Сказки Хогвартского леса

Автор: Kassy
Бета:нет
Рейтинг:PG
Пейринг:СС, нжп, нмп, ВК/ГГ, ИК, ММ, ЛМ/НМ
Жанр:General
Отказ:На чужое не претендую
Цикл:Другая Эйлин Принц [2]
Аннотация:Сиквел к фику "Другая Эйлин Принц". Будни Хогвартса во время Турнира Трёх Волшебников.

Чем заняться студенту Дурмштранга, который не стал чемпионом Турнира? Например, устроить себе личный турнир, с драконом, русалками, бездомным черным псом из Хогсмида, и всё ради главного приза – руки и сердца принцессы. А точнее – Принц: угораздило же парня выбрать не кого-то, а дочку Главного Змея Слизерина (в каноне её нет, но он-то об этом не знает). А ещё можно исследовать Хогвартс, его окрестности и обитателей. И пусть старшее поколение мечется, разговаривая о какой-то грядущей неприятности, - у нас тут бал, свидания и одна сплошная сказка. Или даже не одна.
Комментарии:а комментарии очень люблю)) даже если вы хотите раскритиковать в пух и прах - я хочу это видеть.
Каталог:Школьные истории, Русские в Хогвартсе, Второстепенные персонажи
Предупреждения:AU
Статус:Закончен
Выложен:2012-05-22 11:12:22 (последнее обновление: 2018.06.01 00:13:07)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1.

Профессор зельеварения Северус Снейп по праву считался самым холодным и бесчувственным обитателем Хогвартса – а может, и его окрестностей. Однако те, кто считал профессора лишённым человеческих эмоций, были бы удивлены, увидев его ранним ноябрьским утром в его кабинете в компании директора Дурмштранга. Стаканы, пробирки, флаконы и котлы на полках возмущённо звенели и дребезжали. Воздух был бы наэлектризован, если бы магическое поле Хогвартса не подавляло электричества. Заспиртованные существа с удовольствием выползли бы из своих банок и сбежали, будь у них такая возможность. А Игорь Каркаров просто наслаждался представлением, не рискуя прерывать возмущённую речь Снейпа, суть которой была выражена просто и ёмко:

- Мне не нужно, чтобы твой безмозглый охламон околачивался вокруг моей дочери!

Для Игоря оказалось большим сюрпризом то, что у Северуса есть дочь, почти взрослая – всего на пару лет младше его орлов. Не меньшим сюрпризом оказалось, что, когда двое из орлов нарвались на неприятности, именно эта барышня им помогла. Ну а то, что началось дальше, оказалось для директора Дурмштранга настоящей головной болью. Витя Крам, как всегда, показал себя умницей, не стал связываться с гарпией, унаследовавшей характер отца. А Никита Поляков ею заинтересовался! И почему ему спокойно не живётся?!

- Я требую, чтобы ты запретил ему ходить в Хогвартс!

- Уволь, Северус, - Каркаров наконец решился вклиниться в его монолог. - Я не буду заставлять Полякова круглые сутки сидеть на корабле, нам этот корабль пригодится. Да и я его присутствие так долго не выдержу.

- Я тоже не выдержу такой наглости, - заверил Снейп. – Он на днях явился ко мне и попросил разрешения ухаживать за Эйлин!

- Да ты что? – непринуждённо спросил Каркаров. – Поляков, Поляков. Вечно пытается раздразнить какое-то злобное, агрессивное, неуправляемое существо. То кикиморам ловушки ставит, то упырям палёной водки нальёт, то водяных уговаривает ему рыбы наловить, а мы потом с наводнением боремся… Кикимор в Хогвартсе не нашёл, зато тебя встретил. Вот невезучий поганец.

Снейп благородно не заметил, что его сравнили с кикиморой:

- Если ты сообразил, что он поганец, то зачем притащил его в Хогвартс? В вашем Дурмштранге ему негде разгуляться?

- Я бы с удовольствием его в Дурмштранге оставил, - вздохнул Каркаров, - но остальные преподаватели воспротивились. Их много, а я один, они и так шесть лет его терпели. Думаешь, мне доставляет удовольствие отвечать за этого баламута?

- А придётся, если твой баламут с атрофированным инстинктом самосохранения вздумает увиваться за моей дочерью! Сначала, когда он ко мне явился, я подумал, что на него наложили Империус или Конфундус, наслал на него Фините Инкантатем, но врождённая глупость, как выяснилось, не снимается этим заклятием. Я выставил его за дверь, а он мне сказал, что по традициям каждую принцессу охраняет грозный и опасный дракон, так что он не удивлён.

Каркаров пытается выдать свой смех за кашель.
- Я не знаю, как убедить его не ухаживать за ней, - сказал он, откашлявшись. – Я только знаю, как заставить его за ней ухаживать: нужно строго ему это запретить. Послушай, Северус, - он заминается, - тебе не кажется, что твоя девочка… эмм… не в том положении, чтобы разбрасываться ухажерами?

- Да, она не первая красавица, - неохотно признал Снейп, - но это не повод отдавать её в лапы первому встречному.

- Ну, видишь ли, этот встречный не так уж плох… Знаешь, я могу объяснить, почему она ему приглянулась. Она очень похожа на его мать, та тоже маленькая, чёрненькая, вредная, этакий тараканчик. Отличная женщина, не красавица, но умница, в Университете артефактологию преподаёт. Студенты её любят. Я с ней общался, когда детьми были. Общались, правда, нечасто, в разных школах учились. Она как-то сказала одну мудрую вещь: если хочешь, чтобы человек отказался от бредовой идеи, дай ему самостоятельно понять, что эта идея бредовая, и ни в чём себе не отказывай. Я же сам пытался за ней ухаживать…

По лицу Снейпа было ясно, что он не жаждет слушать рассказ о каркаровском прошлом, поэтому Игорь с удовольствием продолжил:
- Она тогда была студенткой, ни о чём не думала, кроме своих артефактов. Постоянно за собой таскала какие-то неподъёмные сумки с инструментами, с кусками дерева, с травами, со всякой дрянью: то чьи-то рога и копыта, то камни, то шкуры, то какие-то магловские ерундовины. Экспериментировала на всём, что только можно. Она на мальчишек внимания не обращала, они ей отвечали взаимностью, а я, дурак, втрескался в неё на свою голову.

- Вот и не нужно тебе влюбляться в умных женщин, тем более учёных, - наставительно заверил Снейп, - всё равно ведь не умеешь с ними обращаться.

«Можно подумать, будто ты умеешь!» - сердито подумал Каркаров и продолжил воспоминания:
- Как сейчас помню: прихожу к ней с букетом. А она этот букет у меня выхватила, восторженно так...

- А говоришь – умница.

- Да где там! Мне бы тогда насторожиться. Она меня потащила в лабораторию, цветы растерзала на лепестки, я даже возразить не успел. Мне, говорит, как раз не хватало органической материи, чтобы кое-что проверить. Я сначала радовался: умная, оригинальная. Радовался, когда заставляла сумки свои тягать – они тяжеленные были, а магией на них воздействовать было нельзя. Радовался, когда брала меня с собой по магазинам – какие-то сомнительные лавки с такими же, как она, безумными типами, она у них покупала шкурки, когти, корни, железяки какие-то, торговалась, как чёрт. Потом мы тащили это в лабораторию, она что-то резала, взрывала, клеила, сочиняла, а меня припахала в качестве помощника. Причём многие из её опытов были неудачными, так что я ходил весь в ожогах и синяках. Романтика! Потом у этой ненормальной начались каникулы, и она меня в экспедицию потащила. Я ещё до этого начал на неё злиться – ну если уж ты странненькая, страшненькая, ну зачем прогонять единственного поклонника?! А в той проклятой экспедиции я продержался всего три дня. Последней каплей стало, когда она меня погнала на дерево за какой-то необыкновенной шишкой. Я не удержался и свалился, но шишку сорвать успел, а она на неё посмотрела и орать на меня начала: что ты мне принёс, ещё и дерево сломал, ничего тебе нельзя доверить!

- Невольно проникаюсь симпатией к этой мудрой женщине, - съехидничал Снейп, подумав, что женщины-учёные могут быть чудо как хороши.

- К ней проникнешься… - вздохнул Каркаров. – Год я с ней после этого не общался, а потом она меня ошарашила: прислала приглашение на свадьбу. Спрашиваю у новоиспечённого мужа – как ты с ней жить собираешься? А он и отвечает, что девушка хорошая, поначалу капризничала, зато потом подобрела, рубашки ему вышивает крестиком какой-то защитной разновидности. Мне, оказывается, всего-то и надо было, что пару месяцев перетерпеть. Может, если бы перетерпел, она бы мне сейчас рубашки вышивала, - вздыхает, - и в Пожиратели я бы не пошёл… Да чего уж теперь. Парнишка у них неплохой получился, мне нравится, сын подруги детства, всё ж таки. Я бы с ним и лучше общался, он мозги от Наталки унаследовал – но он же, стервец, от неё и авантюризм перенял! Вечно он до чего-то докапывается, везде свой нос любопытный суёт, ни минуты покоя.

- Вот уж точно. И ты ещё возмущаешься, что я не хочу доверять свою дочь этому крокодилу? Впрочем, ты подал мне идею! Раз уж она так похожа на его мать, пусть и ведёт себя соответственно. Я с ней поговорю.

- Северус, вот зачем ты так? Тебе плохо будет, если дети будут дружить? Зачем тебе отталкивать от своей дочери человека, который к ней хорошо относится? Я ведь тоже могу с ней поговорить!

- Попробуй. Узнаешь, на что она способна в гневе. Она очень зла на тебя из-за твоего предположения, что она твоим подопечным глазки строила. Я её отговорил испытать на тебе экспериментальное зелье, пришлось ей поездку в Софию на конференцию пообещать – иначе не соглашалась.

- Надо же, какая сердитая принцесса попалась! – Каркаров, видимо, не осознал, от какой ужасной участи спас его Снейп. – Чувствую, покажет она нашему рыцарю! А может, в этой сказке дракон будет спасать рыцаря от принцессы?

- Твой рыцарь, ты и спасай, - буркнул Северус, жалея, что не относится к категории огнедышащих или хотя бы шипастых драконов. – Мне своих рыцарей хватает.

***

Тем же утром Альбус Дамблдор вспоминал события шестнадцатилетней давности – когда Лили Эванс после окончания Хогвартса на несколько месяцев уехала к каким-то своим дальним родственникам, а потом вернулась с таким виноватым видом, с такими усталыми и грустными глазами, как будто совершила что-то ужасное. С другой стороны, разве можно было ожидать чего-то ужасного от такой смелой, доброй, светлой девушки, как Лили? Одна только кровная защита, которую она обеспечила для Гарри, чего стоит… Крайне сложная разновидность магии, но зато чрезвычайно надежная. Да, защита Гарри Поттеру в скором времени очень понадобится… Испытания в Тремудром Турнире никогда не были безопасными.

- Северус, ты разрешишь мне попросить Эйлин об одной необременительной услуге?

Северус Снейп, сидящий в его кабинете, чуть заметно поморщился: фразу «необременительная услуга» он давно привык считать оксюмороном.

- О какой же услуге?
- О, это совершенно ничего не будет ей стоить! Я просто хотел бы, чтобы девочка перед Первым испытанием пожелала Гарри удачи… Видишь ли, - начал он объяснять в ответ на вопросительно поднятую бровь Снейпа, - мальчику в последнее время приходится нелегко, все кругом докучают ему из-за того, в чём он совершенно не виноват… Пожалуй, если кто-то окажет ему поддержку, это поможет ему, придаст уверенности в себе…

- Это, конечно, очень трогательно, - сказал Северус, - но при чём здесь Эйлин?

- Мисс Принц – очень рассудительная и понимающая девушка, - спокойно ответил Дамблдор, - я думаю, тебе не составит труда убедить её выполнить такое несложное поручение. Она ведь очень к тебе привязана, и наверняка не откажется выполнить твою просьбу.

- Вы считаете, что слизеринка не откажется пожелать удачи мистеру Поттеру? Видите ли, Альбус, студенты моего факультета настроены к нему слегка недоброжелательно. Боюсь, Эйлин не настолько ко мне привязана!

- Боюсь, Северус, ты недооцениваешь девочку, - грустно улыбнулся Дамблдор.

***

Северус шёл по коридору, за его спиной развевалась мантия и вздрагивали студенты: Главный Змей Слизерина выглядел гораздо мрачнее, чем обычно – хотя, казалось бы, мрачнее уже некуда… Но профессор Снейп умел выполнять невыполнимое.
И каким же только образом об этом узнала мадам Максим? Видимо, женская интуиция, помноженная на магическую силу, способна на многое. Во всяком случае, когда он пришёл в Большой зал на завтрак, эта роскошная дама сообщила ему, что хотела бы с ним серьёзно поговорить.


- Дорогая мадам Максим, - с чувством произнёс Снейп, - разве вы не слышали о новой традиции Турнира? В первую субботу ноября директора трёх школ имеют важный и серьёзный разговор с профессором зельеварения принимающей школы.

- О… нет, я не слышала…

- Не удивительно, эта традиция возникла только сегодня…Что ж, я вас слушаю, мадам Максим.

- Видите ли, мне показалось, что вы друг мсье Хагрида… Простите, если я неправа, но неделю назад вы вместе с ним ходили по Лесу, и у меня сложилось впечатление, что вы хорошо знакомы…

- Не очень хорошо, мадам Максим, и нас связывали только общие форс-мажорные обстоятельства. Но продолжайте, возможно, я смогу вам чем-то помочь. У вас проблемы с Хагридом?

- О нет, никаких проблем нет! Просто… - она очаровательно замялась, - видите ли, он постоянно вдевает в петлицы разнообразные цветы, и… я хотела попросить кого-нибудь деликатно намекнуть ему, чтобы он этого не делал. Не могу сказать, что мне это неприятно, - поспешно добавила она, - наоборот, эти цветы очень прелестны, и… я бы предпочла, чтобы они росли на радость людям, и он их не срывал. Это не слишком обременительная просьба?

- Что вы, мадам Максим, вы не знаете, что значит обременительная просьба!

- О… тогда, если вас не затруднит, ещё кое-что… Если вы будете с ним говорить, не могли бы вы попросить его не расходовать по пустякам его чудесный одеколон? У него настолько… сильный и… необычный аромат, что, мне кажется, такое чудо зельеварения должно храниться где-нибудь в специальном хранилище… на память потомкам.

- Мадам Максим, кому же разбираться в чудесах зельеварения, как не мне!


Декан Слизерина перевёл взгляд на стол своего факультета, и его настроение немного поднялось: туда как раз сели трое пятикурсников, лучшие на своём потоке. Смуглый юноша, высокий и широкоплечий, с уверенным взглядом, собирающийся строить карьеру в Министерстве. Светловолосая девушка с доброжелательной улыбкой и умными глазами, с первого курса готовящаяся стать медиковедьмой. И ещё одна девушка с высоко поднятой головой, собранными в строгую причёску чёрными волосами, с толстой книгой в руках. Снейп присмотрелся – да, тот самый сборник лучших достижений выдающихся болгарских зельеваров, отличное издание, недешёвое – впрочем, квиддичисты, играющие за сборную страны, на мелочи не размениваются… Нет, возможно, в этом Краме и есть что-то толковое – например, то, что его внимание к дочери Снейпа ограничилось только книгой, подаренной в благодарность за услугу. Некоторые другие дурмштранговцы не столь умны и ненавязчивы.

Снейп с неудовольствием смотрел на мальчишку в дурмштранговской форме, который подошёл к этой троице и что-то втолковывал Катрин Дюнкерк. Она перевела взгляд с дурмштранговца на свою соседку с книгой и перебралась на другую сторону стола, а наглый мальчишка уселся на освободившееся место. Снейп развернулся к Каркарову, чтобы высказаться по поводу его неотёсанных студентов, которые прогоняют одних девушек, чтобы досаждать другим. Но возмутиться не успел – его внимание привлёкли смешки за слизеринским столом. Оглянувшись, он увидел, что черноволосая пятикурсница подхватила свою книгу и сумку и удаляется от дурмштранговского нахала к Катрин, которая с улыбкой подвинулась, уступая ей место.
Снейп усмехнулся и потянулся за тарелкой с сосисками. Но спокойно позавтракать всё не удавалось – боковым зрением он отметил какое-то движение за своим столом и с огромным неудовольствием увидел невыносимого дурмштранговца, снова усевшегося возле Эйлин. Где там Каркаров, почему не следит за своими оболтусами, которые, не успев приехать, уже донимают студенток?!

Со стороны слизеринского стола раздался смех. Повернувшись в сторону несанкционированного шума, Снейп увидел, что нахал поднимается со своего места, а с его волос на плечи стекает тыквенный сок; Катрин хихикает, прикрывая рот ладошкой, другие слизеринцы откровенно веселятся – не забыть сделать им внушение! – и только Эйлин наполняет свой кубок со слишком невозмутимым видом.
Снейп увидел, что к столу его факультета решительно направляется профессор Макгонагалл, и решил составить ей компанию. Не нужно утруждать эту почтенную даму препирательствами с его студентами; он, профессор Снейп, как истинный джентльмен, с радостью возьмёт это на себя. Он сообщил это Макгонагалл, но та не оценила его благородства и потребовала объяснений.

- Мистер Поляков сообщил, что сгорает от страсти, - объяснила Эйлин. – У меня не было причин ему не поверить, я сочла, что мой долг, как префекта, - не допустить пожара в здании школы, и приняла меры, чтобы его предотвратить. Мистер Поляков, я надеюсь, мои меры возымели действие? Если нет, я буду только рада вам помочь, я как раз собиралась попрактиковаться в заклинании Агуаменти.

- Пять баллов Слизерину за правильную реакцию на сообщение о чрезвычайном происшествии, - сказал ей Снейп. Сидящие рядом студенты делали вид, что скрывают смех. – Профессор Макгонагалл, вы со мной согласитесь? Я считаю, что моя студентка поступила правильно, и не вижу причин её наказывать.

Профессор Макгонагалл не ответила. Она отправилась на своё место за преподавательским столом и принялась энергично накладывать овсянку в свою тарелку.

Декан Слизерина грозно оглядывал своих студентов, которые всё ещё тряслись от плохо сдерживаемого смеха.
- Приятного аппетита, профессор Снейп, - улыбнулась Эйлин.
- И вам, мисс Принц, - ответил ей декан и, развернувшись на каблуках, отправился выполнять её пожелание.

