работу. И хотя ждать Гарри не очень любил, ему также не нравилось, когда его самого подгоняли.
Кроме того, заняться и так было, чем. Взять хотя бы Наземникуса, который с некоторых пор переквалифицировался в брачного афериста. Да и Дин Томас тоже хорош: нужно же было додуматься подделать подпись на ордере на обыск.
А вот дело, действительно заслуживающее всестороннего изучения, – Монтегю. Последнее, что Гарри о нем помнил, как этот увалень угодил в исчезательный шкаф. С тех пор Грэм слегка осунулся и заработал туеву кучу приводов за хулиганство.
- Наркотики, - нацарапал Гарри на папке рядом с колдографией, пришпиленной канцелярской скрепкой. Мужчина, который смотрел на него оттуда, совсем не напоминал школьного врага. Скорее Джорджа или Рона: такой же уставший, отчаянный взгляд. Война их всех уравняла.
Гарри подумал и добавил к надписи знак вопроса, затем расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и заказал себе выпить.
Бариста скривился, глядя, как ромашковый чай меняет цвет под действием коньяка.
- Тяжелый день, Поттер? – Малфой смотрел на него без тени улыбки. Такой же землистый, каким Гарри привык его помнить.
- Всего одна рюмка, - пришлось пожать плечами, скрывая неуместное оцепенение. Иначе оно бы бросалось в глаза. – Присоединишься?
Малфой отрицательно покачал головой и сложил руки на груди.
- Увидимся в суде.
Он стоял в дверном проеме между залами и наверняка хотел казаться угрожающим, но выглядел лишь очень одиноким и немного уставшим.
Будто завороженный, Гарри кивнул и отсалютовал чаем с коньяком своему извечному оппоненту.
Малфой хмыкнул, развернулся и вышел.


Глава 2. Английская соль

- Ваша честь, если защите удастся разделить процессы, виновница уйдет безнаказанной, не говоря уж о судебных издержках, которых можно избежать, объединив производства.
Гарри упорно смотрел в сторону трехстороннего амфитеатра, не желая встречаться взглядом с разгневанным Малфоем.
- Обвинение манипулирует законодательством, - неприятно тягучие гласные буквально ввинчивались в уши, лишая воли к сопротивлению.
- Я успел первым, только и всего, - Гарри даже не пытался звучать вежливо, чем явно вызвал неодобрение судьи.
- Вот как мы поступим, - крошечная сутулая ведьма с морщинистым лицом посмотрела на советников и облизнула губы. – Визенгамот сформирует две судейских коллегии – по одной на каждую обвиняемую. Но слушать дела они будут вместе, в одно и то же время в этом зале. Встретимся завтра утром в 10 часов. На сегодня все. Мистер Поттер, останьтесь.
- Ублюдок, - прошипел Малфой, прежде чем развернуться на каблуках.
Гарри замер, наслаждаясь колебанием воздуха от его поспешной капитуляции.
- Вы понимаете, что это поблажка с моей стороны? – уточнила судья, когда дверь за Малфоем захлопнулась.
- Они будут валить вину друг на друга, чтобы сбить суд с толку.
- Плохи бы они были, если бы не поступили подобным образом. Берегитесь, мистер Поттер.
- Я свое дело знаю.
- И все-таки вам необходимо нечто большее, чем косвенные улики.
- Я понимаю, - Гарри вздохнул. – Спасибо, что даете мне шанс.
- Это моя работа, мистер Поттер, - судья улыбнулась ему своей морщинистой улыбкой и оставила посреди огромного зала в одиночестве. Гарри прошелся сначала вдоль, затем поперек нижней площадки, обошел ее по периметру, споткнулся, проковылял в обратном направлении и хлопнулся в то самое кресло с цепями на подлокотниках, в которое ежедневно сажал обвиняемых.
Амфитеатр поплыл перед глазами, как в калейдоскопе мелькая одинаковыми креслами. А потом кто-то многообещающе прошипел прямо в левое ухо «ублюдок».
Из зала Гарри вышел каких-то пару минут спустя и уже собирался заглянуть к Рону в отдел магического правопорядка, но едва не был сбит настойчивым бледно-фиолетовым самолетиком. Если бы не очки, Гарри бы вероятнее всего остался без глаза.
«С Джинни плохо. Зайди. Артур Уизли», - прочел Гарри, дернув в разные стороны крылья со штампами министерства.
Самолетик тут же испепелился, стоило адресату мазнуть по строчкам глазами. Проходя мимо отдела выявления и конфискации, он резко свернул за угол, одернул мантию, выдохнул и только после этого вошел в приемную главы отдела.
Секретарь, как всегда, отсутствовал. И винить его Гарри был не склонен: крохотная приемная не располагала к времяпрепровождению. Судя по скоплению оберегов, вроде фен-шуйных кошечек и кроличьих лапок, даже отпугивала.
- О, Гарри! – Артур налетел на бывшего зятя, выбегая из кабинета. Вид у него был обеспокоенный и растрепанный. – Мы повсюду тебя ищем со вчерашнего дня.
- У меня было предварительное слушание по делу Гринграссов в Визенгамоте, - отозвался Гарри, потирая ушибленное плечо. - Что с Джинни?
- Я не знаю, - Артур нахмурился. - Джордж трансгрессировал ее в Святого Мунго с интоксикацией…
Гарри замер. Он понимал, что замешательство его показательно, но был не в силах совладать со своими эмоциями. Вернее, с полным их отсутствием на гладком лице.
- Скажи, - Артур посмотрел по сторонам и внезапно прихватил собеседника под локоть. – Вы не ссорились? Она не могла… - тут он запнулся, но предпринял над собой волевое усилие. – Возможно, что-то не ладилось, что-то, из-за чего она могла…
- …покончить с собой? – безжалостно подсказал Гарри, снимая руку бывшего тестя со своего предплечья. – Считаете, я мог довести вашу дочь до самоубийства?
- Но из-за чего-то же вы развелись! – Артур выглядел настолько потерянным и обескураженным, что Гарри в очередной раз не посмел рассказать ему о наркотиках.
- Мне нужно идти, - вместо этого сказал он, одернув мантию. - Ваша дочь – не просто друг и соратник, она еще и мать моих детей.
- Я никогда не причиню ей вреда, - добавил Гарри, делая шаг к двери. – Но я не буду ходить за ней по пятам, чтобы уберечь от неприятностей. У каждого из нас своя жизнь.
Оказавшись в коридоре, Гарри даже подскочил от неожиданности: Рон тоже прислал фиолетовый самолетик – отчет колдомедиков пока не готов. Судя по сухости слога, друг был сердит, вот только на кого?
Гарри выругался, буквально испепеляя послание взглядом, после чего решительно втиснулся в лифт, где в задумчивости повис на золотом канате. Молодая ведьма с обрывком какого-то свитка в руке тотчас уставилась на его шрам, а одутловатый бородатый старичок сделал вид, что попытался отодвинуться. Вздохнув, Гарри отвернулся к стене и втянул живот. Лифт пришел в движение и мучительно медленно пополз вверх.
Трое парней в потертых джинсах и ботинках из драконьей кожи едва не вынесли Гарри на четвертом уровне. Он был готов поклясться, что одним из них был Чарли Уизли, но тот даже не поздоровался, наступив Гарри на ногу, не говоря уж о том, чтобы извиниться.
А вот Перси Уизли при встрече поступил иначе и утомлял Гарри своей напыщенностью еще несколько уровней.
«Воистину, - подумал Поттер, с тоскою оглядывая опустевший лифт. – В толпе легче затеряться».
Перси смотрел на него с каким-то клюющим выражением. Его рот сжался в одну точку, а глаза были вытаращенными и неподвижными, как у курицы. Гарри терпеть не мог кур. Хвала всем волшебникам, они не часто встречались. Но в те редкие моменты, когда это происходило, выглядели эти твари весьма осуждающе. Точь-в-точь как этот негодующий Перси Уизли.
- Ты вообще меня слышишь? – осведомился он вкрадчиво.
Гарри поежился.
- Джинни? – переспросил он на всякий случай. Вроде бы, брат упоминал ее имя.
- Если хоть один волос упадет с ее головы, никакие былые заслуги тебя не спасут, - с этими словами Перси вышел из лифта.
Его голос не обещал ничего, кроме вечной мерзлоты, и Гарри с удивлением понял, что его потряхивает от такой перспективы, но в первую очередь от гнева и возмущения.
- Отдел магических игр и спорта, - объявил прохладный голос, который после встречи с Перси казался почти теплым.
Гарри приосанился и шагнул в коридор, обклеенный неряшливыми постерами. Необходимый ему кабинет находился в самом конце напротив обтрепанного по краям плакатика «Пушек Педдл». Счастливо обнимающиеся игроки напоминали бесчисленные снимки их школьной команды по квиддичу. Даже выражения лиц почти такие же. Правда, в охотниках парни вместо девиц.
Дверь кабинета приоткрылась с душераздирающим скрипом.
- Дело номер шестьсот шестьдесят три, - объявил прохладный голос, только теперь он доносился не из лифта. – Попечительский совет «Уимбурнских ос» против Грэхэма Монтегю.
Гарри крутанулся вокруг собственной оси, чтобы выбросить из головы все не относящееся к делу, и двинулся в приоткрытую дверь.
- Кого я вижу! – обрадовано воскликнула сухопарая коротко стриженая ведьма.
Гарри сморгнул.
- Мадам Хуч? – на всякий случай уточнил он.
- Как поживают чемпионы Хогвартса?
- Э… - сказал Гарри вместо ответа. – Спасибо, хорошо. А как вы здесь… Как вы стали арбитром?
- Ну, не всю же жизнь судить школьные матчи! У меня были амбиции, знаешь ли.
- У вас?! – удивился Гарри. – В смысле… амбиции?
Он огляделся по сторонам и с недоверием покачал головой. Кабинет был очень старым, и небольшие расхождения в каменной кладке выглядели далекими от дизайнерской задумки. А потеки на потолке, с повисшей кое-где штукатуркой, лучше всяких слов говорили о том упадке, из которого министерство выбиралось вот уж пару десятилетий.
Мадам Хуч улыбнулась.
- Амбиции – это не всегда выгода, Гарри.
- Зависит от того, что считать выгодой, мадам.
Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кого Монтегю избрал себе в защитники.
- Мистер Малфой, как поживаете? – Мадам Хуч с интересом вглядывалась в дверной проем.
- Не жалуюсь, - неприятная улыбка искривила перламутровые губы, но так и не коснулась жемчужных глаз. Гарри пожалел, что обернулся, но взгляда не отвел. – Не пора ли нам начать?
- Сказал опоздавший советник, - Малфой едва не шикнул, услышав эту ремарку.
– Я требую переноса слушания, - а вот его оппонент не сдержался, зашипел так, что едва не перешел на серпентарго.
- Я не ослышалась? – мадам Хуч изогнула бровь.
- Я не был предупрежден о замене советника, - Гарри отзеркалил недоумение арбитра. – А вы?
Сухопарая ведьма даже прищелкнула языком от умиления, просмотрев бумаги.
- Действительно, - сказала она, - в качестве советника мистера Монтегю в заявлении значится мисс Милисент Булстроуд. Вы на нее ни разу не похожи.
Гарри приоткрыл рот от изумления, глядя, как Малфой краснеет под плотоядным взглядом арбитра.
- Я… - начал было бедняга, но сник.
- Вы, - кивнула мадам Хуч, - намного симпатичнее мисс Булстроуд.
Гарри задумался, как бы так незаметно наклониться, чтобы нашарить отвалившуюся челюсть.
- Но вы, мистер Поттер, можете похвастаться более внушительными ягодичными мышцами.
Прежде, чем Гарри смог совладать с собой, его щеки будто теркой продрало. И он бы был деморализован, но Малфой пережил сравнение хуже. Стал поросячьего цвета, как Дадли Дурсль, только вот Дадли был настоящей свиньей, а Малфой… Малфоя было жаль. Он совершенно очаровательно алел ушами сквозь белобрысые лохмы, и Гарри вдруг некстати подумалось…
В общем, заалей Малфой этими своими ушами в знаменательный день их знакомства, и Гарри просто бы не смог не пожать ему руку.
- Мистер Монтегю подписал договор с нашей фирмой, мадам. Согласно уставу «Малфой и компаньоны» мы имеем право на замену заявленного советника.
Голос у Драко был елейный, даром, что подрагивал от негодования.
- Да, но в соответствии с процессуальными принципами, о замене советника надлежит уведомить суд и вторую сторону в процессе, причем не раньше, чем за два дня до начала слушаний. Если же замена производится в ходе разбирательства, согласно тем же принципам, назначается перерыв.
Гарри был почти спокоен, произнося все это. Он хотел бы быть преисполнен достоинства, а не желчной радости, но не смог сдержаться – выразительно посмотрел на Малфоя в упор.
- Эти принципы справедливы для уголовного преследования, мадам, - парировал паршивец, решительно не глядя на арбитра. – А мы, насколько я знаю, находимся в спортивном арбитраже.
- Вы правы. Мистер Поттер?
Гарри неохотно оторвался от созерцания взвинченного Малфоя и встретил вопросительный взгляд поверх папки с эмблемой министерства.
- Я ходатайствую о передаче дела в уголовное производство, - неожиданно для себя потребовал главный обвинитель.
- Основания? – казалось, Драко задержал дыхание, как только понял, что не в состоянии его замедлить, и пар вот-вот повалит у него из ушей, не найдя иного выхода.
- Мистер Монтегю уже в четвертый раз за два месяца разносит свой гостиничный номер. То же самое действие, совершенное повторно или группой лиц… Ничего не напоминает?
- Злостное хулиганство? – в первый момент Малфой даже опешил, сообразив, что дисциплинарное слушание в спортивном арбитраже может обернуться для его клиента уголовным преследованием, но быстро взял себя в руки и выжидающе уставился на своего оппонента.
- Поскольку номера мистер Монтегю снимает не какие-нибудь, а люксы, думаю, это злостное хулиганство с отягчающими обстоятельствами, ввиду значительности материального ущерба, - Гарри так старался не улыбаться, обосновывая внезапно гениальную квалификацию, что у него заболели скулы.
- Да, но это не освобождает его от дисциплинарной ответственности, - заметила мадам Хуч, подозвав к себе принципиарное перо, стенографирующее слушание. – Вы вольны начать уголовное производство в отношении мистера Монтегю, но дисциплинарное разбирательство в отношении него же я не прекращаю. В соответствии с правилами спортивного арбитража, мистер Поттер, вы не можете выступать стороной в обоих процессах, точно также как вы, мистер Малфой. А до тех пор, пока вы подыщете себе напарников и распределите между собою обязанности, в разбирательстве объявляется перерыв.
- Да, но Поттер специально затягивает процесс! - Малфоя буквально прорвало. Его ноздри раздувались от бешенства, а зрачки так сузились, что казались вертикальными.
Мадам Хуч посмотрела на него в замешательстве.
- Что ж, ему это удается, - заметила она. – И если вы вдруг не поняли, для вашего клиента это наименьшая из проблем.
- Все я понял, - прорычал Малфой, вылетая из кабинета. – Мы еще посмотрим, кто кого, Поттер.
- Очень на это надеюсь, - хохотнул Гарри.
Он хотел еще что-нибудь сказать. Что-нибудь приятное мадам Хуч. Но та смотрела на него с явным неодобрением, так что главный обвинитель ограничился только кивком.

***
Рон поджидал друга по ту сторону двери. Судя по перекошенному лицу, он либо обменялся приветствиями с Малфоем, либо поддался семейным предрассудкам относительно Гарри.
Ни один из вариантов не вдохновлял, ведь Рон мог быть по-настоящему невозможен в таком состоянии.
- С Джинни все будет в порядке, - на всякий случай Гарри выставил перед собой руки.
Рон перестал мерить ширину коридора шагами и остановился как вкопанный.
- Я отказываюсь это обсуждать, - предприняв над собой усилие, пробасил он. – Вот!
Гарри в недоумении уставился на протянутую ему папку с министерской эмблемой.
- Первичный осмотр, - понял он, едва заглянув под корочку. – Обтурационная асфиксия?
Строчки сливались перед глазами, и только некоторые словосочетания были четкими, как будто подцвеченными красным: «закрытие отверстий рта и носа», «отсутствие ссадин и кровоподтеков», «посторонние частицы не обнаружены», «заклинание неизвестно».
- Я хочу присутствовать при вскрытии, - заявил Гарри, превозмогая спазм в горле. Кровь стучала у него в ушах, мешая вдохнуть.
Рон что-то говорил, но Гарри его не слышал, только видел, как тот отчаянно артикулирует, пытаясь докричаться до него. А потом Рона вдруг заслонили противные черные точки. Они дымились и разрастались, и вскоре от Рона, окутанного этим дымом, остались только пара рыжих вихров и сжатая в руке палочка.
- Я тебя не слышу, - честно признался Гарри, глядя, как эта палочка описывает лихорадочные дуги. Он хотел сказать нечто важное, но не мог вспомнить что. Рыжие волосы бликовали в свете заклинаний, такие привычные, такие знакомые по соседней подушке…
- Джинни, - сказал Гарри, чувствуя, как его поднимает в воздух. – С Джинни все будет хорошо.

***
В воздухе витал резкий запах. Магнезия или, как ее называют, английская соль.
«Значит, я в Святого Мунго», - подумал Гарри, тщетно силясь разлепить глаза.
Колебание воздуха в изголовье заставило его напрячься.
- Что со мной? – прошептал Гарри, пробуя сесть.
Горло драло, будто наждаком. А тяжесть в затылке словно прибивала к лежанке.
Но вот холодные пальцы коснулись лба, и крохотные молоточки перестали долбить виски. Ноздри щикотнул цитрусовый запах, лимонный, как халаты целителей. Пальцы были мозолистыми, но все равно очень нежными. И Гарри нащупал слегка узловатые суставы, которые смачно хрустнули у него в горсти, стоило вцепиться в чужую пятерню.
Тихий ох шевельнул его волосы и растворился в наэлектризованном заклинаниями воздухе.
От неожиданности Гарри замер. Он был уверен, это какое-то костное заболевание - название упрямо вертелось на языке, не желая соскальзывать. А еще ему казалось, у целителя не может быть таких рук. И ни у кого, кто мог исполнить роль его сиделки, тем более.
Разве что речь о неизвестном фанате, но в госпиталь таким вход закрыт.
- Воды, - потребовал Гарри, устало откидываясь на подушке, и почти сразу услышал плеск жидкости о стекло.
Чужая рука мягко выскользнула из его ослабших пальцев, после чего в губы ткнулась влажная кромка стакана.
- Спасибо, - прохрипел Гарри, обеими руками вцепляясь в скользкое подношение. Несмотря на то, что стакан был ребристым, удержать его оказалось непросто из-за слабости в руках.
Гарри так увлекся сражением за контроль над ситуацией, что не сразу заметил, как остался один.
Только что сквозняк холодил его мокрый от пота бок, и вот уже холодок пропал, а тихий хлопок возвестил о закрытой двери.
Пришлось шарить руками по сторонам в поисках тумбочки, куда примостить стакан.
Была ли в воде магнезия или ее разбрызгивали по воздуху заклинанием, только растянувшийся на постели Гарри вскоре уснул.
***
Противные точки под закрытыми веками все так же дымились. Это был какой-то другой, нестандартный оттенок черного, который позволял различать шевеления дыма в темноте. Время шло, дым рассеивался, и точки превращались в камею, неразличимую в мареве дремы. Вроде бы, у камеи были светлые волосы, во всяком случае, светлее заигрывающих с ними теней. И кожа тоже почти светилась - едва заметным лунным свечением. Крылья носа подрагивали, а рот кривился в недовольной гримасе. Но вот это уже было на грани домысла, так как следить за едва различимыми перепадами мрака – дело неблагодарное. Впрочем, линия подбородка многое могла сказать о своем ранимом обладателе. Тем более его тонкокостная нижняя челюсть казалась не просто знакомой – почти родной.
На секунду камея вспыхнула лунным светом, высвечивая портрет и почти сразу превращаясь в слепое пятно, на сей раз белое и большое, а потом свет погас и из темноты на Гарри взглянули два стекленеющих детских глаза.
- Я просто умер, ну что же ты?! – сказали пепельно-лиловые губки, а потом одна из них лопнула и стала цвета валентинки. Пурпурная трещина разрасталась, все отчетливей приобретая форму сердца, и вот уже она стала новым слепым пятном.
Гарри вдруг показалось, что это он истекает кровью, что у него лопнули глаза. Или мозг.
Он попытался оценить ущерб на ощупь, но непослушные пальцы не подчинились. Не потому, что отнялись, а потому, что кто-то в буквальном смысле применил к Гарри Инкарцеро.
- Ладно, что происходит? – прокаркал он хриплым со сна голосом.
Мягкий смешок и нежные прикосновения к векам – сначала к правому, затем к левому - послужили ему ответом.
Это было настолько захватывающе, что заставляло забыть о любых расспросах. Ощущать, как складки кожи раздвигаются, ничего при этом не видя…
Если бы не щекотание ресниц, это можно было бы спутать с другой не менее, а то и более волнующей манипуляцией. Только теперь, когда глаза Гарри были не прикрыты, а как бы выключены, все ощущалось намного острее и мучительнее.
«Кто бы мог подумать, что слепота – это так приятно», - подумал Гарри, а вслух спросил:
- Я теперь незрячий?
Судорожный вдох вздыбил волосы на груди, но ясности в положение не привнес.
- Я незрячий, - хмыкнул Гарри, начиная раздражаться в ответ на затянувшееся молчание, - а ты, похоже, немой.
Прикосновение к плечу заставило его удержаться от болезненного, но глумливого смешка. Маленький электрический разряд, прошивший от макушки до пят: ласковый, ободряющий и сочувствующий одновременно.
Гарри никогда не считал себя сухарем. В прошлом он мог быть эмоционально несдержан, импульсивен и подвержен переменам настроения. Об этом в частности свидетельствовала его аврорская характеристика. Но жизнь с Джинни и судебная реформа существенно изменили его. «Иссушили», если можно так выразиться. Как тост. Джинни всегда отлично делала тосты.
На этом ассоциативное мышление Гарри подверглось испытанию внешним раздражителем.
Точней и не скажешь про зелье с омерзительным вкусом и отвратительным запахом.
- Гадость, - констатировал Гарри, давясь неизвестной субстанцией.
А давиться пришлось, потому что его молчаливый стюард зажал ему нос и надавил на скулы.
Но как только с экзекуцией было покончено, и уже привычный дверной хлопок оставил Гарри наедине со своими мыслями, необычное чувство вернулось к нему.
«Интересно, так реагировать на ласку в моем положении нормально? – думал он. – А обнаруживать признаки ласки в предположительно врачебных манипуляциях? А если допустить, что манипуляции не врачебные, получается, что я, Гарри Поттер – мазохист. Ну или эмоциональный калека, истосковавшийся по прикосновениям. Ну, или мне что-то подмешали, повышающее чувствительность. Не магнезию – это точно».
Гарри заснул, баюкая свой любимый мозоль – отсутствие ласки в детстве и, как следствие, неумение любить. С этим можно было спорить, но, кроме Рона и Гермионы, Гарри не обзавелся никем, кто вызывал бы желание позаботиться. По иронии судьбы именно эти двое отлично справлялись без него. Что касается Джинни, то она не только не справлялась, но и раздражала своей неспособностью. Скорее даже нежеланием ее признавать и прислушиваться к Гарри. Были еще Макгонагалл и прочие Уизли, но уважение они вызывали постольку поскольку, а уж желанием позаботиться там и вовсе не пахло. То ли дело мелкие Поттеры.
Но вот с ними вышла промашка. Детям нужны ласка и одобрение. Гарри же был способен преимущественно на конструктивную критику и уважение чужих границ. Если верить Джинни, детей это деморализовало.
Особенно плохо обстояли дела с лаской. Гарри видел сны, где мать обнимает его, прежде чем положить в колыбель и получить зеленую вспышку. Таким было его представление о ласке и о расплате за краткое мгновение уюта и защищенности. Проще было не очаровываться, чтобы потом не разочаровываться. А с учетом опасности аврорской работы, Гарри не хотел травмировать детей так, как невольно травмировала его мать. Джинни была полностью солидарна с этим нежеланием. Так ее собственная душевная черствость выглядела менее отталкивающей.
То, что женился на гарпии, Гарри понял задолго до отборочных соревнований в команду. И его это даже устраивало – грубый безудержный секс, непохожий на робкие поцелуи двух школьников, и редкие свидания у семейного очага. Если бы не его желание завести детей, они, возможно, до сих пор бы жили счастливо…
Дверной хлопок показался оглушительным в вибрирующей от негативных мыслей тишине.
Осторожные руки коснулись кистей Гарри, провели по предплечьям вверх, чуть задержавшись в локтевых впадинах, помассировали шею и грудь и обратились к ногам.
Острое покалывание заставило Гарри усомниться в сексуальном подтексте манипуляций. Да и пахла субстанция, размазанная по телу, совсем не как массажное масло или лубрикант – приятно, а скорее как бодро-перцовое зелье, только еще резче.
Вместе с тем, талант массажиста был достоин лучшего применения. Гарри словно покачивался на волнах чужого волшебства, то и дело соскальзывая в сладчайшую расслабленность. Воздух был очень пряным и душным, и вскоре Гарри уже не мог понять, насколько ровно он дышит и дышит ли вообще. Он еще успел подумать, что смерть – это, оказывается, приятно, прежде чем провалиться в то самое, всеми недооцененное небытие.


