Без права на ничью

Автор: Darine
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:Волдеморт/Дафна Гринграсс, Виктор Крам/Гермиона Грейнджер/Рон Уизли
Жанр:AU, Action/ Adventure, Drama, Romance
Отказ:Все права принадлежат Ро.
Аннотация:Гарри Поттер погиб, но даже спустя семь лет Движение Сопротивления все еще помнит, кому обязано своим существованием. Затянувшееся противостояние повстанцев и действующей власти выходит на новый уровень, когда в Англию прибывает новый игрок. Тем временем Темный Лорд, готовясь нанести последний удар, получает необычное завещание, благодаря которому юная Дафна Гринграсс становится его подопечной. Политические игры, сложные отношения и хитросплетения человеческих судеб... Чем закончится эта война?
Комментарии:Warning: Дафна - младшая сестра Астории, а не старшая.
Каталог:Пост-Хогвартс, Упивающиеся Смертью, AU, Альтернативные концовки, Второстепенные персонажи
Предупреждения:смерть персонажа, OOC, AU
Статус:Не закончен
Выложен:2015-12-19 17:49:56 (последнее обновление: 2019.12.04 12:55:38)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 0. Пролог

Утро выдалось промозглым. С Дуная дул сырой осенний ветер, разрывая в клочья пелену молочно-белого тумана и донося до пустынной набережной гудение речных судов. В ясные дни отсюда хорошо просматривается румынский берег, утопающий во влажной зелени — не так уж широка голубая лента реки, которая протянулась вдоль границы между Болгарией и Румынией. Сегодня же черта горизонта только угадывалась за густой мглой.

Двое шли по улице Пристанищной, с которой открывался вид на серый Дунай, и молчали. Один из них был худым темноволосым мужчиной с большим носом, напоминающим клюв хищной птицы. Кустистые брови, тяжелый взгляд и патологическая сутулость старили его лет на пять поверх имеющихся двадцати восьми. Он кутался в длинный плащ со стоячим воротником и временами глухо покашливал, поднося к губам серый клетчатый платок. Высокая широкоплечая женщина с крупными чертами лица шла рядом свободным уверенным шагом и, казалось, не замечала превратностей погоды, — на ней было легкое пальто, распахнутое на груди. Она во многом была похожа на своего спутника — темными волосами, густыми бровями и крючковатым носом, лишь спина ее была прямой, как струна, а глаза смотрели открыто и дерзко.

Мужчина и женщина шагали по набережной, каждый в своих мыслях, а вокруг не было ни души. Затянувшееся молчание не входило в их планы, поэтому они, не сговариваясь, наконец остановились у металлического парапета, покрытого липкой утренней влагой.

— Почему не Варна или, скажем, Несебр? — он хмуро смотрел на старшую сестру, которая зорко вглядывалась в туман. — Я помню, что тебе всегда нравилась Варна, ты еще говорила — «изящный город». А Несебр называла родиной солнца… Ты могла бы жить у моря, а прозябаешь в маленьком индустриальном городишке. Здесь трудно дышать, и эти речные испарения…
Мужчина снова прикрыл рот платком и хрипло закашлялся.

— Виктор, не выдумывай. Тебе надо лечиться, а ты пеняешь на воду, — у женщины был низкий грудной голос с сильной хрипотцой. Каждый раз, когда она что-то говорила, в ее горле начинала клокотать невидимая вулканическая лава. — Но на счет Варны ты прав… И про Несебр тоже… Я бы с куда большим удовольствием жила в одном из этих городов, чем сидеть здесь, в Силистре, и каждый день видеть одни и те же серые пейзажи. И морды вокруг — тоже серые, унылые, сдохнуть хочется, когда начинаешь в них всматриваться.

— Так в чем проблема — бросить это гиблое место?

— В Варне мне будут мешать: родственники, друзья, бывшие коллеги… Мне не нужно лишнее внимание.

— А Несебр?

— Несебр… — женщина поморщилась. — Дивный город, но травит душу похлеще Силистры. Да ты как будто уже забыл все.

— Я думал, все в прошлом.

Виктор вспомнил, что с Несебром у его сестры связаны не самые светлые воспоминания. Несчастная любовь, разбитое сердце… и все-таки она обожала этот город, хоть и не была в нем уже пять лет.

— Неважно. Забудь. Сейчас это не имеет значения.

Виктор пожал плечами и, порывшись в глубоких карманах, извлек оттуда пачку сигарет и зажигалку. Мужчина мог бы воспользоваться магией, но его чем-то забавляли магловские приспособления, которые порой были не менее удобны, чем волшебная палочка. Да и первые прохожие начали выплывать из утренней дымки, при них особо не поколдуешь.

— Он еще и курит, — язвительно заметила сестра, отмахиваясь от струйки табачного дыма. — Я смотрю, тебя жизнь ничему не учит.

Виктор пропустил ее слова мимо ушей и с наслаждением затянулся — легкие заполнило никотиновое тепло. Выпустив изо рта седое колечко, он впервые за утро улыбнулся.

— Елена, в моей жизни пока нет ничего более приятного, чем хорошая сигарета. Когда появится, брошу, обещаю.

Елена с сомнением посмотрела на брата и покачала головой.

— К слову, ты ведь не просто так пригласила меня в эту глушь, — Виктор деловито стряхнул пепел, вытянув руку с сигаретой за парапет.

— Ты прав.

— И?

— Мне нужна твоя помощь.

— Ты знаешь, я всегда к твоим услугам, если только это не вредит моим интересам.

Елена оглянулась на глухие шаги — мимо них мелким шагом семенила задумчивая старушка в потертой куртке.

— Как думаешь, нам перейти на английский или все-таки лучше Заглушающее? — понизив голос, спросила женщина и, не дожидаясь ответа, достала волшебную палочку, чтобы украдкой возвести над ними звуконепроницаемый магический щит. – Да, так лучше.

Виктор нахмурился — слишком серьезными выглядели приготовления к разговору. Сколько он себя помнил, Елена всегда любила что-то затевать — еще во время их учебы в Дурмстранге ее чуть не уличили в создании тайной студенческой организации, девиз которой гласил: «Долой Каркарова!». К счастью, тогда дело удалось замять, во многом благодаря их влиятельному отцу — сразу после этого Елене пришлось завязать с подрывной деятельностью, чтобы не оставлять лишних пятен на семейной репутации.

— Что ты задумала?

— Мне нужны достойные соратники в борьбе с Волдемортом.

— Ты спятила? — Виктор выбросил окурок в дунайскую рябь и снова потянулся за пачкой. — Откуда такая блажь? Ностальгируешь по студенческой юности?

— Полегче, Виктор, — холодно парировала Елена. — Если бы не наш дорогой папаша, я стерла бы Каркарова в порошок еще до того, как это сделали Пожиратели.

— Отец хотел, чтобы ты окончила последний курс без затруднений, к тому же, признай, у вас силенок было маловато против Каркарова — на его стороне была большая часть школы… Но не будем тревожить память покойного, — Виктор чиркнул зажигалкой. — Чего ты теперь хочешь?

— Я уже сказала.

— У тебя есть план действий? Посвященные в дело? Или все пока в твоей голове?

— План на стадии разработки. К делу уже подключены члены Болгарской Лиги и Румынской Гильдии. Не все, разумеется, — добавила Елена, заметив скептический взгляд брата. — Многие из них продались Волдеморту ради лучшей жизни. Но есть и те, кто готов поддержать борьбу любыми способами.

— Ты уверена, что тем, кто согласился на это безумие, можно доверять?

— Абсолютно.

— Все это хорошо, — мрачно сказал Виктор. — Но ты не боишься таких глобальных масштабов? Как по мне, так неплохо было бы сначала вышвырнуть Долохова из Дурмстранга, организовать школе достойную защиту, а на Британию плюнуть — пускай сами разбираются.

— У всех ловцов такие проблемы со стратегическим мышлением? — женщина усмехнулась. — Ты не понимаешь элементарных вещей: если мы ликвидируем Долохова или просто сместим его с поста директора, это послужит хорошим поводом для ответного удара. Учитывая тот факт, что все властные структуры Европы уже пять лет как подчиняются Волдеморту, а количество его тайных агентов стремится к бесконечности, такой удар грозит быть мощным и… последним. Нам же нужно сделать так, чтобы весь вред, который мы способны нанести британской машине смерти, не указывал на авторов. Иначе говоря, мы должны бить исключительно в сердце Англии, оставаясь инкогнито.

— Ты предлагаешь анонимный террор? Насколько я помню, в Британии существует свое подпольное движение.

— Мы объединимся с ними. Нет ничего проще. Они крайне слабы, если позволяют Волдеморту уже семь лет стоять у руля, а потому любое подкрепление будет им только в радость.

— И какова моя роль во всем этом? — Виктор, хмурясь, докурил еще одну сигарету и отправил ее вслед за первой.

Окурок, подхваченный холодным течением, одиноко поплыл в восточном направлении, туда, где река впадает в Черное море.
Елена облокотилась о парапет и мотнула головой, сбрасывая спутанные волосы с высокого лба. Сощурив глаза, она несколько мгновений всматривалась в лицо брата, словно проверяя его на пригодность.

— Поедешь в Англию налаживать связи. Будешь говорить от моего лица.

Виктор не знал, что ей ответить. Отказаться и уехать? Она будет припоминать ему это до конца жизни. Принять предложение? Дело может затянуться на полгода, на год, или даже дольше — черт знает, сколько времени ему придется провести в Англии, склоняя тамошних ополченцев на свою сторону и контролируя их деятельность. А ведь он как раз собирался вернуться в квиддич и распрощаться с вредной привычкой, отнимающей у него последние крохи пошатнувшегося здоровья.

— Я подумаю, — ответил Виктор после недолгого молчания. — Но не питай больших надежд на положительный ответ.

— Я буду ждать. Сильно не затягивай.
— Сколько?

— Даю тебе неделю. А сейчас предлагаю зайти куда-нибудь согреться.

Виктор мысленно удивился ее покладистости, но решил обойтись без комментариев. Елена заводилась с пол-оборота и то, что она сейчас спокойно отреагировала на его колебания, можно было приписать лишь чуду. Или воздействию нагоняющей сон погоды. В любом случае, он был рад мирному финалу разговора и забрезжившей перспективе погрузиться в тепло ближайшей кофейни. Взглянув на карманные часы — они показывали девять, время, когда все приличные заведения начинают свою работу, — мужчина кивнул.

Брат и сестра, как две тени, отделились от влажного парапета и не спеша двинулись по набережной. Виктор, сутулясь, курил третью сигарету и поддевал носками лакированных туфель рассыпной гравий, а Елена, заложив руки в карманы, тихо напевала незнакомую мелодию.


Глава 1. Завещание для министра

Длинные пальцы барабанили по письменному столу из темного дерева, а мелкая морось за окном подыгрывала монотонным усыпляющим ритмом. Снаружи вступали в свои права густые синие сумерки, разреженные желтыми огнями деловитого Лондона — не церемонясь, они вползали в щели между тяжелыми портьерами и растекались по углам мягкими тенями.

Минута за минутой неумолимо уплывали в пространство тонувшего в полумраке кабинета. Даже индивидуальное бессмертие не дает ключа к власти над ходом времени. С каждым прожитым годом оно упрямо ускоряется и, складывается впечатление, к определенному моменту и вовсе сожмется до точки сингулярности. Это вечность? Или обыкновенная усталость? Лорд Волдеморт не мог дать ответа на этот вопрос.

В дверь постучали. Пальцы волшебника замерли, чтобы спустя мгновение опуститься в заключительном аккорде на отполированную гладь стола.

— Войдите.

В кабинет ворвался желтый луч из ярко освещенного фойе, но его тут же заслонил собой высокий мужской силуэт.

— Я ждал тебя, Северус, — отметил Лорд, откидываясь на широкую спинку кожаного кресла.

— Добрый вечер, милорд, — Снейп прикрыл за собой дверь, и в комнате стало еще темнее, чем до его прихода. Помедлив, он приблизился к столу. — Я могу присесть?

Волдеморт коротко кивнул — его гостю пришлось напрячь все свои зрительные способности, чтобы вырвать из полумрака этот еле заметный жест. Лорд обратил внимание на замешательство Снейпа, и уже через секунду, по мановению его руки, кабинет озарился мягким светом старинных бра.

— Так лучше, не так ли? — усмехнулся Лорд.

— Да, милорд, — сдержанно ответил Снейп.

— В темноте лучше думается. Яркий свет отвлекает.

Повисло недолгое молчание. Волдеморт снова принялся с мнимой беззаботностью постукивать пальцами по столу. Снейп выжидающе смотрел на министра магии, не зная, что скрывается за маской беспечности — солнечное благодушие или, что вероятнее, медленно зреющий ураган.

— Какие новости? — бледное лицо Волдеморта не выражало интереса.

— Сегодня службой безопасности было получено сообщение о местонахождении штаба ополченцев, туда был отправлен боевой отряд. По прибытии на место оказалось, что ополченцы уже успели сбежать. Или же их там вовсе никогда не было, — Снейп хмыкнул.

— Очередная ложная наводка? — Лорд вскинул бровь.

— Очевидно. Анонимное письмо, отправителя так и не нашли. Тут и гадать не приходится — члены Сопротивления пытаются сбить нас с толку, а идиоты из службы безопасности с удовольствием ведутся на дешевые уловки.

— Будь снисходительнее, Северус, это их работа. Я лично дал им указание проверять любую сомнительную информацию, хотя ты прав: отправлять боевой отряд, не проверив источник информации — редкий пример неблагоразумия. Кажется, пора заняться кадровым составом... «А их пустоголового начальника, перед тем как вышвырнуть из Министерства, наградить хорошим Круциатусом». Что-нибудь еще? — Волдеморт вопросительно взглянул на Снейпа.

— Есть хорошая новость, — спокойно ответил тот. — Семейство Уизли наконец открыто выразило действующему правительству свою лояльность.

Лорд нехорошо улыбнулся и ленивым жестом провел ладонью по подлокотнику, смахивая несуществующую пыль. Его лицо оживилось и Снейп понял, что не ошибся — в настроении повелителя зазвучали угрожающие ноты.

— Да неужели? Ради этого стоило потерять семь лет в опале и двух сыновей в придачу? — издевательская улыбка кривила тонкие губы Волдеморта. — Что ж, я ожидал, что здравый смысл победит, но, откровенно говоря, мне это виделось несколько иначе. Предположу, что куда более последовательным выглядело бы коллективное самоубийство, а не «лояльность по отношению к действующему правительству». Однако, что поделать, Северус, чистокровные семьи и так по пальцам пересчитать можно, так что я вынужден буду принять этот вымученный реверанс.

— Завтрашний выпуск «Ежедневного Пророка» расскажет обо всем в подробностях. Новость будет на передовице — вместе с колдографиями, трогательными интервью и прочими сопутствующими.

Волдеморт задумался. Такая перспектива, конечно, казалась соблазнительной, но…

— Нет. На передовице будет разоблачение Сильвануса Фаджа — в последнее время он допускает слишком много ошибок, из-за этого страдает репутация службы безопасности и Министерства в целом. Завтра он будет смещен с должности, — Лорд принял это решение сразу, как только услышал о неудавшейся операции «разоблачения» повстанческого штаба.

Впрочем, зрело оно давно: брат экс-министра Корнелиуса Фаджа никогда не отличался особой расторопностью и был скорее марионеточным персонажем, чем самостоятельным действующим лицом. До последнего времени такое положение дел вполне устраивало Волдеморта, к тому же, ему не хотелось ставить на эту должность кого-либо из круга приближенных: лучшие умы должны находиться под рукой. Однако когда кукла по имени Сильванус начала слишком уж рьяно изображать «бурную деятельность», пришлось задуматься о том, чтобы подыскать на место начальника службы безопасности более подходящего человека.

Волдеморт поднялся.

— Поручаю переговоры с редакцией тебе, Северус.

— Да, милорд, — Снейп встал вслед за ним, расправляя примявшуюся мантию.

— Это надо сделать срочно. Можешь связаться с редактором через мой камин.

Пока Волдеморт легкими движениями волшебной палочки наводил порядок в своих бумагах, откладывая в отдельную стопку просмотренные документы, Снейп бросил горсть летучего пороха в камин и невозмутимым голосом отдал необходимые распоряжения. Закончив, он отряхнул руки и хотел было отойти, как вдруг раздалось характерное потрескивание, и в камине появилась голова Люциуса Малфоя.

— Северус? — деланно удивился Малфой. — А где...

— Я здесь, Люциус, — Волдеморт, не дав Снейпу среагировать, вышел из-за его спины. — Должно было случиться что-то действительно важное, чтобы ты решил потревожить меня здесь за… — он взглянул на настенные часы, — …пятнадцать минут до окончания рабочего дня.

Лорд успел разглядеть в сознании Люциуса, которое тот поспешил наглухо захлопнуть, легкое раздражение. И Малфой, и Снейп, и многие другие ближайшие его последователи прекрасно знали, что их повелитель имеет привычку задерживаться допоздна в своем министерском кабинете. Правда, сегодня он решил изменить традиции, но ведь Люциус об этом не имел ни малейшего понятия.

— Милорд, Крон Гринграсс умер сегодня утром — я узнал об этом от невестки… Похороны завтра утром, в десять, дочери покойного со всем уважением просят вас присутствовать.

Волдеморт был далек от сентиментальной скорби по усопшим, но смерть старика Гринграсса отозвалась в душе болезненным уколом — магическая Британия лишилась одного из лучших своих сыновей. К тому же…

— Если не ошибаюсь, Крон был последним мужчиной в роду Гринграссов? — поинтересовался Снейп.

— Именно так. Теперь Гринграссов осталось только двое, и обе — девушки. Моя невестка, Астория, и Дафна.

— Насколько помню, она еще не замужем, — уточнил Лорд.

— Ей всего восемнадцать, она только-только закончила Хогвартс, — подтвердил Люциус.

— Все это прискорбно… — рассеянно протянул Волдеморт, крутя в бледных пальцах волшебную палочку. — Передай Астории, что я буду, и поблагодари от моего имени за любезное приглашение.

— Да, милорд, — Люциус кивнул и почти тут же исчез.

Волдеморт еще некоторое время задумчиво всматривался в опустевший камин. Подняв голову, он заметил Снейпа, с мрачным видом ожидающего дальнейших распоряжений. Даже без легилименции несложно было догадаться, какие мысли сейчас спутанным клубком ворочаются в его голове. Не столько желая пойти навстречу утомленному новостями зельевару, сколько страстно стремясь побыть одному, Лорд одним движением руки продемонстрировал Снейпу, что тот может быть свободен. Северус воспринял это как должное, без лишних эмоций, и с коротким: «доброго вечера, милорд» покинул кабинет.

Волдеморт вернулся в кресло и, откинув голову, прикрыл глаза. К вискам начала подступать пульсирующая боль — она приходила к нему редко, но не отпускать могла часами. Лорд упрямо не желал пользоваться болеутоляющими — он знал, что к такому способу чаще всего прибегают нищие духом маглы, и этого знания ему вполне хватало не только на то, чтобы стоически переносить боль, но и чтобы черпать в ней особое, извращенное вдохновение. Но, Мерлин свидетель, в эту минуту ни о каком вдохновении и речи быть не могло — известие о смерти Гринграсса выбило его из привычной колеи и теперь старая добрая мигрень лишь гармонично дополняла весь калейдоскоп неприятных ощущений, поселившихся в душе Темного Лорда.


* * *
На следующий день, злой после бессонной ночи, Волдеморт ровно в десять часов утра аппарировал к кованым воротам, ведущим на территорию поместья Гринграссов. В последний раз он был здесь очень давно, еще во времена, когда многие из тех, кого уже нет в живых, были молоды и полны надежд на счастливое будущее. Нерадостно было вновь оказаться здесь по такому поводу. Темный Лорд на дух не переносил смерть и с радостью пропустил бы похороны, но традиции были сильнее, а ему, как человеку, занимающему самое главное кресло в магической Британии, полагалось их чтить.

Утопая ногами в скользкой палой листве, усеявшей фамильное кладбище Гринграссов, Волдеморт, не особо вслушиваясь в заунывные прощальные речи, осматривал пришедших. Сегодня здесь собрался цвет магической Британии: Малфои, Селвины, Лестрейнджи, Розье и представители других, не менее именитых чистокровных семейств. Но вот только что-то резало глаз. Селвины… Они стояли в переднем ряду: брат и сестра. Обоим было за сорок, оба холосты. Алекто и Амикус Кэрроу, стоявшие чуть поодаль, были моложе Селвинов, но ни один из них к своим тридцати с лишним годам так и не обзавелся семьей. Немудрено — об Амикусе ходили слухи, будто он страдает бесплодием, а у Алекто такой характер, что ее ни один уважающий себя мужчина не выдержит. Волдеморт перевел взгляд на братьев Лестрейнджей. Старший, Рудольфус, потеряв жену, так и не распрощался со статусом вдовца, да и староват был для женитьбы — того гляди, и сам отправится вслед за Кроном. Его младшему брату Рабастану каким-то чудом удалось жениться на последней представительнице рода Булстроудов — Милисенте, которая была вдвое младше него. Как бы там ни было, брак оказался удачным — молодая женщина придерживала холеными руками беспокойного сынишку, которого явно угнетала эта мрачная церемония.

Ближе всех к богато украшенному гробу с облаченным в белую мантию покойником, как полагается родственникам и вернейшим друзьям покойного, стояли Малфои и Розье. Бледные Люциус и Нарцисса, на чьих лицах явственно отпечаталась вся тяжесть перенесенной ими Второй магической войны, сегодня казались постаревшими лет на десять, в то время как Драко выглядел как никогда отрешенным. Темноволосая Астория то и дело подносила к распухшим глазам черный платок; по левую руку от нее, понурив голову, недвижно стояла ее младшая сестра, Дафна Гринграсс.

Эван Розье, оставив в одиночестве свою жену, Эвелину из семейства Роули, подошел к гробу, чтобы сказать последнее слово. Волдеморт поморщился и, запрокинув голову, стал смотреть в серое заплаканное небо. Постная скорбь на лицах присутствующих ничего кроме глухой и вязкой, как осенняя грязь, тоски не вызывала.

— Милорд… — тихий голос вывел мужчину из оцепенения.

— Да? — Темный Лорд с легким удивлением воззрился на щуплого коротышку в круглых очках.

— Позвольте представиться, Сэмюел Фонтлерой, нотариус, — почти шепотом произнес тот и протянул было руку, но Волдеморт смерил незнакомца таким тяжелым взглядом, что тот сразу же ее отдернул. — Прошу прощения… Я всего лишь хотел попросить вас задержаться после похорон, ваше присутствие необходимо для оглашения завещания.

«Это еще что?»

Лорд молча кивнул, не удостоив нотариуса полноценным ответом, и снова сосредоточил внимание на церемонии. Гроб уже опускали в землю: Астория уткнулась лицом в плечо мужа, а ее сестра побелела как полотно, но глаз от страшного зрелища не отвела. В конце концов, ни к чему хорошему ее безрассудная смелость не привела — когда Эван взмахами волшебной палочки начал забрасывать комья сырой земли в могилу, где они с глухими шлепками ударялись о лакированный дубовый гроб, девушка в полуобморочном состоянии упала в руки Драко, едва успевшего ее подхватить.

Когда последняя горсть земли упала на могилу, а на мраморном надгробии проявилось высеченное магией имя почившего, по редким рядам волшебников прокатился вздох облегчения. К Астории и уже пришедшей в себя Дафне потянулась вереница жаждущих выразить соболезнования — почти каждый из присутствующих считал своим долгом оказать честь сестрам Гринграсс и как можно скорее покинуть навевающее тоску место.

Волдеморт, не двигаясь, наблюдал за процессией. Над его головой взвилась стая ворон, погребальным карканьем заглушив людской говор. Краем глаза Темный Лорд заметил Снейпа, чей крючковатый нос и наглухо застегнутая черная мантия делали его похожим на одну из этих траурных птиц — зельевар, как и он сам, стоял в сторонке, и не спешил приближаться к дочерям новопреставленного Гринграсса.

— Невеселое сегодня утро, Северус, — заметил Волдеморт.

— Да, милорд, — хмуро отозвался Снейп.

Людей становилось все меньше. Наконец обессилевшая Астория, закончив принимать соболезнования, оставила сестру на попечение мужа и приблизилась к Лорду, панически придерживая подол своего длинного платья, то и дело норовившего увязнуть во влажной почве. Молодой Миссис Малфой было около двадцати пяти лет и она была невероятно хороша собой, даже в траурном наряде, даже с красными от слез глазами — Волдеморт про себя отметил, что у Драко отменный вкус.

— Милорд, — аристократка обратила к нему заплаканные глаза. — Благодарю вас…

— Не стоит благодарностей, миссис Малфой, — Темный Лорд взял ее руку и учтиво прикоснулся губами к холеному запястью. — Ваш отец в свое время оказал мне неоценимую помощь. Соболезную.

— Я крайне признательна вам, — ее голос слегка дрогнул, прежде чем женщина отважилась продолжить. — К вам, должно быть, уже подходил мистер…

— Мистер Фонтлерой, этот маленький юркий нотариус? — опередил ее Волдеморт.

— Да, милорд. Ваше присутствие при оглашении завещания крайне необходимо, — в глазах Астории отразилось некоторая растерянность, но она быстро овладела собой. — Прошу вас зайти в наш дом. А вы… — ее взгляд остановился на Снейпе.

— Примите и мои соболезнования, миссис Малфой, — поспешно и несколько сухо вставил тот. — Я, если никто не возражает, вас покину.

Волдеморт небрежно кивнул.

— Да, Северус, можешь идти.

— Всего доброго, — Снейп торопливо поклонился и зашагал прочь, шелестя палой листвой.


* * *
В особняке Гринграссов мало что изменилось за минувшие годы — он по-прежнему поражал утонченным изяществом интерьера — здесь все дышало викторианской эпохой: от идеально начищенного паркета, в котором зеркально отражался свет канделябров, до искусно отделанной обивки на массивной мебели из вишневого дерева. Единственная черта, отделявшая нынешний дом Гринграссов от того, который сохранился в памяти Волдеморта — неестественная тишина: во времена оны здесь собиралось немало его сторонников во главе с самим хозяином дома, недолго особняк даже играл роль штаб-квартиры Пожирателей. Но это было давно, целых две войны назад. Теперь здесь царила та атмосфера, какой славятся магловские готические романы, которыми Том — да, тогда еще Том — зачитывался в глубоком детстве.

Не дожидаясь приглашения, Темный Лорд опустился в просторное кресло, обитое зеленым бархатом. Зеленый, цвет любимого факультета… Он, к слову, был доминирующим в убранстве дома, откровенно демонстрируя пристрастия своих хозяев.

В кресле напротив, которое от Волдеморта отделял изящный кофейный столик, расположился напряженный донельзя Люциус, а за его спиной в томительном ожидании замерли Нарцисса и Драко. На диване, среди вышитых подушек, сидели две сестры — они держались прямо, как и положено дамам из высшего общества. Только сейчас, присмотревшись, наконец, к обеим девушкам, Волдеморт заметил, насколько они отличаются друг от друга. Астория, темноволосая, высокая, с гордым, почти греческим, профилем, была точной копией своего отца. Дафна — полная противоположность своей старшей сестре — была невысокой, хрупкой, со светло-русыми волосами и огромными глазами цвета… нет, при этом освещении он не мог разобрать, какого они цвета. Со всей очевидностью младшая пошла в мать, которая упокоилась вечным сном еще до Второй магической войны.

— Прошу минуточку внимания, — когда мистер Фонтлерой не старался быть тихим как мышь, его голос невыносимо дребезжал — ни дать, ни взять, расстроенная скрипка. — Сейчас я зачитаю завещание мистера Гринграсса... Прошу прощения, покойного мистера Гринграсса… Приношу еще раз свои соболезнования… Надеюсь, вы настроились на нужный лад… Завещание в некоторой степени необычно…

Волдеморт резко оборвал нотариуса:

— Будьте добры обойтись без длинных предисловий, мистер Фонтлерой.

— Да, прошу прощения… — снова извинился мистер Фонтлерой и, взглянув поверх очков на Асторию, добавил, — миссис Малфой, оригинал завещания у вас?

Астория жестом указала на деревянную шкатулку, инкрустированную слоновой костью, которая стояла на столике.

— Замечательно, — Фонтлерой протянул женщине запечатанный свиток. Волшебной палочкой она коснулась сургучной печати, которую тут же рассекла напополам тонкая трещина. Сухие пальцы нотариуса развернули пергамент, — итак… Поскольку все персоны, имеющие касательство к делу, присутствуют в этой комнате, возьму на себя смелость огласить завещание… — мужчина прочистил горло и поправил очки:

— «Я, Крон Антенор Гринграсс, представитель одной из двадцати восьми чистокровных фамилий магической Британии, родившийся 11 марта 1945 года, настоящим завещанием делаю следующие распоряжения: фамильное поместье нашего рода, что находится в Ислингтоне, на севере Лондона, со всеми пристройками и движимым имуществом, в нем содержащимся, я завещаю моей старшей дочери Астории Малфой, урожденной Гринграсс…»

Астория сдавленно ахнула, прикрыв рот ладонью. Дафна сжала складки платья на своих коленях так, что у нее побелели тонкие пальцы.

— «…особняк же в Котсволдсе со всеми пристройками и движимым имуществом, в нем содержащимся, завещаю моей младшей дочери Дафне Гринграсс…»

«Вот и поделили». Темный Лорд понятия не имел, что там у Гринграссов за особняк в Котсволдсе, но предположил, что Крон не мог оставить младшей дочери наследство, хоть сколько-нибудь не соответствующее ее статусу.

— Минуточку внимания! — Фонтлерой опасливо покосился на Волдеморта. — Это еще не все... «Так же, завещаю горячо обожаемому мною лорду…» — нотариус запнулся, — «В-в-волдеморту… принять под свою опеку мою младшую дочь Дафну в том случае, если ко дню моей смерти она останется незамужней, с надеждой на то, что мудрость нашего повелителя поспособствует благоустроению ее судьбы. С момента оглашения завещания судьба Дафны Гринграсс до момента вступления в брак целиком и полностью будет находиться в надежных руках благодетеля магической Британии и великого наследника Салазара Слизерина, да простит он меня за дерзость.

Завещание сие составлено 15 апреля 2003 года, в Ислингтоне, Кроном Антенором Гринграссом, и заверено фамильным нотариусом Сэмюэлом Френсисом Фонтлероем».

В гостиной поместья Гринграссов стало очень-очень тихо. Люциус переводил взгляд с Волдеморта на сестер Гринграсс и обратно, нервно постукивая тростью с серебряным набалдашником.

Волдеморт криво улыбнулся.

— Миссис Малфой, прошу вас, проверьте оригинал завещания, — хотя на его губах играла усмешка, глаза были холодными как колючий зимний ветер. Впившись взглядом в трепещущую Асторию, он не обратил внимания, как Дафна уже второй раз за это утро стала белой, как мантия, в которой хоронили ее отца.

Миссис Малфой, искоса поглядывая на мужа, достала из шкатулки пергаментный свиток, распечатала его и бегло прошлась глазами по тексту. Затем подняла голову и уставилась Лорду куда-то в переносицу, — да, все так, как прочел мистер Фонтлерой. Взгляните, милорд.

Свиток взлетел в воздух и поплыл в направлении протянутой руки Темного Лорда. Через несколько мгновений министр магии сам смог убедиться в том, что оригинал завещания совпадал с текстом, который зачитал нотариус.

— Я могу объяснить это недоразумение только тем, что Крон последние пять лет сильно болел, — осторожно начал Люциус. — Завещание было написано три года назад, когда Дафна была еще несовершеннолетней — вероятно, Крон ожидал своей смерти с минуты на минуту — помню, в 2003-м году ему действительно пришлось нелегко. А потом он временно пошел на поправку и, надо полагать, забыл о завещании, а когда снова начались проблемы со здоровьем, то… просто не успел его исправить.

— Довольно, Люциус, не бери на себя лишнего, — Волдеморт встал на ноги — и его примеру последовали все остальные. — Я буду только рад оказать покойному последнюю услугу, к тому же, поскольку наша мисс, — он мельком взглянул на Дафну, — уже совершеннолетняя, мое «опекунство» вполне может иметь чисто формальный характер. Думаю, это не последняя наша встреча и мы еще успеем все обсудить, — последняя фраза предназначалась девушке. — Не так ли, мисс Гринграсс?

Дафна опустила глаза.

— Да, милорд.

— Вот и прекрасно, — саркастично подытожил маг. — А теперь я вас оставлю. Обсуждайте свои дела, господа, а меня зовут мои.

С этими словами лорд Волдеморт отвесил небрежный поклон и, развернувшись на каблуках, решительно покинул особняк Гринграссов, мысленно окрещенный им как «театр абсурда».

Перед его внутренним взором уже раскинулось широкое поле сегодняшних планов — и каждый из них весил намного больше, чем несуразное завещание Гринграсса. Чертово завещание. Темный Лорд, конечно, мог бы и пренебречь предсмертным бредом покойного Пожирателя, но нынче было не то время, чтобы позволять себе любые вольности, поступаясь политическим авторитетом. Мирная жизнь требовала особых жертв.


Глава 2. Белые маски

— Что-нибудь еще принести, сэр? — молоденький парнишка в малиновом переднике навис над Виктором, потрясая цветастым меню.

— Нет, спасибо. А курить у вас можно?

— Нет, сэр, — официант осуждающе посмотрел на Виктора. Тот с заметным разочарованием взглянул на любимую магловскую зажигалку, перебросил ее из руки в руку и опустил в карман.

— Что ж, тогда принесите мне счет.

— Минутку, сэр.

Юноша со скоростью волшебной метлы унесся за барную стойку, оставив гостя в одиночестве. Виктор сделал последний глоток крепкого кофе и вспомнил, что еще не открывал свежий номер «Ежедневного Пророка», который официант полчаса назад принес вместе с заказом.

Знаменитый ловец не сумел отказаться от задачи, которую на него возложила сестра — вернее сказать, у него так и не нашлось достойного повода, чтобы остаться в Болгарии. Неделю он докучал колдомедикам, чтобы в конечном итоге узнать о своей временной несовместимости с большим спортом — прежде чем возвращаться в квиддич, Виктор должен хотя бы полгода продержаться без сигарет, восстанавливая нормальную работу легких и загружая себя каждодневными физическими упражнениями. Елена, конечно же, решила, что эти шесть месяцев Виктор без труда сможет провести в Англии. Перед отъездом Виктор сделал попытку аргументировано объяснить, что в отъезде он будет курить вдвое больше обыкновенного, но Елена отмахнулась. И ему осталось только одно — сдаться.

И вот, он здесь, в сердце магической Британии — Лондоне. Пьет кофе в кафе-мороженом Флориана Фортескью в Косом переулке и читает последний номер «Ежедневного Пророка».

Внимание Виктора привлек заголовок на первой полосе. «Дорогу молодым: на освободившееся место начальника Службы безопасности магической Британии назначен Драко Люциус Малфой» — гласила новостная статья, автор которой со всеми подробностями расписал провал последней операции Сильвануса Фаджа, обведенного вокруг пальца ложной наводкой на "местонахождение" штаба повстанцев. На странице красовались две колдографии — с одной растерянно глядело лицо немолодого уже мужчины с залысинами: он прижимал к груди порядочно измятую шляпу и виновато мигал круглыми, как у совы, глазами. На другой колдографии сдержанно улыбался молодой человек лет двадцати пяти — у него были светлые волосы, светлые глаза и надменный взгляд. Виктор хмурился, разглядывая повзрослевшее лицо Малфоя: в последний раз он видел его лет десять назад, и их знакомство было слишком мимолетным для того, чтобы можно было вспомнить об этом человеке что-нибудь кроме имени. Правда, надо признать, этой колдографии вполне хватало для того, чтобы понять: Драко даст фору своему неудачливому предшественнику. Странно, что Волдеморт вообще терпел Фаджа на должности начальника Службы безопасности.

Виктор перевернул страницу и озадаченно уставился на колдографию с целым скопом знакомых лиц. Мистер Артур Уизли, миссис Молли Уизли, Джинни, молодой мужчина, которого, кажется, звали Перси, Билл, чье лицо было испещрено уродливыми шрамами, Чарли и… один из близнецов — который из них, Виктор опознать не сумел. Если бы не монохромность, колдография могла бы ослепить обилием рыжего цвета. «Древнее чистокровное семейство Уизли после семи лет оппозиции пошло навстречу правительству». Верилось с трудом, но правительственное издание вроде бы не место для журналистских «уток»?! Озадаченный волшебник чуть было не потянулся за пачкой сигарет, но вовремя вспомнил про обычаи заведения.

— Ваш счет, сэр, — парнишка-официант неожиданно вырос рядом и ловким движением волшебной палочки перенес с подноса на стол резную деревянную шкатулку.

Запустив руку в карман, чтобы выловить из его глубины гладкие холодные галеоны, Виктор рассеянно взглянул в окно, за которым, рассекая влажный серый воздух, медленно проплывали прохожие. Людей на улице в этот пасмурный ноябрьский день, насквозь пропитанный типично английским туманом, было мало. Вот грузный мужчина прошествовал мимо, сонно зевая, ему навстречу вяло тащил ноги сухопарый паренек, натянувший шарф чуть ли не до глаз, а за ним быстрым шагом, выбивающимся из всеобщего ритма, шла молодая девушка, очень сильно напоминающая…

— Не может быть, — пробормотал Виктор, бросив короткий взгляд на семейную колдографию Уизли. Несколькими быстрыми движениями он выгреб на стол деньги и вскочил на ноги. На ходу застегивая пальто, с портфелем наперевес, волшебник с непривычной для себя скоростью ринулся к выходу.

— Сдачу возьмите себе! — успел крикнуть Виктор оторопевшему официанту.

С силой захлопнув за собой дверь — так, что в кафе звонко задребезжали стекла — мужчина рванул вперед, к удаляющейся от него рыжей макушке. Пожалуй, впервые в жизни Виктор пожалел, что его ловкость дает знать о себе только в воздухе; сейчас он ощущал себя страшно неуклюжим, расталкивая немногочисленных прохожих, которые недовольно чертыхались вслед нескладному болгарину.

— Джинни… Джиневра! — он все-таки нагнал девушку и судорожно, как утопающий, вцепился в ее локоть. Наверное, это было невежливо, но нехватка воздуха во внезапно ставшей тесной груди мешала трезво соображать.

— Вы кто такой?! — резко вскинулась девушка и попыталась выдернуть руку из крепкой хватки. — Да что вы себе позволяете, Мерлин подери?!

Она обратила к Виктору злое лицо, собираясь выразить всю степень своего недовольства, и осеклась. В широко распахнутых голубых глазах мелькнуло узнавание, и мужчина понял, что можно разжать пальцы и отпустить острый локоть на волю.

— Виктор, ты? — Джинни одернула рукав и неспокойным движением пригладила волосы. — Мерлин, сколько лет, сколько зим…

— Здравствуй, Джинни, — с трудом выдавил Виктор, все еще не подавив одышку.

Взгляд Джинни стал настороженным.

— Восемь лет назад ты выглядел здоровее.

— Время вредит здоровью больше, чем что бы то ни было, — Виктор изобразил некоторое подобие улыбки и приложил к губам платок.

— Я думала, ты спортсмен, а спортсмены не болеют, — Джинни поморщилась, услышав глухой кашель.

— Забавно. Джинни, я уже три года не в спорте.

— А как же квиддич и звание лучшего ловца Европы?

Виктор промолчал и махнул рукой. Меньше всего ему хотелось говорить о том, почему сейчас он тот, кем стал, а не тот, кем всегда хотел быть. Вместо ответа он мягко взял Джинни под руку и увел с середины мощеной дороги — поближе к витринам, где было меньше прохожих.

— Ладно… Что ты здесь делаешь? Восемь лет тебя в Англии никто не видел и не слышал, и вдруг ты в Лондоне, — девушка озадаченно смотрела на него, словно до сих пор не верила своим глазам.

— Долго объяснять. Может, уделишь мне минутку, и зайдем куда-нибудь? Только не сюда, — Виктор кивнул в сторону кафе Флориана Фортескью.

— Почему нет?

— Здесь нельзя курить, да и слишком на виду это заведение.

— Ты меня пугаешь, Виктор, — Джинни покачала головой, усмехаясь. — Но… я знаю то, что тебе подойдет.

Паб «Белая Виверна» в Лютном переулке даже со второго взгляда сложно было назвать приятным местом — здесь было темно, затхло и шумно. Посетителей было более, чем достаточно для такого заведения; они громко галдели, как на восточном базаре, вовсю перемывая кости действующему правительству, бряцали посудой и отравляли и без того спертый воздух табачными миазмами. Джинни, спрятав волосы под капюшоном, схватила Виктора за руку и потащила в незанятый уголок — он не сопротивлялся, только покрепче прижал к себе кожаный портфель.

— Не знал, что ты ходишь по таким местам, — сдержанно удивился он, искоса наблюдая за тощим магом, который слишком очевидно изучал взглядом новоприбывших.

— Не хожу, — Джинни замялась, встретившись с Виктором глазами. — Ладно, я иногда здесь бываю. Бывала. У нашей семьи были финансовые трудности, и я меняла на деньги… разные предметы. А сейчас у отца дела вроде как могут пойти в гору, его вернут в Министерство. По крайней мере, обещали.

— После того, как вы…

— …ты уже читал? — перебила Джинни. — Да, буквально сразу. Даже не так. Возвращение моего отца в министерство было одним из заблаговременно поставленных нам условий. Мол, проявляете лояльность — возвращаетесь к нормальной жизни.

— Интересно… — пробормотал Виктор и, подняв голову, с неприятным удивлением обнаружил перед собой неопрятного вида мужчину.

— Глинтвейн! — выпалила Джинни, даже не пытаясь взять у пабмэна потрепанную брошюру в сальных пятнах. — Два глинтвейна.

Мужчина что-то недовольно прокряхтел, но смутился, заметив, как неприветливо на него смотрит исподлобья широкоплечий болгарин, и быстро стушевался.

— Это самое приличное, что здесь можно заказать, — объяснила девушка.

— Я понял, — кивнул Виктор, доставая из кармана пачку сигарет.

— Зачем тебе это?

— Что? Это? — он повертел в руке магловскую зажигалку.

— Нет, я имею в виду — зачем ты куришь?

— Так сложилось, — Виктор пожал плечами, приложил сигарету к губам и через мгновение выпустил клуб белого дыма.

Джинни закашлялась и замахала на него руками.

— Прости. Буду дымить в другую сторону.

Молчание длилось ровно до тех пор, пока он не вдавил окурок в пепельницу, которая не чистилась, наверное, с самого открытия паба. Все это время Джинни напряженно рассматривала собственные ладони, бледными пятнами светившиеся в полумраке, а когда, наконец, принесли глинтвейн в высоких стаканах из толстого мутного стекла, она вцепилась в свой так, словно боялась, что его тут же отберут. От Виктора не ускользнули странные манеры девушки, так же как и неестественная тонкость ее пальцев, болезненная острота скул и подбородка. Но большие глаза, как и прежде, блестели дерзким блеском.

— Что? — Джинни заметила его пристальный взгляд.

— Ничего. Ты изменилась. Повзрослела.

— Но ты ведь здесь не для того, чтобы мне это сказать?

— Джинни, я нашел тебя случайно. Мне, можно сказать, улыбнулась удача. А приехал я, действительно, не за этим… — Виктор хлебнул глинтвейна, поморщился и продолжил. — К слову, кроме новости о вашей семье я обратил внимание на упоминание Движения Сопротивления. Не расскажешь о нем?

Джинни, пожалуй, слишком резко опустила стакан на стол. Ее лицо побледнело.

— При чем тут я?

— А кого мне еще спрашивать, — невозмутимо ответил Виктор, изучая девушку. Он знал, что ему недостает такта, но оттягивать то, ради чего пришлось, бросив все, нестись в Британию, не хотел. «Елена бы не похвалила — такая неосторожность…».

— А зачем тебе вообще об этом знать?

— Праздное любопытство, не более. Я много наслышан о них, да и интересно, как сейчас обстоят дела… Судя по наводке, на которую купился ваш экс-глава службы безопасности, ополченцы еще действуют?