* * *

Поляков ни капли не расстроился мерами предотвращения пожара – в конце концов, студента Дурмштранга не удивишь и не испугаешь стаканом тыквенного сока. Он невозмутимо привёл в порядок свою одежду и снова сел рядом с Эйлин.

Она с неудовольствием взглянула на соседа, но ничего не сказала. Дурмштранговский гость имеет право сидеть там, где ему удобно, если он при этом не пристаёт к ней со своими глупостями… Разумеется, она поступила не совсем правильно, но в памяти была свежа незапланированная прогулка по глуши Запретного леса и общение с его обитателями и с двумя дурмштранговцами. Эйлин даже не знала, кто хуже: стая акромантулов (с ними хотя бы ясно, чего ожидать!) или этот наглец?

- Кстати, Агуаменти – это не лучшее заклинание для тушения пожара, - сказал Поляков, накладывая себе картошки. – Для небольшого возгорания сойдёт, но дом, например, с его помощью не погасишь – слишком слабая струя получается. Мы на втором курсе изучали специальное заклятие для таких случаев, оно вызывает такую миленькую тучку над горящим объектом… У нас оно называлось заклятием имени Винни-Пуха.

- Очень рада за ваши глубокие познания, мистер Поляков, - ответила Эйлин. Поляков положил и ей картошки. – И я предпочла бы сосиски, а не… - она тут же пожалела о своих словах – в её тарелке оказалось сразу три сосиски. – И я вполне способна самостоятельно положить себе еды!

- Не сомневаюсь, леди, - кивнул Поляков, украшая её картошку маринованными помидорами. – Но, видите ли, у меня есть очень полезные врождённые магические способности: еда, которую положил на тарелку я, становится вдвое вкуснее. Приятного аппетита, принцесса!

- Разрешите порекомендовать вам зелье для укрепления памяти, мистер Поляков, раз уж у вас возникают такие трудности с запоминанием моей настоящей фамилии.

- Если это зелье будет приготовлено вашими прекрасными руками, то с огромнейшим удовольствием! Так вот, а то заклятие, о котором я говорил, на самом деле очень полезное.

- Охотно верю.

- Я бы с удовольствием вас ему научил.

- Благодарю, но не смею тратить ваше время. Как, вы сказали, оно называется?

- Заклятие имени Винни-Пуха!

- Как я понимаю, по имени волшебника-изобретателя?

Поляков рассмеялся:

- Волшебника? В каком-то роде. Как же так, леди? Такой пробел в ваших знаниях меня просто поражает! Винни-Пух – это же известнейший мыслитель, изобретатель, поэт, и, между прочим, ваш земляк! У нас его знают с детства… Неужели вы о нём не читали?

Логичнее всего было бы признаться в том, что она не знает никакого изобретателя по имени Винни-Пух. Но не признаваться же этому самодовольному дурмштранговцу в своём незнании чего-либо!

- Приятного аппетита, мистер Поляков, - сказала Эйлин и решила, что сразу же после завтрака пойдёт расспрашивать отца о заклятиях и мыслителях.



Глава 2.

Девизом Хогвартса, насколько помнил Виктор Крам, было нечто вроде «не буди лихо, пока оно тихо», и этой нехитрой мудрости соответствовали даже интерьеры этой школы. В Дурмштранге с первых же дней учёбы приучали терпеть неудобства и воспитывать в себе силу духа, бороться с бурями и держать натиски, и после привычного Института атмосфера Хогвартса выглядела непривычно мирной и сказочной – возможно, даже слишком… Но хогвартская библиотека полюбилась Виктору окончательно и бесповоротно. Оформленная в светлых бежевых и золотистых тонах, с удобной мягкой мебелью, с коврами, приглушающими звуки шагов, с ярким, но не ослепляющим светом, льющимся непонятно откуда – окон здесь не было, все стены заставлены высокими книжными полками. Здесь, несмотря на непривычный уют, Виктор чувствовал себя как дома – ему нечасто удавалось попасть домой из–за постоянных тренировок, сборов, матчей…

Он с детства очень любил книги – казалось, они обладают своей, особой разновидностью магии, храня в себе мудрость и опыт людей, которые жили много лет назад. Хогвартс великодушно предоставил дурмштранговским гостям выбирать себе книги на свой вкус. Вот только уносить их на корабль не разрешалось, читать можно было только в библиотеке, а у неё, по мнению Крама, был один большой недостаток – здесь невозможно было спрятаться от любопытных хогвартских девушек. Не то чтобы Виктор не умел общаться с людьми, но он привык искать и находить логику в человеческих поступках – а какая логика может быть в хихикании без видимого повода и обматывании вокруг пояса болгарского флага? Виктор мог бы и возмутиться таким неуважением к символу своей страны, но не ругаться же с этими неразумными созданиями…

Он оторвался от чтения, оглянулся по сторонам и заметил недавнюю знакомую. Черноволосая девушка стояла на верхушке лестницы и сосредоточенно просматривала книгу, затем закрыла её, взяла с полки ещё одну и начала осторожно спускаться.
Юноша в дурмштранговской форме подскочил к лестнице и с улыбкой до ушей галантно протянул девушке руку. Та приподняла левую бровь и посмотрела на дурмштранговца, словно на неведомую науке гусеницу, имевшую наглость забраться на её нарядную шляпку. После пары секунд раздумий – вероятно, о том, в каких зельях эту гусеницу можно использовать – вложила в его протянутую руку свои книги, спустилась с лестницы и кивнула подбородком в сторону одного из столов.
Юноша несёт книги за ней, на его лице выражение абсолютного блаженства – того и гляди, у него за спиной прорежутся крылья, и он взлетит.

Девицы, окружающие Крама, проследили за его взглядом и начали вполголоса возмущаться:

– Эта Принц! Что она о себе думает!

– Разве так можно со студентами Дурмштранга!

– Я бы никогда ни с кем не поступила так неуважительно! – и быстрые взгляды в сторону Виктора, улыбки, хлопанье ресницами… Он нахмурился и попытался сосредоточиться на чтении, демонстративно уткнувшись в книгу. Девицы поняли это по–своему:

– А что вы читаете?

– Так приятно видеть человека, который не только хороший спортсмен, но ещё и умный…

– А хотите, я вам другую книгу посоветую, почти по этой же тематике? Меня, кстати, Мариэттой зовут…

Девушка по фамилии Принц и юноша в дурмштранговской форме расположились неподалёку от Виктора, за столом, заваленным книгами и пергаментами. Кроме них, за столом ещё два мальчика и девочка, все трое в бело–зелёных галстуках. Девушка, в таком же галстуке, что–то им объясняет, показывая то в одну книгу, то в другую, они сосредоточенно слушают, только что в рот ей не смотрят. Девочка с недоуменным лицом переспрашивает, и ей отвечает дурмштранговец: наклонившись к ней, с заговорщицким видом произносит какую–то длинную фразу, от которой мальчишки заливаются смехом, девочка робко улыбается, и даже уголки губ мисс Принц приподнимаются. Она со строгим видом оглядывает всех четверых, и они утихают. Дети берутся за перья и что–то записывают, девушка по очереди заглядывает в их пергаменты и удовлетворенно кивает.

Виктор отвернулся от этой идиллической картины и снова уткнулся в свою книгу. Девиц вокруг него, кажется, стало больше, и на какой–то миг Виктор почувствовал себя как на матче – его окружили вражеские загонщики, не развернуться, не уйти…
Он заметил ещё одну подошедшую посетительницу библиотеки и раздосадовано подумал: ну вот, пополнение нагрянуло. Но «пополнение» – лохматая девушка, ссутулившаяся под тяжестью сумки – не спешило присоединиться к осаждающим Виктора, только недовольно посмотрело на них и заняло место за свободным столом.

Девицы хихикали всё громче – и вдруг раздался надменный голос:
– Прошу прощения?

Хихиканье утихло, все уставились на ту самую черноволосую мисс Принц.

– Видите ли, леди, – начала она, – я ничего не имею против вашей любви к квиддичу, но я предпочитаю заниматься в библиотеке, а не в филиале квиддичного фан–клуба. Вам лучше организовывать ваши собрания в другом месте, Хогвартс для этого достаточно просторный, а здесь вы мешаете другим посетителям библиотеки. Будьте добры или снизить уровень шума, или покинуть помещение.

Она развернулась и отошла, девицы переглянулись и зашлись смехом.
Мисс Принц развернулась на каблуках и сложила руки на груди.

– Когда я просила снизить уровень шума, – негромко сказала она, – я имела в виду устранить посторонние звуки, не имеющие отношения к учёбе и мешающие присутствующим заниматься. Это требование не кажется мне невыполнимым.

Девицы с вызовом смотрели на неё, но молчали.

– По пятнадцать баллов с Гриффиндора, Хаффлпафа и Рэйвенкло за нарушение дисциплины, – продолжает она, оглядев всю компанию, – и я сниму ещё по пятнадцать баллов с каждой, кто не покинет помещение в ближайшие три минуты.

– Эйлин, ты не имеешь права выставлять студентов из библиотеки! – заявила одна из представительниц «фан–клуба». – Я пожалуюсь профессору Флитвику, что ты не дала мне поработать над литературой и выполнить домашнее задание!

– Я не помню, чтобы профессор Флитвик задавал кому–либо шуметь, грубить префектам и отвлекать людей от учёбы, – возразила Эйлин. – Впрочем, если он всё же давал такое задание, я согласна подойти к нему и объясниться. Что касается моих прав – в Уставе школы прописано, что префект может принимать меры, которые покажутся ему необходимыми для соблюдения школьных правил. Леди, смею заметить, что из отведённых вам трёх минут прошло полторы. Но, если вы не покинете помещение, я не буду расстроена, – вы поможете Слизерину выйти на первое место в соревновании факультетов…

Девицы не хотели покидать помещение, но помогать Слизерину они, видимо, не хотели ещё больше. Эйлин почти разочарованно посмотрела им вслед и вернулась за свой стол.

– Мало вы с них сняли, мисс Принц! – донёсся до Виктора голос одного из мальчиков, сидящих с ней.

– О, вы решили заменить профессора Снейпа, мистер Бэддок? – спросила мисс Принц. – А то он совсем не объяснил мне, когда сколько баллов снимать, ничего–то он не понимает, не в пример вам!

Мальчик довольно заулыбался.

Виктор вернулся к своему чтению, но сосредоточиться всё никак не получалось.

Мисс Принц сидит прямо, вскинув голову, сосредоточенно листает книгу. Лохматая девушка, согнувшаяся над пергаментами, является её полной противоположностью: все руки в чернильных пятнах, и даже на щеке одно. На фоне строгой мисс Принц она кажется особенно растрёпанной, а её мантия – особенно измятой, и Виктор ловит себя на мысли, что такая небрежность ему по душе – такая живая, настоящая…
Он читает свою книгу – воспринимать английские слова непривычно, и смысл неохотно укладывается в голове. Время от времени он поглядывает в сторону этой взлохмаченной девушки и всё больше удивляется: у неё каждый раз разное выражение лица, то удивлённое, то возмущенное, то вообще не поддающееся описанию. Он переводит взгляд с неё на Эйлин – она всегда безжизненная, невозмутимая, твердокаменная, и на другом девичьем лице, живом, подвижном, отдыхает взгляд.

Виктор приказал себе не отвлекаться, но через несколько страниц задумался: а что можно читать с такими эмоциями? Он присмотрелся к обложке её книги и с удивлением прочитал: «История низших рас». Приключениями фавнов, что ли, зачитывается, или приснопамятными кентаврами? Так это учебник, а не художественная литература – в этой библиотеке только учебники, развлекательное чтиво здесь не жалуют.
Чем же она так возмущена? Восстаниями гоблинов? Каверзами русалок? Участием великанов в магических войнах? Нет, лицо у неё скорее сочувственное – или она сочувствует пострадавшим от великаньего произвола? Интересно было бы с ней поговорить. Она так не похожа ни на эту чванливую принцессу, ни на тех девиц, напрочь лишённых собственного достоинства…

Девицы между тем вернулись и снова подкрадывались к Виктору, рассаживаясь за ближайшими столами, бросая на него взгляды и перемигиваясь. А Поляков, похоже, задумал какую–то пакость – что–то сказал на ухо сидящему рядом с ним мальчику, тот со шкодливой улыбкой кивнул, мисс Принц нахмурилась…

– А меня папа этим летом научил выгонять гномов из сада, – сказал мальчик громким, звонким голосом, – они такие дурные, и, главное, упрямые! Мама их выгоняет–выгоняет, а они обратно в сад лезут и лезут, и до них не доходит, что ловить им там нечего!

– Почему вы об этом вспомнили, мистер Причард? – спросила Эйлин. Мальчик чуть заметно кивнул в сторону крамовских поклонниц и невинно заулыбался.

– Мисс Принц, а вы когда–нибудь выгоняли гномов? – подхватил второй мальчик.

– А как же! – ответил ему Поляков. – Ты разве не знаешь эту историю? Жила–была одна прекрасная принцесса, и было у неё аж семеро знакомых гномов. Они все учились в школе волшебства, и принцесса училась лучше всех, потому что она была умная–преумная, а также добрая и красивая. Однажды в эту школу приехали гости, и был среди них один прекрасный принц, который тут же полюбил нашу принцессу, и ещё один не очень прекрасный принц, которого тут же полюбили гномы…

– Эта сказка по–другому рассказывается! – вмешалась девочка.

– Не говоря уже о том, что мы сюда пришли не для того, чтобы рассказывать сказки, – строго сказала мисс Принц, у которой к концу поляковской сказки порозовели щёки. – Мистер Поляков, хотите почувствовать себя выдворяемым гномом?

Поляков что–то заговорил, понизив голос – к ним уже подбиралась библиотекарша, рассерженная слишком громким разговором. Девушки, которые тоже слышали сказку, гордо удалились, смерив Полякова и Эйлин неприязненными взглядами.

– Поляков! – не выдержал Виктор, когда успокоенная библиотекарша ушла. – Ты чему детей учишь?

– Классификации папоротников, – ответил Поляков, заглянув в ближайший пергамент. – На данный момент мы занимаемся сочинениями про папоротники. А что?

– А то, что ты науськиваешь детей грубить старшим!

– А кто грубил? – изумился Поляков. Мальчишки в зелёных галстуках подхватили:

– Мы никому не грубили, мы вообще между собой разговаривали!
– Мистер Крам, а вы умеете выгонять гномов?

– Умею! – сурово ответил Виктор. Мальчишки с уважением закивали и снова уткнулись в свои пергаменты, Виктор только головой покачал, не заметив, что растрёпанная девочка оторвалась от своей книги и взглянула на него с одобрением…

Со слизеринцами общаться ему было проще всего, хоть они такие… мягко говоря, скрытные и заносчивые. Ничего просто так не сделают. Вон тот мальчишка, рядом с которым он сел в первый вечер по прибытии, поначалу выглядел просто товарищеским – представился, рассказывал про Хогвартс, про учителей и студентов, что–то расспрашивал, немного навязчиво, но в общем показался нормальным парнем. Потом сказал, что он входит в факультетскую квиддичную команду, играет за ловца, пригласил на тренировку – мол, вдруг он, Драко Малфой, научит Виктора чему–то новенькому? Виктор ещё несколько дней с ним общался – потом перестал, услышав, как Драко отзывается о Поттере. Да, у людей может быть взаимная неприязнь, но Виктор ни разу не позволял себе говорить гадости за спиной у того же Полякова.
Виктор снова уткнулся в книгу. Не об этом надо думать – до Первого испытания всего две недели, а он даже не представляет, с чем ему придётся столкнуться. Ожидание матча всегда выматывало его гораздо больше, чем сам матч.

Поляков любуется своей принцессой, которая, оставив детей делать уроки, отправилась к библиотечному каталогу и что–то ищет. Виктор с неудовольствием отметил, что выражение лица у Полякова не особо соответствует образу гордого дурмштранговца, хотя у него самого, когда он смотрит на девушку с книжкой, выражение лица не лучше…



Мисс Эйлин Принц, умная и образованная юная аристократка, крестница самих Малфоев, сосредоточенно просматривала библиотечный каталог. Простой магический поиск по имени «Винни–Пух» ничего не дал, поиск по автору и по названию книги тоже не показал никаких результатов… Кто же этот загадочный мыслитель, именем которого в Дурмштранге называют заклинания? Можно было бы заподозрить, что Поляков просто разыграл её, но ведь она заглянула ему в глаза, когда он говорил об этой таинственной личности – говорил вполне серьёзно, со знанием дела.

Тремудрый Турнир вызывал у неё всё меньше положительных эмоций: именно в этот год, когда нужно сдавать СОВ, в Хогвартсе появилось столько отвлекающих факторов… Одна квиддичная знаменитость чего стоит – в библиотеке теперь спокойно не посидишь. Неужели ему нравится, когда за ним бегают толпы хихикающих созданий? А этот Поляков со своими сказками… Но, положа руку на сердце, Эйлин не могла сказать, что ей неприятно его присутствие…

– Мисс Принц? – подошла к ней Эмили Вейн со своей домашней работой. – Вы посмотрите?

– Да, конечно, – улыбнулась ей Эйлин. В начале учебного года декан распорядился уделять больше внимания этой студентке – она была полукровкой, выросшей среди маглов, и слизеринцы могли её не принять. Но девочка оказалась толковой, друзей на факультете нашла быстро и легко, а её сочинения Эйлин просматривала с большим удовольствием – очень грамотно и связно написанные, и ошибок почти нет. Вот что значит много читать, пусть даже магловские сказки!

– Почерк у тебя уже намного лучше, – отметила Эйлин. – Очень хорошее вступление, продуманные выводы… Перечень папоротников не совсем полный.

– Я не включила иглоцветный и сколопендрум, – объяснила Эмили, – потому что они и в зельях редко используются, и вообще. Их даже в нашем учебнике нет…

– Не вздумай сказать это профессору Снейпу, – сказала Эйлин. – Я тоже как–то сказала, что сколопендрум в зельеварении не используется – неделю потом его корни нарезала. А они толстые и твёрдые. И в зельеварении применяются не так уж редко, правда, в учебнике для первого курса об этом не написано.

– А почему?

– Потому что все зелья, в состав которых они входят, крайне взрывоопасные, и студентам младше пятого курса их не доверяют. На самом деле это всё довольно условно, – добавила она, заметив, что Эмили немного расстроилась, – есть и взрослые люди, которым нельзя даже подорожник доверить – обязательно взорвут.