Глава 3. С глазу на глаз

Если бы лимонный халат не доходил ему до колена, заведующий пятым отделением госпиталя Святого Мунго Август Сепсис проверил бы, застегнута ли ширинка. Уж очень подозрительно герой магической Англии взирал на него во время обхода.
- То есть ты – мой лечащий врач, а медсестра вчера не дежурила, потому что в реанимации не хватало людей?
Сепсис кивнул. Он начинал подозревать, что результат осмотра Гарри Поттера на предмет сотрясения мозга ложноотрицательный.
Подозрение усилилось, когда Гарри схватил его за руку и впился в нее изучающим взглядом.
Своих пальцев Сепсис страшно стеснялся, не потому что они были костлявыми и узловатыми, как у домашнего эльфа, а потому что Август с детства мечтал возглавить отделение травм от рукотворных предметов, но с такими руками о необходимой квалификации и речи не шло.
- Хм, - Поттер погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Сепсиса и удовлетворенно кивнул. – Когда мы встречались в последний раз, ты, вроде, был стажером?
- Нашли о чем вспомнить, сэр, - Сепсис нервно улыбнулся, обнажив свои кривые передние зубы.
Поттер дернул щекой, но продолжил допытываться.
- Разве ты тогда не во втором отделении стажировался?
Сепсис вспыхнул. То, что он в свое время вылетел из отделения ранения от живых существ, до сих пор отзывалось болью где-то внутри, ведь лечение именно таких ранений было самым сложным для мага. Разумеется, после травм от рукотворных предметов.
- Если вы сомневаетесь в моей профпригодности, - выпалил раздосадованный Сепсис, но закончить предложение не успел.
- Ни в чем я не сомневаюсь, - Гарри Поттер посмотрел на него с какой-то обреченной нежностью.
«Как агнец на заклании», - подумал Сепсис, который в жизни своей не видел живого агнца, не то что на заклании.
- И что, в мою палату, кроме тебя, никто не входил? – брови магического героя сошлись на переносице в выражении отчаянной надежды.
Сепсис подумал, что странное поведение может быть не только симптомом, но и реакцией на его, Августа, внешний вид. Все-таки завотделения отличался редкой непрезентабельностью, когда раздражался. Да и в остальное время красотой не блистал, хотя в уродстве тоже замечен не был.
То ли дело Гарри Поттер – красив непереносимо. И окружен симпатичными людьми, вроде Рона Уизли и Гермионы Грейнджер, а уж какие селебритис скрашивают его досуг, и думать больно для глаз!
Кстати, о Роне Уизли…
- Я сейчас, - собравшись с мыслями, Сепсис ретировался.
Гарри Поттер смотрел ему вслед со смесью досады и облегчения. Когда они с другом оказались на попечении пятого отделения, это событие казалось знаковым в жизни бывшего стажера. Теперь же Сепсис спешил избавиться от именитых пациентов. В своих мечтах он исцелял великого Гарри Поттера от неведомого заклятия, за что получал почетную грамоту и личную благодарность героя. Вместо этого загадка заклятия – если это, конечно, было заклятие - так и осталась неразгаданной. А симпатичный Рональд Уизли, еще вчера говоривший с ним низким от волнения голосом, теперь охрип окончательно. И не факт, что не от лечения, которое Сепсис ему прописал. Сплошное расстройство с этими знаменитостями.

***
Рональд Уизли часто моргал, недоверчиво взирая на лучшего друга. Гарри действительно вел себя странно, подтверждая опасения несимпатичного колдомедика. Чего только стоит внимательный взгляд в лицо! Давно уже Рон не чувствовал каждую свою веснушку под таким вот пристальным взглядом. Последний раз подобным образом на него смотрела Гермиона. Прежде чем согласиться на предложение о замужестве.
- Значит, ты охрип? – мрачно уточнил Гарри, разглядывая мозолистые лапищи лучшего друга.
Рон согласно кивнул.
- И поэтому не отвечал на мои вопросы?
Если бы Рон мог, он бы сказал, что все время, пока они были вместе, Гарри оставался без сознания и, следовательно, вопросов не задавал. А вот потом Рон действительно обнаружил, что охрип, и был распределен в другую палату, так как героям кампания не полагается. А герои-друзья, оказывается, способны тормозить выздоровление, нарушая покой друг друга жаждой новых свершений.
Гарри продолжал водить большим пальцем по распухшим костяшкам, причиняя дискомфорт. Прошлым вечером, прежде чем друг прервал их с Ромильдой, Рону пришлось кулаками отвоевывать первую красотку в безраздельное пользование.
- Надеюсь, это, все же, не ты, - сообщил Гарри, отпустив изувеченную ладонь. – Дружба все усложняет.
Рон даже рот открыл от подобного заявления: послушать Гарри, так друзья хуже детей. Хотя, если Герой говорит о себе, с его-то умением влипать в неприятности - вполне справедливое утверждение.
На всякий случай Рон покачал головой, ткнул пальцем в повязку у себя на горле и поспешил к выходу. Вид у Гарри был какой-то… отсутствующий. Как будто его не долечили.

***
Очутиться в палате Сириуса Блэка, чувствуя себя сбитым с толку, в беспомощном состоянии, было просто ужасно. Гарри решил, что потребует переименовать палату, вот только встанет на ноги. Раньше крестный не смотрел на него сострадательно из-под проклятого арчатого потолка. Во всяком случае, не так сострадательно. Потолок немного вращался, напоминая адскую карусель, в круговерти которой видеть Сириуса совсем не хотелось. Тем не менее, картинка напрашивалась.
- Нет, ну каким цинизмом нужно обладать, чтобы изобразить Сириуса Блэка на арчатом потолке! – не выдержал Гарри.
- Это чары расширения пространства, - отозвался Сепсис. – По-другому никак.
- То-то я смотрю, кружение. Расшатались ваши чары.
- Кружение от температуры, - возразил завотделения, размахивая палочкой перед носом у Поттера.
- Слушай, а может у меня гиперчувствительность развилась? – с надеждой спросил Гарри.
Сепсис перестал махать палочкой и ткнул ею в нескольких местах. Гарри сразу даже не понял, что к чему, а когда понял, было уже поздно: Сепсис отрицательно покачал головой.
- Хм, - раздумчиво сказал Поттер. – Тогда я вынужден пригласить тебя на обед.
Сепсис занес палочку, да так и не опустил. Его округлившиеся глаза были красноречивее слов.
- Ну то есть… - промямлил Гарри. – Я хочу сказать… в знак благодарности… Ведь это ты поил меня магнезией и привязал к постели Инкарцеро, и растирал…
- Я действительно применил к вам Инкарцеро, чтобы вы не поранились в беспамятстве, но не растирал, - признал Сепсис.
- То есть это был Рон?! – настала очередь Гарри округлять глаза, но его пытливый мозг уже несся дальше, отмечая детали. – А магнезия, стало быть, была противосудорожным?
- Ага, а еще слабительным, - Сепсис поднял с пола утку, всколыхнув содержимое.
Гарри поморщился.
- Можешь забыть об обеде, - прогундел он в зажатый нос.
Сепсис удовлетворенно кивнул и отправился за документами: Гарри требовал выписки на свой страх и риск.
Наконец с формальностями было покончено. Вместе с вещами и палочкой главному обвинителю возвратили злополучный отчет. Папку проверили на наличие проклятий, но ничего не нашли.
Гарри снова изучил ее содержимое, после чего решил показать отчет Невиллу, а заодно поздороваться. Согласно штатному расписанию, тот как раз должен был совершать обход вверенного ему четвертого отделения.
«Отравления растениями и зельями. Добро пожаловать», - гласила надпись над створчатым входом.
Гарри не стал церемониться. Он шел по коридору, заглядывал в каждую палату в поисках лимонных халатов и хмуро кивал, когда колдомедиков не обнаруживалось. Некоторые пациенты святого Мунго воспринимали это как приветствие. Таким образом, Гарри успел обменяться кивками с Шимусом Финниганом, Эрни Макмилланом, Сьюзен Боунс и Полумной Лавгуд.
Невилл обнаружился в третьей по счету палате.
- Ну наконец-то! – воскликнул Гарри, нисколько не стесняясь свиты Невилла, состоявшей, очевидно, из молодых колдомедиков. – У тебя тут пол-Хогвартса, ты в курсе?
- Ты пришел! – шепот раздался прежде, чем Гарри задал свой риторический вопрос, но до геройского сознания достучался не сразу.
- Джинни, - констатировал Гарри, не глядя.
Ее голос произвел на него эффект хлыста, щелкнувшего в непосредственной близости от болевой точки.
- Я так рада тебя видеть! - сказала Джинни. – Спасибо, что ты здесь.
- Да, - все еще глядя на Невилла, Гарри кивнул. – Как ты тут? С соседями повидалась?
- Правда, забавно, что мы все синхронно отравились?
Гарри наконец-то справился с внезапным параличом шейных мышц. Ну или что там это было?
Когда он повернулся, то увидел перед собой ту самую целомудренную девочку из хорошей семьи, на которой женился, и по которой временами очень скучал. Ее скулы и нос заострились, а кожа была очень бледной, даже пепельной, как истлевший пергамент. Такой Джинни бывала в школе - перед экзаменами и квиддичными матчами. Какой она стала теперь, Гарри не имел ни малейшего представления.
- Тебе лучше? – с надеждой спросил он.
Джинни кивнула, а Невилл наконец-то перестал таращиться на Гарри, с которым давно не виделся.
- Джинни в полном порядке, - сказал он. - У спортсменов завидный метаболизм. Он ускорил детоксикацию.
- Отрадно слышать, - Гарри едва шевелил губами, к которым приклеилась неестественная улыбка. – Можно переговорить с тобой с глазу на глаз?
- Мы вас оставим, - кивнул Невилл.
Когда Гарри последовал за ним, стало очевидно, что тот обращался не к Джинни. Глаза Героя по-прежнему перебегали с одного лица на другое, наводя на мысли о нервном расстройстве. Невилл кивком отпустил растерявшихся сопровождающих и повернулся к Гарри.
- В кафетерий или в кабинет?
- В кабинете будет удобнее, - признал тот, сфокусировав взгляд. – Орхидеус! – наспех наколдованный букет был левитирован Джинни со словами раскаяния.
Какой-то бред про мужскую забывчивость и преимущества покупных цветов. Вид у Гарри был несчастнее некуда.
- Все в порядке, - ответила Джинни и села в кровати, ловя букет. – Наколдованные цветы – даже романтично! Как будто мы снова в школе…
Невилл решительно вышел вон, аккуратно притворив за собой дверь. Их Герой и раньше не отличался связной речью, но теперь это могло быть одним из симптомов. А Джинни... Инстинкт ловца ее не подвел, но резко группироваться в критическом состоянии…
Гарри обнаружил завотделения нервно расхаживающим поперек коридора. От былого несчастья на смуглом лице не осталось следа. Невилл оценил перемену, удовлетворенно кивнул и стремительно зашагал в направлении кабинета.
Двери, ведущие в святая святых, были двустворчатыми и очень ветхими. В люнете над ними не хватало цветного стекла, а отсутствие стекол в самих створках выдавало за межкомнатное окно то, что было задумано как проход между помещениями. Сквозь зияющие просветы Гарри разглядел письменный стол, на котором зачем-то стоял котел. Гравировка по ободку гласила «Невиллу Лонгботтому – самому успешному растяпе выпуска. Х». Кроме стола, обтянутого темно-красным сукном, в кабинете было два стула и кресло того же цвета, камин с полкой из песчаника, бюро и узкий стеллаж с многочисленными ретортами и колбами.
Гарри прищурился – чутье подсказывало: третья слева в первом ряду заслуживает особого внимания.
- Да ладно, - Герой даже опешил от своего открытия. – Рог взрывопотама? Бери – не хочу?
Невилл не удостоил друга ответом: он сосредоточенно шарил по карманам.
- Нет, слушай, ты серьезно? – не унимался Гарри. - Дверью обзавестись не пробовал?
- А это, по-твоему, что? - Невилл достал из кармана какую-то штучку и скормил ее замочной скважине. Та завертелась вокруг собственной оси и поприветствовала завотделения по фамилии-имени. Голос у скважины был точь-в-точь как у министерской лифтерши.
Створки распахнулись, впуская сразу обоих мужчин. Переступая через низкий порожек, Гарри ощутил покалывание и нехватку воздуха – побочные эффекты распознавания охранных чар.
Не успел Герой восстановить дыхание, как двери захлопнулись, долбанув его ручкой по крестцу.
- Я тебя внимательно слушаю, - сухо сообщил Невилл.
Гарри огляделся и помахал Полумне и Сьюзен, таращившимся на него сквозь просветы в створках.
- Salvio sonus! – потребовал он, когда барышни ответили ему тем же.
Невилл фыркнул. Возможно, заглушающие чары уже входили в охранную систему его кабинета, а может, его впечатлило то, как Гарри фактически проклял подруг, не прекращая приветливо им улыбаться.
Если подумать, Полумна и Сьюзен стояли в глубине коридора и вряд ли подслушивали – это было невозможно физически, но аврорская паранойя не оставляла им ни малейшего шанса на доверие со стороны Гарри Поттера.
Не дожидаясь обращения, Невилл взял министерскую папку из рук Героя.
- Как я и думал, - хмыкнул он, заглянув под корочку.
- Что?
- Что ты по делу зашел, а не к Джинни.
- Я вообще-то не заходил, - напомнил Гарри тихо. – Меня доставили.
- И ты претендуешь на выписку, насколько я понял, - Невилл перестал шелестеть отчетом и посмотрел враждебно на бывшего побратима. – Мы, гриффиндорцы… - начал было он, но передумал. – Неизвестно, что с тобой, и то, что это проходит само собой…
- Да говори уже! – напрягся Гарри.
- Ханна сказала, ты ужинал с Ромильдой, - Невилл покраснел. Его глаза обежали комнату и остановились на ободке котла. – Амортенция…
- Думаешь, она опять меня опоила? – Гарри даже рассмеялся, до того забавной ему казалась такая возможность, но посерьезнел под пристальным взглядом Невилла. – Исключено.
- Я бы подержал тебя у себя в отделении…
- Да ты бы и на опыты меня пожертвовал, если б мог, - Гарри усмехнулся не зло, но неприятно. – А вообще забавно: я, Рон и Ромильда. Некоторые вещи никогда не меняются?
- Это ты мне скажи, - Невилл нахмурился и вновь углубился в отчет. – Вполне правдоподобно для первичного осмотра. Но причину смерти без вскрытия не установишь.
- Я готов поклясться, что у ребенка свернута шея.
- Жаль, что ты не эксперт, - Невилла передернуло.
- Кто-то вывел меня из строя, чтобы мои слова не выглядели убедительно, - заметил Гарри. – А все, что ты можешь мне сказать «неизвестно». Это слово из отчета, и мне как-то не по себе от такого совпадения. Не хочу оказаться с переломанным хребтом в мусорном бачке.
- Тогда ищи во рту.
- Что?
- Ранки на слизистой губ с внутренней стороны, от прижатия губ к зубам, - пояснил Невилл. – Тебя ведь беспокоит закрытие рта и носа?
- Меня беспокоит то, что на сегодняшний день это выглядит как несчастный случай, - Гарри нахмурился.
- А от меня ты чего хочешь? – разозлился Невилл. – Я занимаюсь отравлениями.
- Не в том месте, - напомнил Гарри не менее, а то и более сердито.
- Живым нужнее, - огрызнулся Невилл.
Они уставились друг на друга: глаза в глаза.
- Я хочу, чтобы мой бокс переименовали, - примирительно сказал Гарри.
- А я хочу не видеть родителей, когда поднимаюсь этажом выше, - фыркнул Невилл. – Иногда даже получается.
Он кивнул, по-снейповски, чуть склонив голову набок. И Гарри понял: аудиенция окончена.
- Извини, что побеспокоил.
- Извини, что разочаровал.
Створки схлопнулись с тихим скрипом, а Невилл все смотрел на букву «Х» на ободке своего котелка. Затем вдруг резко зачерпнул пригоршню порошка, бросил в камин и назвал адрес.


Глава 4. История с пауками

Малфой подпирал стену рядом с плакатом «Самолечение – это самообольщение». Гарри с удивлением почувствовал, как что-то екнуло внутри при виде пепельной шевелюры. Дышать стало свободнее, кровь прилила к щекам, приятная расслабленность в мышцах заставила притормозить.
Герой постарался сосредоточиться на плакате, но так и не смог различить изображение позади Августа Сепсиса. В первый момент Гарри даже не понял, откуда тот взялся и почему так жжет внутри. Ну склонился Август к Драко, ну вцепился тот Августу в запястье…
Если это ревность, то кого к кому ревновать? Ну уж точно не Малфоя, которого Гарри ненавидел, сколько себя помнил.
Приятную расслабленность как рукой сняло.
- Сепсис, - окликнул Гарри, стремительно приближаясь к воркующей парочке, - насчет ужина…
- Отвали, Поттер, не видишь, люди разговаривают?
Гарри вдруг по-новому посмотрел на долговязого и нескладного завотделения.
- Я передумал, - сказал он. – Насчет ужина.
Драко выглядел так, будто его сейчас кондрашка хватит.
«Очень правильно», - про себя охарактеризовал Гарри. Так и должен был выглядеть его злейший враг: белым от злости, как хрустящая накрахмаленная простынь, на которой так приятно иногда поваляться.
- Вот это да! – ужаснулся Гарри собственной мысли, которой так и не суждено было оформиться в его голове.
Потому что в следующий момент в холле госпиталя Святого Мунго материализовались репортеры. Их было много, и каждый хотел знать, «употреблял» ли Гарри Поттер вместе с бывшей женой.
«Криви», - Гарри даже не понял, сказал он это или подумал, а в следующий момент перед глазами перестало расплываться людское море, и мышиные волосы Денниса на секунду стали ослепительно-белыми, как у Малфоя.
Гарри не сразу осознал, что это вспышка. В ее свете померкли шевроны аврорских мантий, не только внешность былых друзей.
«Джинни», - подумал Гарри, когда перед глазами все снова выцвело, и бросился вверх по лестнице наперерез подоспевшим аврорам.
Он не видел того, кто бежал с ним плечом к плечу, сдав назад на полкорпуса перед узкой дверью в отделение Невилла. Это был не аврор, но уж лучше бы он. Лучше для душевного равновесия Гарри, не для Джинни, которой эти парни в палате были вовсе ни к чему.
- Это группа обеспечения магического правопорядка, посмотри на шевроны, - услышал Герой одновременно с очередным дверным хлопком. Или, все же, до? А может быть, после?
- Поттер, посмотри на меня! Ты не в себе? Ты понимаешь, что происходит?!
Белое плавающее перед глазами пятно – источник тянущихся гласных и других раздражающих вещей. Почему он никак не проявится? Почему не скажет очередную гадость, как ему и положено?
- Малфой, ты…
Двери хлопнули снова. Теперь Гарри видел и шевроны, и палату, и перепуганную Джинни, и Малфоя, казалось, скрестившего руки на груди, чтобы, не дай Мерлин, не дотронуться до своего злейшего врага. Они стояли слишком близко друг к другу – прямо на проходе у парней из группы. И Драко пришлось засунуть ладони себе в подмышки, чтобы не коснуться Поттера даже кончиком локтя. Гарри почему-то смутился, как будто это пренебрежение было чем-то интимным, чем-то провокационным, как элемент заигрывания.
- Ладно, - сказал Гарри, и одновременно с этим Малфой резко развернулся к вошедшим, едва не впечатавшись в Героя плечом.
- Бумаги, - Драко протянул руку, не глядя на запыхавшегося Джеффри Хупера, явно возглавлявшего министерскую делегацию.
Гарри приподнял бровь. Неизвестно как, но Малфой это почувствовал. А может, просто решил пояснить.
- Они установят факт правонарушения и допросят миссис Поттер, если не встретят медицинских противопоказаний.
- А если встретят? – Гарри тоже развернулся, так что теперь они с Малфоем стояли плечом к плечу, глядя на Джеффри Хупера с неприязнью.
- Ну Поттер, ты же знаешь процедуру, - ухмыльнулся Малфой почти тепло. – Тогда они вынуждены будут ограничиться подпиской. До выяснения обстоятельств дела.
- Я могу дать согласие на освидетельствование, - Джинни села на кровати, решительно откинув край одеяла.
- Не можешь, - Гарри был весьма убедителен, даже голос повышать не пришлось.
- Не раньше, чем я увижу предписание, подписанное дежурным судьей, - Малфой посмотрел на Джеффри Хупера с непередаваемым отвращением. Гарри даже вздрогнул. – Иначе я оспорю в суде не только результаты предстоящего освидетельствования, но и сам факт вашего сюда визита. Джентльмены?
Гарри смотрел на Малфоя во все глаза, испытывая смутно знакомое тепло. Тепло разливалось по всему телу, дразня и не давая самоназвания. Одно Гарри мог сказать с уверенностью: хорошо поиметь Малфоя, но иметь его на своей стороне оказалось лучше.
Тем временем Джеффри Купер взял себя в руки. Растерянность на его лице сменилась неприятным обещанием торжества.
- Да кто тебе позволит что-то оспаривать? – хмыкнул он.
Настала очередь Драко сдавать позиции. Гарри так засмотрелся на стремительно бледнеющего блондина, на его желваки, заходившие ходуном под кожей, что не сразу сказал роковое «Я».
Драко вздрогнул. Удивление, промелькнувшее в его взгляде, было очевидным, но лишь для Гарри.
«Я так пристально наблюдал за ним всю свою жизнь, я и правда хорош в этом», - подумал Герой.
Малфой казался оглушенным простым местоимением.
«Ему нужно явное подтверждение», - понял Гарри и одновременно с этим положил руку недругу на плечо. Небо не упало на землю, наоборот, сухие складки одежды под пальцами чувствовались вполне естественно. Если что и заставило мужчин подскочить, то только ухмылочка Джеффри Хупера.
- Ну-ка, парни, поможем гарпии, - Гарри похолодел от ужаса, глядя, как Джинни исчезает за заслоном аврорских мантий.
Он окликнул ее, сильно надеясь, что голос не подведет, но на этом красноречие иссякло.
- Найми меня, Уизли, быстро, скажи, что нанимаешь меня в качестве защитника, - Малфой не испытал подобных проблем, скороговоркой изложив суть вопроса. Он даже шею вытянул, чтобы стимулировать мыслительную активность потенциальной подзащитной. Джинни пошевелила бровями – видимо, они как-то связаны с извилинами, - и пробормотала обескуражено:
- Так и есть.
Малфой просиял.
- На выход, господа. Подписанные бумаги ожидайте в коридоре, - с этими словами он протянул руку и выдернул из рук Хупера сразу несколько свитков. Джинни предлагалось подписаться под обещанием ограничить передвижение, под неразглашением данных следствия и под отказом от медицинского освидетельствования.
Гарри просматривал бумаги по мере их подписания. В остальное же время его взгляд блуждал по палате, ни на чем не останавливаясь.
Герой сам не знал, зачем остался, но мысль о том, чтобы проследовать мимо Джеффри Хупера в компании Малфоя, казалась неожиданно привлекательной.
«Я боюсь? – спрашивал Гарри сам себя. – Ни черта я не боюсь. Тогда что?!»
Несколько раз Джинни удалось перехватить взгляд бывшего мужа, и в лице ее читалась какая-то мука, почти отчаяние. А вот Малфой на Гарри не смотрел, и это почему-то беспокоило больше, чем их обычные уничижительные перемигивания.
Наконец с делами было покончено. Гарри спрятался за Малфоя, как за щит, когда Джеффри Хупер попытался спровоцировать его взглядом. В конце концов, и ему, и его людям пришлось убраться, а Гарри смог спокойно вздохнуть, не рискуя сломать кому-то нос. Странно, но Малфою что-нибудь сломать, вопреки обыкновению, не хотелось.
- Отлично сработано, Поттер, - даже тычок в плечо Герой претерпел, не впадая в ярость. Да что там претерпел – он уже и не помнил, когда до него не боялись дотронуться.
- Мне понравилось, - сказал Гарри вслух, будто пробуя слова на вкус.
Малфой неопределенно пожал плечами. Причин продолжать разговор у них не было, но прекращать его не хотелось.
- Я пришлю тебе чек, - сообщил Малфой, не дожидаясь, когда пауза станет неловкой.
- Что, и все? – Гарри не верил своему счастью, но дело было не только в этом. В уходящем по стерильному коридору недруге было что-то противоестественно неправильное. – Разве я не должен тебе душу или нерожденных детей?
- Раз уж ты об этом заговорил… - Гарри ужаснулся мысли, на которую мог навести Малфоя. – Думаешь, у тебя еще есть душа?
Это был риторический вопрос, заданный с ироничной полуулыбкой, но его убийственный смысл резал без ножа. Гарри смотрел на довольного Малфоя, на его отражение в натертом до блеска паркете, и думал, что аквамариновая мантия с атласной подкладкой – это для людей вроде Локхарта, которые умеют только болтать. Драко к ним не принадлежал. Под этой мантией он был хитрым, скользким и изворотливым. И именно это делало его опасным, гибким, стройным и… сексуальным? Ну да, женщинам такие нравятся.
«Чувствую себя женщиной», - подумал Гарри, прежде чем аппарировать к детям.