— Мне кажется, здесь не лучшее место для таких разговоров… — девушка сдвинула брови и понизила голос, — я догадываюсь, зачем ты задаешь мне эти вопросы. И, знаешь, у тебя не очень хорошо это выходит.

— Пожалуй… — Виктор помрачнел. Джинни была права. Он совершенно не годился для роли «тайного агента».

«Надо было отказаться. Надо было отказаться и послать Елену с ее дурными затеями к чертовой матери».

— Твой предшественник действовал тоньше, — внезапно добавила Джинни.

«Предшественник»? Сбитый с толку, Виктор не знал, что ответить. Помолчав немного, он и вовсе решил сменить тему:

— Как твоя семья, Джинни? Как Рон?..

— Рона уже два года нет в живых, — оборвала Джинни. — И не в последнюю очередь благодаря тому, что он был в числе ополченцев.

Виктор почувствовал, как по спине поползли мурашки.

— Прости, я не знал… — Виктор постарался, чтобы это прозвучало как можно более мягко, но выражение лица Джинни откровенно указывало на необратимость запущенной реакции.

— А что Фред погиб в битве за Хогвартс, ты знал? — ее голос упал до свистящего шепота. — Что тебе еще рассказать? Что мы семь лет перебивались с хлеба на воду, а я меняла то немногое, что оставалось от наших фамильных реликвий, на жалкие гроши? Что с девяносто восьмого мы в глаза Рона не видели, потому что он ушел в подполье? Что мы искали его, пока два года назад он не погиб в схватке с Пожирателями? Нам ведь только сейчас дадут возможность перезахоронить его останки на нашем семейном кладбище. Только сейчас… когда мы выразили лояльность действующему правительству…

— Джинни…

— Нет. Молчи. Я знаю, зачем ты здесь, — ее взгляд буравил Виктора насквозь. — Вместе с Гарри погибло все то, ради чего мы сражались когда-то. Прошло семь лет, Виктор. Семь! Если бы за это время могло что-то поменяться, то сейчас все было бы иначе. Но ничего не изменилось. А мы только-только получили шанс на спокойную жизнь. Никаких интриг. Я не хочу больше терять близких, Виктор. Делай там себе, что хочешь, но Уизли не втягивай.

Джинни замолчала, тяжело дыша. Виктор смотрел на нее, не отрываясь — ему нечего было ответить.

— Ты меня неправильно поняла… — наконец решился он, но продолжить не смог.

— Я пойду, — девушка покопалась в сумке и извлекла несколько блестящих монет. — Считай, что это дружеское угощение.

— Стой, — он перегнулся через стол и схватил ее за руки. — Тебе… вам они нужнее. Оставь. Я заплачу.

Джинни, наверное, могла бы много чего сказать в ответ, но ее глаза предательски покраснели. Спрятав обратно деньги, она резко встала, едва не опрокинув стул, и, прижимая к груди сумочку, побежала к выходу. Виктор проводил тяжелым взглядом хрупкую фигурку, которая несколькими секундами позже скрылась за массивной дверью. Затем взглянул на недопитый глинтвейн, вздохнул и подозвал пабмэна, чтобы расплатиться.

Выйдя на улицу, он сделал глубокий вдох, освежая легкие, полные едких испарений «Белой Виверны», и отправился в Косой переулок, к банку Гринготтс — задержаться в Британии, судя по всему, предстояло надолго, и потому Виктор счел целесообразным заняться организацией личного счета в главном британском банке. Одного визита в дебри Лютного переулка ему хватило, чтобы осознать всю степень ненадежности портфеля, с которым он приехал из Болгарии. Открывать собственное хранилище в лондонском банке, конечно, тоже было достаточно рискованно, на случай разоблачения истинных целей поездки, но с другой стороны — Виктору хорошо был известен эффект «первой парты», когда под носом врага безопаснее, чем в самом ухищренном укрытии.

Волшебник приблизился к ослепляющему белизной величественному зданию, которое возвышалось на углу Косого и Лютного переулков. К главному входу банка вели начищенные до блеска мраморные ступени — глядя на них, Виктор мысленно задался вопросом, насколько велики его шансы красиво растянуться прямо перед суровым гоблином в алой униформе, который стоял рядом с тяжелой бронзовой дверью. Тот отвесил почтительный поклон, когда мужчина осторожно поднялся по лестнице и коснулся отполированной ручки.

Пройдя бронзовые и следующие за ними серебряные двери, Виктор попал в огромный мраморный холл с высокими потолками. Он огляделся — в холле царила рабочая атмосфера: все гоблины-клерки, что сидели за высокими стойками, были поглощены своими делами и, казалось, не интересовались тем, что происходило за пределами страниц тяжелых гроссбухов. Внимание волшебника привлекла странная деталь: у некоторых посетителей на правой руке имелись тканевые повязки черного цвета с большой белой буквой М. Внешне эти люди ничем не отличались от большинства посетителей банка и с той же непринужденностью, что и остальные, беседовали друг с другом в длинных очередях. Только взгляды, которые они бросали на гоблинов, были куда более злыми.

Виктор нахмурился, почувствовав легкий толчок под бок, и опустил взгляд вниз: перед ним склонился в чинном поклоне один из работников банка.

— Вам помочь, сэр? — голос гоблина напоминал скрип несмазанных дверных петель.

— Мне нужно открыть личное хранилище в банке.

— Пожалуйста, сюда, — тонкий палец с острым когтем указал на ближайшего клерка, который мгновенно отложил счетную книгу и, деловито поправив очки, воззрился на Виктора.

— Мне нужно открыть личное хранилище в банке, — повторил волшебник, теперь уже обращаясь к нему.

— Что храним?

— Деньги.

— Вы не местный? — гоблин подозрительно глянул на мужчину поверх поблескивающих стекол. Видимо, разобрал легкий акцент незнакомого ему происхождения.

— Прибыл из Болгарии сегодня ночью.

— Чистота крови?

— Чистокровный, — Виктору показался странным вопрос клерка, но внешне он остался невозмутим.

— Ясно, — прокряхтел клерк и сделал какую-то пометку. — Есть свободное хранилище под номером 1002. Вы желаете сейчас положить вещь на хранение?

— Да, — Виктор кивнул.

— Секундочку… Я найду ключ…

Гоблин исчез из поля зрения. Виктор, скрепя сердце, приготовился к длительному ожиданию, будучи хорошо знаком с бюрократическими традициями — в заведениях, подобных этому, служащие редко торопятся, предпочитая все дела решать неторопливо и последовательно. Возможно, это не так уж плохо — чем меньше спешки, тем меньше шансов на ошибку.

Однако клерк превзошел все его ожидания, вновь показав длинный нос через две с половиной минуты.

— Есть, есть ключ… нашел… Сейчас я сделаю запись и проведу вас к вашему хранилищу…

Виктор едва успел открыть рот, чтобы вежливо поблагодарить клерка, как вдруг раздался громкий хлопок: гоблин, коротко вскрикнув, замер на долю секунду и с грохотом исчез за стойкой. Волшебник резко развернулся на поднявшийся позади гул голосов, выхватив из-за пояса волшебную палочку. В холле поднялась паника: гоблины начали покидать насиженные места, а волшебники, расталкивая друг друга, устремились к выходу. Раздались громкие крики, за ними еще несколько хлопков, и гудящая волна людей отхлынула от серебряной двери назад, к бухгалтерским стойкам. Виктор метнулся к широкой колонне; притаившись за ней, он стал пристально вглядываться в бушующее море разноцветных мантий, пытаясь понять, что происходит. Наконец, его взгляд выделил из толпы с десяток человек в темных мантиях и белых масках, которые перекрыли проход в фойе.

— Экспульсо! — крикнул один из них зычным голосом.

Раздался взрыв. Нескольких волшебников отбросило в сторону. Кто-то попытался броситься на атакующих с обезоруживающим заклинанием, но тут же упал, сраженный магическим параличом. Снова взрыв — на этот раз рухнула разнесенная в щепки стойка, за которой пряталось несколько гоблинов. Позабыв об опасности, они ринулись спасать гигантскую счетную книгу, которая грузно приземлилась на мраморный пол.

Волшебники в масках двигались вперед, расчищая себе дорогу взрывными заклятиями: они держались вплотную друг к другу, как хорошо обученные магловские солдаты, и каждого, кто попытался бы к ним подступиться, ждала мгновенная защитная реакция — действия неизвестных были слаженными и уверенными.

Виктор успел обратить внимание на то, что волшебники, на чьих руках красовались черные повязки, сохраняли странное спокойствие: не присоединяясь к всеобщей панике, они жались к стенам и внимательно следили за происходящим.

— Смерть Волдеморту и его приспешникам! — мелькнула красная вспышка обезоруживающего заклинания, и в воздух поднялось извивающееся тело.

— Вы не посмеете! — раздался истошный вопль. — Только троньте меня, и мой отец спустит с вас шкуры!..

— Полегче, Руквуд! С твоим отцом у нас будет отдельный разговор, — ответил ему мужской голос, который Виктору показался знакомым. — Я слишком хорошо помню…

Конец фразы утонул в оглушительном грохоте, раздавшемся со стороны фойе. В холл ворвались люди в форменных черных плащах в полной боевой готовности — человек пятнадцать, — и они были готовы сражаться. Клерки и посетители банка снова бросились врассыпную, спасаясь от шквала заклинаний, посыпавшихся из волшебных палочек.

— Уходим! — рявкнул высокий волшебник в белой маске.

Холл осветила вспышка зеленого света — и тело молодого волшебника безвольной куклой рухнуло вниз. Воздух разрезал детский плач. Белые маски рванулись к серебряной двери, раскидывая посетителей банка в разные стороны и выстреливая проклятиями в противников. В страшной суматохе Виктор сумел заметить, как один из магов упал, как подкошенный, сраженный вражеским заклятием. В следующее мгновение мужчине в глаза бросилась маленькая девочка, заходящаяся в беспомощном плаче посреди кромешного ада из разноцветных всполохов. Повинуясь иррациональному чувству, он ринулся к ней, расталкивая визжащих от страха людей — до ребенка оставалось всего несколько шагов, когда ему преградил путь один из тех, кто первыми ворвались в банк. Виктор успел взглянуть в прорези белой маски — из них на него удивленно смотрели голубые глаза, — и покрепче сжать волшебную палочку. А через долю секунды грудь обожгло красной вспышкой, все вокруг заволокло пеленой, и он провалился в черный водоворот.


* * *
Сколько длилось глубокое забытье, Виктор точно сказать не мог — может, час, а, может, сутки, кто знает. С трудом раскрыв глаза и тут же зажмурившись от яркого света, с силой бьющего ему в лицо, мужчина обнаружил, что лежит на чем-то мягком, а сверху укрыт тонким одеялом. Над ним белым пятном сиял оконный проем. Попытавшись приподняться на локтях, он застонал от тупой боли в груди и рухнул обратно на жесткую подушку. Кто-то хорошо приложил его оглушающим. Кто-то притащил его сюда и уложил на грубую постель вместо того, чтобы оставить лежащим на холодном полу банковского холла или даже вовсе прикончить на месте.

Виктор повернул голову и, сколько мог достать взглядом, изучил окружающий его интерьер. Каменные стены с потеками, кое-где прикрытые драпировками из линялой ткани, высокий потолок, украшенный растрескавшейся лепниной, низкая софа с протертой до дыр обивкой. Рядом с его кроватью стояла старая деревянная тумба, на которой были сложены портфель, бумажник, зажигалка и помятая пачка сигарет.

«Хоть что-то приятное…» — Виктор потянулся за сигаретами, и под ним громогласно завизжали пружины. В соседнем помещении, отделенном от его комнаты плотной шторой, послышались чьи-то голоса.

— Виктор, ты пришел в себя! Слава Мерлину! — тяжелая ткань была отдернута тонкой рукой, и на пороге материализовалась…

— Гермиона… — прохрипел Виктор, не веря своим глазам, и снова попытался подняться, правда, и эта попытка не увенчалась успехом — чертыхнувшись, он упал в постель. Пачка сигарет выскользнула из его пальцев и с мягким шлепком приземлилась на сырой пол.

— Тебе лучше не двигаться, — с серьезным видом сообщила девушка.

Подойдя к постели Виктора, она присела на корточки и подобрала упавшую пачку. На ее лице появилась осторожная улыбка.

— Хочешь прикурить? Я тебе помогу.

Виктор с благодарностью кивнул.


Глава 3. Terra Nova

Дафна никогда раньше не была в Министерстве Магии. Поэтому, набирая номер на служебном аппарате для посетителей, она слегка нервничала.

— Шесть... Два… Четыре… Четыре… Два… — девушка внезапно поймала себя на том, что шепотом повторяет цифры.

После секундной паузы телефонную будку заполнил собой прохладный женский голос:

— Вас приветствует Министерство Магии. Назовитесь, пожалуйста, и огласите цель вашего визита.

— Меня зовут Дафна Гринграсс. Я по личному делу… к министру.

— Благодарю вас. Возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите его к одежде спереди.

Раздался щелчок, вслед за ним — негромкое потрескивание, а затем девушка увидела, как по металлическому желобку скатился вниз блестящий квадратный значок. Девушка подхватила его и поднесла к глазам — на нем красовалась надпись: «Дафна Гринграсс. Визит к министру магии». Приколов его к теплой осенней мантии, отороченной мехом, девушка вновь услышала голос:

— Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума.

Пол под ногами дрогнул, и Дафна почувствовала, как кабина, в которой она находилась, начала медленно и плавно опускаться вниз, оставляя наверху угрюмые лондонские переулки. Погрузившись в полную темноту, на короткое мгновение девушка заподозрила у себя легкую клаустрофобию, но вскоре это ощущение прошло — стоило только внизу появиться полоске света, которая быстро превратилась в ослепительно яркое пятно. Дафна зажмурилась и инстинктивно заслонилась рукой.

— Министерство магии желает вам приятного дня, — произнес женский голос.

Двери будки распахнулись, и девушка сделала шаг вперед. Ее глазам открылся длинный зал, поражающий воображение красотой отделки: темный паркетный пол сверкал, начищенный до зеркального блеска, на переливчато-синем потолке сияли золотом разнообразные символы, делая его похожим на гигантскую доску объявлений. В стены, обшитые гладкими панельными досками, было встроено множество каминов, из которых каждые несколько секунд появлялись люди.

Растерянно озираясь по сторонам, Дафна зашагала вперед, к фонтану с золотой скульптурной группой, изображающей чародея, волшебницу и представителей низших волшебных рас — она часто видела этот объект, ставший своеобразным символом министерства, на страницах «Ежедневного Пророка». Вживую фонтан был во много раз прекраснее, и девушка невольно залюбовалась искристыми переливами воды, струями бьющей из волшебных палочек чародея и волшебницы.

— Мисс, что же вы замерли на дороге, как статуя… — возмутился пожилой волшебник, наткнувшийся на замечтавшуюся Дафну.

— Простите… — девушка успела воспользоваться случаем и легонько перехватила мужчину за рукав. — Сэр, постойте! Я посетитель. Подскажите, куда мне идти?

— А-а-а… — он кинул короткий взгляд на ее значок и в выражении его лица появился подобострастный оттенок. — Вам в конец атриума. Видите, там золотые ворота? Не доходя до них, слева вы увидите стол с табличкой «Охрана». Предъявите ему свою палочку, вас зарегистрируют, и дальше вы сможете пройти на нужный вам этаж.

— Благодарю вас, сэр, — вежливо произнесла Дафна и улыбнулась волшебнику самой очаровательной улыбкой, на которую была способна.

Окончательно оттаяв, незнакомец улыбнулся в ответ, отвесил веселый полупоклон и унесся вперед на всех парусах. Дафна торопливо последовала за ним, в сторону золотых ворот.

— Добрый день, сэр. Я — посетительница.

— Добрый день, мисс, — дежурный волшебник с трудом подавил сонный зевок. — Подойдите ближе.

Дафна приблизилась к столу охранника и увидела в его руках длинный золотой прут. Со скучающим видом волшебник провел им по телу девушки сверху вниз спереди и сзади.

— Вашу палочку?

Дафна протянула ему свою волшебную палочку. Охранник опустил ее на латунное приспособление, сканирующее палочки, которое секундой позже завибрировало и выдало из тонкой щели в основании узкую полоску пергамента. Волшебник оторвал ее и поднес к глазам, вчитываясь.

— Двенадцать с половиной дюймов, лавровое дерево, волос единорога, используется семь лет. Так?

— Все верно, — подтвердила Дафна.

— Это мне, — пробормотал волшебник, накалывая пергамент на латунный шип. — Это вам. — Он протянул девушке ее волшебную палочку.

— Благодарю.

— Проходите в золотые ворота, за ними лифт. Вам на первый уровень.

— Благодарю, сэр, — повторила Дафна и, спрятав волшебную палочку в карман мантии, вернулась в гудящий поток волшебников, спешащих к золотым воротам.

Миновав их, девушка заметила распахнутые золотые решетки, за которыми зияла пасть лифта, уже начавшего наполняться пассажирами. Недолго думая, волшебница ринулась к дверям и проскользнула внутрь, успев опередить полную колдунью с маленькой сумочкой из кожи какой-то рептилии. Решетки с громким лязгом задвинулись, двери лифта захлопнулись, и, прижатая к стенке чьим-то обширным животом, Дафна ощутила легкий толчок: начался подъем.

По мере продвижения к верхним уровням лифт пустел и, когда прохладный женский голос объявил о прибытии на первый уровень, девушка обнаружила, что совершенно одна. Это внезапное открытие отозвалось неприятным холодком в животе. Дафна со стыдом признала, что ей страшно. Нет, ей очень страшно, практически до тошноты и слабости в ногах — она еле заставила себя дойти до черной двери из лакированного дерева, на которой красовалась металлическая табличка с надписью: «Министр магии». Теперь оставалось только протянуть руку и постучать — перед лицом этой суровой необходимости Дафна ощутила себя маленькой беспомощной девочкой, которая волею судеб оказалась заброшенной в зловещее место, полное хмурых занятых людей.

— Мисс Гринграсс? — неожиданно раздавшийся за спиной голос заставил девушку вздрогнуть.

Резко развернувшись, она чуть не уткнулась носом в грудь Волдеморта.

— Как вы пугливы, мисс Гринграсс, — тихо произнес мужчина и, сжав плечи девушки бледными пальцами, осторожно заглянул в большие испуганные глаза.

Под действием внимательного взгляда все мысли в голове Дафны перепутались, и она не нашла что ответить. Просто смотрела на волшебника, растерянно хлопая ресницами.

«Выгляжу, как глупая кукла», — подумалось ей.

«Вздор…» — прошелестело в голове вкрадчивым шепотком.

— Милорд… Вы… — Дафна перепугалась не на шутку, когда почувствовала вторжение в свое сознание.

— Предлагаю зайти ко мне в кабинет, — скорее приказал, чем предложил, Волдеморт, резко убрав руки. — Там беседовать, полагаю, будет удобнее.

В кабинете он с холодной учтивостью помог девушке избавиться от верхней одежды. Когда обессилевшая от волнения Дафна опустилась на обитый зеленым бархатом стул, мужчина уже сидел в огромном кожаном кресле напротив. Их разделял письменный стол, заваленный всевозможными бумагами, и этот барьер сообщал девушке некоторую уверенность — она даже позволила взгляду ненадолго задержаться на лице волшебника, пока он с бесстрастным выражением изучал какой-то документ. Дафна помнила те времена, когда Волдеморт внушал ужас одним только взглядом красных глаз с вертикальными зрачками. Сейчас же она находилась в одной комнате с вполне обыкновенным мужчиной из тех, о ком говорят: «без возраста». Он был бледен, пожалуй, даже чересчур, в его черных волосах не было ни единого намека на седину, хотя, Дафна была уверена, маг прожил уже немалый срок. Она не знала, считает ли его красивым: презрительно изогнутый узкий рот, жесткие, хотя и правильные черты лица, и льдистые глаза в обрамлении по-девичьи длинных ресниц — все это одновременно и притягивало, и отталкивало.

— Что ж, думаю, нам стоит приступить к обсуждению завещания вашего отца, — внезапно произнес Волдеморт, оторвавшись от созерцания документа.

Дафна поспешно отвела взгляд, не желая смотреть Лорду в глаза, слишком уж пугали ее время от времени загорающиеся в них алые всполохи.

— Скажите, мисс Гринграсс, вы знали о содержании завещания? — его голос стал таким тихим, словно они обсуждали некий тайный заговор.

— Нет, милорд, для меня это было такой же новостью, как и для вас.

«И не сказала бы, что приятной». Нет. Зачем она об этом подумала? Но Волдеморт, казалось, и не думал заглядывать в ее мысли. Он лишь небрежно поигрывал волшебной палочкой и как будто не интересовался разговором. Это давало надежду на его скорый финал, и Дафна втайне понадеялась, что, расставив все точки над «и» — к этому Темный лорд и сам со всей очевидностью стремился — они разойдутся, и в следующий раз увидятся нескоро.

— И, к счастью для вас, это правда, — одними губами улыбнулся Волдеморт, и девушке стало не по себе от этой улыбки.

— Я бы не стала вам врать, милорд.

— Конечно, не стали бы, мисс Гринграсс, я бы вам не позволил, — поднявшись, мужчина отошел к окну, и теперь Дафна видела только силуэт, черным пятном выделяющийся на фоне бледно-серого утреннего света. — У меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить над вашей… нашей судьбой, — в его голосе послышались саркастичные нотки. — И я решил распорядиться ею довольно-таки оригинальным способом. Формально я не могу быть вашим опекуном, поскольку вы уже достигли совершеннолетия. Однако волю почивших должно чтить, поэтому мне все-таки придется принять вас под свое крыло.

— Я могу уехать в поместье в Котсволдсе, чтобы не быть вам помехой, — поспешила вставить Дафна, нервно теребя черное кружево траурного платья, но осеклась, заметив предупреждающий жест — поднятой рукой Волдеморт призвал ее к молчанию.

— Я не договорил, мисс Гринграсс, — холодно заметил он. — У меня достаточно много дел для того, чтобы я ежедневно наведывался в Котсволдс, проверяя, не соблазнил ли вас случайно какой-нибудь местный магл.

Дафна чуть не задохнулась от возмущения. Ей бы сейчас следовало встать и немедленно уйти в ответ на оскорбление, но в общении с Темным лордом действовали другие правила. Девушка опустила взгляд, чтобы не выдать обиду.

— Вы удивлены? В моих интересах удачно выдать вас замуж, мисс Гринграсс. Вы принадлежите к древнему чистокровному семейству, и я не могу допустить осквернения крови.

— Вы действительно считаете, что меня хоть сколько-нибудь прельщают маглы? — дрожащим голосом просила Дафна и, встав, сделала несколько неуверенных шагов к Волдеморту. Тот, словно оценив ее смелость, мягко улыбнулся.

— Мисс, вы сейчас в том возрасте, в котором совершаются самые глупые ошибки. Думаю, ваш отец был бы мне благодарен, если бы знал, что я намерен вас от них оградить. Вы будете жить в моем поместье до тех пор, пока мы не подыщем вам подходящую партию.

Дафне почудилось, что она падает в ледяной водоворот. Пошатнувшись, она успела опереться о стол — несколько бумаг с тихим шелестом слетело на пол. Волдеморт не глядя повел по воздуху рукой, и документы, взмыв в воздух, аккуратной стопочкой легли обратно.

— Мне кажется, или вы напуганы? — почти прошептал он, приблизившись к девушке на расстояние, которое в высшем обществе считается неприличным.

— Ваше решение показалось мне несколько… неожиданным, — стараясь казаться спокойной, ответила Дафна и сделала шаг назад. — Мне ничего другого не остается, кроме как принять его.

— Что ж, прекрасно. Даю вам день на сборы. Завтра вечером у вас начнется новая жизнь на новом месте.

— Так быстро? — девушка подняла на Волдеморта растерянные глаза. Он удивленно поднял бровь:

— Разве есть смысл медлить?


* * *
Вернувшись домой, Дафна занялась сборами. Домовые эльфы, привлеченные к процессу, суетливо бегали по ее комнате, сортируя и складывая вещи. Большую часть безделушек, украшавших викторианские этажерки, юная хозяйка приказала оставить на месте — ей подумалось, что в поместье Темного лорда многочисленные статуэтки и шкатулки могут показаться лишними, а ее комнате они помогут сохранить привычный дух. Дафна надеялась, что иногда будет возвращаться сюда — хотя бы ради забытых вещей. Конечно, она что-то забудет — пускай это будет какая-нибудь пустяковая мелочь, заколка с камнями или потерявшаяся из набора кисть для рисования. Любой повод вновь оказаться в месте, где она провела восемнадцать лет своей жизни, будет приятным.

Открыв нижний ящик письменного стола, Дафна обнаружила, что там хранится много любопытных вещей, к которым она не притрагивалась с момента окончания Хогвартса: старые пергаментные листки с переписками, праздничные открытки, которые дарили ей друзья на Рождество и Пасху, альбом с колдографиями… С первой же карточки, попавшейся на глаза, ей мечтательно улыбалась она сама — одиннадцатилетняя девчушка, ожидающая своей первой поездки в Хогвартс на платформе 9 ?; рядом с ней с серьезным выражением лица стояла Астория, которой предстоял последний год учебы. Это было в далеком 1997 году, тяжелом 1997 году. Дафна перевернула страницу — вот тут ей уже тринадцать, и она задумчиво смотрит в кадр, прижав к груди книгу. А здесь — она и ее подружки-однокурсницы, сложив руки на коленях, сидят на просторном диване в гостиной Слизерина. Дафна пролистала альбом до конца — его завершала совсем недавняя колдография, на которой она, уже выпускница, гордо демонстрировала свой диплом об окончании Хогвартса, с двух сторон обнимаемая Асторией и Драко. С того момента, когда была сделана эта колдография, прошло уже почти полгода, хотя Дафне казалось, что она успела прожить за это короткое время полжизни. Несколько помрачнев, девушка закрыла альбом и отложила в сторону, так и не решив, брать его с собой или оставить здесь.

Следующим, что Дафна извлекла из ящика, оказался дневник — толстая тетрадь в кожаном переплете, в которую она на протяжении семи лет обучения в Хогвартсе записывала все самые важные события, которые с ней происходили. А иногда и не очень важные. Дафна, все так же колеблясь, отложила его к альбому.

Дверь тихо отворилась, и в комнату зашла Астория. Окинув взглядом царивший вокруг хаос, она аккуратно проскользнула между стопками вещей, разложенными на паркетном полу, и села на кровать сестры. Дафна бросила на нее короткий взгляд и отстраненно подумала о том, что Астории очень идет траурное платье, красиво оттеняя ее мраморно-белую кожу.

— Ты боишься? — вполголоса спросила Астория.

Дафна вздохнула и повертела в руках старый календарик с изображением волшебных существ.

— А что бы ты на моем месте чувствовала?

— Как минимум, дискомфорт, — голос Астории был понимающим.

— Мне все это не нравится по нескольким причинам, — задумчиво произнесла Дафна. — Во-первых, я слабо себе представляю жизнь в одном доме с Темным лордом…

— Думаю, вы не слишком часто будете пересекаться. Я знаю, что большую часть времени он проводит в Министерстве.

— Слава Мерлину, если это так, — Дафна вымученно улыбнулась. — Во-вторых, еще больше меня беспокоят его планы относительно меня… Кажется, он решил сам выбрать мне мужа.

Астория пожала плечами, словно ее это не удивило.

— Ты считаешь, это правильно? Мы ведь не в девятнадцатом веке живем!

— Дафна, не будь наивной. Ты прекрасно понимаешь, какие цели Темный лорд преследует последние несколько лет, — Астория поднялась с кровати и прошла к столу, перед которым прямо на полу сидела ее сестра. — Чистоту крови можно сохранить только традиционными способами, а мы — представители древнейших семейств — первые, кого это касается. И папа прекрасно знал об этом, когда составлял завещание.

— Ты вышла за Драко по любви, — вспыхнула Дафна.

— Мне повезло… Думаю, Темный лорд не слишком уверен, что так же повезет и тебе, поэтому на правах опекуна решил озаботиться брачным вопросом, — девушка с любопытством взяла в руки дневник сестры и открыла его на первой попавшейся странице.

— Акцио дневник! — мгновенно отреагировала Дафна, и тетрадь тут же оказалась у нее. — Нехорошо читать чужие дневники, сестрица.

— Я успела увидеть только имя Драко, — улыбнулась Астория.

— Вероятно, там была запись о вашей свадьбе или еще что-нибудь в этом роде, — в этот момент Дафна твердо решила, что все-таки заберет дневник с собой.

Астория опустилась на колени рядом с сестрой и обняла ее за плечи. Затем, взглянув ей в глаза, мягко улыбнулась и тихим голосом сказала:

— Не переживай, моя хорошая. Я думаю, ты сумеешь найти с ним общий язык. Кроме того, что касается брака, то, полагаю, тебе предоставят возможность сделать самостоятельный выбор. Каждой порядочной принцессе предлагают, по крайней мере, три принца.

— Но я пока вовсе не хочу замуж! — Дафна почувствовала, как на нее накатывает такое отчаяние, которого она не ощущала даже в кабинете Волдеморта.

— Тогда тебе придется приложить немало усилий, чтобы подольше продержаться в девушках, — грустно улыбнулась Астория.

Дафна только покачала головой, сочтя шутку сестры на редкость неудачной. Будущее, только недавно казавшееся прекрасным своей туманной неизвестностью, принимало все более отчетливые очертания, нависая грозовой тучей над головой юной наследницы Гринграсс. Во всяком случае, именно так ей все виделось.


* * *
Особняк Волдеморта в Литтл-Хэнглтоне встретил Дафну полумраком. Выйдя из камина, который Темный лорд специально для нее открыл этим вечером, девушка попала в просторный холл, едва освещаемый несколькими свечами: их отражение плыло зыбкими огненными дорожками по блестящему паркету, отчего казалось, что вместо пола под ногами переливается и дрожит водная гладь. Дафна, осторожно ступая, огляделась по сторонам и окончательно убедилась в том, что никто не явился ее встречать. Вместо приветствий она слышала лишь тишину, нарушаемую собственным дыханием.

— Мисс Гринграсс? — раздался тоненький голосок откуда-то снизу.

От неожиданности Дафна чуть не выронила свой чемодан, в котором с помощью заклинания ей удалось уместить все необходимые для переезда вещи. Вглядевшись, она обнаружила перед собой маленького домового эльфа, сверкавшего в полутьме огромными шарообразными глазами.

— Мисс Гринграсс, хозяин приказал Тини встретить вас и провести в приготовленную вам комнату, — эльфа низко поклонилась девушке.

— Сам он не нашел времени меня встретить? — Дафна почувствовала себя несколько уязвленной.

— Хозяин очень занят, мисс Гринграсс, — жалобно пролепетала Тини и протянула щуплые ручки к чемодану гостьи. — Позвольте Тини помочь вам…

Дафна отступила назад и покачала головой. Ей не хотелось взваливать нелегкую ношу на столь хрупкое существо.

— Не стоит, я сама справлюсь. Отведи меня в комнату.

Тини повела девушку вверх по широкой лестнице, затем свернула вправо. Через несколько шагов они оказались в узком коридоре, озаренном теплым светом светильников-бра. С восторгом ценителя разглядывая образцы классической живописи, украшавшие стены, Дафна заметила, что ее шаги стали почти неслышными — стук невысоких каблуков полностью поглощал ковер, выстланный вдоль коридора.

Эльфа привела ее к двери из темного дерева, на которой Дафна обнаружила отличительную особенность — инкрустацию из слоновой кости в виде нераспустившегося розового бутона — ряд других дверей, мимо которых они уже прошли, ничем особым кроме красоты отделки не выделялись.

— Это ваши покои, мисс Гринграсс, — смиренно пролепетала Тини, склонившись перед девушкой.

— Благодарю, Тини, — улыбнулась Дафна и, не в силах сдержать интерес, спросила: — Покои Темного лорда где-то рядом, в этом же крыле?

Эльфа опасливо оглянулась, словно боялась, что их кто-то услышит.

— Да, мисс, но он здесь редко бывает. Хозяин большую часть времени проводит в левом крыле — там у него кабинет… Но Тини все равно убирает эти комнаты, Тини — хороший эльф…

— Ясно. Спасибо. Можешь идти, — любопытство Дафны, не сказать, чтобы было до конца удовлетворено, однако задерживать эльфу и быть заподозренной в нездоровом интересе к Темному лорду ей не хотелось.

— Да, мисс. Зовите Тини, как только вам что-то понадобится, — эльфа поклонилась и, попятившись назад, растворилась в полумраке.

Дафна, недолго думая, нажала на холодную медную ручку двери — та легко подалась вперед. Девушка внезапно осознала, что ей даже не вручили ключей от комнаты, хотя замочная скважина в двери имелась. Мысль о том, что, возможно, сам Волдеморт вручит ей ключи — должны же они существовать в природе! — не сильно ее успокоила.

Войдя внутрь, девушка оказалась в изящно обустроенных покоях: посреди комнаты, примыкая резной спинкой к стене, стояла широкая кровать с балдахином из нежно-голубого бархата, с двух сторон подпертая резными столиками из светлого дерева. Противоположную стену украшал небольшой мраморный камин, уставленный подсвечниками, рядом с которым располагалось два кресла, покрытых овечьими шкурами. С той стороны, где были окна, занавешенные тяжелыми портьерами из темно-синей ткани, располагались письменный стол и комод, а справа от двери возвышался платяной шкаф. Новое жилище Дафны было обставлено со вкусом, и она, не колеблясь, признала это неоспоримым фактом.

Аккуратно поставив чемодан на пол и закрыв за собой дверь, девушка с затаенным дыханием прошлась по комнате. Она сразу обратила внимание, что домовые эльфы успели до ее прихода и зажечь свечи, и растопить камин, и украсить фарфоровые вазы на комоде и прикроватных столиках букетами свежих цветов.

Заниматься распаковкой вещей, на сборы которых было убито полтора дня, Дафне совсем не хотелось. Поэтому она тихонько вышла из комнаты, решив прогуляться по особняку и втайне надеясь, что ей удастся вернуться к себе, не встретив хозяина. Тини сказала, что Волдеморт очень занят, а это означало, что он, вероятно, был у себя в кабинете в левом крыле дома или же вовсе задержался в министерстве.

Дафна прошлась по уже знакомому коридору — на этот раз она останавливалась почти у каждой картины, чтобы потешить свое чувство прекрасного. К ее немалому удивлению, почти все работы принадлежали признанным мастерам магловской Британии: изящные натюрморты Кеннеди, дышащие свежестью пейзажи Констебла и Тернера, несколько портретов, принадлежавших неизвестным Дафне авторам. В конце этой небольшой картинной галереи девушка обратила внимание на картину, изображающую обнаженного седовласого мужчину в солнечном круге — окруженный багрово-черными тучами, он склонился вниз, к невидимой земле, лежащей за краем холста, протягивая к ней раскрытый циркуль. Дафна неожиданно для себя задержалась именно у этой работы, которая сильно диссонировала с общей атмосферой викторианского особняка и единственная из числа остальных изображений хоть как-то ассоциировалась с его главным обитателем. «Великий Архитектор» Уильяма Блейка — девушка даже не сразу вспомнила имя автора — украшал эту стену не просто так, это чувствовалось. Дафна некоторое время всматривалась в напряженное лицо Демиурга, пытаясь представить, насколько нестерпимым был бы блеск его глаз, если бы он поднял опущенные веки и взглянул на нее. Но картина не имела магических свойств, и изображение было неподвижным, а оттого — более таинственным, поскольку не давало прямых ответов на вопросы наблюдателя.

В глубокой задумчивости Дафна продолжила свой путь. Выйдя в просторный холл, она застыла в легкой нерешительности, переводя взгляд с лестницы, ведущей вниз, на арочный проем, открывающий дорогу в левое крыло дома. Поразмыслив, она начала спускаться на первый этаж. В тишине, нарушаемой осторожными шагами девушки, больше не было никаких признаков человеческого присутствия, и на какое-то время Дафна всерьез решила, что кроме нее и, возможно, еще парочки домашних эльфов, в особняке больше никого нет.

В вестибюле по-прежнему царил нарушаемый дрожащим пламенем свечей полумрак. В помещении было несколько двойных дверей — две из них, по обе стороны от лестницы, были распахнуты настежь, а одна, за лестницей, была лишь слегка приоткрыта. Дафна решила узнать, что за ней, и оказалась в длинном коридоре, увешанном картинами и золочеными канделябрами. На этот раз все картины были волшебными — каждая из них жила своей особой жизнью: пейзажи дышали прохладой осеннего вечера, портреты мирно дремали. В самом конце коридора щель приоткрытой двери роняла на пол узкую полоску света. Оттуда доносились приглушенные голоса.

— ...милорд, мои люди среагировали сразу, как только я узнал о нападении, — в глухом мужском голосе Дафна узнала Драко Малфоя и тут же вспомнила, что, когда покидала родное поместье, он отсутствовал.

— За то время, которое понадобилось для того, чтобы твои люди оказались на месте, успел погибнуть Руквуд-младший… — в тихом голосе Волдеморта не было почти никаких эмоций.

Дафна подошла к двери на расстояние, достаточное для того, чтобы различить чью-то широкую спину, и стала, затаив дыхание, вслушиваться в дальнейший разговор.

— Но, милорд, Драко физически не мог…

— Молчать, — в интонации Темного лорда прозвучал металл. — Я не спрашивал тебя, Люциус. Сейчас ответ держит твой сын. Драко?

— Милорд… — Дафна поняла, что Малфой-младший еле дышит от страха. — Я виноват в смерти Генри Руквуда — у меня не было времени довести систему экстренного реагирования до надлежащего уровня… Я всего несколько дней на посту… Если вы позволите, я все исправлю…

— И Руквуда воскресишь? — насмешливо вставил кто-то из присутствующих.

— Ты прав, Драко, — еле слышно промолвил Волдеморт. — Плохая координация действий службы безопасности, смерть Руквуда — все это последствия деятельности твоего предшественника. Будь иначе, я бы уже произвел новое назначение. Но я дам тебе шанс исправить положение, заметь — не в первый раз.

— Да, милорд… Благодарю вас, милорд…

— Однако я должен преподать тебе небольшой урок. Круцио.

Если бы не крик Драко, судорожный всхлип, который издала Дафна, наверняка был бы услышан. Зажав рот ладонью, девушка припала к стене; едва не плача, она силилась отогнать от себя ужасную картину: Драко с искаженным лицом извивается на полу, у ног Волдеморта, ничего не видя перед собой из-за застилающей глаза боли. К счастью, этот ужас прекратился почти так же быстро, как и начался. Крик оборвался — Темный лорд снял заклятие.

— Сядь, Драко, и расскажи, что ты намереваешься делать дальше.

Послышался скрип отодвигаемого стула.

— Милорд, я… — было слышно, что слова давались Драко с трудом. — Я усилю охрану важных объектов государственного значения: банка, министерства… Кроме того, думаю, патруль в Косом переулке не помешал бы…

— Патруль? — переспросил Волдеморт. — Ты собираешься демонстрировать обыкновенным волшебникам обострение ситуации?

— Но…

— Охрана, безусловно, должна быть удвоена. Но никто не должен этого заметить, в первую очередь — повстанцы. Мы должны усыпить их внимание. Они, я уверен, потеряли голову от успешной операции и вскоре попытают счастье вновь.

— У них должна возникнуть иллюзия нашей беззащитности? — в голосе младшего Малфоя появилось понимание.

— Я рад, что ты видишь, к чему я клоню, Драко, — мягко подтвердил лорд.

Дафна еще не успела решить, оставаться ей здесь или поскорее уйти к себе, когда вдруг откуда-то снизу послышался тихий шелест. Еще через мгновение ее ног коснулось что-то тяжелое и подвижное. Опустив глаза, она сумела разглядеть в полоске света, сочившегося из комнаты, гигантскую змею толщиной с человеческую ногу. Дафна замерла, словно соляной столп. Змея же, словно не замечая девушку, мирно продолжала свой путь, лежавший в направлении приоткрытой двери — в полумраке ее чешуя причудливо поблескивала, а туловище казалось текучей лавой, неторопливо извивающейся меж камней. Во внезапно наступившей тишине прозвучало тихое шипение.

Из оцепенения Дафну вывел нарочито громкий голос Волдеморта.

— Нагайна поведала мне о том, что у нашего порога стоит крайне нерешительная молодая особа. Входите, мисс Гринграсс.

Девушка, осознав, что ей некуда больше деться, схватилась за начищенную до блеска медную ручку и толкнула дверь. Ее взору открылось просторное помещение, по виду напоминающее гостиную. Центр комнаты украшал длинный стол, во главе которого восседал Темный лорд. Кроме него здесь было еще минимум человек пять, среди них — Люциус и Драко Малфои, хорошо знакомый Дафне Рабастан Лестрейндж, брат и сестра Кэрроу. Слева от Волдеморта с отрешенным видом сидел Снейп, место справа было свободно.

— Что же вы стоите, мисс Гринграсс? — делано удивился Лорд. — Присаживайтесь.

Дафна хотела было занять место где-нибудь в конце стола, но Волдеморт опередил ее намерения:

— Рядом со мной. Тут свободно.

Девушка, почувствовав, как екнуло сердце, с видом обреченной на смерть прошествовала к месту, на которое указал Волдеморт. Стараясь не смотреть на него, она села; ее взгляд тут же столкнулся со взглядом Драко, в котором отчетливо читались перемешанные друг с другом стыд и раздражение: он понял, что Дафна слышала его исступленные крики, и особого удовольствия ему этот факт не доставил.

— Ваш приход напомнил об одной чрезвычайно важной вещи, — нарушил тишину Волдеморт. — Мы совсем забыли обговорить брачный вопрос…

Дафна вздрогнула, ощутив, как на ее руку легла прохладная ладонь Лорда.

— Не тревожьтесь, мисс Гринграсс, вас это пока не касается, — в его голосе прозвучала легкая ирония и, вторя ему, некоторые из присутствующих осторожно засмеялись. Дафна нервно сглотнула и опустила глаза, стараясь не глядеть на хозяина дома.

Люциус Малфой встрепенулся и выпрямился натянутой струной. Пригладив рукой свои белоснежные волосы, в которых неразличима была серебристая седина, он нервно облизал губы и уставился Волдеморту куда-то в область переносицы. В то же мгновение Дафна словно очнулась — ладонь Темного Лорда исчезла, а ее руки коснулся нагретый пламенем камина воздух. Искоса взглянув на мужчину, она быстро убрала руки к себе на колени, мысленно взмолившись, чтобы никто не заметил этого торопливо-испуганного жеста.

— Милорд, завтра я отбываю во Францию. Я уже условился о встрече с мадам Максим — она, естественно, не могла мне отказать. Меня лишь волнует, что, возможно, даже несмотря на угрозы, она не захочет отправлять своих студентов по обмену в Хогвартс в то время как… — Малфой запнулся, снова рваным движением провел рукой по волосам. — В то время как Великобританией управляете вы, милорд.

— Что ж, тогда ей придется вспомнить, что французское правительство находится у меня под каблуком и в случае чего сможет объявить полукровок и нелюдей вне закона, а мы все равно получим свое, но уже без ее участия, — Волдеморт оскалил белые зубы в звериной улыбке. — Так что в ее интересах будет поступить так, как этого требует наша сторона.

— Не сомневайтесь, милорд, я передам ей это, — склонил голову волшебник.

— Не сразу, Люциус, не сразу. Только если понадобится, — продолжал улыбаться Лорд, поглаживая длинными пальцами подбородок. — Что ж, на этом завершим наше заседание. Все свободны, — его взгляд упал на Дафну, — кроме вас, разумеется.

В камине вспыхнул зеленый свет — волшебники по очереди заходили в него, предварительно отвешивая почтительный поклон в адрес Темного Лорда. Последним покинул гостиную Снейп — коротко кивнув черноволосой головой, он чиркнул внимательным взглядом по лицу девушки. Уголок его тонкого рта дернулся, словно волшебник хотел что-то сказать. Вместо этого он промолчал и вслед за всеми остальными шагнул в зеленое пламя.