– Бедный подорожник, – хихикнула Эмили. – А мне теперь нужно переписать сочинение? – с тревогой спросила она.

– Можешь переписать, если хочешь, но, на мой взгляд, оно у тебя и так стоящее. Над сравнительной характеристикой ты действительно хорошо потрудилась.

Она взглянула на ящики с библиотечными карточками, раздумывая, где ещё можно поискать этого неведомого Винни–Пуха. Может быть, это тёмный маг, раз книг о нём нет в общем доступе?

– Мисс Принц, а что вы ищете? – спросила Эмили.

– Да так, одного волшебника, – ответила Эйлин. Не спрашивать же у первокурсницы-полукровки о личностях, которых изучают в Дурмштранге… Мало ли, кем он окажется? Странно: ещё утром она понятия не имела о его существовании, и это никак её не беспокоило. Но теперь, обнаружив, что она чего–то не знает, она взбунтовалась. Мисс Принц не любила чего–то не знать.

***

За обедом Виктор расположился за слизеринским столом. Драко Малфой только кивнул ему, но разговаривать не стал. Виктор подумал, что, возможно, слишком резко ему ответил, когда тот высказывался о Поттере, – но вряд ли он многое потерял.

Поляков снова уселся рядом со своей принцессой. К счастью, на этот раз она не стала обливать его соком – правда, и Поляков не прогонял её подругу с её места. Виктор услышал обрывок их разговора:

– Мистер Поляков, вы ходите за мной только для того, чтобы упрекнуть меня в моём невежестве? Прошу меня простить за то, что я родилась позже вас и поэтому училась магии немного меньше, чем вы!

– Что вы, миледи, как я могу вас упрекать! Честно говоря, на фоне большинства ваших сокурсников и даже некоторых студентов старших курсов, с которыми я имел удовольствие общаться, вы выглядите отменно эрудированной. Но позволю себе заметить, что в Дурмштранге всё же учат лучше.

– Да, Хогвартс не специализируется на Тёмных искусствах.

– И в этом его большое упущение. Вот этого я не понимаю. Элли… хорошо–хорошо, Эйлин, вот сколько разновидностей заклятия Протего ты можешь назвать?

– Пять.

– Некоторые из ваших спрашивают, что такое Протего. Ещё кто–то удивляется, что у него бывают какие–то разновидности. Кто–то – из Слизерина, кстати – сказал, что их две. Вот здесь ты выгодно отличаешься, – Эйлин задрала нос, и Поляков с видимым удовольствием закончил: – А всего разновидностей Протего двенадцать! Три из них мы изучили на первых двух курсах.

Юноша, сидящий напротив них, проявил живой интерес к теме их разговора, Эйлин представила его как своего одноклассника Монтегю, который подумывает об аврорате, и разговор переключился на защитные чары. Виктор заметил, что Эйлин то и дело поглядывает на преподавательский стол – за всё время обеда её отец там так и не появился.



Профессор Снейп сидел в своём кабинете и проверял бесконечный поток студенческих работ разной степени безграмотности, когда в дверь проскользнула Эйлин.

– С тобой всё в порядке? – спросила она. – Я не видела тебя в Большом зале на обеде…

– Возможно, потому, что меня там не было? – предположил Снейп.

– Да, пожалуй, это многое объясняет, – ответила Эйлин. – Ты не забыл пообедать?

– Домовики принесли еду сюда, мне было не до того, чтобы идти в Большой зал, – сказал Снейп, вернувшись к сочинению. – Иногда у меня возникает впечатление, что некоторые студенты принципиально не пользуются мозгами, – проворчал он, перечёркивая целый абзац.

Эйлин взглянула на него с сочувствием, скрылась в соседней комнате и через несколько минут вышла оттуда с чашкой кофе.

– Держи, – она придвинула кофе к нему и отобрала стопку непроверенных пергаментов. – Ты с этими манускриптами забудешь, как твою собственную дочь зовут.

– Я пока не жалуюсь на память, – однако протестовать против её решительных мер он не стал, только заметил: – ты сейчас очень похожа на твою бабушку. У неё тоже была такая, как ты говоришь, любимая вредная привычка – следить за тем, чтобы я иногда ел, и безжалостно отнимать у меня учебники.

– И это говорит человек, который не давал мне читать перед сном!

– Наверное, я должен был позволять тебе регулярно портить зрение? – допив кофе, Снейп решил, что перерыв затянулся, и спросил:
– Как дела на факультете?

– С успеваемостью всё в порядке, с дисциплиной мы вшестером справляемся. Эмили опять порадовала, всё–таки интересно общаться с людьми, которые изучали природу по магловским источникам. То у них птицы додо вымерли, то папоротник не цветёт… Она так удивилась, когда узнала, в каком количестве зелий используются цветы папоротника! Но это всё мелочи жизни… Есть одна большая проблема, с которой мы не можем разобраться без твоего участия, – Эйлин убедилась, что Снейп уделяет её речи достаточно внимания, и продолжила: – проблема особо крупных размеров, вызывающая множество других проблем, которые, в свою очередь, неуклонно увеличиваются.

– Хагрид и его соплохвосты? – спросил Снейп. Новый преподаватель Ухода за магическими существами не мог сравниться с прежним профессором, Кеттлберном, который преподавал ещё тогда, когда сам Северус был студентом, и у которого на уроках уровень травматизма был поразительно низким, несмотря на всю опасность предмета. Хагрид же, при всех его талантах обращения с животными, вот уже второй год вызывал постоянные недовольства слизеринцев.

– Наименее недовольны Катрин Дюнкерк и Дафна Гринграсс, – продолжила Эйлин, – потому что уроки Ухода обеспечивают им возможность практиковаться в будущей профессии. Это довольно сомнительный комплимент в адрес Хагрида, учитывая, что девочки готовятся не в ветеринары или зоологи, а в медиковедьмы.

– Я помню, куда они готовятся, – Снейп уже догадался, к чему она ведёт. – Ожогов стало больше?

– Их количество растёт вместе с соплохвостами, – мрачно ответила Эйлин, – а до каких размеров вырастут соплохвосты, Хагрид и сам не знает. Катрин лечит нас, Дафна – четверокурсников, что неправильно хотя бы потому, что пострадавшими учениками должен заниматься учитель. Завтра мы придём к тебе готовить новую порцию противоожоговой мази. Но по–хорошему проблему нужно решать в корне. Кое–кто – не буду называть фамилий – предложил воспользоваться услугами наёмных киллеров, и факультет воспринял эту идею с большим энтузиазмом.

– Вряд ли ваш энтузиазм соответствует вашим финансовым возможностям, – возразил Снейп, – не говоря уже о том, что это незаконно. Мистер Блетчли об этом не упомянул?

– Как раз Джейк и навёл нас на одну любопытную мысль. Законодательством предусмотрено наказание за убийство человека, но ведь Хагрид не является человеком в полной мере, он же полувеликан! Учитывая масштабы проблемы – полувеликан, не имеющий не только педагогического, но и базового школьного образования, предлагает студентам работу с опасными существами, не входящими ни в школьную программу, ни в учебники. При этом он не объясняет, как с ними обращаться, по той простой причине, что он и сам этого не знает – он же сам вывел соплохвостов! Добавим к этому невозможность со стороны Хагрида справиться с потенциальной экстремальной ситуацией – у него же нет палочки! – его предвзятость к некоторым студентам, например, к Драко, отсутствие у Хагрида лицензии на селекцию данных опасных существ… Полагаю, если дело дойдёт до Визенгамота, ему хватит смягчающих обстоятельств. Хочешь – пообщайся с Джейком, он с удовольствием поговорит на юридические темы, особенно в контексте соплохвостов.

– Насколько я понял, вы настроены решительно, – сказал Снейп, раздумывая, где слизеринцы собираются искать киллеров и стоит ли пресекать эти поиски.

– Нам это всё порядком надоело, – кивнула Эйлин, – и мы начали подумывать над решительными мерами и привлечением органов власти – хоть бы и попечительского совета. Во–первых, мы не получаем знаний, потому что всё разнообразие занятий сводится к разнообразию выходок этих тварей, во–вторых, мы регулярно получаем травмы. Джейк посоветовал не особо распространяться о том, что Катрин и Дафна нас лечат, потому что у них могут возникнуть проблемы из–за целительской деятельности без дипломов и соответствующего образования. Монтегю возмутился и сказал, что Катрин обидится и в следующий раз не будет никого лечить, Катрин тоже возмутилась и ответила, что для целителя важно умение и желание работать, а не дурацкие обиды. А Джейк возмутился громче всех и сказал, что следующего раза не будет – мол, он зафиксирует свои телесные повреждения и подаст жалобу в Министерство в Отдел борьбы с незаконной селекцией, в Отдел, который занимается опасными животными, в попечительский совет – на Хагрида, который не придерживается техники безопасности, на Дамблдора, который не следит за тем, чтобы Хагрид проводил соответствующие инструктажи и имел при себе аптечку первой помощи… в общем, шума было много. Но потом Джейк махнул рукой и сказал, что всё это зря, потому что из совершеннолетних там только Хагрид, и наши жалобы особого действия не возымеют. А ещё он сказал, что гораздо больше внимания уделят жалобе от родителей пострадавших студентов, особенно если эти родители обладают определённой властью в школе, и при этом он так хитро на меня посмотрел… А мне позавчера эти гады обожгли руку, вот, смотри, – она приподняла рукав, – и мантию испортили…

– Я этим займусь, – сказал Снейп.

– Я тебя рассердила? – виновато спросила Эйлин. – Хочешь ещё кофе?

– Нет, спасибо, скоро ужин… Меня не ты рассердила, а Хагрид. Ты правильно сделала, что всё это рассказала, будем разбираться. А вы занимайтесь учёбой и не вздумайте устраивать самоуправство!

Эйлин вздохнула:
– Какая жалость, так хотелось…



Глава 3.

Утром в Уилтшире было туманно, пасмурно, собирался дождь – а может быть, даже первый мокрый снег. Но ближе к полудню стало теплее, небо прояснилось, и из–за плотных облаков выбралось солнце: что это вы тут без меня устроили? Что за мокрая земля, что за хмурые лица? Непорядок, будем исправлять!

Малфой–мэнор преобразился за считанные минуты, причём без всякого волшебства, – из зловещего каменного здания превратился в светлый величественный дом. Леди Нарцисса Малфой, спрятав ухоженные руки в новую вышитую серебром муфту, прогуливалась по парку мэнора, снисходительно поглядывала на Люциуса с Северусом, занятых важным и серьёзным разговором, и, время от времени, когда муж не смотрел на неё, срывала ягоды с куста шиповника. Приносить домой с прогулок разную мелочь вроде листьев, цветов или ягод ещё с детства было её любимой привычкой, над которой посмеивались сначала Беллатрикс с Андромедой, потом и Люциус…

Но Люциусу было не до насмешек над детскими привычками леди Малфой, – он был увлечён разговором о состоянии дел в Хогвартсе. С тех пор, как его сняли с поста главы Попечительского совета, он практически потерял прямое влияние на школу, а его интерес к её делам только рос.

– О, разумеется, я угрожал членам Попечительского совета, – говорил Люциус. – Малфой приходит и говорит, что в Хогвартсе происходят нападения на учеников – они кивают и ужасаются. Малфой говорит, что директор не справляется с ситуацией в школе, что нападения могут повториться и что сам Мерлин не предскажет, кто будет следующим – они соглашаются, схватившись за головы. Они впадают в панику от мысли о том, что по школе разгуливает неведомое чудовище, и их дети подвергаются смертельной опасности. Они возмущаются мерами защиты, а точнее, их отсутствием, и принимают вполне обоснованное решение сместить директора, при котором происходят такие неописуемые безобразия…

– Что–то я запамятовал, кто являлся виновником этих безобразий, – произнёс Снейп, – не напомнишь?

– Да, действительно, это же я ползал по школе в облике василиска, и это я обездвиживал несчастных учеников! Речь не об этом, Северус. Речь о том, что те самые попечители, которые кивали и соглашались с моими выкладками, спустя несколько недель признали их угрозами! Я даже несколько польщён – неужели это меня приняли за питомца дедушки Салазара? И эти люди обеспечивают заботу о наших детях!

– Можешь говорить что угодно, суть дела от этого не меняется, – ответил Северус, – ты запутался в собственных планах, потерял выгодную позицию, и теперь наши дети получают на уроках не знания, а ожоги и душевные травмы… Может быть, ты соизволишь объяснить, в чём причина твоего веселья?

– Нарцисса! – позвал Люциус, пытаясь справиться со смехом. – Ты это слышала? Северус Снейп заботится об учениках! Он беспокоится об их нежных неокрепших душах, которые подвергаются страшным испытаниям! Подумать только – их может укусить огнекраб! Какой ужас!

– Люциус, – Нарцисса подошла к ним, украдкой пряча в муфту горстку шиповника, – на мой взгляд, у нас не так много поводов для веселья.

– В прошлом году одного из учеников травмировал гиппогриф, – подхватил Северус, – не помню, как его звали… Да, вспомнил, – Клювокрыл. И, между прочим, ему это сошло не только с рук, но и с лап и даже с крыльев. Подумать только, какой ужас.

Люциус молчал, взъерошивая слой листьев под ногами, – в этой части парка, в его дальнем углу, их не убирали, оставляя уголок непосредственной природы…

– Знаю одну особу в Министерстве, – заговорил он, – неплохо разбирается в живности, умеет подать себя… Всё, что нужно, – найти возможность прислать её в школу, там уж она сумеет убедить студентов в том, что с толковым преподавателем урок может быть если не интересным, то, по крайней мере, познавательным. Не будем торопиться. Мистер Хагрид своей безалаберностью только сыграет нам на руку… Вряд ли мы найдём аргумент более убедительный, чем он сам.

Нарцисса слушала их вполуха, задумчиво прохаживаясь между кустами шиповника. Он, нетронутый и почти дикий, нравился ей гораздо больше, чем живые фигуры, которые росли чуть в стороне от главной аллеи. Горгулья, дракон, павлин и мантикора. Они были гордостью Люциуса и предметом удивления и зависти гостей, но Нарциссе всегда становилось не по себе, когда они шевелились даже при малейшем порыве ветерка. Ей то и дело приходила в голову нелепая мысль, которую леди Малфой не доверяла даже мужу, – что эти животные порой выглядят слишком живыми, враждебными…
Слишком смутными были последние несколько месяцев.
Нарцисса всегда любила это время года – ещё не зиму, но уже не осень, с его холодным спокойствием, свежестью воздуха, изяществом деревьев, сбросивших листья. И сейчас, вдыхая свежий, но пока не морозный воздух, леди Малфой набиралась сил.
Они очень скоро ей понадобятся.

* * *

– Эйлин, ты очень занята? – Теодор Нотт стоял в двух шагах от девушки, заполняющей стопку пергаментов. Слизеринцев в гостиной было мало – день выдался на удивление ясным, так что мудрые змеи вовсю использовали возможность одной из последних в этом году прогулок при хорошей погоде. Но Эйлин мужественно выбрала менее приятное, но более нужное занятие.

– Я редко бываю не очень занята, – она с плохо скрываемым удовольствием отложила перо и подняла взгляд на Теодора, – особенно в последнее время… Наконец–то убедила нашего декана отпустить меня на конференцию в Софию, и уже почти готова об этом пожалеть.

Она кивнула в сторону ближайшего кресла, Теодор слегка склонил голову и сел. Эйлин всегда удивлялась тому, как ему удаётся выполнять все правила этикета настолько естественно: он всегда подвинет стул, пропустит в двери, будет стоять, пока дама не предложит сесть – и чувства собственного достоинства при этом в нём было гораздо больше, чем в том же Драко.

– Так не хочешь в Софию? – поинтересовался Теодор.

– Наоборот, очень хочу. Но боюсь, что не удастся подготовиться, как следует, – слишком много дел помимо этого…

– Насколько я понимаю, Паркинсон спит и видит, как стать префектом. Не хочешь дать ей потренироваться?

Эйлин с сомнением взглянула на Теодора, перевела взгляд на внушительную стопку пергаментов. Уголки её губ слегка приподнялись. Она знала, что Теодор недолюбливает Пэнси – он всегда ценил в людях уважение к себе, и Эйлин его понимала. Но ей самой почему–то не приходила в голову мысль переложить свои обязанности на чужие плечи. Ответственность за дела на факультете была приятной, как и в первые пару недель хождения с серебряным значком, хотя временами слегка тяготила…

– Что вы хотите в награду за этот мудрый совет, мистер Нотт? – спросила Эйлин.

– Если уж вы предлагаете, – мистер Нотт склонил голову, – то позвольте просить вас составить мне компанию в одном начинании. Я хотел сходить к профессору Флитвику, обсудить с ним кое–что из теории заклинаний, а одному идти неохота.

Эйлин заулыбалась почти по–настоящему: профессор Флитвик всегда ей нравился, был её любимым профессором – конечно же, не считая профессора Снейпа. Разумеется, она с удовольствием к нему сходит, тем более, что она всё равно собиралась просмотреть проверенные домашние эссе первокурсников и прояснить, кому и с чем нужна помощь…

На выходе из гостиной Теодор опередил её на шаг – когда Эйлин подступила к двери, та была уже открыта. Она невольно вспомнила слова Теодора двухлетней давности: «настоящая вежливость – та, которой не замечаешь» и тут же подумала про этого невыносимого дурмштранговца – галантного клоуна.

Кстати, неплохо бы попробовать узнать у профессора Флитвика: кто же этот загадочный волшебник–изобретатель Винни–Пух? За всю прошедшую неделю она так и не нашла времени подойти к нему с вопросом, а интерес к этой теме только рос.

* * *

– Скажи мне, Люциус, – начал Снейп, когда они все втроём неспешно развернулись в сторону дома – солнцу, как оно ни старалось, не удалось согреть землю. – Насколько хорошо ты разбираешься в жизнеописаниях выдающихся волшебников?

Люциус хмыкнул:

– Ровно настолько, чтобы самому оставаться не самым последним волшебником нашего времени. Что именно тебя интересует?

– Один из студентов Дурмштранга вздумал морочить Эйлин голову, – ответил Северус, – рассказал ей о некоем изобретателе и философе по имени Винни–Пух. Никак не вспомню, где мог о нём слышать.

– Загляну под вечер в библиотеку, – сказал Люциус, – и проверю. Как хорошо иметь такую любознательную крестницу – не даст разучиться читать.

