Иные мира сего

Автор: Susan Ivanova
Бета:нет
Рейтинг:R
Пейринг:Сэм, Костя, Дин, Антон
Жанр:AU, Crossover (x-over), Drama, General, Missing scene
Отказ:отказ
Аннотация:когда Дин был в аду, у Сэма была иная жизнь
Комментарии:
Каталог:нет
Предупреждения:ненормативная лексика, AU
Статус:Закончен
Выложен:2015-07-25 13:29:37 (последнее обновление: 2015.07.25 13:29:33)
  просмотреть/оставить комментарии
Одного искал брат, второго друг и он же враг.
Один бежал, второй ушел.
Одного мучила совесть, второго – боль.
Один просто ждал и ни на что не надеялся, второй скрывался, как таракан.

И обоих мучил голод.
Одного – такой, когда невмоготу без прикосновений, без родного голоса, без всех придирок, присмотра, второго – такой, когда во рту пересыхает от жажды, когда слезятся глаза, когда печет требуху внутри, давно мертвую, но отчаянно сопротивляющуюся смерти.

Один из мира живых, второй из мира Иных, плохая связь, никудышная дружба, никакие отношения. Впрочем, никаких отношений и не было.
Один мотель, смертельная усталость от бегства по кругу, пустые глаза, обида, вот и все, что было общего.
А потом пиво, разговор по душам, когда один страдал от потери брата, а второй – от предательства друга, а потом один номер, пьянка, неуклюжие попытки приобнять другого.
- Как? Как он мог, скажи? За что? Потому что кто-то так решил, что мы не можем быть друзьями? Я же хотел, чтобы для всех, чтобы всем, понимаешь?
- Не могу так больше, просто не могу. Давит, жмет, дышать не могу, думать, сдохнуть хочу. Зачем он так? Зачем? Почему не отпустил?
Одного не отпустил брат, второго отпустил друг и он же враг. Так уж вышло.
Дурацкая история двух дураков-мужиков из двух миров по разные стороны добра и зла.

Один пил кровь какой-то ведьмы-демона, таскающейся за ним веревочкой и ноющей о грядущей битве, второй насыщался донорской кровью, если удавалось достать, а нет – обходился собаками, кошками, даже крысами, не желая иметь проблем ни со своим миром, ни с миром людей. Как последняя падаль, как… ниже падать некуда.
Одного бы принялся учить брат, внушая, что так дело не годится, второму было безразлично, кто бы его поймал и упокоил. К этому все и пришло бы в конечном итоге.
- И помогает? Ну, пить кровь демона? Что-то дает? – а во рту аж пересыхает от голода и зависти. Хорошо быть таким фриком и жрать демонов. Ни тебе Дозоров, ни тебе предательств.
- Я становлюсь сильнее, я могу убивать демонов, отправляя их в ад и не трогая людей, - а в душе такая гниль, что хоть волком вой. Друг же не понимает, что не от хорошей жизни приходится пересиливать себя и пить кровь этой твари.
Один отводил глаза, второй задумчиво смотрел в окно.
И оба думали о крови, как о единственном способе иметь силу биться дальше.

Как-то сразу стало проще.
- А кровь Высшего вампира не пробовал?
- Нет.
А в глазах страх – вампира?
- А хочешь?
И страшно – все-таки, это не друг, а охотник на такую нежить, как он. Убить не убьет, все-таки не маг, не Иной, но и хорошего ничего нет. Кому же охота получить колом в сердце?
- Не знаю. Зачем мне это?
- Кто знает, Сэм. Все-таки, я посильнее какого-то демона. Высший Иной – не кот чихнул.
И сам не верит в сказанное. Это он-то сильнее? Это он-то Высший? Ну, Высший, а толку-то? Ненавидимый противниками, своими же, всем миром Иных и людей, плюс Инквизиторами и кем-нибудь еще на сладкое, если есть еще кто-то. Да и чем он может помочь смертному? Ему бы кто помог, а то жрать крыс после баранов – совсем несладко.
- Ты смешно говоришь, Кос.
Он чуть язык не сломал, пробуя выговорить иноземное имя и заковыристую фамилию. Иной народ, буквально Иной. Сказать-то можно, выходит напевно – Костья Саушкин, но фамилия его друга-врага – это что-то запредельное. Городьеский. Городье-е-етский. Город-как-то-так. И странно, что вообще можно понять. Все-таки, русский, а акцента никакого, будто родом тоже из Канзаса. Так и хочется обнять – земляк! Свой!