— Мисс Гринграсс, зачем вы подслушивали? — поинтересовался Волдеморт, едва профессор скрылся из виду.

Дафна вспыхнула и подняла голову, смело встретившись взглядом с глазами Лорда. И тут же поняла, что переоценила себя — в них стоял такой пронзительный холод, что ее руки покрылись гусиной кожей. Эффект усиливался особенным окрасом глаз волшебника — светло-серая с голубым отливом радужка в обрамлении темного, почти черного ободка делала взгляд Волдеморта не просто пристальным, а острым, как лезвие бритвы.

— Я не подслушивала, — севшим голосом проговорила девушка, пытаясь сохранить достойный вид и внутренне негодуя оттого, что ей приходится оправдываться.

— Вы хотите сказать, что не стремились этого делать, — неожиданно мягко поправил мужчина.

— Я исследовала дом, в котором мне предстоит жить, — выпалила Дафна и отвела глаза. — И не знала, что в этой комнате вы проводите собрания… Я оказалась здесь случайно…

— Прислушались и уйти уже не смогли, — закончил за нее Волдеморт. — Что ж, это вполне объяснимая модель поведения, и я вас не осуждаю. На первый раз, по крайней мере. Впредь будьте осторожнее — многое, что здесь обсуждается, не предназначено для нежных девичьих ушей.

— Я обратила внимание, — не сдержалась Дафна и тут же испуганно закусила губу.

Но мужчина, похоже, не расценил ее комментарий как дерзость. Или сделал вид, что не расценил.

— Ах, вы про Драко… Да, пожалуй, для вас это было слишком.

Дафна не ответила. Волдеморт тоже некоторое время молчал, глядя куда-то сквозь нее и поглаживая лакированный деревянный подлокотник. Девушка не знала, какие мысли роятся в его голове — и, пожалуй, не хотела знать. Ей бы лучше уйти, запереться в своей новой комнате и не выходить оттуда до самого утра. Вот только уверенность в том, что ее одиночество будет в неприкосновенности, напрочь отсутствовала.

— Думаю, вам пора к себе, — вновь заговорил Волдеморт. — Я бы предложил вам поужинать тет-а-тет, но сегодня у меня много работы и я предпочту сделать это в одиночестве. Ваш ужин принесет Тини, я закрепил ее за вами.

— Благодарю, милорд, — ответила Дафна, искренне обрадовавшись возможности постоянно видеться с маленьким доброжелательным существом — лучиком света в этом темном царстве.

Воспользовавшись вновь наступившим молчанием, она тихо поднялась со своего места и робким шагом направилась к двери, намереваясь поскорее скрыться из поля зрения волшебника.

— Мисс Гринграсс, — негромко произнес Волдеморт, заставив ее остановиться, ухватившись за дверную ручку. — Когда я не хочу, чтобы меня подслушивали, я обычно накладываю заглушающие чары. Даже в своем доме.

Дафна замерла в растерянности, не зная, что ответить.

— Доброй ночи, мисс Гринграсс, — Темный Лорд дождался, когда девушка прошепчет побледневшими губами свое «спокойной ночи, милорд» и скроется, шурша платьем, в дверном проеме, и тихо рассмеялся.

Финальный аккорд сегодняшнего вечера прозвучал без фальши.


Глава 4. Игра без козырей

Виктор выкурил по меньшей мере три сигареты, прежде чем смог признаться себе, что готов говорить со своими похитителями. Правда, можно ли назвать их похитителями? Возможно, на самом деле они спасли его — и от чего-то худшего, чем несколько часов, проведенные без сознания на жесткой кушетке?

— Веди меня к своим, — угрюмо бросил болгарин, большим пальцем впечатывая окурок в дно консервной банки. — Пора пообщаться.

Стоявшая у стены девушка с волосами цвета степного ковыля потеребила ожерелье из ракушек, обвивавшее ее тонкую шею. Затем молча кивнула и, подойдя к Виктору, все еще сидевшему на потертой софе, протянула ему руку.

— Ну… хм… Я не настолько ослаб, чтобы… Не стоит, в общем — он, слегка шатаясь, поднялся на ноги.

— Как хочешь, — девушка беззаботно оглядела его и опустила руку. — Пойдем.

Отодвинув портьеру, она жестом предложила Виктору пройти вперед. За таинственной завесой ему открылось святая святых местного значения, просторное помещение, погруженное в таинственный сумрак — тяжелые занавеси мешали дневному свету пробиться через высокие узкие окна. Интерьер залы не отличался изяществом — все в нем указывало на то, что здесь обитает группа людей, не особенно привередливых в вопросах удобства. Вдоль стены стояло несколько раскладных кроватей и потертый диван, застеленный старым одеялом. Центр комнаты венчал длинный стол в окружении разномастных стульев — над ним мерцали теплым светом три светящихся шара, повисших в воздухе. За столом оживленно переговаривались люди — из гущи незнакомых голов взгляд Виктора мгновенно выхватил знакомую копну каштановых волос.

Едва он переступил порог, как все разговоры затихли, а любопытные лица повернулись в его сторону. От группы сидящих за столом отделилась долговязая мужская фигура и направилась прямо к Виктору.

— Что ж, добро пожаловать в наш штаб, раз уж ты здесь, — с деланной приветливостью произнес молодой рыжий мужчина с отчаянно знакомыми голубыми глазами. Улыбнувшись, он протянул гостю руку.

— Рон?.. — ошарашено пробормотал Виктор, неуверенно отвечая на рукопожатие.

— Как видишь, — представитель семейства Уизли выглядел как будто смущенным.

— Но ты же…

— Умер, да, — рассмеялся Рон.

Виктор перевел непонимающий взгляд на Гермиону, которая вынырнула из-за спины товарища по штабу. Она пожала плечами, как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Мы тебе сейчас все расскажем, Виктор, не пугайся. К слову, ты голоден? Мы можем предложить тебе немного еды, она у нас скромная, но жить можно, — Гермиона махнула рукой куда-то в сторону стола, из-за которого снова негромким гудением понеслись разговоры.

Болгарин при мысли о еде ощутил, как желудок предательски скрутило голодным спазмом. Он не знал, сколько времени прошло с последнего приема пищи, да и не хотел знать — эта информация не столь уж ценна, когда прямо перед твоим носом на столе появляется миска с вареной картошкой и тушенкой. С трудом заставляя себя жевать вместо того, чтобы проглотить все разом, Виктор не замечал, как внимательно его изучал настороженный взгляд карих глаз. Опустошив тарелку, он не стал дожидаться особого приглашения и приблизился к группе тихо беседующих между собой волшебников. Завидев его, они заулыбались.

— Сам Виктор Крам пожаловал к нам в гости! — улыбка растянула губы высокого смуглого парня. Поднявшись со стула с истершейся обивкой, он протянул руку болгарину и крепко пожал ее. — Я Дин Томас. Извини, что мы тебя слегка… э-э-э… помяли перед тем как доставить в штаб.

— Да не мы Виктора помяли, — вклинился Рон. — В него кинул Оглушающим один из Пожирателей. Целился в меня, скорее всего. Кстати, присаживайся, — он указал рукой на пустующую табуретку.

Виктор молча опустился на нее, не зная, с чего начать разговор. Он постепенно убеждался в том, что не годится для важных переговоров. Впрочем, мгновение спустя любопытство подсказало ему первый вопрос:

— Где я нахожусь?

— Это неважно, — сдержанно отозвалась Гермиона, которая сидела неподалеку, скрестив на груди руки. Рядом с ней Виктор приметил ту самую девушку в ожерелье из ракушек, высокого, ладно скроенного парня с короткими темными волосами и симпатичную брюнетку с большими глазами.

— Достаточно далеко от Лондона, чтобы Пожиратели потеряли наш след! — весело добавил Дин, облокотившись о край стола. Рон последовал его примеру.

— Мы не можем сказать тебе, где мы находимся, потому что даже в нашем штабе не все это знают, — продолжила Гермиона, не обратив внимания на ремарку.

— Не понял, — озадаченно протянул Виктор, сдвинув кустистые брови.

— Мы никогда не ходим поодиночке, всегда по двое или по трое. В группе должен быть один человек, который знает, куда нужно аппарировать, остальные не в курсе.

— Но это же не рационально!

— Дружище, о какой рациональности может идти речь? — эмоционально возразил Дин. — После того, как два наших штаба были подчистую ликвидированы Пожирателями, другого выбора не осталось. Любой из нас может быть схвачен и подвергнут допросу. А наш способ существенно снижает шанс на то, что схваченный приведет врагов к убежищу.

— А если тот, кто знает место, погибает, что происходит с его напарником?

— Он связывается с кем-то из своих соратников с помощью патронуса, — отрешенно пояснила беловолосая, поглаживая пальцами свое причудливое украшение. — К счастью, нам еще не приходилось проверять все это на практике, — она постучала три раза по подлокотнику бледным кулачком. Гермиона скептически покосилась в ее сторону.

Повисла неловкая пауза. Виктор переводил взгляд с одного лица на другое, не зная, как склеить разговор на нужную ему тему. Большинство присутствующих он не знал или знал поверхностно, даже Гермиона сейчас казалась ему далекой и чужой. Может быть, потому что за спинкой стула, на котором она сидела, встал Рон, покровительственно возложив крупные ладони на ее плечи. Может быть, потому что в последний раз они виделись едва ли не в прошлой жизни. Впрочем, сейчас это неважно. Он здесь по делу, а значит, пора переходить к цели своего появления в Англии. Виктор потер виски, настраиваясь, и решительно прочистил горло, в ответ на что брюнетка вздрогнула и нахмурилась, а остальные напряглись в заинтересованном ожидании.

— Я здесь не просто так, — вздохнул Виктор. — Я приехал в Англию с целью познакомиться с Движением Сопротивления.

Рон и Дин переглянулись. Парень, который сидел между Гермионой и загадочной блондинкой, слегка заерзал на месте — его взгляд, пытливо изучавший Виктора, стал еще острее, чем мгновение назад. Гермиона же озадаченно закусила губу и слегка подалась вперед.

— Зачем? — спросила она.

— Узнать о вас побольше. О вас и о том, что происходит в магической Британии. И на основании полученной информации сделать кое-какое предложение, — болгарин замялся, не уверенный в правильности выбранной тактики.

— А откуда мы знаем, что тебе можно доверять? — с вызовом спросил Рон.

— Ладно, — сразу сдался Виктор, подняв руки. — Это закономерный вопрос, Рон, но я не знаю, как доказать вам, что мне можно верить. Влейте в меня сыворотку правды, что ли... Но сначала просто расскажите, что у вас тут. До нас не доходят новости о внутренней политике Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть…

— Конечно, не доходят, он их все блокирует, — Дин Томас ухмыльнулся.

Гермиона наклонилась к своему темноволосому соседу и что-то прошептала ему на ухо. Получив в ответ утвердительный кивок, она выпрямилась и открытым взглядом посмотрела на Виктора. Он, в свою очередь, почувствовал, что, словно по мановению волшебной палочки, накал атмосферы в этой странной компании резко упал на несколько градусов — и не просто так, а благодаря молчаливому жесту этого странного парня с задумчивыми глазами.

— Что ж, давай я тебе расскажу, что произошло в Англии за последние семь лет, — Гермиона с таким суровым видом начала свою речь, что Виктор понял: сколько бы времени не прошло, а синдром отличницы из нее ничем не вытравить.

Из обстоятельного доклада, напоминавшего развернутый ответ на уроке истории магии, Виктор с неподдельным изумлением узнал, что магическая Британия за последние годы вовсе не стала обителью хаоса и произвола, хотя некоторые аспекты социально-политической жизни не могли не насторожить иного свободолюбивого волшебника с демократическими предпочтениями. Волдеморт, придя к власти, железной рукой утвердил себя как бессменного министра магии и, пользуясь безграничностью своих полномочий, принялся реформировать волшебное государство на всех уровнях. Работа эта длилась до сих пор, поскольку ветхое здание привычных устоев не годилось рушить в щепки на скорую руку — и правительство это понимало, занимаясь обновлением постепенно и методично.

В первую очередь глава магической Британии занялся кодификацией магического права, не гнушаясь даже обращением к магловскому опыту. Волдеморту, судя по всему, казалось, что романо-германская правовая система логичнее и завершеннее, чем англо-саксонская, поэтому, вопреки сложившимся традициям, он в первые месяцы своего правления созвал консультационный совет, с помощью которого разработал новое законодательство, основанное на римском праве и вносившее изменения практически во все сферы жизни магического общества.

Несмотря на новации, в некоторых вопросах Волдеморт проявил вполне ожидаемую консервативность: все видные посты в Министерстве магии заняли представители родовой аристократии — чистокровные волшебники из довольно-таки поредевшего списка «Священных двадцати восьми», а политика относительно браков с маглами и прав маглорожденных значительно ужесточилась.

— Браки с маглами официально не запрещены, но тех, кто все-таки решился на такое, обязывают выплачивать «штрафной» взнос в размере трехсот галеонов — эта сумма далеко не каждому по карману, как ты понимаешь, — Гермиона покачала головой. — Что до маглорожденных и полукровок, рожденных в браке мага и магла, то с них тоже спрос немал: появляясь в учреждениях вроде Гринготтса или больницы Святого Мунго, они обязаны надевать на себя повязку с буквой «М».

— Зачем? — удивился Виктор.

— Это облегчает работу обслуживающему персоналу: не надо сверяться с реестром маглорожденных, — заметив озадаченное выражение на лице Крама, девушка поторопилась объяснить, — понимаешь, маглорожденные за все бесплатные для остальных услуги платят взносы. Поверх обычных ежемесячных налогов, которые идут на социальное обеспечение «нормальных», маглорожденные оплачивают отдельно каждую услугу. Сколько раз пользуются — столько и платят. Стоимость оплаты, как правило, невелика, и варьируется в зависимости от вида услуги.

— Откуда у маглорожденных столько денег, чтобы оплачивать все это вдовесок к налогам?

— Им запрещено занимать государственные должности, но позволено заниматься частным предпринимательством. Ты не представляешь, как сейчас расцвел бизнес! — вставил Рон.

— Единственный плюс в положении так называемых «грязнокровых», — с легкой печалью в голосе продолжила Гермиона, — это то, что они имеют право на брак с волшебниками из тех, что имеют «средний» статус, т.е. и к «Священным двадцати восьми» не относятся, но и не маглорожденные. Дети от такого брака становятся полноправными членами общества и не подвергаются никаким ущемлениям.

— Если я правильно понимаю, Тот-Кого-Нельзя-Называть, стремится к полной изоляции магической Британии от магловской, — попробовал подытожить Виктор.

— Верно, — подтвердила Гермиона. — Кроме того, он явно настроен усилить чистокровный элемент, оказывая поддержку тем семьям из «списка», которые выбрали его сторону. Из чистокровных в опале остались только Абботы, Лонгботтомы и Макмилланы. Им запрещено занимать государственные должности, а их счета в Гринготтсе заморожены…

— Но стоит им во всеуслышание объявить о своей лояльности к нынешней власти, как их тут же вернут к сытой и довольной жизни, — добавил Дин.

— И гоблины позволили вмешиваться в дела Гринготтса? — недоверчиво скривился болгарин.

— Ты смеешься, Виктор? Они и раньше были не особо влиятельной силой, а сейчас и подавно, — Гермиона вздохнула.

— А что… с Хогвартсом?

На этом моменте железное самообладание Гермионы Грейнджер, и без того изрядно расстроенной собственным рассказом, дало серьезную трещину, и она ненадолго замолчала, чтобы унять дрожь в теле и сморгнуть непрошенные слезы. В считанные доли секунды девушке невероятным усилием воли удалось взять себя в руки и продолжить отчет.

— Он уже не тот, что был раньше, и прежней силы не имеет. Волдеморт учел, что именно Хогвартс может стать оплотом сопротивления его власти, и практически сразу подрубил ему ноги, официально ограничив автономию руководства школы. Что самое интересное, директором он оставил Минерву МакГоннагалл, но руки у нее связаны присутствием нескольких Пожирателей Смерти на преподавательских должностях. Кроме того, в Хогвартс раз в полугодие наведывается ревизионная комиссия. И да, маглорожденные там больше не учатся. Для них создана отдельная школа с пятью курсами обучения — ее выпускники на порядок слабее выпускников Хогвартса и, естественно, никакой конкуренции чистокровным и обладателям «среднего» статуса составить не могут…

Виктор слушал все это со смешанными чувствами. С одной стороны — он понимал всю глубину праведного гнева повстанцев, протестующих против жестких нововведений Волдеморта, над которым довлели маглоненавистнические предрассудки, с другой — не мог не оценить логичность и рациональность новой системы, при всем своем цинизме дарующей определенные возможности всем членам магического общества. С точки зрения банального гуманизма Темный Лорд — воплощение зла, тиран и деспот, возведший здание своей власти на фундаменте молчаливого повиновения шовинистов-аристократов и всеобщего страха, с точки зрения целесообразности — умелый и дальновидный администратор, сумевший искусно настроить государственную машину, отладив работу составляющих ее сложных механизмов. Удивившись противоречивости собственной оценки, Виктор, однако, решил не озвучивать ее, чтобы не смущать присутствующих. В конце концов, он сам собирается присоединиться к их делу.

— Хорошо, а что скажете насчет блокировки исходящих новостей? Как ему удается скрывать практически все, что происходит в пределах Англии, от жителей других государств?

— О-о-о, это отдельный разговор, — хмыкнул Дин. — Ты же наверняка заметил, что попасть к нам можно только по определенным каналам связи…

— Да, через специальный камин в Министерстве магии, — подтвердил Виктор, вспомнив длительную процедуру проверки в специальном отделе для путешественников. — Но разве других способов попасть в Англию нет?

— В Лондоне — только через Министерство, — вновь заговорила Гермиона. — Если человек пройдет окольным путем, его равно или поздно вычислят — скажем, во время покупки еды — по причине отсутствия в списке граждан Великобритании и в реестре прибывших из других стран. В других крупных городах тоже есть свои пограничные пункты. Но окольные пути — это в основном магловские способы передвижения, а процентов девяносто, если не больше, волшебников понятия не имеют, как ими пользоваться. Поэтому шанс на незаконное пересечение границы сведен к минимуму. По крайней мере, Волдеморт так считает.

— Значит, когда путешественник собирается обратно, предпринимаются определенные меры, чтобы он ничего не разболтал за пределами Англии?

— Да. Во-первых, все газеты заколдованы так, что за границей меняют свое содержание — все политические новости исчезают. Во-вторых, к отбывающим, судя по всему, применяется заклинание Частичного Забвения — специально обученные люди подчищают все, что надо подчистить, оставляя в мозгу жертвы лишь безопасные воспоминания.

— Но… зачем все это? Чего он таким образом надеется достичь?

— Таким образом он всего лишь исключает возможность шпионажа, — ответила Гермиона. — Хоть практически весь политикум Европы на его стороне, группировок, стремящихся к подрыву власти Волдеморта, тоже хватает.

— И он, что, боится их? — скептически хмыкнул Виктор.

— Скорее всего, просто не хочет тратить силы на внешнюю борьбу, поскольку в самой Британии не все налажено. Его цель — окончательно уничтожить или… переманить на свою сторону внутренних врагов, и только после этого заняться внешними. А пока он просто фильтрует информацию, чтобы никто не знал о том, как у нас обстоят дела.

— Это что-то новенькое… — задумчиво пробормотал болгарин.

— Что-что? — переспросил Рон.

— Раньше он не был таким осторожным…

Дин Томас откровенно рассмеялся, обнажив в широкой улыбке крупные белые зубы.

— Каким еще он раньше не был?! — продолжая смеяться, он пошарил рукой по горке старых газет, устилавших стол, и, достав оттуда один из номеров «Ежедневного пророка», протянул его Виктору. — Посмотри на это и повтори свои слова еще раз!

Газету даже не пришлось разворачивать — на первой же странице красовалась колдография нынешнего министра магии: Волдеморт со свойственным ему ледяным спокойствием произносил длинную речь в ответ на один из многочисленных вопросов прошедшей в конце лета пресс-конференции. Бледное лицо обыкновенного мужчины, которому слегка за тридцать, темные волосы, светлые глаза — все это не вязалось с образом змееподобного чудовища, таким привычным для всех тех, кто помнил прежнего Темного Лорда эпохи Первой и Второй магических войн. Впрочем, Виктор удивлен не был — весь волшебный мир уже давно знал, что от прежнего облика «Того-Кого-Нельзя-Называть» не осталось и следа. Правда, некоторые любили поговаривать, что молодой привлекательный брюнет — всего лишь подставной персонаж, а сам Волдеморт прячется за кулисами и виртуозно управляет своей симпатичной марионеткой.

— Да, таким он раньше тоже не был, — согласился Виктор, возвращая «Ежедневный Пророк» Дину.

— Но мы-то знаем, что на деле он — страшный красноглазый слизняк, — издевательски хохотнул Рон. — Одному Мерлину известно, какая ему польза от смазливой рожи, но то, что любой газетенке достаточно поместить ее на передовицу для того, чтобы срубить кассу — это факт. Все женщины от него без ума.

— Рон, именно поэтому Волдеморт и сменил внешность — чтобы быть ближе к народу, — нетерпеливо оборвала его Гермиона. — А вообще, мы отошли от темы.

— Да, друзья, я к вам по делу вообще-то, — вставил Виктор и, пользуясь внезапно установившейся тишиной, наконец-то осмелился выложить главное. — Я хочу предложить вам сотрудничество от имени моей сестры, Елены Крам.

— Сотрудничество?! — Дин присвистнул.

— Что ты вкладываешь в это слово? — вдруг подал голос парень, который сидел между Гермионой и беловолосой девушкой-загадкой. — Я Невилл Лонгботтом, — дружелюбно представился он, заметив легкое замешательство во взгляде Виктора, — я возглавляю Движение Сопротивления.

— Приятно познакомиться, — озадаченно протянул Крам. «Так вот ты каков». — Под «сотрудничеством» я понимаю совместные действия, нацеленные на уничтожение режима Сами-Знаете-Кого.

Недолго думая, он вкратце изложил основные моменты потенциальной сделки: Елена уверенно предлагала подмогу в лице представителей Болгарской Лиги, Румынской Гильдии и Польского братства магов — всех их планировалось перебросить в Великобританию, где они бы присоединились к Движению Сопротивления, основав несколько группировок.

— А дальше что? — полюбопытствовал Невилл.

— Террор, — просто ответил Виктор.

— Террор, — эхом отозвался Рон. — А мы чем, по-вашему, занимаемся?

— Вас слишком мало, — уверенно возразил болгарин. — Вы можете убивать по одному Пожирателю раз в несколько месяцев, но этого недостаточно. Нужны другие методы. Запугивание, шантаж…

— А вы, значит, думаете, что мы без вас не справимся, — язвительно заметил Дин.

— Именно. Вы уже семь лет сражаетесь с властями, и силы ваши сходят на нет. Вам нужна свежая кровь, свежие мозги, свежая стратегия, — Виктор старался быть как можно более убедительным. — Это общий интерес, мы не ищем никакой выгоды из этого сотрудничества. Кроме падения нынешнего режима, разумеется.

— А какая вам там в своей Болгарии выгода от падения Волдеморта? — не выдержал Рон.

— Наше министерство слабое и полностью завязано на вас, Сами-Знаете-Кто купил или запугал в нем почти всех. Чтобы не дергались. И не забывайте про Дурмстранг… Там учатся наши ребята.

— Да, да… — рассеянно ответил Невилл, поднимаясь со своего места. Затем, переглянувшись со своими товарищами, добавил, — мы подумаем, Виктор, над твоими словами, — его взгляд, правда, не обещал ничего конкретного. — Но в данный момент четкого ответа дать не можем.

Они ему не верили, и это было столь же очевидно, как то, что солнце светит, а ночью темно. Невилл Лонгботтом вел себя так, словно с самого начала этого разговора знал его исход: гостя выслушают, вежливости ради, а затем с поклонами и вежливыми улыбками выпроводят прочь. Зачем тогда вообще его сюда привели?

— Я не уеду из Англии, пока не получу ответа, — решительно заявил Виктор, не собираясь сдаваться.

— Хорошо, — легко согласился Невилл и мягко, словно извиняясь, добавил. — Но у нас тебе пока лучше не оставаться. Кто-то из наших проведет тебя в «Дырявый котел». Думаю, нам хватит пары дней, чтобы обдумать твое…ваше предложение.

— Я проведу, — тихо добавила Гермиона, не обратив внимания на недобрый огонек в глазах Рона.


* * *
Чаринг-Кросс-Роуд, на которую аппарировали из тайного убежища ополченцев Гермиона и Виктор, не представляла из себя ничего особенного — обычная лондонская улица, серая и в меру шумная, со снующими по ней туда-обратно маглами и суетливым разноцветьем автомобилей. Внезапное появление волшебников осталось незамеченным случайными прохожими благодаря дезиллюминационным чарам, наложенным умелой рукой Гермионы: в таком виде можно было аппарировать куда и когда угодно, не рискуя напугать до смерти впечатлительных маглов.

Завидев на противоположной стороне улицы вывеску «Дырявого котла», Гермиона высвободила тонкие пальцы из ладони Виктора, который продолжал держаться за нее, как утопающий за соломинку, и махнула рукой в сторону заведения. Не прерывая молчания и не оглядываясь на спутника, она дождалась зеленого сигнала на светофоре и решительно зашагала вперед; Виктор покорно потащился за девушкой.

— Вот мы и на месте, — удовлетворенно вздохнула Гермиона.

Задержавшись на пороге паба, она нейтрализовала заклинание, делавшее их с Виктором неотличимыми от окружающей среды, и только затем толкнула массивную дубовую дверь — последнюю преграду, разделявшую магловский и магический Лондон. Нутро «Дырявого котла» встретило их теплым полумраком, звоном посуды и густым ароматом свежей еды. Еще до того, как вороватая тень успела поглотить лицо Гермионы, Виктор заметил, что ее черты неуловимо изменились: линия скул смягчилась, глаза стали меньше, нос — крупнее, а губы приобрели незнакомый ранее изгиб. Где-то за кулисами сознания мелькнула смутная догадка: маскирующие чары. Но когда она успела? Не успев найти ответ на этот вопрос, Виктор нырнул вглубь заведения, подгоняемый нетерпеливым шипением.

— Ты, Виктор, тормозишь на каждом шагу, — вынесла вердикт Гермиона. — Я же не буду за тебя номер заказывать, правда?

— Давай сначала присядем и поговорим, — ушел от темы Виктор. — Прямо здесь, если хочешь. Или где-нибудь в Косом переулке. Мне понравилось кафе-мороженое Флориана Фортескью.

Он неуверенно-дружелюбным жестом прикоснулся к ее руке, отчего девушка еле заметно вздрогнула. Подумав несколько мгновений, она слабо кивнула головой и посмотрела на него строгим взглядом чужих глаз.

— Хорошо, поговорим, конечно. Но не здесь. И не в кафе. Выйдем во двор.

Снаружи посторонних личностей было порядком меньше, чем в пабе, но даже при таком раскладе Гермионе и Виктору пришлось едва ли не забиться в самый тихий и невзрачный угол заднего двора «Дырявого котла». Место было проходным из-за немалого количества желающих попасть в Косой переулок, но практически все они колдовали над кирпичной стеной-порталом второпях и не обращали никакого внимания на тихо беседующую в закутке пару. Да и не так уж много их было здесь в это время суток.

— Насколько велики мои шансы на успех? — в лоб спросил Виктор.

— Ты имеешь в виду предложение твоей сестры? — Гермиона хмыкнула. — Боюсь, что крайне невысоки. Это слишком рискованно для нас. Мы ничего о вас не знаем.

— Так вы ничего не добьетесь. Семь лет прошло… Вы на последнем издыхании, и это видно. И вместо того, чтобы принять наше предложение, нашу помощь, вы отсылаете меня под предлогом того, что вам нужно «подумать». Кстати, могли бы меня уже и без проводника выгнать, я ведь и так все понял, — Виктор чувствовал, что его охватывает непривычная ярость. — Зачем ты вызвалась меня провожать?

В глазах Гермионы сверкнул недобрый огонек.

— И зачем мне вообще понадобился проводник? — продолжал напирать болгарин.

— Чтобы ты не натворил глупостей.

— Каких это? Ах… Мерлинова борода… — до Виктора вдруг дошло ужасное. Он осознал, что находится в ловушке без всякого шанса на спасение. — Ну, конечно. Я ведь теперь не могу покинуть Британию, не лишившись воспоминаний о встрече с вами! Это прямая угроза вам и…

— И тебе тоже, между прочим! — вспылила волшебница. — Ты же понимаешь, что, пробравшись в твою память, ликвидаторы воспоминаний не выпустят тебя за пределы Англии!

А еще, подумал Виктор, повстанцы явно не исключают варианта, что он — не кто иной, как шпион противодействующей стороны. В таком случае лишить его полезных воспоминаний — не просто необходимость, а жизненно важная мера. Все святые, какой же он дурак! Простодушный бесхитростный идиот, позволивший обвести себя вокруг пальца. Угодил в капкан и даже не заметил этого — а теперь уже поздно. Разве что… Мысль о самообороне пришла слишком поздно — из-под мантии Гермионы на него глядело острие волшебной палочки. Еще мгновение — и оно уперлось ему в живот.

— Гермиона, ты же не можешь… Почему бы не сесть и не обсудить еще раз все обстоятельно? Я пришел к вам с миром и разумным предложением… В конце концов, зачем было меня подбирать тогда, в Гринготтсе, если…

— Незадолго до твоего появления, недели за две-три, — прерывисто прошептала Гермиона, слегка подавшись вперед — к нам прилетела сова. Черт знает, от кого. Но в письме, которое она принесла, было сообщение о госте из Болгарии. Так что мы сразу морально приготовились к тому, что придется подкорректировать твою память, предварительно узнав, зачем ты сюда приехал.

Виктор оцепенел, не зная, что сказать на это признание. Удивиться? С другой стороны, глупо предполагать, будто Елена надеялась на то, что он самостоятельно отыщет повстанцев. В конце концов, Крам никогда не демонстрировал склонности к детективному розыску, а значит, требовалась страховка — и нужда эта была вполне объективной. Но почему она не предупредила его о том, что собирается отослать письмо? Неужто виной тому ее давняя любовь к театральным эффектам и розыгрышам? Эта любовь не умирала, даже когда дело касалось крайне серьезных вопросов.

Пока Виктор соображал, Гермиона из-за его плеча наблюдала за щуплым расклейщиком объявлений, который с таким усердием исполнял свои обязанности, что обклеивал стены даже в заднем дворе паба. Из-под его руки на стену взлетали всевозможные рекламные постеры, розовые листочки с колдографиями ищущих новых знакомств и острых ощущений волшебниц и волшебников, цветастые афиши, объявления о розыске… Глаза Гермионы остановились на одном из них и расширились с нарастающим ужасом. Виктор, следуя ее взгляду, резко обернулся, чтобы окончательно понять: сегодняшний день, вероятно, наименее удачный из всех дней в его жизни. На кирпичной стене возле черного хода, поросшего зеленым плющом и ведущего непосредственно в «Дырявый котел», красовался средних размеров плакат с его изображением. И надпись — «разыскивается в связи с подозрениями в диверсантской деятельности», словно последний гвоздь в крышке гроба, убила все еще тлевшую надежду на благополучное завершение всех последних злоключений.

— Кажется, наши планы поменялись, — не повышая голоса, заметила Гермиона.

Виктор, впав в ступор, продолжал глазеть на собственный портрет и не совсем вовремя сообразил, что таким образом дает возможность всем желающим зевакам сравнить свое лицо с колдографией на постере. Да и что там сравнивать — все и так прекрасно знали, как выглядит знаменитый Виктор Крам, а узнать его в молодом сутулом болгарине, мертвой хваткой вцепившемся в рукав мантии ничем не примечательной девушки, было и вовсе проще простого. Первым заметил идеальное сходство между реальным Крамом и Крамом из объявления никто иной, как сам расклейщик. Подняв крик, он принялся размахивать руками и призывать на помощь все силы небесные, завсегдатаев бара и сотрудников правоохранительных органов.

— Черт подери! — разозлилась Гермиона и, прежде чем посетители «Дырявого котла» успели высыпать во двор, схватила Виктора за руку и резко крутанулась на месте, увлекая его за собой в аппарационном вихре.


Глава 5. Лунная соната

- Наша экс-знаменитость теперь надолго застрянет в Англии, - задумчиво произнес Снейп. – Очевидец, расклейщик объявлений, утверждает, что видел Крама с какой-то девушкой во дворе «Дырявого котла». Едва он понял, что перед ним разыскиваемый, то поднял такой крик, что этим двоим не оставалось ничего другого, кроме как аппарировать в неизвестном направлении.

Волдеморт неопределенно хмыкнул.

- Как были повстанцы наивными идиотами, так ими и остаются по сей день. Крайне глупо было с их стороны так откровенно подставить своего агента, подобрав его во время схватки в Гринготтсе.
- А если они не ожидали его там найти? - осторожно предположил Снейп. – В целом, выглядит это все несколько странно.
- Да, Северус, ты прав. Но в итоге, вместо того, чтобы мгновенно подчистить память Крама Обливиэйтом, повстанка уволокла его с собой. Этот факт несколько проясняет ситуацию и, заодно, настораживает. Там что-то нечисто.

Снейп промолчал. Некоторое время он и его повелитель – оба в простых черных мантиях с накинутыми на голову капюшонами – безмолвно шагали по мокрому, блестящему от желтоватого света фонарей асфальту. Свинцово-синее сумеречное небо было затянуто осенними тучами, из которых мелко моросил дождь; вокруг не было ни души – очевидно, все обитатели тихой улочки Медоу-уэй решили не высовываться из своих теплых домов в этот слякотный пятничный вечер. Рейгейт, небольшой городишко, лежащий к югу от Лондона и отделенный от него двадцатью пятью милями, - идеальное место для тех, кто, боясь привлечь к себе лишнее внимание, стремится к спокойному уединению.

- Мы на месте, - произнес Волдеморт, резко остановившись напротив небольшого кирпичного коттеджа с приветливо светящимися окнами. – Судя по всему, хозяйка находится дома, - он сощурился, всматриваясь.
- Только вряд ли нас ожидает, - бесстрастно заметил Снейп.
- Северус, было бы крайне невежливо с моей стороны явиться без приглашения. Я предупредил о нашем визите, - едва заметная усмешка Темного Лорда утонула в тени, отбрасываемой на его лицо капюшоном, с которого стекали капли воды.

Спустя считанные секунды его рука, обтянутая черной кожаной перчаткой, негромко постучала по входной двери. Было время, когда лорд Волдеморт заходил в чужие дома без спроса и предупреждения, но это было так давно, что он уже и помнил, когда отказался от этой привычки. Но его враги помнили каждую выбитую заклятием дверь, каждое разбитое окно и все, что за этим обыкновенно следовало. И инстинктивно боялись повторения.

Взглядам Волдеморта и профессора довольно быстро предстала высокая пожилая женщина в красном бархатном халате, накинутом поверх домашнего платья. Ее снежно-седые волосы были скручены в узел на затылке, в ушах поблескивали крупные серьги-клипсы, а в выцветших глазах плескалось что-то очень похожее на гнев. Бессильный, слабый, безнадежный – но гнев.

- Можно войти, миссис Лонгботтом? – полуутвердительно поинтересовался Волдеморт.
- Проходите, коли пришли, - неохотно ответила женщина, посторонившись.

Темный Лорд и его ближайший приспешник, высушив себя с помощью специального заклинания, без тени смущения прошли в небольшую гостиную, щедро обставленную винтажными безделушками и насквозь пропахшую кофе, корицей и старой шерстью. Волдеморт, сняв с себя мантию и оставшись в простом черном костюме, опустился на диван, обложенный вышитыми подушками, и с некоторой вальяжностью закинул ногу на ногу. Снейп скромно устроился в одном из нескольких выцветших кресел. Взгляд его внимательных черных глаз пустился в путешествие, блуждая по причудливому интерьеру комнатки и время от времени возвращаясь к недвижному, словно восковая маска, лицу повелителя.

- Чего вы хотите, лорд Волдеморт? – сурово спросила Августа Лонгботтом, заняв кресло напротив пожаловавшего к ней в гости министра. Ее лицо, испещренное глубокими морщинами, не выражало страха, а силой грозного взгляда женщина могла соперничать с самой Минервой МакГоннагалл.
- Поговорить о вас. О вашем внуке. И, есть вероятность, что о сыне с невесткой тоже, - Волдеморт впился в нее своими льдистыми глазами, внимательно наблюдая и оценивая.

На мгновение, которого хватило бы на то, чтобы моргнуть, из-за железной брони гордой самоуверенности на свет Божий выглянула дряхлая, уставшая от хронической душевной боли старуха. Выглянула и тут же исчезла из виду, скрывшись за ширмой напускного равнодушия. Волдеморт невольно восхитился поразительной выдержкой этой побитой жизнью женщины – уже столько лет она коротала вечера в одиночестве, забыв, что такое семейный ужин, а все еще ухитрялась смотреть на своего главного врага с вызовом, а не со скорбным смирением загнанной в угол собаки.

- И что же вы хотите сообщить мне такого, чего бы я не знала? – сухо спросила она, расправляя складки халата крючковатыми пальцами, увенчанными длинными малиновыми ногтями.

Волдеморт прикрыл глаза ненадолго, а затем улыбнулся холодной улыбкой.

- Ничего нового, миссис Лонгботтом, ничего нового, - внезапно он подался вперед. – Сегодня я буду задавать старые вопросы – заметьте, как я терпелив, ведь они прозвучат уже не впервые, - он обвел взглядом помещение, - в этих стенах.
- Ваше терпение, очевидно, дорого вам стоит? – съязвила Августа.
- Нисколько, - Волдеморт снова улыбнулся. – Но если оно внезапно закончится, это может недешево обойтись вам. Но довольно словесных пикировок, - он откинулся на спинку дивана. – Я хочу знать, на что вы готовы пойти, чтобы обеспечить достойную жизнь вашему внуку.
- Если бы его судьба была в моих руках – на все, что угодно, - с достоинством ответила женщина, вскинув подбородок.
- Но вы считаете, что его судьба от вас не зависит, - Темный Лорд покачал головой. – Что ж, где-то вы правы, а где-то – нет. Я когда-то уже говорил вам, что моя основная цель последних лет – сохранить чистую кровь Британии в целости и сохранности. И именно поэтому я даю фору Движению Сопротивления – вы ведь понимаете, где бы оно было, если бы я ударил по нему со всей силой? По глазам вижу – понимаете. Так вот, я крайне заинтересован в том, чтобы ваш внук, который уже семь лет занимает почетное место Мальчика-Который-Погиб…
- Вы слишком много себе позволяете! - взорвалась пожилая волшебница.
- Не думаю, - равнодушно пожал плечами Волдеморт. – Я продолжу, с вашего позволения? Так вот, я заинтересован в том, чтобы Невилл Лонгботтом, отпрыск чистокровной семьи, перестал прятаться от меня, как заяц от гончей, продемонстрировал свою лояльность правящему режиму – всего-то лишь, я не требую от него целоваться в десна с Пожирателями Смерти – женился на такой же чистокровной девушке и продолжил ваш славный род. К слову, - край узкого рта изогнулся, - я даже могу помочь ему с выбором невесты.
- Невилл не примет ваше предложение, - с уверенностью произнесла Августа. – И правильно поступит. Он слишком хорошо знает вас прошлого, чтобы довериться вам настоящему. Мой внук – человек идеи, как и я, и он не поступится ею ради сомнительных благ. Ваша власть – временное явление, которое нужно, если не победить, то пережить – мы все это прекрасно понимаем, а потому не сдаемся.
- А пора бы… - понизив голос, ответил маг. – Иначе, боюсь, ваше ожидание моей политической и физической смерти окажется длиннее ваших жизней.
- Нет, лорд Волдеморт, меня этими дешевыми приемами не напугаешь, - женщина с такой силой затрясла головой, что из ее тщательно уложенной прически выбилось несколько белых прядей. – Вы все это мне уже говорили и… Уходите… уходите… - она встала и Волдеморт тут же последовал ее примеру. – Оставьте меня в покое! Убирайтесь в Лондон и не тревожьте меня больше…
- Не спешите, - вкрадчиво проговорил Лорд, приблизившись к миссис Лонгботтом почти вплотную и заглянув в блеклые глаза. – Передайте вашему внуку, да и себе возьмите на заметку, что я способен вернуть разум Фрэнку и Алисе Лонгботтом. Разумеется, не безвозмездно.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая едва слышным тиканьем старинных часов, выполненных в стиле ампир. Где-то за окном жалобно мяукнула кошка. Августа Лонгботтом впервые за вечер по-настоящему растерялась.

* * *
- Вы действительно готовы помочь Фрэнку и Алисе Лонгботтомам? – с тенью удивления в голосе спросил Снейп, когда они покинули уютное гнездо Августы.
- Почему нет? Я, правда, считаю, что милосерднее было бы их убить, но весьма странно предлагать такое в обмен на ценную услугу, не так ли? – Волдеморт сильнее натянул на лицо капюшон плаща, заколдованного водоотталкивающими чарами. Дождь усилился.

Снейп покачал головой, словно отгоняя от себя неподходящие мысли.

- Милорд, я думаю, что Невилл не пойдет на союз с вами. Он просто не поверит вам, решит, что вы блефуете – я уверен в этом, - наконец высказал он. – Так что единственная победа, которую вы можете одержать в данной ситуации – это лояльность старухи, сердце которой смягчить гораздо проще.
- Да, ты верно все подметил, - согласился Темный Лорд. – Однако лояльность старшего в роду даст нам право сообщить миру о том, что семья Лонгботтомов покинула стан врага и перешла на сторону действующей власти. А это, в свою очередь, подточит авторитет Невилла в определенных кругах. Что до него самого – не беспокойся, Северус, он еще приползет ко мне на коленях.

Снейп не ответил, погрузившись в дебри мысленного анализа. Волдеморт ценил его неразговорчивость, которая шла рука об руку с удивительным чувством ответственности, рождаемым не из страха, а исключительно благодаря внутренней дисциплине – качеству, которое Темному Лорду так хотелось видеть в большинстве своих последователей, но оно, увы, даже среди лучших умов встречалось нечасто. Северус же сочетал в себе все те черты, которые уважал маг – и эта неповторимая идеальность, возвысившая зельевара до уровня его личного советника, временами вызывала суеверные опасения – Волдеморт нередко задавался вопросом о том, не прячется ли за прекрасным фасадом нечто более серьезное, чем никогда не проговариваемая вслух правда о полумагловском происхождении. На последний факт Темный Лорд уже давно милостиво закрывал глаза, ни на минуту не забывая о темных секретах своей биографии.

- На сегодня ты свободен, Северус, - неожиданно для самого себя тяжело вздохнул Волдеморт.

Снейп блеснул темными глазами из-под капюшона и, кажется, даже еле заметно улыбнулся. С кончика крючковатого носа сползла и упала вниз залетевшая под капюшон дождевая капля.

- Благодарю, милорд. Я как раз начал подумывать о чашке горячего чая. Хорошего вечера.

Волдеморт кивнул, а его преданный последователь, крутнувшись на каблуке, растворился в воздухе. Темный Лорд остался один и, недолго думая, аппарировал в свое поместье.

Первым, что он услышал, оказавшись в освещенном мерцающим светом канделябров вестибюле, был замиравший где-то в глубине комнат звук игры на фортепиано. Да, в особняке Волдеморта имелись музыкальные инструменты, к которым сам он, впрочем, давно уже не притрагивался – и теперь один из них запел. Стянув мантию и не глядя бросив ее в руки появившегося из полумрака домовика, Темный Лорд не смог или не захотел подавить в себе вспыхнувшее внезапно любопытство и зашагал в том направлении, откуда лилась музыка. «Лунная Соната» - а это была именно она – печальным эхом доносилась из дальней залы в правом крыле здания.
- Она весь день это играет, - пискнул эльф, едва поспевая за хозяином.
- Исчезни, - лениво махнул рукой Волдеморт и чуть замедлил шаг, приближаясь к приоткрытой двери. Как раз в этот момент мрачно-драматичное adagio sostenuto стало плавно сменяться утешительным allegretto – в мелодии неярким светом забрезжила надежда.