– Не даст разучиться нервничать, – буркнул Северус. Он отдавал себе отчёт в том, что такая дочь, как Эйлин, не может не радовать: большинство своих проблем решает самостоятельно и в то же время не отдаляется от отца, делится с ним новостями и размышлениями, разумно тратит своё время и даже лишних денег на мантии не требует. За последние десять лет он научился воспринимать её сначала как человека, за которым постоянно нужно наблюдать, через некоторое время – как человека с мыслями, заслуживающими внимания, затем – как не самую последнюю студентку Хогвартса, чуть позже – как будущего специалиста в зельях, даже, странно подумать, коллегу… Теперь, когда он притерпелся к мысли об Эйлин как о взрослеющем серьёзном человеке, ему предстояло научиться воспринимать её как одну из тех старшекурсниц, которым уделяют слишком много внимания представители противоположного пола – вернее, всего один представитель, но это было слабым утешением. Не хватало ещё поймать её во время одного из ночных обходов – что он будет с этим делать?

Они прошли мимо знаменитых живых фигур.
У павлина совсем осыпался его роскошный хвост, горгулья с наполовину облетевшей мордой выглядела гораздо более дикой, а дракон и василиск были совершенно неприличной гриффиндорской окраски. Такими, огненно–яркими, они нравились Нарциссе гораздо больше – поэтому их и выращивали не из вечнозелёных кустов. Но осень подходила к концу, приближалась зима, звери постепенно теряли свой ухоженный облик… Нарциссе становилось всё более тревожно, и эта тревога только усиливалась при взгляде на живые фигуры. Слишком много беспокойств было в последнее время, и слишком многие были связаны с Люциусом…
Их часто навещали Крэбб с Гойлом, и Нотт, и Макнейр, и многие другие старые знакомые. По Хогвартсу Нарцисса помнила их смутно, но у неё была возможность узнать их намного лучше – после окончания школы Люциус, конечно же, не стал прерывать полезные знакомства. Их с каждым годом всё сильнее забавляло, как похожи их сыновья на них самих. Нарцисса же считала, что скорее они похожи на своих сыновей: с виду взрослые люди, но, если взглянуть поглубже, - те же подростки, которые постоянно нарываются на неприятности и за которыми необходим постоянный присмотр. Незаметный, разумеется.

– Кстати, как поживает наша крестница? – спросила она. – Северус, я надеюсь, ты хотя бы время от времени выпускаешь её на свежий воздух?

– Не беспокойся, Нарцисса, свою порцию свежего воздуха она получает, – проговорил Северус, – иногда даже слишком большую. Недавно, если помнишь, наносила визит кентаврам в Запретном лесу, а теперь общается с Хагридом, пытается сделать из него джентльмена.

- Кто её надоумил?

- Это было пожелание мадам Максим. Вообще говоря, адресовалось оно мне, но Эйлин сочла это интересным вызовом. Пока ей удалось отучить его пользоваться в качестве одеколона средством для отпугивания моли. Она заявила, будто это любимый аромат лорда Люциуса Малфоя, с тех пор Хагрид им не пользуется…

– Тинки! – Нарцисса щёлкнула пальцами, и перед ней возник домовой эльф. – Стакан воды для господина Люциуса, пожалуйста.

– Мне кажется, лучше что–нибудь покрепче, – добавил Северус, полюбовавшись перекошенным лицом лорда Малфоя.

Когда глава Малфой–мэнора оправился от пережитого потрясения, определился с реакцией на такое заявление своей крестницы и вдоволь навеселился, Нарцисса продолжила:

– А что это за студент Дурмштранга, который проявил к ней такое внимание?

– Ничего особенного, – ответил Северус, – всего лишь нахальный мальчишка, который везде за ней ходит хвостом.

– И как же Эйлин к нему относится? – заинтересовался Люциус. – Надеюсь, достаточно благоразумно?

– Ещё бы, – заверил Снейп, – в прошедшую субботу она облила его тыквенным соком. Она крайне негативно высказывается по поводу самого молодого человека, его поведения и даже его причёски.

– Что ж… – Люциус задумался. – Придётся нам в этом году подбирать в подарок Эйлин сине–зелёную мантию. Хорошо, что ты вовремя сказал.

– При чём тут мантия? – проворчал Северус. Малфои всегда дарили Эйлин мантии к Рождеству, но лишних разговоров это не вызывало.

– Вряд ли ты, Северус, уделяешь внимание таким мелочам, – ответила Нарцисса, – но сине–зелёный – это единственный цвет, который сочетается с цветом парадных мантий студентов Дурмштранга и при этом будет Эйлин к лицу. Той информации, которую ты сообщил, – пояснила она в ответ на раздражённо–недоуменное выражение лица Снейпа, – достаточно, чтобы понять: на Святочном балу этот юноша будет кавалером Эйлин. Тинки! – перед ними снова возник домовой эльф. – Стакан воды для мистера Снейпа, пожалуйста.

– Мне кажется, лучше что–нибудь покрепче, – добавил Люциус. – Да, Эйлин действительно ведёт себя крайне благоразумно. При таком поведении у неё мало шансов не быть приглашённой этим дурмштранговцем на Святочный бал.

После этих слов Северус спешно засобирался в Хогвартс, где у него обнаружилось крайне важное дело, требующее его немедленного вмешательства…

* * *

Проходя по кабинету хогвартского профессора зельеварения, Никита Поляков с любопытством взглянул на полки, заставленные разными заспиртованными животными, и перед некоторыми даже задержался. Постучал пальцем по банке с морским ежом, состроил глазки рогатому геккону и наконец навытяжку стал перед Снейпом, прищёлкнув каблуками.

– Присаживайтесь, мистер Поляков, – сказал Снейп, не указав, однако, куда можно присесть. Поляков быстро сотворил табурет на трёх ножках («мозги действительно имеются», – с неудовольствием отметил Снейп), уселся и заухмылялся:

– Как ваши дела, сэр?

– Очень плохо, мистер Поляков, – ответил Снейп, и Никита огорчённо покачал головой. – Видите ли, у меня возникла проблема: за моей дочерью повадился увиваться один крайне неприятный тип.

– Ох, – обескураженно сказал Поляков. – Это скверно. Это очень скверно, сэр. Видите ли, я не меньше вашего хочу, чтобы за этой замечательной девушкой не увивались разные неприятные типы. Знаете, я могу предложить вам очень эффективное средство решения вашей проблемы.

– Какое же?

– Позвольте мне ухаживать за мисс Принц, сэр, и я буду надёжно и преданно оберегать её от разных неприятных типов! Никто не посмеет к ней подобраться с какими–либо коварными намерениями, уверяю!

– Знаете, мистер Поляков, мисс Принц – умная девушка, и, таким образом, шансы, что она примет ваши ухаживания, представляются мне крайне низкими. Она уже отзывалась о вас крайне неодобрительно, – Снейп испепеляюще взглянул на несносного мальчишку, – в частности, о вашей причёске – вернее, о её отсутствии. Скажите, мистер Поляков, в Дурмштранге дают сведения о таком полезном продукте цивилизации, как расчёска?

– Честно говоря, в Дурмштранге мы проходили несколько другие темы. А что, неужели мисс Принц изволила гневаться?

– Как вам сказать? Она заявила, что ваша причёска имеет такой вид, будто вы свалились с метлы прямо на Гремучую Иву, под которой вас поджидала стая взбесившихся леприконов, соревнующихся за мешок золота в художественном растрёпывании волос.

– Благодарю, что сообщили, сэр. Это даёт мне возможность взглянуть на мисс Принц с новой приятной стороны. Какое образное мышление, какой полёт воображения! Теперь я буду ещё больше стремиться продолжать с ней общение. И да, огромное спасибо за то, что поставили меня в известность, я сегодня же займусь искоренением этого недостатка, – Поляков прошёлся ладонью по голове, растрепав волосы ещё сильнее. – А кто этот ужасный тип, который осмелился за ней увиваться? Я вызову его на дуэль.

– Вы слишком агрессивно настроены, мистер Поляков.

– Хорошо, тогда я превращу его в лягушку и отправлю в ваше озеро на постоянное жительство.

– Оригинальный способ. Хотите, я назову вам ещё несколько действенных способов избавления от нежеланных ухажёров?

– С большим интересом выслушаю, сэр, – Поляков перевёл взгляд на самую большую банку. – Это у вас когтистый осьминог? Отменный экземпляр. Я такого маме недавно выловил, ей нужно было для исследований.

Снейп не удостоил его ответом. Вместо этого он вынул из ящика стола «Зелья могучие и темнейшие», толстую книгу в чёрной кожаной обложке, содержащую сведения о самых опасных ядах – рецепты, описания и красочные, подробные иллюстрации. Из–за этих иллюстраций он не давал читать «Зелья» Эйлин – она начала интересоваться ядами и противоядиями задолго до поступления в Хогвартс, много о них читала, но рисунки в этом фолианте могли надолго отбить само желание брать книги в руки даже у взрослого человека.

Через несколько минут Снейп неохотно признал, что Полякова действительно не зря сочли одним из лучших студентов Дурмштранга, достойным отправиться на Турнир. Мальчишка с неподдельным интересом слушал рассказ о ядах, задавал толковые вопросы – Снейп даже начал получать удовольствие: рассказывая о высших зельях, он был в своей стихии…

– Потрясающее изобретение, – сказал Поляков, выслушав рассказ об одном из малоизвестных творений Борджиа. – И что же, даже безоар не поможет?

– Да. «Жидкое пламя» – один из нескольких десятков ядов, от которых безоар не является противоядием. Это связано с тем, что в его состав входят некоторые компоненты, которые при взаимодействии с безоаром дают очень сильную реакцию, проще говоря – взрыв, достаточно мощный, чтобы в буквальном смысле сровнять с землёй не только принявшего яд, но и того, кто пытался ему помочь. Вот, полюбуйтесь, – Снейп перевернул страницу в лежащей перед ним книге.

– Очень качественное издание, – заметил Поляков, – хотя, на мой взгляд, талант художника пропал зря. Это, конечно, выглядит эффектно, но я могу назвать множество примеров, где наглядность гораздо важнее, – он снова взглянул в книгу. – А как насчёт противоядия?

– Готовится гораздо дольше, чем действует сам яд, – ответил Снейп, перелистывая страницу; на следующей иллюстрации ведьма выпивала зелье из флакона и тут же развеивалась пеплом. – Вот, полюбуйтесь: тоже довольно изящное изобретение, его может приготовить даже человек, не являющийся Мастером зелий.

– Приготовить его и угостить им кого–то – это разные вещи, – возразил Никита, листая книгу. Художник действительно не пожалел труда для изображения действия самых разных ядов. – Насколько я знаю, за такое угощение светит пожизненный срок в Азкабане.

– Даже если отравителя найдут, если вообще возникнут подозрения в том, что это было именно преднамеренное отравление, тому, кого отравили, от этого вряд ли будет легче, – сказал Снейп. – В конце концов, отравителем вовсе не обязан быть сам зельевар – яд у него могут и украсть…

– Хорошо быть зельеваром, – кивнул Никита. – Он может не бояться недоброжелателей…

– И не бояться того, что его дочь кто–то посмеет обидеть, – продолжил Снейп, – а если и посмеет, то проблема будет только одна: что бы выбрать? Вы, мистер Поляков, какой бы яд предпочли?

– С вашего позволения, я предпочитаю томатный сок, сэр. И ещё сливовое вино, а зимой – глинтвейн. Приезжайте как–нибудь к нам в гости, мой дед готовит отличные домашние вина.

– Я бы не советовал вам излишне увлекаться алкогольными напитками, они могут оказаться пагубными для здоровья, – Снейп открыл одну из самых красочных иллюстраций, – как и безалкогольные напитки, впрочем…

Поляков посмотрел на рисунок – капля зелья, упавшая волшебнику на руку, разъедала её по локоть – и поднял взгляд на Снейпа:

– Спасибо за беспокойство о моём здоровье, сэр. Но вы, кажется, хотели поговорить на некую другую тему?

– Ах, да, – Снейп закрыл книгу. – Как ваши отношения с мисс Принц? Вы уже отказались от мысли её преследовать?

– Что вы, сэр! – обезоруживающе улыбнулся Никита. – У меня не было ни одной мысли о том, чтобы её преследовать. А насчёт общения с ней – она очень интересная девушка, и я не вижу причин разрывать с ней отношения…

Снейп поднялся.

– Будьте осторожны, мистер Поляков, – сказал он. – Хогвартс – не самое безопасное место. Я придерживаюсь мнения, что на вашем корабле гораздо лучше.

– Да, у нас довольно уютно, но мисс Принц пригласить туда я не смогу, что печально. Так что приходится ходить в Хогвартс. Общение с хорошей девушкой стоит небольших неприятностей, вы не находите? Да, благодарю за лекцию, это было весьма познавательно.

- Имейте в виду, мистер Поляков, - сказал Снейп, когда мальчишка уже подошёл к двери, - я не бросаюсь словами и не признаю пустых угроз. Первая же жалоба Эйлин на вас станет и последней.

Поляков развернулся и взглянул ему в лицо:
- Я вас понял. Сэр.


Северус Снейп был ещё мрачнее, чем обычно. Лекция по углублённому зельеварению – а конкретнее, по его последствиям для некоторых слишком настойчивых молодых людей – не произвела ожидаемого эффекта. Нервы у мальчишки оказались крепкими, даже с поправкой на тонкости обучения в Дурмштранге, где слабонервный не доучился бы до седьмого курса. Наверное, и про яды этот Поляков знает всё, что нужно знать - но это наверняка заслуга Каркарова. Что-что, а Дурмштранг он всегда уважал, и студенты в последние годы выходили оттуда подготовленными на совесть – если предположить у Каркарова хотя бы возможность её наличия.

Никита Поляков, непривычно бледный, пошатываясь, выходил из туалета, раздумывая, куда бы пойти, чтобы прийти в себя. На корабль нечего соваться, засмеют, а в больничное крыло он не ходил ни разу за всю учёбу в Дурмштранге; идти туда считалось дурным тоном – если студенту было по–настоящему плохо, его туда несли. Прийти к тётеньке–колдомедику и сказать, что здешний профессор напугал рассказами о ядах – да лучше удавиться! Хотя вряд ли для здешнего колдомедика такое обращение будет чем–то удивительным и необычным. Да уж, знает человек своё дело, и в ядах разбирается, и рассказывать об этом умеет! По крайней мере, теперь понятно, почему Элли настолько вредная – наверное, такие рассказы с детства вместо сказок на ночь слушала. Повезло девочке с отцом, ничего не скажешь!
Но отказаться от неё? Да, как же. Не дождётесь, сэр.



Глава 4.

Профессор Флитвик всегда охотно принимал студентов, долго и охотно общался с ними на самые разные темы и никогда не отделял рэйвенкловцев от других студентов. И всё же, общаясь с ним, Эйлин иногда жалела, что не может учиться на двух факультетах одновременно – профессор Флитвик настолько не подчёркивал различий, что они наверняка были. Послушать бы, о чём он разговаривает со своими студентами…
– Как занятно наблюдать за поколениями студентов, – проговорил профессор, когда Эйлин и Теодор уже уходили. – Когда–то я общался с другим мистером Ноттом, Каспером Ноттом.

– Мой дедушка, – сдержанно кивнул Теодор. – И, кстати, если бы он не считал Того–кого–не–называют достойным поддержки, он бы не выбрал его сторону.

Эйлин напряглась, ожидая ссоры. Ни для кого не было секретом, что дедушка Теодора был одним из первых приверженцев Волдеморта. Не было секретом не в последнюю очередь из–за самого Теодора, который считал, что стыдиться своих родственников – более позорно, чем быть на стороне Пожирателей смерти.

– Очень способный был юноша, – кивнул профессор. – Так же, как и другая мисс Эйлин Принц, – добавил он. – Вы на неё очень похожи, мисс.

Они уже почти покинули кабинет профессора, когда Эйлин вспомнила:

– Профессор, я ведь хотела спросить у вас об одном волшебнике. Один студент Дурмштранга упомянул недавно, а мне было неловко показывать, что в Дурмштранге знают то, чего не знают в Хогвартсе…

– Какие могут быть неловкости, если вы хотите узнать что–то новое? – изумился профессор. – Спрашивайте, пожалуйста!

– Винни–Пух, – сказала Эйлин. – Почему–то о нём никто не знает, в лучшем случае отвечают, что смутно помнят. И профессор Снейп, и профессор Макгонагалл…

– К сожалению, я тоже не знаю о таком волшебнике, – сокрушенно покачал головой профессор Флитвик.

* * *

Вечером того же дня Люциус вышел на связь по каминной сети. Северус удивился – они ведь сегодня уже общались.

– Что уже успело произойти? – поинтересовался он.

– В том–то и дело, что ничего, – ответил Люциус. – Совсем ничего!

Северус нетерпеливо ожидал.

– Видишь ли, – задумчиво проговорил Люциус, – у меня дома прекрасная библиотека, которую собирали несколько поколений моих предков, многим книгам по сотне лет, некоторым не по одной… Встречаются среди них и трактаты по особенно – не побоюсь этого слова – зловещим разновидностям Тёмной магии. Но нигде, ни в одном из них, не встречается этот таинственный Винни–Пух! Нарцисса места себе не находит, и даже я немного обеспокоился, а это дорогого стоит… Тяга Эйлин к знаниям – это похвально, но я опасаюсь, как бы этот Винни–Пух не оказался чем–то действительно опасным. Ты не хуже меня понимаешь, чем может быть чревато знакомство с Тёмной магией неподготовленной юной девушки…

– Такой, как, например, младшая Уизли? Ты в своё время недурно её познакомил.

– Северус, ты меня поражаешь! Сравнивать свою единственную дочь с одной из этой невразумительной рыжей толпы… Нет, на мой взгляд, необходимо серьёзно поговорить и с Эйлин, и с этим… как его…

– Поляков.

– Поляков, Поляков… Я о них немного слышал. Не худшие представители российских волшебников, но нужно быть настороже. Северус, мы с Нарциссой не успокоимся, пока не прояснится вопрос с этим вашим Винни–Пухом! Ты говоришь, что тебе знакома эта фамилия?

– Не только мне, но и некоторым слизеринцам со старших курсов, причём никто из них не может вспомнить, откуда.

– Это всё очень странно, Северус. Это пахнет самой тёмной магией. Волшебник, которого помнят немногие, да и они не могут объяснить, откуда! Ты точно не помнишь?

– Мне почему–то кажется, что у него была говорящая сова. Но насчёт этого не могу утверждать с уверенностью, всё же научить птицу говорить крайне трудно.

