Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

AMBER alert

Автор: tinka1976
Бета:Тайлин
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Горацио Кейн, Эрик Делко/Келли Дюкейн, Фрэнк Трипп, Райан Вулф, Алекс Вудс и другие
Жанр:Detective, Romance
Отказ:Персонажи CSI:Miami принадлежат cbs
Аннотация:Одно убийство тянет за собой другое, эти преступления явно связаны между собой, но как именно? А тут ещё похищенный ребёнок, да и кое-кому из криминалистов придётся несладко... Горацио и его команде предстоит распутывать весь этот непростой клубок. Жанр: crime-drama, романс, хёрт/комфорт
Комментарии:AMBER (America’s Missing: Broadcasting Emergency Response) Alert или Child Abduction Emergency — система оповещения о пропаже детей
Каталог:нет
Предупреждения:насилие/жестокость, смерть персонажа, нон-кон/изнасилование
Статус:Закончен
Выложен:2015-11-14 13:12:20 (последнее обновление: 2015.11.14 13:12:14)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Скачать с яндекс-диска: doc || txt || fb2 || epub


Мартин свернул в очередной переулок и нецензурно выругался. Чёрт дёрнул послушать этого придурка Оззи! Позарился на обещанную скидку и фантастическую скорость работы. Какая вообще может быть чудо-мастерская в таком богом забытом месте? Нужно было сразу спросить адрес, да ещё и пробить его по знакомым, не слышал ли кто чего, не разводка ли это. Нет же, купился как последний лох!

"Там не заблудишься, я тебе сейчас всё объясню…"

Вот и объяснил… Конечно, может, Мартин и сам что-нибудь перепутал, ориентиры, прямо скажем, были так себе. Но для того и придуманы всяческие умные штучки типа навигаторов, чтобы не было нужды вот так плутать, разыскивая нужное место. Нет, решено, если за очередным поворотом не будет той самой здоровенной вывески, которую обещал Оззи, – пропади она пропадом, его мастерская. Сделают всё и в обычной. Пусть на сотню баксов дороже, пусть за неделю, а не за ночь, – но меньше всего на свете Мартину нравится чувствовать себя таким придурком, как сейчас. Это никакие сто баксов не исправят.

За поворотом оказался вовсе глухой переулок и, разумеется, безо всяких вывесок. Мартин замедлил ход, выбирая в навигаторе свой домашний адрес: пусть вежливый электронный гид в исполнении приятного женского голоса выведет его обратно к цивилизации, – и это его спасло. Бросив очередной взгляд на дорогу, Мартин успел заметить лежащего на асфальте человека. Взвизгнув тормозами, "феррари" встал как вкопанный.

Человек не торопился убираться с дороги, и Мартин занервничал. Неужели он всё-таки слишком поздно затормозил? Доказывай потом копам, что переехал уже мёртвого. А если этот придурок ещё и не мёртв, а лишь мертвецки пьян или обдолбан?

– Эй, ты там живой? – позвал Мартин, выходя из машины. Мотор он предусмотрительно глушить не стал, а дверцу придерживал, чтобы не захлопнулась. К сожалению, с этого места не было видно лица лежащего, только его ноги. – Давай, двигай отсюда, а то полицию вызову! – пригрозил Мартин. Никакого эффекта.

В переулке воняло мочой и кошками. Окончательно разозлившись, Мартин захлопнул дверцу машины и решительно направился вперёд, готовый пинками заставить пьянчугу освободить проезд. Он смотрел под ноги и не успел отреагировать на тень, надвинувшуюся откуда-то сбоку. Просто почувствовал вкус крови на языке и только тогда сообразил, что его ударили в лицо. Крик застрял у Мартина в горле, а следующий удар – в живот – выдавил из него какое-то хриплое бульканье. Несмотря на пляшущие перед глазами круги и новые удары, огнём вспыхивающие на теле, Мартин сумел различить знакомый звук открывшейся дверцы машины.

– Только не мой "феррари"! – хотел крикнуть он, рванулся, но тут под ребро ударило особенно жгуче, и Мартин закашлялся, пуская кровавые слюни. А потом ему вдруг стало всё безразлично. И паршивец Оззи со своей чудо-мастерской, и не выплаченный до конца кредит за "феррари", и текущая по ногам моча… Мартин глянул невидящими глазами прямо в бледное перекошенное лицо водителя "ауди", минуту назад свернувшей в этот злосчастный переулок, и провалился в темноту.


***

Лин была вне себя от ярости. Кем он её считает, совсем дурочкой? Да, она не хочет ничего решать, она хочет жить в своё удовольствие, а для решения проблем у каждой уважающей себя женщины есть специальный полезный человек, муж называется! Так жила её мать, и её тётка, и бабушка… Карен живёт иначе, но кому от этого лучше-то?

Да, крыть ей нечем, раньше она покупалась на все эти сладкие сказочки о сверхурочных и индивидуальных заказах, верила, что при должном старании даже автомеханик может заработать на приличную жизнь, но что из этого вышло в итоге? Дом скоро отойдёт обратно банку, Лин так и не нашла денег выкупить последнюю закладную. Оказаться впридачу втянутой в его тёмные делишки? Нет уж, увольте! Она прекрасно знает, что именно видела, и не надо ей тут рассказывать сказки. Сказки она себе сама расскажет, когда получит отступные.

Лин показалось, что хлопнула входная дверь, но шагов она не слышала. Да и не должен этот мерзавец так быстро вернуться, по-хорошему. Или она так мало запросила, что ему и четверти часа оказалось достаточно, чтобы раздобыть нужную сумму? Ну ничего, у неё есть ещё один козырь в запасе…

Лин выходила из комнаты, чтобы проверить, пришёл всё же кто-то или ей почудилось, когда внезапно перестала видеть что-либо вокруг. И ничего не почувствовала: ни боли от удара о стену, ни ковра под щекой, ни чужих рук, грубо стискивающих её бёдра, ни бесцеремонно вторгающегося в неё члена…


***

– Глухое место, – недовольно сказал Фрэнк Трипп, оглядывая высокий забор с одной стороны улицы и пустырь с другой.

– На бродягу он совсем не похож. Такой костюм не найдёшь на помойке, – лейтенант Горацио Кейн стоял в нескольких шагах от тела, дожидаясь, пока судмедэксперт закончит свою часть работы.

– Думаешь, сброс? – поинтересовался Фрэнк.

– Маловероятно, – покачал головой Том Ломан. – Нет соответствующих повреждений, даже следов волочения. Я думаю, он умер здесь, на этом самом месте.

– Фрэнк... – Горацио прищурился, вглядываясь в дальний конец переулка. – Почему бы тебе не потолковать с хозяином вон того заведения?

– Если у них есть камера над входом, она могла захватить происходящее в переулке, – согласился Фрэнк.

– В таком районе должна быть, – кивнул Горацио. – Что ещё скажете, док?

– Четыре колотые раны. Три на спине, одна спереди, все в районе лёгких. Ранения проникающие, вероятно, ножевые, – откликнулся Ломан, не прекращая ощупывать тело затянутой в перчатку рукой. – Множественные травмы предположительно от удара тупым предметом. Вероятнее всего кулаком, но с исключительной силой.

– Чрезмерное насилие, – Горацио поморщился, побарабанил пальцами по жетону, кивнул доку и подошёл к Райану Вулфу, который разглядывал что-то на асфальте. – Что у тебя?

– Похоже на кровь, – Райан приложил угольник и защёлкал фотоаппаратом. Сделав снимки, он взял ватной палочкой пробу с подозрительного пятна.

Горацио смерил взглядом расстояние от этого места до тела. Конечно, пострадавший мог преодолеть его даже с серьёзной раной, но где тогда следы?

– Но это не она, – покачал головой Райан. Реактив не окрасил ватную палочку в розовый цвет, значит, тест отрицательный. – По-моему... – Райан наклонился и понюхал пятно. – Слушай, Эйч, по-моему, это что-то кондитерское, – он коснулся пятна мизинцем, осторожно лизнул и добавил: – С вишнёвым вкусом.

Горацио усмехнулся и вернулся к месту обнаружения тела.

– Документов нет?

– Увы, – покачал головой Ломан, помогая санитару задвинуть носилки в фургон. – Всё как и раньше.

– Судя по следам шин, у него была спортивная машина, – сказал подошедший Райан. – Я отправил снимки Делко, он скажет точнее.

– Но этого недостаточно для ориентировки воздушного патруля, – Горацио сжал челюсти, играя желваками.

Это была уже третья подобная жертва. Отдел, занимающийся угонами машин, ничем не мог помочь криминалистам – раньше они не сталкивались с таким почерком, обычные угонщики стараются обходиться без жертв. Эти же угонщики не только убивали хозяина машины, но и забирали его документы, затрудняя опознание. Это давало им достаточно времени на то, чтобы искомая машина превратилась в груду разрозненных деталей с перебитыми номерами, найти которую можно было только случайно. Такое положение дел лейтенанта Горацио Кейна устроить никак не могло.


***

Личность жертвы установили только через несколько часов. Фрэнк, разумеется, получил плёнки раньше, но камера оказалась такой слабой, что происходящее в переулке удалось разобрать лишь в общих чертах, а о том, чтобы рассмотреть номерной знак угнанной машины, и речи не шло. Лишь когда по отпечаткам пальцев установили, что погибшего звали Мартин Беккер, тридцати семи лет от роду, холост, работал в банке начальником кредитного отдела, тогда и выяснили, какую машину он водил. Его "феррари" цвета "мокрый асфальт" наконец объявили в розыск, ни на что уже не надеясь: прошло больше двенадцати часов с момента угона, а специалисты в хорошо оборудованной мастерской могут разобрать такую машину меньше чем за час.

– Не удалось выяснить, что он делал в том районе? – спросил Горацио, останавливаясь возле поверхностного компьютера.

– Нет, – Райан отрицательно покачал головой и снова запустил воспроизведение, внимательно вглядываясь в мелкое размытое изображение. – Почему он остановился? – пробормотал он, ероша бровь большим пальцем.

– По нужде? – предположил Горацио. – Переулок глухой и безлюдный.

– Не похоже, – не согласился Райан. – Смотри, он не глядит по сторонам, не отходит к забору. Он идёт вперёд...

– Как будто перед его машиной что-то есть, – закончил за него Горацио.

– Или кто-то.

– Если ты сворачиваешь в глухой переулок и видишь лежащего на асфальте человека, у которого голова в крови...

– …с вишнёвым вкусом...

– ...ты не смотришь по сторонам, ты идёшь к жертве.

– Том сказал, парню раздробили челюсть и здорово помяли грудную клетку, а уже второй удар ножом рассёк спинной мозг и был смертельным, – сказал Райан, наблюдая за мельтешением смазанных теней на плёнке. Невозможно даже было определить точное количество нападающих. То ли один, то ли двое. Вот промелькнула какая-то машина. Кажется, не останавливаясь. Хотя…

– Вероятно, кто-то из них уже сидел, – задумчиво сказал Горацио, потирая подбородок. – И теперь решил не оставлять свидетелей.

– Если так, его отпечатки есть в системе. Я проверю ещё раз образцы, которые передал Том, и одежду жертв.

– Горацио! – Фрэнк Трипп дышал так, словно не ехал на лифте, а бежал бегом по лестнице. – Есть зацепка! Мы искали машину Беккера на камерах дорожного наблюдения, но нашли кое-что другое. Камера на светофоре в квартале от места преступления зафиксировала нарушителя. Зелёная "ауди" превысила разрешённую скорость чуть ли не в два раза. Время и направление движения совпадают.

– Свидетель или... – Горацио быстро шёл за Фрэнком к лифту.

– Или. Машина зарегистрирована на Томаса Диксона, двадцать семь лет, автомеханик, отсидел семнадцать месяцев за угон, вышел пару недель назад.

– Адрес есть?

– И не только адрес, – Фрэнк торжествующе потряс сложенной бумажкой ордера.


***

– Неплохо у нас живут недавние зэки, – Горацио вышел из "хаммера" и теперь с удивлением оглядывал ровно постриженные ряды живой изгороди вдоль чистых тротуаров и разноцветные фасады домов с ухоженными цветниками перед ними. – Ты уверен, что адрес правильный?

– Ну, технически это не его адрес, а адрес жены, – буркнул Фрэнк, сверившись с блокнотом и направляясь к одному из домов. – К тому же бывшей жены, она подала на развод вскоре после того, как Диксона посадили. Но дом всё ещё оформлен на него, и другого адреса в системе нет. Правда, плату по закладной за этот дом уже три раза просрочили, так что со дня на день...

– Фрэнк... – перебил его Горацио, внезапно останавливаясь и напрягаясь всем телом, словно делая стойку. – Вызывай подкрепление, Фрэнк, – велел он, откидывая полу пиджака и вытягивая из кобуры свой "зиг-зауэр".

– В чём дело? – оглянувшись и не заметив ничего подозрительного, переспросил Фрэнк.

Горацио молча ткнул стволом пистолета вниз и чуть в сторону, а потом вновь вскинул его, обхватывая левой рукой пальцы правой, сжимающие рукоять. След был у самого края тротуара, неяркий и нечёткий, но в то же время не было никаких сомнений, что это отпечаток подошвы, край которой испачкан в чём-то тёмном.

Горацио мелкими скользящими шагами пересёк лужайку перед домом и осторожно толкнул входную дверь. Она оказалась незапертой и слегка приоткрылась.

Фрэнк как раз закончил переговоры по рации и присоединился к Горацио, тоже взяв оружие наизготовку. Отпечаток возле входной двери был куда более чётким, и если раньше ситуацию можно было толковать двояко, теперь стало ясно, что человек с кровью на подошвах вышел именно из этого дома. Фрэнк хотел выругаться, но Горацио предупреждающе поднял руку и шагнул в дом. Интуиция подсказывала, что они опоздали, однако Фрэнк покорно промолчал.

Далеко ходить не пришлось. Женщина лежала во второй комнате: лицом вниз, неловко подвернув под себя руки и некрасиво раскинув странно вывернутые ноги. Задравшийся подол лёгкой домашней туники оставлял открытыми ягодицы. Заметив белёсые потёки на внутренней стороне бёдер и в припухшей промежности, Горацио страдальчески поморщился, а Фрэнк, не сдержавшись, громко выругался. Конечно, их никогда не радовали подобные картины, но сейчас новое преступление было совсем некстати, грозя запутать и без того непростое дело и окончательно завести расследование в тупик.

Горацио опустился на одно колено рядом с женщиной, отвёл белокурые пряди волос с её лица и приложил пальцы к горлу, пытаясь нащупать пульс. Через некоторое время отрицательно покачал головой. Женщина была мертва.

– Задушена? – уточнил Фрэнк.

– Не похоже. Следов асфиксии нет, – Горацио приподнял веко жертвы и убедился в отсутствии петехиальных кровоизлияний на склере глаза. Слегка повернул голову женщины, держа её за подбородок, затем окинул внимательным взглядом комнату, поднялся, убрал пистолет в кобуру и задумчиво хмыкнул.

– Что? – недовольно спросил Фрэнк, за долгие годы совместной работы привыкший, что напарник замечает то, чего не замечают другие, и делает из этого неожиданные и точные выводы, но так и не научившийся не раздражаться на это многозначительное хмыканье.

– Обстановка не нарушена, Фрэнк, – пояснил Горацио. – Не буду отбивать хлеб у Тома, но полагаю, её убили одним-единственным ударом, причём она этого не ожидала. Что делает её бывшего мужа подозреваемым номер один.


***

Эрик Делко не любил работать в таких чистеньких районах. В трущобах он чувствовал себя как дома, в действительно богатых районах к нему всегда относились уважительно, а вот в таких районах, как этот, приличных, но не слишком-то богатых, Эрик не мог отделаться от ощущения скрытой презрительной враждебности его обитателей. Словно он остался для них кубинским подростком, высшая планка которого – чистильщик бассейнов, а в приличном обществе ему не место.

Впрочем, здесь было на удивление тихо. Никто не глазел, как Эрик фотографирует отпечаток подошвы на тротуаре и берёт ватной палочкой образец крови, никто не высказывал недовольства тем, что тротуар перегорожен жёлтой полицейской лентой и редким прохожим приходится выходить на проезжую часть.

Закончив с отпечатком на крыльце, Эрик осмотрел входную дверь – никаких следов взлома, как и следовало ожидать, – и зашёл внутрь. Хоть дело и представлялось примитивно простым, следовало собрать доказательства как положено, ничего не упуская.

– Келли? – позвал Эрик, заглянув в ближайшую ко входу комнату и никого там не обнаружив.

– Я здесь, – откликнулась Келли из соседней комнаты. Оглянулась и солнечно улыбнулась. – Я уже почти закончила, скоро можно будет возвращаться в лабораторию.

Эрик глядел на очерченный мелом силуэт на полу с чувством всё усиливающегося беспокойства. Что-то с ним было не так.

– Ну, не дуйся, – неправильно истолковав выражение его лица, ласково сказала Келли. – Горацио же не знал, что это окажется новая жертва в твоём деле, поэтому взял с собой того, кто оказался свободен. Райан не…

– Нет, Кел, погоди, – мотнул головой Эрик. – Тут что-то не так. А где кровь?

– Кровь? – удивилась Келли. – Её практически не было. Только несколько капель на стене и немного здесь на полу, вон там, рядом с четвёртым маркером. А в чём дело?

Эрик нахмурился, затем поставил свой чемоданчик, торопливо вскрыл уже упакованные образцы, покапал на них из пузырьков и ошеломлённо уставился на результат. Отрицательно!

– Ты не проверил их сразу?

– Я болван, Келли. Это не кровь.

– Я вижу. Не переживай так, каждый может ошибиться.

Келли, как всегда, великодушно делала вид, что ничего страшного не произошло, хотя по протоколу Эрик был обязан проверить образцы сразу же. Хорош бы он был, если бы отдал эти образцы на экспертизу ДНК!

– Но ты прав, – задумчиво сказала Келли. – Здесь нет ничего такого, во что можно было бы наступить и наследить потом.

Она вышла в коридор, заглянула в одну комнату, в другую.

– Эрик! – донёсся её звонкий голосок. – Кажется, я нашла!

Эрик поспешил за ней и, едва войдя на кухню, замер. Внушительная красная лужа на полу, брызги высокой скорости на всех поверхностях. Что же здесь произошло?