Неслышно войдя в небольшую залу, обставленную книжными шкафами и изящной мебелью в духе строгого классицизма, Волдеморт по-кошачьи приблизился к хрупкой девичьей фигурке, восседавшей на узкой скамье перед отполированным до блеска инструментом, и стал за ее спиной. Скрестив руки на груди, он прикрыл глаза и отдался плавному течению музыки. Бетховен, классика. Темный Лорд никогда и никому этого не говорил, но магловская классическая музыка всегда была его слабостью – и силой одновременно. Великие композиторы прошлого, так же как и он, мыслили и говорили – с помощью нот – на языке вечности.

Тонкие пальцы, невесомо порхая по черно-белым клавишам, приближали мелодию к финалу – зазвучала третья часть сонаты, presto agitato – высшая точка отчаяния, тончайшим кружевом piano перетекающего в опустошенное смирение. Еще несколько мгновений – и мелодия, задержавшись на кристально ясных вершинах, спустилась вниз, в темную глубину печали, а затем, расплескавшись суровыми нотами, застыла в прощальном аккорде.

- Соната для фортепиано номер четырнадцать до-диез минор, опус двадцать семь, номер два… Лунная соната, - тихо произнес Волдеморт, очнувшись от своих мыслей.

Девушка вздрогнула и резко обернулась.

- Вы… - прошептала она еле слышно.
- Прекрасно сыграно, мисс Гринграсс, - похвалил маг, подходя ближе. Наклонившись над плечом смущенной его внезапным появлением Дафны, он скользнул взглядом по нотной тетради – она была раскрыта на середине сонаты. – Вы забыли перевернуть страницу.
- Я играю по памяти, - девушка отвернулась и смотрела куда-то в сторону, и он только по голосу мог предположить, что она покраснела.

Волдеморт опустился на скамью, достаточно длинную, чтобы на ней могли поместиться два человека – Дафна слегка подвинулась в сторону, все так же отводя лицо. Мужчина некоторое время изучал ее тонкий профиль, подсвеченный приглушенным светом торшера. Темный Лорд еще не до конца понял, как относится к ее пребыванию в своем доме – слишком редко эта тема всплывала в его сознании – однако с уверенностью мог сказать, что юная наследница Гринграссов ощущает приблизительно то же, что и сказочные принцессы, заточенные в высоких башнях. Ее эмоции легко было считывать – как если бы девушка была той самой нотной тетрадью, беззащитной перед взглядом играющего мастера.

- Мне сказали, что вы целый день играете только эту сонату, - с легкой иронией произнес волшебник.

Дафна повернулась к Волдеморту и пронзила его возмущенным взглядом.

- «Лунная Соната» - не единственное произведение, которое я умею играть, - уязвлено заметила она.
- Я и не думал подозревать вас в этом. Меня просто несколько… удивило однообразие вашего репертуара. Надеюсь, в те дни, когда я буду дома, вы порадуете меня и другими мелодиями, - с этими словами он небрежно провел пальцам по клавишам. Инструмент тихо отозвался на прикосновение. – А то я решу, мисс Гринграсс, что вы страдаете от неразделенной любви. Вы ведь знаете, кому Бетховен посвятил эту сонату?

Волдеморт поднялся, избавляя Дафну от тесного соседства со своей персоной. Кажется, девушка облегченно вздохнула – или ему послышалось?

- Вы ужинали, мисс Гринграсс? – сменил он тему.
- Нет, милорд.
- Тогда я приглашаю вас составить мне компанию. Через полчаса, - маг развернулся, чтобы уйти.
- Знаете, - вдруг заговорила Дафна, и он остановился, чтобы воззриться на нее с легким интересом. – Мне всегда было немного обидно, что все то прекрасное, что можно было написать о любви, было создано мужчинами. Я не знаю, как может звучать музыка об этом чувстве, написанная женщиной…
- Ну, так напишите ее сами, - криво усмехнулся Волдеморт и стремительно покинул комнату.

* * *
Первые несколько минут ужин проходил в тягостном молчании, прерываемом лишь звоном столовых приборов. Блюда, слевитированные на длинный стол красного дерева домовым эльфом по имени Мэнди, довольно скромны – предпочтения Темного Лорда были довольно аскетичны, особенно если дело касалось вечернего приема пищи. Сегодняшний ужин не стал исключением: печеная рыба, бобы, зелень и сухое белое вино – что еще нужно человека, который считает себя далеким от принципов гедонизма?

- Вы почти ничего не едите, - заметил Волдеморт, взглянув Дафну, которая едва-едва прикоснулась к содержимому своей тарелки.
- Мне не очень хочется, - отозвалась она.
- Вы не любите рыбу? – деланно удивился мужчина, отправляя в рот ароматный кусочек семги.
- Отчего же, люблю. Но не сегодня, - казалось, ей не терпится поскорее встать и уйти, нет, не уйти, убежать из залы. Однако это было бы невежливо, а Темный Лорд не любит нарушений этикета.

Волдеморт отложил вилку и нож и, вытерев руки белой узорчатой салфеткой, откинулся на спинку стула. Не то, чтобы его сильно волновали душевные терзания юной красавицы, но упускать их из внимания все же не стоило, чтобы, упаси Мерлин, не пропустить чего-нибудь интересного. Птичка в золотой клетке нуждалась в особенном присмотре.

- Весь день проводите за фортепиано, воображая себя музыкальной шкатулкой, ужинать не желаете… Мисс Гринграсс, ни один потенциальный жених не позарится на такое меланхоличное существо, как вы, - бесстрастно заметил маг.

Дафна вспыхнула и уронила столовые приборы на тарелку. Волдеморт с холодным любопытством натуралиста поймал сверкающий негодованием взгляд девушки и наконец-то обратил внимание на цвет ее огромных, обрамленных пушистыми ресницами глаз – ярко-голубые, с золотистыми вкраплениями у самых зрачков.

- Вы, кажется, оскорблены? – с притворной вежливостью осведомился Темный Лорд, отпив немного вина.
- Милорд… Вы не поймете… - гнев сменило смятение, и теперь молодая леди едва не плакала. Пора что-то с этим делать. Срочно.

Ножки стула лязгнули по кафельному полу – Волдеморт в одно мгновение оказался рядом с перепуганной до смерти Дафной и тяжелым жестом бледных рук пригвоздил ее к месту, когда она попыталась вскочить на ноги. Не успела она и пискнуть, как маг бесцеремонно вторгся в незащищенное никакими преградами сознание, вырывая из вихря образов отдельные красочные фрагменты – чужие воспоминания последних нескольких лет калейдоскопом завертелись перед его внутренним взором, и везде в них мелькало одно и то же лицо, как наваждение или бледный призрак. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы Темный Лорд все понял – а когда тайное стало явным, он едва сдержал смех, продолжая крепко сжимать узкие девичьи плечи.

- Мне больно, милорд, - слабым голосом пролепетала Дафна, подрагивая от пережитого шока.
- Погодите, мисс Гринграсс, сейчас будет еще больнее, - тихо произнес Волдеморт и, разжав длинные пальцы, обошел стул, на котором сидела девушка, и опустился перед ней на корточки.

Дафна не отрывала от него непонимающего взгляда, а когда он взял ее за дрожащие руки, побледнела как полная луна. Волдеморт нашел ее реакцию весьма трогательной, но воздержался от комментариев.

- Дафна, смотрите мне в глаза, - приказал он тоном, не терпящим возражений. – Я кое-что покажу вам, а вы, я надеюсь, вынесете из увиденного полезный урок, проведете день-два в глубокой депрессии, а затем выкинете дурь из своей очаровательной головки и начнете наконец улыбаться мне и всем, кому следует. Пора взрослеть, мисс!

Девушка послушно встретила его холодный взгляд. И Волдеморт показал ей. Показал слабого Драко Малфоя, неспособного выполнить простейшее поручение, показал жалкого Драко Малфоя, извивающегося на полу под действием Круциатуса, показал ей жестокого Драко Малфоя, пытающего Круциатусом беззащитных. Плевать, что это все – чушь собачья, не имеющая ни малейшего касательства к реальности; лорд Волдеморт с младых ногтей знал, что манипуляция с помощью лжи – одно из самых действенных орудий в его богатом арсенале. Ложью можно внушить многое – от любви до ненависти, особенно если в твоих руках мягкое, податливое сознание юной романтичной особы, такой слабой и такой наивной. И вот, кстати, еще на закуску: Драко Малфой, который притворно жалуется собравшимся за столом Пожирателям на опостылевшие ему томные взгляды младшей Гринграсс. Идеально.

Зрительный контакт прервался, а Волдеморт обнаружил, что девушка полулежит на его плече, содрогаясь в рыданиях.

- Осколки разбитых иллюзий больно ранят, я знаю, - он мягко провел рукой по светло-русым локонам. – Дафна, не стоит горевать по несбыточному и почем зря заливать водой мой пиджак, - Волдеморт не любил и не понимал слез, особенно женских, правда, сырость текущего момента компенсировало то, что реакция была вполне ожидаемой и им же самим спровоцированной. – Дафна?
- Милорд… простите, - девушка, словно обжегшись, отпрянула от него и стала водить рукой по столу в поисках салфетки.
- Не суетитесь, - маг достал из кармана пиджака шелковый платок и, вытянув руку вперед, принялся вытирать слезы на нежных, почти детских на ощупь щеках.
- Не надо, я сама, - нашла в себе силы прошептать Дафна. – Благодарю вас…

Он отдал ей платок и, наконец, поднялся во весь рост. Ноги в неудобной позе затекли, поэтому Волдеморт позволил себе размяться, пройдясь к окну, через которое в залу, преодолевая яркость искусственного света, по каплям просачивалась вечерняя мгла.

- Вы можете пойти к себе, мисс Гринграсс. Советую вам вырвать из дневника все страницы, где есть имя Драко Малфоя, и сжечь их к Мерлину. Он не стоит ваших слез, да и впереди еще вся жизнь. Вы же не отвергнете достойного молодого человека только из-за того, что влюблены в мужа собственной сестры? Это глупо, мисс Гринграсс, глупо – портить себе жизнь ненужными чувствами. Ступайте.

Провожая взглядом разбитую горем аристократку, Волдеморт почувствовал что-то, похожее на удовлетворение: несмотря на новую переменную, вмешавшуюся в спокойное течение его жизни, Темному Лорду удалось практически сразу и без особых усилий взять под контроль тот небольшой отрезок реальности, с которым был связан старинный особняк. Маг ненавидел, когда явления, замкнутые в пределах его ответственности, выходили за пределы его власти. Именно поэтому мисс Гринграсс, оставленная на попечение Лорда, жила здесь, а не в своем родовом поместье в Котсволдсе. Именно поэтому сам Волдеморт без малейшего колебания расправился с чувствами молодой девушки, противоречащими всем вероятным планам, которые он мог связывать с ее судьбой. Вышло до смешного просто. Осталось с тем же непринужденным изяществом покорить оставшийся периметр суровой действительности, на страже которого стояли не эфирные существа с заплаканными глазами, а суровые маги, закаленные в многократных боях, а это – до обидного сложно.



Глава 6. Во власти предчувствий

Рон всегда краснел до самых ушей, когда злился или смущался. Гермиону эта его особенность несказанно умиляла, но только не сейчас, не сегодня — ибо в настоящую секунду ей отчаянно хотелось выплеснуть на него чан ледяной воды, чтобы слегка притушить пожар праведного гнева.

— Как, как можно было оставить его при памяти, да еще и перенести обратно в штаб!? На кой драккл он нам нужен? Какая польза от него?! — Рон, нервно хватаясь рукой за мочку уха, мерил пространство широкими шагами.

К несчастью, его ноги были слишком длинными, а походка — чересчур размашистой для тесной каморки, в которой они с Гермионой коротали свои вечера, пока штаб отдыхал от дел военных. Поэтому, сделав три шага, Рон практически уткнулся носом в сырую стену, затем, пробормотав что-то невразумительное, развернулся, чтобы снова пуститься в путешествие по комнатушке.

— Ты могла вычистить ему память и оставить в пабе — ничего страшного не произошло бы, — раздраженно повел плечами он, встретившись в очередной раз с осуждающим взглядом медово-карих глаз.

— Нет, Рон, не могла, — Гермиона скрестила руки на груди. — Его бы схватили и, будь уверен, выпотрошили без особого труда. На Волдеморта работают серьезные легилименты — если они зададутся такой целью, то без труда копнут под Обливиэйт и восстановят стертые из памяти воспоминания…

— И что бы они узнали? — Рон, кажется, начал потихоньку выкипать. — Мы ничего такого ему не рассказали. Чего они не знают про нынешнюю ситуацию в Англии?

— Рон, ты, как всегда, думаешь только о себе…

— О нас, Гермиона, о нас, — тряхнув рыжей шевелюрой, парень подошел к ней. — А вот ты с чего-то вдруг взялась переживать за Крама, хотя сама же и вызвалась его обработать.

— Просто я в экстренных ситуациях умею сообразить, что к чему, в отличие от некоторых, — терпеливо пояснила Гермиона. — К тому же, с чего нам бояться человека, чьи изображения расклеены по всему Лондону? Он автоматически зачислен на нашу сторону.

— А если это ловушка? — Рон скептически повел бровью.

— Нет, — девушка уверенно покачала головой. — Я так не думаю. Это было бы бессмысленно, — она взглянула на парня и лукаво прищурилась. — Признайся, Рон, ты просто до сих пор злишься на Виктора. Вон, посмотри, даже ребята одобрили мое решение, а ты все никак успокоиться не можешь.

— Конечно, одобрили, — хмыкнул Рон. — Сыворотка правды в любом случае расставит все на свои места.

— Что? — Гермиона осеклась. — Сыворотка правды? Рон! — она топнула ногой, волнуясь. — Почему ты мне раньше не… Черт побери, это же хуже, чем сеанс легилименции! Я должна это остановить…

Девушка вырвалась из рук попытавшегося ее удержать Рона и исчезла в дверном проеме.

— Да он же сам предложил! Его никто за язык не тянул! Гермиона!

Но она уже успела сбежать вниз по старой винтовой лестнице, визгливо скрипящей под ногами, и молнией залететь в главный зал, где едва ли не весь штаб собрался посмотреть, как знаменитого болгарского ловца опаивают Веритасерумом. Гермиона поняла, что опоздала, когда несколько человек расступились перед ней — в центре затаившей дыхание кучки волшебников в ветхом истертом кресле привычно горбился Виктор. Стеклянными глазами он смотрел прямо перед собой и невозмутимо отвечал на вопросы, которые задавал ему Дин Томас.

— По чьей просьбе ты приехал, Виктор?

— Это была идея моей сестры, Елены. Она хочет объединить силы континентальной оппозиции с британским Движением Сопротивления.

— И на переговоры она послала тебя, — Дин задумчиво жевал соломинку, периодически косясь на Гермиону, пышной шевелюрой маячившую на периферии.

— Да, она мне доверяет, — согласился болгарин.

— А за ее спиной кто-то стоит? Не передавала ли она тебе чьи-либо приказы? Или, может, ты сам лично общался с кем-то, посвященным в дело?

— Нет, ничего такого.

Гермиона закрыла лицо рукой, тяжело вздохнув.

— Расслабься, Гермиона, ты сама несколько часов назад собиралась стереть ему память, как распоследнему маглу, — ухмыльнулся у нее над ухом Рон, который не стал медлить и спустился вслед за подругой.

— Рон! — раздраженно зашипела девушка. — Что за сравнения?! И да… это другое… стирать память и поить Веритасерумом — не одно и то же.

— Ну да, рассказывай.

— Когда ты стираешь память, человек потом все равно ничего не помнит, ему не от чего страдать, — принялась объяснять Гермиона, чувствуя, что постепенно сама путается в показаниях. — А если ты вольешь в него Сыворотку Правды, он потом всю жизнь будет смотреть на тебя укоряющим взглядом, осознавая, что потенциально ты мог из него вытянуть даже самые грязные секреты. Это не гуманно!

— Слишком сложно, — Рон принялся накручивать на палец прядь каштановых волос — Гермиона слегка дернулась, но осталась стоять на месте, позволив ему играться с локоном. — Просто признайся: тебя до ужаса бесит, когда ситуация выходит из-под твоего контроля. Ты сама хотела напоить его этой дрянью.

— Признаю. Но только после того, как ты согласишься, что терпеть не можешь Виктора, — вспыхнула Гермиона.

— Эй, голуби! — крикнул Ли Джордан. — Мы закончили, может, вы тоже хотите задать парочку провокационных вопросов нашему респонденту?

— Ох, всегда мечтал узнать, есть ли у Виктора Крама именные трусы со снитчами! — развеселился Рон и тут же получил по затылку.

— Ты иногда бываешь просто невыносим, Рональд! — повернувшись к Ли, Гермиона нахмурилась. — А Виктора надо увести куда-то, чтобы его никто не трогал, пока длится действие Веритасерума. Сколько вы ему дали?

— Три капли, — пожал плечами Джордан.

— Нормально, за час отойдет.

Гермиона выдернула волосы из пальцев Рона и решительно направилась к равнодушному до неузнаваемости Виктору. Нет, он никогда не производил впечатление эмоционального человека, но сейчас и вовсе походил на манекена — безразличный ко всему происходящему, с неживым взглядом аутиста, прикованным к одной точке.

— Виктор? — Гермиона легонько тронула его за плечо.

— Да? — он без тени удивления воззрился на девушку.

— Пойдем, тебе надо отдохнуть.

Виктор пожал плечами, позволил поднять себя с кресла и под прицелом нескольких пар внимательных глаз последовал за Гермионой.


* * *
— Я оставила его наверху, в дальней комнате, — устало констатировала Гермиона, опускаясь на стул рядом с Роном.

— Хорошо, — кивнул Невилл — он стоял, облокотившись рукой о стол, и внимательно изучал лица сидящих перед ним соратников.

Гермиона про себя отметила, что Невилл был непривычно бледен, а в глубине его добродушных глаз мутнело беспокойство — словно бы он силился что-то сказать, но не мог, сдавшись на милость внутренних сомнений. Гермиона мельком изучила лица товарищей, чтобы убедиться: не одна она заметила тревожные нотки в поведении их лидера. Вот, Луна, например, очень пристально наблюдала за ним, качая головой, а у Дина меж бровей залегла глубокая темная складка. Симус Финниган, скрестив руки на груди, недовольно кусал нижнюю губу, на лице Чжоу Чанг застыло жалобное выражение, а Ли Джордан нервно переминался с ноги на ногу позади деревянной скамьи, на которой, напрягшись в томительном ожидании, устроились рядком Джастин Финч-Флетчли, Деннис Криви, Ханна Аббот и Алисия Спиннет. Где-то там, отступив в полумрак, стояли остальные: Кэти Белл, Майкл Корнер, Эрни Макмиллан, Энтони Голдстейн, Терри Бут, Оливер Вуд, Сьюзен Боунс, Падма и Парвати Патил. Всеобщее молчание было настолько громким, что Гермиона, не выдержав, выпрямилась в струнку и нарочито громко кашлянула, послав при этом Невиллу красноречивый взгляд.

— Ты права, Гермиона, пора поговорить, — Невилл вяло улыбнулся и потрепал себя по затылку. — Что скажете насчет Крама?

— А что тут сказать, — пожал плечами Дин. — Мы влили в него Сыворотку, она подействовала. Итог: никакой он не шпион и, в целом, верить ему можно.

— А что насчет сотрудничества? Вас, — Невилл особенно выделил голосом это слово, — оно интересует?

— Нет уж, сначала выскажи ты свое мнение, а мы послушаем, — мотнул головой Ли. — Иначе базар начнется, — с этими словами он откровенно ухмыльнулся, заметив, как Рон напрягся, готовый выдать эмоциональную тираду.

— Хорошо, — Гермиона с удовольствием отметила, как Лонгботтом собрался, сконцентрировался. — Хорошо.

Он убрал руку со стола и выпрямился во весь рост, затем сделал несколько шагов назад, чтобы попасть в круг света, излучаемого магическим сгустком сияющей плазмы, повисшим в воздухе. Убедившись, что всеобщее внимание приковано к его фигуре, Невилл прочистил горло и заговорил:

— Если вы хотите услышать мое мнение, то я выскажусь, — с каждым произнесенным словом Невилл выглядел все более и более уверенно. — В целом, оно может вам не понравиться, но, так или иначе, оно основано на неоспоримых фактах, — он замолчал на мгновение, чтобы обвести глазами всех присутствующих. — Я считаю, что мы уже очень давно нуждаемся в помощи. Я бы сказал, что это стало ясно в тот момент, когда погиб Гарри, но, как ни крути, первое время мы держались отлично. С нами был Кингсли, с нами был Аберфорт Дамблдор, нас поддерживали такие сильные волшебники, как Дедалус Дингл, Элфиас Дож, Гестия Джонс, Гораций Слизнорт… Минерва МакГоннагалл. Теперь их нет: кто-то погиб, кто-то умер своей смертью, кто-то вынужден соблюдать нейтралитет. Мы остались без наставников и их богатого опыта, но, несмотря на это, — он повысил голос, — мы до сих пор живы и сражаемся. Да, нам пришлось пересмотреть методы, оставленные в наследство Орденом Феникса: мы действуем жестче, поскольку нас к этому вынуждают обстоятельства, мы отказались от принципов Альбуса Дамблдора, который пропагандировал ненасилие и всепрощение. Если мы будем следовать его заветам, Движение Сопротивления будет быстро стерто с лица земли, и магической Британии нечего будет противопоставить тирании Волдеморта. Но, как бы там ни было и каким бы оружием мы ни сражались, нас осталось слишком мало. Сколько еще группировок Движения действует в Англии, напомните?

— Кроме нас — еще четыре, — тихо отозвалась Гермиона.

— С нами — пять, — сухо подытожил Невилл. — И в каждой по двадцать-тридцать человек, не более. Ничтожно мало для настоящей борьбы.

— Невилл, у любого фронта — есть тыл, — подала голос Луна. — Кроме нас — тех, кто сражается на передовой — в Британии живет масса сочувствующих идеям Сопротивления обычных волшебников.

— Ты права, Луна, — мягко согласился волшебник. — Но тылу, чтобы выжить, нужен сильный фронт. А мы непозволительно ослабли. Поэтому я считаю, что свежая кровь в наших рядах не помешает.

— То есть, ты ведешь к тому, что нам все-таки стоит принять предложение Крама? — недоверчиво протянул Рон.

— Да, я веду к этому, — Невилл был спокоен как никогда.

— А если мы против? — Рон не унимался.

— Успокойся, Рональд! — Гермиона положила руку на его плечо, но он, похоже, еще больше взвинтился.

— Почему, Гермиона?! — рыжие брови поползли вверх и слились с кромкой растрепанных волос, голубые глаза возмущенно сверкнули. — Почему я должен успокоиться? Я высказываю свое мнение, это нормально.

— Рон прав, Гермиона, — подтвердил Невилл. — Я не могу решать за всех, а потому нам придется провести голосование. Но сначала, — его голос приобрел стальную твердость, — я хочу услышать аргументы против принятия помощи с континента.

Рон было заколебался, но, получив легкий шлепок по спине от Гермионы, все-таки оторвался от стула и вышел к Невиллу. Скрестив руки на груди и широко расставив ноги, словно боясь потерять опору, он свирепо оглядел собравшихся, чтобы в конечном итоге остановить взгляд на сосредоточенном лице Грейнджер.

— Почему я против? — Рон решил обойтись без предисловий. — Потому что я ему, — он неопределенно кивнул головой куда-то в сторону лестницы, — не доверяю. Крам учился в Дурмстранге, а вы все сами знаете, что это за место; с его сестрицей мы вообще не знакомы — кто она и что она, остается только догадываться. Кроме того, вы, наверное, помните, что однажды к нам уже пытался внедриться чужой человек — воспользовавшись доверием моей сестры, он проник в наш штаб и оказался на поверку шпионом Волдеморта…

— Но мы ведь знаем, что Виктор — не шпион, — возразила Гермиона. — Будь он шпионом, Веритасерум вытащил бы из него эту информацию.

— Да, ты права, — Рон, насупившись, уставился себе под ноги. — Но я бы все равно не стал с ним связываться. Где гарантия, что сотрудничество с его дружками станет серьезным подспорьем в нашей борьбе?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, Уизли! — задорно крикнул Ли Джордан. — Когда тебе нужны были баллы по зельеварению, ты, верно, не сильно переживал из-за шанса быть уличенным в списывании? Рисковый ты парень, я тебе скажу!

— Нашел, что сравнивать, — рыкнул Рон.

— Ли верно говорит, — рассудительно заметил Оливер Вуд, выходя из тени. — Мы рискуем, это правда. Но у нас не так много возможностей выбраться из того болота, в котором мы всерьез застряли, поэтому ничего не остается, кроме как…

— О, этот аромат безысходности, как он, должно быть, привлекает наших врагов! — картинно всплеснула руками Алисия Спиннет, прервав своего бывшего капитана на полуслове.

— Я предлагаю устроить голосование, — не обратив на нее внимания, продолжил Оливер. — Кто за то, чтобы мы приняли предложение Крама, те встанут за Невиллом, те, кто против — за Роном. Невилл, идет?

— Да, Оливер, пусть будет так, — кивнул Лонгботтом и резко выбросил вперед руку, едва послышался скрип отодвигаемых стульев. — Не торопитесь. Хорошенько подумайте. А пока вы перевариваете, предлагаю обсудить другие вопросы.

Гермиона каким-то неведомым для себя образом поняла, что сейчас Невилл коснется того, что задевает его куда больше, чем нерешенный пока вопрос с Крамом. Неужели что-то более серьезное? И почему у Невилла так странно дрожат руки? И снова он бледнеет, мнется, будто не знает, с чего начать.

— Сегодня я получил письмо, — неуверенно начал Невилл, снова облокотившись о стол и враз растеряв весь свой пыл. — От бабушки. Волдеморт потребовал от нее лояльности в обмен на возвращение моих родителей в нормальное состояние…

Все сразу зашептались, заволновались. Гермиона едва усидела на месте — ей сейчас вдруг так захотелось подбежать к Лонгботтому, обнять его и сказать, что все будет хорошо. Вместо этого она вцепилась побелевшими пальцами в стул и опустила голову на грудь, чтобы не поймать чей-нибудь разочарованный взгляд и не видеть страдальческого выражения на лице их смелого, но такого ранимого предводителя.

— И… что? Что она ответила ему, Невилл? — осторожно поинтересовалась Парвати.

— Бабушка… она пока в раздумьях, — кажется, Невилл все-таки взял себя в руки. Гермиона снова подняла голову и осторожно глянула на парня — да, он снова выпрямился и в целом держался молодцом.

— Она может согласиться. Я бы согласилась, — откровенно призналась Луна, ничуть не смутившись, когда все взгляды вонзились в нее, словно лучи софитов.

— Может. И я не стану ее осуждать за это, — Невилл очевидно делал над собой усилие, произнося эти слова. — Но это будет означать, что семья Лонгботтомов в лице старшего в роду — на стороне Волдеморта. И мой авторитет серьезно пошатнется.

— Твоя бабушка — не ты, — заметила Парвати. — Какая разница, что она сделает, если ты — лидер Движения Сопротивления?

— Большая, Парвати, — решила все-таки вставить свое слово Гермиона, — это мы знаем Невилла лично, для всех же остальных представителей Сопротивления он станет сомнительным персонажем в качестве лидера движения.

Гермиона знала, что права. Тонкий расчет Волдеморта рисковал оправдать себя в самое ближайшее время, ведь Августа Лонгботтом едва ли сможет отказаться от возможности увидеть увидеть в глазах горячо любимых сына и невестки искру здорового разума. Несчастную одинокую женщину легко было понять, но тот факт, что своей капитуляцией она навредит статусу Невилла, оспорить было невозможно — члены движения, далекие от личного знакомства с героем Второй Магической войны, не поймут и не примут занесения семьи Лонгботтомов в список лояльных к нынешней власти. А даже если и примут… лимит доверия в любом случае будет исчерпан, а это чревато серьезными шатаниями в рядах повстанцев.

Девушка лихорадочно перебирала в голове все возможные варианты выхода из тупиковой ситуации, когда Невилл вдруг сказал:

— Выберете другого предводителя…

Он что-то еще говорил, но его голос утонул в потоке всеобщего громкого возмущения. Несколько человек даже вскочили со своих мест, выражая крайнюю степень недовольства, а Гермиона так и застыла на месте, не сводя с Невилла широко распахнутых глаз. В груди глухой болью отдалось предчувствие чего-то такого дурного, что ее дыхание на несколько коротких миллисекунд пресеклось оборванной нитью, а затем, восстановившись, наполнило легкие липкой, как кленовый сироп, тревогой. Гермиона тряхнула головой, сгоняя наваждение, и вскочила на ноги.

— Невилл, не говори ерунды, — сердито прошипела она, подскочив к нему и крепко сжав широкие плечи парня.

— У тебя есть другие варианты? — удивился Невилл, отводя от себя ее руки и машинально оглядываясь на Рона.

— Поговори с бабушкой, Невилл, — вдруг выпалила Гермиона. — Убеди ее в том, что Волдеморт лжет. А он лжет, я уверена.

— Гермиона дело говорит, Невилл, — Дин, приблизившись к ним почти вплотную, обнажил зубы в широкой улыбке. — Нам нельзя раскисать. Так что давай, отговори ее от этой дурной затеи. Вот прямо сейчас садись и пиши ей послание.

— Нет, — неожиданно твердо заговорил Невилл. — Я должен поговорить с ней лично, — и не оставив им возможности возразить, громко хлопнул в ладони. — А теперь прошу минуту внимания!..

Гермиона пропустила мимо ушей его слова, погруженная в невеселые размышления. Она уже не в первый раз спрашивала себя: сколько им еще осталось до конца? Девушка была честна с собой: ей не очень-то верилось в победу, а текущее положение дел казалось просто вялой агонией перед долгожданным погружением в вечный мрак. Но иногда что-то внутри вспыхивало теплом — Гермиона подняла глаза к висевшей на стене колдографии Гарри, который смотрел на нее открытым взглядом зашторенных стеклами глаз — и вот, да, почувствовала его, это самое тепло. Это он, наверное, привет шлет из-за междумирной границы. И поддерживает их, как бы говоря: «я с вами, ребята!». Гермиона закусила губу. Нет, они все-таки справятся и хоть как-нибудь, да вернут миру мир.

— Хоть как-нибудь… — еле слышно прошептала Гермиона, отводя взгляд от лица покойного друга.

— Мы голосуем, Гермиона, — заметил Невилл, мягко выдернув ее из плена раздумий. — Если ты за сотрудничество с Крамом, встань за мной. Если против — за Роном.

Гермиона поймала умоляющий взгляд Рона и, ни секунды не колеблясь, заняла свое место за Невиллом. Услышав разочарованно-сердитый вздох, она лишь повела плечом, а в следующую секунду с удивлением обнаружила, что за ее спиной в одночасье собрался почти весь штаб. Из-за Роновой спины недовольно выглядывали Алисия Спиннет и Терри Бут.

— Ты продул, Уизли, — присвистнул Ли Джордан и щелкнул пальцами. — Голосование завершилось, да здравствует Крам! Надо пойти его обрадовать.

Воздух задрожал от веселых аплодисментов и довольных смешков, а Рон, не разделяя общей радости, махнул рукой и упал камнем на стул, надев маску показного безразличия. Но Гермиона знала — и для этого знания ей не нужна была никакая легилименция — он вне себя от ярости. Решив успокоить милого сердцу рыжего холерика, она подошла и, обхватив жилистую веснушчатую шею ладонями, опустилась на его колени. А затем, после короткого сопротивления уткнув Рона лицом в свои непослушные волосы, краем глаза приметила сутулый мужской силуэт, мрачным привидением вырисовывающийся в полумраке на винтовой лестнице.


Глава 7. О благодарности

«Он не стоит ваших слез».
Эти слова до сих пор эхом отдавались в голове Дафны, хотя с памятного вечера прошло уже несколько дней – одиноких, тоскливых и бесконечно длинных. Все это время девушка не покидала своей комнаты, едва прикасаясь к еде, которую ей неизменно заботливо приносила Тини.

Дафну разрывало на части. Часами она прокручивала в голове такие яркие и такие отвратительные картинки, которые услужливо продемонстрировал ей лорд Волдеморт. В первый день воспоминания причиняли ей настолько невыносимую боль, что с самого утра до позднего вечера, пока не удалось наконец забыться тревожным тонким сном, она беспрерывно плакала. К следующему дню слез не осталось, поэтому она просто лежала, изучая пустым воспаленным взглядом потолок. Иногда ей казалось, что все мысли покинули голову, оставив место лишь застывшим во времени чувствам – тяжелым, болезненным, отравляющим. А в темноте подступившей ночи – второй ужасной ночи – на Дафну обрушилась такая черная пустота, что ей только и оставалось, что вцепиться зубами в подушку и ждать, когда вслед за ней придет такой же мрачный и утомительный сон.

Но сегодня все неуловимо изменилось. Проснувшись разбитой и измученной, Дафна первым делом распахнула окно – в комнату ворвалась волна холодного октябрьского воздуха, который не слишком церемонно прогулялся по письменному столу, сбросив на пол мелкие обрывки старых дневниковых записей.

Не сильно заботясь о том, как, должно быть, ужасно выглядит после двух дней самозабвенного горя, Дафна выглянула на улицу и подставила бледное лицо бодрящему ветру. Возможно, она и заблуждалась, но сейчас ей показалось, что разум наконец-то прояснился. Мир стал четче, словно на него навели фокусирующую линзу. Стояла страшная серость, но, едва из-за мглистых туч выглянуло солнце, блеклые краски осенней непогоды непривычно резанули по сетчатке, впечатавшись в нее яркими кружевными бликами. Дафна зажмурилась и вернулась в полумрак комнаты.

Всклокоченные волосы, глубокие тени, залегшие под нижними веками, красные, лихорадочно блестящие глаза – такой портрет предстал взору Дафны, когда она, насладившись утренней прохладой, наконец-то подошла к зеркалу. Ужасно, но так ли это существенно? Кажется, сейчас она переживала один из самых серьезных уроков в своей жизни – не важно, как ты выглядишь и что ты делаешь, если внутри тебя воцарился маленький удушливый ад.

Однако, если хорошенько подумать, то Дафна еще толком и не поняла, в чем главный ужас происходящего с ней: то ли вынужденное разочарование в том, кто казался таким совершенным, то ли тлеющие остатки прежнего влечения, то ли плохо осознаваемое желание отмотать все назад и успеть покинуть тот самый зал до того, как Волдеморт откроет правду. Нет, право же, бессмысленно пытаться в этом разобраться.

Внимание девушки, застывшей перед своим отражением, отвлек скребущийся звук со стороны окна. Дафна обернулась: на подоконнике самодовольно восседала крупная серая неясыть Астории, к ее ноге было привязано письмо. Нехотя Дафна отвязала послание. В короткой записке сестра приглашала ее на тихий семейный ужин в поместье Гринграссов, в котором она теперь жила с Драко, чувствуя себя полноправной хозяйкой.

Нет, Дафна не придет. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось видеть супруга Астории – даже просто мимоходом, что уж говорить о необходимости поддерживать дружескую беседу за столом на протяжении целого вечера?

Дафна быстро набросала ответную записку, в которой сообщила, что ей нездоровится, а потому от приглашения она отказывается. Но, если Астория имеет время и настроение, пускай сама наведается к ней в гости. Девушка втайне понадеялась, что и ее сестра вежливо отклонит предложение, ввиду отсутствия возможности, да и, что уж тут говорить, желания посещать особняк Темного Лорда. При мысли о Волдеморте у Дафны заныло сердце. Все же, насколько несправедливой оказалась по отношению к ней судьба, отдав в распоряжение этому странному человеку… да и человеку ли?

Астория, вопреки надеждам Дафны, не заставила себя ждать с ответом, в котором выразила крайнее беспокойство и твердое намерение явиться в ближайший час. Дафне осталось только тяжело вздохнуть и заняться приведением в порядок своего внешнего вида. Закончив с приготовлениями, она позвала Тини, распорядилась подать к приходу сестры чай и пирожные и быть готовой в любой момент отворить входную дверь – камины в поместье Темного Лорда были наглухо запечатаны и открывались только по его волеизъявлению.

- Ты ужасно выглядишь, - озабоченно выдохнула Астория, едва появившись на пороге комнаты.
- О, благодарю за комплимент, - попыталась отшутиться Дафна, но, судя по лицу гостьи, получилось неубедительно.

Астория опустилась на постель рядом с сестрой – плавно и грациозно, как всегда это делала. А еще в ее манерах сейчас промелькнуло что-то от их покойной матери… Затаенная тревога в глазах, заботливые руки, пустившиеся в путешествие по лицу, волосам, плечам Дафны, чуткий, как у колдомедика, взгляд… Дафна смутилась обилием беспокойного внимания и мягко отстранила ладони сестры.

- Со мной все в порядке, Астория, - заверила она. – Просто поверь мне. Легкое недомогание, только-то… Лучше выпей чаю, Тини как раз принесла.

Если бы Астория умела читать мысли, то она увидела бы, что душа Дафны в настоящую минуту стала полем нешуточной битвы. Девушку внезапно одолело совершенно иррациональное желание припасть к сестринскому плечу и в слезах поведать ей о своей боли, принести покаяние в преступных чувствах, испросить прощения. Но поймет ли та? Поверит ли? Простит ли? И что скажет, когда узнает, какую роль в этой мелодраматической истории сыграл Темный Лорд? Дафна закусила губу и отвела взгляд от лица сестры, чтобы не выдать ненароком душевное смятение.

- Как тебе здесь живется? – словно почувствовав что-то неладное, Астория повернула разговор в другое русло. Отпив немного чаю, она аккуратно вернула чашку на столик и с любопытством оглядела комнату.
- Неплохо, но я бы не сказала, что полностью здесь освоилась, - Дафна испытала некоторое облегчение, ведь сейчас ничто не мешало ей быть искренней. – Здесь мрачновато… Я имею в виду не комнату, а весь дом в целом… Я пока еще не выучила, где и что находится. Гостей особо не пригласишь, да и… - она пожала плечами и вымученно улыбнулась, - сама понимаешь, характер хозяина здешних владений накладывает на все свой отпечаток.

Темные брови Астории нахмурились, образовав складку на переносице, но еще через миг бледная кожа разгладилась, а в глазах молодой женщины появился намек на заинтересованность.

- Но… не все же так плохо, верно? И… Темный Лорд ведет себя учтиво по отношению к тебе? – понизив голос и с некоторой опаской спросила она.

Дафна задумалась. Было ли ей на что жаловаться? Могла ли она поведать о своих взаимоотношениях с владельцем поместья что-то экстраординарное, умолчав при этом об их последней беседе? Пожалуй, что нет.

- Ты была права, когда говорила, что мы не так уж часто будем видеться, - девушка постаралась выглядеть как можно более равнодушной. – А когда все-таки пересекаемся, то… ничего особенного не происходит. А в его отсутствие я даже позволяю себе поиграть на фортепиано…
- Твоя любовь к музыке – это что-то, - Астория улыбнулась. – Я рада, что все не так плохо, как ты боялась. Более того, меня не покидает уверенность в том, что, находясь здесь, в поместье Темного Лорда, - она снова обвела взглядом комнату, - ты пребываешь в полной безопасности. В последнее время, поговаривают, повстанцы подняли голову. У Драко из-за них столько проблем…

При упоминании имени Драко Дафна вздрогнула, ощутив, как внутри просыпается болезненно-жгучее и удушливое. Зачем Астории понадобилось говорить о Драко? Разве не могла она обсудить кого-то или что-то кроме него? Дафна вспыхнула, пристыженная собственными мыслями. Господи, как же ей сейчас было противно от самой себя! Незаметно для сестры она собрала в кулак светло-голубое покрывало, лежащее на ее кровати – и так сжала пальцы, что те побелели, обретя сходство со слоновой костью.

- Да, я слышала про повстанцев, - механически проговорила она, неожиданно осознав, что прослушала добрую половину жалоб Астории на то, как противники правящего режима докучают ее и без того умаявшемуся мужу.

Астория впилась в ее лицо испытующим взглядом.

- Ты точно хорошо себя чувствуешь?
- Да… Нет… - Дафна смешалась. – Знаешь, мне, пожалуй, лучше всего будет сейчас побыть одной. Давай еще как-нибудь повидаемся… Но не здесь. И не у вас. Сходим в Косой переулок, как в старые добрые времена? – она попыталась придать своему взгляду детское благодушие, которое всегда подкупало Асторию, сколько она себя помнила.
- Хорошо, милая, - и в этот раз поддалась, и даже снова улыбнулась, хотя и с толикой жалости. – Сообщи мне, когда тебе будет удобно. Можно будет заглянуть в кафе-мороженое Флориана Фортескью, давно там не бывала… Думаю, это достаточно безопасно, и на нас там не нападут повстанцы, правда? – она рассмеялась и поцеловала сестру. – Выздоравливай и береги себя.
- Я пришлю тебе сову, когда пойму, что мне лучше, - Дафна подумала немного и с трудом добавила, - и передавай Драко от меня привет.

Астория не обратила внимания на вымученность последних слов, крепко сжимая сестру в объятиях.

* * *
После ухода Астории Дафна еще какое-то время лежала на своей кровати, повернув голову к светло-серому квадрату окна, за которым шумел сырой ветер и накрапывала морось. В сердце снова закралась тоска – и совершенно некому было пожаловаться на свое бедственное состояние. Дафна ощущала себя невероятно одинокой. И словно бы всей тяжестью навалилась на нее гулкая мрачность огромного пустынного дома с его темными коридорами и богатым убранством. Бежать некуда, говорить не с кем.

Дафна приподнялась и опустила ноги на мягкий ворс ковра, постеленного перед кроватью.

- Тини, - едва слышно позвала она, но и этого хватило, чтобы тотчас же эльфа с негромким хлопком появилась прямо перед девушкой.
- Да, мисс Гринграсс? – Тини склонилась в подобострастном поклоне.
- Скажи мне, Тини, - Дафна запнулась на секунду и запустила руку в распушившиеся волосы, не решаясь озвучить свой вопрос. – Скажи, Темный лорд сейчас в поместье?

Эльфа испуганно моргнула.

- Нет, мисс, Темный лорд сейчас не дома.
- Как жаль, - изобразила деланное сожаление Дафна.
- Но… он вернется к семи. Должен вернуться, - Тини вопросительно взглянула на девушку. – Мне оповестить вас о его приходе?
- Нет, что ты, - спохватилась Дафна. – Не стоит, Тини. Спасибо, можешь быть свободна.
- Как скажете, мисс.

Тини исчезла с тем же легким хлопком, с каким появилась. А Дафна задумалась. У нее появилась удивительная возможность покинуть свою комнату и погулять по особняку ближайшие два часа, не боясь быть застигнутой врасплох его хозяином. Да и что Дафне, собственно, еще оставалось делать? Безумно хотелось отвлечься и размять ноги после двухдневного добровольного заточения в собственной комнате, а на улице, как назло, царила слякоть.

Покинув свои покои, она довольно быстро прошла через коридор, привычным взглядом проведя по многочисленным картинам, уже не впервые задержалась у «Великого Архитектора» - все-таки, чем-то необъяснимо влекло ее это изображение. Постояв с пару минут у картины, она огляделась. Дафну не переставал мучить вопрос: где же находится комната самого Волдеморта? Тини говорила, что в правом крыле. Но вот оно, правое крыло, она в нем сейчас находится. Так где же? Вопрос оставался без ответа. Дафна еще ни разу не видела Темного Лорда в этой части дома.

Она прошла дальше и вышла в холл. Страх предлагал выбрать проторенную дорожку и спуститься по лестнице на первый этаж, любопытство же подстегивало пройти в левое крыло дома. Несколько раз качнувшись с пятки на носок и обратно, Дафна все же решила пойти на поводу у любопытства. Сейчас, когда сердце еще кровоточило от нанесенных ран, как никогда девушке хотелось доказать себе, что она может переступить через собственные страхи. Поэтому, задержав дыхание, она тихо двинулась в сторону высокого арочного проема.