***
Стрелка кухонных часов Уизли споткнулась о «время чая». Большой деревянный стол с восемью стульями наполовину пустовал.
Ал настороженно поглядывал на отца своими зелеными, как квиддичное поле, глазами.
- Как и следовало ожидать, на вскрытие я опоздал, - резюмировал Гарри, тушуясь под этим пристальным взглядом.
- Я понимаю, к чему ты клонишь…
Ал перевел взгляд на тетю, и Гарри последовал его примеру.
- Да неужели? – Герой иронично приподнял бровь, но засмотрелся на Лили, проникновенно заглядывающую брату в глаза, и потерял всякий скепсис.
- Печенюшки, - неожиданно воскликнул Гарри, левитируя из буфета вазу со сладостями.
Гермиона неодобрительно покачала головой.
– А где Джеймс? - осведомилась она.
Гарри хмыкнул:
- Ненавидит меня в своей комнате.
- Как и все его дядюшки, надо полагать…
Гарри вздрогнул, так как Лили с хрустом надкусила блиноподобную песочную печенюшку.
- Нет, ты… правда?! - посмотрел он на подругу сердито. – Отдел тайн? Невыразимцы? Малфой Бэддок наконец!
- Малкольм, Гарри, Малкольм Бэддок, - Гермиона поджала губы. – Оговорка по Фрейду. Слушай, у тебя стресс, одно моральное потрясение за другим, но ледник в отделе тайн – это нормально, потому что где еще ему быть, если не под землей, то есть в подвале?! Невыразимцы - да, и что с того?
- Август Руквуд был невыразимцем и Пожирателем смерти, - напомнил Гарри.
- Ладно, хватит, - Гермиона вспылила. - Малкольм Бэддок имеет к Малфою весьма опосредованное отношение, а то, что именно он занимался вскрытием того ребенка – не более, чем совпадение. Кто-то должен делать грязную работу, и желающих не то, чтобы много.
- Драко Малфой был его старостой в Хогвартсе!
- А я была твоей, - напомнила Гермиона. – Не скажу, что это как-то отразилось на моей неспособности повлиять на тебя.
Гарри улыбнулся краями губ.
- Туше, - подмигнул он и поймал на себе изумленный взгляд Ала. – Шоколадную лягушку, сынок?
Тот лишь отрицательно покачал головой и вцепился зубами в краешек чашки.
Эта чашка напоминала Гарри миниатюрное ведро, но акцентировать на этом внимание было поздновато. Если дети привыкли пить чай ведрами, то так тому и быть.
- С невыразимцами надо кончать, - вот эта проблема действительно заслуживала внимания.
Впрочем, Гермиона так не считала.
- Что дальше, Гарри? – она сложила руки на груди, демонстрируя крайнюю степень негодования.
- В смысле? – Гарри нахмурился. Мысль о том, что подруга действительно не в восторге от его идеи, казалась уничижительной.
- Гарри, ты уже натворил тут дел, и я во всем тебя поддерживала, если ты помнишь…
- Гермиона, выражайся яснее, - потребовал Герой тем бескомпромиссным тоном, который выработал в аврорском застенке. – Ал, Лили, позовите Джеймса.
- Он не придет, пап, - Лили тряхнула рыжей гривой из стороны в сторону.
- А ты включи свое очарование, - посоветовал Гарри с нажимом. Ал соскочил со своего стула и буквально сгреб в охапку сестру в каком-то защитном жесте.
«Они боятся меня», - ужаснулся Гарри, но все равно припечатал:
- И без брата не возвращайтесь.
Гермиона отрицательно покачала головой, но ничего не сказала.
Когда дети ушли, она взмахнула палочкой, наложив на комнату заглушку.
Гарри ждал, никак ее не подначивая.
Наконец, самый медленный пасс волшебной палочки из виноградной лозы подошел к концу.
- Твои реформы, Гарри, - Гермиона сглотнула.
- А что с моими реформами? – неподдельно удивился Герой.
- Они маггловские, - Гермиона посмотрела на свои сложенные в замок руки.
Они лежали на рукояти волшебной палочки, которая, как стрелка часов, указывала на вазу с печеньем.
Гарри недоумевал, как время чая могло превратиться в политические дебаты. Говорить о политике за столом считалось дурным тоном. Они же не просто делали это за чаем, но и при детях. Гарри считал, что так правильно – плевать на условности. Дети должны были с малолетства приучаться к тонкостям политических игр. Он знал одного такого ребенка, которому пришлось слишком рано повзрослеть. Он мог ненавидеть его родителей за тяжкое бремя, взваленное на единственного отпрыска знатного рода, а мог проклинать себя за неготовность конкурировать с ним на равных.
Когда Гарри увидел Скорпиуса Малфоя на платформе 9¾ три года назад, он решил, что его дети наверстают упущенное. Джеймс, правда, откровенно скучал, присутствуя при подобных разговорах…
- Я так понимаю, речь о соревновательности судебного процесса? – Гарри вынырнул из потока собственных воспоминаний, фокусируясь на учащенном дыхании.
Гермиона восприняла свистящий звук как проявление неудовольствия и лишь сильней сжала челюсти, ничего не говоря.
- Невыразимцы обладают неограниченными полномочиями, - заметил Гарри, - и никому при этом не отчитываются. Согласись, что это должно измениться, если мы хотим спать спокойно. Нужна гарантия, что наши близкие не падут жертвами какой-то тайной операции или эксперимента, как это случилось с Элоиз Минтамбл.
- Кто такая Элоиз Минтамбл? – Джеймс стоял в дверном проеме. Он явно вырос из своих домашних штанов, так что те давали полное представление о состоянии его полосатых носков, один из которых сполз, а второй – был натянут повыше щиколотки.
- Он только что снял мою заглушку? – Гермиона выглядела впечатленной.
- И либо сам этого не заметил, либо умело притворяется, что так оно и есть, - кивнул Гарри.
- Ты хотел меня видеть, пап? – Джеймс переступил с ноги на ногу и даже потер подошвой левой о щиколотку правой.
«Вот так и скатываются носки», - беззлобно подумал Гарри.
- Элоиз Минтабл - невыразимка, участвовала в эксперименте с маховиком времени в 1899 году. Из-за непредвиденных обстоятельств, по возвращению в настоящее состарилась на пять веков. Жизнь людей, с которыми Элоиз контактировала в прошлом, сильно изменилась, - припомнила Гермиона.
- Мы идем за покупками, Джеймс, - Гарри посмотрел на часы и решил, что может себе позволить небольшой перерыв – все равно все, что могло случиться, уже случилось. – Приведи себя в порядок.
- А я? А мы?! – Лили и Ал явно подслушивали неподалеку, не желая участвовать в перепалке между отцом и старшим сыном, но, заслышав о променаде, тотчас покинули свое укрытие.
Гарри отметил, что Лили надеялась напомнить ему исключительно о себе, в то время как Ал был склонен позаботиться об общем благе.
«Немного эгоизма девчонке не повредит, - подумал он, - а с парня спрос не такой».
- Гермиона, ты к нам присоединишься, - тоном главного министерского обвинителя, не терпящим возражений, заявил Герой. Он также выделил слово «нам», подмигнув при этом младшему сыну.
Детвора запрыгала и, возбужденно переговариваясь, умчалась прочь.
- Невыразимцы подотчетны напрямую министру магии, - напомнила Гермиона прохладным голосом министерской лифтерши.
- Давай ты просто скажешь, в чем я неправ, - Гарри вздохнул и взял из вазы со сладостями шоколадную лягушку.
Единственная шоколадка в горстке печенюшек, которую Ал почему-то не взял. Возможно, потому что тот, у кого есть младшая сестренка, никогда не съест последнюю шоколадку?
- Я, как и ты, воспитывалась магглами, Гарри, - попробовала смягчиться Гермиона. – Но, в отличие от меня, твои родители были волшебниками. У тебя есть допуск туда, куда мне только предстоит его получить.
- Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь?
Энгист из Вудкрофта подкрутил усы и удалился со вкладыша, заслышав про «магглов». Он и Хогсмид-то основал, чтоб про них никогда не слышать.
- Ты как оружие замедленного действия, Гарри, - напомнила о себе Гермиона, – лишаешь магический мир его аутентичности.
В этот момент в кухне появились дети. Ал на ходу пытался перекрутить юбку Лили, а Джеймс оттягивал лямки его подтяжек, чтобы хлопнуть брата по спине.
- Пути-пусти, - верещала Лили. – Тут разрез спереди, не трогай меня!
- Ал, прекрати! – вмешалась Гермиона. – Лили, эта юбка выглядит странно, ступай наверх и переоденься. Джеймс, найди Розу с Хьюго, нам нужно идти.
Дети бросились врассыпную, и не подумав перечить тетке. Гарри с уважением посмотрел на подругу.
- Видимо, второе имя повлияло на ее чувство стиля, - улыбнулся он.
- Назвал бы Гермионой, была бы занудой, так что даже не знаю, что лучше.
Если Гарри и собирался что-то возразить, то попросту не успел: Роза и Хьюго, оживленно переговариваясь с Джеймсом и Алом, влетели в кухню. Одеты все четверо были вполне пристойно, но если Роза с Хьюго выглядели маленькими моделями, только что спущенными с подиума, то Джеймс и Ал казались ходячими вешалками из магазина подержанных вещей.
- Мне понадобится твоя помощь в магазине мадам Малкин, - шепнул Гарри.
- Учти, что Джинни не считает нужным одевать их с иголочки, - ответила Гермиона таким же заговорщицким шепотом. – Когда-то я имела неосторожность привить ей опасную идею, и с тех пор Джинни думает, что красивая одежда мешает детскому саморазвитию.
- Я учту, - вздохнул Гарри почти страдальчески.

***
Прерванный разговор возобновился по дороге в Флориш и Блоттс. К тому времени младшие Поттеры под чутким руководством тетки обзавелись сундуком одежды. Какое-то время сундук плыл за ними, но, в конце концов, Гарри надоело постоянно оглядываться, так что он уменьшил его до размера шкатулки. Лили гордо вышагивала рядом с отцом, прижимая шкатулку к груди, а братья-Поттеры разрывались между желанием завалиться во «Все для квиддича» и порадовать Хьюго с Розой.
- Вот смотрю я на них и думаю… - начал Гарри.
- …я украла у них детство, - закончила Гермиона.
Младшие Уизли бежали в книжный на перегонки за переизданием «Важных магических открытий последнего времени».
- Я бы так не сказал, - усомнился Гарри. – Яблоко от яблоньки… или как там правильно?
Гермиона посмотрела на него с укором.
- Хочешь сказать, что это абсолютно нормально в их возрасте – просиживать день-деньской за книгами?
- Я знал одну такую девочку, когда учился в школе. Мне кажется, она стала примером для подражания, когда выросла.
- У меня были проблемы с общением, - напомнила Гермиона.
- Это ты так думаешь, - поддразнил ее Гарри. – Рон запал на тебя даже прежде, чем сам это понял. И насколько я могу судить, вариантов у него просто не было.
- Зато теперь их хоть отбавляй, - Гермиона покачала головой и вошла в магазин.
Гарри последовал ее примеру, но вовремя учуял опасность и спрятался за стеллажом.
- Избегаете Риту Скитер? - Гарри даже похолодел, когда два цепких серых глаза посмотрели на него поверх разворота «Двенадцати способов очаровать волшебницу». – Ее новая книга называется «Любовь и амбиции Минервы Макгонагалл», не читали?
Гарри, не мигая, смотрел на призрак прошлого, и зрачки у него расширялись помимо воли.
- Простите, мы, кажется, не представлены, - сказал призрак, захлопнув книгу. – Честь имею, Скорпиус Гиперион Малфой. Мой двоюродный дедушка приходился вам крестным отцом.
Гарри выдохнул. Теперь он видел различия: более густые брови и выдающийся подбородок.
- Гарри Поттер, - сказал Герой, протягивая руку.
Скорпиус посмотрел на него как на идиота, но руку, все же, пожал.
- Вы здесь с Алом? – спросил мальчишка с затаенной надеждой.
- Ты знаком с моим сыном?!
В этом не было ничего удивительного, если не представлять тринадцатилетнего себя, болтающего с Люциусом Малфоем.
- Мы дружили какое-то время, - неохотно уточнил Скорпиус.
- А теперь, стало быть, не дружите? – Гарри не знал, как реагировать на столь шокирующую информацию.
- Видите ли, мне нравится Роза Уизли. Видимо, Алу она тоже нравится. Вы не могли бы его вразумить?
- «Вразумить»?! – Гарри Поттер смотрел на Скорпиуса Малфоя с недоумением.
Скорпиус Малфой ответил взглядом, преисполненным надежды.
- Я знаю, вы считаете себя полукровкой, но ваша чистота крови никогда не внушала Темному Лорду каких-либо сомнений. Понимаете, родиться в семье волшебников не совсем то же самое, что иметь родителя маггла.
- Откуда ты знаешь? – Гарри чувствовал, что осип. Он пытался справиться с голосом и не мог.
- Я же волшебник! – Скорпиус был явно недоволен тем, что его не дослушали до конца.
- Про Темного Лорда, - уточнил Герой.
- Думаете, мой отец протянул бы вам руку, будь это иначе? – мальчишка закатил глаза, после чего продолжил менторским тоном. - Мы, чистокровные волшебники, весьма щепетильны в вопросах вырождения крови. Магическое сообщество достаточно замкнуто, чтобы все мы находились друг с другом в относительном родстве. Вот почему свадьба между кузенами считается моветоном, допустимым лишь из соображений фамильной выгоды.
- Фамильной выгоды? – тупо переспросил Гарри. Он уже чувствовал приближение мигрени, но еще пытался сопротивляться.
- Например, наследство, - терпеливо пояснил Скорпиус. – Чтобы удержать в семье недвижимость на площади Гриммо, моя мать или кто-нибудь из ее сестер должны были составить партию Регулусу Блэку.
Прострел в виске заставил Гарри поморщиться.
- Хочешь сказать, я владею своим домом незаконно, потому что имя Сириуса было выжжено на фамильном древе?
- Процедура наследования учитывает сам факт наличия родственных связей, но взаимоотношения между выгодоприобретателем и наследодателем также могут быть приняты во внимание. Честно говоря, мой отец мог бы отсудить у вас дом, если бы хотел. Простите, пример неудачный, - Скорпиус понял, что сболтнул лишнее и попытался обогнуть Гарри, но не тут-то было.
Схватить мальчишку за ухо было не лучшей идеей, но уж что под руку подвернулось, за то и поймался.
- Так что там насчет Розы Уизли? – прорыдал Гарри, так как Скорпиус изловчился укусить его за руку. – Стало быть, она сгодится для обновления малфоевской древней крови?
- Я пока не говорил с отцом по этому поводу, - пропыхтел мальчонка в ответ. – Думаете, мои доводы прозвучат убедительно?
Скорпиус был точь-в-точь как Драко в его возрасте: такой же скользкий и верткий. Гарри без труда угадывал его маневры, потому что сын, как и отец, старался беречь руки и лицо.
- То есть ты хочешь, чтобы я отговорил своего сына ухаживать за кузиной? А взамен предлагаешь умолчать о своих соображениях в отношении моего дома?
- О, нет, отец никогда не причинит вам вреда без веской на то причины. С тех пор, как бабушка заговорила о доме в прошлом году, они едва обменялись открытками к Рождеству.
Гарри так растерялся, что ослабил хватку на ухе Скорпиуса.
Мальчишка пошатнулся и по инерции боднул обидчика в живот. Этот тычок был достаточно сильным, чтобы Гарри не удержал равновесие и завалил стеллаж.
От боли у него чуть искры из глаз не посыпались, но хуже было то, что он отчаянно, но тщетно пытался вдохнуть.
- Забавно будет, если я отбил себе легкие, - сказал Гарри отчетливо, но сам себя не услышал.
Привычные звуки «Флориш и Блоттс» обрушились на него почти сразу же, стоило Герою всерьез обеспокоиться – тихий шелест страниц и приглушенный ропот толпы, перекрываемый разъяренным «Гарри Джеймс Поттер!»
- О, кто к нам пожаловал! – восторженно плотоядный возглас Риты Скитер заставил Героя машинально вздохнуть и почувствовать: у него наконец получилось.
Странно, что Скорпиус никуда не смылся и даже помог своему обидчику сесть. Выглядел он испуганным, но держался лучше самого Поттера, которого едва не вывернуло при виде старой знакомой.
Растолкав своих читателей, Рита склонилась к нему, противно поскрипывая крокодиловыми полуботинками. Хоть они и подходили к ее ридикюлю, все равно смотрелись слишком вычурно. Цвет волос слегка изменился и был теперь не столько пепельным, сколько жемчужно-розовым. В сочетании с однотонной атласной мантией Скитер была похожа на цветочный бутон со сморщенным личиком вместо сердцевины. Рюши по краю мантии лишь усугубляли сходство, а ядовито-зеленые ногти – в цвет сумочке и обуви – могли сойти за шипы.
- Гарри Джеймс Поттер! – повторила Гермиона уже значительно спокойнее, выныривая откуда-то из-за органзового жемчужно-розового рукава.
- Ты назвала Розой не того человека, - прокряхтел Гарри, вставая на ноги.
- Гарри Поттер, дамы и господа! – возопила Рита Скитер, возвращая себе всеобщее внимание. Клацнули и вспыхнули колдокамеры, и в следующий момент Герой оказался в роли каната, перетягиваемого двумя непримиримыми неприятельницами.
Лицо Гермионы было суровым и сулило проблемы всем участникам неловкой сцены, которой Гарри заблаговременно хотел избежать. Рита Скитер, напротив, расточала свои насквозь фальшивые улыбочки, от которых Гарри уже подташнивало до того, как укачало между двух мегер. Пока подруга полыхала от раздражения, а лже-писательница – от предвкушения барышей, колдокамеры частили не хуже маггловских автоматов. Или маяков в шторм.
Гарри думал, что его и правда штормит, а дурацкие вспышки – как удары молнии. Вспышка – бездумные лица фанатов Скитер, только что слюну не роняющих себе под ноги, вспышка – испуганное лицо Джеймса, хватающего Ала за подтяжки, только бы не дать тому угодить в кадр, вспышка – и обеспокоенное лицо Ала, самоотверженно готового прийти на помощь отцу. Вспышка – улыбающееся лицо Лили, повисшей на папочке, вынуждая взять на руки, вспышка – Хьюго и Роза, опоздавшие на перехват мисс Поттер, отговаривают ее братьев от участия в фотосъемке.
Очередная вспышка едва не отправила Героя в нокаут: в глазах еще плясали круги, а в уши уже лился елейный голос с фамильными гласными.
- Я ограничен во времени, мисс Скитер, - тянул он. – Мой отец будет недоволен узнать, что вы заставили меня ждать. И кто тогда будет представлять вас по обвинению в диффамации?
Гарри, вероятно, ослеп от вспышек, потому что Скорпиус Малфой вроде как подмигнул ему. Или типа того. Пока Скитер надиктовывала своему принципиарному перу дарственную надпись.
- Это ведь был сын Драко Малфоя, Гарри? – Гермиона выволокла друга на улицу. – Отличная работа, Лили, - она отобрала у него дочь и поставила на землю.
Ал с Джеймсом обменялись многозначительными взглядами и обнялись.
- Я чего-то не знаю? – Герой нахмурился.
Он чувствовал себя выпавшим из круга доверия – его близкие люди общались друг с другом без слов, и только он не понимал, о чем идет речь в их безмолвном диалоге.
- Мы отрабатывали это, - нехотя сказал Джеймс. – Папарацци и все в таком духе. Мама знает, как ты не любишь, когда газетчики лезут в твою личную жизнь. Не знаю, с чего она взяла, что мы являемся ее частью…
- Джеймс хочет сказать, что мы любим тебя и не будем обузой, если ты вдруг захочешь ответить нам тем же, пап, - Ал сжал в объятиях Лили и смотрел на отца поверх ее рыжей головы.
Малышка явно была испугана своей собственной смелостью. А может, скрывала триумфальную улыбку?
«И кто поймет этих женщин», - подумал Гарри, когда сгреб в охапку обнимающуюся парочку. Ал смотрел на него - застенчиво и польщено. Лили тоже запрокинула голову. И похоже, она все-таки улыбалась.
- Джейми? – позвал Герой с надеждой. Тихонько, чтобы не спугнуть свою удачу.
Тот сделал вид, что колеблется, но присоединился к хороводу родственников без возражений.
- Гермиона? – Гарри вопросительно приподнял бровь и обнаружил Хьюго и Розу, вжимающимися спинами в мать. Гермиона обнимала их, похлопывая руками по груди: сына – левой, а дочь – правой, как бы говоря всем желающим, что ее объятия заняты.
- Не смотри на меня так! Мои дети тоже живут по правилам. Мы с тобой публичные люди, обвинитель. Это лучшее, что мы можем сделать для себя и для наших детей.
- Жить по правилам?
- Нравится тебе или нет…
Гарри кивнул и облизнулся, пробуя мысль на вкус. У мысли был привкус пота. Если Гарри нервничал, пот всегда выступал у него над верхней губой, а во рту, напротив, пересыхало. Герою это не нравилось. Категорически. Как и многое другое в его жизни публичного человека.