Один называл это охотой, второй – бойней. Один изгонял демонов, второй ломал хребты оборотням. И оба искренне наслаждались работой.
Один – из-за желания помогать людям, второй – от желания мстить таким, как он сам, с той стороны. Два никому не нужных парня, с никому не нужной работой, просто один верил в чудо и возвращение брата, а второй не верил ни во что, включая и дружбу с человеком.
Демоны утекали грязью вниз, оборотни падали окровавленными тушами, а двое борцов довольно скалились – один ослепительной улыбкой, второй – оскалом острых клыков.
И не осуждали друг друга. Чего уж.

Один приглашал к себе мелкую девку, спал с ней, пил ее кровь, второй видел эту мерзость и мечтал сломать ей ее тощую шею. Не выпить досуха, нет, просто сломать шею, отправить в ад, зная, что от нее будут только неприятности, но друг и слушать ничего не желал. Доверял он своей бабе или нет – это его дело, зачем пил ее кровь – тем более.
- Ой, привет! – улыбалась девка, заметив гостя, неожиданно появляющегося в запертом номере, когда ему хотелось. Главное – друг знал об этом и ему было наплевать, кто его сосед, а на мелкую девку обоим было класть с прибором. – А Сэм…
- Катись отсюда, - советовал он ей, едва сдерживая гнев и желание стереть гадину в порошок. «Фуаран», не «Фуаран», дара предвидения, конечно, книга не дала, но истинную суть он видел и без нее.
- Или что? – девка нагло щурила бесстыжие глаза, не стесняясь стоять перед молодым парнем в трусах и лифчике. – Убьешь меня?
- Хочешь рискнуть проверить, мразь? – ему не было нужды даже повышать голос или рычать. Тварь и так видела, кто перед ней, хотя храбрилась. Бывшая ведьма – гадость, но демон – еще хуже. Совсем плох его друг, если якшается с такой гнилью. Еще хуже, чем водить дружбу с Высшим вампиром. – Катись отсюда.
Она быстро подхватила шмотки и практически вылетела за дверь, что-то шипя вслед, но он и ухом не повел.
У нежити хоть и нет души, но она почему-то болела за друга. Эта потусторонняя дрянь использует его, готовит, как овцу на закланье. Точнее, барана. Молодого такого барашка, глупого, считающего, что он сильнее той, что травит его человеческую сущность.
- О, салют! А где?.. Тут девушку не видел?
Барашка же…
- Ушла.
- Ясно.
И ни слова – почему, куда, был ли тому друг причиной. Ушла – и наплевать.

- И летать можешь?
- Могу.
- Покажешь?
- Нет.
- Почему? Ночь же. Никто не увидит.
- Где я тут буду летать? Ты представляешь себе громадную летучую мышь здесь?
- Боишься, что твои засекут?
- И это тоже.
В забегаловке тихо, особо изысков нет, но полусырого мяса, пусть и сомнительного качества – навалом. Нищим выбирать не приходится – хотя бы не крысы или кошки.
Один ест овощной салат, второй – мясо по-татарски. На вид – как блевотина, на вкус, впрочем, еще гаже.
Один морщится – в прежние времена брат лопал бургеры десятками, второй не может без содрогания видеть, как здоровый мощный мужик давится травой. Аж в желудке все сворачивается. Люди - скот, Иные жрут людей, люди жрут траву. Пищевая цепочка, мать ее.
- Нашел дело, не знаю, пойдешь ли.
- Что там?
Один молча пододвигает ноутбук, второй покрывается холодным потом.
Мочить вампиров – совсем невесело. Даже таких, как здесь.
Вампиров-Иных мало, очень мало, каждый до боли чувствует потерю другого, но эти вампиры – тупые кровососы, жалкие, жадные, практически животные, хуже Светлых-перевертышей.
Один думает о славной резне, второй смотрит на статью и старается не думать о том, что он, сам вампир, пусть и Высший, пойдет с другом-человеком против вампиров, тупых и бесполезных тварей. Просто за компанию, просто, чтобы друг не умер. Просто потому, что одного его туда отпускать слишком опасно.
И не хочется думать о том, что делать, если друг падет. Обратить? Сделать такой же нежитью? А потом что? Хороший парень, но долго он не продержится, не тот мир, не те правила. И «Фуаран» сгорел – не сделать Высшего, как он сам, а мелкоуровневых быстро убивают, как пушечное мясо.
Впрочем, Высших – тоже. Все они мясо, что Темные, что Светлые, что Инквизиторы со своей серой моралью и балансом Силы. Все друг друга давят и жрут, только вот Темные честнее, а Светлые так легко предают, потому что не могут понять, в чем вся соль игры.
- Идем, - решает он, доедая мясо.