– Северус, а это точно была сова? Может быть, ты перепутал сову со змеёй? Маг, который общается со змеёй – это, по крайней мере, понятно…

– Насчёт змей не помню. Странно – как только пытаюсь вспомнить что–то определённое, забываю ещё больше… В любом случае, как только что–то прояснится, я тебе сообщу.

Люциус пожелал настолько спокойной ночи, насколько спокойной она может быть в этом месте в такое время, в камине снова тихо затрещали дрова, а Северус напряжённо думал: как же решать эту загадочную проблему?

Метка на предплечье проступала уже давно, но даже она не так беспокоила. До её полного проявления времени ещё много, и у него уже есть план, а вот с дурмштранговскими тайнами гроза может разразиться в любой момент, и что с этим делать – он пока не может даже предположить.

Гроза разразилась на следующий день.

* * *

Мисс Принц никогда не пропускала обед. Но она охотно предпочла бы остаться голодной, если бы знала, какой разговор произошёл только что в преподавательской. Профессор Макгонагалл упомянула, что студентка с пятого курса услышала где–то о великом, но никому не известном волшебнике, профессор Флитвик закивал и выразил своё восхищение любознательностью студентов, которые то и дело обнаруживают нечто новое.

Профессор Бербидж, преподаватель магловедения, мимоходом поинтересовалась, что же это за таинственный волшебник…

А услышав его имя, расхохоталась так, что коллеги долго не могли привести её в себя и всерьёз испугались. Уж не наложено ли на имя этого таинственного Винни–Пуха каких–нибудь чар, которые делают его опаснее, чем имя Волдеморта?!


– Мисс Принц! – разнёсся по Большому залу голос Макгонагалл.

Эйлин положила нож и вилку, повернула голову:

– Да, профессор?

Никогда ещё на её памяти профессор Макгонагалл не выглядела столь разъяренной.

– Вы думаете, это смешно, мисс Принц? – вопросила она.

Эйлин подумала.

– Не припомню в последнее время поводов для смеха, профессор, – ответила она.

– Да что вы? Разве это не повод для смеха – опозорить профессора перед коллегами?

Эйлин поднялась. Она, с её невысоким ростом, и так всегда была ниже собеседника – а сидеть под криками ещё неприятнее, чем под ними стоять.

– Вас кто–то опозорил, профессор Макгонагалл? – спросила она.

– Даже если это и так, – раздался холодный голос из–за спины Макгонагалл, – я не понимаю, почему это является поводом для того, чтобы повышать голос на мисс Принс. Эйлин, возвращайтесь к обеду, я поговорю с профессором.

– Поговори со своей студенткой, Северус! Она несколько дней морочит преподавателям головы великим волшебником Винни–Пухом, а потом оказывается, что этот волшебник на самом деле – медведь из детской сказки!

Студенты всех четырёх факультетов в кои–то веки проявили редкое единодушие. Все они с интересом наблюдали за столь необычной беседой. Обед остывал, но никто не обращал на него никакого внимания.

– Медведь? – подняла брови Эйлин. – Разве медведи умеют колдовать?

Профессор Макгонагалл не сразу нашлась с ответом.

– Вы продолжаете свой нелепый розыгрыш, мисс Принс?! – осведомилась она.

– Насколько я помню, мисс Принс ни разу не была замечена в нелепых розыгрышах, Минерва, – ответил Снейп. – Мне казалось, это прерогатива студентов вашего факультета.

– Вы позволите вас перебить? – вмешался в разговор юноша в дурмштранговской форме. Все раздражённо повернулись к новому участнику перепалки.

– Приятного аппетита, мистер Поляков! – сказала Эйлин.

– Благодарю вас, леди! – Никита растянул улыбку от уха до уха. – Рад слышать, что вы всё ещё желаете мне чего–то приятного, даже после того, как я подставил вас под такой удар! Я правильно понял, это после разговора со мной вы заинтересовались великим Винни–Пухом?

Эйлин кивнула.

– Но здесь ведь и в самом деле есть чем интересоваться! – возвестил он. – Винни–Пух – это известнейший воздухоплаватель, талантливый автор–исполнитель замечательных песен, а также – широчайшей души человек… то есть, простите, медведь. То, что вы о нём не знали, конечно, печально, но и у нас по программе его не проходят – хотя, на мой взгляд, он этого заслуживает как никто другой! Спросите у кого угодно из наших – вам все подтвердят!

Ещё один юноша в дурмштранговской форме неохотно поднялся из–за стола.

– Профессор, – произнёс он с сильным акцентом, – мисс Принц и в самом деле не виновата. Наш Поляков вообще любит морочить людям головы.

– Спасибо, Витечка! – с чувством произнёс Поляков. – Я знал, что ты всегда поддержишь товарища! Профессор, – обратился он одновременно к Снейпу и Макгонагалл, – но вы же видите, что мисс Принц не виновата! Это всё я… но я тоже ни в чём не виноват! Кстати, вы позволите, в рамках укрепления междушкольных добрых отношений, подарить Хогвартсу книгу о приключениях знаменитого Винни–Пуха? А то как же вы до сих пор о нём не знаете…

* * *

Тем же вечером Северус снова разговаривал с Люциусом по каминной связи.

– Нет, подавать запрос в Отдел тайн не нужно, – сказал он. – Подай лучше запрос в Дурмштранг или в Отдел международных отношений – я не знаю, куда обращаться, чтобы этого, с позволения сказать, Полякова выдворили из Хогвартса и больше не подпускали!

Он в красках рассказал о коварстве несносного дурмштранговца. Люциус был раздосадован тем, что великий волшебник на поверку оказался магловской выдумкой.

– Как же ты о нём не знал? – поинтересовался он.

– Действительно, как же так? – буркнул Северус. – Меня же родители всё детство сказками баловали. Не скажу, правда, что многое потерял. Это только наши дамы теперь проходу не дают – расспрашивают, почему моя дочь сказок не знает. Сколько она при этом знает другого, их не волнует!

– Пойду успокою Нарциссу, – сказал Малфой. – Кстати, она непременно поинтересуется, не огорчилась ли Эйлин такому повороту событий. Что ей ответить?

– Скажи, что Эйлин теперь вместо своей любимой гербологической энциклопедии будет читать перед сном магловские сказки, которые позаимствовала у первокурсницы. Видите ли, ребёнок был расстроен, что любимая префект не спросила у него про этого самого Пуха. Теперь Эйлин, чтобы её успокоить, будет изучать жизнеописание великого медведя!

* * *

Никита Поляков гулял по вечернему Хогвартсу, когда вдруг заметил под одним из окон какое–то движение.

– Ой! – воскликнул он. – Кто это тут у нас?

Это оказалась самая обыкновенная кошка. Она была явно не в духе, но Никиту это не остановило.

– Какая ты у нас хорошенькая! – Никита потянулся к кошке и почесал её за ухом, та недовольно фыркнула и сделала попытку отойти. Никита схватил её.

– Куда это ты собралась? – одной рукой он держал кошку в охапке, второй чесал под подбородком. – Кстати, а откуда ты тут взялась? Кошкам нельзя ходить по Хогвартсу, разве не так? Кошкам надо сидеть в гостиных, со своими хозяевами, а то мало ли кто здесь ходит… Вдруг на тебя полтергейст нападёт? – он снова почесал кошку за ухом. Она вырывалась, но хватка дурмштранговца была крепкой. – Надо отнести тебя домой… с какого бы факультета начать? Дай угадаю, чья ты? Да что я думаю, ты же типичная слизеринка! – он осторожно прижал кошку к себе и понёс по коридору, приговаривая: – может, мне спросить у профессора Снейпа? Признавайся – это он является твоим счастливым хозяином? – кошка зашипела и укусила его за палец. – Эй, дорогуша, осторожнее! Ты случайно не бешеная? Ох, не нравятся мне твои глаза…

Он спустился по лестнице, перепрыгнув через исчезающую ступеньку, и, заходя за угол, чуть не столкнулся с Драко Малфоем.

– Привет! – заулыбался Никита. – А мы к вам в гости идём. Вот, смотри, кого я нашёл, – он продемонстрировал Малфою кошку, и тот перепуганно отшатнулся. – Это не ваша?

– Это… – Малфой таращился на разгневанное животное, – не знаю… я всех наших кошек не помню… но, кажется, нет… А давай спросим у префектов! – нашёлся он. – Они всё про всех должны знать!

– Отличная мысль! – подхватил Никита. – А где можно найти вашу принцессу?

– Только что её встретили, – ответил он, – она коридоры обходит. Пошли искать!

Эйлин они встретили почти сразу. Видимо, у Малфоя был большой опыт по её нахождению, – и ещё большее стремление.

– Здравствуйте, леди! – Никита растянулся в улыбке. – Это не ваша зверюшка?

Эйлин перевела взгляд с весьма довольного Никиты и весьма недовольной кошки на Драко, застывшего в ужасе, и Крэбба с Гойлом, которые изо всех сил корчили обычные твердокаменные рожи и пытались не расхохотаться.

– Мистер Малфой, – сказала она наконец, – вас хотел видеть профессор Снейп.

– Да, – кивнул Драко, – да, конечно… Благодарю, мисс Принц, – кивнул он ещё раз, развернулся и вместе с Крэббом и Гойлом устремился к подземельям.

Мисс Принц прикусила губу. Никита, всё ещё прижимая кошку к себе, с интересом смотрел на девушку.

– Мистер Поляков, – сказала Эйлин, – будьте добры, отпустите её… И впредь не трогайте не своих питомцев, если вас не попросят!

Никита послушался и напоследок потрепал кошку по ушам. Та фыркнула и с достоинством удалилась.
Когда её задранный хвост исчез за поворотом, Эйлин сложила руки на груди и смерила несносного дурмштранговца тяжёлым, грозным взглядом. Но то ли это удавалось ей плохо, то ли у Никиты за восемнадцать лет выработался иммунитет к таким взглядам – как бы то ни было, юноша только недоуменно приподнял брови:

– Откуда же такой переполох, леди?!

– Вы хотите сказать, будто не знали, что в Хогвартсе находится один из семи анимагов этого столетия? – скептически спросила Эйлин.

Никита развёл руками:

- Анимаг? Так это был анимаг?!

Эйлин закатила глаза.

- Откуда же мне было знать?! - продолжал наглый дурмштранговец.
- Мистер Поляков! Хоть вам и предложили чувствовать себя как дома, но не забывайте, что вы всё–таки в гостях!

– Что же вам, девушкам, нужно?.. – вздохнул Никита, когда она скрылась вслед за Макгонагалл.



Глава 5.

Утро двадцать пятого ноября в слизеринской гостиной началось рано: все предвкушали Первое испытание. Некоторые собирались поддерживать чемпиона своей школы, Седрика, кто–то держал кулаки за Крама, студента из уважаемого слизеринцами Дурмштранга; красавица француженка тоже нашла своих поклонников, ну а по четвертому чемпиону в последнее время не прохаживался только ленивый.

– Мистер Причард, что вы сейчас сказали?

Растрепанный первокурсник развернулся и посмотрел на девушку с серебряным значком на тщательно выглаженной мантии. В глазах испуг, в голосе наглость:

– Я сказал, что Поттер пробрался на Турнир обманом и должен за это поплатиться, мисс Принц!

– Да, смысл вашей фразы был примерно таким, – согласилась мисс Принц, – однако выражения, которые вы употребили, не смутили бы только глухого! Кто научил вас этим словам и кто позволил вам их произносить? Уверяю, в обоих случаях он был неправ!

– Маглы говорят еще и не так!

– Не могу порадоваться этой части ваших познаний в магловедении, это не то знание, которым стоит гордиться! Раз вы попали в школу волшебства, извольте вести себя так, как ведут себя волшебники, а они не позволяют себе подобных высказываний. Если вас так уж интересует магловедение, до конца этой недели вы будете помогать профессору Бербидж в ее кабинете, ей как раз нужно починить кое–какие плакаты.

Мальчик хотел что–то возразить, но под пристальным взглядом мисс Принц решил промолчать. Однако она еще не всё ему сказала:

– А вашу дивную причёску, мистер Причард, вы тоже из магловской моды позаимствовали?

Кто–то захихикал, мальчик покраснел, развернулся и убежал; мисс Эйлин Принц стало его немного жаль – однако разве ему кто–то запрещал пользоваться расческой? Тот же Поттер может ходить во всех смыслах растрепанным, если ему наплевать на честь факультета, а она не позволит юным змеям позорить Слизерин!

– Воспитываешь? – подошла к ней Пэнси Паркинсон. Эйлин обвела внимательным взглядом младшекурсников, но больше не нашла никого, достойного попасть под разнос; все или выглядели аккуратно, как и подобает слизеринцам, или же поспешили удалиться исправлять свои недостатки, пока она и их не прокомментировала.

– Заклинаю змей, как индийский факир, – хмыкнула Эйлин. – Ты тоже приучайся, не повредит.

– Хочешь сказать, я буду префектом? – взволновалась Пэнси. – Профессор уже решает, кого назначить? Он тебе что–нибудь говорил?

– Кого назначить префектом, он решает не за день и не за два, – Эйлин сидела вполоборота, так, чтобы видеть и собеседницу, и гостиную. – Уже на втором, максимум – третьем курсе можно определить, кто на что способен и к чему склонен.

– У нас из мальчиков наверняка будет Драко, – Пэнси заулыбалась, – а из девочек?

– Пэнси, это же не мне решать, – улыбнулась Эйлин ей в ответ. – Хотя, конечно, деканы учитывают мнение префектов со старших курсов. Но окончательное решение принимают даже не деканы, а директор – он редко возражает деканам, но и такие случаи бывают.

– На Гриффиндоре он продвинет Поттера, – Пэнси поморщила нос и еще больше стала похожа на мопсика. – Даже если Макгонагалл назначит кого–нибудь другого…

Пэнси возмущалась Поттером, Грэйнджер, Дамблдором; Эйлин слегка улыбается, кивает и думает. Скорее всего, через год они действительно будут коллегами – нужно приучать ее заранее.

– МакАллен! – рявкает Пэнси. – Что это за внешний вид, из какой норы ты вылез? Только такой полумагл, как ты, может шастать таким грязным!

– А на мой взгляд, это чернильное пятно у вас на щеке имеет свою прелесть, мистер МакАллен, – Эйлин поднялась к перепуганному первокурснику. – Но, конечно, на уроках не стоит появляться в таком виде?

Мальчик поджал губы и ответил ей вызывающим взглядом:

– Я потому и пришёл, чтобы сказать: в нашем душе нет воды, ни горячей, ни холодной! Я умыться не могу при всём желании, и это не повод на меня орать!

– Разумеется, не повод, – Эйлин кивнула, – но вы ведь можете воспользоваться душем ваших соседей? Я вижу, они уже здесь, значит, вы можете привести себя в порядок. Следите за временем, не опоздайте на завтрак. Вечером ваш душ будет починен.

Эйлин провожает его взглядом и возвращается к Пэнси.

– Одно дело – ирония, причём желательно в адрес не человека, а его недостатка, – задумчиво начинает префект, – другое дело – явное оскорбление, переход на личности. И то, чего ни в коем случае нельзя допускать, – переход на статус крови...
– А что делать, если ломается душ?

– Все бытовые вопросы – к Филчу или к декану, если не получается починить своими силами. Но до этого доходит редко… Джейк, – к ним как раз подошёл её коллега с серебряным значком, привлечённый шумом, – помоги, пожалуйста, подопечным с душем...

– Эйлин, ну когда? После обеда эти соревнования, а потом мне надо зайти к Макгонагалл, она на третьекурсников взъелась!

– Джейк, дети не должны ходить неумытыми из–за того, что у тебя свидание с Макгонагалл. Давай я сама к ней зайду, мне как раз нужно забрать наши контрольные. Что там третьекурсники натворили?

Джейк рассказывает про мальчишек, которые превратили в летучих мышей свои учебники и заявили, что это вполне уважительная причина не писать обязательные эссе – «во–первых, с практикой у нас всё в порядке, во–вторых, они улетели, и мы теперь не знаем, где их искать!» И Джейк, и Эйлин сошлись во мнении, что это вполне мило и безобидно, и спорят, почему негодует Макгонагалл. Джейк утверждает, что если бы мыши были не летучими, а обычными, она бы их поймала – а так она осталась без обеда. Эйлин оспаривает это предположение с точки зрения научности. Краем уха она слышит, как Пэнси снова пытается кого-то воспитывать, и думает, что начинать нужно действительно заранее...