Коридор в левом крыле практически не отличался – то же многообразие картин, тот же полумрак, те же изысканно отделанные немые двери. Дафна неуверенно следовала вдоль молчаливых стен. Она не решалась притронуться ни к одной из полированных медных ручек, не решалась полюбопытствовать, какие секреты (а может, и никаких?) скрывают в себе запертые от ее взгляда комнаты. Просто шла – тихо-тихо – боязливо прислушиваясь к собственному дыханию.

Дойдя до самого конца коридора, Дафна ожидаемо уткнулась в последнюю дверь, которая с виду ничем не отличалась от остальных – разве что вырезанным среди переплетающихся друг с другом узоров знаком Даров Смерти. Сердце скакнуло – вверх-вниз – а рука словно сама потянулась к холодной ручке, неуверенно нажала ее (наверняка же закрыто?) и… сложно поверить, но дверь легко подалась вперед. Затаив дыхание, Дафна шагнула внутрь и оказалась в небольшой, но достаточно просторной комнате, заставленной высокими книжными стеллажами. Плотные бархатные шторы темно-зеленого цвета были наглухо задернуты, поэтому в эту миниатюрную библиотеку проникал лишь тонкий луч холодного осеннего света.

Дафна не смогла не удивиться – она точно знала, что в особняке есть и другая библиотека, куда больше и грандиознее с виду, чем эта. В ее комнате даже лежало несколько книг, взятых оттуда. Но это… Девушка подошла к одной из полок и, зажегши свет на кончике волшебной палочки, поднесла ее к корешкам книг, которые тут же засияли золотыми и серебряными буквами. «Темнейшие искусства», «Манипуляции сознанием волшебников, маглов и магических тварей», «Методы и приемы мысленного чародейства», «Магическая препарация стихий»… И это только малая часть! Дафна быстро сообразила, что те многочисленные книги, которые выставлены там, внизу – не более чем демонстрация культурного уровня хозяина дома, а здесь – истинная сокровищница знаний, которыми он действительно пользуется. Но которые не прячет от посторонних? Ведь ей же удалось беспрепятственно сюда попасть.

Не присматриваясь к остальным наименованиям десятков, сотен фолиантов, выхватываемых из полумрака синеватым свечением волшебной палочки, Дафна сделала несколько шагов вдоль стеллажа. Ее ожидало новое открытие – тяжелая портьера, такая же, как на окнах, за которой пряталась массивная дверь темного дерева. На ней не было ни ручки, ни украшений, только строгая геометрическая резьба. Дафна провела рукой по гладкой поверхности и попробовала нажать на нее. Дверь не поддалась.

- Позвольте поинтересоваться, мисс Гринграсс, что привело вас к моему кабинету?

Дафна дернулась, словно ее ударило током, и резко развернулась, уронив волшебную палочку. Девушка бы подняла ее и обязательно бы что-то сказала, но сейчас ее тело сковал ледяной ступор. Только сердце отчаянно стучало, пытаясь вырваться из грудной клетки.

Лорд Волдеморт стоял в проеме двери, ведущей в библиотеку – той самой, которую Дафна забыла за собой закрыть. Облокотившись о дверной косяк, он неподвижно наблюдал за ней, поигрывая палочкой. Уличной мантии на нем уже не было – вероятно, успел снять по пути сюда.

- Простите, милорд… - прошептала наконец Дафна, когда ощутила, что в ее груди появилось достаточно воздуха, чтобы что-то из себя выдавить.
- Ваше любопытство, мисс Гринграсс, феноменально. Вы трясетесь, как осиновый листок, а все равно лезете, куда не следует, - Волдеморт говорил холодно и отстраненно, но в его голосе слышалась какая-то необыкновенная усталость.

Помолчав немного, он приблизился к Дафне, наклонился и, подняв с пола волшебную палочку, вложил в ее холодные дрожащие пальцы.

- Да, вы правы, мое любопытство когда-нибудь меня погубит, - запоздало согласилась Дафна, собравшись с мыслями. – Простите, у меня не было цели вторгаться в ваши комнаты, - о да, она понимала, как безнадежно это звучит, но что-то же в свое оправдание ей надо было сказать?

Темный Лорд не отвечал, буравя ее тяжелым взглядом.

- Если позволите, я вернусь к себе… А здесь и ноги моей больше не будет, честно, - Дафна попыталась улыбнуться и, избегая смотреть ему в глаза, сделала неуверенный шаг в сторону, собираясь обойти мага и сбежать из комнаты, пока не поздно.

Однако планы девушки были сорваны одним тяжелым движением бледной руки, пригвоздившей ее к месту.

- Нет, мисс Гринграсс, раз уж вы пришли, то мне придется оказать вам гостеприимство. Поэтому не торопитесь им пренебрегать, - в голосе Темного Лорда не было ни капли доброжелательности, поэтому Дафна не рискнула оспаривать его решение, хотя и оставаться здесь ей хотелось меньше всего. Она уже сто раз успела спросить себя, как ей вообще в голову взбрело устроить прогулку по левому крылу.

Волдеморт заставил ее посторониться и простым взмахом руки открыл дверь, занавешенную зеленым бархатом. Только сейчас до Дафны дошло, насколько смешна была ее наивная уверенность в низком уровне защиты этих комнат – одно движение ладони волшебника породило такие мощные вибрации пространства, что у нее загудела голова. А ведь несколькими минутами раньше она пыталась прорваться сквозь заколдованную дверь, даже не подумав о том, чего ей могло стоить столкновение с охранными чарами авторства самого Темного Лорда…

- Что же вы стоите? Входите, мисс Гринграсс, - Дафна словно очнулась от наваждения, услышав нотки нетерпения в голосе Волдеморта, который уже прошел внутрь своего кабинета.

Помещение, в котором Волдеморт устроил себе рабочее место, выглядело достаточно аскетично. Темные стены, темные занавеси на окнах, удобная мебель, лишенная излишней вычурности, стеллажи, заставленные старинными книгами, многочисленными папками и тетрадями, огромный письменный стол - на нем красовались высокие стопки исписанных бумаг, ящик для корреспонденции, песочные часы, несколько флаконов с жидкостями неизвестного происхождения и изящной работы звездный глобус. На стене висела огромная карта Европы – она была совершенно живой, словно смотришь на нее из космоса. По ней там и сям неторопливо и беспорядочно двигались отмеченные разными цветами точки – один только хозяин карты мог сказать, куда и зачем они перемещаются. Дафна невольно засмотрелась.

- Нравится? – прохладно поинтересовался Волдеморт.
- Да… От нее сложно отвести взгляд, - но Дафна все-таки прервала созерцание карты и перевела взгляд на мужчину. Он в этот момент торопливо освобождался от черного пиджака и шелкового жилета.

Оставшись в белоснежной рубашке, он расстегнул несколько верхних пуговиц, сделал глубокий вдох и опустился в кресло.

- Садитесь же, - его голос прозвучал несколько раздраженно.

Она села напротив Волдеморта – сейчас их, как и в ту встречу в Министерстве, разделял целый стол. Но в этот раз сей факт не внушал чувства безопасности.

- Итак, ваше любопытство, мисс Гринграсс, уже не впервые приводит вас прямо в мои руки, - волшебник рассматривал ее, словно диковинную игрушку. Дафна поняла, что краснеет. – Но любопытство, как известно, не порок, правда? И, хоть вы и знали, что в левом крыле находятся мои рабочие комнаты, я ни единым намеком не обмолвился о запрете ходить в их сторону. Поэтому формально вы ничего не нарушили. Да и не смогли бы – мой кабинет надежно заперт, как вы заметили.
- Заметила, - согласно кивнула Дафна, стараясь смотреть куда-нибудь в сторону, лишь бы не на самого Волдеморта.
- Вы не выходили из своей комнаты два дня, - резко переменил тему тот. Девушка почувствовала тяжесть в районе солнечного сплетения и судорожно втянула воздух, стараясь не выдать своего волнения. – Мисс Гринграсс, вы практически в точности последовали моим рекомендациям. Я надеюсь, депрессивное состояние прошло, и вы снова в строю?

В этом цинично-вежливом вопросе, брошенном как бы невзначай, было столько непонимания истинного положения дел, что Дафна в который раз за день ощутила острый приступ одиночества, хоть и находилась в компании. Довольно-таки странной компании, надо отметить.

- Нет, милорд, - тихо ответила Дафна, опустив взгляд на колени. – Мне по-прежнему плохо, а депрессивное, как вы выразились, состояние пока еще не прошло. Я думала, это заметно.

Волдеморт ответил не сразу. Подняв голову, Дафна столкнулась с пристальным взглядом светлых глаз – холодным, изучающим. В конце концов, тонкие губы Темного Лорда искривила легкая усмешка, в которой угадывался намек на сочувствие.

- Мне незнаком тот род страданий, которые за считанные дни превратили вас из красивой, пышущей здоровьем девушки в бледный призрак. Я никогда не очаровывался людьми, мисс Гринграсс. Соответственно, мне не приходилось в них разочаровываться, - он подался вперед, наклонившись над зеркальной гладью стола. – Всего-то и нужно, что научиться видеть в людях тех, кем они являются на самом деле… а не тех, за кого они себя выдают.
- Как? – с горечью спросила Дафна. – Вы говорите с таким видом, будто это так просто…
- Кто-то приходит к этому путем многочисленных проб и ошибок, - Волдеморт натянуто улыбнулся. – Что касается меня, то я не ошибусь, если скажу, что наделен этим даром от рождения.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Дафна готова была поклясться, что его и без того бледная кожа стала еще белее, а на высоком лбу блеснула влагой испарина. Девушка, как и все остальные, твердо знала, что Темный Лорд обладает почти безграничными физическими и моральными возможностями, поэтому симптом очевидной слабости, неожиданно проявившийся в это мгновение, поверг ее в замешательство. Не зная, как себя повести в установившейся тишине, такой болезненно-тяжелой и неожиданной, Дафна испуганно закусила губу и принялась исступленно всматриваться в волшебную карту. Она совершенно не знала, зачем это делает.

- Дафна.

Услышав свое имя, она вздрогнула и снова взглянула на Волдеморта. Он открыл глаза, но позы не изменил. Подняв руку, он поманил девушку пальцем.

- Подойдите сюда. У вас ведь холодные руки? Я обратил на это внимание, когда отдавал вам палочку. Просто ледяные. Идите сюда.

Не понимая, что происходит и чего от нее хочет Темный Лорд, Дафна встала и на негнущихся ногах обошла стол. Там она замерла в нерешительности, боясь сделать еще хотя бы один шаг по направлению к вместительному креслу, в котором сидел мужчина.

- Что же вы стоите? – нетерпеливо махнул рукой Волдеморт. – Ближе. Да, вот так. Станьте за моей спиной. У вас часто болит голова?
- Иногда, - совсем потерявшись, кивнула Дафна.
- Что вы обычно делаете?
- Пью лекарства, - пожала плечами она.

Волдеморт ухмыльнулся, как показалось Дафне, с трудом превозмогая сильную боль.

- Мне не помогает. Поэтому я прямо сейчас попрошу вас оказать мне небольшую услугу, - руки Дафны оказались в плену длинных цепких пальцев, которым позавидовал бы любой музыкант, а затем – прижатыми к влажным вискам Волдеморта. – Начинайте отсюда, а затем переходите на шею, там есть углубление под основанием черепа, уделите ему особое внимание.
- Но я… я не умею, милорд! – испуганно прошептала Дафна, испытывая ни с чем не сравнимое смущение.
- Это несложно, - еле слышно ответил Волдеморт. – Вы уже все делаете правильно.

А ей ничего другого и не оставалось! Пребывая в полной уверенности, что ее лицо горит от стыда, Дафна дрожащими пальцами, насколько могла мягко, массировала виски Волдеморта. Он отпустил ее руки, а свои вернул на подлокотники кресла. Неловкую тишину нарушали только его глубокое дыхание и, как казалось самой девушке, оглушительно громкое биение ее собственного сердца.

- Обычно я сам этим занимаюсь, - в голосе Волдеморта проскользнула едва заметная ирония. – Но в этот раз рядом оказались вы, и я решил извлечь из вашего присутствия пользу. Вы же не против? В качестве ответной услуги за мою помощь в ваших делах сердечных?

И он считает, что помог ей? От накатившей обиды Дафна сжала его виски сильнее, чем собиралась, но ответом ей послужил лишь короткий смешок.

- Вас так легко спровоцировать, Дафна! Вы поверите мне, если я скажу, что сделал это ради того, чтобы вы не боялись давить сильнее? Ваши пальцы порхают по моей голове, словно бабочки, а я, право, нуждаюсь в более жестком подходе.

Дафна тем временем вспомнила, с кем имеет дело, и ослабила давление. Постепенно она перешла к шее Темного Лорда, которая тоже была влажной от пота. Дафна никогда не была жестокой. Поэтому, придя в себе после язвительных комментариев своего необычного «пациента», она даже прониклась к нему некоторым сочувствием. Более того, в душу Дафны закралось подозрение, что она – едва ли не единственная, кому выпала возможность лицезреть слабость Волдеморта. Странно, что она до сих пор жива.

- Вы были хорошей ученицей в Хогвартсе? – внезапно спросил Темный Лорд.
- Я была отличницей, - снова ощутив прилив смущения, ответила Дафна.
- Тогда почему же вы не можете с первого раза понять, что невесомыми касаниями вы меня не спасаете? Будьте жестче, Дафна, эту боль надо выдавить! – казалось, он над ней насмехался.

Дафна постаралась усилить давление в области затылка, там, две вертикальные мышцы образовывают небольшие углубления, легко прощупываемые пальцами. Волдеморт судорожно выдохнул, и она испуганно отняла руки.

- Нет, продолжайте, Дафна, вы все верно делали, - резко потребовал он.

После того, как она вернулась к своему странному занятию, Волдеморт больше не сделал ни одного замечания. Дафна остановилась только тогда, когда он придержал ее руки и мягко отвел в сторону.

- Довольно.
- Вам лучше, милорд?
- Определенно, - Волдеморт, все еще удерживая ее запястья, подтолкнул девушку так, чтобы она вышла из-за его спины и он сам мог ее видеть. – Дафна, я буду крайне признателен вам, если то, что здесь произошло, останется нашим маленьким секретом.

Несмотря на смешливые алые огоньки, сверкнувшие на дне льдистых глаз, Дафна не нуждалась в повторении просьбы, чтобы понять, что это скорее приказ, и что Волдеморт сейчас более чем серьезен. И, хоть Темный Лорд и сидел, а Дафна стояла, ей казалось, что это именно он смотрит на нее сверху вниз, а не она.

- Это останется между нами, милорд, - твердо произнесла девушка, и ее руки наконец-то обрели свободу.
- Я рад, что мы достигли взаимного понимания, - Волдеморт продолжал изучать ее, а Дафна, в свою очередь, заметила, что он уже утратил свою мертвенную бледность. – Думаю, вам стоит пойти к себе и отдохнуть, как следует. На вас лица нет.

Дафна вздохнула, приняв его правоту. Чуть заметно улыбнувшись, она обогнула стол и, остановившись в проеме двери, повернулась к Темному Лорду. Он сидел в своем кресле, подперев подбородок рукой, его лицо не выражало практически ничего, даже удовлетворения, которое было бы естественно при ушедшей или хотя бы смягчившейся боли. Дафна с удивлением ощутила слабый укол досады – неужели она зря старалась, краснея и смущаясь? Отчего-то появилось желание задержаться еще на пару мгновений, хотя только что она готова была бежать отсюда без оглядки. Захотелось выудить из этого бесстрастного лица хоть единую эмоцию.

- Я должна поблагодарить вас, - неожиданно для самой себя выпалила Дафна и, заметив, как изогнулась вопросительно бровь Волдеморта, продолжила. – За то, что показали мне правду о… о мистере Малфое. Я… без вас я бы еще долго заблуждалась.

Темный Лорд усмехнулся.

- Мисс Гринграсс, я – тот человек, который всегда готов показать вам правду. И заодно научить разбираться в людях, - его взгляд прошелся по фигуре Дафны столь откровенным образом, что она в который раз за последний час ощутила, как кровь прилила к лицу. – Вы куда более занятная особа, чем может показаться на первый взгляд… Приятного вечера.
- И вам, милорд, - тихо ответила Дафна.

Оказавшись в своей постели, она снова осталась наедине с клубком противоречивых мыслей и чувств. Волдеморт никогда не был ей симпатичен, но именно в этот вечер его присутствие отвлекло Дафну от ноющей боли, которая давила изнутри, высасывая жизненные силы. Он потребовал от нее помощи, которая, если вдуматься, и не особо-то была ему нужна. Однако потребовал, и Дафна ее оказала. И ощутила себя важной и нужной, хотя бы ненадолго. Для Драко она никогда такой не станет, потому что у него есть Астория. Для Драко она никогда не станет нужной. Просмаковав с удовольствием мазохиста эту мысль, Дафна вытерла выступившие слезы и закрыла глаза. Сегодня она попытается заснуть. Заснуть с надеждой на то, что завтра люди станут понятнее, а правда о них – очевиднее.



Глава 8. Разделяй и властвуй

«Виктор, приветствую тебя!

Из твоего последнего письма я совершенно ясно поняла, что наши новые соратники ожидают от нас полной прозрачности в действиях, словах и помыслах. Что ж, тогда не буду пускаться в лирику, которая столь естественно смотрелась бы в письме, адресованном родному брату. Думаю, у нас будет возможность перекинуться парой слов лично, при встрече. А пока возьму на себя смелость обратиться к уважаемым участникам Движения Сопротивления, в частности, к его непосредственному лидеру Невиллу Лонгботтому.

Хочу начать с того, что прекрасно понимаю вероятное ваше недоверие в мой адрес. Поэтому мне хотелось бы разъяснить несколько спорных моментов.

Прежде всего хочу сказать о мотивации. Мы, болгарские маги, не столь далеки от британской политики, как вам представляется. Конечно, приход к власти Сами-Знаете-Кого далеко не сразу отразился на внутренней жизни магической Болгарии и других стран Европы. Однако шли годы, и в нашем правительстве появлялось все больше и больше лиц, заинтересованных в том, чтобы Болгария стала очередным филиалом Пожирателей Смерти. Откровенно признаться, мы прозевали тот момент, когда им все-таки удалось это сделать. Министр магии оказался под воздействием Империуса, а все нелояльные представители низших эшелонов власти и чиновнического аппарата были запуганы или просто «убраны» с дороги разнообразными способами. По этой же причине я, ваша покорная слуга, так и не сумела построить политическую карьеру, будучи вынужденной уйти в подполье.

Но сейчас речь не обо мне, и даже не о болгарском политикуме. По моему глубокому убеждению (и не только моему, позволю заметить), Болгария не может стать полем битвы против Сами-Знаете-Кого в силу неисчерпаемости ресурсов последнего. Если мы потратим все силы на то, чтобы нейтрализовать его ставленников в Болгарии, он снова закинет свою сеть — и раздавит тех последних, кто сумеет выжить после борьбы. Именно поэтому наша цель — разворошить логово, уничтожить паука, вместо того, чтобы погрязать в бесконечных попытках разодрать искусно свитую им паутину. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. В Дурмстранге — главной кузнице кадров Северо-Восточной Европы — уже подрастают ученики ставленников Сами-Знаете-Кого. Ликвидировав последнего, а вслед за ним и его прихвостней, мы сумеем спасти еще неокрепшие умы новых поколений и предотвратить окончательное утверждение в массах пагубных человеконенавистнических идей. Более того, смерть главного виновника наших бед повлечет за собой автоматическое расторжение десятков и сотен Непреложных Обетов, данных ему марионеточными министрами магических государств и их ближайшим окружением.

Чтобы вы понимали, насколько я неголословна, отмечу важное: тридцать сильнейших моих соратников, представителей Болгарской Лиги, Румынской гильдии и Польского братства магов — все они уже переправились в Великобританию. Когда каждый из них подаст соответствующий сигнал, я поеду следом за ними, а за мной — еще двадцать волшебников, которые готовы вступить в бой под знаменами анонимного террора. Мы будем действовать вне зависимости от вашего согласия на сотрудничество, однако же, если оно все-таки будет официально установлено, у нас появится возможность координировать наши действия и, следовательно, сделать борьбу более эффективной. Я надеюсь, что вы хорошо представляете, какие светлые перспективы рисует нам возможное объединение, и не откажетесь от личной встречи со мной. Я хочу увидеть вас всех.

Дайте мне знать, согласны ли вы на переговоры — Виктор обеспечит связь.

Со всем уважением, Е.К.».

Закончив читать, Невилл отдал письмо Краму. Тот повел над ним волшебной палочкой, прошептал завершающее заклинание, и мгновением позже текст исчез, впитавшись в бумагу.

— Но мы же уже согласились на сотрудничество. Или я что-то пропустил? — Рон скрестил руки на груди и исподлобья следил за Крамом, чтобы ни пропустить ни единого его движения.
— Да, Рон, согласились, но Елене, как и любому уважающему себя руководителю, мало короткого письменного уведомления. Нам нужно встретиться и все обговорить вживую, — спокойно пояснил Невилл.
— Понял… — Рон кивнул, все еще не сводя взгляда с Виктора — он испытывал глубокую иррациональную уверенность в необходимости держать его действия под контролем.

Невилл присел на стул рядом с болгарином. На его бледном изможденном лице лежала печать сосредоточенности. Удивительно ли? Рон понимал, что разработка всех деталей предстоящей встречи с незнакомой им интриганкой из Болгарии у каждого отнимет немало сил и здоровья, но лично Невилла ожидало еще одно нелегкое дело, словно других бедствий было мало: обстоятельная беседа с Августой Лонгботтом. И чутье, хоть и неважное, подсказывало Рону, что она не будет похожа на идиллический семейный разговор за чашкой чая. На этот раз между горячо любящими друг друга родственниками во весь рост встал Волдеморт. О, да, «разделяй и властвуй» — это совершенно точно любимый принцип последнего.

Рон вздохнул и подался вперед, подперев кулаком подбородок — он уже полчаса сидел вот так, переводя взгляд с Невилла на Крама, с Крама на Гермиону, с Гермионы снова на Невилла, и периодически вставляя экспрессивные реплики. Он чувствовал себя бесконечно уставшим. И отчего-то злым. Возможно, все дело в Краме — Рон пока не успел привыкнуть к присутствию чужака в штабе и раздражался, едва тому стоило попасться в поле его зрения. Словно бельмо в глазу.

— Нам нужно выбрать место и условия встречи, — деловито заговорил Невилл, прервав молчание. — Ли! Алисия!

Не прошло и минуты, как Ли и Алисия выросли за спиной Невилла. Алисия была напряжена, словно струна, ее глаза лихорадочно блестели, в то время как Ли, как это обычно бывало, держался раскованно, перебегая юрким взглядом от одного лица к другому.

— Нам нужно место для встречи с сестрой Виктора, — их лидер качнул головой в сторону Крама. — Причем срочно.
— Мы тебя поняли, — отозвалась Алисия. — К вечеру предоставим список вариантов. Когда она собирается к нам? Когда и как?
— Это позже, — коротко ответил Невилл. — Пока нет достоверной информации. Мы выберем место и отправим через Виктора письмо, в котором предложим место и время встречи.
— Ясно, Невилл, будет сделано, — Ли отдал честь и, взяв Алисию под локоть, собрался было покинуть их.
— Пойти с вами, что ли? — встрепенулся Рон, подумав о том, что это может оказаться чудесным шансом на избавление от необходимости лицезреть угрюмый профиль Крама.
— Нет, Рон, — Невилл сдвинул брови и впервые за утро посмотрел Рону в глаза. — Ты будешь мне нужен. Ты и остальные. Я всецело доверяю своей бабушке, однако… однако не исключаю, что возможна засада. Поэтому мне понадобится подкрепление.

Рон, выпрямившись, кивнул. Конечно же, он останется с Невиллом — другой вариант сложно себе представить. Едва он внутренне примирился с этим, как на его руку легла теплая ладонь Гермионы. Она нервничала — Рону не нужно было смотреть в ее сторону, чтобы это ощутить.

* * *
Дартфорд, они находились в Дартфорде. Небольшой городок в графстве Кент. Здесь никому не должно было прийти в голову их искать, разве что враги вызнали о месте встречи заранее. Но откуда? Рон был практически наверняка уверен, что он, Невилл и все остальные — в безопасности.

Рон втянул носом сырой воздух, насквозь пропитанный ароматами, обычными для наводненной местности: палых листьев, влажной древесной мякоти, скользкого ила, облепившего берег темно-бурыми комьями. Под ногами мягко пружинил многослойный перегной, который годами переваривала здешняя земля — темная, жирная, вязкая. Они находились на миниатюрном, поросшем развесистыми деревьями островке посреди небольшого озерца. Отсюда было чуть больше мили до берега Темзы, а издалека призрачным звучанием доносился гул трассы.

Рон потер подмерзшие руки одна о другую, подышал на посиневшие пальцы. Затем взглянул на Гермиону — она, в свою очередь, не отрывала взгляд от Невилла, который, не сильно заботясь о своей мантии, сидел на трухлявом пне, укрытом моховыми лохмотьями.
В полной тишине, нарушаемой лишь шелестом пожухлой листвы и мерным плеском воды, Рон хорошо слышал собственное дыхание. Он стоял под одним из деревьев — молча, неподвижно, так же, как и десяток остальных магов из их штаба, которые неплотным полукольцом окружили поляну. Сложно было представить, что еще полчаса назад они свободно переговаривались, иронизировали и даже смеялись. Теперь можно было только настороженно прислушиваться да пускать пар изо рта в сизую стынь.

Раздался хлопок аппарации. Августа Лонгботтом встала посреди поляны — высокая, несломленная, в неизменном зеленом пальто и шляпе с чучелом стервятника. Рон даже поймал себя на попытке улыбнуться, но вовремя сдержался.

— Невилл, — выдохнула женщина, когда тот поднялся на ноги, чтобы шагнуть ей навстречу. — Невилл!

Несколько мгновений миссис Лонгботтом молча сжимала его в объятиях и, кажется, плевать хотела на десяток пар чужих глаз. Рон заметил, что многие из его соратников стыдливо отвернулись, словно боясь своими взглядами разрушить интимную хрупкость момента.

— Сразу к делу? — хрипло спросила Августа, разомкнув руки и на шаг отдалившись от внука. Лицо ее, преобразившееся было теплотой и радостью встречи, задеревенело, помрачнело.
— Пожалуй, — глухо откликнулся Невилл.
— Мы оба знаем, зачем здесь находимся, Невилл, — по лицу Августы было видно, как она изо всех сил пытается сохранить невозмутимость. — На кону — твои родители. Фрэнк и Алиса, — ее морщинистые губы дрогнули. — И у меня есть шанс подарить им то, чего они были лишены…
— Благодаря все тому же Волдеморту.
— Это не имеет значения, — она потрясла головой, отчего стервятник на ее шляпе опасно заколыхался.

Рон не мог видеть лица Невилла — он стоял к ним спиной — но чувствовал, что того просто клонит к земле под непомерным грузом сложной внутренней борьбы. Битва будет проиграна, это знали все. Просто никто не хотел, чтобы она была проиграна зря.

— Скажи, он требует и моей лояльности тоже? — бесцветно поинтересовался Невилл.
— Нет, речь шла исключительно обо мне, как о главе рода. Как о старшем представителе фамилии, имеющем право говорить от имени всей семьи… — небольшая пауза. — Волдеморт знает, что ты не пойдешь на это даже ради своих родителей. Поэтому своей мишенью избрал меня. Я сдалась, Невилл. Ты… ты волен гнуть ту линию, что и раньше, но…
— Это очень хорошо выверенный удар по моей репутации…
— Невилл… — взгляд по-старчески слезящихся глаз Августы стал умоляющим.
— А ты уверена, что это не обманный маневр? — теперь Невилл пытался придать своим интонациям больше деловитой сухости. — Он подрывает мои позиции, это ясно, как божий день. Но кто даст залог, что он выполнит то, что обещал, в обмен на выгодную сделку с тобой? А если это не очередная уловка, то почему ты уверена, что у него получится сделать то, что не получалось у лучших колдомедиков Мунго?
— Невилл… — женщина тяжело вздохнула. — Волдеморт — сильный маг. Один из сильнейших за последнее столетие. Он не стал бы предлагать невыполнимое. И ему нет смысла меня обманывать. Зачем? Он… он стремится укрепить свою репутацию. Да, за наш счет. За счет подобия благих деяний. И мы бессильны перед его ухищрениями. Я — бессильна, ты это понимаешь?

Рон сейчас очень хотел бы отвести взгляд от беседующих, но не мог. Он видел, как глаза Августы Лонгботтом, обращенные к Невиллу, опасно заблестели влагой. Тот же не шелохнулся. Стоял, неподвижный и прямой, как доска.

— Я сдаваться не буду, — он неожиданно перешел в наступление. — А ты вольна занять ту позицию, которая тебе удобна…
— Удобна?! — выплюнула женщина, оскалив зубы. По ее изможденному лицу потекли слезы.
— Ты сделала свой выбор. Я не могу тебе помешать, ты в своем праве, — неумолимо продолжал Невилл, и Рон невольно подивился его невесть откуда взявшейся циничной выдержке. — Однако…
— Невилл, это твои родители, — голос Августы опустился до свистящего шепота. — Неужели ты…
— …ты даже не подумала, — продолжил давить Невилл, — о том, что они скажут, когда к ним вернется разум. Как ты объяснишь им происходящее? На чью сторону они встанут?
— Я думаю, мы решим эту проблему.
— «Мы» — это ты и Волдеморт?

Грянула громовая тишина. Августа Лонгботтом некоторое время молчала, нервно жуя тонкие губы — в эти мгновения она выглядела особенно беспомощно.

— Да, Невилл, ты все верно сказал…
— Тогда сотрите им воспоминания обо мне. Я не хочу, чтобы они беспокоились, — холодно сказал Невилл.

Рон не видел его лица, но ему и не надо было. Во взгляде миссис Лонгботтом отразилось нечто такое страшное, что ему стало ясно: Невилл ни разу еще не представал перед ней таким — отрешенным, жестким, расчетливым. Куда делся тот мальчик, которого доводил до дрожи красный дым в напоминалке?

— Сделайте так, как я сказал, — повторил он, словно Августа не поняла с первого раза.
— Невилл…
— Думаю, нам нет нужды продолжать этот разговор, — Невилл не ответил на попытки женщины заключить его в судорожные объятия, сделал несколько шагов спиной вперед, а затем и вовсе отвернулся от нее. Теперь Рон видел его лицо, которое благодаря колоссальным усилиям воли походило на восковую маску — ни единой мимической морщинки, ни дрожи в губах. Только широко распахнутый взгляд, слепящий лихорадочным блеском.

Августу трусило мелкой дрожью. Она не сделала попыток подойти к внуку, просто стояла на одном месте, теребя трясущимися руками свое побитое молью пальто. Ее рот отчаянно кривился от невысказанных слов, мутные слезящиеся глаза налились красным. Рон испугался за нее — гораздо сильнее, чем за белого, как мел, Невилла.

— И да, — повысил голос последний, сохраняя невозмутимое выражение лица, как видно, из последних сил. — Мы больше не увидимся. Это необходимо в целях сохранения моего авторитета на приемлемом уровне.

Августа не ответила. Задрав подбородок, она молча вглядывалась в спину внука. По-прежнему жевала собственные губы, словно все еще надеялась что-то высказать. Но все слова, которые она еще могла из себя извлечь до последнего вердикта Невилла, теперь словно застряли у нее в горле. В конце концов, она рвано махнула рукой и, запрокинув голову, вперилась невидящим взглядом в серое небо, выглядывающее из-за пожухлых крон. Невилл стоял, не шевелясь.

Так шли минуты. Все молчали. В конце концов, Августа Лонгботтом вновь обратила лицо к немой спине Невилла, робким прощальным жестом подняла ладонь, словно тот мог видеть, как она ему машет. Ее пальцы — худые, украшенные кольцами — мелко трусились. Попытавшись улыбнуться и не сумев, женщина прикрыла глаза, отвернулась и… с громким хлопком аппарировала. В это же мгновение раздался истошный вопль, полный боли, ярости и чего-то еще — Рон не смог разобрать. Невилл, не видя ничего и никого вокруг себя, рванулся к ближайшему дереву и замолотил по нему кулаками, разбивая их в кровь. Никто не пытался его остановить или одернуть, или окликнуть. Все по-прежнему молчали. Рон взглянул на Гермиону — по ее бледным щекам тихо сбегали вниз слезы.

Когда все закончилось, и Невилл, обессилев, опустился на влажную палую листву, стало очень тихо. Рон в нерешительности огляделся по сторонам: за Невиллом наблюдала одна лишь Гермиона, все остальные — Симус, Корнер, Чжоу, Луна и другие — все они старательно отводили взгляды.

— Невилл, — Рон смотрел, как Гермиона идет к их понурому предводителю, присаживается рядом с ним на корточки и кладет руку на его плечо. — Невилл, нам пора возвращаться.

Тот поднял голову, тяжело посмотрел на нее и качнул подбородком — он не хотел никуда идти.

— Возвращайтесь. Я вас догоню, — отрывисто бросил он.
— Мы без тебя никуда не пойдем, — решил подать голос Рон. — Перестань, Невилл, мы должны уходить все вместе…

Гермиона метнула сердитый взгляд из-под сдвинутых бровей, и Рон запнулся. Так происходило всегда, когда он пытался сделать, как лучше, направить ситуацию в визуально лучшее русло, кому-то помочь. Гермиона шикала на него, метала молнии из карих глаз — и волей-неволей он замолкал. В привычном жесте Рон развел руками и плотно сжал губы, чтобы не сказать лишнего.

— Не надо меня жалеть, — устало отозвался Невилл, когда пауза затянулась. — Не надо вокруг меня толпиться, сочувствовать мне, перешептываться… — он оглядел всех, кто стоял рядом. — Пожалуйста, уходите. Я приду за вами, со мной ничего не случится.

Гермиона хотела было что-то сказать, но на плечо ей легла бледная рука Луны — в мыслях Рон невольно сравнил ее с невесомым призраком, так сильно выделялась она белым пятном на фоне бурой листвы. Наматывая на палец спутанные пряди волос, Луна качала головой. Выражение ее лица было нечитаемым.

А затем она развернулась на пятке и… аппарировала. Рон вздохнул. Кажется, у них не оставалось выбора.

* * *
В штабе было очень тихо и спокойно. Но спокойствие это было обманчивым: все нервничали, став свидетелями встречи, которая по характеру была далека от официальной. Безусловно, ей предстояло сыграть немалую роль в политическом развитии целой страны, вскрыть многочисленные проблемы и противоречия, обнажить слабые места в Движении. Она утверждала силу и уровень влияния их противника. Но все это не делало ее менее интимной. Рон, покачиваясь в кресле-качалке у камина, поглядывал на остальных и понимал все сильнее, что не один он чувствует себя неловко после всего, что им довелось увидеть и услышать. Невилл и Августа Лонгботтом должны были увидеться наедине. Но негласный регламент на пару с соображениями безопасности отметали такую возможность сходу.

— Нет, мы, наверное, зря ушли… Надо вернуться, — нервничал Симус, ходя взад-вперед. — Вдруг на него нападут? Вдруг это ловушка?
— Бессмысленно, — с горячностью возразила Гермиона. — Если бы Волдеморту понадобилось на нас нападать, он бы сделал это сразу. Да и не в его это стиле. Он теперь действует другими методами, ему нужна лояльность населения… А пытками и трупами ее не добиться. Так что Невилл в безопасности, ему просто нужно прийти в себя.

Рон про себя отметил, что Гермиона и сама переживает, а пылкостью рассуждений просто маскирует свой страх. Не то, чтобы он отлично разбирался в людях. Рон хорошо знал Гермиону — этого ему хватало с головой.

— Это было ужасно, — Гермиона понизила голос и теперь обращалась к нему. — Если бы я могла, я бы аппарировала оттуда сразу же.
— Мне кажется, Невиллу и самому не слишком приятно, что мы все это слышали… Черт знает что вышло, — пробормотал Рон и, наклонившись вперед, взял девушку за руку. — Но разве паршивые ситуации нам в новинку?

Гермиона попыталась слабо улыбнуться и сжала его ладонь.

— Я надеюсь, он быстро придет в себя. Ему тяжелее всех сейчас, Рон. Ему необходимо забыть о том, что произошло… И он это понимает. Понимает, какой груз ответственности несет, как это понимал в свое время… — она недоговорила, но Рон все понял по ее глазам. И кивнул.
— Знаете, чего я опасаюсь? — неожиданно встряла в их беседу Луна, присев на кушетку рядом с Гермионой.

Они вопросительно воззрились на соратницу, но та даже не смотрела на них, уставившись отрешенным взглядом выпуклых светлых глаз в пламя камина.

— Я боюсь, что Невилл сейчас, пробыв некоторое время наедине с собой, захочет совершить что-то, что всерьез отвлечет и его и нас от сегодняшнего события, — Луна говорила спокойно и даже несколько отстраненно. — И он будет считать, что иначе нельзя. Так что давайте быть готовыми ко всему.
— О чем ты вообще, Луна? — Рон почувствовал глухое раздражение.
— Увидите, — пожала плечами девушка.

Гермиона нахмурилась и хотела уже что-то сказать — и Рон, оценив глубину складки между ее бровей, понял, что это должно было быть возражение. Однако она едва успела открыть рот, как раздался какой-то шум, а тихие переговоры остальных членов штаба взорвались оживлением. Невилл вернулся.

А еще через полчаса они узнали о том, что запланирована новая операция. Встреча с сестрой Крама была временно забыта, хотя Ли и Алисия явились с докладом о наиболее подходящих для этого пунктах. Они были мастерами в своем деле: мало кто мог сравниться с ними в виртуозной мимикрии, на которую они были способны практически в любых условиях. Прыткие, хитрые, находчивые, вдвоем Ли и Алисия делали потрясающие успехи во всем, что касалось разведки и рекогносцировки местности. И Невилл это ценил — поэтому в крупных боевых операциях они практически никогда не принимали участия.
Рон волновался. Луна оказалась права: Невилл будто пытался забыться, с головой погрузившись в обсуждение деталей грядущего предприятия. Оно обещало быть простым, быстрым и эффектным. Нападение в Косом переулке. Невилл очень хотел произвести впечатление на Волдеморта — показать себя готовым встретить любой вражеский прием с оружием наготове. Но вот только не ждал ли тот именно такой реакции? Рон боялся, что они попадут в ловушку. Гермиона тоже. Кто-то даже пробовал намекнуть на это самому Невиллу, но тот отмахивался.

— Нет, друзья, такой ход с нашей стороны будет неожиданным, я в этом уверен, — твердил он, неуместно оживленный на фоне развернувшейся сегодня на глазах половины штаба драмы. — Нас пойдет десять человек. Я, Симус…

Финниган обеспокоено огляделся по сторонам, но возражать не пытался. Все члены штаба сгрудились вокруг общего стола в гостиной: некоторые молчали, но большинство активно обсуждало предстоящую операцию, видимо, решив больше не переживать из-за мотивов, которые подвигли их лидера на активные действия.

— … Рон, Гермиона, Эрни, Дин, Терри, Чжоу, Майкл и…
Невилл сделал паузу, поискал кого-то глазами и, наконец, когда его взгляд остановился на ком-то из стоящих за спиной Рона, едва заметно улыбнулся.
— …и Виктор Крам.
— Что? — Рон едва не задохнулся от возмущения. — Но…

Гермиона дернула его за рукав, поэтому Рон, осекшись на полуслове, наклонился к ее уху, чтобы излить свое возмущение хотя бы приватно.

— Он — чужак, черт побери! — шипел он, чувствуя, как раздражение мешает думать и даже говорить. — Ему не место в операции… Он должен сидеть в штабе за семью замками и под присмотром… Невилл в своем уме вообще?

Гермиона еще раз потянула его за руку, явно решив оставить яростную тираду без внимания. Точнее, не так, внимание она обратила — и Рон понял это по мелькнувшим в ее глазах сердитым огонькам — но отвечать не торопилась. Только сжала губы в тонкую линию и нарочито пристально смотрела на Невилла, который продолжал что-то говорить. Рону это напомнило давно забытые уроки в Хогвартсе, когда они с Гарри точно так же что-то ей нашептывали, а она злилась, молчала и злилась, упрямо уставившись на учителя, чтобы тот, упаси Мерлин, не подумал, что она хоть единой фиброй души участвует в нелегальных переговорах.

Рон вздохнул и попытался вернуться к реальности, когда Гермиона все-таки соизволила отозваться.

— Это проверка, Рон. Невилл сказал, это проверка, — выдохнула она ему куда-то в шею. — Расслабься.

Рон обернулся и встретился глазами с Виктором. Тот стоял молча, как всегда сутулясь, и по его лицу сложно было прочесть хоть что-нибудь. Но Рон готов был голову дать на отсечение, что в тот момент, когда между ними состоялся тяжелый и почти физически ощутимый зрительный контакт, в глазах угрюмого болгарина мелькнуло что-то, чертовски похожее на испуг. Почему-то именно это подействовало на Рона успокаивающе. Отвернувшись от Крама, он наконец-то убедил себя, что все шло правильно.


Глава 9. Сеятель сеет

Лорду Волдеморту не спалось.

Это состояние было для него привычным. Ночь – царство тишины и покоя – лучшее время для глубоководных погружений в воспоминания. Для этого ему не нужен был Омут памяти – Темный лорд легко воспроизводил события прошлого в своем разуме, обходясь без нырков в серебристую субстанцию овеществленных мыслей.

Перед его глазами часто вставали картины минувших дней, порой слишком далеких от настоящего времени. Нет, Волдеморт не ностальгировал. Он разбирал покрытые пылью умозрительные артефакты, раскладывал их по воображаемым шкатулкам и полкам, чтобы позже не потеряться в нагромождении ярких картин прошлого. Впереди его ждали долгие годы бессмертия, а мемориальных экспонатов в закромах памяти накапливалось все больше и больше – и все они нуждались в строгой систематизации.

Сегодняшней полнолунной ночью Волдеморт прокручивал в голове одно из самых ценных своих воспоминаний. Темный лорд хранил его с особой аккуратностью, как если бы оно было многоценной редчайшей жемчужиной.

* * *


- Гарри Поттер… Мальчик, который выжил.

В тот момент на его тонких змеиных устах, пока еще не вернувшихся к человеческим очертаниям, играла безрадостная улыбка. Он знал, зачем мальчик пришел к нему. Это был не просто акт самопожертвования. Гарри Поттер приглашал своего извечного врага взойти на алтарь, взявшись за руки, – чтобы уничтожить часть его, Волдемортовой, души, столь неосмотрительно оброненную в бренное тело.

Темный лорд давно был готов заклать этого невинного агнца – стереть с лица земли осколок самого себя – лишь бы вместе с последним был уничтожен тот, кого пророчество записало ему в пожизненные соперники. Это был тяжелый, но необходимый выбор.

Что Гарри ненароком стал его крестражем, Волдеморт осознал вскоре после своего возрождения. Что бы там наивно не полагал Дамблдор, сложно было не догадаться после стольких ментальных столкновений с неокрепшим мальчишеским разумом. Не разглядел бы всей подоплеки лишь непроходимый глупец, а лорд Волдеморт таким не был. Впрочем, невероятной удачей было то, что Дамблдор считал наоборот.

Темный лорд несколько мгновений с интересом разглядывал Гарри Поттера, склонив голову набок. Мальчишка стоял в нескольких метрах от него, неестественно прямой, его лицо было белым, по нему градом катился пот. Уверенность его таяла на глазах. Волдеморт решил оказать Гарри последнюю услугу – и потому не медлил с заклинанием.

- Авада Кедавра! – и мир померк, а в груди схлопнулась черная дыра…


* * *


Часом раньше Волдеморт пристально вглядывался в глаза самого верного своего последователя. Темные, блестящие – словно осколки слюды на мертвенно-бледном лице. Он прошелся мыслью по глади поверхностных эмоций, всколыхнул недвижимые воды затаенных мыслей – и увяз в чужом страхе. Страх – единственное чувство, что излучала сейчас эта душа. Его не под силу скрыть даже сильнейшему окклюменту.

— Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора.