– Это не кровь, – удивлённо констатировала Келли, проведя тест. – Это… – она принюхалась. – Эрик, это какой-то джем или желатин… В общем, что-то съедобное. Оно вишней пахнет.

– Странно получается, – Эрик потёр затылок. От волнения у него опять зачесался шрам. – В комнате нет следов этого вещества. То есть либо тот, кто изнасиловал и убил миссис Диксон…

– После развода она взяла обратно свою девичью фамилию, – поправила его Келли. – Стала снова Линдси Сокер.

– …зачем-то пошёл на кухню и разбил банку с джемом…

– Кстати, – Келли прищурилась, – вряд ли это была банка. Осколков я не вижу. Скорее, – она подцепила пинцетом плёнку с края лужи, – какой-то пузырь.

– Неважно, – Эрик всё никак не мог закончить мысль. – Тебе не кажется более вероятным, что вчера в этом доме побывало два человека?

– Пока я не вижу к этому никаких предпосылок, – пожала плечами Келли. – Горацио считает, что это мог быть её бывший муж. Тогда они могли начать ссориться на кухне, а потом переместиться в комнату, и там уж… В обратном порядке это и правда выглядит нереалистичным.

– А как же следы? – не сдался Эрик. – Как он мог вляпаться здесь и не наследить в комнате?

– Ну, предположим, он снял обувь после того, как наступил в лужу, а когда произошло убийство, забыл об этом, обулся и убежал, – после некоторого раздумья выдвинула версию Келли.

– И как мы это будем доказывать? – с сомнением уточнил Эрик.

– А зачем нам это доказывать? Найдём бывшего мужа, выслушаем его объяснения и проверим его версию. Что там за шум?

Дверь открылась, вместе с патрульным офицером впустив обрывок фразы "…туда войти! Вы не смеете!.."

– Там пришла женщина, мэм, – доложил патрульный. – Говорит, что она сестра покойной и имеет право войти в дом…

Дверь снова распахнулась. Эрику показалось, что у него начались галлюцинации: рост, цвет и длина волос, черты лица, – всё в точности повторяло женщину, которую недавно вывезли отсюда в мешке для трупов. Словно покойница ожила, переоделась, причесалась и явилась проверять, как криминалисты справляются с делом.

– Что с Лин? – не утруждая себя приветствиями, спросила женщина. Её глаза расширились при виде так похожей на кровь лужи. – И где Клэр?

– А вы?..

– Я её сестра, – нетерпеливо мотнула головой женщина. – Мы близнецы. Меня зовут Карен Сокер. Так что с Лин?

– А кто такая Клэр? – насторожился Эрик. Патрульные осмотрели дом сразу, как только приехали, и никого больше не нашли.

– О, господи… – прошептала Келли, почему-то глядя на микроволновку.

– Клэр – дочь Лин, моя племянница, – на глазах Карен заблестели слёзы. – Ей всего восемь месяцев. Где она?

– Я позвоню Эйчу, – деревянным голосом проговорил Эрик, глядя на извлечённую из микроволновки детскую бутылочку.


***

– Лейтенант Кейн! Лейтенант Кейн!

Горацио устало остановился, потянулся снять солнцезащитные очки, но передумал, поставил руки на пояс и постарался улыбнуться обступившим его репортёрам. Так и есть, в первом ряду стоит хорошо знакомая блондинка с хищным выражением лица. Если сейчас Горацио ничего не скажет официально, Эрика Сайкс обязательно выловит Райана и попытается вытянуть из него что-нибудь, а с неё станется досочинить или переврать любое неосторожное слово. В последнее время Райан наловчился уходить от расспросов своей бывшей подруги, но в любом случае такое внимание ни ему, ни делу, ни лаборатории сейчас вовсе ни к чему.

– Лейтенант Кейн, правда ли, что произошло третье убийство при угоне машины?

– Совершенно верно, – сказал он в угрожающе нависшие микрофоны.

– Есть ли у вас зацепки? Подозреваете ли вы кого-нибудь?

– Вы прекрасно понимаете, что в интересах следствия я не могу разглашать подобную информацию.

– Но что-то вы можете сказать?

– У нас есть предположение, что преступники выманивают водителей из машины, притворяясь ранеными или нуждающимися в помощи. Полиция Майами-дейд призывает граждан быть осторожными и не поддаваться на провокации. Если вы видите человека, нуждающегося в помощи, вызовите соответствующую службу. Возможно, это сохранит жизнь вам обоим. Спасибо.

– Лейтенант Кейн! Лейтенант! Женщина, убитая сегодня в Корал-гейблс, была свидетельницей последнего угона?

У Горацио непроизвольно дёрнулась щека. Репортёры замолкли, все они прекрасно умели чувствовать, когда запахло жареным. Каждая секунда молчания усиливала этот запах, но Горацио медлил. Больше всего ему хотелось бы ответить "без комментариев", но он слишком хорошо представлял, какую сенсацию из этого состряпают средства массовой информации, будучи предоставлены сами себе. Криминалистам после этого не дадут спокойно работать. Огоньки ждущих его ответа телекамер казались глазами неведомых хищников, окруживших лейтенанта и подстерегающих любое неосторожное движение.

Что может быть известно тому, кто задал вопрос? Вероятно, он знает то, что изначально сообщил Трипп: машина, принадлежащая мужу убитой женщины, превысила скорость вчера вечером в квартале от места угона. Если упомянуть бывшего мужа, он может залечь на дно. Если подтвердить причастность Линдси Сокер к делу об угонах, о свидетелях вообще можно забыть. Если он сейчас неудачно солжёт, а потом репортёры узнают правду, репутации лейтенанта Кейна и всей лаборатории в целом придёт конец. Значит, как обычно: правду, только правду и ничего кроме правды, но не всю правду.

– Один из наших основных принципов гласит: следовать за уликами, – неторопливо сказал Горацио. – А не подгонять их под удобную версию. В настоящий момент улики ведут нас в сторону версии бытового убийства на сексуальной почве. И как бы ни были соблазнительны для вас другие варианты, я прошу проявить уважение к умершим и не раздувать нездоровых сенсаций. Когда у полиции появится информация для прессы – вы об этом узнаете. Боюсь, даже раньше нас. Благодарю.

Коротко кивнув в знак прощания, Горацио пошёл к лаборатории под одобрительные смешки в толпе репортёров. Телефон в кармане его пиджака зазвонил, едва он поднялся на нужный этаж.


***

Высокая седая женщина отвела взгляд от замельтешившего рекламой экрана. Телевизор, укреплённый над барной стойкой небольшого придорожного кафе, был довольно дрянного качества, но на смысл новости это не влияло. Бытовое убийство на сексуальной почве? И ни слова о малышке? Её прорезанное морщинами лицо разгладилось. Так она и знала: этой похотливой сучке ребёнок не нужен. Неудивительно, что никто не хватился.

Женщина неторопливо допила свой коктейль, оставила деньги на стойке, вышла на улицу и села в изящную красную "тойоту". Поистине, это самый счастливый день в её жизни. Сегодня небеса благоволят ей как никогда.


***

– Фрэнк, у кого-то из наших ребят слишком длинный язык.

– Я видел выпуск новостей, – посопев, сказал Фрэнк. – Что теперь будешь делать?

– Самой главной новости ты пока не знаешь, – качнул головой Горацио. – У Линдси Сокер был ребёнок. Её сестра утверждает, что малышку не могли никому отдать, и, тем не менее, в доме ребёнка нет.

– Родственное похищение?

– Возможно, – Горацио потёр переносицу. – Хотя я не понимаю, для чего такому человеку как Томас Диксон вдруг понадобилась дочь. При его образе жизни…

– Нужно объявить тревогу АМБЕР.

– Уже сделано. Правда, фотографии удалось достать только где-то двухмесячной давности, Линдси Сокер еле-еле сводила концы с концами, ей было не до фотографирования. Хорошо хоть Карен запечатлела племянницу, когда той исполнилось полгода. К тому же мы не знаем машину: "ауди" Линдси спокойно стоит в её гараже…

– Не нравится мне всё это, – покачал головой Фрэнк. – Может, папаша сначала-то им помочь пытался, быстрых денег срубить на выкуп закладной, а когда не вышло, психанул и решил разом своё финансовое положение поправить? Почём нынче детишки на чёрном рынке?

– Нужно выяснить, способен ли он на такое, – кивнул Горацио. – Я поеду в тюрьму, поговорю с его сокамерниками и надзирателями. Возможно, какое-то время я буду недоступен по сотовому. Эрик и Келли работают с сестрой погибшей, пытаются узнать, кто ещё мог захотеть похитить её племянницу, мистера Вулфа я сейчас отправлю в больницу, где наблюдали малышку, пусть выяснит, нет ли у неё каких-то заболеваний, при которых может потребоваться срочная помощь или приём лекарства в определённое время. Если наши угонщики и дальше будут соблюдать свой график, то до следующего угона с убийством в нашем распоряжении как минимум три дня, а в деле о похищении важен каждый час. Нужно найти Клэр Сокер как можно быстрее.


***

Келли Дюкейн методично всаживала в мишень пулю за пулей, её руки совершали привычные, доведённые до автоматизма движения, разбирая и собирая оружие, тело послушно принимало правильное положение стойки, очередной пистолет плавно поднимался на уровень плеча, зафиксировать запястье, потянуть спусковую скобу без рывка…

Мысли же её были очень далеко отсюда. Информация, полученная в ходе разговора с Карен Сокер, вместе со сведениями, которые Райан привёз из больницы, напоминала дешёвый сериал.

Итак, жила-была Линдси Сокер, по мужу Диксон, молодая красивая блондинка, у которой в жизни было всё, чего только можно желать: непыльная работа секретаршей, хороший дом в престижном районе, любящий муж. Для полного счастья не хватало только ребёночка, но как раз в тот миг, когда Линдси приготовилась сообщить мужу радостную новость, ей сообщили другую новость, отнюдь не радостную: Томас Диксон оказался преступником. Угонщиком машин. Новая стратегия отдела по борьбе с угонами в виде машин-подставок оказалась для него полной неожиданностью, и из салона сверкающего нового "лексуса", подло заглохшего и заблокировавшего все дверцы ровно через тридцать секунд после угона, Томас отправился прямиком в тюрьму.

Сгоряча Линдси подала на развод, и суд удовлетворил её иск. Однако прошёл месяц, другой – и выяснилось, что жить-то будущей маме не на что. Исследования показывали двойню, живот не влезал ни в одну юбку, Линдси потеряла работу и совсем было отчаялась, но тут ей внезапно повезло. Разговорившись с соседкой в очереди к врачу, Линдси жаловалась на своё бедственное положение, мол, не вырастить ей двоих, и не обращала внимания, как меняется в лице её собеседница.

– Нас с вами сам бог свёл, – сказала та, оборвав причитания Линдси, пригласила её в кафе и предложила такое, против чего невозможно было устоять. Десять тысяч за каждый оставшийся месяц беременности и шестьдесят тысяч сразу после родов. Итого сто тысяч долларов для Линдси в обмен на здорового ребёнка от нормальной матери для её благодетельницы, и всё это без государственной волокиты, связанной с усыновлением. Сколько благодетельнице придётся выложить за бумаги, Линдси не интересовало.

Через четыре месяца женщины разошлись, полностью довольные друг другом. Одна из новорожденных девочек получила имя Клэр и осталась со своей матерью, другая была названа Фионой и по всем бумагам считалась родной дочерью сорокадвухлетней Оливии Лукас. И вероятно, никто бы ничего не узнал, если бы спустя полгода девочки не заболели. Подтверждая самые невероятные теории о близнецах, Клэр и Фиона заболели в один и тот же день одной и той же болезнью. Обе матери практически одновременно обратились в больницу, обе девочки получили самое лучшее лечение, но у Фионы листериоз перешёл в менингит, и спасти малышку не удалось, а Клэр благополучно выздоровела.

За эти несколько дней Оливия полностью поседела, а похоронив Фиону, окончательно лишилась рассудка. Она то пыталась доказать, что ей подменили ребёнка в больнице, то звонила Линдси и требовала обратно деньги, крича, что она платила за здорового ребёнка, а ей подсунули больного… От денег давно уже осталось одно воспоминание, да Линдси и не считала себя виноватой. Когда же Оливия явилась к ней домой в третий раз с требованием позволить поиграть с Клэр, Линдси не выдержала и пригрозила оформить запретительный ордер. И Оливия внезапно исчезла с горизонта.

Услышав об этом, Келли первым делом запросила данные на машину Оливии Лукас и добавила их к ориентировке по АМБЕР. Затем Эрик остался выяснять, не видел ли кто красную "тойоту сцион" в ту роковую ночь возле дома Линдси, а Келли вернулась в лабораторию. Разумеется, изнасиловать Линдси Оливия не могла, но если предположить, что у неё был сообщник, то все улики стройно и аккуратно укладывались в эту версию, объясняя и двух человек в доме, и пропажу ребёнка.


***

– С ним были проблемы? – спросил Райан, глядя через стекло допросной на потирающего запястья Томаса Диксона.

– Не больше, чем обычно, – пожал плечами Фрэнк. – Он как ни в чём не бывало явился в автомастерскую, где работал до отсидки и вернулся сразу после выхода из тюрьмы, но когда мы попросили его проехать в участок, начал бузить.

– Горацио не отвечает, – Райан с досадой захлопнул крышку мобильника.

– Он предупредил, что может быть недоступен. Ты же знаешь, сейчас в большинстве тюрем сигнал глушат, чтобы заключённые не могли воспользоваться телефоном, даже если сумеют его раздобыть.

– Ну ничего, – Райан глубоко вздохнул. – Мы и сами справимся.

Фрэнк усмехнулся, глядя на решительное лицо молодого криминалиста. Хорошие ребятишки у Эйча! Иногда Фрэнк ловил себя на мысли, что воспринимает криминалистов так, словно они являются детьми лейтенанта в прямом, а не в переносном смысле: думает о том, как они на него похожи, считает, что Горацио мог бы ими гордиться или, наоборот, мог бы быть с ними построже…

– Мистер Диксон, когда вы в последний раз видели свою жену? – тем временем приступил к допросу Райан.

– Бывшую, – огрызнулся Диксон. – Тогда и видел, когда о разводе узнал.

– И с тех пор вы не виделись?

– Нет.

– Почему же дом и машина до сих пор оформлены на вас?

– Это денег стоит. Лин не хотела возиться.

– Как вы объясните то, что мы обнаружили отпечатки вашей обуви у дома вашей бывшей жены?

Райан выложил на стол снимки, сделанные Эриком. Диксон недоверчиво задрал ногу, положив ступню на колено и разглядывая подошву своих кроссовок, и Райан не смог сдержать торжествующей улыбки: край подошвы всё ещё был испачкан в чём-то тёмном.

– Пожалуйста, положите вашу обувь вот сюда, – Райан протянул Диксону большой пакет для улик, и тот покорно сложил в него кроссовки, а сам переобулся в казённые тапочки. Райан отметил, что Диксон нарочито медленно возится со шнурками, видимо, пытаясь выиграть время и придумать какое-то объяснение.

– Ну хорошо, – наконец сказал Диксон. – Признаю, я заходил к Лин вчера.

– И у вас был секс.

Райан был практически уверен, что Диксон изберёт именно эту линию защиты. Мол, да, секс был, поэтому вы мою сперму на теле и нашли, но всё по согласию, мы взрослые люди, а кто её потом убил – ведать не ведаю.

– Нет! – внезапно резко ответил Диксон, заметно передёрнувшись.

– А зачем вы приходили? – уточнил Райан, изо всех сил стараясь сделать вид, что не обратил внимания на эту более чем странную реакцию.

– Лин денег с меня требовала. Но я ничего ей не должен. Раньше надо было думать.

– Вы не захотели помочь ей? – удивлённо поднял брови Райан. – Разве она не сказала, на что именно ей требуются деньги? Неужели вы готовы были допустить, чтобы ваша бывшая жена оказалась на улице с маленьким ребёнком на руках?

– Жена с... С кем? – голос Диксона сорвался. Его пальцы впились в подлокотники кресла, словно он пытался встать, но не смог, щёки залило бледностью и тут же – ярко-алой краской.

– У вас есть дочь, Томас. Её зовут Клэр. Неужели вы этого не знали? – Райан выложил на стол несколько фотографий малышки. Диксон тронул верхний снимок. Его пальцы сильно дрожали.

– Так где она? – вкрадчиво спросил Райан. – Где ваша дочь, мистер Диксон?

Диксон снова побледнел, убрал руку от снимков, кинул затравленный взгляд на офицера, стоящего у двери, закусил губу и отрицательно покачал головой.

– Вы не знаете или не хотите сказать?

Диксон молчал, уставившись неподвижным взглядом на фотографии малышки.

– Хорошо, – сказал Райан, убирая снимки в папку. – Надеюсь, о девочке есть, кому позаботиться. – Диксон прерывисто вздохнул, но так ничего и не сказал. – А как в доме вашей бывшей жены оказалось то же вещество, что и на месте убийства Мартина Беккера? – Райан выложил новые снимки и графики анализов, подтверждающих идентичность состава.

– Мне нужен адвокат, – внезапно хрипло заявил Диксон.

– А нам – образец вашей ДНК.

Проводя ватной палочкой за щекой Томаса Диксона, Райан думал о том, что рисунок подошвы наверняка совпадёт с отпечатками, найденными у дома Линдси Сокер, а вот насчёт ДНК он не уверен. Диксон спорил с женой на кухне, это можно считать практически доказанным, но кто изнасиловал Линдси? И как, чёрт подери, в этот расклад вписывается Оливия Лукас и исчезновение малышки Клэр? Не бывает же таких совпадений! Или всё же бывают?


***

– Разве твоя смена не закончилась?

Келли улыбнулась, не отрываясь от микроскопа, и продолжила аккуратно подкручивать ручку, вращая одну из отстрелянных пуль. После бандитской разборки в лабораторию передали несколько сотен образцов пуль и гильз, а также две дюжины разнообразных стволов, и нужно было отсеять повторяющиеся, чтобы не загружать зря компьютерную программу идентификации. Работа была нудной и кропотливой, но с её помощью Келли могла, определив соответствие ствола и пули, одним махом разделаться с несколькими десятками образцов.