Гнездо большое – голов пятьдесят только старших, плюс новички-обращенные, плюс корм, запертый в клетках.
Один идет с кинжалом наперевес, вооружившись святой водой и кровью мертвеца, второй бесшумной тенью следует сзади – сам по себе, один против всех, гроза всех этих тупых кровососов.
Гнездо чувствует Иного, чувствует своего, волнуется, как море, не зная, куда выплеснуть волну – свой или все же чужой?
Один вертится юлой, второй молча и с брезгливостью ловит убегающих вампиров, упокаивает их, не чувствуя ни боли, ни сожаления. Впрочем, чувствовал бы он что-либо, упокаивая своих? Дыхание смерти хорошо прочищает мозги даже нежити, боль предательства раз и навсегда отучивает верить в чьи-либо силы, кроме своих.
Один снова скалится в улыбке, вытирая рукавом вымазанной кровью куртки рот и лицо, второй сохраняет на лице равнодушную маску.
- Тут есть… если тебе надо.
Пакеты с донорской кровью! Свежие, вкусные! Живительная влага после того дерьма, что приходилось пить.
- Будешь смотреть?
- Да я и сам пил, хоть и из живого сосуда.
Спорить не хочется. Демон-девка – не донорский пакет. Если бы друг знал, если бы видел процесс насыщения у настоящего Иного, он бы не улыбался так беспечно, но… пусть лучше улыбается. Хороший он, светлый, простой парень.


Четыре месяца вместе, рядом, бок о бок. Работа по зачистке чужого мира, вечера за просмотром какого-нибудь старого фильма, воспоминания, которые оба прячут, попкорн, девка-демон, пиво, виски, пакетики с кровью вместо пива и виски, смех. Просто два друга, два молодых парня двух миров. Да и не друзья вовсе. Так, просто оказались рядом не в тот момент не в том месте.

Один хмуро смотрит на того, кого узнал по рассказам друга, второй и вовсе хватается за нож и фляжку со святой водой.
Один отводит глаза, понимая, что теперь он стал лишним и пора уходить, второй обнимает старшего брата и косится на постороннего парня в номере.
- Кос, это Дин, мой брат, - Сэм так крепко обнимал брата, что Иному стало просто по-человечески завидно – братья же, такая крепкая связь. – Дин, это Кос, он из России.
- Дин, - у старшего брата Сэма на удивление светлая аура для того, кто только что из жопы мира, сиречь, из ада, и крепкая хватка. Славный мужик.
- Костя, Константин Саушкин.
- Сау-ушкин, - протяжно повторяет Дин, не решившись на повторение имени. Американцы такие забавные! – А говоришь без акцента.
- Свои секреты.
- Что ж, друг моего брата – мой друг, - улыбается Дин. – Предлагаю выпить за знакомство.

Сэм не говорит брату, кто Костя на самом деле, Костя прекрасно понимает, что и сам он тоже не скажет. Сэм славный малый, но Дин… пожалуй, это второй Городецкий. Тут принципов – что грязи на свиноферме. Сразу же видно, что этот мужик готов сделать ради брата, так что вампиру, даже Высшему, лучше поопасаться такого друга. Покрошит в пух, если только решит, что его младшенькому угрожают острые зубки друга.
Впрочем, у Сэма есть еще баба-демон, Дин о ней все равно узнает. А может и уже знает.
- А ты чего не пьешь? Ну, брат, у нас так не делают! – Дин толкает нового знакомого в плечо, кивая на стопку с виски, но Костя отодвигает ее.
- Не пью. Трезвенник.
Так себе оправдание, но Дину, похоже достаточно и этого.
- Небось, и веган, как Сэмми?
Сэм морщится на такое детское имя, но молчит.
- Нет, хищник.
- Чувак, ты мне уже нравишься! – заявляет Дин, заказывая у официантки бургеров, пива, сока и мелкой закуски.
Еда для вампира безвкусная, но желудку все равно.
И в голову почему-то лезут мысли о том, что если б он мог, он бы обратил этих братьев в вампиров. В Высших. В сильных. В самых сильных. Вот только они все равно остались бы охотниками и быстро попали бы под бдительное око Дозоров.
Людьми им все же лучше.