Пэнси хорошо помнит свою первую встречу с Драко и Эйлин. Ей исполнилось восемь, родители решили, что её уже можно брать с собой в гости к Малфоям. Готовились к визиту чуть ли не месяц, перебирали наряды, вколачивали ей в голову правила хорошего тона и каждый день повторяли, что она не должна опозорить фамилию.
Малфой–мэнор оказался просто шикарным, родители были в восхищении – Пэнси никогда не видела их настолько улыбчивыми, довольными, обходительными. Они находили восхитительным всё: и наряд леди Нарциссы, и убранство гостиной, и двух маленьких ангелочков – светловолосого мальчика и темноволосую девочку, наряженных, как куклы, с милыми улыбками. Дети церемонно представились – «Драко Люциус Малфой» с полупоклоном и поцелуем руки Пэнси, «Эйлин Асфоделла Принц» с отточенным реверансом; потом они играли на пианино в четыре руки, и родители Пэнси находили это очаровательным. Драко объяснил Пэнси, что они с Эйлин почти настоящие брат и сестра: отец Драко – крёстный Эйлин, отец Эйлин – крёстный Драко, и, кстати, декан факультета Слизерин. А затем всех пригласили к столу, и тут Пэнси почувствовала себя совершенно ужасно. Она напрочь забыла всё, чему учили родители – каким ножом что режут, какая вилка для чего; ей повезло, напротив неё сидела юная аристократка Эйлин. Пэнси повторяла за ней все движения, и всё шло отлично, пока Пэнси, потянувшись за салфеткой, не опрокинула соусник, залив скатерть и собственную новенькую мантию. Ей казалось, что абсолютно все смотрят на неё, губы Драко уже растягивались в усмешке, мать сделала гневное лицо, и тут Эйлин ни с того ни с сего выдала: «Миссис Паркинсон, позвольте поинтересоваться, из каких камней сделаны ваши красивые серьги?» Миссис Паркинсон, такая же растерянная, как и Пэнси, автоматически ответила что–то про венский хрусталь, Эйлин подхватила – да, в Вене прекрасные мастера, и не только в том, что касается драгоценностей, вот когда они с отцом были на конференции… Разговор плавно перешёл не то на зельеварение, не то на архитектуру, домовые эльфы моментально почистили и скатерть, и наряд Пэнси – как будто ничего и не произошло. Правда, Пэнси заметила, что Эйлин бросила взгляд на леди Нарциссу, и та с чуть заметной улыбкой ей кивнула – но, может, ей это просто показалось? Через некоторое время детям предложили пойти поиграть в детской, и Драко с Эйлин церемонно откланялись и повели Пэнси по коридорам мэнора в красивую светлую комнату с большим балконом. Там Пэнси наконец–то задала волнующий её вопрос: что это вообще было, с соусом и серьгами? Драко и Эйлин недоуменно переглянулись и поинтересовались: с каким ещё соусом? Соусом с серьгами? Боюсь, вы заблуждаетесь, мисс Паркинсон, соус у нас был отнюдь не с серьгами, а очень даже с брусникой… Вы опрокинули соус на скатерть… Мисс Паркинсон, что вы такое говорите? Вы производите впечатление рассудительной, здравомыслящей юной леди, зачем бы вам совершать такие нерациональные поступки? Я совсем не видела, чтобы кто–то пролил соус, а вы, Драко? Пэнси, совершенно сбитая с толку, смотрела, как они переглянулись и расхохотались. А потом они объясняли: какая разница, что ты сделала, если этого никто не увидел? Добро пожаловать в светскую жизнь. Здесь никому нет дела до того, кем ты являешься на самом деле. А пока тебя не видят – можно делать всё, что захочешь! Драко посмотрел на Эйлин, она ему лукаво подмигнула, он важно кивнул и спросил у Пэнси, не желает ли она немного развлечься? «Просто делай всё как я» – сказал он, а Эйлин добавила: «Я прикрою, если что».
А потом был самый весёлый вечер в жизни Пэнси. Они слезли по дереву, растущему возле дома, во двор и играли в прятки; Драко спрятался на дереве и не мог оттуда слезть. Пока Эйлин бегала за метлой, чтобы слетать за ним, он благополучно спустился, и наследница древнего благородного рода Принц гонялась за ним с этой же метлой наперевес – чтоб неповадно было так её пугать! Вопрос решился на удивление мирно: раз уж у них есть метла, почему бы не слетать за диким виноградом? Это внизу он ещё кислый, а на уровне третьего этажа спелый, можно нарвать. Конечно, в мэноре есть всякие–разные дамские пальчики, но они уже так приелись… А потом все трое сидели среди кустов роз, ели виноград и рассказывали истории: как Драко ходил с отцом в Лютный переулок и видел там самого настоящего вампира, как Эйлин со своим отцом была во Франции и там им встретилась вейла. Пэнси захихикала, вспомнив рассказы о вейловском очаровании, но Эйлин, задрав нос, сказала, что её отцу всякие там вейлы не помеха, он и сам кого угодно околдует! Потом объяснила, что в природе вейлы обитают не в облике прекрасных женщин, а в облике хищных птиц, и чтобы с ними справиться, достаточно простого Ступефая.
А потом как–то неожиданно стемнело, и дети услышали, что их зовут. Пэнси кинулась было в сторону дома, но Эйлин схватила её за руку и спросила, уж не собирается ли она показаться старшим в таком виде? Волосы взлохмачены, на мантии пятна, да и она, и Драко выглядят не лучше. Она достала самую настоящую волшебную палочку, несколькими движениями привела всех троих в безупречный вид, и они степенно направились к родителям. На вопрос, как они незамеченными спустились в сад, Драко, не моргнув глазом, ответил, что они вышли через чёрный ход. Леди Нарцисса спросила у Эйлин, правда ли это, и девочка, невинно хлопая ресницами, ответила, что на самом деле они слезли по веткам дерева, растущего возле балкона. Не успела Пэнси удивиться такой несусветной глупости, как случилось нечто совсем непонятное: взрослые засмеялись – родители Пэнси громче всех – а лорд Люциус с улыбкой сказал: «Отличная шутка, Эйлин».
После этого Пэнси часто была в гостях у Малфоев, там же познакомившись и с Винсом, Грегом и Тео, и с сёстрами Гринграсс. Всем им было свойственно то же, что и Драко, и Эйлин: отличные манеры в присутствии старших и безудержное хулиганское веселье, когда их предоставляли самим себе. Эйлин, на правах старшей, следила за порядком, не давая обижать павлинов или домовиков; её слушали – во–первых, она всегда могла предложить другое развлечение, а во–вторых, она, как–никак, дочь декана их будущего факультета. Все были уверены в том, что попадут на Слизерин – факультет благородных, успешных, лучших. Пэнси совсем не была уверена в том, что она сможет там устроиться – Драко и Тео часто говорили, что она слишком несдержанная и грубая, таким на Гриффиндоре самое место. Но Пэнси твёрдо решила: она сделает всё, чтобы учиться вместе с ними, и, если понадобится, саму себя перекроит и переделает.
Эйлин первой отправилась в Хогвартс и попала, конечно же, в Слизерин. На рождественских каникулах Пэнси неуверенно расспрашивала, как проходит распределение: кажется, Шляпу можно уговорить? Эйлин сказала, что ей Шляпа предлагала выбор между Слизерином и Рэйвенкло – но зачем ей факультет книжных червей, если хорошие мозги и в Слизерине нужны. А вообще это распределение – полная профанация, и когда она, Эйлин, станет директором Хогвартса, она ни за что не станет поручать судьбу волшебников какой–то старой пыльной тряпке. Пэнси немного успокоилась, но на своём распределении чуть сознание от страха не потеряла: а вдруг её отправят не в Слизерин, и её друзья от неё отвернутся! Шляпа что–то говорила ей про её верность, говорила, что хороших друзей она сможет обрести и в Хаффлпафе. Пэнси упрямилась, Шляпа продолжала издеваться: мол, такое упорство достойно Гриффиндора, и Пэнси в отчаянии подумала: когда я стану директором Хогвартса, я эту старую пыльную тряпку заброшу поглубже в Запретный лес! Шляпа, как ей показалось, хмыкнула и наконец–то отправила её за стол Слизерина, где уже хлопали ей Эйлин, Дафна, Тео, Винс с Грегом, а главное – Драко.
С ними было легко и удобно. Удобно было знать, что нужно просто делать всё, как Драко – а Эйлин прикроет, если что. Пэнси переняла и неприязнь Драко к Поттеру – тем более, что после того эпического окончания их первого курса, когда Кубок школы отобрали гриффиндорцы, Слизерин всем составом невзлюбил этого выскочку… Иногда Пэнси задумывалась: а что было бы, если бы Шляпа всё–таки отправила её в Гриффиндор? Она бы дружила с Поттером и его компанией? Болтала бы об одежде или прочитанных книжках с Грейнджер, а не с Дафной, играла бы в плюй–камни и шахматы с Уизли и Лонгботтомом, а не с Тео и Блейзом, болела бы на матчах за Поттера, а не за Драко? Иногда ей казалось, что она находится не на своём месте, как если бы она в театре зашла в чужую ложу и ждала бы, пока появится законный хозяин и выпроводит её, – или как если бы она вдруг оказалась на сцене, где у каждого своя маска и своя выученная роль, и только она то и дело забывает свои слова. Гриффиндорское трио выглядело таким дружным, в нём все были равными, вряд ли тот же Поттер указывал тому же Уизли, что ему делать… Такие умопомрачения находили на Пэнси редко, и она каждый раз мотала головой, стряхивая эти глупости – ну как может Поттер сравниться с Драко? Да, Драко всегда за всех решает – но его планы никогда не подводили, и доверять ему было легко и приятно. Пэнси была счастлива такой сложившейся у них дружной и талантливой компании – интеллектуал Тео и весёлый Блейз, надёжные Винс с Грегом, на которых всегда можно положиться; спокойная доброжелательная Дафна и, конечно, Драко с Эйлин, которые подскажут и прикроют, что бы ни случилось.


Но со временем с ними становилось всё сложнее.

Вот Эйлин, например, смотреть Первое испытание села не с ними, а со своими одноклассниками. Но это ещё можно понять.

А почему она так взволнованно наблюдала за выступлением Поттера - Пэнси понимать отказывалась. А на своего дурмштранговца даже не взглянула.

Зато этот дурмштранговец только на неё и смотрел.

А под конец соревнований у него был такой вид, будто он что-то задумал...

* * *

В Запретном лесу водилось много самых разных животных – опасных и не очень, привлекательных и ужасных, добродушных и агрессивных… А с некоторых пор там появились новые обитатели – четвёрка внушительных, роскошных созданий, вызывающих трепет и почтение.

Четыре дракона, внушающих ужас одним своим видом, снисходительно наблюдали за снующими вокруг драконологами. Звери были раздосадованы и обменивались впечатлениями от последних событий. Из привычного гнезда их переправили в другое, холодное место; о том, как их перевезли, они предпочитали не вспоминать. Такие неудобства, столько возни – а у них дети, за которыми нужен глаз да глаз! Драконов утешала только возня, связанная, очевидно, с возвращением домой.

Китайский огнешар вдруг остановился, потянул носом воздух и беспокойно затоптался на месте. В последнее время зверь слышал множество запахов разных людей – но один человек ему особенно насолил.

Вначале её - это была самка дракона – поместили в некое непривычное, неудобное место, окружённое людьми. Забрали её маленьких милых дракончиков - совсем ещё крохи, и десятка лет не исполнилось, только ждут своего часа выйти из яиц. Подсунули вместо них какие–то болванки и приказали стеречь! Драконесса была готова сорваться с цепи, окатить всех огнём и броситься к своим деткам, - зря только к людям этим привыкла. Она им доверяла, подпускала близко к себе, люди кормили её, были с ней почтительны... Но теперь они подпустили к ней чужого человека - драконесса не могла их простить. Они позволили человечишке унизить её на глазах у сотен жалких двуногих созданий! Ударить по самому чувствительному – по глазам!

До сих пор болят…

Ещё и запах этого человечишки послышался. Попадись он ей! Когда он её ослепил, её предупредили, что бросаться на него нельзя – но сейчас не предупреждали!

Пусть знают, что драконы могут постоять за себя и своих детей!

Запах зловредного человека всё ближе… всё заманчивее и вкуснее…



Виктор Крам не подозревал о поджидающей его опасности. Он догадывался, что сунуться к драконам за чешуей – не лучшая идея. Но разгильдяй Поляков сунулся, и нельзя было отпустить его на верную гибель. Остановить? Да проще остановить любого из драконов! Придётся подстраховать балбеса – а иначе будешь виноват в его гибели. И цель у Полякова всё же благородная – сделать приятное девушке, его принцессе–зельеварительнице. Она, наверное, обрадуется драконьей чешуе, всё–таки ценный ингредиент…

–Витя, ты лучше не подходи, – сказал Никита, – подожди здесь. Этот огнешар может тебя помнить. Не знаю, как он, но я на его месте был бы на тебя зол.

–Ты один к нему пойдёшь? Нет, Поляков. У меня уже опыт есть, я и пойду.

–Ага, и все лавры тебе достанутся! Сидел бы на корабле, чемпион, я бы и сам справился. Вот оставит от тебя дракоша рожки да ножки, что я Каркарычу скажу? Он же тебя… ЛОЖИСЬ!

Они упали на землю как раз вовремя – в сантиметрах над их головами прошипела струя пламени. Подняв головы, они увидели прямо перед собой прищуренные глаза китайского огнешара.

Дракон почему–то был гораздо ближе к ним, чем несколько секунд назад. Он полыхал яростью – полыхал в самом прямом смысле, его чешуя переливалась яркими языками пламени, на то он был и огнешар. От него исходил жар, и его глаза тоже горели – неприкрытой яростью, испепеляющей и безжалостной.

Дракон вдохнул воздуха, и парни, сообразив, что им грозит, едва успев вскочить на ноги, бросились за деревья. Там, где только что стояли бравые дурмштранговцы, теперь всё превратилось в пепел.

Дракон принюхался и понял, что нужен следующий удар.

–Да, это труднее, чем Турнир, – проговорил Никита, – как думаешь, чемпион?

Чемпион увернулся от струи пламени и заорал:

–Поляков, сбегай, позови кого–нибудь!

Никита бросил в дракона чарами - скорее из интереса, чем ради пользы - и крикнул в ответ:

–Куда бежать-то? Назад далеко, а вперёд не выйдет, дракон мешает!

Он трансфигурировал вокруг огнешара большую сеть, и дракон запутался в ней, будто грибник в паутине. Зверь зарычал, освобождаясь от досадной помехи, и огненная атака притихла.

-Щит! - скомандовал Поляков. - Резонируй!

Он рисовал защитный контур, Виктор взмахивал палочкой в такт, усиливая его чары.

-Живее давай! Моя Элька сильнее колдует, чем ты, чемпион!

Но магические щиты прикрывали только от заклятий; от драконьего пламени, как оказалось, они не помогали. Парней спасло только то, что в попытке спастись от дракона они споткнулись друг о друга, упали, и очередной заряд огня пролетел над ними.

Никита первым поднял голову, взъерошенный, разгорячённый:
–Витька! Заклятие Винни–Пуха помнишь?
–Помню! Твоя же Элли спрашивала!
–Давай, помогай!

Никита, задрав голову, стал вызывать тучку над драконом, отметив про себя, что с Витькой нужно серьёзно поговорить – с чего он с его девушкой общается? Ох, увидеть бы ещё эту девушку…

Усилия двух магов оказались успешными – над драконом повисла тяжёлая свинцовая туча; миг – и она прорвалась изнутри, облив пылающего огнешара тяжёлым потоком воды. Ударившись о землю, волна окатила и Никиту с Виктором, и теперь они выглядели живописнейшим образом – верхняя часть тела в копоти, нижняя – в грязи.

Дракон выглядел ещё более живописно. Оказалось, китайские огнешары на дух не переносят воду…

–Мы его убили… – проговорил Виктор.

–Ты перед ним ещё извинись, – мрачно ответил Никита. – Такого убьёшь! Да, я сейчас вспомнил, они воды боятся…

Создание, стоящее перед ними, выглядело совсем не так внушительно, как минуту назад, – под потоком воды оно съёжилось на глазах. Ростом свирепый зверь теперь был ненамного выше Никиты, тонкие передние лапки жалобно поджались перед грудью, чешуйки тусклого пепельного цвета – вместо сияющих алых и золотых – с тихим шелестом опадали на землю… Дракон буквально растерял весь свой пыл, и теперь походил на огромную летучую мышь, которой пришлось перенести множество невзгод. Никита и Виктор сконфуженно переглянулись: они хотели обезвредить драконье пламя, но не самого дракона…

Из–за деревьев послышался топот и громкие возбуждённые голоса: сбежавшего питомца наконец догнали. При виде его драконологи преисполнились праведного гнева:

– Кто это сделал? Вы двое?
– Вам головы оторвать? И что–нибудь ещё заодно?!

Никита сделал шаг вперёд:

– Народ, это всё я. Я сюда пришёл и я его водой облил. Но перед этим ваш дракон набросился на него, – кивнул он на Крама.

Драконологи окинули обоих мрачными взглядами:

– Ладно, идёмте.
– Бить будете?
– Разбираться будем.

Крама и Полякова привели в драконий лагерь. Одного из драконов уже усадили в огромную клетку для перевозок, и он спал там, засунув голову под крыло. Ещё один дожидался своей очереди быть погруженным, коротая время тем, что с жутким скрежетом точил когти о металлические прутья своего загона. Третий дракон настороженно шевелил длинным носом, вдыхая незнакомые запахи новых людей.
Сейчас все трое выглядели совсем не грозными зверями, а скорее домашними питомцами, по недоразумению увеличенными. Но, увидев сестру–китаянку, насторожились.

Спящий дракон проснулся, недоуменно покрутил головой и негромко, но угрожающе зарычал, двое других подхватили его крик. Большинство драконологов бросилось их успокаивать, а с дурмштранговцами остался рыжий парень - товарищи называли его Чарли. У него было широкое лицо, полное веснушек и ожогов, добродушное, хоть он и не скрывал гнева:

–Вы хоть понимаете, что натворили?! Вы с чего вообще сюда явились?

–Не поверишь, – сказал Никита, – ради девушки.

–Какой ещё девушки?! Наши драконы принцесс не охраняют! Вы что думали, в сказку попали?!

–Ага, – вздохнул Никита. – Есть тут одна местная принцесса, зельями увлекается. Вот я и подумал ей чего–то для зелий подогнать, чешую, ещё что–то…

–Это она вас попросила над драконом надругаться?!

–Да нет, она вообще ничего не знает!

Чарли нахмурился, о чём–то задумался, и вдруг его лицо просветлело:

–А твою принцессу случайно не Эйлин зовут?

–Ты её знаешь?

–Она ещё в Хогвартс не поступила, когда я её знал, – усмехнулся парень. – Я сейчас, кстати, жду её в гости… О, а вот и она!

Никита оглянулся – из леса выходила Эйлин в сопровождении отца.

–Слушай, приятель, – быстро сказал Поляков, – я виноват, буду отвечать, делай со мной что хочешь, только им не говори, что я здесь, ладно?

Драконолог окинул взглядом его перемазанную одежду и лицо, покрытое копотью, рассмеялся:

–Ладно, не скажу! Идите вон в ту палатку, ждите там!

Поляков схватил Крама за рукав, и они скрылись в палатке, а через несколько секунд к Чарли подошли Эйлин и профессор Снейп. С деканом Слизерина Чарли обменялся сухими приветствиями, а вот с Эйлин заговорил радушно – Никита, слышавший их разговор, недовольно отметил, что эти двое являются старыми знакомыми, и довольно хорошими.

– А у нас тут беда-огорчение, – сказал Чарли. – Вот, полюбуйтесь, до чего доводит неумение обращаться с драконами!

Пострадавшая драконесса стояла, опустив длинные уши, и издавала жалобные стоны. Эйлин ахнула и прикрыла рот ладонью, и даже Снейп проникся трагичностью ситуации:

–Китайский огнешар, если не ошибаюсь? Мистер Уизли, я был лучшего мнения о ваших познаниях в драконологии. Как вы довели его до такого состояния?

–Да сам не знаю, как так вышло! Её, должно быть, сильно что–то разозлило – вот, видите, с цепи сорвалась. А на цепях у нас всегда заклятий драконья доза!

–Драконья доза для дракона – это вполне логично.