– Мне нужно доделать кое-что. Тебе удалось уговорить Карен поехать домой?

– Угу, – Эрик кивнул и придвинулся ближе, Келли почувствовала, как его руки обняли её за талию, а секундой позже ощутила и тёплое дыхание на своей шее.

– Эрик… – Она отстранилась от микроскопа, торопясь удостовериться, что возле лаборатории баллистики никого нет.

– Доделаешь завтра, – прошептал Эрик, касаясь губами её щеки. – Не хочу, чтобы ты в такой ливень возвращалась домой слишком поздно.

За окном действительно свирепствовала непогода: после грозового фронта сильно похолодало, дождь лил сплошной стеной без намёка на просвет, а порывы ветра с такой силой кидали эти струи воды в стекло, что по звуку казалось, будто в него кинули горсть камней.

– Горацио так и не вернулся? – нахмурилась Келли. – Кому-нибудь удалось до него дозвониться?

– Кажется, нет, – пожал плечами Эрик. – Брось, Эйч – большой мальчик, – усмехнулся он, заметив, что это встревожило Келли. – Наверное, у него нашлись более приятные дела, чем сидеть в лаборатории после конца смены.

– Да, наверное, ты прав, – Келли тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Зима приходит в Майами каждый год, и такие грозовые ливни отнюдь не редкость, а Горацио отлично водит машину, да и вообще он вполне мог успеть вернуться ещё до грозы. Что касается дел в лаборатории, Келли прекрасно знала на собственном опыте, что они не заканчиваются никогда, и если считать их все первостепенными, не останется времени на то, чтобы просто жить.

– Ну так как, ты готова ехать?

– Извини, – виновато улыбнулась Келли, – но мне правда нужно доделать это. Семьдесят два часа истекут завтра утром, и если я не дам заключения, Фрэнку придётся отпустить этих парней. Я приеду, как только закончу, хорошо?

– Я буду ждать, – многообещающе улыбнулся Эрик. Быстро огляделся вокруг и воровато коснулся поцелуем уголка охотно подставленных губ Келли.


***

"Сегодняшний день ещё вчера не заладился", – Дерек Броуди мысленно повторил эту шутку уже в который раз, и с каждым разом она казалась ему всё менее смешной.

Близился рассвет, а Майами ещё даже не показался на горизонте, хотя вчера Дерек клятвенно обещал жене, что вернётся к ужину. Но ближе к вечеру погода испортилась так, что друзьям не составило труда уговорить его задержаться на часок-другой, чтобы переждать ливень. Дабы не терять времени зря, затеяли партию в бридж, Бо расщедрился и открыл коробку дефицитных сигар, и в результате Дерек опомнился только около полуночи. Непогода утихла, хмель выветрился, а недовольство Майры, ещё час назад казавшееся чем-то не стоящим внимания, вдруг стало в мыслях Дерека весьма ощутимым и важным.

На трассе Дерек выжимал из мощного мотора своего "порше" всё, на что тот был способен, но ему постоянно казалось, что это слишком медленно. К тому же его всё больше и больше начинала беспокоить одна небольшая проблема, и в конце концов стало очевидно, что с таким количеством выпитого накануне до Майами он не дотерпит.

Пришлось съезжать на обочину и останавливаться. Дорога в этот ранний час была совершенно пустой, но Дерек всё же не рискнул отходить от машины слишком далеко. Вчера в новостях говорили, что угоны дорогих машин с убийством водителей продолжаются, и советовали соблюдать осторожность. Вспомнив об этом, Дерек невольно оглянулся, хотя и был уверен, что перед его машиной никого нет. Внезапно на самой границе освещённого фарами пространства ему почудилась какая-то тень. Может, повалило дерево во время грозы? Или, упаси бог, аллигатор выбрался из канала?

Дерек сделал несколько осторожных шагов вперёд. Тень не шевелилась. С каждой минутой светало всё сильнее, и в какой-то момент Дерек понял, что это силуэт человека, лежащего на боку спиной к нему. Просто до пояса на лежащем ничего нет, вот он и видел сначала только брюки с ботинками, не воспринимая белое пятно торса как продолжение силуэта. Дерек сделал ещё шаг и вдруг отчётливо осознал, что волосы на затылке у этого человека подозрительно красные.

В мгновение ока Дерек снова оказался в своей машине, торопливо заблокировал дверцы и повернул ключ в замке зажигания, готовясь сорваться с места, но тут ему стало стыдно. В обращении к жителям Майами тот рыжий коп призывал к осторожности, но не к трусости же! К тому же, если Дерек дождётся полицию, можно будет развернуть всё дело так, что это Майра будет перед ним виновата. Нечего думать бог весть что, пока твой муж выполняет свой гражданский долг. Даже если ему приходится ради этого опоздать к ужину.

Раздувшись от сознания собственной важности, Дерек заглушил мотор и набрал 911.


***

Эрик Делко пребывал в крайне скверном расположении духа. Этот вызов помешал ему доказать Келли, что на свете бывают занятия поинтереснее возни с уликами, а потому не стоит пренебрегать любимым мужчиной, являясь домой за полночь. Ну, точнее, самую приятную часть совместного времяпрепровождения им удалось вкусить в полном объёме, а вот неторопливый завтрак вдвоём пришлось отложить до лучших времён.

Но самое главное, этот вызов обозначал, что и Эрик, и Горацио ошиблись в своих предположениях: угонщики по какой-то причине совершили новое нападение всего сутки спустя после предыдущего, то есть в деле наступила резкая эскалация, а у них нет даже догадок о возможных причинах этого.

Эрик приехал на место практически одновременно с Триппом, который тут же принялся за допрос свидетеля, и на тело взглянул мельком, отметив лишь отсутствие ножевых ран на голом торсе и синеватый цвет кожи. Сейчас его больше интересовали следы шин. Насколько Эрик успел осмотреться, их не было, что вовсе не удивительно после такого ливня.

В это время подъехал Том Ломан, и Эрик поспешил ему навстречу. Необходимо было точно установить время смерти: если смерть наступила после полуночи, когда ливень уже закончился, то отсутствие следов шин может означать, что это вовсе не новая жертва угонщиков-убийц.

– Не уезжайте пока, нам понадобятся образцы рисунка подошв вашей обуви, – предупредил Эрик, проходя мимо свидетеля.

– Зачем? – удивился тот. – Я же не подходил к телу.

– Почему тогда вы сказали 911, что нашли труп? – спросил Фрэнк.

– Ну вы глаза-то откройте, – фыркнул Дерек. – Он что, похож на живого?

Эрик подумал, что свидетель, скорее всего, прав, живой человек пошевелился бы или хоть простонал, пока они здесь находятся, а этот лежит неподвижно, согнувшись и обхватив себя руками.

– Матерь божья… – Том Ломан успел подержать пальцы на горле "трупа", и теперь его лицо выражало крайнюю степень удивления. Он развернул пострадавшего на спину, прижимая ухо к его груди, и Эрик замер, позабыв выдохнуть.

– Матерь божья… – эхом откликнулся рядом Фрэнк Трипп.


Глава 2.

Келли бежала по коридорам госпиталя, и стук собственных каблуков казался ей ужасно громким. Таким же ужасно громким, как и слова, сказанные Эриком по телефону: "Мы нашли тело. Это Горацио. Мы летим в южный окружной госпиталь". Эти слова стучали в висках, и Келли всё прибавляла шагу, словно надеясь убежать от них. Это не может быть правдой! Это не Горацио. И потом, раз они летят в госпиталь, значит…

За очередным поворотом Келли с разбегу наткнулась на кого-то, и лишь когда её крепко взяли за плечи и встряхнули, сообразила, что этот кто-то – Эрик.

– Где он? – спросила она.

– Нас пока не пустят, – покачал головой Эрик.

– Что с ним? Это точно он?

Эрик кивнул, шмыгнул носом и зажмурился, стискивая плечи Келли и мотая головой. С той самой минуты, когда Ломан развернул казавшееся деревянным тело на спину и Эрик узнал Горацио, он не мог перестать думать о том, сколько времени находился рядом и ничего не делал. Если теперь окажется, что эти десять-пятнадцать минут промедления стали решающими, Эрик себе этого простит. И Келли не простит его тоже.

Единственным, кто в тот момент сохранил присутствие духа, оказался Том Ломан. Он сразу велел принести из машин все одеяла, какие только найдутся, и вызвать вертолёт. Сам же он вплоть до прибытия парамедиков возился с практически не подающим признаков жизни телом: делал искусственное дыхание и закрытый массаж сердца. Прервался лишь на несколько секунд, пока они перекладывали Горацио на одеяла. Тело оказалось таким тяжёлым и холодным, что у Эрика мелькнула страшная мысль: док сошёл с ума и откачивает труп. Видимо, эта мысль достаточно явно отразилась на лицах его помощников, потому что Ломан, не прекращая своей деятельности, объяснил: при определённой температуре тела наступает мышечная ригидность, напоминающая трупное окоченение, но это происходит всё же несколько раньше, чем человек превращается в труп.

Парамедики согласились с доком, ещё активнее взявшись за реанимацию: сняли мокрую одежду и обувь, добавили одеял, зафиксировали голову Горацио в специальном приспособлении, в горло ввели трубку, посадив Эрика сжимать прикреплённый к ней мешок на счёт "пять". Третий человек им понадобился потому, что прекращать закрытый массаж сердца они не рискнули, перебросившись тревожно звучащими словами "гипотензия", "брадикардия", "асистолия", "фибрилляция". Второй из прилетевших парамедиков пытался поставить капельницу, чтобы начать согревание изнутри хотя бы теплым физиологическим раствором, но у него что-то не получалось. В конце концов он сумел ввести иглу капельницы куда-то под ключицу и начал набирать в шприц лекарство. Эрик отдавал себе отчёт, что в данной ситуации лучше было бы и третьим взять человека, обладающего хоть какой-то медицинской подготовкой, но не полететь он никак не мог, а санитарный вертолёт не вместил бы лишнего человека.

Всё это Эрику ужасно хотелось кому-нибудь рассказать, выплеснуть из себя ужас бессилия и отчаянные надежды, но в горле стоял плотный тугой комок, и всё, что Эрик смог из себя выдавить, было невнятное:

– С ним плохо. Переохлаждение. И голова… разбита. Кажется. Я не знаю точно.

– Но как он там оказался? Что случилось?

– Не знаю…

За дверью палаты громко запищал какой-то прибор, раздался звон чего-то упавшего, затем мимо Эрика и Келли пробежала медсестра. Через приоткрывшуюся ненадолго дверь они увидели сгрудившихся вокруг каталки врачей, которые, похоже, пытались удержать судорожно дёргающееся тело. Медсестра вернулась обратно, катя столик с дефибриллятором, дверь снова открылась, позволив Эрику и Келли услышать резкие властные команды:

– Фибрилляция. Готовьте электроды. Заряжайте на 200. Разряд!

Дверь, совершив последнее колебание, наконец с мягким чмоканьем закрылась, отрезав все звуки.

– Что они делают? – почему-то шёпотом спросила Келли.

Эрик молча притянул её к себе. Оба прекрасно понимали, что делают врачи, и теперь просто надеялись, что каждая лишняя минута этой страшной тишины – добрый знак.


***

– Только парень из Нью-Йорка мог ухитриться замёрзнуть в Майами, – сказала Алекс Вудс.

Келли понимала, что если Алекс шутит, значит, самого страшного не произошло, но не могла найти в себе сил улыбнуться.

– И не смотрите на меня такими жалобными глазами! – ворчливо добавила Алекс. – Я знаю, больше всего на свете вам хочется, чтобы я поскорее сказала, что с вашим обожаемым боссом всё будет в порядке. Но сейчас я этого сказать не могу.

– Он умрёт? – хотел спросить Эрик, но из его горла вырвался только невнятный хрип. Матерь божья, неужели всё-таки…

– Это будет ясно в течение ближайших суток, – тем не менее без труда поняла его Алекс. – Если нам удастся поднять температуру тела хотя бы до девяноста градусов1, с остальным мы справимся. Мы проводили агрессивное согревание, и температура быстро поднялась до восьмидесяти шести градусов2, но тут начались судороги, и последовала остановка сердца. Нам пришлось отказаться от большей части мер по внутреннему согреванию, чтобы сделать его более медленным.

– Это опасно? – тоненько спросила Келли.

– Опасно согревать слишком быстро, – пожала плечами Алекс. – Проблема в том, что последствия гипотермии не позволяют нам оценить тяжесть черепно-мозговой травмы, его зрачки практически не реагируют на свет, а сознание угнетено вплоть до комы. Мы можем пропустить что-нибудь важное, например, начинающийся отёк мозга. Как только Горацио придёт в себя, можно будет дать более точный прогноз, а пока…

– Мы ведь можем остаться с ним? – наконец совладал с голосом Эрик.

– Кому-то из вас придётся вернуться в лабораторию, исследовать тот материал, который он для вас добыл.

Эрик и Келли переглянулись.

– Вы не забыли, сколько лет я проработала с вами? – приподняла бровь Алекс. – Надеюсь, хоть кто-то из вас додумался захватить свой криминалистический комплект?


***

– Это… – рука Натальи зависла над пакетиками с уликами, выложенными Эриком Делко на её стол. – Как он?

– Ужасно! – вырвалось у Эрика, но он тут же зажмурился, мотнул головой и добавил: – Прости. Нет, состояние очень тяжёлое, но пока ничего не известно. Келли осталась в больнице, как только будут какие-то изменения, она позвонит.

– Что тут? – Наталья изо всех сил пыталась совладать с собой, но её щёки оставались бледными, а голос дрожал.

– Эпителий из-под ногтей Эйча и несколько волосков. Бесспорные улики, которые позволят нам раскрыть это чёртово дело… – Эрик умолк, крепко сжав губы. Ему казалось, ещё немного – и он позорно расплачется.

– Ты так уверен, что нападение на Горацио связано именно с угонами? Даже если так, у нас пока нет подозреваемых, – осторожно сказала Наталья. – Или ты рассчитываешь, что образцы ДНК найдутся в КОДИСе? Кстати, по делу Диксона у нас пока полный провал. Его ДНК не соответствует ДНК семени на теле Линдси Сокер. В КОДИСе совпадений тоже нет.

– Может быть, Райан что-то найдёт, – пожал плечами Эрик.

– Нет, дождь всё смыл, – раздался у него за спиной голос Райана Вулфа. – Я не нашёл ничего, даже не сумел определить, где стоял "хаммер" Эйча. Скорее всего, всё произошло ещё до полуночи.

Эрик сжал кулаки – сказанное Райаном означало, что Горацио лежал там несколько часов и медленно замерзал. Какой же он идиот, надо было не умничать, а начать искать босса ещё вчера вечером, когда Келли встревожилась по поводу его долгого отсутствия!

– Я звонил Келли, – продолжил Райан. – Изменений пока нет, температура медленно поднимается, но Эйч всё ещё без сознания. Келли просила напомнить, что на нас не только это дело, но и пропавший ребёнок.

– Там пока тупик, – вздохнул Эрик. – Машина Оливии нигде не появлялась, Томаса Диксона можно обвинить разве что в дурном характере. Это вещество, которое мы нашли в доме Линдси и на месте преступления, практически ничего не доказывает. Пока мы не можем обоснованно связать Диксона ни с делом об угоне, ни с похищением дочери. Можно поискать парней с исцарапанными лицами или руками среди автомехаников, но не факт, что угоны и нападение на Горацио связаны между собой, – скрепя сердце добавил он.

– А как насчёт "хаммера"? – неожиданно подала голос Наталья, сосредоточенно готовившая пробы из принесённых Эриком улик.

– А что с "хаммером"? – не понял Райан.

– На наших служебных "хаммерах" стоит GPS, – Эрик потёр затылок. Он понял мысль Натальи, но не мог не выразить сомнения: – Прошло опять слишком много времени, её наверняка успели отключить.

– Но проверить-то нам никто не мешает.


***

– Восемьдесят восемь3, – Алекс сделала запись в карте и отложила её.

– К-как восемьдесят восемь? – удивилась Келли. – Полчаса назад было уже…

– Это естественный эффект, – успокоила её Алекс, проверяя уровень жидкости в капельнице. – Восстанавливается кровообращение, и от периферических сосудов поступает более холодная кровь, – она приподняла Горацио веко, посветила в глаз фонариком и нахмурилась.

– Что? – испуганно спросила Келли.

– Зрачки всё ещё расширены и плохо реагируют на свет, – пояснила Алекс. – Это может быть симптомом тяжёлой черепно-мозговой травмы. А может быть следствием гипотермии. Через несколько часов узнаем. Ты ещё будешь здесь?

– Да, – кивнула Келли. – Наталья ещё не закончила анализ образцов, а Эрик и Райан поехали за город по координатам системы слежения. "Хаммер" Горацио, судя по всему, не рискнули разобрать, Эрик думает, что его просто затопили где-нибудь в канале, так что у нас есть шансы получить записи с видеорегистратора. Может, они подскажут нам, что с ним произошло…

Келли и Алекс одновременно посмотрели на Горацио. Изголовье его кровати было приподнято, позволяя хорошо рассмотреть лицо даже в неярком свете, проникающем из коридора. Верхний свет в палате заблаговременно выключили: если Горацио придёт в себя раньше, чем рассчитывают врачи, а черепно-мозговая травма окажется серьёзной, в помещении должно быть почти темно, чтобы не спровоцировать нежелательных последствий. Пока же ресницы Горацио оставались плотно сомкнутыми, а цвет лица мало отличался от цвета бинта на лбу. Губы тоже были бескровными, под цвет полосок пластыря, удерживающих трубку в углу рта, – врачи ждали согревания до определённой температуры, чтобы прекратить искусственную вентиляцию лёгких.

Улики, которые им удалось получить, говорили о том, что Горацио ударили чем-то тяжёлым по затылку ближе к левому уху, затем через какое-то время раздели (потёки крови на шее были размазаны и обрывались на линии ворота рубашки), затем били ещё, сломав ребро и запястье. Но где и почему на него напали, как он оказался на той дороге и почему раздетый – мог поведать только сам Горацио. Или записи видеорегистратора с его машины. Келли осторожно высвободила из-под одеяла левую руку Горацио, тронула лонгет на запястье, легонько сжала его пальцы.