***
- Это чертовски плохая идея, дружище! Я хочу сказать, нас и так тут много, сам подумай. Сначала Джордж, потом я, Чарли с Перси, а теперь еще и ты!
- Значит, если я уступлю своё место Гермионе, все уладится? – Гарри улыбнулся, глядя, как лучший друг сначала бледнеет, а потом покрывается несимпатичными красными пятнами.
- Лучше вам обоим отправляться по домам, - Рон внезапно скрестил руки на груди и уставился на Гарри сверху вниз, вздернув подбородок.
- Это как-то связано с тем, что твои братья со мной не разговаривают? – осторожно спросил Герой.
- Довольно неловкая ситуация, ты так не считаешь? – Рон пожал плечами и немного расслабился, но его подбородок все еще был задран, а руки скрещены, так что Гарри не обольщался.
Он стоял посреди огромного сада Уизли, и лягушки по-прежнему квакали в здешнем пруду, бередя воспоминания и радуя слух.
- Я рад, что ты не присоединился к моему бойкоту, - Гарри тоже пожал плечами, нарочно повторяя движение Рона. Иногда это помогало облегчить взаимопонимание, правда, не тогда, когда кулаки сталкивались в воздухе – бывало и такое.
- Ты только подливаешь масла в огонь, дружище! Зачем тебе это?! – Рон опустил руки, но тотчас ударил тыльной стороной правой ладони о подушечки пальцев левой. Звук получился хлестким и неприятным. Даже лягушки заткнулись и прислушались.
- И раз уж мы заговорили о бойкоте, - продолжил Рон в наступившей тишине, как ни в чем не бывало, - сам знаешь, я бы никогда… Я хочу сказать, проблемы сами собой не рассасываются, если их замалчивать. Так или не так?
Гарри неопределенно кивнул. Лягушки снова заквакали, явно не соглашаясь с друзьями.
- Я еще немного сержусь на тебя за то, что испортил мне вечер с Ромильдой, - Рон покачал головой, словно не желая слушать оправданий, но Гарри и не оправдывался. Он с возмущением поглядывал на Рона, иронично приподняв бровь. – Понимаешь, мы с Гермионой… с твоей стороны было совсем не круто влезать в это. Я ведь не загонял тебя пинками под юбку Джинн, когда все кончилось?! И теперь я так чертовски испугался за тебя, что даже не могу нормально злиться, хотя ты этого и заслуживаешь. Дело не только в том, как ты обошелся с моей сестрой или я обхожусь с Гермионой, дело в том, что ты можешь сунуть меня в камин и послать по одному тебе известному адресу. Кто я, по-твоему, хренов бладжер?!
Рон сжал кулаки и вперил в Гарри тяжелый взгляд. Последний вопрос он прокричал, хоть тот и был риторическим. Лягушки снова заткнулись, а Гарри приготовился уклоняться от пара, который грозил повалить у друга из ноздрей, уж очень характерно они раздувались.
- Я догадывался, что ты злишься, но и подумать не мог, в чем тут дело, - Гарри вздохнул и сунул руки в карманы джинсов – подальше от искушения разодрать заусенца в кровь. – Теперь, когда ты так об этом говоришь, я понимаю, что был неправ, но и ты пойми! Вы с Гермионой хотите, чтобы нашему трио пришел конец. Звучит забавно, но в вашем разводе я самая что ни наесть пострадавшая сторона! Я должен соблюдать кучу правил и постоянно думать о том, как бы не наступить на чей-то любимый мозоль. А главное, я всегда виноват, что свожу вас вместе. Думаю, я просто не в состоянии воспринимать по отдельности то, что первоклассно сочеталось долгие годы. Из-за этого я постоянно отгребаю от кого-то из вас. Вы так стараетесь отделиться друг от друга, что совсем не учитываете в этом деле мой интерес. Ну извините, что у меня потрясение основ по такому незначительному поводу: за что купил, за то и продаю. Моя семья развалилась, а теперь еще и вы на ножах. Все, что важно для меня, превращается в прах и говно, а я никак не могу сменить приоритеты! Надо быть более маневренным и менее принципиальным? Жаль, в детстве не было никого, кто бы мне на это намекнул! Кроме, разве что, Люциуса Малфоя. Как думаешь, мы бы выиграли войну, воспитай я в себе столь важные качества?!
Когда Гарри перестал сжимать и разжимать кулаки в карманах своих серых брюк и решился, наконец, посмотреть на Рона, тот стоял, пораженно разинув рот, и смотрел на друга с выражением благоговейного ужаса на лице.
Гарри выругался, осознавая, что его занесло. Рон и Гермиона действительно были его первыми и лучшими друзьями, но они всегда соблюдали личные границы друг друга, и Гарри никогда не был настроен предаваться воспоминаниям из чулана. Как только он возвращался в Хогвартс, насущные проблемы магического мира обрушивались на него, грозя похоронить под завалом. Это были старые шрамы, которые иногда чесались, но не более того. К сожалению, плохо зарубцованные, именно они стали определяющими судьбы и поступков Героя. Иногда Гарри прямо-таки жалел, что не пожал руку Драко на первом курсе. Насколько проще было бы сталкиваться с коррупционными схемами и прихлебательством в министерстве сейчас, зная об этом с самого детства.
Дружба с Роном и Гермионой была сильна, но не выдерживала критики. Друзья менялись на изломе, с фатальным опозданием, потому что не могли продолжать в том же духе, а Гарри мог и хотел. Как бы ни было тяжело. Ибо новшества были кардинальными и бесповоротными, как стихийное бедствие, а главное - разрушительными для всех, кого они затрагивали. Единственной константой в новом мире из переменных оставался Драко Малфой со своей ненавистью, и Герой цеплялся за нее, как за спасательный круг.
Гарри хотел бы не умом, а сердцем понимать, что друзья не обязаны быть такими же терпимыми, как они с Джинни, что выражать эмоции лучше, чем подавлять. Но все они были публичными людьми, ролевыми моделями, а это к чему-то да обязывало.
- Вообще-то, я собирался поблагодарить тебя за встречу с семьей, - Рон прокашлялся и посмотрел на Гарри виноватым взглядом, - но решил не портить воспитательный момент и оставить это маленькое признание напоследок. Хоть Гермиона и не была в восторге от моего появления в пьяном виде, а я сам едва не сгорел со стыда, мы хотя бы поговорили, да и дети были очень напуганы. Я скучал по ним, Гарри, и они скучали по мне…
Прилетевшая оплеуха прервала рассказ Рона, и так подходивший к концу. Тренированное тело аврора инстинктивно сгруппировалось и выбросило вперед кулак.
- Вот те раз! Извини, дружище! – промямлил Рон, оценив нанесенный ущерб.
Но Гарри лишь улыбнулся, потирая рассеченную бровь. Один удар ребром ладони - и вместо пара из ноздрей у Рона пошла кровь. Он попробовал оттолкнуть Гарри ногой в живот, все еще зажимая нос, но тот поймал друга за щиколотку и опрокинул на землю. Рон не растерялся и увлек Гарри за собой, перепачкал кровью и себя, и его, получил кулаком по печени, но поймал Героя за запястья и встряхнул. Гарри рыкнул, сдавил Рона бедрами так, что у того ребра хрустнули, получил коленями по спине и повалился на друга, выбившего воздух из его легких. Какое-то время оба катались по траве, изображая клубок. Рон пришел в себя первым, тронул Гарри за плечо и получил вполне беззлобный тычок в живот – плечо саднило после встречи со стеллажом.
Рон хихикнул – ему было щекотно – и подергал Гарри за неосмотрительно подставленное ухо.
Герой выругался и ущипнул его за правый сосок, но получил щелбан и выпрямился, опершись руками о широкую аврорскую грудь. Рон, недолго думая и похабно подхихикивая, ритмично колыхнул бедрами. Опрокинутый в исходное положение, Гарри треснулся лбом об упрямый подбородок лучшего друга, зашипел и укусил его за шею. Когда он снова сумел подняться над Роном на вытянутых руках, тот еще немного морщился, но поединок не продолжал.
Какое-то время Гарри просто смотрел на друга. Это было нелегко, так как кровь из рассеченной брови заливала глаза. Она скапливалась в ямке на подбородке и капала Рону на нижнюю губу.
Не задумываясь о последствиях, Гарри быстро наклонился и лизнул влажное пятно. Рон выдохнул, и секунду спустя они уже целовались. Вернее, Гарри яростно исследовал рот своего лучшего друга, который просто лежал под ним и ничего не делал, позволяя чужому языку вылизывать свое небо.
- Ладно, это не ты, хотя ты мог бы.
Поцелуй прервался так же резко, как начался, и даже прежде, чем Рон впечатал кулак Гарри в ухо.
- Я не стану спрашивать, что это значит, - милостиво обещал он, едва не расплющивая костяшки об умелый геройский блок.
Гарри оттолкнулся, перекатился и лег на спину. В небе над ними сгущались сумерки, а листва шелестела от ветра. И только лягушки квакали, как ни в чем не бывало. Герой зажмурился, щелкнул пальцами и исчез, оставив друга недоумевать в одиночестве.

***
Меньше всего Герой рассчитывал увидеть пустой холст в нарядной раме на своем законном месте.
- Мерлин, Гарри, что с тобой стряслось? – Гермиона сидела в его кресле и читала его «Квиддич сквозь века». Вверх ногами!
Герой почувствовал себя так, словно Яксли опять сломал «Фиделиус», и дом превратился в проходной двор.
- Гермиона, это моя спальня, какого дементора ты здесь делаешь… с портретом Финеаса Найджелуса?!
- Сексуально домогаюсь своего лучшего друга? – женщина повела плечиком, и Герой инстинктивно попятился.
- За кого ты меня принимаешь?! – понимая, что ее воспринимают всерьез, Гермиона покраснела.
- Ты даже не спросила, как я себя чувствую! А ведь я опрокинул стеллаж, едва вышел из госпиталя! Кто ты такая и куда девала мою подругу, Гермиону Грейнджер?
- Ты поднял руку на ребенка! Я уж молчу о том, на кого именно. Вспомни Клювокрыла, Гарри! А теперь представь себя на его месте! – Гермиона уперла руки в бока, игнорируя воинствующий вид собеседника. – И да, я не задавала глупых вопросов, я сделала лучше.
- Снова здравствуй, - Невилл появился у Гарри из-за спины. – Нужно поговорить.
Герой вздрогнул – не столько от неожиданности, сколько от вкрадчивых интонаций, не суливших ему ничего хорошего.
- Но сначала осмотр, - Гермиона была сама строгость, несмотря на легкомысленную мантию – колокольчик, обнажавшую не только спину, но и живот.
Полчаса спустя Гарри щурился от крови, заливавшейся в глаз из рассеченной брови, но послушно следил за раскачивающимся у Невилла в руке медальоном.
- Скрещенные кость и палочка на цепочке из червонного золота. Ты банален, дружище, ты знал об этом?
Кикимер, встречи с которым Гарри жаждал избежать, аппарируя прямиком в свою спальню, причитал и бился головой о каминный экран.
Гермиона лишь качала головой, не вступая с домовиком в пререкания.
- Хозяин Гарри совсем не ценит Кикимера. Так и жизни лишиться недолго. Вряд ли дети хозяина станут жить в старом доме. Кто же повесит мою голову рядом с другими, если не Гарри Поттер?
- Ну хватит уже, Кикимер, - взмолился Гарри. – Сходи на кухню, приготовь что-нибудь!
Домовик оживился – его длинные рваные уши свернулись спиральками – недавняя привычка, говорящая о крайней степени экзальтации.
- Ваши гости будут ужинать с вами, сэр?! – восхитился Кикимер.
- Я думаю, я бы выпила кофе прямо сейчас, - Гермиона подмигнула опешившему Герою. – Чтобы не заснуть в ожидании ужина.
- Кикимер сварит кофе для госпожи! – просиял домовик. - Печеное яблоко?
- Я подумывала о пудинге, - Гарри вымучено улыбнулся Гермионе, заставшей эльфа врасплох.
- Феликс Фелицис, - прошипел Невилл, как только голоса их стихли за дверью. – Ты совсем обдолбался, Поттер?
- Я-то думаю, что за муха тебя укусила! – усмехнулся Гарри. – Ну не безоарами же толчеными было ее кормить? Медовая вода вызывает дефицит калия – для спортсменки не вариант.
- А Феликс Фелицис – прямая дорога к дискредитации! Ты хоть понимаешь, что ей придется оставить игру навсегда?! Потому что как только об этом станет известно, а об этом станет известно…
- Я же ясно дал понять: никакого освидетельствования, так какого черта?! – Гарри зашипел, когда Невилл ткнул волшебной палочкой в его многострадальную бровь.
- Эпискеи!
- Как ты узнал?
Два побратима смотрели друг на друга со всевозрастающей неприязнью.
- Внутренняя среда организма меняется после каждого употребления, - Невилл первым нарушил молчание. - И, к твоему сведению, она действительно отравилась чем-то, что не понравилось продуктам распада Феликс Фелицис в ее крови.
- Да, но я не поил ее Феликсом больше двух лет! – запротестовал Гарри.
- Это не имеет значения. Я же сказал: среда организма необратимо меняется. Ты не сможешь скрыть от Комитета по квиддичу даже единоразовый допинг. А ведь есть еще Евролига, не говоря уж о национальной. Бедняжку затаскают по судам!
- Не затаскают, - Герой не удержался от самодовольной улыбки. - Я нанял Малфоя.
- Ты?! Что?! – у Невилла чуть глаза из орбит не вывалились, но тут в комнату без предупреждения вошла Гермиона.
- Кикимер сервирует ужин на троих, - радостно объявила она. – Ждем вас в столовой, как только закончите.
- Ты головой не ударялся? – осведомился Невилл, дождавшись, когда Гермиона притворит за собою дверь.
Герой смерил его вопросительным взглядом и неодобрительно закачал головой.
- Не в том смысле! Я имею в виду недавно.
Гарри задумался, а Невилл положил ладони ему на скулы и оттопырил нижние веки.
- Сегодня два раза. Как минимум. И два дня назад приложился о бортик ванны. А что?
- То-то Сепсис меня переспрашивал о сотрясении мозга, - хмыкнул Невилл, озираясь в поисках врачебного чемодана.
- Сепсис спрашивал обо мне? – Герой не удержался от довольной улыбки.
На секунду ему показалось, что Невилл сейчас выдавит ему глаза, но тот лишь поджал губы и опустил руки.
- Я не могу остаться на ужин, - сказал колдомедик, подхватив с пола свой чемодан.
- Ну, я тебя не приглашал, - жестко сказал Гарри, которого подобные перепады настроения настораживали, и добавил совсем другим, дружелюбным тоном:
– Но пригласил бы, будь у тебя возможность.
Невилл кивнул, надел свою цепочку и метнулся к камину. Сквозь треск поленьев Гарри с некоторым трудом различил название пункта его назначения – Коукворт, Тупик Прядильщика, дом Снейпов.

***
Ремонтом столовой руководила Джинни. Именно ей Гарри был обязан ужасными обоями гриффиндорских цветов и деревянными панелями с позолотой. Единственная дань хозяину – старый мрачный, похожий на гроб, буфет Блэков. История с пауками, которыми он кишел, до боли напоминала историю с садовыми гномами Уизли. Герой несколько раз убеждал маленьких постояльцев убираться подобру-поздорову, но те всегда возвращались, пользуясь его снисходительностью.
И когда визг подруги достиг третьего этажа, Гарри подозревал, что в этой его снисходительности весь сыр-бор.
Он подоспел очень вовремя: подруга уже готовилась приложить кофейником одного из паучков размером с ладонь.
- Поставь на место, - потребовал Гарри тоном, не терпящим возражений. – И не разбей! Это Блэков.
- Прошу прощения, Дарси, - обратился он к пауку. – Соблаговолите возвратиться в буфет.
Паук послушно зашевелил ножками в указанном направлении и вскоре был таков.
– Моё почтение матушке Барабе, - едва ли не пропел Герой, прежде чем аккуратно притворить за ним дверцу буфета. – А также - Кокки, Паркеру, Шелоб, Унголу, Ллос и, конечно же, дедушке Горацию, - промурлыкал он в оставленную щелку.
- Не знала, что ты разводишь пауков, - Гермиона поежилась.
- Чем больше узнаю людей, тем больше я люблю животных, - продекламировал Гарри. – Кстати, о пауках. Я вот тоже не знал, что в доме Снейпов кто-то живет.
- Хочешь, чтобы я навела справки? – оживилась Гермиона.
Гарри ей подмигнул:
- Хочу, чтобы ты не врывалась ко мне как к себе домой, когда я тут могу черти чем заниматься.
- Ага, например, пауков разводить, - Гермиона грохнула кофейником о стойку буфета, но Гарри и бровью не повел.
- Я серьезно, - сказал он, - пора разнообразить свою личную жизнь. Кикимер, - прикрикнул Герой на домовика, истязавшего себя неподалеку. – Сколько раз повторять?! Не заправляй уши в батарею!
- Хозяин сердится. Кикимер должен был присмотреть за его пауками. Миссис Уизли напугана – это вина Кикимера…
- Хватит, я тебя прощаю, - великодушно перебил Гарри. – Мы поужинаем в моей спальне, подальше от пауков и твоего нытья. Не беспокой нас, будь добр, - с этими словами Герой левитировал со стола блюдо с закусками.
Гермиона покраснела, а Кикимер забубнел что-то вроде «Миссис Уизли – жена Рона Уизли, лучшего друга Гарри Поттера», но Герой и глазом не моргнул. В глубине души он, конечно же, был потрясен тем, что эльф соотнес его желание выманить Гермиону из столовой с намерением разнообразить личную жизнь. Но значительно пикантнее было понимание того, что бракоразводные бумаги Рональд с Герми не подписали. Воистину: хочешь узнать что-нибудь о законности акта гражданского состояния в магическом мире – спроси у домовика.


Глава 5. Пауки по-слизерински

Если подумать, спальня тоже была ужасна. Во-первых, стараниями миссис Джиневры Поттер она стала красной. Во-вторых, на обоях бордового цвета цвели золотые розы, достаточно крупные, чтобы разглядеть их безвкусие. Мебель спальни, хотя и новая, была угловатой и громоздкой, а резные быльца кровати напоминали рога. Довершала сходство с бараном помещенная в центр узора усеченная львиная морда. Так как ассоциация с рогами возникала раньше, чем зрение фокусировалось на деталях, об истинной природе тотема догадаться было непросто.
Споткнувшись взглядом о пустующий холст, Гарри мягко прошуршал по ковру и уселся в кресло. Оно было старым, из наследия Блэков, и приятно поскрипывало под тяжестью тренированного тела.
Теперь друзья находились в разных углах комнаты, изучая друг друга недоверчивыми взглядами, как боксеры перед началом схватки. И когда поднос с закусками звонко тренькнул о резной журнальный столик, оба восприняли это как удар гонга.
- Портрет Финеаса Найджелуса, - напомнил Гарри и резко, как будто входя в клинч, подался вперед.
– Дети скоро вернутся в Хогвартс, вот я и подумала, что ты захочешь получить портрет обратно, - Гермиона дернула плечиком, как будто уклоняясь от удара или заклятия.
- А теперь подумай, что я хочу побыть один в конце чертовски тяжелого дня, и не заставляй меня считать до десяти, - Гарри сделал приглашающий жест в сторону камина. Выглядело это как обманный маневр.
- Ты, наверное, единственный холостяк, который не рад девице в собственной спальне, - незваная гостья ехидно хихикнула. – Рон сказал, ты хотел ночевать в «Норе». Я подумала, тебе одиноко.
- Я хотел устроить вечер воспоминаний, но он убедил меня в том, что трое – уже толпа. Не пойму только, если мы с тобой здесь, кто же остался приглядывать за детьми?!
- Я забрала их к себе, - выпалила Гермиона. – Рон прислал сову – дело сделано.
- И они там…
- С Анджелиной.
Гарри сложил ладони лодочкой, чтобы не сжимать в кулаки. На Гермиону он старался не смотреть. То, что подруга перебралась к экс-снохе и затеяла бракоразводный процесс, не укладывалось в голове. Герой честно пытался себе представить, чем все закончится, но не мог. Его фантазия охотнее рисовала картины воссоединения семейства Уизли. Но здравый смысл говорил не в пользу хеппи-энда.
«Скорее всего, Анджелина и Гермиона заживут вместе, ведь так гораздо проще присматривать за детьми и строить карьеру, - думал Гарри. – А вдруг подруга выйдет замуж за другого?! Нет, времени не найдет. А вот Анджелина может…»
- … ты отправился в Визенгамот, - услышал Гарри сквозь свои невеселые мысли, - но оказалось, что заседание закончилось, а дома тебя нет, и никто не знает, где тебя искать, и…
- Ближе к делу, - мигрень, намекавшая на свой возможный приход еще во «Флориш и Блоттс», снова нависла над Героем во всей своей отвратительной перспективе.
- Я пытаюсь сказать, что беспокоилась о тебе, - Гермиона с шумом втянула воздух. Похоже, она сдерживалась из последних сил, чтобы не наслать на собеседника порчу. – Может, это и бесцеремонное вторжение, но только из благих побуждений!
- Которыми, как известно, вымощена дорога в ад, - Гарри улыбнулся – широко и по-мальчишески искренне. – Я действительно был в Визенгамоте, - решил увести разговор в сторону он. – Кормак Макклаген и Маркус Флинт подрались, и я должен был выступить на процессе свидетелем. Помнишь ту сову, которая спикировала на меня, когда мы входили в кафе к мистеру Фортескью?
Гермиона кивнула.
- Это была повестка, - Гарри снова примирительно улыбнулся.
- Ты велишь мне доставить детей в «Нору» и исчезаешь в неизвестном направлении. Выяснение твоего местонахождения стоит мне немалых трудов и кое-какого времени. В министерстве твой след теряется, ты исчезаешь на пару часов, после чего появляешься дома с разбитым лицом… - Гермиона смотрела на друга с укором и возмущением. Ее руки упирались в бока, видимо, скрывая искушение освежить побои. – Я тут не просто хронологию событий восстанавливаю, а пытаюсь донести до тебя, что беспокоюсь, Гарольд Джеймс Поттер!
- О, пожалуйста, - Гарри скривился, как от зубной боли. – Давайте обойдемся без полного имени, миссис Гермиона Джин Уизли, урожденная Грейнджер. Ну, сколько ты тут не была? Месяцев шесть, наверное? Я никогда не блистал манерами и не отличался чуткостью, а тут и вовсе одичал с этим вашим разводом, - он почти кричал, хотя и так сдерживался. – Я живу здесь один, как чертов бобыль! Когда такое происходит, привычка к уединению просто появляется, знаешь ли. Я не ищу сочувствия и никого не обвиняю в равнодушии, просто живу, как могу…
- Я все понимаю, Гарри, но пауки… это как-то по-слизерински, - Гермиона выглядела весьма удрученной, донося свою мысль. Теперь ее руки теребили мантию.
- Это стереотип? Мы ведь не дискриминируем слизеринцев за то, что они серебристо-зеленые, помнишь? – Гарри постарался улыбнуться подруге. Получилось слегка издевательски.
- Именно поэтому ты аппарировал к Малкольму Бэддоку, едва мы вышли из «Флориш и Блоттс»? Уже забыл свой разговор с Алом на платформе 9¾ три года назад? Снейп тоже был слизеринцем! А с Малкольмом я, кстати, на короткой ноге. И за его добросовестность могу поручиться.
- Что же ты мне раньше не сказала? Сэкономил бы время!
- Гарри, ты пережил сильный стресс и попал в больницу! Это кого угодно собьет с толку!
- Но это не значит, что я не в себе!
- Ты не железный! Раньше мы доверяли друг другу. Что изменилось теперь?! Я же была там, и я говорю, что тебе привиделось – и ранки на губах, и лопнувшие сосуды. Ничего этого не было! – вероятно, они бы так и продолжали орать друг на друга, вкладывая в этот крик все свои переживания, но Гермиона одумалась и резко провела ладонями вниз по мантии, словно стряхивая невидимую пыль.
- Конечно, это кажется противоестественным, но иногда дети умирают, - сказала она тихо, с теплотой в голосе. - И не всегда в этом кто-то виноват.
Гарри кивнул.
- Доверие между нами тремя действительно крайне важно, - в свою очередь, признал он. - Не только для меня лично, но в первую очередь для магического сообщества в целом. Мы как долбанный треугольник Сунь Цзы: я - власть, Рон - армия, ты – народ. Ну или как властный триумвират: я – законодатель, Рон – исполнитель, ты – справедливый и строгий судья над нами обоими. Пока мы соблюдаем баланс и стороны треугольника равны, магическую Англию ждет процветание. Вы ведь еще не подписали бумаги о разводе?
- Но все уже решено, - Гермиона поспешно вздернула подбородок. Похоже, надежда во взгляде друга ее не только не тронула, но и рассердила.
- Тогда пересмотрите, пожалуйста, свое решение, - гнул свое Герой. – Думаю, я не смогу доверять ни одному из вас, если вы предадите друг друга.
Рот Гермионы округлился в испуганном «О», но Гарри больше не смотрел на нее.
- Ты говоришь, я сбит с толку. А как еще реагировать, если причиняя друг другу боль, вы причиняете ее мне? Моя психика никогда не отличалась устойчивостью, а теперь еще и вы ее разрушаете! Я словно подросток, чей мир рушится, вот только мне скоро сорок, на лбу морщины, а в висках седина.
- Седой подросток, надо же, как сексуально! – Гермиона подмигнула.
- Ты флиртуешь со мной? – Гарри был уверен в ложности своего предположения, просто хотел засмущать подругу, но не тут-то было.
- А ты? Используешь свое недомогание в надежде мною манипулировать? – Гермиона быстро сократила разделявшее их расстояние. – Ты точно не слизеринец?
Гарри замер и уставился на женщину, как кролик на удава.
- Рон обмолвился в записке о происхождении твоих тумаков, - шептала Гермиона, наклоняясь над ним и шокируя грудным голосом, не иначе из глубин своего декольте.
Роды совсем не испортили ее, даже наоборот, во всяком случае, после них появилось за что подержаться. Зауженные по последней моде мантии как нельзя лучше подчеркивали это самое нечто. Но из-за того, что в этих мантиях зачастую присутствовал лиф, похожий больше на лифчик, площадь голого тела в многочисленных вырезах с лихвою перекрывала площадь тела прикрытого.
Часы на каминной полке пробили как раз тогда, когда Гермиона потянулась к Гарри губами. Герой так резко вскинулся, что чиркнул носом по ложбинке между грудей и стукнулся лбом о нижнюю челюсть лучшей подруги.
- Я просто подумала, что от перемены мест слагаемых сумма не переменится, - прохрипела Гермиона, потирая ушибленный подбородок. – Если в треугольнике все вершины равно удалены от центра, что если изначальная дистанция допускает некоторую путаницу в степени близости?
- Ты не понимаешь, - покачал головою Гарри.
- Просто подумай, - попросила Гермиона, погладив друга по многострадальному лбу. – Теперь, когда мы оба свободны… может ли быть, что причина твоей драки с Роном… во мне?
- Так и есть, но это совсем не то… фестрал с ним, Гермиона, - краем уха Гарри уловил тихий рык и бросил отчаянный взгляд на часы. – Ты должна уйти. Прямо сейчас!
- Хорошо-хорошо! – Гермиона поспешно выпрямилась. – Просто подумай над этим. Я хочу сказать, что мой ум и твои личные качества… было бы недурно объединить наш интеллектуальный капитал ради общего блага.
- Гермиона, - прорычал Гарри в негодовании. – Я кое-кого жду!
- О! – миссис Гермиона Джин Уизли, урожденная Грейнджер, ненадолго растерялась, но быстро чмокнула Героя в губы, не преминув скользнуть языком другу в рот. – Твоя разнообразная личная жизнь? Кем бы она ни была, я же лучше. С какой из сторон ни взгляни. Просто подумай, - с этими словами Гермиона подплыла к камину, плавно покачивая бедрами, зачерпнула из горшочка летательный порошок и была такова.
Гарри нервно облизнулся. Потом вспомнил про поцелуй и скривился. Несомненно, это было странно, все равно, что целоваться с Макгонагалл в ее аниманической форме. Только без шерсти. Ну и, что уж греха таить, не без трепета в интимных местах.
«И все-таки не то, - подумал Гарри, - совсем не то».
Он призвал напоминалку из своего министерского портфеля, небрежно брошенного в изножье кровати, что-то быстро ей нашептал и кубарем скатился с лестницы, заслышав скрип половиц.
- Кикимер, у нас будет гость, - сообщил он, замерев в центре лестничного пролета.
- Кингсли Шеклболт ожидает в столовой, сэр! – отрапортовал домовик, наводивший на лестнице чистоту. – Разрешите подавать горячее?
- Разрешаю, - прокричал Гарри на полпути в столовую.
Кингсли Шеклболт наливал себе кофе возле стойки буфета – на том самом месте, где Гермиона чуть не разбила антикварный кофейник Блэков.
- Занятная вещица, - при виде хозяина гость помахал многострадальным имуществом у того перед носом.
- Господин министр, - сказал Гарри, аккуратно отняв кофейник Блэков у Шеклболта. – Чем могу?
Министр магии смерил своего собеседника насмешливым взглядом и отсалютовал ему чашечкой кофе.
- Как и ожидалось, - заметил он.
Герой покраснел.
- Я опоздал, - констатировал он.
- Вот почему я прислал вперед рысь. Она услышала, как ты спускаешься, и вот я здесь.
Гарри открыл было рот, чтобы извиниться, но лишь округлил его в досадливом «о», услышав зов Гермионы.
- Миссис Уизли? Или следует говорить миссис Грейнджер? – по голосу министра магии нельзя было судить, какие эмоции он испытывает при виде омбудсмена.
- Прошу прощения. Акцио, клатч! – Гарри перевел озадаченный взгляд с поникшей Гермионы, переминавшейся с ноги на ногу в дверях столовой, на крохотную бисерную сумочку, похожую одновременно как на тыкву, так и на чуть сдувшийся воздушный шар. Гарри не сразу ее заметил: пришлось озираться по сторонам. Сумочка была старой и до боли знакомой. Она лежала на широком столе между двумя блюдцами с щавелевым муссом. Именно в ней в походе за крестражами, помимо прочего барахла, подруга носила портрет Финеаса Блэка. Вышивка кое-где сверкала отсутствием бисера и абсолютно не подходила к модной мантии миссис Уизли, но именно это и вызвало то странное тепло, которое не покидало Гарри все время, пока манящие чары тащили старомодный аксессуар по воздуху.
«Должно быть, в основу дизайна лег друидский мешочек», - отстраненно думал Гарри, потупив взор, так что эмоции Гермионы оставались для него загадкой. Казалось, сумочка упиралась. Как будто кто-то невидимый дергал ее за концы распущенной шнуровки, что крысу-кучера за усы.
«Итак, карета превратилась в тыкву», - констатировал Гарри мысленно. Шнуровка угрожающе извивалась, как кобра в танце, а он и не замечал. Наконец, клатч влетел в протянутую Гермионой руку. Она сжала пальцы, развернулась и убежала вверх по лестнице. То есть Гарри не видел своими глазами, но топот стоял неимоверный. Гермиона очень торопилась, а еще она не сумочку забирала, а как будто играла в крикет…
Какое-то время Гарри внимательно рассматривал половицу под своей правой ногой, потом сообразил, что между ног у него половая щель, и улыбнулся двусмысленности.
- Все в порядке? – спросил Кингсли, просияв улыбкой в ответ.
- Я хотел отвадить ее, прежде чем мы начнем, - Герой посмотрел на министра магии в упор, давая понять, что не слишком заблуждается в отношении его дружелюбия.
- Напрасно, - покачал головой Кингсли, придав лицу серьезное выражение. – Речь как раз пойдет о Гермионе Грейнджер.
- Я думал, речь о Верховном Чародее Визенгамота, - заметил Гарри, разводя руками, и неестественно бодро предложил:- Щавелевый мусс?
Шеклболт отрицательно покачал головой и сделал первый глоток кофе – маленький и демонстративный.
Гарри не мог не признать, что смотрится он в свои преклонные годы очень молодо. По крайней мере, седины в его волосах должно было быть куда больше.
- Ты ведь не согласишься на моё предложение, Гарри? – Голос министра был прямой противоположностью внешнему виду. И хотя он не дрожал, как это бывает, по-стариковски, тем не менее, в каждом звуке слышалась пугающая смертельная усталость. У Гарри от этой усталости прямо мурашки по коже разбегались.
- Это большая честь для меня, - твердо сказал Герой. – Слишком большая.
- И сомнительная, не так ли? – Шеклболт рассмеялся, и в его смехе был звон разбитого зеркала.
Гарри поежился.
- Вот почему я хочу, чтобы ты убедил миссис Уизли – или все-таки Грейнджер? – принять это в высшей степени почетное предложение.
- Ну, не знаю, - пожал плечами Гарри. – Она же только недавно стала омбудсменом, и это как раз по ней.
- А я думаю, эта молодая перспективная особа заслуживает большего, - вкрадчивый голос министра магии воплощал то мягкое давление, которое ассоциировалось у Героя с потерей девственности. - И очень рассчитываю на содействие Гарри Поттера…
- Горячее! – церемонно объявил Кикимер, материализуясь посреди комнаты с блюдом жаркого. Героя чуть кондрашка не хватила.
А вот министр магии, напротив, расплылся в одной из своих обворожительных улыбок и, отсалютовав Гарри чашкой кофе, сел к столу.
- Кстати, - сказал он, как только собеседник занял место напротив, - если миссис Уизли решит вдруг стать миссис Поттер, я хотел бы знать об этом в числе первых.
Министр сделал страшные глаза, и Гарри не сразу понял, что взгляд их был адресован не ему, а… в пространство.
Что ж, иногда Кикимер слишком перчил жаркое…
Ведь его хозяин был из тех, кому охота погорячее…