Снейп молчал, источая удушливый ужас. Но Волдеморт не собирался тянуть.

- Повелитель, позвольте мне привести мальчишку… - решился подать голос Северус.
- Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, - почти шёпотом перебил его Волдеморт, - неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ.

Если бы Снейп мог побледнеть еще сильнее, белизна его лица оказалась бы ослепительной.

- Северус… - Волдеморт приблизился к нему, пристально вглядываясь в черные глаза. – Ты не показывал мне, какой была смерть Альбуса Дамблдора. Я хочу увидеть ее.
Страх Снейпа приобрел новый оттенок – тончайшая перемена, которую Темный лорд, конечно же, не мог не заметить. Теперь зельевар боялся не за себя – но за кого? Ответ лежал где-то рядом, на поверхности, почти очевидный.

Волдеморт ворвался в многослойные глубины памяти – воспоминания Снейпа взвились темным роем перед его мысленным взором, расступаясь, пропуская вперед, в тот самый день, в ту самую сцену на Астрономической башне.

Драко Малфой. Драко Малфой был истинным хозяином Бузинной палочки. Нелепо до смешного.

- Найди и приведи сюда Драко, - тихо произнес Волдеморт, прикрыв глаза.
- Мой повелитель…
- Убью ли я его? – он холодно засмеялся, но смех его больше походил на шипение. – Все зависит от него самого. Приведи его, Северус. Я жду.


* * *


Волдеморт стоял над недвижно лежащим перед ним Гарри Поттером, перекатывая Старшую палочку меж длинных паучьих пальцев. Жалкий, перепуганный до смерти, покорный и безвольный Драко поведал ему тошнотворную историю о том, как лишился своего личного оружия. Теперь сомнений в том, кто же был владельцем Бузинной палочки, не оставалось.

Последний распростерся перед ним лицом вниз, припав щекой к холодной земле. Волдеморт с плохо скрываемым любопытством рассматривал Гарри, подмечая, как мягко, едва заметно подрагивают его ресницы, как тонко бьется жилка на шее. Темному лорду даже почудилось, что он чувствует исходящее от мальчишки живое тепло, неуловимым эфиром поднимающееся в стылый ночной воздух.

- Гарри Поттер… - прошептал Волдеморт, покачав головой. – Кого ты думаешь обмануть?

Веки Гарри дрогнули, но остались закрытыми. Он уже понял, что его раскусили, но глупое упорство мешало признать свое поражение.

Волдеморт ухмыльнулся, а затем отбросил в сторону палочку. Сейчас она бесполезна. Он наклонился к Гарри и перевернул его на спину. Тот по-прежнему не подавал признаков жизни. Питал ли он надежду на то, что ему удастся провести врага? Готовился ли к последнему броску?

Темный лорд запустил бледную руку под футболку Гарри, зная, что там найдет волшебную палочку – и в этот момент глаза «мертвеца» распахнулись. Он вцепился дрожащими пальцами в запястье Волдеморта. По рядам Пожирателей Смерти прокатился изумленно-гневный ропот, Хагрид радостно взвыл.

- Нет, не трогай, - захрипел Гарри.

Волдеморту не нужен был вспомогательный инструмент, чтобы обезоружить Поттера. Колоссальным выбросом невербальной беспалочковой магии он придавил парня к земле, не отрывая алых глаз от синеющего лица. Тем временем его пальцы нащупали мягкую шелковистую ткань… не то, не то, что ему нужно… но вот и палочка! Победно расхохотавшись, Волдеморт извлек из-под одежды Гарри оружие и воздел его ввысь: боярышник, волос единорога в сердцевине, десять дюймов в длину – палочка, принадлежавшая некогда Драко Малфою.

- Я обезоружил тебя, Гарри Поттер, - вкрадчиво обратился Волдеморт к мальчишке.

Тот продолжал хрипеть и извиваться, задыхаясь в железной хватке темной магии. Изогнув рот в усмешке, Волдеморт легко взмахнул ладонью – и Гарри жадно втянул в себя воздух, освобожденный от невидимых тисков.

Неуловимым движением Темный лорд призвал к себе Бузинную палочку – долгожданную, сильнейшую, Старшую. Некоторое время он стоял, окутанный плотной наэлектризованной тишиной, вращая в длинных пальцах священнейший из трех Даров Смерти. Короткое мгновение – он разрезал ею воздух, и все взорвалось горестным, предвосхищающим беду воплем Хагрида, единым всхлипом-стоном Пожирателей Смерти.

- Авада Кедавра! – рявкнул Волдеморт, смертельным вихрем развернувшись к оторопевшему Гарри, чтобы увидеть, как вспыхивает и гаснет ярко-зеленая вспышка в ярко-зеленых глазах, забирая жизнь – на этот раз окончательно.


* * *


Люциус выглядел спокойным и довольным собой и своими многочисленными свершениями. Изящные пальцы его холеных рук небрежно поглаживали серебряный набалдашник трости в виде головы змеи, бархатный сюртук мерцал холодным черным блеском в скупых лучах солнца, пробивающихся в залу.

- Милорд, полагаю, вопрос с Шармбатоном можно считать закрытым, - чуть растягивая слова, говорил Малфой-старший. – Совместно с мадам Максим мы разработали программу обмена студентами на следующий год, вот она, - он протянул Волдеморту кожаную папку с тиснением, в которой лежали все касающиеся дела документы. – Также французская сторона выразила желание пригласить нас на торжественное мероприятие по случаю заключения контракта.
- Это значит, - Темный лорд прищурился, - что, отдавая дань правилам приличия, мы должны отреагировать, сделав ответное приглашение?
- Полагаю, что так, - Люциус позволил себе холодную полуулыбку.
- Ты славно поработал, Люциус, - кивнул Волдеморт. – Я был прав, избрав тебя для этой миссии. По части скользкой дипломатии тебе нет равных.

Улыбка Малфоя поблекла.

- В разговоре с мадам Максим я привел немало основательных аргументов в пользу взаимного сотрудничества, - сдержанно попытался оправдаться он. – Мне не понадобилось прибегать к мерам более тяжелым, нежели логика и вежливость.
- Именно это я и подразумевал, - тонко усмехнулся Волдеморт и, встав, вернул своему облику привычную невозмутимость. – Я изучу документацию, которую ты мне передал.

Люциус, поднявшись из удобного кресла с дорогой обивкой одновременно со своим повелителем, подобострастно склонил беловолосую голову.

- Да, милорд.

Волдеморт некоторое время изучал взглядом своего давнего приспешника – изворотливого и трусливого аристократа, единственным выдающимся достоинством которого было умение оказываться в нужное время в нужном месте. Ну, и весь этот слепящий лоск, выпяченная напоказ элегантность, наносная учтивость и мастерское пресмыкательство перед сильными мира сего – качества, без которых Люциусу не удалось бы пережить ни обе магические войны, ни затишье между ними. Темному лорду не единожды приходилось стирать Круциатусом это раболепное выражение с красивого ухоженного лица, и сейчас он с удовольствием сделал бы это снова. Но Малфой-старший пока не давал повода, а Волдеморт давно оставил практику профилактических истязаний. Поэтому он гасил угодливо-самодовольный блеск в светло-серых глазах другим способом. Словами.

- Милорд? – Люциус заметно напрягся под пытливым взглядом предводителя.
- На сегодня ты свободен, - спокойно сказал Волдеморт и жестом указал на камин. – Мое почтение Нарциссе.

Единственное, за что стоило уважать Малфоя – так это за то, что во всех своих действиях он руководствовался не столько шкурными интересами (хотя и ими тоже), сколько заботой о безопасности своей семьи. Нарцисса и Драко были для него всем.

Когда Люциус покинул поместье через каминную сеть, Волдеморт распорядился подать в малую гостиную завтрак, а эльфу Тини отправил за Дафной. Во время беседы с Люциусом в его голову пришла прелюбопытнейшая идея.

Девушка спустилась заспанная – в простом домашнем платье, с распущенными волосами и с удивленным взглядом: с самого первого дня пребывания в поместье Темного лорда она сама руководила своим расписанием и практически ни разу не пересекалась с хозяином дома по утрам.

- Приветствую, мисс Гринграсс. Вы заспались, - коротко бросил Волдеморт, когда она вошла в комнату.
- Доброе утро, милорд, - робко поздоровалась Дафна, занимая свое место.

Он окинул девушку оценивающим взглядом и отметил, что тени под ее глазами почти исчезли. Юной податливой душе немного времени нужно, чтобы прийти в себя. Впрочем, Темный лорд не уставал задаваться вопросом, к сердечным делам девушки не имеющим ровным счетом никакого отношения: почему он не видит в ней скорби по почившему отцу? Разве это не странно? Волдеморт рассчитывал, что в скором времени его праздное любопытство будет удовлетворено.

- Мы закончим завтрак, затем вы быстро приведете себя в порядок, - Волдеморт сделал глоток крепкого кофе. – Нам с вами предстоит небольшое, но увлекательное путешествие.
- Куда? – растерялась Дафна и от удивления чуть не выронила вилку с наколотым на нее кусочком омлета.
- В больницу Святого Мунго, - его развеселило замешательство, отразившееся на лице девушки, и он обнажил зубы в усмешке.
- А… какова наша цель?
- Всему свое время, мисс Гринграсс.

Спустя полчаса Дафна уже не выглядела такой озадаченной и смущенной, скорее уж невероятно напряженной. В длинной осенней мантии она стояла в вестибюле и нервно теребила свои лайковые перчатки. Когда Волдеморт подошел к девушке, она подняла на него глаза и, вероятно, хотела что-то сказать – так красноречиво дрогнули ее губы – но промолчала. Темный лорд не в первый раз почувствовал, что Дафна закономерно его боится – но страх этот был особенным, не таким, как у всех. Этот страх неожиданным образом притягивал, словно она пыталась играть с ним в какую-то странную игру, сама того не сознавая. Забавная девочка.

- Вы знакомы с парной аппарацией, не так ли?
- Знакома, - Дафна уверенно кивнула и почему-то покраснела.
- Тогда вперед, мисс Гринграсс! Нас ждут великие дела.

И, хотя она робко протянула ему ладонь, Волдеморт решил позволить себе некоторую вольность: проигнорировав жест Дафны, он стал у нее за спиной и, цепко обхватив пальцами девичьи плечи, наклонился вперед.

- Расслабьтесь, - шепнул он, почти коснувшись губами ее уха, а спустя миг их уже закружило в урагане измерений.

Едва они оказались у старого кирпичного здания, за стенами которого пряталась от глаз маглов больница Святого Мунго, Волдеморт отпустил Дафну, которая, кажется, даже сама не успела осознать, насколько ее смутила непосредственная близость «опекуна». Он жестом подсказал девушке следовать за ним, а сам зашагал к прозрачной витрине, за которой их ждал услужливый волшебный манекен.

Больница встретила их ярким светом и заискивающими улыбками обслуживающего персонала. Никто не посмел поинтересоваться, куда они направляются – все понимали, что если уж министр и появился где-то, то в вопросах, подсказках и путеводителях не нуждался. Пересекая заполненный людьми коридор быстрым размашистым шагом, Волдеморт каждой клеткой тела ощущал, как поднимаются отовсюду волны благоговейного трепета: колдомедики в лимонных халатах расступались перед ним, с почтением склоняя головы, посетители жались к стенам и, лишь оставаясь у Темного лорда за спиной, осмеливались бросить ему вслед заинтересованный взгляд.

Годы террора прошли, Волдеморт окончательно сросся с амплуа харизматичного политика, окруженного аурой темного обаяния, но слишком много было вокруг людей, которые помнили прежние его деяния. Помнили и по инерции страшились.

Дафна почти бежала рядом. Ее лицо раскраснелось, она едва поспевала за ним.

- Куда мы направляемся? – полюбопытствовала девушка, когда Волдеморт, сжалившись, сбавил шаг – к тому же, они уже подошли к лифту.
- Пятый этаж, Отдел недугов от заклятий, - без эмоций проговорил Темный лорд, когда они вошли внутрь, и дверь за ними закрылась.

Дафна кивнула. Они были одни в лифте – очевидно, поэтому девушка жалась к стенке, обитой светлым деревом, и старательно отводила глаза. Волдеморт же, напротив, изучал ее открыто и пристально. Многие пугались этой его привычки приковывать к объекту интереса долгий пронзительный взгляд, никто не находил ее приятной. Разве что покойная Беллатриса. Но то было давно, а теперь…

Он не успел додумать свою мысль. В кабине тихо звякнул колокольчик, и дверь распахнулась. Дафна выскользнула наружу, Волдеморт вышел следом, глядя поверх ее головы и высматривая нужное лицо.

- Августа Лонгботтом уже здесь? – поинтересовался он у дамы неопределенного возраста, одетой в традиционную форму колдомедиков.
- Да, господин министр, - тихо ответила та. – Миссис Лонгботтом здесь, в палате.
- Проведите меня и мисс Гринграсс.

Он знал, что любому другому она бы отказала – в таком количестве посетителей к «тяжелым» пациентам не пускали. Но Темному лорду женщина даже и не подумала возразить. Только бросила чуть неодобрительный взгляд на Дафну, которая, к своей удаче, его не заметила, исподтишка наблюдая за Волдемортом.

- Мисс Григрасс, пройдемте, - он кивком указал в сторону палаты.

Они оказались в просторном светлом помещении: оно сверкало и переливалось пестрой мебелью, свежими букетами и детскими игрушками. Обстановка была милой до приторности и вызывала ассоциации с набором разноцветных леденцов. Впрочем, колдомедики сделали все, чтобы общая гамма не вызывала никаких невротических реакций – во всяком случае, Алисе и Фрэнку Лонгботтомам с виду было вполне комфортно в этом интерьере. Они бездумно улыбались друг другу, Августе и новоприбывшим посетителям.

- Оставьте нас, - бросил Волдеморт сопровождавшей их женщине, даже не удосужившись на нее взглянуть. Целительница быстро и почти неслышно ретировалась.

Темный лорд приблизился к Августе Лонгботтом. Ее лицо с того дня, когда они виделись в последний раз, словно еще больше состарилось, но в мутных глазах лучилась надежда. Пожилая волшебница попробовала приветственно улыбнуться министру, однако ее попытка не увенчалась успехом: улыбка вышла кривой и недоброжелательной.

- Не стоит, - спокойно заметил Волдеморт. – Не стоит изображать то, чего нет.
- Вы не представляете, чем мне пришлось пожертвовать, - прошептала Августа, неотрывно глядя на то, как ее сын и невестка нянчатся с какими-то фантиками, каждый в своем углу.
- Неужели вы пожертвовали чем-то большим, нежели то, что получите взамен?
- Я пока что еще ничего не получила, - повысила голос Августа.
- Северус Снейп разработал специальное зелье по моему особому поручению. Оно будет играть вспомогательную роль, а основную работу с их сознанием проведу я. У вас есть конкретные пожелания, миссис Лонгботтом? – он вопросительно изогнул бровь.
- Да, господин министр. Они не должны знать о том… о том, в каком состоянии провели здесь все эти годы.
- Понимаю, - кивнул Волдеморт. – Приложу все усилия к этому. В моих планах произвести откат их памяти непосредственно до момента встречи с Лестрейнджами и Краучем-младшим. – Августа вздрогнула. – Отрезок времени, отправной точкой которого стала эта встреча, будет воспринят их мозгом как длительное коматозное состояние. Это основные наметки. И, я полагаю, вы не будете возражать, если на период лечения вам ограничат сюда доступ. В социально-психологической адаптации им окажет помощь моя подопечная, - он качнул головой в сторону застывшей у стены Дафны, настороженно наблюдавшей за четой Лонгботтомов.
- Она… специалист? – Августа поджала тонкие губы, покосившись на девушку.
- Ни в коем случае, - улыбнулся Темный лорд. – Просто чуткая и отзывчивая особа, которая смогла бы своим ненавязчивым вниманием привести их в чувства. Вернуть к реальности без потрясений. А потом, когда завершится процесс освоения, я позволю им общение и с вами. – Он заметил, как напрягся рот женщины, готовой возразить по каждому пункту, и опередил ее. – Не стоит пререкаться, миссис Лонгботтом. Вам придется доверить ситуацию моему уму, если вы хотите успешного завершения нашего эксперимента.

Августа промолчала. Один только бог знал, каких колоссальных усилий ей это стоило. Взгляд женщины в очередной раз метнулся к Фрэнку и Алисе, глаза увлажнились, и, поколебавшись еще немного, она покорно опустила голову.

- Делайте, как знаете, господин министр.
- Я рад, что мы пришли к общему знаменателю, - кивнул Волдеморт, всматриваясь в лица Фрэнка и Алисы.

Последние по-прежнему не обращали внимания на происходящее вокруг – они просто не способны были задерживать внимание на ком-либо дольше пары минут, поэтому все присутствующие в палате выпали из поля их зрения, будучи едва замеченными. Моментами Лонгботтомы походили на пару аутистов, для которых не существует ничего кроме ограниченного собственным сознанием маленького мирка: даже друг друга они замечали лишь в случае крайней необходимости. А еще Волдеморт заметил, что оба пациента – и Фрэнк, и Алиса – выглядели значительно моложе своих лет. Сказывалось ли отсутствие бытовых стрессов и переживаний, которые более двадцати лет терроризировали их здоровых ровесников? Возможно, что и так.

- Это будет сложно? – прерывающимся голосом спросила Августа, оторвав его от наблюдений.
- Пожалуй, да, - отстраненно ответил Волдеморт, поглаживая подбородок. – Мало кто из ныне живущих способен на такую тонкую работу с сознанием. Признаться, даже я сам еще не сталкивался с подобным. Тем интереснее.
- Не говорите так, - в словах женщины проступила горечь пополам с досадой. – Это живые люди. Для вас, конечно, скорее научный эксперимент… обезличенный… я понимаю, господин министр, вы делаете это не из сочувствия… но при мне так выражаться не стоит. Я настаиваю…
- Настаиваете? – Волдеморт с каменным выражением лица развернулся к миссис Лонгботтом.
- Прошу, - исправилась та, взгляд ее стал затравленным.
- Что ж, охотно исполню вашу просьбу, тем паче, что в ближайшее время нам вряд ли доведется пересекаться. К слову, в данный момент я, - Темный лорд понизил голос, - настаиваю, чтобы вы покинули палату. О следующей возможности попасть сюда вас уведомят. А пока – извольте попрощаться с родными.

Прощание вышло скомканным и быстрым. Августа Лонгботтом, отчаянно борясь с подступающей истерикой, по очереди обняла сначала сына, потом невестку. Волдеморт следил за сценой отрешенно, но что-то наподобие жалости все же кольнуло в глубине сознания: в одном помещении с ним находились могущественные волшебники, неоднократно бросавшие ему вызов – и в кого они превратились? Два безумца и сломленная горем старуха. Впрочем, ей еще хватило силы на то, чтобы покинуть палату с гордо вздернутым подбородком.

Волдеморт развернулся к Дафне: она сидела на маленьком диванчике в углу и сосредоточенно разглядывала свои руки. Правда, от него не скрылось, что секундой раньше девушка столь же внимательно изучала его спину.

- Вы слышали, о чем я говорил с Августой Лонгботтом? – поинтересовался он, присаживаясь рядом.
- Да, - Дафна кивнула и бросила мимолетный, полный сострадания взгляд на Лонгботтомов: они снова разошлись по углам и что-то там себе бормотали под нос.
- Вы и о себе кое-что слышали, не так ли?
- Нет, - она подняла на него большие удивленные глаза – Волдеморт понял, что девушка не врет. Наверняка замечталась в самый ответственный момент.
- Что ж, тогда позвольте мне поставить вас в известность лично. С завтрашнего дня мы с Северусом приступим к возвращению разума этим несчастным. И вы окажете нам некоторую помощь.
- Помощь? Я? – Дафна нахмурилась и сцепила руки в замок. – Чем же я могу помочь вам и про… мистеру Снейпу?
- Мисс Гринграсс, - вздохнул Волдеморт, затем сделал паузу и снова заговорил, сменив тактику. – Дафна. Во-первых, для меня стало очевидно, что вас стоит чем-то занять, пока вы располагаете таким завидным количеством свободного времени. Во-вторых, я решил, что это должно быть что-то полезное. В-третьих, вы – именно тот человек, у которого с наибольшей долей вероятности получится пробудить в Алисе и Фрэнке Лонгботтомах забытую радость общения с людьми. Вам нужно будет разговаривать с ними. Хотя бы по часу в день. Стать им другом, рассказать о том, что изменилось в том мире, из которого они выпали на долгие годы. Мягко преподнести им правду. Умолчать о том, чего они не должны знать.
- Это очень сложно, я не справлюсь, - в смятении возразила Дафна и снова кинула взгляд в дальний конец комнаты – на этот раз робкий и самую малость испуганный. – Слишком… большая ответственность для меня…
- Я забыл добавить, - перебил девушку Волдеморт. – Это не обсуждается.

Дафна обратила к нему умоляющий взгляд.

- Милорд, я боюсь, что все испорчу… Вдруг я не оправдаю вашего доверия? Вдруг я скажу что-то не то? – она нервно вцепилась пальцами в складки своей мантии.
- Дафна, - строго, но очень тихо произнес Волдеморт. – Не думай, что я буду тебя уговаривать.

Девушка затихла, но все еще продолжала хмуриться. Он взял ее руки в свои и крепко сжал, забавляясь эффектом, который произвел этот невинный жест: Дафна вспыхнула, дернулась, а затем отвела взгляд, однако даже не подумала отодвинуться.

- Я не подведу вас, милорд, - наконец сказала она, придав голосу всю твердость, на какую способна была в данный момент.
- Вот и славно, Дафна.



Глава 10. Чистая кровь

Сначала Дафна только и делала, что мысленно вопрошала судьбу, за что Темный лорд взвалил на ее хрупкие плечи такой тяжкий груз ответственности. Затем смирилась. А теперь, спустя два дня после того их визита в больницу Святого Мунго, неожиданно для себя прониклась тем, какое колоссальное доверие ей было оказано. Дафна не отрицала, разумеется, что вполне могла преувеличить значимость данного ей поручения, но думать о том, что это нечто важное, нечто особенное, было не в пример приятнее. Сейчас, находясь в нескольких минутах от неминуемой встречи с Лонгботтомами, она и не смела допускать иной мысли.

Неспешно собираясь, Дафна то и дело поглядывала на себя в зеркало – достаточно ли уверенной в себе она выглядит? Располагает ли ее облик к душевному разговору? Что, в конце концов, в ней такого, что именно ее Волдеморт выбрал исполнительницей странно-невероятной миссии? Она вздрогнула, вспомнив, какие чувства ей пришлось пережить в тот момент, когда Темный лорд настойчиво изъявил свою волю. Он не попросил ее – приказал – и все же обставил все так, что у нее на краткое мгновение возникла иллюзия права выбора. И, несмотря на привычный для всех приближенных Волдеморта страх, Дафна в глубине души, пока едва отдавая себе в этом отчет, испытывала странное удовольствие от этой «игры». Но была ли игра? Может, это все – плод ее воображения?

Не дав себе ответа на последний вопрос (или побоявшись его дать), Дафна покинула комнату и, на ходу натягивая перчатки, спустилась в холл. Ей всего-то лишь оставалось ступить на аппарационную площадку – единственную зону в доме, из которой мог переноситься в другие места не только сам хозяин, но и все остальные. Впрочем, Дафна редко пользовалась этой возможностью – хотя бы потому, что не так уж часто у нее возникала необходимость покидать поместье. Чаще всего, когда у нее появлялось желание подышать свежим воздухом, она выходила в обезображенный ноябрьской слякотью сад, в остальном же вела почти затворнический образ жизни.

«Еще не поздно все изменить… я нахожусь здесь меньше месяца…», - успела подумать Дафна, когда знакомый рывок в области живота подхватил ее и закружил в вихре трансформирующегося пространства-времени.

Больница Святого Мунго встретила ее стерильным равнодушием. Дафна шагала по сияющему чистотой вестибюлю и чувствовала, как ее наскоро склеенная уверенность распадается на мелкие кусочки – без чужого покровительства, без отбрасываемой ореолом мрачной славы Темного лорда тени, в которой так удобно было прятаться в прошлый раз, Дафна чувствовала себя голой. Вместе с тем, она прекрасно понимала всю степень абсурдности своих ощущений, потому что здравый рассудок подсказывал: всем вокруг наплевать, кто она, с кем, откуда и зачем. Причем наплевать совершенно искренне. Никто не изучал ее любопытно-жадными взглядами, никто не обращал внимания на ее уязвимое одиночество – она просто шла исполнять свой долг, вооруженная знанием о том, что безразличие окружающих не нарочитое, а совершенно естественное. И развеется, только если она сама о себе заявит.

«Я могла бы подойти к Привет-Ведьме», - запоздало сообразила Дафна, когда лишенные всякой заинтересованности взгляды вконец лишили ее твердости.

Но она помнила, куда идти. Пятый этаж ждал ее. Дафна собралась с мыслями, вздернула подбородок и вошла в лифт. Правда, несмотря на все попытки вернуть себе боевой настрой, она все острее ощущала, как холодеет сердце и слабеют ноги.

- Мисс Гринграсс? – уточнила дежурная колдомедик, в этот раз более молодая и прыткая.
- Да.
- Позвольте вашу палочку?

В присутствии Темного лорда никто бы и не подумал проверять ее личность. Дафна безропотно отдала свою палочку, дождалась, пока ее идентифицируют, и, получив волшебное орудие обратно, словно издалека услышала, что ей дозволено посетить палату Лонгботтомов. Как во сне, она прошла в распахнувшиеся перед ней двери, через несуществующую вату в ушах до нее донеслось, как ее закрыли, а потом наконец все прояснилось. Дафна обнаружила, что держит уличную мантию в руках, а на ее плечи чьими-то заботливыми руками накинут лимонно-желтый халат с биркой посетителя. В прошлый ее визит ничего такого не было.

- Здравствуйте, - неловко поздоровалась Дафна, сфокусировавшись на двух силуэтах у окна: Фрэнк и Алиса Лонгботтомы стояли, повернувшись к ней спиной, и держались за руки. Она с трудом осмелилась продолжить, боясь нарушить их хрупкое уединение. – Я пришла к вам… «по поручению лорда Волдеморта», - чуть было не сказала глупость, но вовремя прислушалась к интуиции. – Я пришла узнать, как вы здесь... Надеюсь, что не помешала...

Еще до того, как Лонгботтомы в унисон обернулись к ней, Дафна уловила изменения, которые произошли с ними с момента их недавней встречи. Волдеморт на пару со Снейпом уже успел поработать с их сознанием. Фрэнк и Алиса больше не походили на больших нелепых детей, в одночасье состарившись лет на десять.

- Здравствуй, - тихо, без всякого любопытства, поприветствовала девушку Алиса.

Еще несколько дней назад этой женщине нельзя было дать и тридцати, теперь же она выглядела на все сорок пять. Под ее глубоко посаженными глазами залегли круги, а меж бровей прорезалась скорбная складка.

Постояв немного, Алиса задернула занавесь на окне и опустилась на маленькую софу под окном. Подобрав под себя ноги, она уставилась прямо перед собой, не говоря ни слова. Фрэнк остался стоять.

Дафна окончательно смешалась, не зная, что делать дальше. Взаимное молчание начинало угнетать.

- Ничего, если я присяду… здесь? – она указала рукой на маленький табурет с мягкой обивкой. От софы, на которой сидела женщина, его отделял маленький журнальный столик с наваленными на него журналами, книгами и теперь уже бесполезными детскими безделушками. – Можно? – Дафна почувствовала себя невероятно глупо, но отступать было поздно.

Алиса кивнула и вновь обратила взгляд на гостью. Дафна робко присела на край табурета и сложила руки на коленях.

- Меня зовут Дафна Гринграсс, - представилась она.
- Я – Алиса. А это мой муж Фрэнк, - мужчина устало кивнул, но с места не сдвинулся.
- Как… как вы себя чувствуете? – под впечатлением от инструкции, предварительно данной ей Волдемортом, Дафна почти все свое свободное время перед визитом сюда потратила на продумывание слов, которые будут звучать из ее уст в беседе с Лонгботтомами. Ее воображение родило несколько блестящих монологов – но все они рассеялись бесплотными призраками, едва она переступила порог палаты. Как потерпевший сценическое фиаско актер, Дафна сейчас забыла все, что должна была сказать.

- Вас прислал Волдеморт… мисс Гринграсс? – рассеянно спросила Алиса, водя пальцем по ладони. – Он был здесь два дня назад. Вместе с Северусом Снейпом. Мы с трудом узнали обоих, - она посмотрела Дафне прямо в глаза, отчего у той по спине побежала холодная дрожь.
- Да, - чуть помедлив, ответила она. – Темный лорд хочет, чтобы я помогла вам. В меру своих сил, разумеется.
- Как это мило с его стороны, - глухо отозвался Фрэнк, и Дафна от неожиданности вздрогнула.
- А почему он этого хочет? – Алиса, как ребенок, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Дафна увидела, как от уголков ее сощуренных глаз побежали в стороны тонкие лучики морщин. – Когда вы еще не появились на свет, мисс Гринграсс, он не хотел нам помогать, наоборот… - женщина поежилась, словно ее морозило.
- Темный лорд не причастен к тому преступлению, после которого вы… - Дафна запнулась, но, вспомнив инструктаж, взяла себя в руки и продолжила. – Люди, которые причинили вам зло, мертвы.
- Как и многие другие – те, кто не причинял нам зла, - Фрэнк снова смотрел в окно. Весь его вид выражал нежелание продолжать этот разговор.

Дафна и сама не испытывала удовольствия от этой странной беседы. Но в голове набатом гудело строгое «надо», поэтому ей пришлось перешагнуть через желание опрометью броситься из этой комнаты, куда глаза глядят.

- Мистер Лонгботтом, мне сложно обсуждать с вами эту тему, - Дафна подняла глаза на Фрэнка. – Я…
- Сколько вам лет? Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать? – волшебник пронзил ее пытливым взглядом. – Действительно, не о чем тут говорить… Вы слишком юны и многого не знаете.

Дафна опустила голову и принялась сосредоточенно разглядывать свои ладони, сложенные на коленях. Повисла мучительная тишина.

- А что вы слышали о нашем сыне? – вдруг спросила Алиса, и в ее голосе впервые за все время послышался искренний интерес.

Дафна взглянула в ее широко распахнутые глаза и подумала о том, как, должно быть, тяжело просыпаться от сна, который длился больше двадцати лет. Она с трудом представляла, что почувствовали Фрэнк и Алиса, очнувшись от небытия при помощи своего злейшего врага. Да и враг ли он им теперь? Слишком многое изменилось. Привыкнут ли они к новому миру или снова сойдут с ума?

- Ваш сын возглавляет подпольное сопротивление режиму… Уже не первый год, - Дафне сложно было говорить с этими людьми об их сыне, которого она и в глаза-то не видела, разве что на старых колдографиях. – Темный лорд очень хочет прекратить это противостояние… мирным путем, - она снова доказала самой себе, что хорошо помнит рекомендации Волдеморта, но как же не хотелось продолжать!
- Он не хочет убивать Невилла? – со смесью надежды и удивления спросила Алиса, и ее лицо на мгновение напомнило Дафне лицо той женщины-ребенка, которую она увидела, когда впервые сюда пришла.
- Не хочет, - Дафна мягко улыбнулась и где-то в глубине души попыталась поверить, что это действительно так.
- Он не из тех, кто будет разбрасываться чистой кровью, - закивал Фрэнк с таким видом, словно озвучил аксиому.

Снова стало тихо. Фрэнку молчание давалось легко, он не рвался поддерживать беседу с молодой незнакомкой, присланной лордом Волдемортом, а у Алисы – и это видно – на губах дрожали десятки невысказанных вопросов. Но она боялась спрашивать, боялась узнать правду, и поэтому больше ничего не сказала. Дафна не знала, как выстроить мост дружелюбия между собой и потерянными во времени супругами.

- К Рождеству вас навестит миссис Лонгботтом, - решилась она и застыла в ожидании реакции.

Фрэнк весь вытянулся, напрягся, и глаза его заблестели.

- Мама? К нам придет мама? – от того, каким тоном он это произнес, у Дафны к горлу подступил комок.

Алиса захлопала в ладони.

- Это очень хорошая новость, Дафна, - никакой «мисс Гринграсс», Алиса явно не была сторонницей официоза. Или просто отвыкла.
- Лучшая новость с того момента, что мы… проснулись, - подтвердил Фрэнк. С трудом сдерживая радость, он присел рядом с женой и обнял ее за плечи.

У Дафны защипало в глазах, и она опустила голову, уставившись на колени. В ее душе поднялась буря противоречивых чувств, но главным из них было чувство глубокого удовлетворения – ей все-таки удалось впустить в это лишенное радости обиталище немного света.

* * *

Сложно было прийти в себя после всего того, что произошло в Мунго. С одной стороны, Дафна не смогла не обрадоваться, вынырнув из лечебницы в сырой лондонский туман, который тут же привел ее в чувства. С другой – что-то неправильное было в том, какое облегчение принесло ей окончание встречи с Лонгботтомами. Алиса и Фрэнк явно были очень хорошими людьми, и Дафна была уверена в том, что они не заслужили той участи, которая их настигла – но как же тяжело было пробиваться сквозь броню недоверия и пассивной враждебности! С Алисой наверняка еще можно было найти общий язык, а вот Фрэнк… Дафна, шагая по мокрому, блестевшему от мороси асфальту, печально качала головой. Она почти не верила в то, что ей удастся стать им, если не другом, то хотя бы доброй знакомой. Но этого хотел лорд Волдеморт, а его нельзя было подводить. Но только ли в нем дело? Дафна неожиданно для себя признала, что ей хотелось добиться успеха в своем деле не только ради «заказчика», но и ради себя, и ради самих Лонгботтомов. Нет, она не была настолько самонадеянной, чтобы решить, будто сможет заменить им родного сына, нет. Но, по крайней мере, научить их заново радоваться жизни она сумеет?!

Аппарировав к «Дырявому котлу», Дафна не сразу вспомнила, зачем это сделала – надо же, до чего дошло, она уже и переноситься из одного места в другое умеет машинально, не задумываясь – так иной раз люди просто идут, погрузившись в свои мысли, а ноги несут их куда-то… Она тряхнула головой, возвращая мыслям ясность. Да, точно. Сегодня в Косом переулке у нее назначена встреча с Асторией.

Сестра ждала ее в кафе-мороженом Флориана Фортескью, их излюбленном заведении: впервые вдвоем, без взрослых, они здесь побывали, когда Астория решила поздравить Дафну с близящимся началом первого курса обучения в Хогвартсе. Это был замечательный день. Несмотря на тяжелую атмосферу военного времени, в кафе царили уют и покой, и даже мороженое казалось слаще, чем обычно. Но потом кафе, как и многие другие лавки, магазинчики и бары, закрылось – чтобы вернуться к прежнему режиму работы уже после победы Волдеморта. С той поры Дафна и Астория нередко там бывали, – пока вторая не вышла замуж за Драко – после свадьбы ей стало не до посиделок с младшей сестрой, поэтому старая традиция понемногу забылась.

- Что будешь? Я угощаю, - Астория одарила Дафну покровительственной улыбкой и протянула ей меню.

Дафна заказала себе кофе с молоком и яблочный штрудель с ванильным пломбиром, а выбор ее сестры остановился на классическом черном чае и фруктово-ягодном торте-мороженом.

- Тебе уже лучше? – осторожно поинтересовалась Астория. – В последний раз, когда мы виделись, ты была сама не своя… Теперь вроде бы получше выглядишь – даже румянец появился.
- Я плохо себя чувствовала, - уклончиво ответила Дафна, помешивая ложечкой кофе. – Новая обстановка, Темный лорд по соседству… - она усмехнулась. – Сама понимаешь.
- И ни слова об отце… - тихо вставила Астория и, как бы невзначай, отвела взгляд.

Дафна почувствовала неловкость вперемешку с досадой.

- Астория, ты прекрасно знаешь, что я не была к нему привязана настолько, чтобы скорбеть так, как скорбишь ты. И мое равнодушие было взаимно – это тебе тоже известно, - Дафна даже удивилась – откуда в ее голосе столько раздраженных ноток?

Астория промолчала, продолжая смотреть в окно, за которым прохаживались волшебники.

- Давай не будем об отце… - Дафна мягко протянула руку к ладони сестры и сжала ее. – Мы пришли сюда говорить о приятном, ведь так?
- Ты права. Не будем.

Астория вымученно улыбнулась, сделала глоток чая и, словно сбрасывая с себя дурное настроение, нервно расправила плечи и снова устремила на Дафну внимательный взгляд. Сколько, все-таки, было в ее повадках от матери. Но лишь в повадках: как и положено старшей дочери, Астория с семи-восьми лет успешно играла роль нянечки при сестре, которая только-только начала познавать окружающий ее мир. Помогая матери, которая ни за что не хотела доверять воспитание своих детей домовым эльфам или даже профессионалам человеческого вида, Астория рано повзрослела и так же рано обзавелась манерами воспитательницы. Нравом же и устройством внутреннего мира она совершенно не походила на мать – скорее уж на отца. Дафна помнила маму – нежную, добрую, хрупкую, в нужные минуты строгую и непреклонную. Астория отлично изображала эти качества, но на деле была пылкой, местами жесткой и прямолинейной. И очень властной. Она успешно маскировала эти черты даже в присутствии родной сестры, но порой они вырывались наружу с силой разбушевавшегося пламени, на которое подул ветер. И тогда Астория становилась удивительно похожей на отца, который, в отличие от дочери, никогда не скрывал своей истинной натуры.

- Темный лорд уже проявлял озабоченность вопросом о твоем замужестве? – полюбопытствовала Астория.
- Нет.
- Он считает, что еще рано?..
- Понятия не имею. Мы не обсуждали с ним это, - Дафна подумала, что ее «опекуна» волновало все, что угодно, но только не ее потенциальные женихи. – К тому же, он вечно занят своими делами, и… - она чуть было не поведала о том, как Темный лорд приставил ее к Лонгботтомам, но вовремя сообразила, что эта информация может иметь секретный характер. – В общем и целом, Астория, ему не до меня пока что.

Темные глаза Астории подозрительно заблестели.

- А ты не думала, Дафна, что он… что он тебя для себя присмотрел?

Дафна чуть не поперхнулась кофе – вовремя успела отставить чашку подальше и поднести ко рту салфетку с вышитыми на ней инициалами владельца кафе.

- Глупости какие, Астория, - пробормотала она, а у самой в животе завязался холодный узел. – Это даже не смешно, прости…

Ну вот, теперь, милостью сестры, Дафна каждый жест Темного лорда, направленный в ее сторону, каждое его кривое слово и всякий его пристальный взгляд будет трактовать превратно. А ведь он сильнейший легилимент, и ему не составит труда, коснувшись походя ее сознания, разглядеть, какие глупые мысли и предположения теперь поселились в юной бестолковой головке. Дафна с досадой поджала губы и покачала головой, одновременно ковыряя ложкой подтаявшее мороженое. Астория же, казалось, нисколько не смутилась – да и с чего бы ей смущаться…

- Милая, я же всего лишь пошутила!
- Это не очень удачная шутка, - Дафна исподлобья взглянула на сестру. – Да и не шутка это вовсе, я же вижу. Ты просто пытаешься меня успокоить, а у самой глаза загорелись, я же видела!
- Но согласись, такой вариант был бы весьма неплох, - Астория перестала разыгрывать из себя юмористку и, откинувшись на спинку удобного стула, обитого малиновым бархатом, улыбнулась. – Ты красива, юна и способна родить Темному лорду наследника чистых кровей. Прекрасный союз с прекрасными перспективами.

«Зачем Темному лорду наследник?», - подумала Дафна, а вслух сказала, окончательно смешавшись:

- Ладно, Астория, давай остановимся на том, что это была шутка. Темный лорд бы точно посмеялся, - она представила себе его возможную реакцию на подобный разговор и ощутила, как ее лицо обдало жаром. Торопясь сбросить смущение, она выпалила: - И если уж кому и стоит из нас позаботиться о наследниках, так это вам с Драко. Что-то вы не торопитесь…

Дафна запнулась на полуслове, заметив, как побледнела Астория и как задрожали ее губы, сжавшись в тонкую линию. О боги, кажется, она ухитрилась сказать лишнее. И действительно, Астория и Драко были женаты уже не первый год, а детей у них все не было. Это можно было бы списать на желание пожить в свое удовольствие, но Дафна хорошо помнила, как ее сестра мечтала о ребенке. Но чем больше времени проходило с того дня, как она ступила под венец с единственным отпрыском семейства Малфоев, тем меньше она говорила о своих мечтах стать матерью и тем сильнее была тоска в ее взгляде, когда она глядела на чужих детей.

- Извини, я полезла не в свое дело, - виновато пробормотала Дафна, прижимая ладони к пылающим щекам. – Извини, Астория, прости, я не хотела тебя задеть… - и тут же поняла, как глупо выглядит ее бессмысленный лепет, уж лучше бы сразу сменила тему, отшутившись в сестринском стиле.

Астория быстро взяла себя в руки и уже открыла было рот, чтобы ответить, как тут…

- Бомбарда Максима!

Оглушительный взрыв сотряс кофейню: во все стороны полетели щепки и осколки, Астория скрылась за облаком пыли, а саму Дафну бросило на стол – прямо на блюдце с недоеденным десертом, на недопитый кофе, на осколки разбитого оконного стекла. Задыхаясь от боли и шока, она сползла на пол и согнулась пополам, схватившись за живот. В ушах звенело, на глаза словно упала пелена. Позади в несвязный гомон слились чьи-то крики, слов Дафна разобрать не могла, да и не пыталась – ее голова так гудела, а в легких настолько не хватало воздуха, что ей пришлось призвать все свои силы, чтобы не упасть в обморок. Собрав волю в кулак, она с трудом заползла под столик, чтобы прийти в себя. Вокруг нарастала какофония, визжала пронзительно какая-то женщина, сыпали заклятиями грубые мужские голоса. Дафна зажмурилась от ярких разноцветных вспышек и прикрыла голову руками. Спустя несколько мгновений ее сознание озарила молнией паническая мысль: она не знает, где Астория и что с ней!

- Астория, - не слыша себя, прошептала Дафна. – Астория, где ты…

Вылезать из-под стола не хотелось. Там было страшно – насколько Дафна могла видеть, в кафе ворвались несколько человек в темных мантиях и белых масках и теперь громили все вокруг. А еще они явно что-то искали. Или кого-то.

- Астория… - Дафна, пригибаясь к полу, засыпанному стеклом и обломками, не обращая внимания на боль в ладонях, наугад поползла к сестре, которая должна была быть совсем близко, по ту сторону столика, за которым они сидели.

Стоило улечься пыли, как Дафна отчетливо увидела ее, прислонившуюся к стене в самом углу помещения. Рядом с ней на полу лежали опрокинутый стул и разбитая цветочная ваза. Сама Астория, к великому облегчению Дафны, была в сознании – ровно настолько, чтобы суметь отползти в самое безопасное место. Ее темные волосы стали седыми от осыпавшейся штукатурки, сама она сидела, подобрав колени к подбородку и закрываясь руками от вспышек заклятий.

- Астория, Асто… - Дафна не успела закончить и даже на дюйм не приблизилась к сестре, потому что к ней подскочила чья-то высокая фигура – она успела увидеть только ноги, обутые в тяжелые сапоги с высокими голенищами, словно покрытые серой пудрой. Затем чьи-то сильные руки заставили ее подняться, причиняя боль, безразлично впиваясь пальцами в и без того ноющие ребра.

- Пойдем-пойдем, - в голосе волшебника, который вынудил ее встать на ватные ноги, слышалась насмешка. – Экая фифа, ну! И здорово же тебя потрепало… Пойдем, что ты с ног валишься? А это кто там лежит, подружка твоя, что ли?..

Дафна отчаянно замотала головой, зажмуриваясь.

- Ну ладно, до нее тоже сейчас доберемся…

Не имея сил сопротивляться, Дафна позволила оттащить себя к центральной части заведения, где несколько волшебников в таких же, как ее пленитель, белых масках, удерживали других посетителей кафе. Молодые парни, к чьим шеям были приставлены волшебные палочки, молчали, женщины всхлипывали. Детей, к счастью, не было.