– Что такое? – встревожилась Алекс, увидев, что Келли торопливо убрала руку Горацио обратно под одеяло.

– Ему так холодно, – виновато улыбнулась Келли. – Он весь дрожит.

Против её ожиданий Алекс не встревожилась и не стала увеличивать температуру термоподстилки, на которой он лежал, а зачем-то откинула одеяло, некоторое время наблюдала за охватывающей тело Горацио дрожью, потом удовлетворённо кивнула и вернула одеяло на место.

– Это очень хорошо, – пояснила она. – Организм постепенно восстанавливает свои защитные функции. Мышечная дрожь – это способ выработки тепла. Он начинает сам себя греть. Пожалуй, можно отключать ИВЛ.

Келли молча наблюдала, как Алекс заменяет трубку аппарата искусственной вентиляции лёгких кислородной маской.

– Что с тобой, дорогая? – спросила Алекс, подключив баллон и заметив, что глаза Келли полны слёз. – Ну что ты? Горацио – боец, ты же знаешь…

– Дело не в этом, – помотала головой Келли. – Просто… Я ужасная эгоистка, – улыбнулась она сквозь слёзы. – Понимаешь, я смотрю на него и думаю не о том, как я хочу, чтобы он выжил, потому что он необыкновенный человек и замечательный друг. Хотя и это тоже, но… Гораздо больше я боюсь, что он не выживет, и мне придётся принимать очень тяжёлое решение. Если я хочу продолжать работать в криминалистике, мне придётся бороться за место лейтенанта. Только так я смогу продолжать делать то, что мы с ним делали все эти годы. Подумай только, Алекс, мы больше десяти лет работаем вместе, я видела, как Эйч по крупице выстраивал эту лабораторию именно такой, какая она сейчас. И я чувствую себя обязанной продолжить это, если он... Это ведь стало делом и моей жизни тоже. Но тогда…

– Тогда ты станешь боссом, и вы с Эриком больше не сможете работать вместе, – проницательно заметила Алекс.

– Господи, об этом что, все знают? – Келли прикрыла лицо рукой и покачала головой.

– Ну, не все, но кому надо – знают, – усмехнулась Алекс. – У вас с ним всё серьёзно, верно?

– Мы живём вместе уже какое-то время, но пока не говорили о планах на будущее, – пожала плечами Келли.

– Но ведь ты должна понимать, дорогая, что Горацио не вечен, – сдвинула брови Алекс. – Рано или поздно тебе придётся это решать. Или ты думаешь, что в ближайшее время в ваших отношениях с Эриком что-то кардинально изменится?

– Нет, я понимаю, – Келли вытерла щёку тыльной стороной ладони. – Просто… Знаешь, я никогда не думала о себе как о боссе. Я – командный игрок, игрок правого края, как я сама всегда говорила. Но когда я представляю, что на место Горацио придёт какой-нибудь мужлан наподобие Стетлера, для которого на первом месте будут амбиции, а не дело… Я наслушалась о таких, когда ездила на курсы и по обмену опытом. Для них женщина в лаборатории баллистики – нонсенс. А эксперты – всего лишь обслуживающий персонал, лабораторные крысы, мечтающие о славе великих детективов, которым нужно постоянно напоминать их место.

– Да, я таких перевидала множество, – сочувственно кивнула Алекс.

– В последние годы он, – Келли бросила взгляд на укрытого одеялом босса, – постоянно даёт мне понять, что собирается передать лабораторию именно мне. Он оставляет меня вместо себя, учит разным административным тонкостям, знакомит с какими-то людьми…

– Ну и что же тут страшного? – улыбнулась Алекс. – Я с ним полностью согласна в этом. По-моему, ты станешь чертовски хорошим лейтенантом, дорогая!

– Может быть, вы оба и правы, но… Мне нужен для этого кто-то из них рядом. Тогда я справлюсь. А если Горацио… уйдёт, а Эрику придётся перейти на другую работу, я останусь совсем одна! Я так не смогу, Алекс!

– Ну-ну, дорогая, не преувеличивай, – Алекс успокаивающе похлопала Келли по руке. – Этот старый лис выбирался живым и не из таких переделок. Может быть, это и непрофессионально, но я скажу тебе так: он выкарабкается. Конечно, он не вечен, но это будет ещё не сейчас. Ну, что ты?

Алекс обняла её, и Келли, не сдерживаясь более, расплакалась.


***

"Хаммер" оправдал ожидания криминалистов только наполовину. Они без особого труда обнаружили его по координатам системы слежения, Эрику даже не пришлось вдоволь нахлебаться мутной и пахнущей тиной воды, но на этом везение закончилось. Может быть, "хаммер" протёк не сразу, хотя и это было сомнительно: машину не столкнули в воду с пологого берега, а отправили в канал с разгона, подальше на глубину. Увидеть с вертолёта сквозь воду очертания заднего бампера удалось только потому, что "хаммер" вошёл в воду практически вертикально и так и балансировал, упираясь в дно передним бампером. Эрик очень старался, надёжно закрепляя тросы и вытягивая их без рывков, так что машину извлекли без дополнительных повреждений, но стоило открыть дверцы, как из них потоком хлынула вода.

Единственным выводом, который сумели сделать криминалисты при осмотре салона "хаммера", было то, что в момент аварии Горацио не находился в машине. Дверцы были закрыты, всё стёкла целы, подушка безопасности не сработала, ремень расстёгнут явно не после аварии, а на боковом стекле нет характерных повреждений, которые позволили бы предположить, что травма головы получена при падении "хаммера" в канал.

Озадачивало ещё и то обстоятельство, что "хаммер" оказался в нескольких милях к юго-востоку по той же дороге, на которой нашли самого Горацио. Во-первых, никто не мог даже предположить, что ему там понадобилось. Во-вторых, если на Горацио напали из-за машины, почему преступники передумали и решили её затопить? Наконец, из-за эмблем на дверцах невозможно не увидеть, что это машина полиции. Если угонщики из-за этого не захотели перегонять "хаммер" в мастерскую и разбирать на запчасти, то почему не затопить его там же, на месте преступления, зачем же ехать эти несколько миль на полицейской машине, рискуя попасться, а потом всё равно бросить её?

Доходя до этого места в размышлениях, Эрик каждый раз содрогался. Если предположить, что "хаммер" не был нужен преступникам, то самое логичное объяснение выглядело так: Горацио стал нежелательным свидетелем. Возможно, он вмешался в очередную попытку угона с убийством водителя. Или преследовал машину подозреваемых, а те устроили ему засаду. В любом случае, самым понятным действием со стороны преступников было бы спустить в канал "хаммер" с оглушённым и связанным для надёжности копом внутри, и тогда у Горацио не было бы шансов.

Эрик, безусловно, радовался тому, что этого не произошло, но хотелось бы ещё понимать, почему преступники не воспользовались проверенной схемой.

Что касается записей видеорегистратора, то в этом как раз и заключалась вторая половина ожиданий, которая совершенно не оправдалась. Осмотрев коробку, с которой капала вода, Дэйв Бентон скептически покачал головой и сказал, что он сделает всё возможное, но это потребует времени.

Все остальные вероятные улики благополучно растворились в воде канала. Фрэнк Трипп, к которому криминалисты сунулись было с намерением начать рейд по автомастерским Майами в поисках оцарапанных парней, категорически отказался это делать, объяснив, что таким образом они лишь спугнут преступников, а ордер на столь хлипких основаниях им ни один судья не даст.

В итоге Эрик отправился в госпиталь, сменить Келли, а Райан решил поработать с машиной Томаса Диксона. Кто знает, вдруг их подозрения в адрес Оливии Лукас совершенно беспочвенны, а Клэр увёз всё-таки сам Диксон? Иначе как он может быть спокоен, зная, что его восьмимесячная дочь похищена и находится неизвестно где?

Райан тщательно осмотрел салон, пытаясь определить, не крепилось ли недавно тут детское кресло, взял образцы с каждого крохотного пятнышка и с помощью липкой ленты проверил каждый дюйм чехлов в поисках светлых волос, которые могли бы принадлежать малышке. Заканчивая осмотр, Райан был практически убеждён, что в этой машине Клэр не перевозили. Только врождённая педантичность заставила его напоследок заглянуть в багажник – понятно же, что ни один отец не будет перевозить восьмимесячную малышку в багажнике!

Он не поверил своим глазам настолько, что зажмурился и помотал головой, а когда это не помогло – ущипнул себя за руку. Находка никуда не исчезла. Сняв с неё пинцетом волосок и рассмотрев его на свет, Райан недобро ухмыльнулся. Теперь-то они Диксоном поговорят по-другому!


***

Поднимаясь в лифте на нужный этаж, Эрик взглянул на своё отражение в зеркале и подумал, что похож сейчас на старого пса одной из старших сестёр. Когда тот чувствует по поведению хозяев, что его считают виноватым, но не может понять, в чём провинился, у него именно такая морда, а поджатый хвост так же заискивающе повиливает. Конечно, хвоста у Эрика нет, но заискивающее выражение "не ругайте меня, я же старался" в глубине своих глаз он точно только что видел.

Шагая по коридору от лифта к палате, Эрик постарался прогнать это выражение. Неизвестно, насколько это ему удалось, но от картины, открывшейся перед ним, Эрик испытал совершенно другие чувства, разом заставившие позабыть то, о чём он думал по пути.

В полутьме палаты успокаивающе попискивал монитор, сообщая о том, что сердце Горацио бьётся размеренно и ровно, а вот звук дыхания был Эрику знаком до сладкого тянущего ощущения в паху, поскольку это был звук сонного дыхания Келли. Лицо Горацио было полускрыто кислородной маской, и после резких механических звуков аппарата ИВЛ его собственное дыхание казалось совершенно бесшумным. Келли же довольно отчётливо посапывала, из чего Эрик сделал вывод, что его подруга плакала. Неужели Горацио стало хуже?

Укрыв её пледом, Эрик осторожно высвободил руку Горацио из её пальчиков и с облегчением улыбнулся. Рука Горацио оказалась тёплой и мягкой, совсем как рука Келли – обычная рука крепко спящего человека. Света в палате было недостаточно, чтобы быть уверенным, но Эрику показалось, что и цвет лица стал нормальным. Перед глазами Эрика всё ещё стоял тот неестественный синевато-белый оттенок кожи, который так пугал его и в вертолёте, и первые часы в госпитале. Теперь же бинт, обхватывающий голову Горацио, явно отличался по цвету не только от волос, но и от лица.

Эрику не хотелось будить Келли или уходить из палаты в поисках Алекс, которая могла бы рассказать ему точно, каково состояние Горацио. И так было очевидно, что ему становится лучше, и самое страшное, вероятно, уже позади. От этой мысли у Эрика подозрительно защипало в носу, он мотнул головой, обошёл кровать и сел с другой стороны. Поколебавшись немного, приподнял край одеяла и накрыл руку Горацио своей. Неизвестно, чувствует ли он прикосновения, но Эрик и не собирался лгать себе, прикидываясь, что делает это для Горацио, а не для себя самого. Это ему, Эрику Делко, нужно чувствовать тепло этой руки и знать, что Горацио рядом.

С невольной усмешкой Эрик вспоминал свои мысли по пути в госпиталь. Перед каким это строгим начальником он собирался отчитываться и заранее признавать себя виноватым? За столько лет работы Горацио ни разу не повысил голос на него даже тогда, когда Эрик был явно и однозначно виноват, и даже тогда, когда он упорствовал в своей неправоте! Что уж говорить про ситуации, когда Эрик делал всё от него зависящее. Разве не Горацио постоянно говорил ему, как и многим другим: "Я не хочу, чтобы ты об этом беспокоился"? "Этим" могли быть личные неурядицы, нечестный адвокат, придирки ОВР и множество других вещей, кроме собственно дела. Горацио ставил брови домиком, говорил эту свою фразу и каким-то немыслимым образом всё улаживал.

Технически Горацио был мужем его сестры, но всё прошло слишком скоротечно, и Эрик так и не воспринял его в этом качестве. После заварушки с поддельным свидетельством о рождении и своим биологическим отцом Эрик побывал в тюрьме и в госпитале, затем ушёл работать в офис окружного прокурора, чуть не разрушив в это время отношения с Келли. Иногда ему казалось, что весь мир перевернулся и не осталось ничего устойчивого, на что можно было бы опереться в попытке найти себя и своё место в этом мире. Понадобилось несколько месяцев, чтобы он прозрел. Возвращаясь в криминалистическую лабораторию, Эрик вернулся не в криминалисты, он вернулся к ним: к Горацио и к Келли. К тем людям, рядом с которыми он чувствовал себя находящимся среди родных. Рядом с членами своей большой семьи Эрик никогда не испытывал этого чувства, исключение составляла разве что Марисоль, но её больше не было в живых. Пожалуй, Эрик затруднился бы сказать, в каком качестве он воспринимает этих двоих, но, по счастью, никто и не требовал у него определённости в этом вопросе. Можно было просто знать, что Горацио и Келли – два самых близких для него человека на всём белом свете.

Слушая сонное дыхание Келли и держа за руку Горацио, Эрик наконец сумел сосредоточиться и начать думать о деле, а не о собственных переживаниях по поводу неудач. Как его учил Горацио: следовать за уликами и на их основании отбросить невозможное. Оставшееся будет истиной, как бы невероятно она не выглядела.


***

Камера медленно заволакивалась клубами белого пара, и Райан чуть не приплясывал на месте от нетерпения. Хоть один, хоть самый крошечный отпечаток! Хотя бы краешек! И этот ублюдок сядет на весь положенный срок, потому что о такой прямой улике можно только мечтать.

Биологические образцы Райан отдал Наталье, после чего та решительно выставила его из своей лаборатории. Тогда он решил заняться отпечатками. Если у Диксона хватило ума возить орудие преступления в своей машине, может, он и перчаток не надел?

Клеевой пар наконец осел, обозначив на рукоятке монтировки множество смазанных следов и несколько вполне пригодных для идентификации отпечатков пальцев. Фотографируя их, Райан думал о том, что эти отпечатки в любом случае выведут их на след, даже если окажется, что они не принадлежат Диксону. К тому же ни один судья и ни один присяжный не поверит, будто он возил в багажнике орудие преступления, ни сном ни духом не подозревая об этом и не будучи причастным. Так что укрывательство улик и препятствование правосудию ему нарисуют как пить дать.

Райан заставлял себя не торопиться и не пропускать ни единой предусмотренной протоколом мелочи, поэтому работа шла не так быстро, как ему хотелось бы. Однако в конце концов отсканированные отпечатки оказались на экране компьютера, программа по очереди сверила их с отпечатками Томаса Диксона и вынесла вердикт "совпадений нет". Райан чертыхнулся, но не сдался.

Теперь программа работала дольше, сверяя отпечатки с монтировки со всеми отпечатками по делу об угонах. "Совпадение 97,3%", – заявила она через полчаса. Райан перешёл к другому компьютеру, полистал досье и нахмурился. Найденный им отпечаток совпал с частичным отпечатком, найденным на пуговице пиджака первой жертвы. "Совпадение 99,8%", – вспыхнула новая надпись. Другой отпечаток совпал с отпечатком на пряжке сумочки второй жертвы! Ни того, ни другого отпечатка в системе не было.

Тем не менее, эти улики позволяли весьма предметно пообщаться с Диксоном. Теперь он был связан со всеми тремя убийствами при угоне, пусть и косвенно. Райан заколебался, звонить ли Делко. С одной стороны, угонами занимался он, с другой стороны, кто-то должен оставаться в госпитале. К тому же нападение на Горацио было делом, затрагивающим каждого криминалиста. В отличие от Эрика, Райан без труда находил слово, определяющее отношения Делко с боссом: по всем рассказам Эрика выходило, что Горацио был ему как отец, – но с той же лёгкостью Райан мог применить это определение и к себе самому. А потому, уступив Келли и Эрику привилегию быть рядом с Горацио в госпитале, упускать свой шанс внести вклад в раскрытие этого дела Райан не собирался.

– Вот ты где, – Дэйв Бентон оборвал его раздумья на тему "звонить или попозже". – Я тебя везде ищу! А, так вы уже нашли… – взгляд Бентона остановился на монтировке. – Так запись-то ещё нужна?

– Нашли что? – Райан прищурился, потом его осенило: – На записи видно нападение? Ты её восстановил?

– Вообще-то не восстановил ещё, – признался Бентон, шагая вслед за Райаном, который чуть ли не бегом устремился к поверхностному компьютеру. – Только высушил и глянул, что сохранилось. Там не с начала, но сам факт…

– Давай-давай, показывай, – поторопил его Райан.

Повреждённый сегмент записи, мельтешивший чёрно-белой метелью на экране, закончился внезапно, и картинка, пару раз дёрнувшись, стала вполне разборчивой. "Хаммер" стоял на обочине пустынной загородной дороги, а знакомая фигура Горацио направлялась к красной "тойоте-сцион", приткнувшейся наискось на противоположной обочине. "Форд-эксплорер" стоял слишком близко, практически сцепившись углом заднего бампера с передним бампером "тойоты", так что причина этой остановки была ясна – авария.

– Увеличь-ка номера, – попросил Райан, озадаченно вздёрнув брови.

Бентон бросил на него быстрый вопросительный взгляд, но выполнил требуемое: увеличил изображение и убрал зерно, позволяя разглядеть номерной знак "тойоты".

– Ничего себе… – пробормотал Райан. "Форд" стоял так, что его номеров было не разобрать, но теперь Райан был готов поверить в любые, даже самые невероятные совпадения. Если в одной и той же точке сошлись Горацио, угонщики и красная "тойота" Оливии Лукас, то почему бы там не оказаться и "форду" Томаса Диксона, для полного счастья?


***

Келли вдохнула чуть глубже, шевельнулась, затем замерла и осторожно открыла глаза, видимо, не понимая, где находится.

Эрик улыбнулся и негромко спросил:

– Принести тебе кофе или поедешь домой досыпать?

– Я… – Келли села, придержав плед, зевнула, аккуратно потёрла лицо руками. – Я уснула, да? Какой кошмар… Сколько я проспала?

– Не знаю, – пожал плечами Эрик. – Я приехал где-то три с половиной часа назад, ты уже спала.