***
- Как ты, Поттер?
«Моя лучшая подруга думает, что я сплю с министром магии, министр магии думает, что я сплю со своей лучшей подругой, а я ни с кем не сплю, и это сводит меня сума», - подумал Гарри, а вслух пробормотал нечто невразумительное.
В «Трех метлах» все пялились исключительно на них с Малфоем, и идея выпить после сексуальных домогательств мадам Хуч уже не казалась такой хорошей.
- Не дождешься! – у Гарри было на редкость хреновое утро. А у Малфоя – особенно испытующий взгляд.
- Рассказывай! – подначивал он, расплывшись в глумливой ухмылочке, сделал знак мадам Росмерте и сел поудобнее.
Перед ними тотчас возникли две пинты усладэля. Гарри всерьез задумался, с чего бы начать?
Несмотря на странный ужин с министром он проснулся вполне довольным жизнью и вознамерился прояснить все возможные недоразумения еще до обеда. В его отсутствие дело Монтегю взяла себе Патил, и, как и следовало ожидать, Малфой подключил к процессу Булстроуд со своей стороны. Это был хороший ход, с учетом того, что Патил начинало трясти от одного вида слизеринской толстушки. Нельзя контролировать ситуацию и не контролировать при этом себя. Малфой знал это и готовился схлестнуться со злейшим врагом в спортивном арбитраже. Вот только Гарри не собирался терять контроль, и Патил натаскивал на победу.
А так как Кингсли все равно отправил главного обвинителя в вынужденный отпуск, первую половину дня до начала арбитражного разбирательства Поттер решил провести бесцельно.
Покончив с водными процедурами и надев халат поверх полосатой пижамы, он принял из рук Кикимера чашечку ароматного кофе и распахнул окно в ожидании совы с «Ежедневным пророком».
Стояла прекрасная ноябрьская погода. Наконец-то подморозило, и гнилостное содержимое мусорных бачков площади Гриммо перестало раздражать обоняние. Гарри подумал и накинул плед поверх халата. Мир казался ему вполне пригодным для жизни, но лишь до тех пор, пока почтовый филин не шмякнулся о подоконник, роняя «Пророк». Гарри бы тоже такое выронил, если бы не конвульсивно сцепленные на газете пальцы.
Колдографии на первой полосе было целых три. На одной из них Джинни стояла рядом с подставкой для зонтиков в виде ноги тролля. На другой - встрепанный Гарри был заснят в больничном холле Святого Мунго. В третий кадр угодили Гермиона и Рита Скитер, обрывающие руки растерявшемуся Герою. Колдографии были подписаны вопиющими небылицами, выдаваемыми за действительность. Так, под первым снимком говорилось, что экс-супруги Поттер помирились и тайно сожительствуют в доме на площади Гриммо.
- Жаль, что это я разминулся с Деннисом, а не Джинни, - пробормотал обескураженный Гарри. Подпись под вторым снимком намекала на то, что история этого воссоединения такая же мутная, как неочищенный раствор опиата.
А третья колдография окончательно все запутывала, ведь «покинув госпиталь Святого Мунго раньше одурманенной бывшей супруги, Герой появился на Диагон Аллей в обществе омбудсмена Гермионы Уизли…» и подробности этой замечательной сплетни смаковались в продолжении статьи на третьей странице.
- О! Да она «известна своим умением держать других в ежовых рукавицах», Гарри, - веселилась Анджелина каких-нибудь четверть часа спустя, пробегаясь по строчкам заспанными глазами.
Герою было очень стыдно вот так налетать на женщину, вываливаясь из камина, поэтому он сунул «Пророк» ей под нос, как бы намекая, что имеет полное моральное право слегка промахнуться мимо гостиной.
- «Напомним, леди омбудсмен по уши увязла в скандальном бракоразводном процессе, - прочла Анджелина, перевернув страницу. – В Хогвартсе она и ее будущий муж были ближайшими соратниками Мальчика-Который-Выжил. Но каким именно был характер личных отношений между ними? Пролить свет на этот вопрос согласился лучший друг Гарри Поттера и почти-уже-бывший-муж Гермионы Уизли глава аврората Рональд Уизли».
Дальше Анджелина читала про себя, потому что Гарри промахнулся мимо кровати и сел на пол. Она была очень красива и поистине притягательна, несмотря на то, что разменяла пятый десяток. И еще она спала на двуспальной кровати. С краю…
- В общем, вы пришли в центр магических товаров с детьми, поэтому отношения между вами серьезные, - заключила Анджелина, складывая «Пророк» и вручая его сидящему на полу Гарри. Тот прикрыл глаза и потерся затылком о край постели, будто стряхивал наваждение.
- Сейчас ты выйдешь из двери моей спальни, - услышал он серебристый смешок, - а я потом доказывай, что мы просто приятели. Опасный ты человек, Гарри Поттер…
Звук удалялся и сопровождался скрипом половиц, а потом его как отрезало щелчком. Гарри распахнул глаза, а в следующий миг в душе зашумела вода, слегка перекрываемая фальшивым пением Анджелины:
И не верь, что магия может умереть.
Нет, нет, эта магия не умрёт.
Так что танцуй свой последний танец,
Потому что это - твой последний шанс.
Гарри нащупал в кармане напоминалку и почувствовал себя лучше. Потому что у него был план, которого он собирался придерживаться, несмотря ни на что.


Глава 6. Не отрабатывали

Гермиона с Лили обнаружились в гостиной. Увлеченные нелицеприятной беседой, они не сразу заметили вторжение.
- За что ты с ней так? – спросил Гарри, когда вместо того, чтобы упасть в его раскрытые объятия, Лили выбежала из комнаты вся в слезах.
- Мы это не отрабатывали, - пожала плечами Гермиона, указав на снимок в «Пророке».
Гарри не стал приближаться, чтобы разглядеть, о чем идет речь. Вместо этого он раскрыл свой экземпляр газеты на третьей странице, где говорилось, что им с подругой не стыдно за встречи перед детьми. На снимке, призванном проиллюстрировать это, Гарри не было видно из-за прыгнувшей на руки дочери.
- Было наивно с ее стороны пытаться вот так защитить меня от папарацци, - Гарри усмехнулся.
Лили с колдографии выглядела вполне довольной, несмотря на то, что ее юбка перекрутилась.
- Она называет это находчивостью, - Гермиона фыркнула, отшвырнув газету.
- Ну, так и есть, разве нет? – то ли растерялся, то ли растрогался любящий отец.
- Ты, правда, не понимаешь? - медово-карие глаза его собеседницы закатились. – Ей же нравится быть в центре внимания!
- Я и говорю: святая простота, – Гарри начал раздражаться, подозревая, что в роли простака выступает он сам. – Если мне не нравится внимание, а ей нравится, почему бы не заслонить меня собой, чтобы все были довольны?
- Потому что она Поттер, а не Малфой, - Гермиона всплеснула руками. – Но такое самопожертвование, как я вижу, в фамильной манере, раз ты можешь понять этого ребенка.
- Конечно, я могу понять своего ребенка, я же ее отец! – рассердился Гарри, но остыл, оценив ситуацию.
Гермиона стояла посреди дурацкой гостиной Анджелины в шелковом пеньюаре, с оборками на бретелях. Ее скулы заострились, и безжалостное утреннее солнце подчеркивало эту деталь.
Гарри сделал вид, что заслоняется от слишком яркого света, льющегося сквозь бамбуковые ролеты, и подруга машинально последовала его примеру.
- Ты ревнуешь, потому что мы утратили связь? – спросил Герой, садясь на диван.
- Мы отдаляемся друг от друга, если ты не заметил, - Гермиона кивнула и вышла из комнаты, наступив на распластавшийся под ногами «Пророк».
Гарри огляделся по сторонам. В поисках гостиной он уже составил свое мнение о доме, но решил держать его при себе. Увы, дурацкой, на его вкус, тут была не только гостиная. Даже расположение комнат оставляло желать лучшего. Так, чтобы воспользоваться ванной на первом этаже, необходимо было протащиться через длиннющую столовую. К этой же ванной вплотную примыкала оранжерея. Именно туда и спускалась лестница со второго этажа, занимаемого Анджелиной. Оставалось только надеяться, что хозяева не выращивают дьявольские силки или мандрагору в опасной близости от детей.
- Добро пожаловать в «Сломанный якорь»! – обратно в комнату Гермиона вошла, левитируя впереди себя небольшой поднос. Он был легким, из нержавеющей стали, и постоянно возвращался на пол корпуса назад, чтобы подхватить отстающие по инерции помадки, щедрой горстью насыпанные прямо поверх салфетки.
- «Сломанный якорь»?! – переспросил Герой. - Так этот дом ласкает ваш слух, а не глаз!
- Иронично же, как для двух разведенных женщин, - Гермиона пожала плечами. – Еще и греет карманы приемлемой рентой.
На работу миссис Гермиона Уизли надевала тройки от «Диор», и Гарри почувствовал невольное облегчение, поняв: на этот раз обойдется без зауженных мантий.
- Раз уж с Джинни все хорошо, Флитвик просил возвратить детей в школу к обеду, - Гермиона сдула со лба завиток, продолжая делать пассы волшебной палочкой. - Сегодня у Розы с Альбусом контрольная по зельеварению, а у Хьюго с Лили – старостат.
- Старо-что? – изумился Гарри.
- Мы с Роном два года были старостами, а ты не в курсе, что такое «старостат»?! – этого открытия оказалось достаточно для того, чтобы зрительный контакт с подносом был прерван, и он плюхнулся на низкое блестящее нечто. Больше всего это напоминало корзину для бумаг, причем таких корзин вдоль дивана выстроилось четыре. Все разной геометрической формы. На круглой – ближней к камину – стоял горшочек. Гарри сильно надеялся, что в нем был летучий порох, а не пепел Фреда, из-за пропажи которого Анджелина с Джорджем развелись.
Так или иначе, но от всплеска разлитого в чашки чая Героя уберегла лишь реакция ловца.
- Да я только от детей узнал, что в школе можно изучать беллетристику! Остынь! – воскликнул он, отпрыгивая.
- Невежа! – дернула плечом Гермиона. – Это один из тех моментов, когда мне стыдно, что мы знакомы, Гарри Поттер.
- А я горжусь этим, несмотря на то, что ты странно себя ведешь, - торжественно объявил Герой. – Говоришь, что мы отдаляемся друг от друга, и уходишь от разговора.
- Ох, ну это… - Гермиона закатила глаза. – Я избегаю классики эмоционального шантажа в твоем исполнении. Думаешь, не знаю, как все будет, если останусь?! Опять ведь заведешь разговор о моем разводе! Либо это, либо отчужденность, так что даже не знаю, что хуже, Гарри.
- О, ну ладно, - Герой посмотрел на диван, где оставил свой экземпляр «Пророка», затем под ноги, где валялся точно такой же. – Не тебе упрекать меня во вторжении в личную жизнь! Свою идею я донес: ты совершаешь непоправимую ошибку, от которой я как друг должен предостеречь. Но, если хочешь рушить свою жизнь, я не могу помешать тебе. Не стоит думать, что я стану навязывать свое мнение, хорошо?
- Я не… - Гермиона смутилась. – Просто восхитительно, что я не могу рассказать лучшему другу о своих переживаниях! Ты хоть знаешь, как болезненно то, через что я прохожу?!
- Вообще-то да, - Гарри кивнул, - я развелся с женой и, как видишь, остался жив. Ты сильнее этого, - он приблизился, чтобы обнять подругу. – И мы не сможем отдалиться друг от друга, даже если захотим. В худшем случае я уеду в Тибет, достигну там просветления и вернусь, как только ваше упрямство перестанет взрывать мне мозг.
Гермиона улыбнулась и обняла Гарри в ответ. Ее рука на его лопатке была теплой и не предпринимала попыток облапить. Вспомнив о возможности домогательств, Герой отпрянул и посмотрел на раскрасневшуюся подругу.
- Нам все еще нужно понять, что делать с «Пророком», - сказал он.
- А что с ним? – Гермиона села на диван и ткнула палочкой в ближайшую чашку. – Агуаменти!
Гарри посмотрел на ковер в виде шкуры зебры – туда, где вдоль белой полосы расплывалось чайное пятно.
- Я же вижу тебя насквозь, - сказал он с укором. – Вся эта статья – одна сплошная пиар-компания. Рубаха-парень Гарри Поттер между двух ведьм: которая из них получит трофей? Одна – спортсменка-наркоманка, его бывшая жена, и вторая – школьная подруга и неразделенная любовь – он ее или она его, какая разница? Что, несомненно, важно, так это ее строгость, рассудительность и блестящие педагогические способности. Виват тебе, Гермиона, плацдарм готов: ты - моя идеальная вторая половина, соратница и правая рука, залечишь мне разбитое сердце и убережешь от пагубных привычек. За исключением идеологических. Тебе не нравятся мои реформы? Хочешь, чтобы я слил это Деннису, или просто поговорим?
- О чем? О том, что ты утопил министерство в бумажной возне благодаря соревновательности судебного процесса? На кой черт тебе понадобилось общественное обвинение? Любое послевоенное правительство начинает с того, что сокращает административный аппарат и ослабляет контроль. Но вместо канцелярских крыс ты взялся за невыразимцев!
- Как ты можешь говорить об ослаблении контроля, ты – омбудсмен! Неужели твои меньшинства справятся без тебя? И причем тут невыразимцы?!
- Ты – параноик, Гарри Поттер, ты никому не доверяешь, вот причем! Наращивать обороты административной машины – прямой путь к культу личности!
- Я ничего не понимаю, - честно признался Гарри, сообразив, что они с подругой орут друг на друга уже несколько минут.
- Знаешь, если бы я была злодеем, я бы все так и сделала – изолировала бы тебя от магов и отдала на воспитание магглам, - Гермиона сбавила тон и отпила свой странный чай, разбавленный водой из волшебной палочки.
Гарри понял, что все это время разговаривал с чайным пятном и поднял на подругу осуждающий взгляд.
- Ты заимствовал у магглов то, без чего они не могут обойтись, и то, без чего маги прекрасно жили веками, – бюрократию, - продолжала Гермиона уже спокойно. – Мы с тобой живем в мире, где издревле ударяли по рукам. Что такое деловой обычай по сравнению с непреложным обетом, ты когда-нибудь думал об этом?! Наш мир почти совершенен, но ты не видишь этого, потому что он слишком отличается от картинки, сформированной образцовыми Дурслями.
- Я не… - вскинулся было Гарри, но подруга не дала ему закончить.
- Ты – разрушитель, - перебила Гермиона, - хочешь ты этого или нет, отдаешь себе отчет или не задумываешься об этом, но механизм уже запущен: мир, построенный на доверии, пугает тебя. Слишком много предательства вокруг.
- И каков же выход? – Гарри почувствовал, как напрягся: его трицепс под рубашкой хаотически сокращался, и это пугало, прямо как нервный тик.
- Невыразимцы должны подчиняться тому, кому ты можешь доверять, - отрезала Гермиона. – Вспомни, когда мы только попали в Хогвартс, - добавила она мягко, - лестницы перемещаются, свечи парят в воздухе, кареты ездят без лошадей, а шоколадные лягушки прыгают прямо в рот. Это было настоящее волшебство. Я хочу, чтобы ты вспомнил это чувство, пойми.
Гарри понимал. До сих пор он и не задумывался над тем, что утратил ощущение волшебства.
- Значит, мне нужно возглавить Отдел тайн? – уточнил он.
Гермиона переменилась в лице: из мечтательной и задумчивой превратилась в испуганную и раздосадованную.
- Так вот, в чем дело! – опешил Гарри. – Ты хочешь возглавить Отдел тайн!
- Мне пришлось бы стать министром для этого, - скороговоркой выпалила Гермиона.
Какое-то время друзья смотрели друг на друга не мигая, затем воскликнули хором: «Мерлин Всемогущий!»
- … Ты хочешь стать Министром магии, - озвучил Гарри свою догадку.
-… Ты никому не доверяешь, кроме себя, даже Кингсли! – возмутилась Гермиона, но тут же миролюбиво добавила: - Касательно «Пророка». Я просто отвлекала внимание от истории с Джинни…
- Чтобы общество увидело в тебе мою спасительницу? – хмыкнул Гарри.
Гермиона смотрела на него со смесью благожелательности и сочувствия. Этот взгляд был напрочь лишен похоти, скорее пренебрежителен.
- Ладно, слушай, - не выдержал Герой, - я знаю, что разумнее смолчать, но не могу не спросить. Вчера ты… эээ… извини, если я оскорбил твои чувства, но какого дементора я узнаю о них только сейчас?! В смысле… это же какое-то дурацкое недоразумение, и ты вовсе не… Я хочу сказать…
- Ой, да знаю я, что ты хочешь сказать, - Гермиона поморщилась. – Наш союз был бы выгоден нам обоим. За детьми присматривать легче, не говоря уж о политических оппонентах, да и предыдущие разводы смотрятся вполне закономерно с учетом открывающихся перспектив. Но, будь я на твоем месте, тоже выбрала бы действующего Министра. Но как я могла знать, что у тебя отношения с Кингсли, если ни один из вас об этом не проболтался?..
Гарри замер. Он даже не сразу осознал, что Гермиона права относительно детей и разводов. Она еще говорила о том, какой это беспроигрышный ход со стороны Гарри, и о том, что Кингсли, несмотря на все свое влияние, не сможет публично признать отношения с мужчиной, а значит, и накинуть Герою симпатий общественности, - но слова эти не достигали цели.
Главное - Гермиону совершенно не волновала постельная сторона вопроса.
«Она предлагает убить двух зайцев, - Гарри тихо обалдевал, сознавая, к чему все идет. – Вот только рано или поздно выбирать между двух огней все равно придется».
Герой представил себя с министром – шуршание одежды и собственные пальцы, зарывающиеся в снежно-белые волосы, похожий на гигантскую шоколадную лягушку Кингсли стремительно выпрыгивает из одежды…
Желудок сдавило ледяной рукой отвращения, поэтому до безобразной сцены выбора между псевдолюбовником и боевой подругой-женой даже дело не дошло.
- Агуаменти! – Гарри рухнул на диван и ткнул палочкой в полупустую чашку чая. В горле вдруг пересохло, и он припал к сомнительному питью.
Гермиона смотрела на него в недоумении, а затем просто встала и вышла, сопровождаемая бешеным взглядом.
- Встретимся в Святого Мунго, - попрощалась она неестественным голосом.