Волшебная палочка. Дафна попыталась нащупать ее в кармане безнадежно испорченного платья и похолодела, не обнаружив в складках ткани ничего похожего на ее единственное средство защиты. Наверное, во время взрыва она вылетела и затерялась где-то в обломках.

- Что ты там ищешь, милая? – раздалось над самым ухом, а сильные руки ухватили ее за запястья и скрутили так, что она не удержалась и зашипела.
- Она из Гринграссов, - крикнула женским голосом одна из масок.
- Чистокровная, значит?

Дафна молчала, решив не отвечать.

- Что вам надо? – с вызовом спросил какой-то молодой человек – мельком взглянув на него из-под опущенных ресниц, Дафна отметила веревки, обвившие его руки и ноги: парень сидел в неудобной позе на одном из уцелевших стульев и отчаянно вертел головой, пытаясь хоть что-то разглядеть под масками нападавших.
- Продемонстрировать лорду Волдеморту, насколько неустойчив «правопорядок» в обществе, построенном на дискриминации, - жестко ответил женский голос – тот самый, который назвал ее, Дафны, фамилию.
- Предатели крови! – рявкнул крепкий жилистый волшебник, привязанный к барной стойке.
- Круцио! – мужской голос, хлесткий, нервный.

Воздух разрезал дикий вопль боли. Через несколько секунд он оборвался, но Дафне показалось, что этот крик длился вечность. Когда действие проклятия завершилось, мужчина со свистом выпустил воздух и, сжав зубы, уронил голову на грудь.

- Чистокровная, да? – снова опалил горячим дыханием ее шею незнакомец в маске. – А какая у вас кровь, что Волдеморт так над ней трясется? Ярче? Краснее? Может, у нее есть… волшебные свойства?
- Терри, что ты делаешь? – требовательный голос все той же женщины в маске встревожил Дафну и она дернулась в попытке вырваться, но была еще крепче прижата к телу «Терри».
- Хочу посмотреть, так ли уж отличается чистая кровь от обычной!

Дафна услышала треск рвущейся ткани прежде, чем почувствовала острую боль над лопаткой – мерзавец полоснул ее чем-то острым. Она вскрикнула и тут же закусила нижнюю губу; по спине из горящего болью пореза потекла горячая кровь. Насколько Дафна могла судить, ранение было нестрашным, но холодное лезвие все еще прижималось к ее коже, - и, кто знал, что могло прийти этому Терри в голову в следующий момент? Впрочем, он, кажется, потерял к ней интерес, и громогласно объявив, что ее кровь – «самая обыкновенная», - грубо оттолкнул Дафну в сторону. Больно врезавшись бедром в край одного из столиков, она глухо застонала и опустилась на пол, обхватив себя руками и боясь смотреть по сторонам.

За тем, что произошло дальше, Дафна едва успела проследить: чуть только ее освободили, с улицы послышались хлопки аппарации – еще через несколько мгновений в кофейню ворвался спецотряд в форменных мантиях; Терри и еще трое в белых масках встретили их залпом заклинаний, которые тут же были отбиты защитными чарами, а остальные террористы стали исчезать, пускаясь в бегство.

- Наложить антиаппарационный барьер! – рявкнул знакомый голос.

Дафна выглянула из-за стола и увидела Драко, который с перекошенным от ярости лицом метал в противников опасными проклятиями. В следующий миг над головой просвистело парализующее, и, взвизгнув, она снова спряталась, прикрывшись дрожащими руками.

Приказ Малфоя опоздал: практически все нападавшие успели аппарировать до того, как авроры оцепили территорию барьерными чарами. Не смог последовать за своими только один человек – захваченный заклинанием «Инкарцеро», он выронил волшебную палочку, рухнул наземь, ударившись головой о валявшийся тут же стул и, очевидно, отключился. К нему тут же бросились блюстители магического правопорядка и, поднатужившись, выволокли преступника на улицу. Вокруг поднялась страшная суматоха: Драко, насколько могла видеть Дафна, куда-то пропал, авроры бросились высвобождать из пут теперь уже бывших заложников, снаружи нарастал гул из любопытных голосов.

- Мисс, вы в порядке? – один из авроров помог Дафне подняться, подхватив ее под локоть.

Дезориентированная и все еще чувствующая себя оглушенной, она рассеянно кивнула и принялась вертеть головой в надежде отыскать Асторию. Но той уже и след простыл – в том месте, где несколькими минутами раньше полулежала в бессознательном состоянии ее сестра, уже никого не было.

- Там… моя сестра… - испытывая невероятную растерянность, пролепетала Дафна и судорожно вцепилась в руку мужчины – ноги подкашивались, норовя в который раз вернуть ее на грязный пол. – Она была здесь, а теперь я ее не вижу…
- Все живы, - успокаивающим жестом аврор погладил ее по плечу и повел в сторону выхода, профессиональным взглядом фиксируя катастрофические разрушения, которым подверглась кофейня. – Мисс, вы нам нужны в качестве свидетеля. Желательно прямо сейчас. Вам придется пройти со мной в Министерство.
- Да, конечно… «Разве у меня есть выбор?», - Дафна обреченно вздохнула и приготовилась к аппарации.

Оставалось надеяться, что она не упадет в обморок прямо в комнате допроса. Впрочем, - Дафна оглянулась и, увидев, как остальные авроры беседуют с такими же, как она, случайными жертвами-свидетелями, почувствовала облегчение, - ей явно не придется чувствовать себя одинокой.



Глава 11. Мужи и мальчики

- Как это понимать, Драко?

Волдеморт барабанил пальцами по столу. Внутри все кипело от гнева. Десять минут назад он узнал о том, что произошло в Косом переулке: нелепейшее нападение – посреди бела дня, при усиленной охране и, главное, не вполне ясно, с какой целью. Последнее отчего-то раздражало более всего.

- Везде были наши люди, милорд, - глухим от напряжения голосом оправдывался младший Малфой; его бледное лицо блестело от холодного пота, к влажному лбу прилипло несколько светлых прядей.

Волдеморт приподнялся в своем кресле, вцепившись пальцами в подлокотники.

- И, тем не менее, факт остается фактом, - почти прошипел он. – Либо никого на месте в действительности не было, либо были, но, черт возьми, все они спали мертвецким сном! Иначе как ты объяснишь полное отсутствие оперативной реакции на появление целого отряда повстанцев?
- Авроры патрулировали улицу и в этот момент находились у Лютного переулка. Повстанцы действовали очень быстро: аппарировав к кафе, они наложили на близлежащую территорию отвлекающие чары и только после этого ворвались в заведение.
- А что насчет сигнальных чар? – сузив глаза, уточнил Волдеморт.
- Они не сработали, - тихо ответил Драко. – Никто не знает, почему. Возможно, их отключили.

Темный лорд откинулся на спинку кресла, выравнивая дыхание. Злость все еще накатывала на его сознание мощными приливными волнами, делая мысль о крепком Круциатусе в адрес Малфоя невероятно привлекательной. Но самоконтроль пока что был сильнее яростного желания превратить эту жалкую аристократическую физиономию в кровавое месиво, а его дрожащий от ужаса голос – в надрывный вопль боли. Все это можно оставить на потом. Прикрыв ненадолго глаза, Волдеморт медленно выдохнул.

- Тебе крупно повезло, Драко, что у Астории был заколдованный тобой медальон. Если бы не он, я понятия не имею, как бы ты и твои люди узнали о происходящем. И уж тем более не хочется думать, чем это могло закончиться, не так ли? – он говорил тихо, глядя на Малфоя из-под опущенных ресниц.

Малфой-младший вздрогнул и поднял взгляд на министра.

- Да, Драко, мне уже доложили все детали вашей… с позволения сказать, операции. Но это еще не все. Тебе повезло и второй раз, - Волдеморт добавил льда в голос, чтобы его подчиненный не принял свою случайную удачу за великое достижение - когда твоим аврорам удалось захватить ценного пленника.

Драко молчал, не смея прервать его речь. Судя по всему, он призвал на помощь все свои душевные силы, чтобы не склониться перед Темным лордом в виноватом полупоклоне. И правильно делал. Чем жальче он выглядел, тем сильнее было желание смешать его с грязью. А Волдеморт все еще смел надеяться, что из этого мальчишки вырастет в кои-то веки мужчина.

- Ты понимаешь, Драко, в чем ужас ситуации?
- Понимаю, милорд…
- Нет. Не понимаешь, - Волдеморт подался вперед, награждая Малфоя испытующим взглядом. – Первое и самое очевидное: дыра в системе безопасности. Ты допустил ее появление и тем самым автоматически подорвал свой авторитет и авторитет подконтрольного тебе ведомства. Возвращать доверие сложно, Драко. Второе: возможно, для тебя это все еще остается секретом, однако мы уже давно держим курс на мирное урегулирование конфликта. Повстанцы, конечно, идиоты, и пока еще не до конца уяснили наши намерения, - а нам, тем временем, уже давно не нужна их кровь. Вернее, нужна, – но живая, а не пролитая во имя их глупых идеалов. И, как ты, должно быть, догадываешься, Драко, компромисс невозможен без всесторонней к нему подготовки. Нам необходимо убедить магическую Британию в том, что это необходимо. Но убедить тех, над кем довлеет страх, пойти на мировую с террористами – сложнейшее дело. Следовательно, наша задача – максимально снизить градус напряжения в обществе, а сделать это можно лишь в том случае, если деятельность повстанцев будет сведена к нулю. И поскольку сами они на уступки не пойдут, мы вынуждены создавать иллюзию близящегося консенсуса. Ясно тебе, Драко? Все нападения должны пресекаться на корню. И делаться это должно так, чтобы ни у кого и подозрения не возникло в том, что здесь что-то не так.

Темный лорд замолчал, не отрывая глаз от Малфоя. Тот даже не пытался что-то сказать.

- И третье, - Волдеморт сделал паузу, чтобы добиться необходимого эффекта. – Еще один подобный промах, и ты слетишь с должности. Тебе известно, я слов на ветер не бросаю. Мне надоело возиться с тобой, как с мальчишкой школьного возраста. Пора взрослеть, Драко.

Малфой выпрямился, его щеки горели.

- Милорд, я исправлюсь. Я больше не подведу вас, - он выглядел так, словно его лихорадило. – У меня появилась идея.
- Говори, - позволил Волдеморт.
- Необходимо весь Косой переулок оградить односторонним антиаппарационным барьером, чтобы аппарировать можно было исключительно из него, а не наоборот. Таким образом, мы сведем к нулю вероятность внезапного появления «белых масок» на указанной территории. Прибавим к этому уже имеющийся патруль, и получим усиленную защиту главного магического «квартала» Лондона.
- Удачная мысль, Драко, - Темный лорд так внимательно посмотрел на Малфоя, что тот вновь растерял свою уверенность. – А еще запомни следующее. Желательно выучи. – Он повел рукой, и из стола вылетел лист бумаги, а вслед за ним – перо, которое тут же принялось записывать под диктовку. – Нет – отрядам, более чем на половину состоящим из стажеров. Нет – нарушениям дисциплины и праздным шатаниям без дела. В качестве взыскания подойдет даже Круциатус. Обязательны отвлекающие чары – авроры не должны привлекать к себе постороннее внимание. Два раза в сутки – перепроверка наличия сигнальных чар в каждом пункте, представляющем собой интерес для повстанцев. И на будущее: на случай отвлекающего маневра в виде случайной потасовки где-нибудь в Лютном, члены патруля обязаны вызывать дежурных авроров из штаба. Для последних необходимо снятие антиаппарационного барьера.

Перо строчило как сумасшедшее. Драко, закусив губу, косился на него и хмурился – запоминал, надеялся, что пользоваться письменной инструкцией ему не понадобится. Зря.

- Записи возьмешь с собой, - ухмыльнулся Волдеморт, почуяв самоуверенность Малфоя, а тот сразу сник.

Ларец для корреспонденции засветился желтым сигнальным огоньком. Установив свои порядки в министерстве, Волдеморт, среди прочего, распорядился, чтобы у каждого сотрудника на столе появился волшебный почтовый ящик: стоит только написать письмо, подписать, в какой отдел и кому его отправляешь, и положить внутрь, как после короткой вспышки света оно исчезает и появляется спустя мгновение в ящике адресата. Такой способ обмена служебными записками и документами казался Волдеморту куда более удобным и солидным, нежели прежний, когда всюду беспорядочно сновали бумажные самолетики, то и дело норовившие врезаться случайному служащему в рот или в глаз. К тому же, новая схема обмена корреспонденцией обеспечивала многократно усиленную конфиденциальность и предупреждала возможную утечку данных в посторонние руки.

Волдеморт быстрым движением вскрыл письмо. Пробежав взглядом по нескольким строчкам, выписанным типичным почерком старательного отличника, он хмыкнул и покачал головой. Затем поднял глаза на Драко, замершего в ожидании, и отбросил лист бумаги на стол, где тот, занявшись огнем, мгновенно превратился в кучку пепла. Темный лорд щелкнул пальцами – и она растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа.

- Меня зовут дела. Благодаря вашей безалаберности я сегодня не заскучаю. Ты можешь быть свободен. В твоих интересах сразу же заняться работой над ошибками.
- Да, милорд…

Драко вышел из кабинета стремительно и шумно – прямой, как струна, с задранной беловолосой головой. Он был преисполнен показного энтузиазма напополам с паническим страхом в который раз не оправдать ожиданий своего Министра. Волдеморт проводил его тяжелым взглядом и, как только за закрытой дверью стих нервический стук массивных каблуков, неторопливо поднялся из-за стола. О Малфое – и о потенциальном кандидате ему на замену – он подумает позже. Пусть мальчишка использует свой последний шанс доказать, что он чего-то стоит. Не сумеет – что ж, в таком случае даже Люциус не сумеет спасти сына от боли и позора. Волдеморт в который раз задался вопросом: какого черта вообще он терпит рядом с собой этого трусливого юнца? Ответ нашелся быстро: талантливые его сторонники были слишком ценны, чтобы сковывать их должностями и званиями. Впрочем, не устарела ли эта схема расстановки сил? Темный лорд уже не впервые задумался о необходимости пересмотра изначально выбранной им стратегии – время шло вперед, неумолимо диктуя все новые и новые правила. Чтобы выжить, необходимо было под них подстраиваться, в противном случае от краха не спасет даже бессмертие.

Зачерпнув горсть летучего пороха, Волдеморт шагнул в свой камин.

- Штаб-квартира Аврората, комната допросов.

В небольшой, просто обставленной комнатушке он нашел двух зеленых авроров, у которых еще молоко на губах не обсохло, и растерянную, даже подавленную Дафну Гринграсс – она была бледна, на лице ее виднелась кровь; волосы, руки и платье, пришедшее в совершенно негодное состояние, были в пыли. Юнцы обхаживали девушку, имитируя вежливый свидетельский допрос и не замечая, что их «жертва» вот-вот лишится чувств. Вскинув бровь, Волдеморт потребовал объяснений.

- Милорд, простите, что оторвали вас от дел… - принялся оправдываться тот, что был постарше - Мисс попросила, чтобы мы позвали вас… чтобы вы подтвердили ее личность.
- С чего бы это? – Темный лорд подался вперед и оперся костяшками пальцев о стол, разделявший сидевших друг напротив друга авроров и Дафну.
- Волшебная палочка мисс Гринграсс, как она себя назвала, отсутствует, - развел руками второй парнишка, моложе первого, но на порядок плотнее, - на его лице краснели пятнами следы неудачного бритья. – Милорд, без палочки и документов мы не можем установить ее личность, а…
- Дафна? – тихо прервал его торопливую речь Волдеморт, обратив взгляд к девушке.
- Я выронила палочку во время нападения, - понуро ответила та, ни на кого не глядя. – Где она теперь, не знаю. Наверное, лежит где-то на полу, в кафе…
- Слышали? – не повышая голоса и не сводя глаз с Дафны, произнес Темный лорд. Парни окончательно притихли и словно уменьшились в размерах. – Рекомендую тотчас же отправиться на место нападения и найти палочку мисс Гринграсс. Как только найдете, передайте в мой кабинет. Мисс Гринграсс, вы пройдите со мной.

Дафна неожиданно для Волдеморта оказалась в эпицентре событий. Он даже допустил мысль о том, что она вполне могла погибнуть во время нападения – и тогда он стал бы официально свободен от необходимости подчиняться завещанию покойного Гринграсса. К своему удивлению, предположив на мгновение подобный поворот событий, Темный лорд не испытал ни единой положительной эмоции. Во-первых, Дафна была чистокровной, а значит, жизнь ее стоила дороже золота. Во-вторых… она развлекала его. Единственная, не считая эльфов-домовиков, живая душа в его холодном поместье, единственный человек, который демонстрировал свой страх перед ним без стыда и подобострастного пресмыкательства. Была ли мисс Гринграсс слишком юна для подобного или просто ей не хватало природного двуличия? А что, в таком случае, она тогда делала на Слизерине, пока училась в Хогвартсе?

В кабинете Волдеморт усадил девушку на небольшой кожаный диван, подпиравший свободную от шкафов стену, и развернул лицом к себе, вынуждая ее к зрительному контакту. Дафна вся дрожала, обхватив себя бледными ладонями, но глаза не прятала. Волдеморт скользнул рукой по ее лицу, подцепил двумя пальцами тонкий подбородок – совсем легко, чтобы не причинить боль.
- Тебе, я смотрю, неплохо так досталось, да? – негромко спросил он, буравя ее пристальным взглядом.

Закусив губу, Дафна кивнула.

- Ты пыталась сопротивляться?
- Я хотела… - прошептала она. – Но палочки под рукой не оказалось. А физически я бы не сумела.
- Не сумела бы. И хорошо, что не стала, - подтвердил Волдеморт, убирая спутанную прядь с ее лба. – Чего ты сейчас хочешь?
- Узнать, что с Асторией, - ее взор на несколько мгновений прояснился.
- С ней все в порядке, уверяю тебя. А еще?
- Я не знаю… - Дафна склонила голову, едва не уткнувшись лбом в его плечо. – Забыть это. Заснуть. И у меня все болит, - она неловко повела плечом, и Волдеморт увидел, как ее лицо скривилось в страдальческой гримасе.
- Покажи мне спину, - потребовал он, не повышая голоса, и тут же помог, мягким движением рук повернув девушку спиной к себе.

На платье был отчетливо виден разрез, сделанный, очевидно, острым лезвием ножа. Края прорехи были испачканы запекшейся кровью, но под тканью, прилипшей к ране, не представлялось возможным что-то увидеть. Волдеморт некоторое время смотрел на кровавую полосу вспоротой материи.

- Что это? – тяжело спросил он.
- Тот, кто это сделал, хотел проверить, какого цвета кровь у чистокровных, - ломко ответила Дафна и вздрогнула, когда Темный лорд коснулся пуговиц, украшавших спинку платья.

Не сказать, что чувство, испытанное им в этот момент, сильно походило на жалость. Скорее это был гнев – гнев хозяина, чью собственность осмелились повредить, гнев эстета, не терпящего вандализма в отношении прекрасного, гнев правителя, не успевшего обеспечить надежную защиту тем, чья жизнь оказалась вверенной в его руки. И сейчас Волдеморт даже не подумал вспомнить о том, какими методами действовал ранее сам – это осталось глубоко в прошлом.

- Жаль, ты не видела его лица. Но при случае я сам пущу ему кровь, - спокойно пообещал он, расстегивая пуговицы. Девушка испуганно оглянулась. – Не пугайся, я хочу осмотреть рану и оказать тебе первую помощь. «Которую, конечно же, должны были оказать эти бестолочи из Аврората».

Справившись с пуговицами, Волдеморт отвернул ткань, обнажив неглубокий, но довольно длинный порез, изуродовавший нежную кожу чуть выше правой лопатки. Дафна судорожно выдохнула, когда он легко коснулся его палочкой. Замерев на мгновение, Темный лорд еще раз внимательно осмотрел ранение, а затем, положив свободную руку на здоровое плечо Дафны и крепко его сжав, зашептал слова древней магической формулы, подаренной миру арабскими волхвами-врачевателями. Кончик волшебной палочки загорелся желтым свечением, которое плавно перетекло на окровавленный порез – тот начал срастаться буквально на глазах, заживляясь старинным чародейством. Волдеморт знал – это было больно, - но Дафна стоически держалась, лишь мелкая дрожь выдавала ее. Возможно, сил ей придавала его рука, возможно, некий внутренний стержень, о существовании которого Темный лорд уже давно подозревал.

Вскоре – через каких-то лишь несколько мгновений – о некрасивой и болезненной ране напоминал лишь тонкий белый шрам, которому тоже спустя время предстояло исчезнуть. Дафна глубоко дышала, приходя в себя. Волдеморт отпустил ее плечо и еще некоторое время сосредоточенно разглядывал то, что осталось от пореза. Несмотря на следы запекшейся крови, запятнавшие гладкое плечо, ему вдруг мучительно захотелось расстегнуть пуговицы платья до конца, но он лишь небрежно провел пальцами по шраму и сказал:

- Вот и все. Тебе осталось лишь хорошенько отмыться и лечь отдохнуть.
- Милорд, благодарю вас, - с легким удивлением в голосе произнесла Дафна, обернулась к нему – и, видно, что-то такое увидела в его глазах, что на бледных ее щеках проступил румянец. – Мне было больно, но теперь я, кажется, ничего не чувствую. Спасибо вам.

Что ж, она быстро совладала с собой. Волдеморт усмехнулся и, поднявшись с дивана, подал ей руку. Приняв его помощь, Дафна встала на ноги и тут же спохватилась, вспомнив про палочку.

- Палочка… - Волдеморт метнул взгляд в сторону настольного почтового ящика, но тот был пуст. – Тебе принесут ее позже. Пока что ступай в поместье – я открою тебе камин – там о тебе позаботится Тини. Отдыхай.

Заложив руки за спину, Волдеморт наблюдал, как она неуверенным движением зачерпнула летучий порох, затем ступила в высокий резной камин, после чего, произнеся нужный адрес, исчезла в зеленом пламени. Некоторое время он не двигался с места, раздумывая, стоит ли последовать ее примеру, чтобы достичь нужного уже ему пункта, или все же лучшим вариантом будет размять ноги в пешей прогулке. В итоге Волдеморт счел наиболее удачным именно второй вариант: слишком уж острым стало ощущение необходимости проветрить голову и разогнать кровь. Впрочем, предвкушение предстоящей встречи быстро вытеснило из мыслей все лишнее.

На второй уровень Волдеморт поднялся без лифта – по лестнице. Большинство служащих Министерства были ленивы и предпочитали механизированный способ передвижения по этажам, поэтому изысканная винтовая лестница из темного мрамора практически всегда пустовала. Двое попавшихся ему по пути клерков робко прижались к стене и подобострастно склонили головы, что-то там пролепетав на своем «птичьем» лизоблюдском языке. Волдеморт никогда не вслушивался в их приветствия – ему это попросту было не интересно.

В фойе Аврората его встретил один из старших бойцов, который без излишнего лебезения провел своего начальника в следственный изолятор – небольшую темную комнатку, единственным ярким пятном в которой был белый стол, залитый светом свисающей с потолка лампы. За столом сидел человек – широко расставив локти, он подпирал теряющееся в тени лицо ладонями. Копна его беспорядочно спутанных рыжих волос горела ярким пламенем в лучах холодного искусственного освещения. Волдеморт жестом отправил аврора «погулять», а сам, поправив длинную мантию, опустился на стул напротив пленника, закинул ногу на ногу и сложил руки на колене, сцепив в замок белые пальцы.

- Здравствуй, Рональд Уизли.

Тот поднял голову. Плотно сжатые губы, сверкающие неповиновением голубые глаза и сурово сдвинутые брови – каждая черточка его бледного веснушчатого лица выражала внутреннюю готовность продемонстрировать максимум упрямства. Волдеморт мысленно подивился – и откуда только берется в таких людях воля к затяжной и совершенно бессмысленной с точки зрения здравой целесообразности борьбе? Этот Уизли был, пожалуй, самым непримиримым пассионарием из своего многочисленного семейства. Правда, за последние годы, надо сказать, у него прибавилось самообладания – лет пять назад в аналогичной ситуации он бы моментально засыпал своего главного врага необдуманными оскорблениями и столь же быстро отхватил бы свою порцию Непростительных в ответ. Ныне же он крепился и молчал. Что ж, надо полагать, мальчик вырос и стал мужчиной. Темный лорд холодно улыбнулся краем рта.

- Ты мало изменился. Правда, отдаю тебе должное, ты возмужал, - он помолчал, разглядывая застывшее в каменной маске лицо своего визави. – Признаешь ли ты когда-нибудь, Рональд, что крепкой закалкой обязан мне?
- Ты сделал все, чтобы разделить меня с семьей, - выплюнул тот, размашисто стукнул кулаком об стол, чтобы тут же, ругнувшись, отдернуть руку.
- Невидимая перегородка, - спокойно объяснил Волдеморт, с любопытством наблюдая за тем, как Уизли потирает покрасневшие костяшки пальцев. – Мне не очень интересно общаться с противником, связанным по рукам и ногам, но об элементарных мерах предосторожности все же забывать не стоит.

Уизли только сдвинул брови в ответ.

- Да, Рональд, да, в старые времена ты бы сказал мне, что я трус. Но ты ведь помнишь, что я для тебя сделал, правда? После того, как твоя семья перестала тебя искать, будучи уверенной в твоей смерти, мне стало значительно проще оказывать на них влияние. Ну а не поддающийся идентификации прах – вспомнить бы, чей он – который мы в красивой урне передали твоим родителям, и вовсе, если можно так выразиться, растопил им сердце. Хотя нет, не растопил, конечно, - Волдеморт подался вперед. – Скажи, друг мой, тебе ведь дорого благополучие твоей семьи?

После непродолжительной паузы Уизли скрестил руки на груди и с нарочитым спокойствием откинулся на спинку стула. Один бог ведает, чего ему это стоило, - Волдеморт не был слепым, он видел, как ходят желваки на покрасневшем от злости лице. Так же хорошо он слышал скрип его зубов. Плотина трещала по швам.

- Мне дорого благополучие моей семьи, - процедил Уизли наконец. – Именно поэтому…
- Именно поэтому ты участвуешь практически во всех боевых операциях, рискуя разоблачением нашего маленького секрета? – Темный лорд обнажил зубы в недоброй усмешке.
- Я теперь у вас в руках, так что можешь прикончить меня без спектаклей, - рыкнул пленник.

Волдеморт рассмеялся.

- Это было бы крайне глупо с моей стороны, - объяснил он. – Ты мне нужен живым. Я не разбрасываюсь чистой кровью, Рональд Уизли. Поэтому ты будешь здравствовать – здесь, в моем распоряжении. Пока не наступит такой момент, который подскажет мне, как поступать с тобой дальше.
- Я не собираюсь играть роль прекрасной пленницы, - язвительно скривился парень.
- Для прекрасной пленницы у тебя недостаточно длинные волосы и слишком нескладная фигура, - ухмыльнулся Волдеморт. – А твоя роль в этом театре абсурда сейчас целиком и полностью зависит от решения режиссера. Режиссер здесь, как ты понимаешь, - я.
- Рано или поздно ты потерпишь фиаско. Ты же не думаешь, что Движение Сопротивления оставит меня здесь просто так?
- Уж не подкидываешь ли ты мне идею заманить их таким образом в ловушку? – вскинул бровь Волдеморт и с удовольствием отметил, как у собеседника напрочь отпало желание развивать эту тему.
- Что тебе нужно от меня? – после нескольких минут молчания все-таки спросил Уизли.
- Я не настолько наивен, чтобы предлагать тебе добровольное сотрудничество, - Темный лорд отвел глаза, сосредоточив внимание на голой стене за сидящим перед ним волшебником. – Поэтому предлагаю следующее: ты ведешь себя прилично, не отказываешься ни от одного удобства из тех, что тебе будут предоставлены, а в обмен на это при любом из возможных столкновений никто не умрет. Я имею в виду твоих соратников, разумеется.

Кажется, блеф сработал. Конечно, этому предателю крови и невдомек было, что Волдеморт не собирался накалять ситуацию и уж тем более кого-то убивать. Повстанцы мало интересовались его истинными намерениями, хотя сами были совершенно искренне уверены в обратном.

- Так что?
- Я не уверен, что тебе и твоим прихвостням можно верить, когда речь заходит о договорах и человеческих жизнях, - ответствовал Уизли.
- Тебе напомнить о том, как дипломатично я обошелся с твоей семьей в рамках нашего с тобой соглашения?

Пленник не отвечал, лишь смотрел исподлобья.

- Послушай, Уизли. Можешь не отвечать мне. Я прекрасно вижу, что ты все понимаешь. Так вот, ты мне нужен живой и здоровый. Не потому, что я о тебе забочусь, - Волдеморт склонил голову на бок и хищно улыбнулся. – Конечно нет. У меня есть свои, вполне определенные цели. Твоей же единственной целью на данный момент должно стать сохранение жизней дорогих тебе людей. А достичь ее ты сможешь только в том случае, если будешь прилично себя вести. Попробуешь устроить голодовку или еще что-нибудь в этом духе – я буду присылать тебе твоих друзей по частям. Среди них достаточно не вызывающих сожаления осквернителей крови, которые, приняв мой режим, могли бы жить в относительном спокойствии.

С этими словами он поднялся. Уизли даже не попытался сделать вид, что ему знакомы правила приличия – с подчеркнутой вальяжностью он продолжал восседать на стуле, раскинув длинные ноги и закрывшись от мира и врагов острыми локтями. Он глядел на хозяина положения снизу вверх, но со всей дерзостью, на которую был способен. Казалось, стоит поднести к его блестящим злым глазам спичку – и она вспыхнет.

- Благодарю за приятную встречу, - после короткой пикировки взглядами произнес Волдеморт. – Я был бы рад повидать и других твоих соратников, да только они не сильно стремятся общаться со мной на дипломатическом языке, а не с помощью оружия.
- Время дипломатии прошло. Ты сам доказываешь это ежеминутно своими угрозами, - Уизли растянул губы в фальшивой улыбке.
- Вы не оставляете мне выбора, - с холодком обронил Темный лорд.

Круто развернувшись на каблуках, он вышел вон.



Глава 12. Переговоры

Виктор не понимал, что ему делать и как себя вести в сложившейся ситуации. Остро ощущая лишним свое присутствие в штабе, он часами слонялся по тому, что некогда было роскошным двором, раскуривая сигарету за сигаретой и с трудом подавляя желание уйти за магический барьер. Его удерживало осознание важности обещания, данного Елене, и необходимости довести свое дело до конца. А еще ему внушало сильное беспокойство состояние Гермионы.

Она не находила себе места. Первой ее реакцией на произошедшее был всплеск плохо контролируемой ярости: она едва не аппарировала обратно, в Лондон, как только стало ясно, что они вернулись без Рона. От необдуманного шага ее спасло лишь вовремя взявшее верх благоразумие. Вслед за гневом пришло отчаяние, полное бессилия и безысходности.

- Самое отвратительное – это то, что я прекрасно понимаю, как глупо будет, если мы попытаемся высунуться еще раз, - со слезами злости в глазах шептала Гермиона, когда вечером того же дня они стояли на крыльце, не обращая внимания на холод и пронизывающий до костей ветер.

Виктор промолчал, не зная, как ее успокоить. Да и что тут скажешь? Она была права – самым верным решением сейчас было залечь на дно и как можно дольше не казать носу в большой мир. Им еще сильно повезло, что в боевой мини-группе, состоящей из Кэти Белл, Рона и Гермионы, лишь последняя являлась хранительницей информации о месторасположении штаба. Так что если Волдеморт и попытался вызнать у Уизли нужный ему адрес, то уже наверняка потерпел фиаско. Никакая легилименция не поможет выведать у человека то, чего тот не знает.

Однако сейчас, по прошествии трех дней, Виктор уже сомневался даже в том, что там есть из кого вытягивать сведения. Зачем Темному лорду заложник, который не может привести его прямиком в логово врага? Виктора не радовал ход собственных мыслей, к тому же он небезосновательно предполагал, что и все остальные думают о том же. Но заговорить об этом он ни с кем не решался. Особенно с Гермионой – хоть она и была единственной в этой компании, кого он относительно неплохо знал, ее личный интерес к судьбе Рона Уизли был самым сильным и оттого наиболее болезненным.

Когда Виктор, погруженный в свои невеселые мысли, завершил очередной круг по двору, умощенному потрескавшимся от времени булыжником, и с огорчением обнаружил, что в его кармане закончились сигареты, из старинного особняка, служившего им пристанищем, вышла девушка. Вокруг уже начинали сгущаться сумерки, поэтому Виктор, не потрудившись всмотреться, решил было, что это Лавгуд бледным призраком спускается по потрескавшимся ступеням. Однако стоило ей подойти ближе, как он понял, что обознался. Это была не Лавгуд, хотя издалека их можно было спутать – те же белые волосы, тонкая фигурка и бледное лицо.

- Ханна. Ханна Аббот, - довольно резко напомнила она свое имя, и на этом ее сходство с неотмирной Луной окончательно развеялось.
- Спасибо, что напомнила, - буркнул Виктор и присел на край полуразрушенного фонтана, венчавшего собой центр двора. – Я еще долго буду заучивать, кто из вас кто.

Ханна последовала его примеру, предварительно накинув на холодный мрамор согревающие чары. Виктор мысленно отметил ее практичность и почему-то подумал о том, что Гермиона, вероятно, поступила бы аналогично. Не с одного ли они факультета?

- Я закончила Хаффлпаф, - словно услышав незаданный вопрос, объявила Ханна и, заметив его недоуменный взгляд, пожала плечами. – Мало ли, вдруг тебе это поможет при составлении психологического портрета.
- Чего? – только и спросил Виктор, чувствуя глубокую озадаченность.
- Ну ты же изучаешь нас, не зря ведь тебя к нам заслали, - пожала плечами Ханна и провела рукой по каменному бордюру, смахивая на землю сухую листву.
- Ты меня переоцениваешь.

Виктор не ощущал ничего, кроме досады и смущения, раз за разом осознавая, как плохо подходит для той роли, что отвела ему Елена. Правда, может, она и вправду ожидала лишь того, чтобы он выполнил примитивную функцию связного? Виктор хмыкнул и потер переносицу.
- Ханна, как ты думаешь, что сейчас с Роном?

Аббот помрачнела. Но вопрос был задан напрямую, а она не была похожа на человека, который привык увиливать от ответов.

- Одно из двух: либо Волдеморт его убил, либо… держит при себе для каких-то одному ему ведомых целей. И, честно говоря, я даже не знаю, что из этого хуже.
- Для Рона?
- Для нас, - невесело отрезала Ханна, а затем, поразмыслив, добавила, - и для Рона тоже.

Повисла неловкая тишина. Подумав еще немного, Аббот все-таки решила развернуть мысль.

- Откровенно говоря, у Рональда есть должок перед Волдемортом. Два года назад он согласился инсценировать свою гибель в обмен на то, что его семью больше не будут терроризировать. Впрочем… - Ханна задумалась и едва заметно усмехнулась. – Добровольным соглашением это сложно назвать. Если он вздумает объявить о себе, кто-нибудь из Уизли обязательно поплатится за это жизнью.
- Не блеф ли это? – усомнился Виктор. – Зачем министру разбрасываться жизнями чистокровных?
- Возможно, и блеф, - Аббот прищурилась. – Но стал бы ты на месте Рона рисковать родными, чтобы проверять?

Виктор промолчал, да и собеседница его не торопилась продолжать разговор. Какое-то время они просто стояли, каждый думая о своем: Ханна изучала пустоту перед собой, перебирая светлые пряди, Виктор грел руки в карманах и мысленно задавался вопросом о том, как действовать дальше. Ему нужно было связаться с Еленой, это ясно как день. Но идти с ней на контакт, не переговорив предварительно с Невиллом, было бы глупо. Виктор вздохнул и бросил косой взгляд на Ханну.

- Пора идти в дом, – бросила она невозмутимо и подняла глаза к темнеющему вечернему небу. – Холодает.
- Мне нужно поговорить с Невиллом, - проигнорировал ее замечание Виктор.
- Так в чем проблема? Поговори.
- Я не понимаю, в каком он сейчас настроении. В каком настроении вы все.
- А-а-а… - понимающе протянула Аббот и бросила короткий взгляд в сторону светящихся тусклым светом окон. – Хочешь исполнить свою миссию. Мой тебе совет – чем быстрее, тем лучше. Иначе может наступить момент, в который мои товарищи решат, что ты просто почем зря сидишь на наших харчах.

Виктор истолковал ее слова по-своему, пропустив мимо ушей завуалированное оскорбление. Когда Ханна ушла в дом, он еще некоторое время изучал глазами расплывающиеся в полутьме очертания особняка, прикидывая про себя, как лучше начать разговор. Сейчас он понимал одно: пленение Рональда Уизли сильно подкосило боевой дух повстанцев, которые, судя по всему, очень давно не сталкивались с такими откровенными неудачами – во многом благодаря своей гипертрофированной осторожности. Сейчас, рассудил Виктор, они вполне могли нуждаться в поддержке извне, остро ощущая свою слабость перед властями. По логике вещей, положение Невилла также должно было пошатнуться – ведь это его скоропалительному решению повстанцы были обязаны своей на редкость бессмысленной провальной операцией. Поразмыслив таким образом, Виктор решил, что Ханна права, что бы ни имела в виду, - лучшего момента для разговора не придумаешь.

Беседа с Лонгботтомом завершилась успехом – Виктору удалось убедить предводителя Сопротивления в том, что помощь им нужна именно сейчас, а откладывать в долгий ящик прибытие славянских друзей не стоит ни по одной из возможных причин. В глубине души Виктор был рад подавленному состоянию Невилла, хотя и стыдился этого. Именно с таким Невиллом было проще всего решать дела, именно такой Невилл легче поддавался убеждению.

Для окончательного обсуждения и последующего за ним такого же окончательного решения вопрос о налаживании прямого контакта с Еленой Крам был вынесен на повестку дня: Невилл не хотел принимать важное решение в обход своих соратников, поэтому потребовал от Виктора еще раз озвучить предложение, с которым он приехал в Англию, а от присутствующих на внеплановом собрании – внимательно его выслушать.

- Нам нужны гарантии, - жестко заявил парень, которого Виктор запомнил под именем Симус. – Конечно, нам не помешает подмога, но как мы можем быть уверенными, что, попадя сюда, твоя сестра не сдаст нас потом с потрохами при первом же удобном случае?
- Если все устроить правильно, мы сможем себя обезопасить, - возразила ему Анджелина Джонсон, сверкая глазами. – Во-первых, - и это очевидно, - первые встречи должны будут проходить за пределами нашего штаба. Во-вторых, - прости, Виктор, но то, что мы опробовали на тебе, нам придется применить и… - она замялась, - к твоей сестре.
- Сыворотка правды? – мрачно уточнил Виктор.
- Именно, - подтвердила девушка.

Ну конечно. Собственно, и в тот раз, когда он по доброй воле предложил влить в себя Веритасерум, это было всего лишь игрой не опережение – не прояви он инициативу, ее бы проявили приютившие его повстанцы. Теперь же странно было ожидать, что никому из них не придет в голову мысль о необходимости напоить зельем его сестру. Виктор неосознанно прошелся взглядом по лицам присутствующих, бурно обсуждающих место и время встречи с потенциальным новым союзником, - и задержал его на Гермионе. Она была непривычно тиха и молчалива, прямо как эта странная Лавгуд. Эмоции, мелькавшие в ее глазах, указывали на то, что за ходом разговора она следила, но и все на этом. Вероятно, почувствовав пристальное внимание со стороны Виктора, Гермиона посмотрела прямо на него – зрительный контакт растянулся секунды на две – затем передернула плечами и отвернулась.

По итогу собрания Виктор получил все необходимые ценные указания, связанные с Еленой: в его обязанности входило составить письмо, в котором он известит ее о дне и месте официальной встречи, количестве человек, которых она имеет право взять с собой в качестве помощников, - и, конечно же, ни слова о Веритасеруме. Послание Виктора было тщательно перепроверено на предмет наличия тайных магических шифров лично Гермионой и Невиллом. Он не был удивлен этому, напротив. Но не огорчать ожидающий их с Еленой долгий путь от недоверия к полноценному сотрудничеству не мог.

* * *

Встреча состоялась в лесу Дин. Невилл настоял на том, чтобы все было проведено как следует: на укромной, хорошо защищенной от чужих глаз полянке была разбита палатка, на которую Гермиона с присущим ей мастерством наложила чары незримого расширения. Вокруг в несколько пар рук были возведены мощнейшие охранные барьеры, укрепленные сигнальной магией.

Их было по девятеро человек с каждой стороны. Невилл взял с собой на исторические переговоры Гермиону, Луну, Симуса, Чжоу, Джастина, Дина, Терри и девятым – Виктора, человека, без которого эта встреча не имела шанса состояться.

О прибытии Елены Крам и ее людей англичан оповестило зачарованное с помощью протеевых чар перо, переданное от болгарской волшебницы в последнем присланном ею письме. Навстречу им вышли Терри, Дин и Чжоу, самые ловкие и талантливые бойцы их штаба: окружив себя мощными защитными сферами, они пропустили гостей через барьер и провели их в шатер, где их ожидали все остальные.

- Приветствую вас от имени Болгарской волшебной лиги, Румынской гильдии и Польского братства магов, - отрывисто изрекла Елена, как всегда прямая, с дерзким взглядом темных глаз и задранным подбородком.

Быстрым движением она выхватила из прикрепленных к поясу ножен волшебную палочку и бросила ее себе под ноги. Англичане успели лишь нервно дернуться, руки некоторых из них рванулись к оружию, но Невилл успокаивающим жестом поднял ладонь, - едва занявшееся пламя всеобщей тревоги быстро угасло, уступив место немой настороженности.

- Мы пришли к вам с миром. Как в глубокой древности люди показывали друг другу открытые ладони в знак дружеских намерений, так и мы освобождаем наши руки от оружия, чтобы вы не видели в нас врагов, - продолжила Елена, и вслед за этими словами все ее спутники повторили одно и то же действие, побросав палочки на пол.

Виктор мысленно усмехнулся. Елена всегда любила эффектные жесты и красивые речи – этим она и подкупала всех тех, кто впоследствии признавал в ней лидера. Сам Виктор никогда не гнался за излишним вниманием к своей персоне, скорее, наоборот, но оказался настолько талантлив в своем любимом деле – квиддиче – что просто не сумел избежать неизбежной славы. У Елены же не было спортивных или творческих талантов, поэтому она брала свое харизмой и самоуверенностью. «Буря и натиск» - это было про нее. Воплощенная валькирия, жесткая, резкая, но умеющая расположить к себе, - такой Елена была еще со школы, истинная воспитанница Дурмстранга, впитавшая в себя главнейшие этические принципы сурового учебного заведения.

- Добро пожаловать, - спокойно, хотя и без излишнего дружелюбия, произнес Невилл и шагнул вперед, протянув руку вперед.

Виктор скользнул взглядом по напряженным лицам соратников Лонгботтома и на несколько мгновений задержал его на Гермионе: она беспокойно кусала губы, изучая чужаков. Пока еще чужаков, понадеялся Крам.

Тем временем Елена крепко пожала руку Невиллу, силой хватки продемонстрировав ему и всем остальным всю степень своей решимости. Оценил ли Лонгботтом эту скрытую мощь? Признал ли в этой невысокой женщине с узкими ладонями и угловатой худой фигурой союзника или же почувствовал потенциального соперника? На этот вопрос Виктор при всем желании не мог дать ответа.

- Невилл Лонгботтом, рада видеть вас воочию, - гортанно проговорила Елена, чуть понизив голос. – И еще более рада возможности начать плодотворное сотрудничество. Строго говоря, мне не нужно представляться, но отдам дань этикету. Я – Елена Крам, глава Болгарской волшебной лиги.

Виктор нахмурился. Когда он уезжал, его сестра еще ничего не возглавляла. Или у него просто не было нужных сведений? Елена была не до конца откровенна? Ладно, с этим он разберется позже, сейчас нужно сосредоточиться на главном – на переговорах. Кто знает, куда они зайдут и что может случиться, если он отвлечется в неправильный момент.