– Ужас… – Келли выбралась из кресла, потянулась, разминая затёкшие мышцы. – Мне так стыдно…

– Перестань. Ничего же не случилось. Если кто и виноват, так это я. Не дал тебе выспаться сегодня утром.

– Неужели это было сегодня утром? Кажется, прошло так много времени… Эрик…

Голос Келли внезапно упал до шёпота, она замерла на месте и взглядом указала ему на Горацио.

– Думаешь, он нас слышит? – так же тихо спросил Эрик, обнаружив, что глаза Горацио приоткрыты.

– Эй, привет! – позвала Келли, присаживаясь на краешек кресла и широко улыбаясь.

Впрочем, пока создавалось впечатление, что Горацио ничего не видит и не слышит. Его взгляд был мутным и немигающим, глаза уставились в одну точку, а сигнал монитора не сбился с ровного ритма.

– Может быть, нужно вызвать врача? – Эрик поискал взглядом кнопку, но не успел её обнаружить, когда почувствовал лёгкое движение пальцев, которые он так и не выпустил из своей руки. – Кажется, он просыпается, – немедленно сообщил он Келли.

Пожатие стало сильнее, затем пальцы Горацио снова расслабились, а глаза закрылись. Эрик и Келли со вздохом переглянулись, но тут их внимание привлёк монитор, чьи сигналы явно стали звучать быстрее.

Горацио сглотнул – они отчётливо видели дёрнувшийся вверх-вниз кадык.

– Эйч, ты меня слышишь? – спросил Эрик.

Горацио вновь приоткрыл глаза. Его взгляд рассеянно блуждал по палате. Келли, помня опасения Алекс, пыталась рассмотреть, как себя поведут его зрачки, но в полутьме ей это не удалось. Однако взгляд Горацио, остановившись на лице Эрика, делался всё более ясным и осмысленным. Наконец, Горацио высвободил здоровую руку из-под одеяла, стянул кислородную маску под подбородок и тихо, но достаточно внятно поинтересовался:

– Где я? Что случилось?

– Ты в госпитале, – ответила Келли.

– А что случилось, мы пока сами не знаем, – добавил Эрик.

Горацио недоверчиво хмыкнул, поморщился, потёр левую сторону груди, потрогал бинт на лбу, откинул верхнее одеяло, которым был укрыт по самый подбородок, вскинул брови, рассматривая лонгет на левом запястье.

– Ты совсем ничего не помнишь? – осторожно спросила Келли, наблюдая за тем, как он изучает своё состояние.

– Сложный вопрос…

– Тогда давай начнём с простого, – на пороге палаты стояла Алекс. – Как тебя зовут?

В следующие полчаса вернуться к насущному не удалось: криминалистов вежливо, но непреклонно выставили из палаты, а Горацио пришлось вытерпеть как физиологическое обследование, так и мнемоническое. Алекс проверила зрачки и рефлексы, заставила назвать своё имя, текущие год и месяц, вспомнить несколько фактов из истории и посчитать до двадцати и обратно.

Когда Эрику и Келли разрешили вернуться, в палате горел обыкновенный ночной светильник, Алекс смеялась, а Горацио хитро улыбался, так что их лица тоже невольно расплылись улыбками.

– Ну что я могу сказать, – отсмеявшись, пожала плечами Алекс. – По всем показателям вашему боссу в очередной раз крупно повезло. Никаких серьёзных последствий черепно-мозговой травмы я не нашла, температура тоже нормализовалась. Конечно, пару дней мы его ещё понаблюдаем на всякий случай, но похоже, всё обошлось. Можете поговорить, но не дольше часа, ясно?

– Алекс… – сдвинул брови Горацио.

– Не думай, что тебе удалось меня провести! – не уступила Алекс, грозя ему пальцем. – Учитывайте, что он очень слаб, – добавила она, обращаясь к Эрику и Келли. – Поменьше переживаний, если чего-то не помнит, пока лучше не форсировать. Медсестра на пульте следит за показаниями, если она увидит, что разговор угрожает его самочувствию, придётся прекратить. Я вернусь через час, к этому моменту все разговоры о работе должны быть окончены, ясно?

– Да, мэм, – ехидно ответил ей Горацио, но Эрик и Келли кивнули вполне серьёзно.

Горацио и правда выглядел не слишком хорошо. Под глазами залегли глубокие тени, а затылок всё время разговора оставался вдавленным в подушку, и было сомнительно, что у Горацио хватит сил, чтобы просто приподнять голову. По сути, его выручало только положение кровати, которое скрадывало ощущение, что он лежит пластом.

– Что вам удалось выяснить? – потребовал отчёта Горацио, как только Алекс вышла из палаты.

– Нет, лучше ты расскажи, что тебе удалось выяснить и что ты помнишь, – сказала Келли, усаживаясь обратно в кресло. Эрик садиться не стал, встал рядом с ней.

– Ладно, – поморщившись, согласился Горацио. Времени действительно могло не хватить, и если свою часть информации криминалисты могли сообщить ему и завтра утром, то ждать до утра с получением его части информации было нежелательно. – Томас Диксон был в тюрьме на хорошем счету, – облизав губы, начал Горацио. Кислородную маску Алекс заменила назальным катетером, и теперь ничто не мешало ему говорить. – Никаких конфликтов с другими заключёнными. Для новичка-первоходка это возможно только в том случае, если он принадлежит к мощной группировке, обеспечившей ему поддержку, так называемый "грев".

– Думаешь, Диксон лишь мелкая рыба? Сам сел, но никого не сдал, и ему обеспечили приличные условия? – уточнил Эрик.

– Именно, – Горацио попытался кивнуть, но тут же прикрыл глаза и часто задышал.

– Что с тобой? – испугалась Келли.

– Ничего, – слабо ответил Горацио. Сжал переносицу, помассировал. – Немного голова закружилась, только и всего.

– Хочешь пить? – заметив, что он сделал несколько глотательных движений, предложил Эрик.

– Да.

Келли взяла с тумбочки высокий бумажный стакан и поднесла вставленную в него трубочку прямо к губам Горацио. Попив, он открыл глаза и попытался благодарно и ободряюще улыбнуться, но теперь уже ему и Келли с Эриком не удалось обмануть. Они прекрасно поняли, что от простого кивка головой ему стало плохо, и теперь пытались решить, настолько ли важна эта информация, чтобы продолжать беседу.

– Так… О чём мы говорили? – отдышавшись, спросил Горацио.

– О Диксоне, – напомнил Эрик, с тревогой вглядываясь в посеревшее лицо босса.

– О Диксоне, – повторил Горацио. – Да, так вот, самое интересное случилось месяца два назад. Сначала он очень переживал по поводу развода, постоянно звонил бывшей жене и уговаривал её помириться. Затем, где-то полгода назад, в его жалобах появился новый лейтмотив: жена не хотела привезти и показать ему дочь. А два месяца назад Диксон впал в глухое отчаяние, стал резок и раздражителен, разгромил часовню и даже поднял руку на пытавшегося успокоить его капеллана. Его не отправили в карцер за всё это только потому, что выяснили причину. А причина была в том, что бывшая жена якобы сообщила ему о смерти дочери.

– Два месяца назад? Как интересно… – Келли поймала вопросительный взгляд Горацио и коротко пересказала эпопею с близнецами и Оливией Лукас.

– То есть её подозрения могли быть и не напрасны… – Горацио, похоже, успел немного восстановить силы за то время, пока слушал, его глаза снова живо блестели, а голос не прерывался. – Возможно, умерла всё же Клэр, а не Фиона.

– А может быть, Линдси попыталась таким образом отделаться от бывшего мужа, с которым не хотела иметь ничего общего, – пожала плечами Келли.

– Но если была подмена, это будет очень сложно доказать, – добавил Эрик. – В таком возрасте однояйцевых близнецов даже мать не различит.

– Ну, мать-то, скорее всего, различит, – не согласилась Келли. – Но она бы не призналась, а теперь она и вовсе мертва. К тому же нам всё равно нужно найти ребёнка, Клэр это или Фиона – девочка пропала почти сорок восемь часов назад.

– Как ты сказала, какая у неё была машина? – неожиданно переспросил Горацио.

– Красная "тойота-сцион", – прищурилась Келли. – А что, ты её видел? Что ты вообще помнишь? Что случилось? Зачем тебя раздели?

– Раздели? – изумился Горацио.

– До пояса, – уточнил Эрик. – Пиджак, рубашку, футболку. Из-за этого ты чуть не замёрз до смерти. Ну, из-за ливня и травмы головы тоже, конечно, но если бы ты был одет, возможно, всё было бы не так плохо.

– Что-то мелькает такое… – Горацио потёр висок. – Красная "тойота". Кажется, я её действительно видел. А дальше… Дальше больше похоже на бред. Какой-то лес, дождь, холод. Я шёл, упал… – он повернул сломанную руку ладонью вверх, затем обратно, словно только сейчас обнаружив лонгет. – Кажется, я что-то нёс… – Горацио поморщился. – И не должен был это уронить…

– Горацио, – Келли покосилась на тревожно сигналящий об учащении пульса монитор. – Не надо. Потом вспомнишь.

– Ребёнок! – Горацио словно не услышал её. Его голос упал до еле слышного шёпота, он щурил глаза, как будто всматриваясь, пытаясь вспомнить. – Точно, я нёс ребёнка. Он плакал. Холодно. Я… Я не должен был уронить. Так холодно… Я его завернул. И… – Горацио потянулся снова потереть висок, но его рука упала на одеяло, глаза закрылись, а голова склонилась набок.

– Эйч! – Эрик дёрнулся к нему, но Келли поймала его за руку.

– Тише, – велела она. – Всё в порядке. Ну, то есть да, он отключился, но он спит, а не умер. Он очень слаб, Алекс не зря нас предупреждала. Ему нельзя было пытаться вспоминать.

В палату торопливо вошла медсестра, но сразу успокоилась, взглянув на выровнявшиеся показания монитора. Проверила уровень жидкости в капельнице, положила руку Горацио вдоль тела, поправила одеяло, кивнула Эрику с Келли и вышла.

– А ведь это логично, – неожиданно сказал Эрик. – В брюки заворачивать неудобно, да и шарахаться от тебя будут. А вот рубашка – чем не пелёнка? И пиджак вместо одеяла. Только вот футболку зачем?..

– Да вместо памперса, Эрик, – улыбнулась Келли. – Ты представляешь, как пахнет ребёнок, которому давно не меняли памперс? И как он при этом доволен жизнью?

– Значит, что у нас получается… Горацио как-то пересёкся с Оливией Лукас и забрал у неё ребёнка. Почему-то не арестовал Оливию, бросил "хаммер" и пошёл куда глаза глядят? Ерунда какая-то.

– Меня больше интересует, куда делся ребёнок потом, – задумчиво проговорила Келли.

– "Хаммер" мы нашли в канале, Горацио тоже нашли. Если руку он сломал при падении… Может, Оливия его догнала, ударила чем-то по голове, отобрала ребёнка обратно и уехала?

– Эрик, ты сам-то в это веришь?

– Ну, после мексиканских страстей с покупкой и вероятной подменой близнецов я верю во что угодно, – усмехнулся Эрик. – Пока у нас нет фактов, не укладывающихся в эту версию, так что продолжаем искать Оливию Лукас и её красную "тойоту".


***

Райан понимал, что поступает не по-товарищески, но обида была сильнее. Вчера он весь вечер после звонка Алекс с сообщением о том, что Горацио очнулся и прогноз на его выздоровление довольно благоприятен, ждал звонка от Эрика или Келли с более подробным рассказом о том, как там босс, и главное – что он помнит. И так и не дождался. Безусловно, Райан мог бы позвонить и сам, тем более что у него было чем поделиться, но к тому времени, когда он перестал ждать звонка, на улице была уже глубокая ночь, а в душе пустила корни не менее глубокая обида.

Если бы Эрик или Келли позвонили, Райан, разумеется, сказал бы им, что ни Оливию Лукас, ни её красную "тойоту" искать больше не нужно. Ну, точнее, найти и, вероятно, вытащить из канала – безусловно, нужно, но к пропаже Клэр Оливия не имеет никакого отношения. На записи видеорегистратора было совершенно отчётливо видно, как наголо бритый крепыш, отправив Горацио в нокаут, этой же самой монтировкой наотмашь бьёт Оливию по лицу.

Вскоре после этого "хаммер" переставили, так что дальнейшая судьба Оливии оставалась неизвестной, но Райан был практически уверен, что линия этой судьбы оборвалась в ближайшем канале. Примерное место они с Бентоном установили, сопоставив данные времени с видеорегистратора и данные GPS с "хаммера". Но пока гораздо важнее было установить личности преступников, а не выяснять точное место, где затопили красную "тойоту".

Лица угонщиков появились на записи ненадолго: крепыш показался сбоку от багажника "тойоты" за несколько секунд до удара, а высокий афроамериканец вскоре после этого выскочил из "форда" и вихляющейся походкой направился к "хаммеру", – но этого хватило, чтобы запустить программу распознавания лиц. Особые надежды Райан возлагал на афроамериканца: раз отпечатков крепыша не оказалось в системе, значит, он ещё не привлекался, и его лица в картотеке, скорее всего, тоже нет. Хотя лицо и особенно сломанный нос показались ему смутно знакомыми, Райан никак не мог вспомнить, где видел этого человека.

Пока программа трудилась, Райан раз за разом прокручивал этот небольшой кусок записи. Начала не было, но вероятнее всего, Горацио увидел красную "тойоту" и остановился. Вот он вышел из "хаммера" и направился к месту аварии. Оливия копается в открытом багажнике. Горацио останавливается рядом и, вероятно, спрашивает, не может ли он чем-то помочь. Ему нужно увидеть лицо женщины. Похоже, она не отвечает или отвечает что-то, не оборачиваясь, поскольку Горацио делает ещё шаг вперёд и наклоняется над багажником вместе с ней. Потом его спина напрягается – и почти сразу сбоку выскакивает крепыш с монтировкой. Замах страшен, но бить ему неудобно, мешает открытая крышка багажника. Горацио падает лицом вниз и не шевелится. Оливия отскакивает в сторону, закрывая лицо руками, вероятно, кричит и пытается бежать, но и её настигает удар монтировки.

Просматривая запись раз за разом, Райан пытался уяснить роль Оливии Лукас в происходящем. Быть заодно с угонщиками она не могла – её машина, судя по всему, была следующей целью, да и нападение на Горацио стало для неё полной неожиданностью. Тогда почему она не предупредила Горацио о том, что люди из другой машины собираются её убить? Неужели сама этого не поняла? Ведь Горацио не попытался достать оружие. Он просто напрягся, как если бы нашёл что-то, разом превратившее его подозрения в уверенность. Что же это могло быть?


***

Утро выдалось таким прозрачно-солнечным, что Райан почти забыл о своих обидах. В конце концов, Эрик Делко никогда не был образцом спокойствия и рассудительности, особенно в том, что касалось его сестры или Горацио, так что он мог попросту забыть позвонить. А Келли, которая вполне могла бы считаться как раз таким образцом, наверняка положилась на этого обормота.

Его безоблачное настроение чуть не дало трещину, когда выяснилось, что ни Эрик, ни Келли в лаборатории ещё не появлялись. Но вновь накрутить себя Райан не успел – его окликнул один из техников.

– Ты случайно не видел Делко? – спросил Майкл Траверс, когда Райан проходил мимо его лаборатории. – Он оставил мне образцы на анализ, сказал, это срочно, а сам исчез…

– Ну, тут началась эта заварушка с Эйчем, и он…

– Я понимаю, – закивал Траверс. – Как Горацио?

– Вчера вечером пришёл в себя, – улыбнулся Райан. – Ещё слаб, но врачи говорят, он поправится. А что по образцам, что-то интересное?

– Возможно, – Траверс выложил распечатку со сравнительным анализом. – Сверху – вещество с последнего угона… Или теперь он считается предпоследним? В общем, по делу Беккера. Снизу – вещество по делу Сокер. Как видишь, они абсолютно идентичны по составу, то есть это определённо одна партия.

– Партия чего?

– Маркеров. Снарядов для пейнтбола.

– С вишнёвым вкусом? – недоверчиво приподнял бровь Райан. – Шутишь?

– Причуды богатых клиентов значительно сужают нам круг поисков, – усмехнулся Траверс. – Мне удалось выяснить, что около года назад состоятельные посетители одного из пейнтлендов выразили недовольство тем, что краска маркеров имеет резкий химический запах и неприятный вкус. Владелец полигона попытался оправдаться тем, что по правилам маркер не должен попадать на кожу и тем более в рот, но его не слушали. Компания была постоянной, платила щедро, и владелец решил, что будет выгоднее удовлетворить эту причуду, чем потерять деньги.

– И он заказал специальные маркеры?

– Именно. К сожалению, он недолго оставался единственным заказчиком. На сегодняшний день уже пять пейнтбольных клубов закупают такие маркеры.

– Ну, это уже что-то, – пробормотал Райан, изучая список. – Интересно, ходил ли Диксон в какой-то из этих клубов?

– Спросим у него, – Фрэнк Трипп стоял в дверях. – Диксон дозрел. Его адвокат передал просьбу о встрече. Собираются предложить сделку, – хмыкнул он.


***

В палате, где лежал Горацио, не было окон, а потому солнечные лучи не имели никаких шансов пощекотать спящих и сообщить им о том, что давно наступило утро. Келли блаженно потянулась, подумала, что давненько ей не доводилось так хорошо выспаться, спохватилась, взглянула на часы и тихонько охнула. Смена уже началась, а они с Эриком оба так и сидят здесь!

Стараясь не шуметь, Келли поднялась с кресла и подошла к кровати. Ресницы Горацио вздрагивали, но пульс был спокойным, – по всей видимости, ему просто-напросто снился сон. Келли улыбнулась, осторожно погладила его по плечу с безмолвной просьбой-пожеланием выздоравливать и вышла из палаты.

Торопливо умывшись в туалете, Келли спустилась на подземную стоянку, где оставила машину вчера утром, пытаясь на ходу решить, как лучше поступить: заехать домой переодеться или сразу отправляться в лабораторию. В принципе, ничего криминального в том, что они с Эриком провели ночь в одной палате, не было, но и давать лишний повод посудачить тоже ни к чему.