***
Погода быстро портилась, и к тому времени, как Гарри добрался до редакции «Ежедневного пророка», тучи заволокли небо черным саваном, а ветер дул с такой силой, что вывеска издательства, объединившего под своим началом три редакции, ходила ходуном. От мерзкого скрипа петель, на которых раскачивался злополучный указатель, Гарри передернуло. Не давая себе времени на раздумья, он распахнул окованную железом дверь и ворвался внутрь.
Охранник поприветствовал Героя, не раз бывавшего в гостях у школьного приятеля - Денниса Криви. Гарри кивнул мужчине и, проигнорировав старый дребезжащий лифт, поднялся пешком по мраморной лестнице, ведущей к мансарде. Несколько припавших пылью рабочих столов и покрытых чехлами печатных прессов ни капли не смутили Героя.
- Гоменум ревелио! – провозгласил он и с некоторым удивлением обозрел преобразившееся пространство.
Мимо туда-сюда деловито сновали стажеры. Прессы лишились чехлов и работали с оглушительным скрежетом. Пыль на столах сменилась печатными машинками, строчащими без умолку.
Гарри обменялся кивками со знакомым фотографом и репортерами, обогнул ближайшее сборище зевак и вступил в начерченный при выходе из лифта многоугольный пентакль. Задрав голову, он подмигнул разверзшейся в потолке трещине. Трещина увеличивалась в размерах и вскоре уже напоминала сквозное отверстие для всасывания в воронку, образованную на месте растительной лепнины. Всякий раз, входя в столь странный портал, Гарри чувствовал себя жертвой маггловского пылесоса, но ничего не говорил Деннису. Смолчал он и теперь.
- Ну наконец-то, Гарри Поттер! – обрадовался главный редактор «Ежедневного пророка». – А я уж думал, ты обо мне забыл!
Деннис был из тех людей, забыть которых удается не сразу. А если и удается, то с молчаливого согласия этих самых людей. Ведь возможностей напомнить о себе у них воз и маленькая тележка. И пользоваться своими возможностями они не гнушаются.
- Какого черта, Деннис? – пророкотал герой и сам удивился тому, как фальшиво звучит его возмущение. – Ты не заинтересован в моих эксклюзивных интервью? Меняешь формат?
На лице Денниса не дрогнул ни один мускул. Казалось, он целиком и полностью сосредоточился на том, чтобы загнать в лунку очередной шар, и вообще не слышал обращенного к нему вопроса.
Герой выдохнул и досчитал до десяти. Мерлин знает, почему он привечал Денниса, но присутствие светловолосого газетчика неизменно порождало внутренний конфликт.
С одной стороны, ни в волосах, ни во взгляде, ни даже в ослепительной улыбке школьного доставалы никогда не было ничего особенного, с другой – совокупность масти и развитых с годами навыков манипуляции вызывали в Гарри не столько смутное узнавание, сколько опасение. И если первое напоминало Гарри о Коллине, то второе герой объяснял исключительно инстинктом самосохранения. Что ни говори, а для «полного счастья» ему не хватало только ссоры с главредом «Пророка».
- Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, - заворковал тем временем Деннис, растягивая гласные, и его грудное вибрирующее «ррр» навело на мысль о ревности Джинни и закономерности ее подозрений: Криви действительно был хорош, но чего-то ему все-таки не хватало. Он не был своим братом?
Обычно Гарри давил в себе эту мысль. Во-первых, Коллин, даже если допустить, что он почему-то нравился Гарри в прошлом, уже никогда и ни при каких обстоятельствах не мог стать дорогим для него человеком. Скорее уж он был по-своему дорог, и потому Гарри предпочитал путать чувство вины за его преждевременный уход с влечением, ну или что там за искра простреливала между ним и Деннисом?
Сочная зелень поля и солнечное сияние прогретого заклинаниями воздуха заставляли мыслить в позитивном ключе, так что после непродолжительного разговора и партии в гольф, Гарри уже не помнил, за что так взъелся на Коллина Криви.
В конце концов, герой был сам виноват в чрезмерном внимании к своей скромной персоне – не нужно было каждый год своей учебы сражаться, если не с самим Вольдемортом, то с его приспешниками, а главное – побеждать в войне, разводиться без причины и бросать аврорат ради двухгодичной карьеры квиддичного игрока. С учетом всей последующей и предшествующей славы, а также популяризации курса малопонятных магам реформ, Гарри превратился в эдакий неиссякаемый источник информационных поводов. И если верить Криви, читатели таблоидов только и ждали, когда их кумир снова что-нибудь выкинет.
Глядя, как уцелевший в битве за Хогвартс Криви опирается на свою клюшку, Гарри не чувствовал к нему симпатии, во всяком случае, не в ответ на снисходительную улыбку, но и раздражения не испытывал тоже. Как если бы драконья кожа нового кошелька оказалась вдруг дерматином: обидно? Досадно? Ладно!
- Гермиона – святая женщина, - говорил Криви, и Гарри кивал, так он это говорил. - Посмотри, повсюду только ваш с ней возможный роман, о причине пребывания Джинни в больнице всего два предложения. И ни слова об избиении младенцев во «Флориш и Блоттс». Да ты должен быть нам благодарен за идею! Такое дело провернули!
Герой чувствовал, что он благодарен. Самую малость. В значительно большей степени он был обескуражен. Ведь его школьная подруга на дух не переносила газетные инсинуации и даже объявила войну Рите Скитер, намекнувшей на романтическую составляющую их с Гарри взаимоотношений. Если подумать об этом теперь, Скитер была чуть ли не провидицей: Гермиона превращалась в ту самую амбициозную, падкую на знаменитостей стерву. Только вот зачем ей было греться в лучах чьей-то славы, если ее собственная слава меркла рядом с этим человеком? Гарри не понимал. Как не понимал того, почему читать про его личную жизнь людям интереснее, чем про реформы.
- Как бы им понравилось обнаружить, что скелеты из их собственных шкафов радостно щелкают челюстями с передовицы?
- Да в том-то и дело, что у них нет скелетов, Гарри! У большинства из них скучная-прескучная жизнь! И своим внукам они будут рассказывать о себе как о современниках Гарри Поттера. А что касается Гермионы, то она – женщина, вот и все.
- В смысле – женщина? – герой непонимающе уставился на собеседника.
- Женщины созданы для того, чтобы отсвечивать, ты разве не знал? Как бы независимо они не держались, рано или поздно наступает момент, когда им хочется на кого-нибудь опереться. И если рядом не оказывается сильного мужского плеча…
- Ты – шовинист, что ли? – удивленно перебил Гарри.
- Я реалист, - улыбнулся Криви и протянул герою клюшку. – Бей давай.
Гарри очень захотелось ударить, но не по мячу. А вдруг Деннис прав? Вдруг газетчики, вроде него и Скитер, - пророки нового времени?!
- У тебя сколько по прорицаниям было? – на всякий случай поинтересовался герой, примеряясь к мячу.
Он опережал Коллина уже на четыре лунки, когда понял истинную причину своего беспокойства: тот факт, что юный Криви предпочел руническую вязь завываниям Трелони, поистине вдохновлял.
- Но ведь ты написал о ее разводе! – воскликнул Гарри одновременно с тем, как мяч влетел в последнюю лунку.
Гарри сильно повезло. Промах левее цели вынудил бы его к непростому удару из глубокой ложбины, поэтому он целился вправо, но промахнулся все равно и тем не менее выиграл раунд. Мяч отскочил от кочки и буквально вонзился туда, куда следовало.
- Да! – закричал Деннис, как будто это было его личным достижением. – Да, - он тряхнул головой, расставаясь с наваждением случайной победы, - развод омбудсмена легко не забудется, но пара предложений, чтобы сместить акценты – и вот уже тема выходит на качественно новый уровень: люди не говорят о в действительности разрушенном браке, они говорят о несуществующем романе, а это не задевает. Потому что не имеет к реальности ни малейшего отношения. Гермиона не просто святая, Гарри, она – настоящий гений пиара. Ну а ты просто чертовски удачливый сукин сын, как я погляжу!
Последнюю фразу Деннис провопил, и глаза его светились восторгом. Прежде, чем успел переключиться на волну безудержного веселья, Гарри оказался сбит с ног и буквально распят на крыше издательства.
- У тебя глаза цвета поля для гольфа, - констатировал Деннис.
Он тяжело дышал, и на какой-то короткий миг Гарри показалось, что они поцелуются. Эта мысль была почти умиротворяющей в запале игры. Герою очень не хватало этого адреналинового мальчишеского озорства. Он искал его в профессиональном квиддиче целых два года и почти похоронил под кипой министерских бумаг на рабочем столе, чтобы понять наконец: дело вовсе не в победе и не в спортивном интересе. Ему нужно было восхищение во взгляде соперника, не оценка другого профессионала, а искреннее удивление впечатленного любителя.
Деннис был именно таким любителем – и в тот момент он смотрел на Гарри почему-то не своими карими, а светло-серыми, малфоевскими глазами. И ветер трепал его выгоревшие на солнце волосы.
Герой потянулся к ним, желая избавиться от морока, и вздрогнул от оглушительного шлепка.
- Поттер, давай без рук, хорошо?
Гарри моргнул раз. Еще раз. Однако слизеринец никуда не делся. Вместо этого ладонь будто прищемило. И пока обескураженный Поттер смотрел туда, где на его оливковой коже проступало розовое пятно, очертания иллюзорного поля для гольфа трансфигурировались в интерьер «Трех метел».


Глава 7. Синхронное отравление

- Так что там с Криви? – спросил Малфой, уже без восторга глядя на своего извечного оппонента.
Гарри сделал хороший глоток усладэля и сосредоточился на тех остатках удивления, которые еще угадывались в облике его визави.
- Криви думает, что у меня роман с Джинни, а Джинни думает, что у меня роман с Криви.
- Я вообще-то про поле для гольфа хотел услышать, но раз уж ты сам заговорил на эту тему… - Малфой вздохнул. – Есть ли кто-нибудь, кто не думает о твоей личной жизни?
Гарри даже растерялся, глядя в пронзительно серые глаза. Нечего сказать, хороший вопрос.
- Ну так, - поинтересовался Малфой, широко улыбаясь, – роман-то у тебя на самом деле с кем?
«И это я еще молчу насчет Шеклболта и Гермионы!» - пригорюнился Гарри.
Настроение немного подымало то, что от Криви герой вышел не с пустыми руками.
- Ты же понимаешь, что теперь нашей дружбе конец? – осведомился он на прощание. Причем вполне благодушно.
- Даже так? – Криви выгнул брови.
Колдографии из его рук веером легли на стол.
Гарри выбрал две.
- С тобой приятно иметь дело, - сказал он, убирая их во внутренний карман пиджака.
Оставалось надеяться, что Денис действовал без утайки.
- Как насчет колдографий для нашего воскресного выпуска? – оживился этот нахал. – Устроим сессию?
Гарри собрался с мыслями и посмотрел на приятеля взглядом «Казнить/нельзя помиловать – нужное подчеркнуть».
- Я свяжусь с тобой, - произнес он, взяв театральную паузу так, чтобы Криви раз и навсегда уяснил: самому ему с Гарри лучше не связываться – ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.
Все-таки газетчики ужасные люди – сбить с толку, перевернуть все с ног на голову, выставить в невыгодном свете и заставить сомневаться в себе только затем, чтобы, в конце концов, презентовать свою верность в наиболее выгодном свете.
Гарри лишь укрепился в этой мысли, увидев обложку «Придиры». Какая-то колдоведьма читала его очень сосредоточено. На ходу. Она была так поглощена статьей, что буквально врезалась в Гарри. С минуту они смотрели друг на друга, застыв посреди больничного коридора, и в этих перекрестных взглядах было больше брезгливости, чем чего-либо еще. Гарри без труда удалось завладеть журналом, после чего он озадачил окружающих.
Не доходя до палаты бывшей жены, герой свернул к Полумне Лавгуд и Сьюзен Боунс. Обе женщины лежали в своих постелях и читали. Сьюзен даже пораженно шевелила бровями, которые иногда образовывали острые углы с разворотом «Ведьмополитена».
- А что ты хотел, чтобы я сделала? – Полумна безмятежно посмотрела на Гарри, сунувшего журнал ей под нос. – «Придира» - оппозиционное издание. Я не могу писать о морщерогих кизляках в то время, как все остальные пишут о Гарри Поттере. Мои читатели покинут меня, и я потеряю бизнес.
- Займешься чем-нибудь другим, - Гарри выглядел очень грозно: брови сдвинуты к переносице, подбородок задран, ноздри раздуты.
Полумна вздохнула и захлопнула свою книгу, которую все еще держала в руках. Ни один мускул не дрогнул на ее гладком бледном лице, которое не особенно изменилось со времен окончания школы.
- Я думал, мы друзья, - заметил Гарри с горечью, убирая журнал у Полумны из-под носа.
- Это было везде. Я не смогла бы тебя защитить.
- Мне не нужно, чтобы меня защищали. Мне нужно, чтобы обо мне перестали писать чушь! - Гарри все еще хмурился, но уже не смотрел на Полумну. Полумна тоже на него не смотрела. Она вела себя как сомнамбула, и монотонная манера ее беседы настраивала на медитативный лад.
«Интересно, - подумал Гарри, - какие зелья она принимает?»
И тут перед его внутренним взором загорелись две яркие точки, перечеркнутые жирной чертой.
«Правда, забавно, что мы все синхронно отравились?» - голос Джинни эхом отразился от чертогов геройского разума.
- Постой-ка! – Гарри сощурился. – Вы были с Джинни, когда она употребляла?!
Это было скорее утверждением, нежели вопросом, и когда Полумна подняла похожие на блюдца глаза, в них отразился секундный испуг.
- Вы были с ней, - затараторил Гарри скороговоркой, - все четверо…
Полумна покачала головой, но героя уже несло - он восхищался стройной версией, как бывало не раз в моменты озарений.
- Что именно вы употребляли? Что?! Это был порошок? Грибы? Возможно, настойка?! Скажи мне! Я должен знать, на что присела моя жена!
- Она тебе давно не жена! – по здравом размышлении Гарри был благодарен Невиллу за вмешательство.
На какой-то момент он потерял над собой контроль и совершенно забыл о детях, которых сопровождал.
- Ты ведешь себя отвратительно, - строго заметил Невилл. Если бы не он, Полумне было несдобровать. – Хорошо хоть сегодня без орхидей.
- А что не так с орхидеями?! – взвился Гарри.
Он был несколько обескуражен быстрой сменой событий, да и рог взрывопотама, все еще находившийся в кабинете завотделения, весьма нервировал. Невилл же, напротив, выглядел спокойным, даже печальным.
- У Джинни аллергия на орхидеи, - констатировал он.
Гарри опешил.
- Я не знал, - пробормотал он обескуражено.
Невилл с шумом втянул воздух, поперхнулся и закашлялся. Спиной он опирался о полку из песчаника, пока Гарри старался не снести ни один из двух стульев на пути туда-сюда.
- Не наделай вы детей, я бы счел этот брак фиктивным, - заметил Невилл.
- О, - взвыл Гарри, сжав кулаки, - а в глаз?
- Самое удивительное, что она не разрешила их трогать, - Невилл сменил позу, переместив центр тяжести с левой ноги на правую.
Гарри смотрел на эти скрещенные ноги и убеждал себя, что не хочет их перебить.
- О чем ты говоришь? – он остановился и глубоко вдохнул, не поднимая взгляда выше коленных чашечек собеседника.
- Джинни, - сказал Невилл. – Она чихала и покрылась сыпью, но от орхидей избавилась только когда начала задыхаться.
Гарри почувствовал головокружение. Его кулаки разжались, нижняя губа дернулась, а к горлу подступил комок.
- Знаешь, что самое удивительное, Гарри Поттер? – вкрадчиво осведомился завотделения Лонгботтом. – Я считал тебя другом. Ты считал меня другом. Но я так и не узнал твоего секрета. Ответь же мне теперь, когда связь между нами истончилась, что в тебе такого особенного, что люди готовы ползать перед тобою на брюхе и есть у тебя из рук? Даже когда ты вытираешь об них ноги. Что это, Гарри?
- У нас проблемы, Невилл?
Теперь, когда существовавшее между ними напряжение наконец-то нашло выход, Гарри почувствовал внезапное облегчение. Он остановился и сел в дурацкое красное кресло Невилла с таким видом, будто отнял у Лонгботтома трон.
Невилл поежился и сложил руки на груди, но гневного взгляда не отвел. Гарри тоже не стал отворачиваться, только моргнул: недоуменно, совсем по-детски.
- Ты чего такой агрессивный? Положил глаз на Джинни?
- Вообще-то это ты агрессивный, - фыркнул Невилл, - порешь чушь, ведешь себя, как мерзавец… Знаешь ведь, что Хана – моя единственная.
- Женщина – да, - Гарри был пугающе мягок. Его зеленые глаза прямо-таки искрились участием, но это крохотное уточнение…
Невилл невольно напрягся, а уже через секунду герой стал самим собой.
- Тогда какого черта? – взревел он.
Невилл подпрыгнул на месте от неожиданности и почувствовал за это жгучий стыд.
- Вообще-то я всего лишь возвращаю твое же презрение, - сказал он. - Мне всегда казалось, что ты презирал меня с тех самых пор, как узнал про парней.
- Любопытно, что ты сам об этом заговорил, - Гарри прокашлялся и потупил взгляд. – Понимаешь, мне кажется, мы с тобой из одной команды.
Невилл открыл и закрыл рот.
- Ты ведь не о квиддиче сейчас говоришь? – решительно уточнил он.
- А что, мы вместе играли в квиддич?! – передразнил Гарри.
- И не об Отряде Дамблдора…
Невилл выглядел как человек, который очень не хочет признавать собственную неправоту.
Гарри нервно сглотнул.
- Понимаешь, Сепсис… Я думаю, ты мог бы мне с ним помочь. Мне он нравится, и я… с ним я чувствую такое, чего раньше не чувствовал.
- Гарри, я не могу, - просипел Невилл задушено. - Я не могу помочь тебе с Сепсисом, - выпалил он, отвернувшись от вопросительного взгляда.
- Но я думал, ты обрадуешься, и мне нужен твой совет… - Гарри выглядел растерянным и раздосадованным. Он встал и подошел к Невиллу, чтобы встретить его взгляд. – Дружище, что со мной не так? Я что, чересчур героичен, чтобы быть любимым?!
- Дело не в этом!
- Тогда в чем?!
Невилл хотел отстраниться, но Гарри поймал его за подбородок.
- Да в том, что Сепсис – мой, мы любим друг друга, и я ни за что не расскажу тебе, как его завоевать, только не его, только не я, - выпалил Невилл, зажмурившись. Он был красным, как вареный рак, и протараторил свою речь на одном дыхании, как будто боялся, что приступ астмы помешает ему.
Гарри в шоке отпрянул. Он знал, что Невилл астматик и что у него непростая личная жизнь.
- А как же Хана?
Гарри всегда думал, что парни были нужны Невиллу для разнообразия. Хана совсем не походила на Джинни в вопросе узурпации мужа, и именно поэтому, (во всяком случае, Гарри так казалось) Невилл боготворил подругу жизни – за понимание.
- Хану я тоже люблю, - Невилл глубоко вдохнул и дернул ворот рубашки, - в том-то и дело.
Гарри поморщился, когда оторванная пуговица с глухим треском запрыгала по полу. Он наклонился, чтобы поймать ее и выиграть немного времени, прежде чем возвратиться к неприятному разговору.
- Вот почему меня раздражает твое отношение к Джинни, - продолжал Невилл убийственно ровным тоном. – Возможно, ты – гей, Гарри, это многое проясняет, но я – нет. И мое воспитание восстает против твоих манер, уж извини за прямоту. Я не желаю, чтобы Сепсис однажды испытал подобное унижение. Он этого не заслуживает.
- То есть ты будешь мне препятствовать? – уточнил герой с вызовом.
Он все еще сидел на полу, преклонив одно колено, и разглядывал крохотную перламутровую пуговицу у себя в руке, а по сморщенному в раздражении лицу катились злые, непрошеные слезы. У Невилла в жизни был кто-то особенный – не просто мать детей или бывшая жена, которую нужно постоянно держать в уме, чтобы не чувствовать себя полной сволочью, да еще и не сойти при этом с ума. Задача не из легких – впустить в свое сердце одного человека, в то время как мозг постоянно работает на другого. Но Невилл с ней справился, и не просто справился, похоже, он получил двух любящих людей по цене одного. А что, кроме претензий, обвинений и обязанностей, получил от жизни Гарри? Да ничего!
«Значит, пусть Невилл делится», - внезапно зло подумал герой, с которым никто и ничем не делился, кроме неприятностей.
Он будто вновь оказался в чулане под лестницей с парой обносков, в то время как Дадли распаковывал свои бесчисленные подарки к Рождеству.
- Сепсис должен сам решить, чего хочет, - выдавил Невилл. - Я лишь прошу тебя не обещать ему того, чего не можешь дать.
- Не беспокойся, - Гарри хмыкнул. – Я буду с ним честен, как и ты. Ты ведь сказал ему, что не бросишь Хану?
Воцарившаяся в кабинете Невилла звенящая тишина полностью подтвердила догадку Гарри. Сепсис пребывал в неведении относительно неделимости четы Лонгботтомов, а, следовательно, был открыт для предложений.
- Ты не презираешь меня, дружище, ты завидуешь, - предположил герой уже без издевки. – Потому что я не воспитан и поступаю так, как хочу, а не так, как должен.
- Нашел, чем гордиться!
Гарри все еще разглядывал пуговицу, и Невилл мог высмеивать лишь его вихрастый затылок.
- Я свободен для Сепсиса и могу предложить ему поддержку и дом, а сохранять видимость теплых отношений с бывшей женой мне ни к чему, - пожал плечами Гарри. – Спасибо, Невилл. Даже если ты не хотел, ты мне очень помог, ведь теперь я знаю свое конкурентное преимущество.
- Ты герой, ты привык к определенному образу жизни, и ты не знаешь, о чем говоришь, - хотя в голосе завотделения и слышались сомнения, они с лихвой компенсировались агрессией. – Думаешь, магическая Англия простит тебе сексуальные эксперименты?
- Посмотрим, - в голосе Гарри была безмятежность, которой он не испытывал. Что, если Невилл прав, и его геройская привычка хватать то, что вздумается, и избавляться от того, что не нравится, - это просто издержки статуса? Что, если простые человеческие отношения, к которым так стремится его израненная душа, действительно строятся на недомолвках и экивоках? И наконец, почему нерешительного и противоречивого Невилла любят, а его, однозначного Гарри, нет?
Эти вопросы занимали героя весь путь до двери, пока голос за спиной не сказал:
- Кстати, как я и говорил, Джинни действительно отравилась. Мы пока не знаем, чем, но психотропного там не больше, чем в любом пищевом токсине.
В коридоре пахло свежестью. А может – сыростью. Гарри не принюхивался.
Он просто прислонился к стене с независимым видом и сделал Гермионе знак подойти. Сьюзен Боунс быстро упорхнула в свою палату, будто вспугнутая птичка. Гермиона только головой покачала, бросив что-то ей вслед.
- Дети с Джинни, – сообщила она, приблизившись к Гарри. – Хочешь перекусить?
- Почему бы и нет?
Они поднялись на шестой этаж и взяли по куску «пастушьего пирога» с напитками.
Гермиона выглядела очень строго в своей тройке от «Диор» с уложенными в сложную прическу выпрямленными волосами.
Гарри думал, что ему нужен друг, и что Невилл и Рон по очевидным причинам эту роль на себя взять не смогут. Не то чтобы он простил Гермионе договоренность с Криви, но выбор был не так уж велик, и Гермиона была довольно честна и прямолинейна с ним, пускай и не предупредительна. А главное – она никак не комментировала выходку с Полумной и отношение к Джинни: просто сидела напротив и молча ела свой пирог, позволяя Гарри собраться с мыслями.
- Ты как, нормально? – спросил Гарри, тщетно пытаясь отделить говяжий фарш от картофеля.
- Это я у тебя должна спросить, - Гермиона отложила вилку и внимательно посмотрела на друга. - У тебя щеки мокрые.
Гарри сделал вид, будто занят едой.
- Если ты недоволен мной, я готова встретить последствия. Незачем срываться на других.
- Я не срываюсь на других, - возразил Гарри мягко, - я воздаю им по заслугам. Просто много навалилось, - он и сам отложил нож и вилку, чтобы потрогать ладонями щеки. - И вообще я хотел убедиться, что у нас все в порядке.
- У нас все в порядке, - отчеканила Гермиона.
- Я тебе не верю, - Гарри покачал головой. – В смысле, если у тебя ко мне романтические чувства, мы должны об этом поговорить.
- Успокойся. Тебе ничто не угрожает, - Гермиона улыбнулась. - Раз уж ты об этом заговорил, я собираюсь попытать счастья в однополой любви.
Гарри поперхнулся пирогом и хлебнул газировки.
- Вот как? – прокашлявшись, осведомился он. – И я собираюсь. В однополой любви.
- Тогда тебе стоит обратиться к Невиллу, он направит.
Гарри сделал большой глоток газировки.
- Уже, - веско сообщил он, прежде чем вернуться к своему пирогу.
Затянувшееся молчание нарушили дети. Замерев с кусочком пирога, недонесенным до рта, Гарри с трепетом наблюдал за их появлением.
Одетые в школьную форму, они были умилительно хороши. Совсем не такие угловатые, как гриффиндорское трио в их возрасте. К тому же, их было пятеро: Джейми, Альбус, Роза, Лили и Хьюго.
«Они похожи на банду, если вот так ходят по школе вместе», - подумал Гарри.
Хьюго всегда был очень красивым ребенком. И Альбус тоже. В них и в Лили чувствовался характер, и Гарри с замиранием сердца гадал, как жизненный опыт закалит врожденную принципиальность. Роза полностью оправдывала свое имя: то распускалась, как цветок, то пряталась обратно в бутон. Очередной период цветения наделил ее прелестным румянцем и блеском глаз, волос и даже губ, тронутых штрихом какой-то мази.
«Неудивительно, что младший Малфой очарован», - решил Гарри.
Он улыбнулся детям, и они улыбнулись ему в ответ. Все, кроме Альбуса и Джеймса.
- Что случилось? – Гарри обеспокоился. – Вы, ребята, какие-то хмурые.
Джеймс и Альбус переглянулись.
- Скорпиус Малфой, - сказал Джеймс. – Нас беспокоит его здоровье.
- С какой стати?
- Ты уронил его, - напомнила Лили, не удержавшись от смешка. – Или он тебя.
- Так пошлите сову, чтобы справиться о его здоровье, - Гарри пожал плечами.
Он посмотрел на Альбуса, затем на Джеймса и почувствовал, что вчерашняя мигрень возвращается. Но на этот раз причиной болезни было не раздражение. Гарри чувствовал, что упускает какую-то деталь, возможно, незначительную, но от этого не менее очевидную.
Ал открыл было рот, но скосил взгляд на Джеймса, и тот его перебил.
- Мы хотим, чтобы ты пошел к нему и извинился, - потребовал он.
- Чтобы я что, прости? – Гарри вспомнил о пироге, недонесенном до рта, и приложил все усилия, чтобы не отшвырнуть от себя вилку, а положить. – Я понимаю, Ал, лучшего повода, чтобы примириться с другом, не найти. Но почему это я должен виниться вместо тебя?
Гарри обвел глазами собравшихся, словно ища поддержки.
- Вообще-то я считаю, что мальчики правы, - сказала Гермиона. – Ты должен принести публичные извинения до того, как Малфои обратятся в суд.
- Куда обратятся?! – герой не верил своим ушам.
И глазам своим он не верил тоже.
Ладно, Гермиона. Она пожалела ребенка. Ее не было за тем стеллажом. И она всегда защищала слабых, как и сам Гарри.
Но дети! То ли Скорпиус дружил не только с Алом, то ли перспектива шлепка от сурового героя пугала всех пятерых, только Гарри вдруг почувствовал себя чудовищем.
Джеймс и Ал, хотя и были напуганы собственной смелостью, от выдвинутых претензий не отказались.
Гарри дал им достаточно времени на раздумья, в молчании доедая пирог. Никто его не потревожил. Даже Гермиона, которой адресовался возмущенный вопрос героя.
Наконец Гарри надоело созерцание испуганных детских лиц.
- А не пора ли вам в школу? – осведомился он строго.
Джеймс и Альбус снова переглянулись. Гарри понял, что взорвется, если услышит еще хоть слово от одного из них.
- Мне надо подумать, - сказал он, выбросив руку вперед в предупредительном жесте. – Лили, Хьюго, желаю удачи со старостатом, Альбус, Роза - мое почтение профессору Гольдштайну. Гермиона?
Подруга не стала испытывать геройское терпение, хотя ее пирог и был съеден только наполовину. Она отложила вилку, поднялась со стола и неожиданно чмокнула Гарри в лоб. На секунду в кафетерии установилась звенящая тишина. Гарри решил не оглядываться по сторонам, он прекрасно знал, что увидит. Лили последовала примеру тетки, а Роза изобразила неловкий книксен. Хьюго сухо кивнул, словно припоминая геройскую грубость до поры, до времени. Братья Поттеры были заняты друг другом, и если только Гарри правильно понимал их безмолвный диалог, Ал винился, а Джеймс досадовал. Чутье подсказывало герою, что всему виной упоминание дружбы между Алом и Скорпиусом. Как вариант – предположение, что Ал не прочь эту дружбу вернуть.
- Джеймс, ты ведь ничем серьезным в школе не занят? - Гарри сам изумился, что выпалил это, однако сказанного не воротишь. – Не хочешь пойти к Малфоям вместе со мной?
Джеймс странно посмотрел на Альбуса, после чего выдавил кривую улыбку.
- Нет уж, спасибо, - как можно небрежнее протянул он. – В школе у меня полно серьезных занятий: заботиться о наших младших, например.
- Вот как?! – Гарри подавил улыбку умиления. – Было бы хорошо, если бы ты еще учился время от времени. Твои успехи в зельеварении и трансфигурации поразительны, - не удержался от сарказма отец семейства.
- Да, но не так, как твои глубокие познания в этом вопросе, отец, - Джеймс хмыкнул и, отвесив шутовской поклон, был таков. Ал бросился за ним, Роза и Хьюго вопросительно посмотрели на мать и тоже умчались прочь.
- Не говори ничего, - попросил Гарри Гермиону.
На выходе царило столпотворение, и когда узкая спина подруги примкнула к удалившейся компании детей, Гарри наконец-то отшвырнул от себя вилку и выдохнул.