–Вполне логично, что рядом со школой мы драконов обезвредили! Просто так она бы не сорвалась. Ей, видно, какой–то бессовестный упырь сильно насолил, вообще она у нас смирная…

–Да уж, – согласился Снейп, глядя на несчастную драконессу. – И что теперь с ней будет?

–А что будет? Придётся теперь её оздоравливать, выхаживать – это несколько месяцев займёт. А перевозить её в таком состоянии нельзя, надо подлечить… Придётся ей в Хогвартсе задержаться.

–Я могу готовить ей восстанавливающие зелья, – сказала Эйлин и осторожно погладила драконессу по голове. – Вы позволите? – обратилась она одновременно и к Чарли, и к Снейпу.

–А я и сам хотел тебя попросить, – кивнул Чарли, – тем более, что ты ей нравишься…

–Главное, чтобы не в гастрономическом плане, – хмыкнул Снейп. – Хотя не думаю, что дракон в таком состоянии может представлять опасность… Мистер Уизли, мы ведь можем рассчитывать на дополнительные ингредиенты?

–Профессор Снейп! – возмутилась Эйлин. – С неё же вся чешуя слезла, о каких ингредиентах может идти речь! И это при том, что скоро зима, а этот вид драконов на зиму утепляется, насколько я знаю… Чарли, а вы надолго у нас задержитесь?

–На пару недель точно, – ответил Чарли, – потом посмотрим… Ну ничего, я уже знаю, кто будет с ней возиться! Навоз выносить и всё такое.

–Только не выбрасывайте, это отличное удобрение! Профессор Спраут будет счастлива… Да, а кто с ней будет возиться? С драконом, конечно, не с профессором Спраут…

–Видишь ли, Эйлин, – заговорщицки улыбнулся Чарли, – есть тут некто Виктор Крам, у которого уже есть опыт общения с ней. С драконом, конечно, не с профессором Спраут. Он же её ослепил в Первом испытании. Вот и пусть искупает вину! Пожалуй, если он возьмёт себе помощника, я буду не против, навоза хватит на всех…

–Насколько я представляю ловцов, играющих за сборную страны, им не свойственно убирать навоз за драконами. Конечно, о вкусах не спорят, но почему ты думаешь, что он согласится?

–А почему бы ему не согласиться? Я с ним поговорю, как ловец с ловцом… Да что мы тут стоим. Пойдёмте, там ваши ингредиенты вас дожидаются!

Чарли не питал неприязни к змеиному факультету: драконологу положено любить пресмыкающихся, а за годы общения с драконами он наработал такую изворотливость – сам Слизерин позавидует! Нападки Снейпа на Гриффиндор ещё были живы в памяти, но среди драконов Чарли уяснил, что без жёсткости и твёрдости иногда не выжить, и считал Снейпа чуть ли не коллегой. Какая разница, кого вразумлять, драконов или студентов? С драконами, может, даже легче. А дочь Снейпа слишком любила животных, чтобы плохо к ней относиться; к тому же, когда Хагрид их познакомил, Эйлин ещё не была слизеринкой. Учиться вместе им не пришлось – когда Эйлин поступила, Чарли уже выпустился, и межфакультетская вражда их не затронула. Виделись они редко, но это не мешало им общаться – и даже со взаимной выгодой. Драконологу нужно много хороших мазей против ожогов, а зельевар не откажется от труднодоступных и таких ценных клыков или когтей дракона…



Чарли со Снейпом скрылись, Эйлин осталась с огнешаром. Девушка сочувствовала дракону ещё в Первом испытании, считая Крама самым жестоким из чемпионов. Она злилась и на него, и на устроителей Турнира: так издеваться над животными – и ради чего? Разве это развлечение? Эйлин не любила таких мероприятий, бессмысленно опасных. Ладно бы люди, сами решили участвовать в этом балагане, но драконы в чём виноваты?!

–Бедная моя, хорошая, – сказала Эйлин и осторожно погладила дракона. – Обижают тебя злые, нехорошие люди… Как им только совести хватило!

Драконесса издавала душераздирающее урчание.

–Довели тебя, – продолжала Эйлин, – и думают, что они победили! Попробовали бы забрать у дракона его настоящее яйцо! От них бы даже пепла не осталось! Забрали у тебя эту несчастную, никому не нужную болванку, и считают себя героями! А этот Крам – полнейший негодяй!

Никита в палатке, согнувшись от смеха, бормотал:

–Ну, Элька! Женюсь, точно женюсь!

–Вот и поделом тебе, и ей тоже, – пробурчал уязвлённый Крам. Он, что ли, придумал испытание с драконами? Его бы воля, не стал бы ослеплять животное – но другого способа не придумал. Теперь ещё хуже сделал этому невезучему дракону – кто же знал, что вода на него так влияет! И всё потому, что не захотел отпустить Полякова одного к опасным тварям. А теперь его же негодяем называют.

Драконесса склонила голову набок, и Эйлин почесала её за ухом.

–Я смотрю, вы уже подружились? – выскочил из палатки Чарли. За ним вышел Снейп с увесистым мешком. – Вот, теперь тебе будет чем заняться долгими зимними вечерами! Тут чешуя, когти, клыки, рога, немного слюны, немного крови… В общем, полный набор «Счастье зельевара», он же «Собери дракона».

–Тогда с нас полный набор «Счастье драконолога», он же «Собери себя заново» – улыбнулась Эйлин. – А как её теперь собрать? – показала она на огнешара. – И что вообще произошло?

–Водой облили. Щедро так искупали. Они этого не любят.

Чарли и Эйлин вдохновенно разговорились о драконах, к большому неудовольствию Никиты и Снейпа; последний наконец заявил, что отправляется в замок, а она может оставаться крутить хвосты драконам, если не собирается заниматься зельями. Эйлин с удовольствием пообщалась бы с драконами, но интерес к зельеварению пересилил, и она отправилась с отцом.

–Вот так, – добродушно улыбнулся Чарли, когда Крам и Поляков выбрались из палатки. – Извините, парни, она и без вас ингредиенты получила!

–Неужели просто так взяла и получила? – не мог поверить Никита.

–Ну, не просто так. У нас с ней свои обговоренные способы оплаты. Она зельями платит, противоожоговыми, – пояснил Чарли. – У неё они хорошо получаются, а нам они нужны, сами понимаете! А к вам у меня серьёзный разговор. Идёмте, расскажу, как ухаживают за больными драконами. Одно из самых неприятных, но ответственных занятий – это уборка навоза…

–Вот так: захочешь сделать человеку приятное, а получишь мешок навоза! – сказал Никита.

–А кто ж тебе виноват? – изумился Чарли. – Вы зачем втихаря подкрадывались? Обратились бы по–человечески, нам жалко, что ли? У нас же чешуи целые тонны, и зубов выпавших полно, и всего такого. Эх ты, Ромео…

–Меня Никита зовут, – сказал Поляков. Новый знакомый казался неплохим парнем, но отношение к нему Эйлин настораживало – с этим рыжим она куда добрее, чем с ним!

–Меня Чарли, – он протянул Полякову шершавую, всю в шрамах, руку. – Так что там у тебя с Эйлин? Или мне попозже спросить, когда ты за Нелли поухаживаешь?

–Да, не за той девушкой приходится ухаживать, – усмехнулся Никита.

–У него всё не как у людей, – сказал Крам. – Нормальные рыцари драконов побеждают, а этот за драконами убирает.

–Тоже нужное дело, – заверил Чарли. – Причём, зная Эйлин, могу сказать, что это ей больше понравится, чем победа над драконом. Она любит зверей и не любит рисков. Так что у тебя все шансы… если они тебе ещё нужны!

–Ещё как нужны, – ответил Никита. – Ты много знаешь девушек, способных утешать раненого дракона? Да я последним ослом буду, если её упущу!


Они двинулись через лес, обсуждая свое приключение, - вернее, обсуждал только Никита, а Виктор угрюмо помалкивал. Они шли напрямик, не разбирая дороги, и наверняка заблудились бы... если бы не натолкнулись на двоих людей крайне неприветливого вида.

-Что вы здесь делаете? - сердито поинтересовался профессор Снейп, не опуская палочку.

–Полагаю, нарываются на очередные неприятности! - Эйлин выглянула из-за его спины, тоже с палочкой на изготовку. - Господа, насколько я поняла, вы пришли в Лес, несмотря на предупреждение кентавров? Если помните, они запретили вам здесь появляться. Или я что–то упустила?

Ни Поляков, ни Крам не ответили. Эйлин глубоко вздохнула и сказала:

–Пойдёмте быстрее.

Всю дорогу она нервно оглядывалась по сторонам, опасаясь кентавров. Снейп красноречиво молчал. И только когда они наконец вышли из леса, Поляков решился спросить:

–Леди, неужели вы за меня испугались? Я не верю своему счастью!

Эйлин развернулась к Никите, собираясь произнести гневную изобличительную речь, но вдруг...

Она прищурилась, как будто увидела в нём нечто новое, неизведанное, и выражение её лица резко изменилось – теперь она смотрела на Никиту с радостью и как будто не веря своим глазам, и он был не в силах отвести взгляд от неё…

Её изумрудные глаза сияли, подобно звёздам, а губы были пленительно приоткрыты, словно в ожидании первого трепетного поцелуя. Маска невозмутимой аристократки не могла скрыть её истинных чувств – Эйлин была прекрасна и нежна, подобна раскрывающемуся цветку, и Никите, как никогда, хотелось сжать её в объятиях, и чтобы она не сдерживала свою страсть, рвущуюся наружу…

Эта восхитительная девушка протянула свои нежные, тонкие пальцы к лицу Никиты, и у него в предвкушении замерло сердце. Ему хотелось сказать ей, прелестнейшей из всех, чтобы она была смелее, чтобы не сдерживала своей тяги к нему, к юноше, который предначертан ей судьбой…

Пальчики Эйлин осторожно прикоснулись к волосам Никиты, и по его телу пробежала сладостная дрожь. Юноша, как сквозь сон, услышал её восторженный голос:

–Профессор Снейп, я не верю своим глазам! Это он! Я уже и не надеялась его найти!

Разве не такие слова мечтает услышать каждый рыцарь, грезящий о своей даме сердца?!

Эйлин, поднявшись на носках, с лицом, полным счастья, сняла с волос Полякова что–то крупное, тёмное, неприятно пахнущее:

–Это же тот самый гладкошерстный таракан! Профессор Снейп, помните, я вам говорила? Зелье - аналог Протеевых чар!

Жирный таракан с длинными тонкими волосатыми ногами бегал по её ладони, оставляя следы коричнево–зелёной слизи. Эйлин смотрела на него с нескрываемым восторгом:

–Я его всё-таки приготовлю! В Университете все со стульев упадут!

–Не думаю, мисс Принц, что такая реакция свойственна умудрённым опытом профессорам зельеварения, – сказал Снейп. – Может быть, мы продолжим разговор в более удобном месте?

–Да, пожалуй, – Эйлин на прощание смерила Никиту и Виктора неприязненным взглядом. – Я была о вас лучшего мнения, господа. Рекомендую вам в дальнейшем обдумывать последствия своих поступков и не идти на неоправданный риск. Мистер Поляков, вас это особенно касается – будьте добры задуматься...

Никита смотрел ей вслед, не замечая, что за ним наблюдает Виктор. Во взгляде сурового болгарина промелькнуло нечто, напоминающее сочувствие.

–Знаешь, Витя, – сказал наконец Никита, – если я когда–нибудь вздумаю стать анимагом, я знаю, какую форму выберу! Вот этого самого таракана!

–С ума сошёл? Она же тебе ноги оторвёт и в зелье бросит.

–Но перед этим она мне обрадуется!




Глава 6.

- А зачем его надо куда-то тащить? – спросил Поляков. – Я-то не против. Нам, татарам, всё равно: наступать – бежать, отступать – бежать. Но зачем?

- Ты так спрашиваешь, потому что Хагрида не знаешь! – ответил Чарли. – Эйлин, скажи: зачем держать дракона подальше от Хагрида?

- Для его же безопасности, - не раздумывая, сказала Эйлин.

- О, так этот грозный и сильный дракон представляет опасность для маленького беззащитного великанчика? – развеселился Никита.

- Разумеется, нет! А вот Хагрид для дракона – да. Он будет лечить его чем попало, сорвёт весь режим питания и под конец обязательно захочет оставить его себе. Не спорю, он хорошо разбирается в животных, но этот дракон уже и так пострадал…

Пострадавший китайский огнешар сидел в хогвартской повозке, рядом стояла ещё одна повозка, для сопровождающих. Было свежее морозное утро выходного дня, весь Хогвартс только собирался проснуться – кроме нескольких человек.

Никита смотрел, как Эйлин и её одноклассница Катрин дружно гладят дракона по его жуткой шкуре, как к ним время от времени подключается ещё одна барышня с рассеянным видом, по имени Луна. Ему было досадно: он-то рассчитывал лишний раз пообщаться со своей дамой, а она стоит в стороне и даже не смотрит на него.

- Знали бы вы, леди, кто вам устроил такое развлечение! – проворчал он.
- Поляков, - ответил Виктор, - да если она узнает, ты ведь тут же умрёшь на месте. Кстати, ты ей рассказать собираешься?
- Любишь ты меня, Витечка. Я всегда это знал!
- Мне тебя любить не обязательно. И ей тоже, если у тебя от неё будут секреты.

- Мадам Граббли-Планк! – Чарли бросился к волшебнице, вышедшей из замка. – Всё, теперь можем отправляться.

- Отправляться? А… - Никита перевёл взгляд с одной безлошадной повозки на другую. – Эй, мне одному кажется, что чего-то не хватает?

Но, по всей видимости, так действительно казалось ему одному: обе подружки Эйлин уже подошли к повозке, Виктор последовал за ними, помог обеим забраться и выжидающе оглянулся на Полякова. Тот немного приободрился, увидев, что рядом с девушками осталось свободное место.

- Витька, подвинься! – прошипел он, уселся так, что это место оказалось как раз напротив него, и замер в предвкушении соседства с прекрасной дамой.

А минутой позже на это место взобралась… мадам Граббли-Планк.
- Возьмите, юноша, - приказала она и всучила ему какой-то огромный и тяжёлый свёрток, ещё один свёрток затолкнула ему под ноги, ещё один отдала Краму. – Осторожнее с этим!

Никита оглянулся, чтобы увидеть, как Чарли поддерживает под руку Эйлин, взбирающуюся в повозку с драконом, и сам садится рядом с ней.

- Что за день… - пробормотал он.
- Ничего особенного, - безмятежно проговорила Луна, смотря не на Полякова, а куда-то за его макушку. – Так бывает, если оступиться и попасть в щель между реальностью и своим представлением о ней. Пейте по утрам настой из лунных гавиалусов, он придаёт устойчивости.
- Спасибо, мисс, - ответил Никита, - но я слишком люблю крокодилов.
- Не гавиалов, а гавиалусов! – объяснила ему Катрин, покосилась на Луну и шёпотом добавила: - не спрашивай, кто это такие.
- А почему мы всё ещё стоим? – поинтересовалась мадам Граббли-Планк.

Никита хотел было ответить, что сразу предупредил, что этим каретам чего-то не хватает, но не успел. Почтенная дама издала странный низкий вопль, и их повозка двинулась с места и побежала следом за драконом, Эйлин и Чарли.

Девушки всю дорогу наперебой расспрашивали Граббли-Планк про дракона, даже Виктор подключился. А Никита и был бы рад поучаствовать в разговоре, но не мог удержаться: то и дело разворачивался и убеждался, что драконолог держится на почтительном расстоянии от дамы его сердца.

- Не вертитесь, молодой человек! – сказала наконец Граббли-Планк. – У вас в руках очень ценные инструменты. Никуда дракон от вас не денется, не беспокойтесь!

На подъезде к деревне они свернули к невзрачной хижине с заколоченными окнами. Не дожидаясь, пока полностью остановится повозка, Никита сунул свой свёрток в руки Катрин - та еле успела его подхватить - спрыгнул на землю и подскочил к Эйлин, которая только собиралась спускаться. Он был ужасно доволен собой: успел, опередил Чарли!

Вот только почему прекрасная дама не изволит принимать его протянутую руку? И почему у неё такой недовольный вид?

Никита оглянулся.

Граббли-Планк глядела на него с укоризной.
Виктор как раз подал руку однокласснице Эйлин, помогая ей спуститься. Принял у мадам Граббли-Планк гору свёртков. Перехватив его взгляд, нахмурился и отвернулся.

А Эйлин тем временем сошла на землю самостоятельно и уже помогала Чарли спускать дракона.

- Что за день! – снова пробормотал Никита и, решительно отстранив девушку, принял драконью тяжесть на себя.

- Это же Визжащая Хижина… - сказала Эйлин. – Разве нам сюда можно?

- Конкретно сейчас – нам сюда нужно! – ответил Чарли. – Сюда никто посторонний не сунется, отсюда дракон не вырвется, даже если захочет, и ещё отсюда есть ход прямо в Хогвартс. То, что нужно! А теперь есть задание для Дурмштранга: нужно аккуратно открыть эту дверь, чтобы потом её можно было плотно закрыть. Плотно – это значит так, чтобы и десять драконов не вырвались!

- Когда мы проходили эти чары, Витька был где-то на своих сборах! - ехидно сообщил Никита. Виктор пожал плечами и отошёл в сторону.

Пока он колдовал, Эйлин и Виктор почти одновременно спросили у Чарли, можно ли доверять ходу до Хогвартса и не проберётся ли дракон по нему. Чарли рассмеялся и ответил, что видел этот ход: во-первых, дракон по нему пройдёт разве что карманный, а во-вторых, на выходе его будет ожидать сюрприз – Дракучая ива!

- И немаловажно, - добавил он, - про это в Хогвартсе никто не знает, и знать про это никому не надо. Намёк понят, милые дамы? Хотя что я спрашиваю – я и так знаю, что на вас можно положиться. И Дурмштранга это тоже касается, никому не нужны толпы школьников, которые бегают туда-сюда! Что, уже открыто? Тогда заходим!

Профессор Граббли-Планк распахнула дверь и шагнула в хижину.

И тут же раздался резкий окрик:

- Фу! Нельзя!

Все трое парней отреагировали молниеносно – Чарли бросился к дракону, дурмштранговцы выхватили палочки и выскочили вперёд, Эйлин и Катрин, не сговариваясь, шмыгнули за их спины – тоже с палочками наизготовку – и утащили за собой мечтательницу Луну.

- Что, уже толпы школьников вырвались? – поинтересовался Никита. – Тогда усиливаем защиту, это вам не дракон!