Её размышления были прерваны весьма грубо. На какой-то миг Келли даже отключилась, сознание вернулось к ней, когда она уже лежала на полу, а чьи-то неласковые руки довольно недвусмысленно обшаривали её бёдра. Она попыталась оттолкнуть эти руки, но собственное тело показалось ей ватным, и вместо сильного яростного толчка вышло лишь почти незаметное движение кистью. Напавшему тем временем надоело церемониться, и он попросту рванул неподатливую застёжку брюк, так что послышался треск ткани и звонко проскакала по полу отлетевшая пуговица. Устранив преграду, он перевернул Келли на живот и сдёрнул её разорванные брюки ещё ниже. Почувствовав холодный бетон сквозь тонкую ткань трусиков, Келли с ужасом осознала, что всё может случиться быстрее, чем она окончательно придёт в себя и сумеет дать отпор. Её, офицера полиции, вот так просто и глупо изнасилуют на грязном холодном полу подземной парковки, а она потом даже не сможет толком описать нападавшего – это если, конечно, он не воспользуется её же оружием и вообще не прикончит после того, как воспользуется её телом.

Глаза обожгло выступившими злыми слезами, но удар, сваливший её с ног, был слишком силён. Келли сумела лишь дёрнуться, перевалившись на другой бок и освободив правую руку. Но увы, кобура пистолета вместе с поясом брюк уже была вне досягаемости, а насильник не собирался ждать, пока его жертва доберётся до оружия. Келли отчаянно застонала, изо всех сил пытаясь вывернуться из грубого захвата и чувствуя, как в промежность упирается налитая головка члена.

– Рано радуешься, сучка, я ещё не начал, – прошипел насильник, наклоняясь к её уху.

Такой шанс упускать было нельзя. Невольно вспомнив Горацио, Келли изогнулась, до боли выворачивая плечо, и полоснула насильника ногтями по щеке.

– Ах ты, дрянь! – взвыл тот.

– А ну слезай, ублюдок! – внезапно послышался крик откуда-то сбоку.

Этот крик словно придал Келли сил. Она оттолкнулась от пола, резко запрокидывая голову, и по звуку поняла, что попала удачно, либо в нос, либо в челюсть. Тяжесть, прижимающая её к полу, ослабла, и следующий рывок подарил Келли долгожданную свободу. Откатившись в сторону, она дрожащей рукой отвела с лица волосы и попыталась взглядом найти своё оружие.

– На колени, руки за голову! – скомандовал тот же голос уже ближе.

– Пистолет! – успела выкрикнуть Келли, заметив рифлёную рукоять за поясом у насильника.

Тот как раз отнял руку от окровавленной щеки и потянулся за оружием. Но успел его только выхватить. Грянул выстрел, затем второй, – и насильник вздрогнул, мягко согнул колени и повалился лицом вниз, а его пистолет отлетел прямо под нос Келли.

"Знакомый "зиг-зауэр", между прочим", – преодолевая подкатившую к горлу тошноту, подумала она.





1 90 градусов по Фаренгейту соответствуют примерно 32,22 градуса по Цельсию

2 86 градусов по Фаренгейту соответствуют 30 градусам по Цельсию

3 88 градусов по Фаренгейту соответствуют примерно 31,11 градуса по Цельсию


Глава 3.

Адвокат, которого выбрал себе Томас Диксон, Райана изрядно удивил. Почему-то он ожидал увидеть кого-то вроде пронырливого старикашки Фогеля, но никак не спокойную и достаточно молодую женщину, при взгляде на которую к слову "адвокат" норовило приклеиться "по семейным делам". Собственно, Райан повидал уже немало адвокатов, и сейчас его опыт просто-таки кричал, что эта женщина не ведёт уголовных дел. В то же время она была и не из государственных адвокатов. Получалась какая-то странность. За две недели на свободе Томас Диксон не мог заработать на собственного адвоката, но и на прикормленного адвоката его покровителей женщина никак не походила.

– Лейла Фергюссон, – представилась она, пока все эти мысли вихрем проносились в голове Райана. – Я буду представлять мистера Диксона.

– Сержант Фрэнк Трипп, криминалист Райан Вулф.

– А можно узнать, кто вас нанял? – не вытерпел Райан. В конце концов, за спрос не бьют. А если не прояснить этот вопрос, есть риск существенно ошибиться в оценке ситуации.

– Моя постоянная клиентка, Карен Сокер, попросила меня представлять интересы мистера Диксона, – переглянувшись со своим клиентом, ответила Лейла.

– Карен Сокер? – недоверчиво переспросил Фрэнк.

– А что такого? – заметно смутившись, буркнул Диксон. – Я не крутил с ними одновременно, вы не думайте. Ренни навещала меня в тюрьме, она не одобряла поведения Лин. Говорила, мол, в том, что я оказался за решёткой, есть и её вина. Лин слишком много требовала и не хотела понимать, что честно таких денег не заработаешь. Мы с Ренни много разговаривали, и как-то… сблизились. Я теперь у неё живу.

Фрэнк неодобрительно хмыкнул и покачал головой. Ловок жук! С одной сестрой развёлся, с другой закрутил…

– Погодите, – нахмурился Райан. – Если вы поддерживали отношения с Карен, как вы могли не знать, что у вас есть дочь?

Диксон быстро глянул на своего адвоката и после чуть заметного кивка объяснил:

– Лин сказала мне, что малышка умерла. А Ренни подумала, что она во всём призналась. И что я так переживаю за вторую девочку.

– А вы не знали про вторую девочку? – уточнил Фрэнк. – Откуда знаете теперь?

– Так Ренни вчера приходила, – пожал плечами Диксон. – Я на неё наехал, почему она мне не сказала, что дочка жива-здорова, ну, Ренни и объяснила, что думала, что я всё знаю…

– Так вы позволите мне изложить суть сделки? – поинтересовалась Лейла, видя по наступившей паузе, что вопросы временно иссякли.

– Конечно, советник.

– Мой клиент готов дать откровенные показания по всем интересующим вас пунктам при двух условиях. Первое: если в его действиях всё же будет усмотрен состав преступления, то срок ему дадут только условный. Второе, но не менее важное: никакого отчуждения родительских прав.

Фрэнк и Райан некоторое время озадаченно молчали. Не таких условий они ждали, что и говорить. Даже если всё это было гениальным спектаклем, он достиг своей цели: их уверенность в виновности Диксона пошатнулась.

– Хорошо, – наконец принял решение Фрэнк. – Если не выяснится, что ваш клиент виновен в тяжких или хотя бы средней тяжести преступлениях, тогда мы готовы принять ваши условия, советник.

Лейла улыбнулась, ободряюще похлопала Диксона по плечу и откинулась на спинку стула, показывая, что её миссия выполнена, и можно приступать к допросу.

– Так что произошло позавчера вечером в доме вашей бывшей жены? – решил начать издалека Райан.

– Меня к ней Оззи отправил, – Диксон поморщился. – Оззи – это тот тип, на которого я раньше работал.

– Хозяин автомастерской? – невинно уточнил Фрэнк.

– Нет, это совсем другое было. Оззи полигон для игры в пейнтбол держит.

– Оззи – это Оскар Уикер? – сверившись со списком, полученным от Траверса, уточнил Райан.

– Ну да, он самый. Тачки для полигона Оззи на свалке по цене лома покупает. Вот он и придумал с них номерные платы откручивать и на новые тачки переставлять. Кто будет искать угнанную тачку на полигоне для игры в пейнтбол?

– И после выхода из тюрьмы вы продолжили работать с ним?

– Нет, – замотал головой Диксон. – Вы поймите, я в первый-то раз дурака свалял, не мог Лин отказать. А она всё больше и больше денег требовала, и не хотела слушать, что мне столько нипочём не заработать. А мне уж очень хотелось ребёнка, дочку. Вы же видели мою Лин? – тут он, вероятно, вспомнил, какая судьба постигла его бывшую жену, потупился и тихо добавил: – Она очень красивая… Была.

– Мы именно поэтому выдвинули в качестве одного из условий то, что мой клиент не попадёт в тюрьму, – пояснила Лейла. – Если бы мистер Диксон продолжал работать на мистера Уикера, ему нечего было бы опасаться, как и прежде. Но теперь любой срок будет равносилен смертному приговору.

– И чего же хотел Уикер от вашей бывшей жены? – вернул разговор в нужное русло Фрэнк.

– Он сказал, что Лин проезжала мимо его полигона и видела, как один из посетителей выбежал за его пределы, а другой в это время его подстрелил. Ну, в смысле краской. Оззи мне даже пару шариков с собой дал, чтобы я Лин показал, что это только похоже на кровь-то. Оззи её машину видел, номер пробил, а машина-то на меня оформлена. Вот он и пришёл, мол, поговори с ней, чтоб не задурила, в полицию не побежала от большого ума-то.

– Но она не стала вас слушать, и пришлось применить силу?

– Не стала, – кивнул Диксон, не обратив внимания на этот намёк. – Орала как резаная. Я этого никогда терпеть не мог, шарахнул оба шарика об пол в кухне, мол, вот тебе, дурёха, твоя кровь, которую ты якобы видела, и ушёл.

– И вы не знаете, кто её убил? Может, это Уикер?

– Кто, Оззи? Да он скоро штаны не сможет со стула поднять, этот торчок! А на бабу он и забыл уже, когда глаз клал, не то что ещё что-нибудь.

– И у вас нет никаких догадок, кто мог это сделать? – мягко надавил тоном Райан, которому показалось, что Диксон как-то слишком охотно включился в обсуждение кандидатуры Уикера, проигнорировав первый вопрос.

– Ну… – замялся Диксон.

– Откровенные показания, – напомнил Фрэнк. – Или сделка не состоится.

– Когда я на следующий день услышал, что случилось с Лин…

– А откуда вы об этом узнали? – насторожился Райан.

– Так Ренни же позвонила! Я ей на следующий день честно признался, что мы с Лин полаялись накануне, и про деньги, которые Лин стала требовать. Якобы она видела, как мужика какого-то грохнули, но будет молчать, если ей заплатят. Ренни и полетела к сестре мозги ей вправлять. А там такое… Она с какого-то перепугу решила, что это я мог Лин завалить. Ну, вы понимаете, она переживает, что они так похожи, кого я люблю и всё такое. Короче, она мне позвонила и начала кричать, как я мог и всё такое… В общем, мы и с Ренни полаялись, – Диксон вздохнул и передёрнул плечами. – Ну, я мозгами-то пораскинул, кто мог на самом деле Лин порешить, и помчался к Оззи. Думал, дух из него вышибу, из падлы этакой. Да только получилось совсем наоборот. Они меня вдвоём скрутили, в мою же машину сунули и повезли в Эверглейдс. Я, когда увидел Кувалду, сразу подумал, что те слухи про него, видимо, правдой оказались, хоть в них и не верил никто.

– Имя у Кувалды есть? – уточнил Фрэнк, приготовившись записывать.

– Терри. Теренс Хаммонд.

– Это который боксёр? – удивился Райан.

– Ну да, он самый. Вы слыхали, да? Девятнадцать боёв из двадцати выиграл нокаутом.

– А двадцатый закончился смертью соперника, – мрачно кивнул Райан. Вот откуда он знает это лицо! – Так что за слухи?

– Да поговаривали, что его папаша покойный любил принять на грудь. А как нажрётся, так начинал дубасить жену и сына. Причём жену сначала изобьёт так, что она подняться не может, а потом тут же на глазах у сына, кровавые сопли подбирающего, трахать её начнёт. Вот и про Кувалду девочки уличные поговаривали, что он у папаши эту манеру перенял. Первое время просто просил их на живот лечь и замереть, а потом повадился кулаки чесать. Отправит в нокаут – и получает своё.

– Что ж, это мы проверим, – Фрэнк записал в блокнот данные на нового фигуранта.

– А что произошло в Эверглейдс? – наконец приступил к выяснению наиболее мучающей его части Райан, но тут в стекло постучали.


***

Эрик Делко довольно скептически относился ко всякого рода романтической мистике, которую щедро вываливали на допросах родственники потерпевших. Даже если человек преспокойно занимался своими делами в тот самый миг, когда с его близкими случалось непоправимое, даже если искать их этот человек начинал с запозданием, не подумав ничего плохого, когда они не явились в обычное время домой, – всё равно на допросе непременно звучало что-то из репертуара "я сразу почувствовала", "сердце так вот сжалось, и я понял" и тому подобное.

Тем не менее, Эрик почему-то был уверен, что сам он почувствует, если с Келли произойдёт что-то плохое. Казалось бы, только что получив наглядное опровержение, можно было бы и задуматься о том, насколько эта уверенность соответствует реальному положению вещей. Ведь когда с Горацио случилась беда, он как ни в чём не бывало шутил с Келли и не поверил её беспокойству. И даже наутро, находясь в нескольких шагах от еле живого босса, он ничего не почувствовал. Почему-то это нисколько не поколебало уверенность Эрика в том, что уж опасность, угрожающую Келли, он почувствует сразу.

Тем большим был шок, который он испытал, когда в палату заглянул патрульный, кивнул, удостоверившись, что всё в порядке, и аккуратно прикрыл дверь, явно собираясь заступить возле неё на дежурство.

– Что случилось, офицер? – выйдя из палаты, чтобы не разбудить Горацио, спросил Эрик.

– В госпиталь проник человек, воспользовавшись жетоном лейтенанта Кейна, – вполголоса ответил патрульный. – Напал на одного из ваших на парковке. Его застрелили, но ваши опасаются, что преступник мог быть не один и что основной их целью может быть лейтенант.

– Почему же вы не проверили мои документы? – удивился Эрик, старательно отгоняя мысль о том, что за "один из ваших" подвергся нападению на парковке. Келли уже давно в лаборатории, и вообще не обязательно, что имелся в виду криминалист…

– А ваша коллега предупредила, что вы остались в палате с лейтенантом Кейном, и дала словесный портрет, – невозмутимо ответил патрульный, вдребезги разбивая эти надежды.

Эрик сам не помнил, как оказался на парковке. Возле их служебного "хаммера" толпился народ, и Эрик покрылся холодным потом, не увидев среди этих людей светлой головки Келли.

– Ублюдок не учёл, что этот жетон люди знают, – возбуждённо говорил пожилой охранник. – Я сделал вид, что всё в порядке, а сам вызвал подмогу и тихонько пошёл за ним. Я думал, он наверх попытается проникнуть, к лейтенанту подобраться, потому и опоздал…

Это слово похоронным звоном отдалось в голове Эрика. Келли сильная и ловкая, но если у этого ублюдка не только жетон, но и пистолет Горацио, от пули не увернёшься.

– Эрик! – окликнули его сбоку.

Он не поверил ушам, порывисто обернулся и наконец увидел Келли. Она сидела на раскладной каталке, кутаясь в больничный халат и держа пакет со льдом прижатым к скуле. Женщина-парамедик убрала фонарик, которым только что светила Келли в глаза и улыбнулась:

– Похоже, сотрясения нет. Зрачки симметричные. Но если будет тошнить или закружится голова – немедленно обращайтесь к врачу. Сейчас сделаю вам свинцовую примочку, чтобы эта "красота" сошла немного быстрее.

Келли кивнула, неловко сползла с каталки, отложив пакет, и шагнула навстречу Эрику. Он молчал, не в силах выговорить ни слова, протянул руку, но не коснулся наливающегося краснотой синяка на её лице. Келли, тоже молча, сделала ещё шаг и прижалась к Эрику. Он охотно обнял её, закрывая ото всех своей широкой спиной. Нечего глазеть.

Келли вдохнула знакомый запах мужского парфюма, исходящий от рубашки Эрика. Этот запах был сейчас лучшим на свете лекарством для неё. Чувствовать этот запах, который она сама выбирала для него на день Святого Валентина, чувствовать родные руки, которые никогда в жизни не сделают ей больно, чувствовать прерывистое дыхание человека, который так волновался за неё.

Эрик гладил её по спине, ожидая, что она расплачется, но вместо этого Келли всё больше и больше расслаблялась под его руками. Осторожно заглянув ей в лицо, Эрик с удивлением обнаружил, что Келли даже слегка улыбается.

– Эй, ты в порядке?

– Ну, меня немного подташнивает, но это скорее от отвращения к этому мерзавцу, – неожиданно легко сказала Келли. – Я почти уверена, что это он напал на Линдси Сокер. Хук правой у него поставлен на зависть. Да и в остальном манера схожа.

– Кел… Но охранник… Он говорил, что опоздал… – смущаясь, выдавил Эрик.

– Что? – Келли удивлённо вскинула брови и слегка отстранилась. – А, нет, что ты. Не переживай. Он имел в виду, что этот мерзавец успел напасть на меня. А не… то, что ты подумал, – улыбнулась она.

– И ты не… Не пострадала? – переспросил Эрик.

– Ну, боюсь, в ближайшее время мне представится уникальный шанс узнать, как себя чувствуют жертвы домашнего насилия, появляясь на людях с синяками и пытаясь объяснить их происхождение, – поморщилась Келли, принимая у парамедика обещанную примочку и прикладывая её к лицу. – Ты оставил Горацио одного? – неожиданно встревожилась она.

– Нет, его охраняют, – успокоил её Эрик. – А ты всерьёз полагаешь, что он мог прийти за Эйчем?

– Мне, конечно, лестно, что ты полагаешь, будто всех преступников Майами-дейд интересуют исключительно мои прелести, – усмехнулась Келли. – Но скорее всего, этот мерзавец просто воспользовался подвернувшимся случаем. Я, к несчастью, оказалась в его вкусе, ведь Линдси Сокер тоже блондинка. Я думаю…

– Секунду, – попросил Эрик, в кармане у которого зазвонил мобильный телефон. – Делко. Да. Нет, сейчас не могу. Серьёзно? Ничего себе… Погоди-ка…

Эрик подошёл к группе собравшихся возле тела неудачливого насильника людей, жестом попросил Тома Ломана перевернуть тело на спину.

– Да, ты права, – сказал он в трубку. – На шее уже подсохшие царапины, так что вполне может быть. Документы? – Ломан проверил карманы и протянул Эрику бумажник. – Да. Теренс Хаммонд. Что? Боксёр? Погоди, а как же тогда… – Эрик присел, рассматривая кисти рук убитого. – Понятно. Кончики пальцев повреждены явно намеренно. Док передаст тебе отпечатки и образец ДНК. Что? Ладно, я скоро буду.