Глава 8. По праву рождения

- Эй, полегче! – возмущенное шиканье прорезало тишину кафетерия вместо ожидаемого звона.
Обычно Гарри был меток, и он прислушивался, чтобы создать резонанс – тишина звенела тоже, и вилка обязана была ей вторить, как камертон.
Волны звука проходили через Гарри, меняя окружающую действительность. В этом процессе не должно было быть места змеиному шипению – манерному и раздражающему, но именно он вырвал Гарри из воспоминаний.
Возвращаться к неприятному разговору не хотелось, и Гарри сосредоточился на узкой Гермиониной спине. Он не любил широких плеч ни у женщин, ни у мужчин. Признак выдающейся мужественности, такие плечи не сулили обладателям ничего, кроме бравой смерти. Так было в войну, и неприятие детали осталось с Гарри на долгие годы, но что это?
Гермионин ком де гарсон все больше напоминал один из костюмов Гарри, хотя у подруги всегда была изумительная спина, и привычка подчеркивать это приталенными жакетами. Женскими жакетами…
- Отличный костюм, Малфой! – Гарри тряхнул головой и сделал новый глоток усладэля. – Уже уходишь?
- Ты набрался, Поттер?
Оказывается, у Малфоя была шикарная узкая спина. Почти такая же изумительная, как у Гермионы. А вот задница у него была костлявая.
- Ты голодал, что ли?
- Что?!
- Почему ты не вырос после войны?
Малфой стоял к Поттеру вполоборота. Похоже, в него угодила вилка, которой Гарри ковырялся в сырной запеканке.
- Дай посмотрю, - потребовал герой, с трудом поднявшись из-за стола.
Кроваво-синяя отметина чуть выше тонкого пояса выглядела отвратительно. То же самое Малфой думал о картине в целом: он с задранным жакетом и Поттер, жакет на нем задирающий. Все это в общественном месте при честном народе. Хуже мог быть только еще один инцидент с гиппогрифом.
Гарри опомниться не успел, как короткий удар в челюсть опустил его на пол.
- Прости, Поттер, - Малфой быстро поставил его на ноги, - обычно я не бью тех, кого консультирую, - у Гарри искры из глаз посыпались, когда ему зарядило под дых. – Я вообще никого не бью при свидетелях, но ничего не поделаешь. Это тебе за синяк и за то, что поставил меня в неловкое положение. Если ты еще раз скажешь, что я не вырос, или дотронешься до моей одежды, я из тебя всю дурь выбью.
Гарри кивнул, поскольку серые глаза смотрели вопросительно - на контрасте с безапелляционным тоном.
- Можешь забрать меня отсюда? – попросил он.
- Куда? – Малфой моргнул.
- Да куда угодно! С минуты на минуту здесь появятся мои дети, а я не хочу, чтобы они…
Договорить Гарри не успел: Малфой презрительно фыркнул, активируя порт-ключ.

***
- Значит, запонки? – Гарри внимательно разглядывал означенный аксессуар.
В двух аккуратных полушариях, наполненных жидкостью, плавал миниатюрный герб дома Блэков, перечеркнутый черной «М». С вензелями, как на малфоевской печати.
- Ужасная безвкусица, - Драко грустно вздохнул, - и никакой возможности насладиться работой мастера. Отец хотел напомнить матери, кому она принадлежит, вот и испортил силикатом то, что было некогда произведением искусства.
Гарри слушал откровения Малфоя молча. Потому что именно молча он, как правило, злился.
- Ты за дурака меня держишь?! – наконец взорвался он. - Какого дементора? Все это время ты мог войти ко мне как к себе домой, несмотря на «Фиделиус»?!
- Но ведь не входил же! – искренне удивился Малфой. – В чем твоя проблема, Поттер?
Как ни странно, после заданной взбучки в голове у Гарри прояснилось (тем страшнее было сознавать масштабы возможного), а вот конечности отказывались слушаться категорически. Только этим герой и оправдывал свое вынужденное бездействие. Стоило уже хорошенько врезать Малфою. Тем более, он первый начал раздавать тумаки.
- В чем моя проблема?! – продолжал орать Поттер, причиняя больший дискомфорт себе, чем незваному гостю. – Я шокирован и чувствую себя уязвленным в свете открывшихся обстоятельств. Не могли бы мы уже перейти к огневиски, а то у меня голова раскалывается?
Малфой посмотрел на героя очень внимательно, огромными, как у Полумны глазами. Гарри лихорадочно соображал, чем удивил его больше: своей излишней откровенностью или тягой к алкоголю.
- Рад, что мне удалось уязвить тебя, хоть я к этому отнюдь не стремился, - сказал Малфой очень мягко, как будто получил одобрение. - Этот дом мог бы быть моим по праву рождения. Так что особенного в том, что у меня есть порт-ключ от него?
- Огневиски, - проорал Поттер, срываясь на хрип.
Лежать на кушетке рядом с сидящим Малфоем было странно. То есть понятно, оба они выпили, и кушетка оказалась ближайшей горизонтальной поверхностью, не считая пола, но было в этом что-то противоестественное. Возможно, то, что малфоевские мышцы слегка подрагивали от напряжения. Или то, что от бедра его исходил жар – совсем не по-слизерински, не по-змеиному, по-человечески.
Гарри было лень шевелиться, до того уютным казалось занятое положение. И если бы не сверлящая головная боль, усиленная его собственным криком, он бы и Малфоя не пошевелил. А еще – талый взгляд льдистых глаз. Напряженный, совсем не злобный.
- Ты уверен, что хочешь напиться со мной? – Малфой встал и отправился на поиски.
– Что, лучше компании не нашлось? – вскоре он вернулся со стаканом воды. – И нет, я не держу тебя за дурака, - усмехнулся, когда Поттер понял, чего именно отхлебнул, - ты дурак и есть.
Гарри рыкнул, выбивая стакан из тонких аристократических пальцев. Он сам не понял, как оказался на полу, оседлав Хорька с воинственным кличем, а дальше оставалось только мутузить его по ребрам до полного восстановления самообладания. Ну или до появления Кикимера, как оказалось.
Под причитания домовика драка быстро сошла на «нет». Поттеру пришлось вернуться на кушетку и обложиться льдом, а Малфою – встать у старого зеркала, чтобы оценить ущерб, нанесенный его ослепительной внешности.
Он как раз поправлял свой изящный пояс, когда герой заговорил.
- Почему кожа моко? Боишься, что кто-то залезет тебе в штаны?
- О, ну да, и еще – это очень удобно в других отношениях.
Гарри разинул рот, потому что Малфой вдруг покраснел. Это зрелище было настолько завораживающим, что Поттер даже привстал, чтобы лучше видеть. Побитые ребра, конечно, заныли с новой силой, но оно того стоило.
- Я жду подробностей, - ухмыльнулся Гарри.
- Ну, пояс из кожи моко сам уменьшается, если ты худеешь, так что брюки с тебя не падают. И их действительно сложно снять кому-то, кроме тебя, а еще – ты просто не можешь переесть и мучиться несварением, когда ходишь в таком поясе. Помогает следить за фигурой. Тебе бы, кстати, не помешало.
Гарри снова открыл и закрыл рот, не зная, как еще реагировать на подобное хамство, если не тумаками. А Малфой лучезарно улыбнулся и повернулся к зеркалу, поправляя галстук.
Улыбка его померкла.
- В таком виде нельзя показываться, - со вздохом констатировал он.
- Ну так оставайся, - неожиданно для себя предложил Гарри. – Выпьешь восстанавливающее и к утру будешь как новенький. Заодно о делах поговорим.
- Ты серьезно?! – опешил Малфой.
- А почему бы и нет? – пожал плечами Гарри. – Этот дом ведь мог быть твоим по праву рождения, - не удержался от шпильки он.
Малфой просиял. Гарри никогда не видел его таким открытым и довольным, а потому попросил Кикимера принести им виски вместо того, чтобы возмущаться неподобающим поведением господ. В конце концов, он, Гарри Поттер, чувствовал себя странно, а Драко Малфой вел себя странно, и им обоим нужна была анестезия, чтобы примириться со странностями друг друга.
- Должен сказать, я поражен!
Беглый осмотр комнат привел Малфоя в воодушевление. Гарри смотрел на гостя округлившимися глазами, часто моргал и много пил.
- Ты оставил большую часть мебели и портрет бабушки Вальбурги! – открытое лицо гостя буквально сияло, чем повергало хозяина в перманентный шок.
- От него не так-то просто избавиться, - герой пожал плечами. – Разве только вместе с несущей стеной.
- Я знаю, знаю, - пропел Малфой, вцепившись Гарри в предплечья мертвой хваткой. – И отрубленные головы!
- Гермиона страшно на меня обозлилась.
- Я бы тоже их убрал, - признал Драко.
- Я сделал это для Кикимера, - Гарри вздохнул. – В процессе ремонта стало ясно, что он - единственный, с кем я буду жить в этом доме.
- Хочешь говорить о разводе? – Малфой выгнул бровь.
Гарри отрицательно покачал головой и хлебнул огневиски.
Домовик заметно оживился, обнаружив Малфоя в роли боксерской груши для своего господина. Теперь Кикимер радостно таскался из кухни и назад с различными угощениями для коврового пикника у каминного экрана.
«Вот интересно, - думал Гарри, - кто-нибудь еще видел Малфоя таким беззаботным? Вряд ли он валялся у камина в Малфой-мэноре или в слизеринской гостиной. Или валялся?!»
- Где ты сейчас живешь? – спросил Гарри, глядя, как Малфой улыбается домовику: легко и непринужденно.
Если честно, герой потому и повис на своем истязателе в «Трех метлах», что рассчитывал попасть к нему в дом.
- Раз битым ты там появиться не можешь, стало быть, живешь не один?
- Вовсе нет, - Малфой сел по-турецки, готовый в любой момент вскочить на ноги.
- Значит, один, - Гарри покачал головой, видя, как малфоевское лицо искажается привычным недоверием. – Твой сын посоветовал мне спровоцировать конфликт, чтобы в дальнейшем отсудить у тебя дом Блэков.
- Ты виделся с моим сыном?!
Гарри знал этот взгляд – взгляд родителя, оторванного от ребенка.
- Он сказал, что так бы и поступил, будь моим поверенным.
- А ты?
- А я сказал, что у меня уже есть поверенный – ты. Сделаешь так, чтобы я не пожалел о своем выборе? – лицо Малфоя не выражало ничего, кроме смятения. Гарри понравилось, как это выглядело. – Конечно же, сделаешь! – усмехнулся он.
Скорпиус был восхитительно похож на отца. Для полного сходства Драко не хватало лишь умения удивляться, которое поразительным образом угадывалось в его сыне – очень бойком молодом человеке, исходя из происшествия во «Флориш и Блоттс».
В имение Малфоев Гарри пожаловал из книжной лавки, куда заглянул в поисках сундучка Лили. Сундучка он там не нашел, купил два экземпляра «Двенадцати способов очаровать волшебницу» и аппарировал прежде, чем с ним заговорили о падении стеллажа.
В мэноре Гарри достал из кармана напоминалку, посмотрел на нее, спрятал обратно и попросил у домовика бумагу и ручку.
Отправив в Гринготтс записку с распоряжением о возмещении убытков «Флориш и Блоттс», Гарри принялся ждать высочайшей аудиенции.
Нарцисса Малфой никогда не отличалась оперативностью в вопросе принятия гостей, и герой был даже рад ее медлительности, позволявшей в полной мере оценить красоту и величие мэнора.
Владеть подобным великолепием Гарри абсолютно не хотелось. Это было, как присвоить Хогвартс. А вот побывать в Хогвартсе без геройской бравады было волнующе. Малфои смотрели на Гарри не почтительнее Снейпа. Кто бы мог подумать, что по этому взгляду можно скучать!
Пить «твайнинг» из королевского фарфора в лиловой гостиной, выходящей окнами в сад, и представлять, что дом садовника – это хижина Хагрида. Большего счастья Гарри не знал, но никогда не злоупотреблял малфоевским гостеприимством.
- Я не ждала вас раньше мая, друг мой, - Нарцисса предстала пред ясны геройские очи настоящей Афродитой: в пене из кружев.
Ее мантия из желтой саржи наверняка стоила целого состояния, а нижняя рубашка была батистовой, насколько Гарри мог разглядеть сквозь многочисленные оторочки.
- Отобедайте со мной! – пригласила хозяйка дома.
Герой посмотрел на дно своей чашки и отказался.
- У меня дела, - добавил он. - Я хотел бы видеть ваших внука и сына. Именно в такой последовательности, если можно.
Нарцисса прикусила губу. Это было на нее не похоже: вульгарное и чересчур открытое проявление чувств.
- Это правда, что вы претендуете на мой дом на площади Гриммо?
Гарри решил ковать железо пока горячо, но Нарцисса быстро взяла себя в руки.
- Я – женщина, - сказала она, - я не могу претендовать. Отстаивать мои права на отмершее семейное имущество надлежит мужчинам.
Герой улыбнулся.
- Почему же отмершее? Я-то жив.
- О, Гарри, - Нарцисса испуганно поднесла руку ко рту. – Надеюсь, вы не думаете, что…
- Не думаю, - улыбка героя стала шире и плотояднее. - Вы ведь спасли мне жизнь. Если хотели дом, стоило поговорить со мной.
- Мой сын не поддержал меня, так что вам не о чем беспокоиться. Я не ищу ссоры или повода вас обездолить…
- Если бы искали, пришлось бы встать в очередь, - Гарри расхохотался. – Почему Драко не поддержал вас?
- Он не сказал мне, - Нарцисса села и жестом пригласила гостя к тому же, однако тот остался стоять у окна.
Развернувшись к хозяйке вполоборота, он мог видеть едва различимые морщины у ее глаз и в уголках рта. Драко взял от матери больше, чем от отца, но рядом с Люциусом этот вывод казался неочевидным.
- Где ваш муж? – спросил герой немного резче, чем стоило.
Нарцисса вздрогнула.
- В отъезде, - сказала она. – Здесь прохладно, вы не находите?
Гарри светски улыбнулся.
- Так давайте растопим лед? – предложил он. - Я пришел извиниться за вчерашнее. Раз мои неприятности вас не порадуют, полагаю, здесь все и кончится?
- О чем вы?! – лицо Нарциссы выражало искреннее недоумение.
- Об инциденте во «Флориш и Блоттс», - отчеканил Гарри.
- Не понимаю, о чем вы, - повторила Нарцисса.
Гарри опешил.
- Видимо, у нас со Скорпиусом появился общий секрет, - пробормотал он. – Я могу его видеть?
- Обычно в такое время внук навещает меня в этом самом кабинете. Раз он опаздывает, значит, мистер Слизнорт задержал его.
Не успела Нарцисса перевести дух, чтобы продолжить свой рассказ, как двери гостиной распахнулись.
- Моя дорогая, я чрезвычайно доволен, - пропел знакомый голос. – Мальчик делает успехи, и живость его ума… Гарри Поттер! – Слизнорт замер, бравируя узнаванием.
Он был по-прежнему тучен, с моржовыми усами, которые стали еще кустистее с момента их с Гарри последнего рандеву.
- Рад встрече, сэр, - сказал герой, впрочем, без особого энтузиазма.
Скорпиус обогнул преподавателя, мазнул по гостю равнодушным взглядом и поспешил приложиться к бабушкиной руке.
- Добрый день, моя добрая госпожа! – четко и звонко произнес он.
- Добрый день, мой милый, - сказала «добрая госпожа» и по совместительству жена упивающегося смертью. – К тебе пришел мистер Поттер.
- Добрый день, мистер Поттер, - поприветствовал Скорпиус в той же тональности, не оборачиваясь до тех пор, пока Нарцисса не облобызала его в обе щеки. – Я забыл кое-что в классной комнате, хотите покажу?
Гарри вздохнул с облегчением. Несмотря на ужасы войны, он любил мэнор, но перспектива часами попивать чаи с Нарциссой и Слизнортом в его планы не входила.
- Я подумал над тем, о чем мы говорили, - сказал Гарри, когда Скорпиус решительно вывел его из гостиной.
- Об Альбусе или о вашем доме?
- Обо всем. Может, позволишь Розе самой решить, чего она хочет? – Гарри вспомнил, что Невилл говорил о Сепсисе, и помрачнел.
- Прежде чем спросить ее, я хотел уладить дела с семьей. Не только со своей, но и с ее, - ладошка Скорпиуса в ладони Гарри была совсем маленькой, но разговаривал он как взрослый. – Что будет с Розой, если я добьюсь ее расположения, не уладив формальностей?
- О! – воскликнул Гарри, потрясенный дальновидностью юного Малфоя. – А что, такое возможно?
- Нет никаких причин, препятствующих нашему союзу. Есть только неприязнь моего отца к семейству Уизли, но это не то, о чем всерьез говорят на семейном совете. А вот положение родителей Розы и их приближенность к вам – напротив, имеет значение. С семейством Уизли дела обстоят с точностью наоборот.
- Я слушаю, - Гарри был так потрясен и заинтригован, что не сразу обнаружил себя ведомым по галерее.
Сквозь арочные пролеты, украшенные балюстрадой, он видел мраморную пустыню холла, две кушетки, две напольные вазы с сиренью, круглый стол с букетом ландышей в центре, камин и семейный портрет над ним. Нарциссе удивительным образом удавалось сочетать английский стиль с элементами барокко, и даже то, что осталось в замке от готики после многочисленных перестроек, под бдительным оком хозяйки преображалось.
- Как я уже сказал, нет никаких уважительных препятствий нашему с Розой тандему, - тем временем рассказывал Скорпиус, - кроме вашего сына, сэр.
Двигаясь в прежнем темпе, Гарри повернулся к Скорпиусу, чтобы окинуть его вопросительным взглядом.
- Я считаю его несогласие уважительным препятствием, потому что я уважаю Альбуса.
- Он тоже тебя уважает. Если честно, все мои дети беспокоятся о тебе после нашего знакомства. И Роза с Хьюго тоже. Должен сказать, я был неправ, когда заподозрил тебя в потребительском отношении. Меня тронула твоя забота об избраннице.
- Это многое меняет, - заявил Скорпиус веско, но тихо.
- Вот как? – Гарри даже немного наклонился к нему, чтобы лучше слышать.
- С Уизли могут возникнуть проблемы. Насколько я понимаю, семейный совет для них – фигура речи. Если решение будет эмоциональным, а так и будет, мою кандидатуру отвергнут.
- И ты хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко? – наивно предположил Гарри.
Скорпиус задумчиво кивнул.
- С другой стороны, - добавил он, - ваши дети мне симпатизируют. Все трое – это уже численный перевес. Альбус – мой хороший друг, а Лили – даже более выгодная партия, чем Роза.
При упоминании дочери лицо героя заметно ожесточилось.
- Это угроза?
- Это – выгодное предложение, - Скорпиус захлопал густыми ресницами. – Если Альбус не примирится с моими видами на Розу, у меня не будет другого выхода.
- Но почему?! – удивился Гарри.
- Да потому что подходящих невест две как минимум, а лучший друг у меня один! И я ни за что не могу потерять его!
- Почему? – повторил Гарри требовательно, шокированный маниакальным выражением на лице Скорпиуса.
- Потому что без него я ничто, - в отчаянии простонал юный Малфой.
Гарри замер как вкопанный, не подозревая, что конечная цель их прогулки достигнута.
- Подождите здесь, - попросил Скорпиус, исчезая в ближайшей комнате.
Гарри воспользовался его отсутствием, чтобы выровнять дыхание.
- Можем идти, - объявил Скорпиус, возвративший себе жизнерадостный вид.
Он заткнул под мышку какой-то свиток и прикрыл за собой тяжелую дверь.
- Простите, я не предложил вам осмотреть мою классную комнату… Не люблю, когда туда кто-то ходит из посторонних.
- Я хотел бы поговорить с твоим отцом, - сказал Гарри. – Где мне найти его?
Скорпиус пожал плечами:
- С тех пор, как они с бабушкой в ссоре, Драко с нами не живет.
- И давно ты называешь отца по имени?
- С тех пор, как они с бабушкой в ссоре.
- Из-за моего дома?
- Из-за дома Блэков.
Гарри смотрел на Скорпиуса, Скорпиус смотрел на Гарри, и ни один из них не собирался отвести взгляд.
- И что же мне делать? – спросил герой. – Ждать, когда дело соизволят довести до суда?
- Будь я вашим стряпчим, я бы спровоцировал тяжбу, - сказал Скорпиус, нисколько не стесняясь, - чтобы разрешить все имущественные сомнения раз и навсегда.
- Какая жалость, что у меня уже есть поверенный, - сказал Гарри без сожаления. - Твой отец.
Скорпиус промолчал.
- Акцио «Двенадцать способов очаровать волшебницу»! Вот, возьми, - герой сделал несколько пассов волшебной палочкой, увеличивая выпрыгнувшую из кармана книгу до оригинальных размеров, - у меня для тебя подарок в знак примирения.
- Спасибо! - Скорпиус буквально вынул чтиво из воздуха, улыбаясь понимающей милой улыбкой.
- Почему ты не рассказал бабушке, что произошло?
- Во-первых, я – не болтун, во-вторых, я не всегда говорю ей, когда отлучаюсь из дома.
- То есть она не знала, что вчера ты был во «Флориш и Блоттс»? – уточнил Гарри.
- … пока не открыла «Пророк», - уточнил Скорпиус. – Уж вы-то, мистер Поттер, должны понимать, как это бывает.
- Как все тайное становится явным при помощи «Пророка»? Или как необходимо скрыть от взрослых свои дела?
Улыбка Скорпиуса стала шире и милее, и Гарри почувствовал, что непривычно широко улыбнулся в ответ.
- Ты должен быть предельно осторожен, обманывая взрослых, ведь в случае чего они не смогут о тебе позаботиться.
Скорпиус кивнул.
- Я написал стих про Альбуса и собираюсь прочитать его бабушке и мистеру Слизнорту. Вы к нам присоединитесь?
Гарри покачал головой.
- Мне нужно разыскать твоего отца. Ты, и правда, не знаешь, где он может быть?
- Мы с ним не видимся, - юный Малфой вздохнул. - Бабушка запретила.
- А твой дедушка знает об этом?
- Он почти все время во Франции, так что, думаю, ему все равно, - Скорпиус помрачнел, но старался держаться непринужденно. – Передавайте Драко привет, когда найдете.
- И последний вопрос, - Гарри не понял, когда умудрился расчувствоваться, однако голос его охрип, - почему ты учишься дома?
- Потому что мне нечего делать в школе, - отрезал Скорпиус жестко. – Во всяком случае, пока Альбус на меня дуется, - и безо всякого перехода: - До свидания, мистер Поттер, я передам бабушке ваши извинения.
- До свидания, Скорпиус Малфой. Я передам привет твоему отцу.
Герой наблюдал за юношей, пока тот не скрылся из вида, затем спустился в холл, где воспользовался камином, чтобы продолжить свой странный день.