Шатер, в котором они собрались, стараниями Гермионы оказался удивительно вместительным, и выглядел бы почти уютным, если бы не удручающая бедность интерьера: огромный длинный стол, восемнадцать стульев и знамя Гриффиндора на стене. Вот и все, что могло зацепить взгляд в этом по-спартански простом интерьере, сколоченном на скорую руку. Виктору в голову пришла мысль, что Гермиона, колдуя над обстановкой в шатре, сознательно стремилась к минимализму – чтобы подчеркнуть серьезность их организации и продемонстрировать гостям из-за рубежа всю степень пренебрежения, испытываемой бойцами Сопротивления к излишествам. Излишества и удобства – прямая ассоциация с мирным временем, а у них война, пусть и подпольная. У тех, кто следует заветам Поттера и Дамблдора, нет времени наслаждаться материальными благами.

А вот с нематериальными благами у них все в порядке, продолжал размышлять Виктор, отодвигая один из стульев за столом переговоров. Невилл уже «позволил» славянским магам поднять так красиво брошенные ими на пол палочки и пригласил их туда, где обсуждение насущных проблем обещало превратиться в плодотворную и конструктивную дискуссию, лишенную дешевого флера красивых жестов и никому не нужной патетики. Усевшись и сложив перед собой замком руки, Виктор подумал о Гермионе и Роне – почему-то в голове всплыл вопрос, продержались бы они вместе столько времени, не связывай их общее бремя войны? Эта мысль по невнятным причинам застряла в его голове, и ему стоило больших усилий отогнать ее прочь. И заметить, что собственно Гермиона уже сидела рядом с ним. С их ракурса открывался отличный обзор на всех гостей, которые заняли другую половину стола.

- А вы с ней похожи, - вполголоса сообщила Грейнджер, лишь слегка повернув голову к Виктору.
- С кем, с Еленой? Разве что внешне, - он поежился и нахмурился, удивленный неожиданным замечанием. Их с сестрой, конечно, не раз сравнивали, но почему-то меньше всего подобного комментария он ожидал именно от Гермионы.
- В ней больше стервозности, - усмехнулась она тем временем. – Хотя в тебе она отсутствует как класс.
- Ну спасибо, - буркнул Виктор. – Кстати, она бы восприняла это за комплимент.

Гермиона не ответила, ее взгляд переместился к Невиллу, который достаточно громко откашлялся, перекрывая напряженные шепотки, но те, впрочем, довольно быстро смолкли. Елена, сидевшая на противоположном от Лонгботтома конце стола, молчала, скрестив руки на груди и улыбаясь загадочной улыбкой Джоконды. Она явно не торопилась начинать диалог первой. Виктору это не очень понравилось, хотя он и сам не мог бы объяснить, почему.

- Я не люблю длинных вступлений, и меня, откровенно говоря, воротит от словесных кружев, - почти стеснительно улыбнулся Невилл, демонстрируя спокойное дружелюбие. – Поэтому предлагаю сразу перейти к делу. Вы проделали нелегкий во всех смыслах путь, чтобы оказаться здесь и стать нашими союзниками в борьбе с режимом Волдеморта. До сегодняшнего дня мы имели удовольствие общаться исключительно с вашим агентом – и о ваших намерениях знаем также большей частью из его уст… - Невилл многозначительно поднял брови, чиркнул взглядом по Виктору и затем снова остановил его на Елене, на лице которой сохранялось все то же безмятежное выражение. – Так вот. Чтобы не ходить вокруг да около. Что конкретно вы предлагаете? Что требуете взамен за помощь, если таковая подразумевается? Мы хотим прояснить для себя вашу мотивацию. Из ваших писем мы поняли далеко не все.

Лонгботтом откинулся на спинку стула и, скрестив руки, дал понять, что предоставляет слово своему визави. Присмотревшись, Виктор заметил, что на его лбу блестят бисеринки пота. В шатре было хоть хоть и тепло, однако не жарко. Невилл нервничал.

Елена какое-то время молчала – недолго, но достаточно, чтобы всем стало ясно: она уверена в своих силах и никуда не торопится. Этот прием она освоила не так давно – Виктор помнил те времена, когда порывистость и нетерпеливость мешали ей создать совершенный образ лидера. Сейчас, похоже, она была ближе к этому, чем когда-либо.

- Совершенно верно, мистер Лонгботтом…
- Можете звать меня просто Невилл, - дружелюбно перебил ее тот. – У нас официоз не принят.
- Невилл, - поправилась Елена, слегка, самую малость смешавшись. Возможно, Виктор один только и заметил, что неожиданная ремарка едва не сбила ее с толку. Темные глаза недовольно блеснули.

Все насторожились в ожидании.

- Разумеется, в корреспонденции мы не могли в полной мере проявить себя и свои намерения, - Елена вернула себе самообладание и чуть улыбнулась. – Поэтому мы все сейчас здесь. Как вам прекрасно известно, Темный лорд взял под контроль не только магическую Британию, но и практически всю Европу, даже до Восточной свои лапы дотянул.

Невилл кивнул. Кто-то негромко кашлянул.

- В одном из последних писем я кратко обрисовала политическую ситуацию в Болгарии и все, что из этого следует, включая наши главные мотивы. Мы хотим вернуть нашей стране спокойствие и свободу. Дело даже не во взглядах на чистую кровь, - на этих словах Гермиона вздрогнула и напряглась. – Дело в естественном желании вернуть себе законный суверенитет и самим решать, что и как делать с нашим волшебным обществом. Но нас мало, многие боятся, кого-то устраивает текущее положение дел, кто-то преданно служит Темному лорду, а кто-то просто связан с ним такими прочными путами, что их можно разорвать только ценой жизни…

- Мне кажется, или вы больше хотите нас использовать, чем помочь? - резко перебил речь болгарской гостьи Терри Бут.

Невилл бросил на него пронзительный взгляд, но промолчал. Вероятно, замечание будет сделано позже, подумал Виктор, наблюдая за выражением его лица. Терри, впрочем, смотрел не на Лонгботтома, а на Елену - глаза его были прищурены, а брови сдвинуты.

- Не использовать, нет, - нисколько не растерявшись, живо откликнулась та, и Виктор понял, что она была готова к подобному вопросу. - Мое предложение – стать максимально полезными друг для друга. Мы поможем вам свергнуть режим Волдеморта, а от вас… от вас мы ожидаем справедливого возмездия всем его агентам, которые сейчас трудятся в Болгарии… и не только в ней. А затем вы оставите нашу страну в покое.
- «Мы»? – вскинулся Терри.
- Простые маги не делят Британию на Сами-Знаете-Кого и всех остальных, – сухо пояснил волшебник, сидящий по правую руку от Елены, худощавый, с мышиного цвета волосами, острой бородкой и цепким взглядом серых глаз. – Влияние вашего политического лидера на внутреннюю политику волшебных сообществ других стран рядовыми жителями воспринимается банально и просто – как иностранное вмешательство, без перехода на личности. Понимаете?

Терри наконец-то поймал недовольный взгляд Невилла и, нахмурившись, недовольно поерзал на стуле и кивнул.

- Мы прекрасно понимаем вашу логику, – Лонгботтом решил вставить свое слово. – В том, как вы видите наше возможное сотрудничество, есть смысл. Но…
- Вы хотите конкретики, не так ли? – подхватила Елена. – Я не вижу смысла навязывать вам определенную стратегию, планы должны формулироваться сообща. Если в общих чертах: мы не будем сливаться с в единую организацию, а будем лишь координировать наши действия. Согласовывать спорные моменты. Проводить совместные вылазки и боевые операции. А полное слияние может навредить главной цели: ваши люди не станут слушать меня, мои люди вряд ли станут слушать вас.
- И как вы предлагаете это осуществить? – Невилл постукивал пальцами по столу.
- Мы уже этим занимаемся, – триумфально улыбнулась она, откинувшись на спинку стула. – Я вижу, что у вас есть сформированный круг доверенных лиц, в который вы, как ни странно, допустили и моего брата… – Виктор вздрогнул и на мгновение пересекся взглядом с сестрой. Она тем временем продолжала, – в сегодняшнем нашем составе мы прекрасно можем планировать и координировать наши решения. Подумайте об этой перспективе. Вместе мы одолеем врага, объединив против него лучшие умы и сильнейшие таланты. Вы нужны нам, а мы… вам.

Елена снова улыбнулась, но в этой улыбке было больше предвкушения, чем искренней приветливости. Впрочем, от нее никто ничего такого и не ждал. Собравшиеся здесь сегодня две стороны не питали иллюзий относительно друг друга, это было очевидно.

Виктор видел, что Невилл и вовсе был бы рад отказаться от сомнительного союзничества, но, кажется, у него просто не было выбора. Принять помощь со стороны – вот он, единственный шанс Движения Сопротивления на выживание и даже, быть может, победу. Но принять ее безвозмездно означало бы проявить слабость и наивность, поэтому Елена предложила честную сделку. Бог знает, что она там себе надумала на самом деле, но выглядел ее жест более чем пристойно. Англичане должны сдаться.

И они в конце концов сдались.

* * *

Переговоры растянулись до вечера. Их итогом стал магический договор о взаимном сотрудничестве, который подразумевал полную координацию всех действий между британским Движением Сопротивления и славянскими Борцами за независимость. Поторговавшись, поспорив, подумав, свежеиспеченные союзники, оказавшиеся запертыми в границах одного боевого альянса, вынуждены были сойтись на том, что все операции будут планироваться совместно, на регулярных собрания, участниками которых впредь будут исключительно те, кто присутствовал на судьбоносной встрече. И Невилл, и Елена ожидали друг от друга честного обмена сведениями и полезной информацией.

Все соглашения пока казались сырыми, представления о совместной деятельности были ближе к теории, чем к практике, но Виктор понимал, что обратного пути нет. Как-нибудь они друг ко другу притерпятся, притрутся, выработают постепенно жизнеспособный механизм взаимного сосуществования, обкатают его – а там будь что будет.

В штаб сопротивленцы вернулись уставшими и измотанными. Виктор был с ними – это получилось как-то само собой, хотя сам он в глубине души побаивался, что его могут счесть шпионом или агентом влияния. Но, очевидно, Невилл и Елена приняли решение оставить его в штабе англичан сообща – в конце концов, кто-то должен был играть роль связного, а если Виктор уже вжился в нее, то был ли смысл что-то менять?
На переговорах Елена обмолвилась с братом едва ли парой слов, но Виктор не обижался. В теперешнем статусе ей явно было не до сестринских сентиментов.

- Виктор? Ты здесь?

Все это время он стоял на крыльце, кутаясь в теплое пальто, и курил. Голос Гермионы вырвал его из состояния задумчивого оцепенения, в котором он пребывал последние минут пятнадцать, хотя Виктор меньше всего ожидал, что к нему выйдет именно она. Скорее, он думал, сюда бы выглянул вечно злой Бут или колкая Аббот, чтобы призвать к участию в очередном вечернем собрании штаба. Но нет.

- Меня зовут? - поинтересовался Виктор. - Хотят выяснить, почему я продолжаю сидеть у вас на шее?
- Нет, - Гермиона успокаивающе похлопала его по плечу. - Просто мне уже невмоготу слушать все эти разговоры. Невилл сейчас занимается организацией рассылки ценных указаний остальным группировкам Сопротивления и очень нервничает. Остальные сидят по углам и обсасывают по косточкам сегодняшние события.
- Невилл боится, что другие подразделения не разделят вашу новую программу? - понимающе уточнил Виктор.
- Вроде того, - Гермиона нахмурилась и скрестила руки на груди.

Вокруг было темно, где-то в холодных полях гудели осенние ветра, а в спины им бил желтоватый свет, льющийся из окна. Он расцвечивал золотом пышные волосы Гермионы, мягко обволакивал миниатюрную фигуру, но лицо ее оставалось в тени. Впрочем, Виктор все равно совершенно четко различал живой блеск карих глаз на бледном, отдающем белизной лице.

- Невилл думает, - Гермиона прервала ненадолго наступившую тишину, - что его авторитет и так уже подорван из-за того, что миссис Лонгботтом выразила лояльность Волдеморту… И поэтому не знает, как отреагируют наши соратники на то, что он единолично принял решение сотрудничать с твоей сестрой.
- Разве единолично?
- Было бы очень сложно собрать представителей остальных штабов в нынешней ситуации, особенно когда требуется оперативность решений и действий.
- Пожалуй… - Виктор задумался. - Слушай, Гермиона, а ведь вы собирались проверить Елену? Дать ей сыворотку…
- Невилл не в той весовой категории по отношению к твоей сестре, - горько усмехнулась Гермиона и внимательно посмотрела на Виктора. - Он понял это практически сразу, как увидел ее. Предложение выпить сыворотку правды Елена и ее люди расценили бы как невероятную наглость, разве нет?

Виктор нахмурился. Действительно, почему-то ему такая мысль в голову даже не подумала прийти. В последнее время от него вообще слишком часто стали ускользать очевидные вещи.

- Наверное, ты права… - пробормотал он, потянулся за очередной сигаретой в карман и тут же с печалью осознал, что там пусто. - Вот черт…

Гермиона рассмеялась.

- Я думала, ты знаешь свою сестру, Виктор. Знаешь, как и на что она может отреагировать.
- Гермиона, я вообще в людях плохо разбираюсь. И моя сестра не исключение, - он пожал плечами и изобразил подобие саркастической улыбки. - Мной можно вертеть как угодно, главное задать нужное направление.

Гермиона смотрела на него какое-то время внимательным взглядом, усмехаясь краешком рта. Только в усмешке этой не было радости и веселья, скорее горькая ирония и острое осознание безысходности положения, в котором они все пребывали.

- Не позволяй собой вертеть, Виктор, это может плохо кончиться. И дай бог, чтобы твоя податливость и Невиллова излишняя учтивость не вылезли нам боком, - найдя руку Виктора, она коротко сжала ее ледяными пальцами, затем снова похлопала его по плечу, на этот раз как-то нарочито грубо, и ушла обратно в дом.

Виктор снова остался один.


Глава 13. Лунный свет

Дафне снились страшные сны: в каждом из них ей снова и снова полосовали спину острым лезвием, а зловещий голос у самого уха шептал, что крови, выступившей из пореза, недостаточно для определения степени чистоты, поэтому…

– «Поэтому, дорогая, придется перерезать тебе горло», – голос замолкал, и в следующее мгновение Дафна ощущала ледяное прикосновение металла к своей шее. А потом просыпалась, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь не закричать.

Со дня нападения на кафе Флориана Фортескью прошло уже больше недели, а Дафна все никак не могла прийти в себя. Она практически не покидала свою комнату, и даже есть предпочитала у себя – Тини, пока Темный лорд позволял, приносила своей юной хозяйке завтраки, обеды и ужины. Которые, впрочем, оставались то на треть, то на половину, а то и полностью нетронутыми.

На пятый день затворничества Волдеморт передал ей, что она обязана подчиняться правилам приличия и присутствовать утром и вечером за общим столом, и когда она все-таки вынудила себя спуститься на завтрак, ей прохладным тоном было сделано напоминание о необходимости визитов к Лонгботтомам.

Сейчас она лежала в постели, зарывшись в подушки и пуховое одеяло, и мучительно размышляла о том, как ей быть дальше. Кошмары кошмарами, а жить как-то нужно, это Дафна понимала. И Лонгботтомы… Фрэнк и Алиса. Темный лорд ожидает, что она продолжит навещать их, но, Мерлин свидетель, как же ей не хотелось рассказывать им о том, что с ней произошло! Ведь это их сыну и его деятельности Дафна обязана ночными кошмарами и вынужденным бодрствованием по ночам, отвратительным самочувствием, постоянным страхом и болезненным видом.

Удивительно, что Волдеморт не комментировал ее изможденный вид. Его нынешнее поведение вообще странным образом контрастировало с тем, насколько обходительным он был с ней в день нападения. Пожалуй, даже слишком обходительным. При воспоминании о том, что он касался пальцами ее обнаженной спины, залечивая рану, Дафна ощутила, что щеки ей заливает горячий румянец. Ей стало стыдно, и она сама не знала, почему, – то ли потому, что ей как приличной девушке не пристало сидеть в расстегнутом платье перед, в общем-то, посторонним мужчиной, то ли потому, что она прожила здесь всего месяц, а лорд Волдеморт уже успел повидать ее в самых уязвимых состояниях.

Хотя, казалось бы, какая ей разница? Темный лорд скорее всего постарается как можно быстрее от нее избавиться, выдав замуж за какого-нибудь чистокровного молодого или не очень человека, и ее с ним снова, как и раньше, ничего не будет связывать. Однако Дафну почему-то эта мысль не успокаивала. И уж совсем дурно ей становилось, когда она пыталась нарисовать себе хотя бы примерный портрет будущего супруга, – результат всякий раз оказывался неутешительным. Лучше уж в девках прожить всю жизнь под присмотром Волдеморта, чем делить постель с каким-нибудь малоприятным типом вроде Амикуса Кэрроу.
Совершенно некстати вспомнились шутливые слова Астории о возможном брачном интересе к ней, Дафне, со стороны Темного лорда, и от одного этого воспоминания она похолодела, издав нервный смешок. Нет, такие абсурдные мысли даже думать нельзя, особенно в его присутствии. Кто знает, что станет с ней и Асторией, если Волдеморт случайно расслышит эту фразу в ее воспоминаниях?

Дафна задумалась об Астории. Снятся ли ей по ночам кошмары? Выходит ли она из своей комнаты? По крайней мере, ее есть кому утешать и успокаивать, – Драко наверняка знал, как вернуть жене душевное равновесие. Вспомнив о младшем Малфое, Дафна обнаружила, что не испытывает больше таких неприятных эмоций, как раньше, – последние события сместили фокус личных переживаний, и Драко теперь не занимал в них центральное место. Хоть где-то облегчение.

Но мысль о том, что ей, в отличии от сестры, было не от кого ждать поддержки, особой радости все же не приносила. От однокурсниц письма приходили редко, и с каждым разом в них было все меньше искренней заинтересованности ее судьбой. Их жизнь била ключом: кто-то готовился к свадьбе, кто-то устроился работать, кто-то уехал, и только одна она сидела, осиротевшая, в мрачном поместье Темного лорда и не знала, что ей делать со своей жизнью дальше.

Из мрачных мыслей Дафну вырвал робкий голосок Тини, которая очень хотела выяснить, не желает ли молодая леди пообедать перед тем, как отправиться в больницу Святого Мунго.

– Принеси мне чаю, – без особого желания ответила Дафна и, поплотнее запахнувшись в шелковый пеньюар, села на кровати. Из-под плотных занавесей в комнату проникали лучи солнца, – впервые за последнюю неделю – и это придало ей решимости.

Приводя себя в порядок, Дафна с тревогой, сжимавшей все внутри, думала о том, как ей говорить с Фрэнком и Алисой. Что они знают о происходящем снаружи? Насколько правдивой информацией располагают? Сколько они узнали о столь новом и непривычном для них мире за прошедшие дни? Дафна понятия не имела, к чему ей быть готовой, а лорд Волдеморт ни единым намеком не желал ей помогать.

Надев простое серое платье с высоким воротником, дороговизну которого выдавали лишь удивительная мягкость ткани и серебряное шитье по краям, Дафна подошла к комоду. Выудив из фарфоровой вазочки гребень с длинной костяной ручкой, она несмело взглянула в круглое зеркало, висевшее на стене. Оттуда на нее затравленно смотрела исхудавшая до прозрачности девушка, большие глаза казались огромными на осунувшемся лице. Дафна несколько раз провела расческой по взлохмаченным волосам, довела их до приличного состояния и заколола в низкий пучок. Еще раз придирчиво осмотрев свое отражение, она нахмурилась и отвернулась. Ей срочно надо было что-то с собой делать. Например, купить зелье сна без сновидений?

В больнице Святого Мунго ничего не поменялось. Дафна тихонько проскользнула на пятый этаж, оставшись незамеченной суетливыми колдомедиками в лимонных халатах и их вечно от чего-то страдающими пациентами.

– Вы снова к нам в гости решили наведаться? – Фрэнк встретил ее откровенным недружелюбием.

Дафна приложила все силы к тому, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Вежливо улыбнувшись, она кивнула.

– Надеюсь, мое присутствие не доставит вам неудобств?
– Делайте, что хотите, мы все равно себе не хозяева, – буркнул Лонгботтом и погрузился в чтение, от которого несколькими секундами ранее отвлекся, чтобы обратить внимание на гостью.

С последнего визита Дафны в обстановке палаты кое-что изменилось: появился шкаф с книгами, стену у окна теперь подпирал удобный диван, а кровать отгородили от остального пространства красивой широкой ширмой. И ничто, конечно же, не напоминало о детско-наивной цветовой гамме и ярких игрушках, которые были уместны в интерьере, в котором обитают впавшие в беспамятство взрослые дети. Большая светлая и уютная комната, устроенная так, чтобы в ней с равным комфортом можно было и отдыхать, занимаясь своими делами, и принимать посетителей.

Иными словами, местный обслуживающий персонал сделал все, чтобы Лонгботтомы чувствовали себя как дома. Но действительно ли могли они сравнить это место со своим домом? Каким он был, их дом? И что они помнили о нем?

Фрэнк и Алиса оба расположились на диване: он, хмурясь, изучал свежий выпуск «Ежедневного Пророка», а она, как и в тот раз, подобрав под себя ноги, что-то зарисовывала или записывала в небольшом блокноте. Она была так увлечена своим занятием, что даже высунула кончик языка, словно юная школьница.

А ведь в своем временном измерении Алиса действительно еще совсем недавно была школьницей – школьницей, которая, не успев толком остепениться, рухнула в водоворот кровавой безжалостной войны и потеряла почти все, включая саму себя.

От этих мыслей у Дафны защемило сердце. Стянув на груди халат, который ей на плечи дежурным жестом накинула целительница, она робко подошла к Лонгботтомам, увлеченным каждый своим занятием, и осторожно опустилась на краешек софы, той самой, на которой в прошлый раз сидела Алиса.

– Зачем вы сюда приходите? – с легким любопытством женщина подняла на нее большие серьезные глаза.
– Мне… – Дафна замялась.
– Вас приставил к нам Волдеморт, но вы же сами так не скажете, конечно, – язвительно заметил Фрэнк.
– Я прихожу сюда и по своему желанию, – торопливо возразила Дафна.
– Поэтому с вашего последнего визита сюда прошло больше недели? – взгляд Фрэнка стал испытующим, хотя в целом по нему нельзя было сказать, что этот разговор слишком уж его интересует.

Дафна напряглась, сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, потом постаралась расслабиться, выдохнула. Она же не собиралась начинать разговор именно с этого. И вообще не хотела ничего говорить о том дне. Но и смолчать не могла. Глядя в глаза Фрэнку, Дафна кратко поведала о нападении в кафе Флориана Фортескью, о своей ране и о том, как тяжело ей было прийти в себя после того ужасного дня. Лишь о своих ночных кошмарах умолчала, решив, что уж кому-кому, а Лонгботтомам и своих хватает.

– Мы тоже так жили, – мрачно прокомментировал Фрэнк. – Нападения, погромы, убийства… То, что вам спину поцарапали, – это так, детская шалость по сравнению с тем, что творили Пожиратели во времена… Первой Магической войны, так вы это называете?

Он наклонился вперед, приобняв свободной рукой все так же молчащую Алису, а другой крепко сжимая свернутый в трубку «Пророк». Светлые глаза Фрэнка смотрели на Дафну открыто и безжалостно, но она постаралась выдержать его жесткий взгляд и не отвернуться.

– Ваш отец, мисс Гринграсс, показал себя не такой кровожадной сволочью, как многие другие из вашей чистокровной слизеринской своры. Но и его руки чистыми не назовешь – он ведь привечал у себя Волдеморта, выказывал ему лояльность и даже спонсировал… Так что считайте, что судьба вам ответила…
– Фрэнк! – одернула мужа Алиса и мягко сняла с себя его руку. – Перестань, девочка ни в чем не виновата, она даже не знает, что такое война…
– Ваши тоже убивают, – неожиданно для самой себя выпалила Дафна, продолжая глядеть на Лонгботтома, который, сердито глянув на Алису, поднялся на ноги и отошел к книжному шкафу. Он стоял спиной к ней, скрестив руки, – и выглядел напряженным и непримиримым. Такая манера больше подошла бы порывистому и горячему молодому человеку, а не мужчине, на чьих висках уже проступило серебро возраста.
– Убивают? – Алиса взяла Дафну за руку, отчего та вздрогнула, – прямой контакт оказался неожиданным.
– Да. Месяц назад было похожее нападение. В Гринготтсе. Убили одного чистокровного волшебника… И меня, наверное, могли бы убить в этот раз, – Дафна пожала плечами и опустила взгляд на свою руку, которой по-прежнему касались пальцы Алисы. Они были прохладными и бархатистыми на ощупь, совсем как… как у матери, но было так странно, что это не мама, а совсем незнакомая женщина мягко сжимает ее, Дафны, ладонь. Неожиданно для себя она ощутила жжение в глазах.
– И за всем этим стоит Невилл? – Фрэнк обернулся и уставился досадливо на свою жену и Дафну. Алиса убрала руку и обняла себя, подобрав колени к груди.
– Вероятно, да, – Дафна снова смотрела на Лонгботтома, надеясь, что он не заметит влажного блеска в ее взгляде. – Но я не могу с уверенностью сказать, что он… приказывает своим людям убивать или истязать кого-то. Возможно, повстанцы просто так вымещают свою злость.

Почему она так говорила? Почему вдруг взялась оправдывать Невилла, которого ни разу в жизни не видела, и который представлялся ей исключительно как негативный персонаж – мстительный главарь террористической банды, не желающей вписаться в волшебный мир, построенный Темным лордом, и живущий, надо сказать, по вполне сносным законам?

Дафна опустила голову и принялась разглядывать свои пальцы. Ей нравились Фрэнк и Алиса, особенно Алиса. Она не хотела злорадствовать и тыкать этих людей, переживших столько боли и горя, в то, каким стал их сын, пусть даже его нынешние методы мало чем отличались от методов Пожирателей Смерти в худшие времена. Лонгботтомы не были виновны в том, что происходило сейчас, спустя двадцать с лишним лет, прошедших с той ночи, когда в их дом ворвались трое обезумевших Лестрейнджей и Барти Крауч-младший.

– Это месть, мисс Гринграсс, – Фрэнк снова отвернулся к книгам, голос его звучал глухо. – Месть за то зло, что сторонники Волдеморта причиняли нам, а потом нашим детям. За смерть Гарри Поттера, в конце концов.
– Но ведь если не отказаться от мести, поток зла не остановится? – Дафна с отчаянием поглядела на задумчивую Алису, которая, казалось, не испытывала и половины тех эмоций, которые кипели в душе ее мужа.
– К чему эти разговоры, мисс Гринграсс? – Фрэнк нервно повел плечом. – Дамблдор бы с вами непременно согласился, но он мертв и повлиять на решения и действия Невилла не может. А мы с Алисой и подавно. Уж лучше бы мы продолжали лежать в коме и пребывать в состоянии блаженного неведения… Вы хоть представляете себе, каково это – проспать два десятилетия, проснуться и осознать, что практически все, кого ты недавно видел, лежат в могилах? И что мир за это время перевернулся вверх ногами? Я ни за что не пожелаю вам этого, хоть вы мне и не очень-то симпатичны.

Он обернулся, и теперь снова смотрел на нее с холодным вызовом, а Дафна не знала, как ответить. Она действительно не хотела бы оказаться на их месте. А еще ей впервые в жизни открыто признались в неприязни – и у нее не было оснований подвергать это откровение сомнению.

– Мне очень жаль, мисс Гринграсс, – тихо произнесла Алиса. – Фрэнк прав. Мы чужие в этом мире. У нас выбита почва из-под ног, нам приходится учиться жить заново. Я даже не знаю, как вам это объяснить, чтобы вы хотя бы примерно представили себе…

Она смотрела на Дафну, и в ее больших темных глазах, обрамленных длинными ресницами и мелкими морщинками, плескалась печаль.

– Я… пытаюсь понять… – Дафна приложила руку к сердцу, не в силах высказать степень своего сочувствия. Потому что ей действительно катастрофически не хватало слов, чтобы выразить в них всю гамму эмоций, вызываемых одной лишь мыслью о судьбе Лонгботтомов.

Алиса грустно улыбнулась, а Фрэнк, досадливо махнув рукой, ушел за ширму, где взгляду Дафны было его не достать.

– Не обижайтесь на него, – прошептала Алиса, доверительно наклонившись к Дафне. – Фрэнк всегда был вспыльчивым. Возможно, если бы мы жили полноценной жизнью, к нашему нынешнему возрасту он стал бы поспокойнее, но… – она невесело усмехнулась. – Я даже не знаю, сколько нам теперь надо прожить, чтобы наш психологический возраст сравнялся с биологическим. Возможно, Невилл теперь по состоянию ума и сердца даже старше нас, своих родителей. Интересно, в кого он пошел характером – в меня или во Фрэнка…
– В вас, – выпалила Дафна, а мгновение спустя, осознав, что, возможно, наврала, поправилась с виноватой улыбкой, – мне кажется, что в вас. Если бы в мистера Лонгботтома, то…

Она запнулась и не договорила, поняв, что, кажется, рискует сказать лишнее, а еще почувствовав предательский жар стыда, опаливший лицо и шею. Закусив губу, она опустила глаза, не зная, как продолжить разговор. Но Алиса ее поняла и только покачала головой.

– Вы правы, мисс Гринграсс. Если бы у Невилла был характер Фрэнка, смертей было бы больше, и месть была бы страшнее.

* * *


Возвращалась в поместье Дафна в глубокой и невеселой задумчивости. Ей было печально от того, что Фрэнк был с ней так резок, хотя в глубине души она понимала и признавала, что не вправе требовать от него дружелюбия в свой адрес. Кто она такая для него? Дочь покойного врага, пусть не злейшего, но разве это так важно? А вот Алиса неожиданно оказалась мягкой и понимающей – и у Дафны замирало сердце, когда она вспоминала ее задумчивый проникновенный взгляд. Они не заслужили всего этого, не заслужили – эта мысль билась в голове в унисон с ударами сердца, вызывая к жизни старую боль о другой женщине, которая тоже… не заслужила.

Холл, как и всегда, встретил Дафну полумраком и тишиной, – словно в доме никого не было. Но это было невозможно: в поместье всегда находились домовые эльфы, да и Темный лорд уже наверняка вернулся из Министерства и сидел, обложившись бумагами и книгами, в своем кабинете.

Избавившись от верхней одежды, Дафна, повинуясь странному наитию, двинулась в направлении залы в правом крыле – той самой, где стояло фортепиано. Сейчас ей больше всего хотелось излить свои чувства в музыке. Она с детства любила играть, и родители, как ни странно, поощряли это ее увлечение и не считали магловскую классическую музыку чем-то ужасным и постыдным. Впрочем, чистокровные маги никогда особенно не брезговали искусством неволшебников, полагая, что прекрасному надо отдавать положенную ему дань в виде восхищения независимо от того, кто является его создателем.

Дафна училась играть на фортепиано у девушки-сквиба, которая, за неимением возможности жить полноценной волшебной жизнью, нашла себя в музыке и даже умудрилась закончить Королевскую академию музыки. Ставшая «своей» в мире маглов, Лора Ливитт, тем не менее, не порвала окончательно связи с миром волшебным и зарабатывала на жизнь в том числе и тем, что давала уроки музыки детям из богатых чистокровных семей. Благодаря мисс Ливитт Дафна полюбила нежной любовью Бетховена, Шопена, Дебюсси, Листа, Сати – и даже не так уж мало освоила из их творчества.

Какое же счастье, что здесь, в поместье Темного лорда, было фортепиано! Правда, с тех самых пор, как Дафна впервые его увидела, ей не давал покоя вопрос: а умел ли играть сам хозяин поместья? А если да, то как услышать эту игру?

Дафна толкнула дверь, ведущую в залу, и замерла. Освещенная мягким светом канделябров, комната была не пустой. У окна, завешенного тяжелыми портьерами, чуть поодаль от фортепиано, в просторном кресле с широкими подлокотниками, обитом темно-зеленым бархатом, закинув ногу на ногу, восседал Волдеморт. Слева от него на журнальном столике лежало несколько книг, а одну он держал в руках и, по-видимому, читал до того момента, как сюда вошла Дафна.

– Простите, милорд, я, наверное, помешала вам… – скороговоркой выпалила Дафна, приготовившись к отступлению и внутренне сокрушаясь по несбывшейся мечте о фортепиано.
– Нисколько, – заверил Волдеморт и, отложив книгу на столик, поманил ее бледной рукой. – Проходите, мисс Гринграсс, не стойте в дверях.

У Дафны екнуло сердце, ей очень хотелось на всех парусах умчаться прочь отсюда, но ноги уже сами несли ее вперед, повинуясь словам Темного лорда. Сделав несколько шагов под пристальным острым взглядом, она остановилась почти у самого кресла, где сидел Волдеморт. И почувствовала себя донельзя глупо – ни дать ни взять, провинившаяся школьница столбом стоит перед главой семейства в ожидании допроса об успеваемости.

Волдеморт, кажется, почувствовал ее неловкость, – или просто ему не нравилось смотреть на нее снизу вверх, – махнул легонько рукой, и от противоположной стены, где возвышались книжные стеллажи, к Дафне подъехал стул, легонько ударившись об ее ноги.

– Садитесь, – Дафна, чувствуя, как под его внимательным взглядом на щеках разгорается пожар, опустилась на стул, который силой магии расположился так близко к креслу Волдеморта, что теперь их колени слегка соприкасались. Этот факт донельзя смущал Дафну, но отодвигать ноги она не решилась, опасаясь, что он заметит этот жест и, чего доброго, посмеется над ее застенчивостью.

– Как вы себя чувствуете? – это был первый вопрос, заданный участливым тоном, с того самого дня, как Дафна стала жертвой террориста.
– Уже лучше, – сдержанно ответила она, сохраняя спину прямой, но глаза опустив на плотно сжатые коленки.
– Я бы так не сказал. У вас очень болезненный вид. Вы плохо спите? – конечно же, от его глаз ничего не укроется.
– Да, – призналась Дафна и, неожиданно для самой себя, разоткровенничалась, – мне каждую ночь снится один и тот же кошмар… и я… боюсь засыпать.

Она подняла на него взгляд, но именно в этот момент Волдеморт смотрел не на нее, а куда-то мимо – то ли на дверь, то ли на книжный шкаф напротив. Он о чем-то думал. Знать бы, о чем?

– Вам стоит отвлечься, а не сидеть в четырех стенах. Или вы считаете, что если будете лежать целыми днями в постели, вам станет легче? Как бы не так, – он покачал головой, его длинные пальцы рассеянно поглаживали лакированный деревянный подлокотник. Пальцы музыканта, невольно подумалось Дафне. Мысли о музыке частично успокоили ее, и она немного расслабилась.

– Я и отвлеклась. Была сегодня в больнице Святого Мунго.
– Неужели? – в глазах Волдеморта мелькнуло холодное любопытство, он слегка поменял позу, и прикосновение его колена стало еще более ощутимым.

Дафна почувствовала странную дрожь глубоко в груди и с удивлением отметила, что от тела темного мага исходит тепло… а не ледяной холод. И тут же смутилась. Чтобы скрыть внутреннее замешательство, она с волнением в голосе пересказала подробности сегодняшней встречи с Лонгботтомами, умолчав, впрочем, о том, какие чувства вызвала в ней самой эта встреча. Волдеморт слушал внимательно, взгляд его блуждал по комнате, время от времени останавливаясь на рассказчице. Иногда он задавал ей уточняющие вопросы и лишь молча кивал головой, слыша ответы.

– Что ж, все идет примерно так, как я и ожидал, – заключил он удовлетворенно, откинувшись на спинку кресла и сложив пальцы в замок. – И это всего лишь ваша вторая встреча – думаю, если вы не будете пренебрегать нашей договоренностью, то уже очень скоро вам удастся растопить их сердца и вернуть к нормальной жизни.
– Вы так считаете? – с печалью в голосе отозвалась Дафна. – Я не очень понимаю, какую цель вы на самом деле преследуете, но, боюсь, что общение со мной вряд ли станет для Фрэнка и Алисы чем-то приятным и радостным. Для Фрэнка так уж точно. Он презирает меня и мою семью. Моего отца.
– А разве вы похожи на своего отца? – вскинул брови Волдеморт, подавшись вперед.
– Нет, нисколько, – с неожиданной для себя запальчивостью ответила Дафна, встретив его заинтересованный взгляд. – Астория унаследовала его характер. Она всегда была… «папиной дочкой». Старшая, самая любимая. И очень с ним схожая. А я… Вместо меня отец ожидал сына. Но не повезло, – Дафна пожала плечами, сама не понимая, зачем все это рассказывает. – Он годами донимал маму, обвинял ее в неспособности родить наследника и, в конце концов, она умерла, не сумев справиться с чувством вины…
– Я помню вашу мать, – задумчиво произнес Волдеморт. – Вы – практически точная ее копия, и внешне, и внутренне.

Дафна какое-то время молчала, привыкая к мысли о том, что не является для Темного лорда безликой тенью, раз он даже обратил внимание на ее сходство с покойной матерью. И та в его глазах тоже, очевидно, не была статистом. А может, просто все дело в сверхъестественной наблюдательности?

– Она была тверже и увереннее в себе, – полувопросительным тоном произнесла Дафна, ожидая, что Волдеморт, разумеется, и на этот факт обратил внимание.
– А это мы еще увидим, – усмехнулся тот, к ее удивлению. – Вы не так слабы и робки, как пытаетесь казаться, мисс Гринграсс. А ваша юность и неопытность пока не дают основания для вынесения окончательного вердикта вашему характеру.
– И кто же вынесет этот вердикт, когда придет время? – сорвалось с губ у Дафны, прежде чем она успела испугаться собственной раскованности.

Темный лорд изогнул бровь, его губы искривила насмешливая улыбка.

– Ваш будущий супруг? Или как бы вы хотели?

Дафне стало жарко и душно, она инстинктивно поднесла руку к вороту платья и расстегнула верхнюю пуговицу, не заметив, как внимательно следил за ее движениями Темный лорд.

– Я бы не хотела, чтобы меня оценивал человек, которого я ненавижу, – сдавленно проговорила она. – И не хотела бы становиться чьей бы то ни было женой, пока остаюсь, как вы сказали, юной и неопытной… Но, боюсь, выбора у меня нет.
– Выбор есть всегда, мисс Гринграсс, – отметил Волдеморт. – Я не собираюсь сдавать вас на руки первому встречному. И, к слову, не могу не радоваться здравости ваших рассуждений.
– В чем же их здравость?
– Вы не питаете иллюзий относительно себя самой. Разумеется, от них мало кто свободен в полной мере, но в вашем возрасте они обычно зашкаливают.
– Отец не давал мне шанса думать о себе слишком хорошо, – Дафна растерянно изучала собственные руки, не переставая задаваться вопросом, зачем все это рассказывает. – Он регулярно давал мне понять, что я не дотягиваю до идеала. Что я недостаточно хороша, чтобы быть наследницей рода Гринграсс. Гринграссы – пробивные, уверенные в себе, хитрые, амбициозные. Я же не такая… Он еще удивлялся, как я умудрилась попасть на Слизерин…

Пока Дафна говорила это, в глазах предательски защипало. Еще немного – и она разревется здесь как последняя дура.

– Думать о себе хорошо и испытывать по отношению к себе иллюзии – не одно и то же, Дафна, – заметил Волдеморт. – Вы обязаны быть о себе хорошего мнения, но при этом трезво оценивать свои возможности и слабости. В противном случае мир проглотит вас и не подавится. И я даже не могу с уверенностью сказать, кому обычно приходится хуже, – тем, кто безудержно себе льстит, или тем, чья самооценка, растерзанная в клочья, лежит где-то на уровне плинтуса.

Дафна подняла блестящие воспаленные глаза на Темного лорда, но не знала, что ему сказать. Он тем временем, не поведя бровью, извлек из кармана своего черного пиджака платок и протянул ей.

– Ваш отец недооценивал вас исключительно по той причине, что вы родились не того пола. И в этом нет ни вашей вины, ни вины вашей матери. Уясните это, а еще то, что вы ничего не должны покойнику – и никогда не были.
– Спасибо, – тихо произнесла Дафна, и не зная толком, за что его благодарит, за платок, которым она теперь аккуратно вытирала глаза от непрошеных слез, или за нужные слова.

Волдеморт какое-то время молчал, а Дафна, хоть и чувствовала себя придавленной этой внезапно воцарившейся тишиной, но все же исподтишка наблюдала за тем, как он задумчиво изучает одну из книг, взятую им со стола. А ведь во всем его облике действительно было что-то особенное… привлекательное. Не зря некоторые юные волшебницы, однокурсницы Дафны, делали вырезки из «Пророка» с его колдографиями и бережно хранили их, заложив в дневники или цветастые папки, туго набитые любовными записками, секретиками, билетами и прочими девичьими безделушками. Может, потому подруги так мало ей писали? Завидовали, что она живет в одном доме с самим Темным лордом? И что они, интересно, еще думали? Дафне даже неловко стало, когда она представила, какие предположения могли родиться в богатой фантазии ее однокурсниц.

Именно в то мгновение, когда она в очередной раз смутилась от своих мыслей, Волдеморт посмотрел на нее и чуть заметно усмехнулся. Покраснев уже в который раз за вечер, Дафна поспешно отвела взгляд – Темный лорд, того гляди, решит, что ей нравится его разглядывать.

– Я тут кое-что вспомнил, мисс Гринграсс, – его голос звучал почти весело. – Мы недавно заключили с Шармбатоном важный договор о сотрудничестве, в связи с чем руководство французской школы устраивает торжественный прием для британской стороны в начале декабря. Вы составите мне компанию.
– Я… вам… компанию… – Дафна изумленно распахнула глаза. – Но… мне там нечего делать, милорд.
– Это мне решать, – отрезал Волдеморт. – Вы танцевать умеете? Правила этикета вам известны? – дождавшись утвердительных кивков, он откинулся на спинку кресла. – Не вижу причин, по которым вам там было бы «нечего делать». Развеетесь, отдохнете…
– Возможно, найду будущего мужа… – покорно вздохнула Дафна, разгадав мотивы Волдеморта и вспомнив, что важной подоплекой контракта об обмене студентами между Хогвартсом и Шармбатоном была именно надежда на налаживание брачных связей.
– Тоже верно, – после секундной паузы отметил Волдеморт, скользнув по ней ничего не выражающим взглядом. – А теперь сыграйте мне что-нибудь, мисс Гринграсс. Вы ведь для этого сюда пришли?
– Я… с удовольствием что-нибудь для вас сыграю, милорд, – Дафна поднялась со своего места, пожалуй, слишком поспешно, неуклюже задев ногой колено Волдеморта и чуть не наступив на идеально начищенный носок его черной туфли. Темный лорд подался вперед, перехватил тонкое запястье и насмешливо заглянул в ее лицо.
– Аккуратнее, мисс Гринграсс, иначе я начну переживать за ваши танцевальные способности.
– Извините, – смущенно выпалила Дафна.
– И… только не Лунную сонату, пожалуйста, – он усмехнулся и отпустил ее.

Сев за фортепиано, Дафна не слишком долго думала о том, что сыграть. На крышке инструмента как раз лежало собрание сочинений Дебюсси: на одно мимолетное мгновение удивившись этому, Дафна все же открыла тетрадь, установила ее на полку для нот и с огромным удовольствием, забыв о всех волнениях и поводах для смущения и робости, заиграла хорошо знакомую ей вещь – переливчатую пьесу «Лунный свет». Она играла с упоением, хотя и ощущала всем телом, что ей в спину упирается острый взгляд Темного лорда, – но Дафну это мало волновало, ей нравилось растворяться в волшебстве музыкальных гармоний, ее даже грела мысль о том, что, возможно, ее неожиданному слушателю нравится эта кристально чистая мелодия… Каково же было огорчение Дафны, когда, доиграв финальный аккорд и развернувшись в ожидании похвалы, она обнаружила, что осталась в комнате совершенно одна.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"