– Кел, мне придётся уехать, – виновато сказал Эрик, закончив разговор и вернувшись к Келли. – Этот мистер Тройное Совпадение, похоже, действительно причастен и к нападению на Линдси Сокер, и к нападению на Горацио, и к угонам. Райан нашёл монтировку в багажнике машины Диксона, на ней волосы и кровь Эйча, а на рукоятке – отпечатки пальцев одного из наших угонщиков. И в то же время ДНК эпителия из-под ногтей Эйча совпадает с ДНК семени на теле Линдси Сокер, а на шее у этого парня вполне характерные следы. Похоже, за одни только сутки он убил двоих и чуть не прикончил третьего, а возможно, что есть и ещё одна жертва. Видеорегистратор подсох, и на записи видно, как этой же монтировкой уложили ещё и женщину, очень похожую на Оливию Лукас.

– Ну ничего себе клубок! – вырвалось у Келли. – Она-то там как оказалась?

– Пока неясно. Но Диксон согласился дать показания в обмен на условный срок и сохранение за ним родительских прав. Райан и Фрэнк его сейчас допрашивают.

– А тебе предстоят поиски Оливии Лукас, – понимающе кивнула Келли. – Ничего, я пока останусь здесь. Тем более врачи хотят меня понаблюдать, опасаются сотрясения мозга. И не беспокойся, я буду даже под охраной, – улыбнулась она.


***

В допросную Райан Вулф вернулся таким мрачным, что на это невозможно было не обратить внимания.

– Что-то случилось? – прищурилась Лейла.

– Мистер Диксон, вы знаете кого-нибудь из этих людей? – не отреагировав на её вопрос, Райан выложил на стол несколько фотографий.

– Вот, – без колебаний выбрал Диксон, едва взглянув на них. – Это и есть Кувалда.

– Что случилось? – повторила свой вопрос Лейла.

– С вашего клиента только что сняты все подозрения по эпизоду с его бывшей женой, – пояснил Райан. – Теренс Хаммонд был застрелен при нападении на офицера полиции, а улики подтверждают, что это именно он убил Линдси Сокер. Кроме того, его отпечатки пальцев обнаружены на орудии преступления, с которым было совершено нападение ещё на двух человек, но вашу роль в этих нападениях, мистер Диксон, ещё предстоит выяснить.

– Я же не знал, что так выйдет, – потупившись, пробормотал Диксон.

– Как "так"? – немедленно уцепился за это слово Фрэнк, заподозривший, что всё это время его водили за нос, только притворяясь, что подозреваемый не замешан ни в чём серьёзном.

– Рассказывайте по порядку, Томас, – посоветовала Лейла.

– Я уже говорил, Терри запихнул меня в мой "форд", и они с Оззи повезли меня в сторону Эверглейдс. Я перепугался до усрачки! – Диксон повысил голос, явно пытаясь оправдаться. – Вы бы не перепугались, когда такое творится? Я же не совсем дебил, раз Лин грохнули, значит, в натуре она видела, как мужика замочили! А значит, и меня за город вывезут, да и концы в воду…

– Так что вы сделали? – прервал его истерические выкрики Фрэнк.

– Нам навстречу попалась красная "тойота", – буркнул Диксон, снова пряча глаза. – И я вспомнил, что той ночью возле дома Лин такая же стояла. Ну я и брякнул, что не я один знаю, что Кувалда натворил, мол, вон только что мимо вас ещё один свидетель проехал. Мне жить хотелось. И я не думал, что мне так прям поверят, а они развернулись и в погоню. Тормознули эту бабу седую, а она как нас увидела, так прям в лице поменялась. Я только тут и сообразил, что случайно прямо в точку попал, эта баба, видать, действительно всё видела.

– Согласитесь, такого невозможно было ожидать, – заметила Лейла. – А в остальном замысел моего клиента не так уж и глуп. Если есть ещё свидетели, нет смысла его убивать.

– В любом случае замысел идиотский, – не согласился Фрэнк.

– Я жить хотел, – мотнул головой Диксон. – Что в этом странного?

– Все мы время от времени совершаем не самые умные поступки, – примиряющим тоном сказал Райан. – Что случилось дальше?

– Ну… – Диксон шмыгнул носом. – Дальше всё закрутилось. Откуда ни возьмись, нарисовался этот рыжий коп. Терри велел бабе открыть багажник и делать вид, что она в нём что-то ищет, а копу сказать, что помощь ей не нужна. Мол, если что не так, он её тут и положит, а если она поведёт себя как надо – отпустит с миром. Сам рядом притаился, за машиной. Дальше я не знаю, что там случилось, мне не видно было, но Кувалда их обоих положил рядышком. Можно мне воды?

Фрэнк кивнул, и дежурный офицер поставил перед Диксоном бутылку воды и стакан. Руки Диксона заметно тряслись, он долго не мог открыть бутылку. Райан наблюдал за ним и думал, что его рассказ и его состояние пока не противоречат ничему из того, что им известно. В тюрьму Диксон попал по глупости, и если бы не поддержка его покровителей с воли, там бы и загнулся. Слишком слаб, чтобы выжить в тюремных джунглях. То, что Хаммонд напал на копа и убил предполагаемого свидетеля на его глазах, должно было полностью деморализовать Диксона. Он не только орудие преступления в багажнике проглядеть мог, он штаны бы собственные там забыл вместе с головой, только бы ему позволили ноги унести.

– У меня остался только один вопрос, – сказал Фрэнк. – Вы сбежали, когда Уикер вышел из машины, или вам позволили уехать?

– Позволили, – еле слышно признался Диксон, не поднимая глаз. – Оззи сказал, чтобы я убирался оттуда и не смел пасть раскрывать. А то в Тамайами на всех места хватит. Велел через пару дней к нему на полигон подгрести, работа для меня будет. Но я бы не поехал к нему, честное слово! Я из-за этого Лин потерял! Я бы всё равно пришёл в полицию, Ренни не согласилась бы бежать…

– Отсутствие смелости не является преступлением, не так ли, офицеры? – мягко намекнула Лейла, и Райан не мог не согласиться с ней.

– И, тем не менее, налицо препятствование правосудию и оставление человека в опасной для жизни ситуации, – упрямо сказал Фрэнк.

– Мистер Диксон полагал, что полицейский уже мёртв, и имел основания опасаться за собственную жизнь, – так же мягко возразила Лейла, но Райан отчётливо услышал в её голосе торжествующие нотки. – К тому же во время первого допроса он был шокирован известием о том, что его ребёнок, которого он полагал умершим, на самом деле жив. Не думаю, что судья будет строг к человеку, находившемуся в состоянии аффекта, который к тому же виновен только в том, что оказался не в то время и не в том месте.


***

Оскар Уикер по кличке Нос никогда не считал себя особенно умным и не переживал по этому поводу. Услышанная от кого-то из посетителей полигона фраза "университетов не кончали" пришлась Оззи по душе. Сказано это было солидным и явно устроенным в жизни человеком, а это всегда казалось чернокожему пареньку куда более важным, нежели ум, честь, совесть и другие мифические понятия, отсутствием которых так любила попрекать своих отпрысков его мэмми.

Конечно, сам Оззи не мог считаться особо преуспевающим: пейнтбольный полигон приносил ровно столько прибыли, чтобы окупать его содержание и служить для отмывания денег, полученных от продажи краденых машин да от сбыта наркотиков. К сожалению, мастерская, где разбирали угнанные машины, принадлежала совсем другим людям, как и лаборатория по изготовлению мета, и в результате заветные бумажки проплывали мимо, оседая в кармане Оззи прискорбно малыми порциями. А в последнее время денег и вовсе не стало: работодатели как-то подозрительно быстро пронюхали о его пристрастии, и с тех пор отстёгивали Оззи его долю сразу в виде мета. Пришлось самому участвовать в угонах, а не налаживать на это дело молодых и жадных до лёгких денег дурачков вроде Томми Диксона.

Но даже не шибко соображающие от рождения и одурманенные наркотиком мозги Оззи ворочались, видно, получше, чем мозги бывшего боксёра. Уж он-то не стал бы кидаться на копа с железкой и тем более не попёрся в госпиталь. Особенно на этого копа. Оззи многое о нём слышал, и от посетителей с полигона, и от ребят из мастерской. И если то, какой это человек, Оззи не волновало, не обратить внимания на слухи о том, как рыжий коп стреляет, он не мог. Так что, сделав несколько довольно вялых попыток отговорить Кувалду от его намерения, Оззи плюнул и мысленно простился с подельником, ни секунды не сомневаясь, кто кого добьёт при встрече.

Конечно, тогда в Эверглейдс дрался этот рыжий словно девчонка, только все руки Оззи расцарапал, да шею Терри ободрал, но это ведь они с самого начала его удачно приложили и ствол сразу забрали, а если ствол на ствол…

От этой мысли Оззи ухмыльнулся и крепче притянул к себе пьяно хихикающую девицу. От регулярного употребления мета с потенцией начались проблемы, но пообжиматься Оззи любил по-прежнему, да и уличные девки не возражали – им-то вообще всё равно, такса одна.

Если бы мозги у Оззи соображали немного лучше, он мог бы подумать, что спалившийся в госпитале Кувалда спалит и его самого, но такой вариант развития событий ему даже в голову не пришёл. Арест Диксона Оззи не напряг – коль уж в прошлый раз у парня хватило ума молчать, так в этот и подавно хватит. Теперь-то он на собственной шкуре испытал, как можно сидеть, когда ведёшь себя по-умному, и своими глазами видел, что бывает с теми, кто поступает глупо.

Поэтому ввалившийся в клубах дымовых шашек спецназ обрушился на Оззи как гром среди ясного неба. Он даже не понял, почему завизжала устроившаяся в его объятиях девица.

– Эй, ты куда? – запротестовал Оззи, когда она рванулась, неловко сметая со столика остатки мета. – Ночь же ещё не кончилась!..


***

Новая палата, куда переместили Горацио на тот случай, если у Хаммонда окажутся сообщники, оказалась намного светлее, поскольку в ней было окно. Даже сквозь закрытые жалюзи в палату пробивалось достаточно солнечного света, чтобы было понятно, день на улице или ночь.

Келли кивнула стоящему у двери охраннику, предъявила своё удостоверение, вошла внутрь и ощутила, как по её лицу невольно расползается улыбка. Горацио сидел в кровати, удобно опираясь на подложенную под плечи подушку, но он именно сидел. Услышав звук открывшейся двери, Горацио отложил в сторону газету, взглянул на Келли, и его брови выразительно поползли вверх.

– Так, – сказал он. – Что я пропустил?

Келли смущенно одёрнула подол больничной пижамы – пока не привезли её одежду, Алекс выдала ей легкие светло-серые брюки и безрукавный балахон с треугольным вырезом, напоминающий то ли униформу хирурга, то ли арестантскую робу. Синяк на лице начинал наливаться синевато-багровым цветом, несмотря на все старания медиков.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – забеспокоился Горацио, едва повисла пауза.

– Нет-нет, со мной всё в порядке, – Келли придвинула стул и села. – И я очень рада, что тебе лучше, – она снова широко улыбнулась.

– Угу, я вижу, – сказал Горацио.

Келли в первый момент не поняла, что он имеет в виду, и только когда Горацио протянул руку и ласково коснулся её щеки, Келли осознала, что плачёт.

– О господи, – торопливо вытирая щёки, пробормотала она. – Я сама не знаю, что же это такое…

– Судя по цвету синяка, самая обычная отсроченная реакция, – усмехнулся Горацио. – Тут нечего стыдиться. Где это случилось?

– Тут, на парковке. Я думаю, он поджидал тебя. Узнал, что ты выжил, и устроил засаду возле "хаммера".

– Надо полагать, от тебя он не ушёл, – прищурился Горацио.

– От охранника. Охранник госпиталя узнал твой жетон и пошёл за человеком, предъявившим его. Так что я просто оказалась не в том месте не в то время. Но теперь этот мистер Тройное Совпадение отправился в наш морг. Кстати, твоё удостоверение и пистолет тоже были у него.

– Бритоголовый крепыш с перебитым носом? – уточнил Горацио.

– Он самый. Терри Хаммонд по прозвищу Кувалда.

Келли поморщилась, тронув скулу, и Горацио словно отразил её мимику, только потирая при этом левую сторону груди. Оба усмехнулись, заметив сходство своих реакций на упоминание этого прозвища.

– Так что вам удалось узнать за эти… сутки?..

Келли хотела возразить ему, ей не терпелось узнать, что Горацио помнит о произошедшем. Но она понимала, что улучшение его состояния может быть только кажущимся, а прошлым вечером они с Эриком ничего не рассказали, так что теперь действительно была её очередь.

– С того момента, как вы обнаружили тело Линдси Сокер, прошло почти двое суток, – начала Келли.


***

– Я не понимаю… – Райан почесал затылок и сложил руки на груди, недоверчиво глядя на Эрика. – Как это "там ничего нет"?

– Ну вот так и нет! – с раздражением ответил Эрик, завязывая рукава гидрокостюма вокруг пояса.

– Ты хорошо искал?

Вместо ответа Эрик выразительно покосился на большой ящик с десятком пистолетов и револьверов разных марок. Всё это оружие он выловил из канала Тамайами за последний час. Но ни машины, ни тела Оливии Лукас там не было.

– Ничего не понимаю, – повторил Райан.

– Покажи-ка мне карту, – попросил Эрик. – Где ещё останавливался "хаммер"?

– Вот, – Райан ткнул в точку на карте. – Здесь он стоял довольно долго. Но нам-то нужна "тойота"…

– А ты представь, – предложил Эрик. – Вот я завалил копа и случайного свидетеля. Мой идиот-напарник, – Райан хмуро усмехнулся, но перебивать не стал, – велел Диксону уматывать, что тот и сделал со всей возможной скоростью. В отличие от напарника, я вовсе не уверен, что Диксон не заложит нас первому встречному копу.

– Да, тогда оставлять здесь улики вовсе не с руки, – согласился Райан. – Значит, нужно забирать отсюда и машины, и тела, а избавляться от них где-то в другом месте. Нет, не выходит, – внезапно покачал головой он. – От "хаммера" им нужно было избавляться в первую очередь. И от Эйча тоже. Ведь ясно же, что своего копы будут искать не за страх, а за совесть. Тогда зачем им разъезжать на "хаммере" вместо гораздо менее приметной "тойоты"?

– Горацио говорил, что он помнит какой-то лес. Преследовать его они могли только на "хаммере".

– Всё равно не получается. Чего они ждали столько времени?

– Вообще, – задумчиво сказал Эрик, разглядывая карту, – я знаю это место. Там достаточно крутой поворот, и дорожный знак перед ним сплошь в траурных ленточках. Видишь, как долго идёт совершенно ровная прямая дорога? Водитель расслабляется, и если видимость плохая, может и не успеть отреагировать. Идеальное место для несчастного случая.

– Ты же говорил, они забрали у Горацио и документы, и оружие? Да и следы от монтировки никуда не денешь. Какой же это несчастный случай? – усомнился Райан.

– Вулфи, а ты видел среди этих парней хоть одного гиганта мысли? Поехали. Если под тем обрывом не найдётся ни "тойоты", ни тела, я тебе поставлю пиво.


***

– Выходит, вы практически всё раскрыли, – заключил Горацио, выслушав рассказ Келли. – Осталось лишь собрать доказательную базу для обвинения Уикера.

– У нас на него практически ничего нет, но там подключились федералы. Они дожали девицу, которая вела у него бухгалтерию, и вышли на каких-то серьёзных ребят. Так что дело Уикера мы упустили из рук, – призналась Келли.

– На Диксона у нас тоже ничего нет…

– Да, трусость не преступление, – поморщилась Келли. – Но как он мог оставить тебя там и даже никому не сказать!..

– Ну-ну, успокойся, – вздохнул Горацио. – Подумай сама, чем бы он мне помог? Улёгся бы третьим в рядок с разбитой головой? А сказать… Не все охотно контактируют с полицией, дорогая.

– Что такое? – встревожилась Келли, заметив, как взгляд Горацио поплыл, на миг расфокусировавшись. – Тебе нехорошо?

– Нет, всё в порядке, – Горацио сжал переносицу, прикрыв глаза. – Что-то такое мелькнуло… Как будто я забыл что-то важное и вот почти…

– Алекс просила пока не форсировать, если ты что-то забыл, – напомнила Келли.

– Да. Ладно, – Горацио глубоко вздохнул, задержал дыхание, медленно выдохнул и скосил глаза на монитор, по которому предательски быстро бежали пики его сердцебиения. Келли только теперь обратила внимание, что звук у монитора выключен. – Я попросил выключить, – объяснил Горацио, заметив её взгляд. – Мне… После того, как Марисоль… Не могу слышать этот звук.

Он отвернулся, а Келли сочувственно накрыла его ладонь своей и ободряюще сжала. Для неё не было новостью, что Горацио до сих пор переживает смерть Марисоль. Эрик говорил, что постоянно видит свежие цветы на её могиле, хотя редко застаёт там самого Горацио. И звук монитора наверняка напоминает ему тот страшный день, когда этот звук сменился ровным писком, а глаза Марисоль закрылись навсегда.

– Остаётся главный вопрос, – справившись с собой, глуховато сказал Горацио. – Линдси Сокер мертва, Оливия Лукас мертва, Диксон к "тойоте" не подходил и дочь не забрал, Уикер арестован…

– Подожди, а девочка точно была в "тойоте"? – перебила его Келли.

– Да, – кивнул Горацио. – Я слышал детский плач как раз перед тем, как…

– Понятно. Ты замолк, напрягся, Хаммонд понял, что дело не выгорело, и напал.

– Видимо, да, – пожал плечами Горацио.

– А что было потом? – осторожно спросила Келли. – Хоть что-нибудь помнишь?