Глава 9. Перемирие

Лицо Драко казалось далеким в бликах пламени очага.
- Думаешь, мне стоит написать ему?
- Чтобы увидеться в тайне от Нарциссы? Звучит как план.
- Нет.
- Нет?! Он не виноват в том, что старшие повздорили!
- В мэноре ему будет лучше всего.
- А тебе будет лучше всего в разлуке с ним?
Герой чувствовал себя неуютно, разговаривая с Малфоем на личную тему. Совсем не так он планировал вечер, когда назначал две встречи в «Трех метлах».
- Кикимер, ты послал сову Джеймсу?
- Хозяин уже спрашивал меня об этом. После того, как вы перестали драться, но до того, как начали ужинать.
- Наверное, ты считаешь меня плохим отцом, - Малфой погладил ковер на месте прихваченной домовиком чернильницы.
Не успев исчезнуть, Кикимер появился снова с тихим хлопком, чтобы забрать бумагу.
- Твое счастье, что бывшая жена не отсудила его, - заметил Гарри, - в ее теперешнем положении это неактуально.
Повисла тягостная пауза, прерываемая лишь треском поленьев за каминной решеткой.
- Ты хотел поговорить о делах. Что же, ты видел миссис Уизли?
- По меньшей мере двух из них, - Гарри пошутил, и напряженное лицо Малфоя расслабилось. – Я предпочитаю звать ее миссис Поттер.
- Я заметил, - Малфой кивнул. – У тебя конфликт с главным по обеспечению магического правопорядка?
- Ты про Хупера? - Гарри задумался. - Он пробовался на вратаря в Сборную Гриффиндора. Я выбрал Рона. Это первая и последняя стычка, какую я помню.
- Жаль, у него нельзя потребовать самоотвода, - Малфой даже языком прищелкнул от досады.
- Двадцать лет прошло. Неужели дело в детских обидах?
- Если подумать, кого волнуют такие вещи? Вот мы с тобою, например, лучшие друзья…
Гарри прыснул. Перед ним сидел волшебник, который и шутил, и говорил серьезно в одной и той же неподражаемой тональности.
- Мне нравится твоя ирония, когда она направлена не на меня, - признал Гарри. – Друзья, значит…
- И не мечтай, Поттер, - жестко обрубил Малфой. – У нас с тобой перемирие. Это временная мера.
- И я знаю, чему она служит, - улыбка застыла на лице Гарри и сходила с него очень медленно. – Что касается не рожденных детей…
- Поттер, перестань!
Возмущение в звонком голосе можно, кажется, зачерпывать ложкой: странное, нетипичное для манипулятора поведение тем более за шаг до желаемого.
Гарри даже растерялся, но собрался с силами и продолжил.
- … У меня для тебя другое предложение.
- Вот как? – Малфой умел делать «бровки домиком» - обрыдаться от умиления.
- Шеклболт просил кого-то на пост Верховного Чародея Визенгамота...
- Почему не один из Уизли?
- Потому что они не заинтересованы.
- Они – нет, но она… ты хоть спрашивал?
- И получил отказ. Гермиона метит выше.
- Куда уж выше?! Или… Мерлин, Поттер, да вы с ней чокнутые…
Молниеносная реакция и мгновенное понимание. Малфой вскочил на ноги и пружинистым шагом понесся прочь из комнаты.
Гарри бросил невербальным заклятием, создавая невидимую стену у него на пути.
- Просто подумай, - смиренно попросил он, когда Малфой на скорости впечатался в эту стену.
- Нет уж, Поттер, спасибо, не хочу иметь с тобой никаких дел, и поверенным твоим быть – слишком много чести.
- Да почему?! – растерялся Гарри, глядя, как Малфой на одном усилии воли пытается просочиться сквозь преграду, как его лицо искажается и разматывается, словно клубок цветных ниток. – Послушай!
- Нет, это ты послушай! Чтобы сделать меня поверенным, ты должен доверять мне, Поттер. Иначе не сработает. Чтобы сделать меня Верховным Чародеем Визенгамота, доверять не нужно. Верховного Чародея Визенгамота можно контролировать, можно уличить, снять с должности, заменить. Я не буду взбираться туда, откуда больно падать, чтобы ты меня уронил, и я не буду обвинять тебя в недоверии, потому что я сам в этом виноват. Просто подумай над тем, что ненавидеть легче, чем доверять. Потому что, когда ты доверяешь другому волшебнику, ты в него вкладываешь и ты подставляешься, да, ведь чем больше в него вложено, тем страшнее его потерять. Даже если речь о пустых надеждах. Но если эти надежды оправдываются, ты получаешь то, что без доверия невозможно. Обычно я не говорю таких сопливых вещей, поэтому просто подумай, что ты хочешь получить, и давай поскорее покончим с этим.
Малфой резко подался назад и ударил в стену «Редукто». Послышались треск и хруст невидимых осколков под его ботинками.

***
Наутро у Гарри раскалывалась голова. Он чувствовал себя усталым и изможденным, еще и «Ведьмополитен» выбрал его мишенью для сплетен.
Что ж, следовало ожидать: Криви не даст пропасть работе своих папарацци. Во всяком случае, у журнала для домохозяек нет ресурсов, чтобы снять опубликованное незаметно для окружающих.
- Какого дементора ты вообще делал с Малфоем? – Гермиона отшвырнула глянец и принялась за омлет.
Гарри снисходительно ей улыбнулся. Вопреки всем неприятностям, настроение его стремительно улучшалось.
- У нас с Малфоем было слушание в спортивном арбитраже. Мадам Хуч очень странно себя ведет, - любезно пояснил он, не утаив от подруги скандальных подробностей.
- Ну, это как раз понятно, - заявила Гермиона без тени смущения.
- Вот как? – Гарри нахмурился. – Так, может быть, и мне объяснишь?
- Часто скрытой сексуальной фантазией женщины является секс двух мужчин. Увидеть или поучаствовать – это уже как получится. Я думаю, дело в том, что нравятся нам одни мужчины, а встречаемся мы с другими.
- В смысле? – Гарри слушал подругу с открытым ртом.
- Ты, правда, хочешь поговорить о том, чем моногамный подход к отношениям отличается от полигамного?
- От какого?!
Некоторое время друзья напряженно смотрели друг на друга, потом Гермиона хихикнула, а минуту спустя уже не могла удержаться от хохота, едва не сползая под стол по полированному сидению стула.
- Я все забываю, что люди не меняются, - чуть не плакала она. – Ты научился уверенно держать себя и красиво говорить, но понимаешь ли ты значение собственных слов?
- Что ж, мой словарный запас ограничен, - Гарри кивнул, - потому что я никогда не прятался среди книг. Если мне что-то не нравилось, я шел и менял это, ты же знаешь.
Он постарался смягчить эффект от собственных слов, но быстро понял, что Гермиона и не думала злиться. Она смотрела на него с восхищением, кивала и улыбалась грустной улыбкой.
Ее волосы пахли вербеной – самый печальный запах, известный Гарри, очень быстро отравлял воздух, как будто тот состоял из тоски.
- Забавно, что ты об этом заговорила, - улыбнулся Гарри. - Нарцисса Малфой написала в письме то же самое. Только без оскорблений.
- Вы переписываетесь? – Гермиона не просто проигнорировала шпильку, она искренне удивилась.
- И видимся, - Гарри кивнул. – Не часто, но регулярно, - подруга явно хотела что-то сказать, но он перебил ее. - Мы ведь не дискриминируем слизеринцев за то, что они серебристо-зеленые?
Вопросу суждено было остаться без ответа, поскольку в этот самый момент к разговору присоединился Невилл.
- А ты умеешь нервировать, - вместо приветствия констатировал он.
- Что ты здесь делаешь? - Гарри почувствовал себя ужасно неловко. Он не только не заметил появления Невилла, но и вообще не учел такую возможность.
- Живу вообще-то, - колдомедик усмехнулся, обвел взглядом полупустое помещение и поздоровался с Гермионой.
- Да, но время рабочее! - после вечера перед камином Гарри наотрез отказался завтракать дома, и подруга затащила его в «Дырявый котел».
Это было умно, потому что ни в одном другом из общепитов Диагон или Хогсмида появляться не стоило. Как и в госпитале.
- Гермиона попросила тебя осмотреть.
- И ты пришел?
- Ну, после выхода «Ведьмополитена» мне все равно не давали работать, так что да, я пришел, - Невилл, улыбаясь, развел руками.
- Это ты подстроил? – внезапное подозрение поразило всех троих, включая самого Гарри.
- Мне кажется, настала пора серьезно поговорить, - заявил Невилл, утирая платком пот со лба.
Гермиона встала и громко объявила о том, что ее миссия выполнена. Так громко и так наигранно, что Гарри сглотнул. Он опустил руку в карман, где потрогал письмо от Сепсиса. Это движение придало ему решимости для разговора.
- Гарри, я – крестный отец твоего ребенка, - сказал Невилл, глядя в след быстро удаляющейся Гермионе.
- Полумну это не остановило, - Гарри пожал плечами.
- Я хочу сказать, мы друзья, - продолжал Невилл с некоторой запинкой.
«Это ненадолго», - подумал Гарри, надавив на конверт в кармане так, что едва не пропорол подушечку пальца.
- Ты можешь осмотреть меня, если хочешь, - сказал он вслух. – И если ты скажешь, что не имеешь отношения к этому, - тут он посмотрел на «Ведьмополитен», - я, конечно, поверю тебе.
Невилл кивнул.
- Но только потому, что у меня нет доказательств обратного, - быстро добавил Гарри. – Как-то все это подозрительно, ты не находишь? Я бросаю тебе вызов, а наутро предстаю каким-то Дон Жуаном. Еще и на снимках из твоего кабинета. И какой папарацци мог бы их сделать?!
- Ничего, что я тоже пострадал в этой ситуации? И на одном из снимков мы с тобой вдвоем!
- Ты мог сказать Сепсису, что я мщу тебе за отказ. Он бы решил, что я им воспользуюсь. И подозрение от себя бы отвел, и меня от него отвадил бы.
- О! – потрясенно сказал Невилл, который явно не додумался до подобной подлости.
- Я – кретин, - неохотно признал Гарри, наблюдая естественный шок на знакомом со школы лице.
Прошло несколько минут, прежде чем Невиллу удалось выровнять дыхание.
- Рад, что мы все выяснили, - выдавил он, возвратив себе способность говорить. – А сейчас я тебя осмотрю, ты позволишь?
Гарри молча поднялся из-за стола и поплелся за Невиллом. Спорить не было ни сил, ни желания. К тому же, у Гарри было преимущество в виде письма Сепсиса, о котором тот не подозревал. От этого хотелось петь. А еще – быть великодушным.
Комната Ханны и Невилла в «Дырявом котле» почти не отличалась от той, в которой в свое время останавливался Гарри.
Из личных предметов в глаза бросался разве только портрет счастливой парочки, да банковский кейс.
Все это – над камином, из которого торчала филейная часть Гермионы, обтянутая узкой юбкой.
- Мерлиновы яйца! – донеслось тем временем из очага.
Стоять на четвереньках на твердом полу было явно неудобно, поэтому Гермиона то и дело перемещалась, а ее округлости под одеждой смешно перекатывались. Смешно – потому что телодвижение совпадало с гневными возгласами.
- Я где сказала быть?!
Гарри кашлянул, чтобы не расхохотаться, но Гермиона продолжала вещать:
- Какого дементора?! Премьер-министр ждет отчет к полудню. Он что, ноги, что ли, отрастил?
- Премьер-министр? – уточнил Невилл у Гарри полушепотом. – Не знал, что у него ног не было.
Оба были на грани истерики и цеплялись друг за друга в надежде не упасть от безудержного веселья.
- Отчет. Если попа Гермионы занялась сурдопереводом, - пожал плечами герой, - то почему бы ему не отрастить себе ноги?
- Согласен, - отозвался Невилл в той же манере. – А что такое сур… что за перевод?
- Очень смешно, - пробурчала Гермиона, сдавая назад, чтобы выбраться из камина.
- В чем дело? – спросил Гарри, незаметно для себя положив руку Невиллу на плечо. – Мой словарный запас уже не так плох?
Гермиона подарила ему злой взгляд из-под растрепанной челки. Когда она села, стали видны ссадины на коленях и локтях.
- Эпискеи! – Гарри взмахом палочки залечил следы напряженных переговоров. – Ты знаешь анекдот про ежика, который научился попой дышать и сел на пенек?
- Заткнись, а?! – Гермиона вскочила на ноги.
- Классное белье, между прочим, - заметил Гарри, чем заслужил еще один возмущенный взгляд. – Что, проблемы на работе?
- Невилл, осмотри уже его, а?
Герой крайне неохотно позволил колдомедику надавить на глазные яблоки и отодвинуть нижние веки.
- Ради всех волшебников, Гарри! – разозлился Невилл. – Я не причиню тебе вреда! Именем Святого Мунго…
- Ты мне лучше бабушкой своей поклянись, - проворчал Гарри.
Вместо медальона Невилла он сосредоточил свой взгляд на кейсе. Тот был явно из Гринготтса, но какой-то нетривиальной смутно знакомой формы.
«Мог бы легко поместиться во врачебный чемодан», - неожиданно подумал Гарри, вглядываясь в инициалы.
«Что в нем?» - хотел спросить он, но в этот момент из камина появился Рон Уизли.
- Твой отчет, - сказал он, протянув Гермионе нечто похожее на пачку маггловских стикеров.
Челюсть Гарри отъехала, как каретка пишущей машинки.
- Вы что… - попытался сформулировать он, но Невилл силой усадил героя на кровать.
- Ты пил, зная о возможном сотрясении мозга, - строго напомнил он, когда Гарри попробовал возмутиться, и принялся размахивать медальоном у него перед носом…

***
Малфой был ужасно мил в плотной серой мантии от мадам Малкин. А когда под серой мантией обнаружился еще и песочный твид в какую-то елочку, Гарри поймал себя на обильном слюноотделении.
- Простите, мистер Малфой, - вздохнула мадам Хуч, - не могли бы вы повторить еще раз?
Твид был слишком плотным для выходного костюма даже на вид, и когда Драко расстегнул пуговицу, это выглядело вполне естественно.
Вот только после этого он подошел к стойке и облокотился об нее:
- Разумеется, мадам Хуч.
Гарри резко выдохнул, увидев его подобострастную улыбку, а арбитр побледнела.
- Вы уверены, что в порядке? – елейным тоном осведомился у нее Хорек.
Гарри зажмурился, чтобы противостоять его очарованию. Арбитр просила об одном и том же в который раз, они постоянно повторялись, но на все расспросы о самочувствии получали неизменный ответ: все в порядке.
- Дело в том, мистер Малфой, - необычайно кротко вздохнула мадам Хуч, - что в этом облачении вы похожи на песочное печенье. Я не могу не думать о том, чтобы вас съесть. А мистер Поттер, кажется, вот-вот впадет в гипергликемическую кому.
Гарри распахнул глаза за секунду до того, как молоток арбитра ударился о деревянную подставку с жутким грохотом.
- Разбирательство откладывается, - не без сожаления объявила мадам Хуч, - о дате следующего заседания советников уведомят совами.
- Думаешь, мы перегнули палку? – одними губами спросил Малфой, как только они с Гарри развернулись лицом к двери.
С этими словами арбитр выразительно взглянула сначала на Малфоя, а затем на Поттера.
- «Мы?!» - Гарри фыркнул. Слово было коротким, но приятным и согревало незнакомым теплом. От этого чувства Гарри вздрогнул и нагрубил с перепугу:
– Говори о себе, Хорек!
Малфой не растерялся.
- Да что ж мы все обо мне, да обо мне! – хмыкнул он. – Хочешь сказать, твой ослабленный галстук и расстегнутый воротник – не приемы?
Гарри выразительно посмотрел на Малфоя, даже развернулся к нему лицом.
- Да ладно! – тот, естественно, не поверил своим глазам. – То есть ты хочешь сказать, что не сознаешь, как это смотрится со стороны?!
Гарри смутился.
- Может, ты не заметил, но у меня есть дела важнее, чем заниматься самолюбованием! – проворчал было он.
И тут Малфой сделал недопустимое. Он хихикнул и приобнял Гарри за плечи. Это было довольно смело уже хотя бы из-за разницы в росте. Малфою нужно было слегка напрыгнуть на героя, то есть лишиться ненадолго опоры.
Гарри мог развернуться и впечатать нахала прямо в стену, но вместо этого замер, как истукан.
- Ты просто не представляешь, как действуешь на волшебников! – прошептал тем временем Малфой в геройское ухо. – Грех хоть раз не воспользоваться этим.
Гарри буквально парализовало на слове «грех». Все остальное он прослушал с преувеличенным вниманием, преодолевая шум крови и звон в ушах.
Малфой почти касался смуглой шеи. Во всяком случае, дыханием точно касался, и это было волнующе.
Гарри списал свою дрожь на отвращение к вопиющей фамильярности. Из оцепенения его вывел всхлип мадам Хуч.
На этот раз герой не стал уточнять, все ли в порядке, просто вывернулся из объятий Малфоя и послал арбитру внимательный вопросительный взгляд.
Мадам Хуч обессилено махнула рукой, мол, можете быть свободны.
- Мы все-таки перегнули палку, - тихонько констатировал Малфой.
- Не знаю, меня она с печеньем не сравнивала, - съехидничал Гарри. – Проклятье! – в сердцах зашипел он, когда Малфой бесцеремонно прихватил его за локоть и потащил к двери. – После замечания о моих ягодицах как-то дискомфортно поворачиваться к ней задом.
- Надо же, какие мы нежные! Тебя, по крайней мере, не сравнивали с Милисент!
Гарри вновь царапнуло это саркастическое «мы».
- Но ведь сравнение было в твою пользу?! – растерялся герой.
- Я – несравненный, - напомнил Малфой, протаранив собеседником дверь, - это значит, что сравнения бесполезны. Особенно – с Булстроуд. Я не просто красивее ее, я вообще знаю только одного волшебника, который может потягаться внешностью со мной!
- И кто это? – Гарри моргнул.
Он не знал никого привлекательнее возмужавшего Малфоя и искренне радовался, что для мужчины в жизни не это главное. Иначе бы он, герой магической Англии, чувствовал себя ущербным в присутствии сиятельного блондина.
- Это?! – Малфой выдержал драматическую паузу. – Хвала Мерлину, это тот, кто не хочет тягаться со мной, несмотря на весь свой потенциал. Он, видишь ли, сильно занят, чтобы заниматься самолюбованием.
- О! – с трудом выдавил Гарри, не зная, как снова начать дышать.
В коридоре было темно, и Малфой смотрел на него удивительно блестящими глазами.
«Да он надо мной смеется», - понял Гарри, и дыхание вернулось к нему.
- Приятно знать, что я не один такой.
Малфой неопределенно кивнул.
- Ты ведешь себя как школьник, - не удержался от констатации Гарри.
Ответа не последовало. Два мужчины стояли в темном министерском коридоре и разглядывали друг друга так внимательно, как будто от этого зависела их жизнь.
Гарри думал, что так и было. Еще он помнил, что ему нужен друг, и никто лучше Гермионы на эту роль не подходит.
- Булстроуд - женщина, - зачем-то сказал Малфой. – Я не хочу, чтобы меня сравнивали с женщиной.
- Ну, это как посмотреть, - Гарри хихикнул, - думаю, ты намного женственнее нее.
Малфой открыл и закрыл рот, и герой понял, что вот оно.
- Твое предложение выпить в силе? – спросил он.
- У меня еще одно слушание, - серые глаза огорченно сверкнули.
- А мне нужно с сыном встретиться, - вспомнил Гарри. – Давай в «Трех метлах» как освободимся?
- Почему бы нет? – Малфой пожал плечами. – Когда я досчитаю до десяти, ты проснешься, - голосом Невилла Лонгботтома сказал он. - Один, два…

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"