Ночью они просто валятся спать в одном номере – братья Винчестеры слишком много выпили, Дин до неприличия пьян и весел, и падает на кровать, махнув рукой на душ и гостя, Сэм сияет, как солнце, даже во сне, а Костя просто сидит на подоконнике и смотрит на улицу, охраняя их сон.
Где-то в груди что-то печет тревогой. Может, «Фуаран» могла наделить его предвидением?
Окно портала он не замечает, зато сразу чувствует присутствие другого Иного, но на свечение оба Винчестера вскакивают и синхронно целятся в нежданного визитера из пистолетов.
- Я с миром, - произносит гость, поднимая руки и показывая, что безоружен. Его речь для американцев звучит так же чисто, как и речь Кости, вот только мира от него – как от козла молока. – Антон, Антон Городецкий, - представляется визитер. – Светлый дозорный, думаю, Костя уже рассказал структуру нашего мира, - и смотрит на Сэма.
- Дин, это… - тянет тот, опуская оружие.
- Чего тебе? – недоверчив же только Дин.
- Я не к вам, простите, - отвечает Городецкий, шагнув к Косте. – Ну, даже не поздороваешься?
Это звучит, как издевка, в голове прокручивается их последняя… предпоследняя встреча. Бла-бла-бла, вы едите людей, вы нежить, я тебя упокою.
- Нет, - Костя сжимает губы, внимательно следя за руками бывшего друга. – Делай, что должен, Светлый, - а потом слезает с подоконника и раскрывает объятия, будто другу.
Винчестеры вздрагивают от неожиданности, когда Городецкий вдруг бросается к Косте, бьет его в грудь кулаком, потом резко крепко обнимает и тут же отбрасывает от себя, будто обжегшись, и орет на весь мотель:
- Нет, да? Нет? Поиграть захотел, да? Властелин мира, да? Сила для всех? Равные возможности? – в его глазах невыплаканные слезы. Не раскаяния, нет, не боли, чего-то иного, совсем Иного. – Ты убийца! Ты убил Инквизиторов, ты пудрил нам мозги, водил за нос! Мало было, мало? Поиграл? Не наигрался, придурок?
- Ты сказал, что я нежить! – орет в ответ Костя, толкая бывшего друга в грудь. – Ты сказал, что мы жрем людей, чтобы жить! Не было, а? Заебал ты меня, Городецкий! Заеб в доску со своей светлой вылизанной ангельской моралью! Светлые – грязь, Городецкий, Светлые, Темные, Инквизиторы эти – мы все скоты, жрем людей, чтобы жить! Все жрем, и не смей отрицать! Ну, чем ты лучше? Чем ваш Ночной Дозор лучше? Что вы травите нас, как крыс? А ты попробуй, попробуй носить клеймо и предъявлять его, как паршивый зэк, при каждой проверке! Попробуй! Попробуй видеть в глазах презрение, просто потому, что ты другой, что тебя таким сделали! Что, не смог бы? Запачкаться боишься? Бей же, сука, давай! Ты же ни хрена не понимаешь! Власть? Сила? Городецкий, ты идиот! Какой же ты идиот!
Городецкий пятился назад, пока не достиг двери, прижался лопатками, позволяя тыкать пальцем себе в грудь, тяжело дышал, играя желваками и чуть не плача, пока вампир наскакивал на него, тоже едва сдерживая слезы.
- Ты бы всех обратил, ты не понимаешь, что ли?
- Я бы всех сделал одинаковыми, я хотел быть, как все, хотел перестать быть уродом! А ты… ты… «Щитом» от меня? «Щитом»?
Винчестеры даже не ожидали, что их знакомый получит увесистую затрещину от Городецкого, а потом будет притянут в его же крепкие объятия.
- Дурак ты, Костя! Господи, ну, какой же ты дурак! – запричитал маг. – Абсолютный дурак! А чем мне надо было? «Саркофагом времен»? «Белым маревом»? «Тенью владык»? Этого они хотели, не я. Я бы не смог, я и не смог, я дал тебе уйти, дал уйти совсем, а потом тянул обратно, как мог – чуть не сдох. Ты совсем дурак, да? Зачем? Зачем, Костя?
Вампир выл, рыдал, уткнувшись в плечо бывшего друга, маг молча глотал слезы, стараясь не смотреть на притихших охотников, понявших на интуитивном уровне, что эта встреча – почти как та, что была у них самих, только еще глубже. Уже не друзья, еще не враги, так, серединка на половинку, а поди ж ты…