– Какие-то отрывки, – поморщился Горацио. – Кажется, началась гроза, и я помню отрывки, словно вспышки молний. Вспышка – я лежу между сиденьями в "хаммере", голова раскалывается, по шее течёт кровь, снаружи кто-то ругается, а где-то рядом плачет ребёнок. Вспышка – я иду сквозь лес, ноги заплетаются, дождь, по лицу ветки хлещут, а руки заняты, я несу ребёнка и ужасно боюсь его уронить. Вспышка – я всё же упал и выронил его, рука болит, перед глазами туман, пальцы и губы сводит от холода, я ищу ребёнка и не могу его найти. Вспышка – я на дороге, вижу знакомые очертания "хаммера", думаю, что я спасён, но из него выходит тот самый бритоголовый со сломанным носом, я пытаюсь увернуться, но…

– Горацио, – мягко позвала Келли, когда он умолк. – Всё позади. Вот, выпей воды.

Только теперь Горацио осознал, что его голос к концу рассказа совсем охрип, а здоровая рука комкает одеяло, словно он всё ещё пытается удержать ребёнка или оцарапать нападающего.

– То есть ребёнок потерялся где-то между тем местом, где ты сбежал из "хаммера", и тем местом, где мы тебя нашли, – задумчиво сказала Келли, глядя в окно. – Горацио, ты не виноват, – торопливо добавила она, услышав тяжёлый вздох и заметив, как заходили желваки на скулах Горацио. – Ты сделал всё, что мог. Ты сам едва выжил! Ты отдал малышке свою одежду, а вчера и сегодня погода гораздо лучше, у девочки есть шанс…

Келли уговаривала Горацио ещё некоторое время, но он молчал, отводя взгляд.

– Мне кажется, тебе нужно отдохнуть, – наконец, сказала Келли, исчерпав запас красноречия. – Я пойду, позвоню ребятам, а ты постарайся поспать, хорошо?

Горацио всё так же молча кивнул, устроился поудобнее и прикрыл глаза. Он выглядел уставшим, но Келли понимала, что дело не в физической усталости. Закрывая за собой дверь палаты, Келли со всей набожностью коренной южанки взмолилась о том, чтобы Клэр Сокер нашлась живой и невредимой.


***

– Ну что, Вулфи, пиво-то с тебя! – широко улыбнулся Эрик, останавливая подъёмный механизм эвакуатора. Красная "тойота-сцион" оказалась именно там, где Эрик сказал – под обрывом. И практически не было сомнений, что они обнаружат, открыв багажник.

– Э, нет, такого уговора не было, – заспорил Райан, но в его тоне не было азарта, и Эрик понимал, что он просто оттягивает неприятный момент. Никому не нравится находить детские трупы.

– Ну ты и жмот, – беззлобно буркнул Эрик, прилаживаясь открыть багажник и пытаясь не обращать внимания на запах.

– Оливия, – кивнул Райан, увидев седые волосы женщины. – Слушай, а ребёнка-то нет, – заглянув на всякий случай в салон, повеселевшим голосом констатировал он.

– Где же тогда малышка? – хмыкнул Эрик.

– Эй, Делко! Это не у тебя телефон надрывается? – окликнул его один из патрульных.

Эрик машинально похлопал себя по бёдрам, обнаружил гидрокостюм, чертыхнулся и поспешил к "хаммеру".

– Все сюда! – закричал он, закончив разговор. – Скоро подойдёт подкрепление, но времени нет! Погода портится, – Эрик взглянул на грозовые тучи, обложившие горизонт, затем на немногочисленную группу имевшихся в его распоряжении людей. – Где-то там, – он указал на заросли с другой стороны дороги, – находится потерявшийся ребёнок. Девочке восемь месяцев, она одна в лесу уже больше суток. Малышка может быть без сознания, поэтому проверяйте все укромные места, где она могла спрятаться. Идём цепью на северо-восток, крайние в цепочке – помечайте свой путь, чтобы вторая поисковая партия могла захватить больше ещё не осмотренной территории. Всё понятно?


***

– И что же, совсем-совсем ничего? – переспросила Келли.

Эрик вздохнул и помотал головой.

– Ну, начали поиски мы в нужном месте, – пожал плечами Райан. – Использованный памперс мы нашли. То есть Эйч вошёл в лес именно там, и ребёнок был с ним. Но больше – ничего. Даже если предположить, что на неё напали дикие звери или малышка куда-то уползла сама, тогда мы нашли бы одежду Эйча, хотя бы клочок…

– Я даже не знаю, как ему сказать, – расстроенно пробормотала Келли. – Я так надеялась.

– Эйч сильно переживает? – спросил Райан.

– А ты как думаешь? – возмутился Эрик. – Из дома девочку забрала Оливия, но теперь-то получается, что потерял её именно Эйч.

– Что ты такое говоришь? – глаза Келли округлились, она охнула и прижала ладони к щекам: – Боже мой, идёмте скорее! Я совсем не подумала, оставила их наедине…

– Наедине с кем? – еле успевая за ней, переспросил Эрик.

Келли не успела ответить – навстречу им из палаты вышла Карен Сокер. Мазнув по криминалистам неприветливым взглядом, она поджала губы и без единого слова прошла мимо них к лифту.

– Больше не пропускайте её, – попросила Келли, быстро проходя мимо полицейского в палату.

Следом за ней, оттеснив Эрика и Райана, в палату вошла дежурная медсестра. Горацио был очень бледен, а на скулах горели такие яркие красные пятна, что Келли даже подумала, что Карен ударила его. Медсестра задавала Горацио вопросы о его самочувствии, но он их словно не слышал. Сидел и смотрел в одну точку, не реагируя ни на что вокруг.

– Я ввела ему успокоительное, – сказала медсестра перед тем, как выйти из палаты. – Постарайтесь уговорить его уснуть.

Келли кивнула, посмотрела на Горацио и вышла к Эрику с Райаном:

– Я побуду здесь. Боюсь, больше мы ничего не можем сделать.

– Она не имела права… – начал Эрик, но Райан перебил его:

– Мы можем найти и опросить каждого, кто проехал той ночью по этому чёртову двадцать седьмому шоссе.

– Как ты собираешься найти их?

– Обращусь к своему знакомому репортёру, – Райан поморщился. – Конечно, Эрика с гораздо большим удовольствием раздует из этого скандал, но она ведь не злая. Если дать ей другую тему для репортажа, думаю, она не откажется поработать на нас. В любом случае, я не собираюсь стоять и смотреть, как его имя смешивают с грязью.

– Я с тобой, – кивнул Эрик.

Вернувшись в палату, Келли обнаружила, что лекарство уже начало действовать. Дыхание Горацио стало глубже и спокойнее, пятна на скулах исчезли, хотя лицо всё ещё было слишком бледным. Разобравшись в кнопках, Келли опустила верх кровати так, чтобы Горацио мог лечь, и он послушно откинулся на подушки.

– Она сказала, что подаст на меня в суд, – неожиданно ровным тихим голосом произнёс Горацио, глядя в потолок. – Но у меня не было выбора. Если бы я не отдал ей ребёнка, мы бы погибли оба.

– Кому ей? – сдвинула брови Келли. – Горацио, кому ты отдал ребёнка?

– Я не знаю, – он повернул голову, прижимаясь щекой к подушке. Его глаза закрывались. – Женщина… Латиноамериканка… Тёмная машина…

– Горацио… – Келли опасалась будить его, но и упускать эту информацию было нельзя. – Как выглядела женщина? Какая машина?

– Я не помню, – с усилием приоткрыв глаза, ответил Горацио. – Дождь. Я почти ничего не видел…

Келли ещё несколько минут посидела рядом, но больше ничего не услышала. Она снова вышла ненадолго, набрала номер Райана, сообщила ему, что искать нужно женщину, латиноамериканку, проехавшую около полуночи по двадцать седьмому шоссе на машине тёмного цвета. Райан обрушил на неё град вопросов, но ответов на них у Келли не было. Ни марки машины, ни в город она направлялась или от города, ни почему эта женщина взяла только ребёнка, но не взяла Горацио, ни куда она потом делась.

Сидя рядом с кроватью Горацио, Келли пыталась найти ответ на эти вопросы, исходя из имеющихся в их распоряжении фактов, но не преуспела. Единственное из её предположений, которое, чем дольше Келли размышляла, тем больше ей казалось похожим на истинное, заключалось в том, что женщина попросту могла побояться взять Горацио ночью в свою машину. Ночь, ливень, пустынная загородная дорога, полуголый человек с кровью на волосах… Даже если её машина была недорогой, женщина могла испугаться. Но почему она не сообщила в полицию? Не отдала им ребёнка? В этом месте у Келли мелькнуло какое-то воспоминание, но тут в палату вошла Алекс, и воспоминание снова спряталось в глубины памяти.

– Алекс, прости, я не подумала… – торопливо начала Келли, но Алекс прервала её небрежным жестом:

– Успокойся, дорогая. Я видела Райана и Эрика, они мне всё рассказали. Хватит нам одного переволновавшегося, – она с тревогой взглянула на Горацио.

Он спал слишком крепко, так что сразу было понятно, что сон этот вызван лекарствами.

– Ему стало хуже из-за этого инцидента? – спросила Келли.

– Незначительно, – пожала плечами Алекс. – Если бы он выдал такой приступ на фоне полного здоровья, то это я бы подала в суд на эту красотку, – фыркнула она. – Но он и так чувствовал себя неважно… Знаю, знаю, – кивнула Алекс, заметив удивление Келли. – Если бы не аппараты, он бы и меня обманул своим бодрым видом. Такой уж человек…

Алекс постояла ещё немного рядом, потом похлопала Келли по плечу и вышла, а мысли Келли свернули в новое русло. Сколько раз Горацио "брал огонь на себя", выслушивая крики, слёзы, мольбы, а случалось – и обвинения, и угрозы? Хоть кто-нибудь хоть раз задумывался, чего ему это стоило? Он не подавал вида, а аппаратов, которые могли бы честно рассказать окружающим о его состоянии, рядом не было. Смогла бы она, Келли Дюкейн, выстаивать эти бури так же?

"А вот и смогла бы!" – внезапно сказала сама себе Келли. Разве она всё ещё та девушка из диспетчерской патрульных, "повёрнутая" на огнестрельном оружии? Разве Горацио за эти годы сделал имя только себе и лаборатории? Нет, она тоже сделала себе имя. "Девушку-пулю" знают и полицейские, и преступники. Так какое же она имеет право продолжать прятаться за его спиной, словно маленькая перепуганная девочка? Ведь никто не оставит её одну на линии огня. Это же Горацио. Как ей вообще в голову могло прийти подобное?

И потом, даже если его не будет рядом физически, разве не ощущает она его присутствие каждый раз, когда решает провести какую-то нестандартную экспертизу или применить тот способ, который никто ещё не пробовал?

– Я справлюсь, вот увидишь, – шёпотом пообещала Келли, осторожно сжимая руку Горацио. – Ты только выздоравливай, пожалуйста.


***

– Да это дело просто заколдованное какое-то, чёрт возьми! – в сердцах Эрик чуть не сплюнул, но удержался, покрутил головой и неодобрительно сжал губы.

– А так хорошо начиналось, – вздохнул Райан. – Я уже размечтался, что сейчас мы эту красотку прижмём…

– Вы можете толком сказать, в чём дело? – начиная сердиться, спросила Келли, уже несколько минут выслушивавшая эти стенания.

– Мы нашли ту женщину на тёмной машине, – признался Эрик.

– Ну?! И?

– Её депортировали позавчера, – скорбно продолжил Райан.

– Как? – у Келли подкосились ноги.

– А вот так… Красотка не говорит по-нашему, виза у неё давно закончилась, а её дружок, пользуясь этим, совсем распоясался. И вот в ту самую ночь наша Хуанита Муэрдос выбежала из дома в одном неглиже, прыгнула в "ламборджини", принадлежащий, разумеется, не ей, и укатила в Майами.

– Как только она въехала в город, её остановил первый же патруль, и красотку вышибли из страны в двадцать четыре часа, – убито закончил Эрик.

– Подождите, а ребёнок?

– Когда её остановили, ребёнка в машине не было, – пожал плечами Райан. – И даже если она что-то и говорила, её попросту не поняли.

Келли сочувственно покачала головой. Парни провернули колоссальную работу. Подумать только: за сутки установить человека по таким приметам! И такой облом…

– Даже не представляю, как мы ему скажем, – вздохнул Эрик.

– В таких случаях проще всего сразу сказать правду, – не без ехидства посоветовал знакомый голос.

– О господи, Горацио! Что ты тут делаешь? – изумилась Келли.

Разумеется, все они знали, что босса выписывают сегодня, и как раз собирались решить, кто же поедет в госпиталь, но его появления в лаборатории никто не ожидал.

– Разве тебе уже разрешили водить машину? – забеспокоилась Келли.

– Для этого существуют такси, – улыбнулся Горацио.

Келли прищурилась. Выглядел он неплохо, бинт с головы уже сняли, а лонгет скрывался в рукаве неизменного пиджака. Но судя по тому, что Горацио не стал уверять их в своём отличном самочувствии, отсутствии головокружения и прочих последствий травмы, все эти малоприятные явления всё же имели место быть.

– Но ведь тебе пока нельзя работать, – нахмурился Эрик, видимо, придя к подобному же заключению. – Зачем ты приехал в лабораторию?

– Я всего лишь собирался забрать сообщения на ресепшне, – успокоил их Горацио. – Мой телефон упокоился где-то в Эверглейдс, но самые важные звонки наверняка продублировали в лабораторию.

Он отошёл к стойке администратора, где его встретили шквалом взволнованных и радостных вопросов, а криминалисты переглянулись, вновь пытаясь быстренько решить свою небольшую проблему. Каждый из них был бы счастлив отвезти босса домой, но при этом счастливчику выпадет и почётная обязанность сообщить боссу, что их последняя надежда найти Клэр Сокер только что помахала им серебристым крылом "боинга".

– Я жду чистосердечного признания, – напомнил Горацио, снова подходя к ним. Он не глядел на криминалистов, перебирая листки с сообщениями. – Что вы… – неожиданно он умолк на полуслове, вздёрнул бровь, перечитывая очередное сообщение во второй раз. – Эрик, а где находится общинная церковь Вест Пайнс?

– В Пембрук Пайнс, кажется, на Джонсон-стрит, – откликнулся Эрик.

– Прямо возле двадцать седьмого шоссе, – улыбнулся Горацио. – Келли, кажется, мне понадобится личный шофер. Не откажешься?

– С удовольствием, сэр!

– Эйч, ты знаешь, как она водит машину? – уточнил Райан им вслед. – Ты уверен, что тебе уже можно такие перегрузки?


***

– Так куда мы едем? – спросила Келли, вырулив со стоянки и плавно набирая скорость.

– В общинную церковь Вест Пайнс, – хитро улыбнулся Горацио.

– Это я поняла. А зачем?

– Информация за информацию?

– Боюсь, у нас нет никакой информации, – вздохнула Келли.

– Что же вы тогда не решались мне сказать? – сдвинул брови Горацио.

– Ну, как раз то, что нам не удалось найти Клэр, – Келли остановилась на светофоре и вкратце изложила историю с поисками латиноамериканки на тёмной машине. – "Ламборджини", кстати, оказался красным, – закончила она, трогаясь на зелёный свет.

– Я был в таком состоянии, что не смог бы точно сказать, сколько у девушки было голов, – пожал плечами Горацио. – И Алекс это подтвердит, если дело всё же дойдёт до суда, имей это в виду.

– Это суд вообще не должен состояться, – резко ответила Келли. – Ой, извини, – она выровняла машину, слишком круто вошедшую в поворот, но Горацио пришлось сделать ещё несколько судорожных вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя.

– Да, мистер Вулф был не так уж неправ, – пробормотал он.

– Ну прости, пожалуйста, – жалобно попросила Келли. – Я же знаю, обычно ты и сам носишься точно так же. У кого ещё я могла научиться такой езде? – улыбнулась она. – Так ты расскажешь, что мы забыли в общинной церкви? Или личный шофёр, помимо красоты, должен отличаться ещё и молчаливостью? – Келли улыбнулась ещё шире, своей знаменитой улыбкой, что называется, "в тридцать два зуба".

– Всё очень просто, – не стал дольше мучить её Горацио. – Среди сообщений было сообщение о звонке пастора из этой церкви. А эта церковь находится на самом краю города, рядом с двадцать седьмым шоссе, – он умолк, хитро посматривая на Келли.

– Шутишь? – прошептала Келли, сложив наконец все факты и резко останавливаясь на жёлтый свет перед очередным светофором.

– Больше не буду, – сдавленно пообещал Горацио, пытаясь справиться с новым приступом тошноты.

– Ой, прости…

Остальную часть пути они проделали молча, боясь озвучить зародившуюся надежду.

Но появление Горацио словно разорвало заколдованный круг, не позволявший криминалистам разгадать тайну исчезновения Клэр Сокер. По дороге с ними ничего не случилось, и церковь стояла на своём месте, и пастор вышел им навстречу, стоило только поинтересоваться, где он.

– А, вот и вы, – без удивления улыбнулся он. – Хуанита просила передать вам: она очень сожалеет, что всё так вышло. Надеюсь, вы не держите зла на бедную девочку?

Келли вздохнула, сожалея, что не может высказать этому добряку всё, что она думает о "бедной девочке", оставившей раненого человека замерзать на пустой загородной дороге. Затем покосилась на Горацио, который как-то подозрительно молчал. Не переоценил ли он свои силы? Может, ему плохо?

Горацио улыбался. Ласково и немного грустно.

Келли проследила его взгляд и улыбнулась тоже. Пожилая дородная женщина шла к ним с малышкой на руках.

– Извините, но вашу одежду нам пришлось выкинуть, – сказал пастор. – Хорошо, что там были визитки, иначе мы не знали бы, куда позвонить.

Горацио кивнул, не отрывая взгляда от девочки. В его глазах не было торжества, хотя Келли вдруг ясно осознала, что они победили. Они раскрыли эти убийства. Горацио жив и выздоровеет. И никакого суда не будет, потому что они нашли малышку.

Ветер шевелил воздушные светлые пряди на головке Клэр Сокер, девочка заулыбалась, словно узнав этого высокого рыжего человека, а Келли вдруг подумала о том, как Горацио будет передавать малышку родственникам. Дождётся ли он от них хоть одного слова извинения? Неизвестно. Зато Келли хорошо знала, что он ответит на слова благодарности. Улыбнётся вот так же грустно и немного устало и скажет:

– Это моя работа.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"