- Это ты сделал? Ты меня оттуда? – Костя поднял зареванное лицо и вцепился пальцами в плечи мага. – Почему?
- Дурак ты, - Городецкий отвесил еще подзатыльник и снова ткнул бывшего друга в свое плечо.- Потому что потому, мышь ты недожаренная летучая.
Костя шмыгнул носом и отстранился, стараясь не смотреть на Сэма и Дина.
- И что теперь? Суд? Развоплощение? А мама с отцом как же?
- А теперь бежать, Костя, - вздохнул Городецкий. – Бежать долго, далеко и всегда.
- А они знают? – мотнул головой Костя куда-то вбок.
- Меня проверяли, - кивнул Городецкий, - но Гесер постарался, почистил, как смог, навесил защиты, как на елку, Светлана еще помогла. Даже Завулон. Не смотри на меня так, я сам не знаю, почему.
- И куда мне бежать? Я же думал тут осесть, а ты нашел. Земля же круглая, а на Марс мне портал не провесить, да и холодно там, голодно.
- Просто беги. Не важно, куда. Беги, Костя. Меня же опять будут проверять. Справлюсь, но… Сам понимаешь.
- А мои друзья? – Костя обернулся, поймав на себе пристальный взгляд Дина и хмурый – Сэма.
- Я прикрою, - пообещал Городецкий. – А ты беги… друг.
- Я тебе не друг, Светлый, - Костя толкнул его в грудь, потом протянул руку и через слезы улыбнулся. – Дурак ты, Светлый.
- Сам дурак, - улыбнулся Городецкий, принял рукопожатие и толкнул Костю к окну. – Лети, недожаренный мышь.
Винчестеры, наверное, впервые в жизни увидели трансформацию настоящего Высшего вампира иного… Иного мира, а потом в распахнутое окно вылетела громадная летучая мышь и скрылась в темноте.
- Какого хрена? – спокойно уточнил Дин.
- Он… И что теперь? Вы его будете ловить всю жизнь? – всполошился Сэм.
Антон взглянул на них – сильные, храбрые, совершенно обычные мужики ему понравились. Дин, круче некуда, Сэм – славный малый, с каким-то странным пище-силовым предпочтением, ну, да Свет с ним. Каждый живет, как умеет. А мужики-то славные.
- Не знаю, какого хрена, мужики, - ответил Антон. – Правда, не знаю. Официально вы были знакомы с тем, кто сгорел в атмосфере на орбите Земли, а неофициально – да хрен знает. Вы лучше ложитесь-ка спать. Устали же.
- Я не… - Дин дернулся было, но легонькое внушение заставило его мягко упасть на кровать и крепко уснуть, как и Сэма.
Антон тяжко вздохнул, подчистил обоим память, нашел в воспоминаниях младшего какую-то девушку, достал ее через Сумрак и вычистил все воспоминания.
Всю жизнь Саушкину убегать все равно не получится. Не живой он, а что до прочего… Да хрен его знает, чего Гесер с Завулоном вообще задумали, почему выгораживали убийцу трех Инквизиторов и чистили Антону память, как пылесосом.
Может, впереди ждет очередное Зеркало, может, сумрак чего учудит, может, зачин на будущее. Может, думают, что вампир создаст новый «Фуаран». Вампир – и ведьмовскую книгу. Надо же!
- Как вы мне все надоели, господа хорошие Иные, - вздохнул Антон, вытерев набежавшие невесть почему слезы. – Скоты вы, ни черта не понимающие.
Он аккуратно закрыл окно, постоял немного, пялясь в ночь, после чего провесил портал до дома, мечтая только о водке и забытьи.
Друг – не друг, а видеть сгоревшую головешку с кусками вплавившегося в кожу скафандра, было то еще удовольствие, пусть и зная, что это всего лишь… что это какой-то иной человек. Первый попавшийся, случайно выбранный вместо придурка-вампира.
Светлые тоже те еще скоты, просто у некоторых еще есть совесть и какое-то смутно забытое чувство без названия, позволяющее помочь даже врагу. Или бывшему другу. Не одно и то же, если подумать.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"