Но это были не толпы школьников. Из хижины выскочил огромный взъерошенный чёрный пёс.

Дракон зарычал.

Эйлин выпустила Щитовые чары между ним и псом и стала отходить, медленно, осторожно, не сводя глаз с собаки, боком к дракону – защищая его.

- Протего Дуалис, - подсказал Никита, - оба могут броситься!

Эйлин шепнула что-то, чуть наклонила руку с палочкой, и её щит потемнел, а дракон притих. Теперь он просто пробовал носом воздух и тревожно сопел.

- Резонировать чары умеешь? – спросил Никита, и Эйлин покачала головой. Палочка у неё в руке подрагивала – тяжело давалось сильное заклятие. – Тогда я тебя сменю! Витька, давай, гони его к лешим!

Виктор взмахнул палочкой, будто плетью, но пёс отпрыгнул, увернувшись от его чар.

- Ты смотри, умный поганец! – восхитился Никита, подобрался к Эйлин и выпустил щит. – Витька, да не лови, а гони!

- Нет, всё правильно! – вмешалась Граббли-Планк и выпустила ещё одно такое же заклятие. Пёс увернулся и от него и дал дёру. Вслед ему полетело ещё несколько заклятий – и ни одно не достигло цели.

- И на кой он вам сдался? – поинтересовался Никита.
- Огромный агрессивный бездомный пёс? – спросила Эйлин. – Возле деревни? Вы в самом деле не понимаете, мистер Поляков?
- Не только нам, а вообще никому не сдался! - подхватила Граббли-Планк.
- Вдруг он бешеный, - проговорил Виктор.

- Он не бешеный, - безмятежно сказала Луна. Все посмотрели на неё. – Его так много обвиняют, а он мало в чём виноват.

- Что ж, - вмешался Чарли, - бешеный он или нет, а дракон никуда не делся. Ещё одно задание для Дурмштранга: сейчас мы зайдём, и вы обследуете уязвимости, а потом аппарируете наружу и обследуете ещё раз. Потом выйдете, законсервируете дверь и наложите антиаппарационный купол. Нужно, чтобы вовнутрь не то что собака, а ни одна крыса не пробралась!

Дальше всё шло по первоначальному плану: дракона провели в хижину и расположили со всеми удобствами, Граббли-Дерг принялась давать девушкам указания, а они не без удовольствия мазали дракона зельями и тёрли ему шкуру. Вскоре к ним присоединились Никита и Виктор и сообщили, что у хижины очень сильная защита, им даже исправлять ничего не пришлось, и как сюда могла проникнуть собака – уму непостижимо.

- Нет такой фразы – уму непостижимо! – заявил Чарли. – Есть фраза – выяснить и доложить! Ладно, про этого пса я Дамблдору ещё скажу, пусть разбирается, как мирить его с Хогсмидом. А вы, когда будете сюда ходить, следите, чтобы им тут и не пахло! Ну всё, на сегодня развлечение окончено, можете расходиться. Девчонки, да хватит её тискать, она вам ещё надоесть успеет!

Никита снова предвкушал поездку вместе с дамой сердца. Но их с Виктором отправили в замок тем же путём, на неведомых невидимых зверях, а девушек Чарли повёл тайным ходом. С Эйлин он увиделся только за завтраком – они всё-таки успели, хоть и под конец.

- Элли, а мне показалось, или вы вашего Хагрида и в самом деле не любите? – поинтересовался он.
- Эйлин, - устало поправила она его. – А вы, мистер Поляков, полагаете, что мы должны его любить?
- Никита! – поправил он в свою очередь. – И мне он показался симпатичным дядькой, когда нас из леса выводил.

Эйлин криво улыбнулась.

-К счастью или к сожалению, не могу вам наглядно продемонстрировать, за что мы не любим его в этом году, - сказала она, - мой ожог уже сошёл. И кстати, если зельевар говорит про ожог, то это действительно ожог, а не «кипятком брызнуло». В этом году мы проходим неизвестных науке жутких тварей, которых разводит у себя ваш симпатичный Хагрид.
-Неизвестные науке жуткие твари, - мечтательно повторил Никита. – Элли, я хочу их видеть!
-Ступайте к Хагриду, - пожала плечами Эйлин. – Он с удовольствием вам их покажет, всё про них расскажет, даст подержать на руках. Потом приходите к Катрин, она с удовольствием обработает ваши ожоги… если, конечно, они ей не очень надоели в этом семестре!
-А в Дурмштранге на травмы не жалуются, не принято, - сказал Поляков и только что язык ей не показал. - Разве что преподаватели, когда студентам травмы мешают заниматься. Я вот ни разу ни к кому с жалобами не ходил!
-Разве что на вас все жаловались? – хмыкнула Эйлин, и Никита довольно кивнул.

После завтрака они разошлись – Никита решил всё же посмотреть на соплохвостов, а Эйлин составлять ему компанию наотрез отказалась. Она решила позаниматься в лаборатории и с головой ушла в любимое дело, но перед обедом вспомнила про глупого дурмштранговца и, неожиданно для себя, забеспокоилась: как ему понравились жуткие твари? А он им?..

Но на обеде он сидел в своём обычном невыносимо бодром расположении духа. Эйлин почти успокоилась, когда Катрин вдруг спросила у него:

-А разве вы левша? Я и не замечала.
-Я амбидекстр! – ответил Никита. – Как-то захотел освоить обе руки – и вот!
-А вам не составит труда ненадолго закатить рукава? – спросила Эйлин тоном, не терпящим возражений.

Но Поляков наотрез отказался.

Девушки переглянулись, и Катрин хитро улыбнулась.

-А вы не передадите мне вон те куриные крылышки? – невинным тоном спросила она.

Никита протянул ей блюдо, и она ловким, опытным движением задрала рукав на его вытянутой руке.

Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, сидящие напротив, тут же отвернулись друг к другу, как будто ничего не заметили. Блейз Забини был не столь деликатен:

-Драклище! Они что, и до тебя добрались?!

-Поздравляю, мистер Поляков, - сказала Эйлин, - вы всё-таки попали в цепкие руки нашей местной Дайлис Дервент, от неё просто так ещё никто не уходил. Давайте выйдем, не будем портить людям аппетит…
-Заботливая ты у нас! – проворчала Катрин вполголоса. – У человека травма…
-А я его предупреждала.
-Что вы, мисс, - расплылся в улыбке Поляков, - разве это травма! Вот на четвёртом курсе…
-Не хочу об этом знать, - оборвала Катрин. – Эйлин, идём в нашу гостиную?
-Нет, - отрезала префект. – Гостиная – только для своих.
Катрин закатила глаза и поинтересовалась:
-А хотя бы на лабораторию мы можем рассчитывать?

Никита не выглядел огорчённым по поводу своей обожженной руки. Пока Эйлин готовила порцию противоожогового зелья, а Катрин обрабатывала травму, он развлекал их подробностями своей встречи с Хагридом и строил наполеоновские планы на соплохвостов.

-Хорошо бы парочку отправить к нам в Дурмштранг! – говорил он. – И ещё одного я бы маме подарил. Она занимается артефактами, я ей время от времени кого-нибудь ловлю. Очень удобно – и ей подарок, и мне каникулы на море!
-Она в благодарность за тварей отправляет вас на море? – полюбопытствовала Катрин.
-Да нет, это я в благодарность ей тварей привожу, - ухмыльнулся Никита. – Вот этим летом так ей и сказал: хочу в Коста-Рику, я там ещё не был! Ну а для чего ещё родители нужны?

Он принялся рассказывать про свой отдых, но девушки не проявили интереса к его болтовне. Катрин быстро закончила и, наспех попрощавшись, выскочила за дверь.

-Элли, - осторожно спросил Никита, - а она в порядке?
-Не думаю, - ровным тоном ответила Эйлин, - собирайтесь, и я закрою лабораторию.
-Всё же было хорошо. Что случилось?
-Вы не знали, мистер Поляков. Да и проявлять деликатность удаётся не всем и не всегда.
Она быстро навела порядок на столе и кивнула в сторону двери.
-Знаете, как называются лошади, на которых мы сегодня ездили?
-Так это были лошади?
-Да. Катрин говорит, они выглядят как очень худые лошади с крыльями. Это фестралы, их видят только те, кто видел смерть.
-Ого, - только и сказал Никита.
Помолчав, добавил:
-А эта девочка хорошо в целительстве разбирается.
-Да. Она приехала на первый курс с твёрдым намерением идти в целительницы. И ей, наверное, было не очень приятно слышать ваш пассаж про родителей.
-Я же не замышлял ничего плохого, Элли.

Эйлин хотела было высказать ему по поводу потребительского отношения к родителям, но посмотрела на его виноватое лицо – и почему-то не стала этого делать.

-Я могу сходить к Хагриду ещё за одним ожогом, - сказал Никита, - и дать ей лишний раз попрактиковаться. Это хоть немного мою вину загладит?
-Поберегите здоровье, мистер Поляков. Нам ещё к дракону ходить.
-А что я теперь могу для неё сделать?
-Я передам ей, что вы уважаете её как целительницу, этого хватит. Пойду её отыщу.
-Элли, а встретимся потом в библиотеке? Я тебе кое-что про Хагрида скажу. Вот ты мне про Катрин объяснила, а я тебе про Хагрида.
Эйлин слегка удивилась, но ответила:
-Хорошо. Встретимся в библиотеке.

***
Тем временем Люциус Малфой читал письмо от мадам Граббли-Планк, и настроение у него было прекрасное. Пока он придумывал, как внедрить её в Хогвартс, обстоятельства сложились так, что и придумывать ничего не пришлось. Ещё немного – и одним адекватным преподавателем станет больше.
А там и до попечительского совета недалеко…
***

–Мне показалось, что вы не очень доброжелательно отнеслись к Хагриду, - сказала Эйлин. - Когда мы вышли из леса, вы предлагали ему контролировать популяцию пауков? А теперь защищаете.

–Прошу не принимать всерьёз то, что я говорил после прогулки в компании тех чудесных паучат! Я подумал и многое понял об этом вашем Хагриде.

–Может, вы и со мной поделитесь своими размышлениями, мистер Поляков?

– Охотно! Понимаешь, Элечка, людям и даже полулюдям свойственно оказывать сочувствие братьям по несчастью. По такому несчастью, которого другие просто не поймут – не потому, что непонятливые, а просто по незнанию. В русском языке есть такая замечательная поговорка: «Сытый голодного не разумеет».

–Чего не делает?..

–Не разумеет. В смысле, не понимает. Даже не так: в его систему восприятия мира просто не вписывается понимание того факта, что кто–то живёт иначе, чем он. Вот самый простой пример: ты можешь себе представить, как бы ты жила без магии?

–Я не всегда применяю магию.

–Вот! Это тебя и отличает от магла. Ты сказала «не всегда применяю», подразумевая, что магия для тебя – это такая же неотъемлемая часть жизни, как небо над головой, земля под ногами или угрюмая рожа Витьки. В какой–то момент времени ты можешь этого не видеть или не осознавать, но ты знаешь, что магия есть и ты при необходимости можешь её применять. А маглы о её существовании даже не догадываются. К чему я веду: ты никогда не поймёшь магла, прочитай ты хоть сотню книг по маглоедению.

–Магловедению!

–Да какая разница. И магл тебя тоже никогда не поймёт, даже если ты за него выйдешь замуж и проживёшь с ним всю свою жизнь. Хотя я искренне надеюсь, что ты умная девушка и этого не сделаешь. Между магами и маглами огромная пропасть, которая заключается…в чём? Ну же, мисс Принц, чем волшебники отличаются от маглов?

– Сложный вопрос. Позволю себе предположить, что одни могут колдовать, а другие не могут.

–Браво, мисс Принц! Именно так. Они живут в разных мирах, даже живя под одной крышей. Они могут дружить, могут общаться, но они раз–ны–е. А теперь, Элли, вернёмся к нашим баранам, вернее, паукам. Вот смотри: маги не любят гигантских пауков. Это вполне логично. А ещё маги не любят великанов. И это тоже логично – по крайней мере для тех, кто знаком с историей магии.

–То есть… вы хотите сказать, что Хагрид любит пауков, потому что их, как и его, не любят маги?

–Правильно мыслите, леди! Вот только позвольте уточнить: «любит» – это не совсем правильное слово. Вернее было бы сказать «понимает». Тебе, Элли, этого не понять, потому что ты не была пауком, от которого убегают, которого боятся, которого пугают иллюзорными, но очень качественными василисками. И ты не была великаном, от которого убегают, которого боятся и которого считают кровожадным. А вот великан к пауку вполне может проявить сочувствие, что мы и наблюдаем.

–Я была единственной ведьмой среди маглов. Это было довольно давно, но это было не очень весело, можешь мне поверить.

–Охотно верю. Вернее, не очень охотно, но верю всё равно. А теперь представь, что ты всю свою жизнь живёшь среди этих маглов. Ты не такая, как они, и все прекрасно это видят. Ты можешь быть сколь угодно милой и доброй, но до тебя было множество злых и нехороших колдуний и колдунов, и маглы относятся к тебе как к чему–то злому и нехорошему. В этом они, конечно, неправы, но речь не об этом. Маглы привыкли считать, что ведьмы плохие – это раз, маглам никогда не понять, как это – иметь магические способности – это два. В общем, тебя сторонятся. Что ты в такой ситуации будешь делать, учитывая, что характер у тебя от природы общительный и доброжелательный?

–Найду отдушину, – почти машинально ответила Эйлин. – Если меня не принимают люди, поищу друзей среди животных.

–Именно! Жаль, что я не могу начислить баллы твоему факультету! Ну что, теперь ты лучше понимаешь Хагрида? Ты сказала, что он любит всех зверей, даже опасных и несимпатичных. А я тебя поправлю: он любит всех зверей, особенно опасных и несимпатичных. Потому что видит в них родственные души, товарищей по несчастью. Потому что по себе знает, что даже суровое с виду существо тоже хочет ласки и заботы. Потому что знает, как это – когда тебя не любят… Элли, ты в порядке?

Эйлин молчала, даже не возмущаясь тем, что её имя в который раз перевирают. Она никогда не задумывалась о том, как живётся Хагриду и что он находит во всех этих лесных чудовищах. А всё оказалось так просто: суровый, но простодушный великан просто очень одинок… Она знала его ещё до поступления в Хогвартс, а этот Поляков только месяц назад прибыл – и сразу разобрался в Хагриде лучше, чем она!

–Как ты это сделал? – спрашивает она; её раздражает осознание того, что она чего–то не понимает. – Как ты догадался?
–Есть у маглов такая наука, как психология. Исследование человеческих душ и влияние на них. Я в этом не разбираюсь, но помогает само знание того факта, что у всех действий есть объяснение.
– На души?.. Почему-то в первую очередь я подумала про крестражи, – даже произносить это слово было неприятно. Она как–то наткнулась на упоминание о них в библиотеке Малфоев – когда прочла, что это такое, ей очень захотелось вымыть руки и стереть себе память.

Никита рассмеялся:

–Поверь, ничего общего! Говорю же, психология – это магловская наука. О том, какими люди бывают и как, в зависимости от этого, себя ведут. Очень помогает в общении. А чем тебе крестражи не угодили? Мне показалось, или ты о них с неодобрением говоришь?

–Действительно, чем же мне могло не угодить порождение тёмной магии? Всего–то убить кого–нибудь, чтобы разделить душу на части!

–Элли, извини, но ты говоришь о том, в чём не разбираешься. Изначально крестражи были изобретены для очень хороших целей. И убивать для их создания совершенно не обязательно… Слушай, да как этого можно не знать? Мы это проходили на втором курсе на Истории магии, и ещё на Основах Тёмных искусств, на четвёртом, кажется, курсе…нет, на третьем! Я помню, я тогда ещё в лес умотал, хотел лешего поймать. Меня только через неделю нашли, исключить хотели, но мне повезло – я его таки поймал и с собой притащил, его забрали для наглядного пособия. Так вот, Элли, как ты можешь не знать о крестражах? Я отказываюсь верить, что ты спала на уроках!

–Вместо того, чтобы нарекать, лучше бы просветил неразумную студентку.

–Слушаюсь и повинуюсь, принцесса! Да–да, ты Принц, я помню. Так вот, принцесса, представь, что у тебя есть дети. И вот как–нибудь так получилось, что о них, кроме тебя, позаботиться некому. И вот ты думаешь: а что же с ними будет, если со мной что–то случится?

–Кажется, я поняла.

–А это только один из многих примеров. Теперь представь более критичную ситуацию: ты не просто принцесса, а королева, императрица, царица – представь что хочешь. От тебя зависит судьба целой страны. А время неспокойное, и враги на каждом шагу, и ты снова думаешь: а что же будет со страной, если до меня доберутся? Изначально крестражи для властителей и изобрели, чтобы страна не попала в дурные руки. Ну а потом, как это часто бывает, хорошее изобретение извратили и переиначили. Улавливаешь?

–Не улавливаю. Насколько я помню, для создания крестражей идут на убийство.

Поляков усмехнулся:

–Элечка, утверждать, что крестраж можно создать только посредством убийства – это всё равно, что утверждать, что построить мост можно только срубив дерево. Да, такой способ тоже существует, но он грубый, топорный, результат выходит неустойчивый и ненадёжный, и ни один здравомыслящий человек не предпочтёт дерево, переброшенное поперёк реки, полноценному каменному мосту. То, что срубить дерево гораздо проще, а строить мосты не каждый умеет – это уже другой вопрос. Я другого не понимаю: почему я объясняю старшекурснице–отличнице то, что у нас в Дурмштранге знает каждый мелкий сопливый разгильдяй? Вы что, Тёмные искусства совсем не изучаете?

Эйлин хотела возмутиться – но не нашла, чем возразить по сути, и вместо этого сказала:

-То есть, можно быстро и мерзко, а можно долго и качественно?

-Примерно так, Элли. А ещё можно быстро, качественно, недостаточно сильно, но тоже полезно. И это уже – артефактология. По-хорошему, любой сколько-нибудь толковый артефакт – это в какой-то степени крестраж. Человек делает вещь, чтобы она кому-то помогла, и вкладывает в это частичку своей бесценной и неповторимой жизни. Даже маглы говорят про качественную работу – «душу вкладывает». И что-то в этом есть.

-Помолчим пока. Мне нужно осмыслить.
-Да, хорошо. Мне тоже!

Никита пошёл к стеллажам, разглядывая корешки книг, размышляя.

-Я тут понял, что я дурак! - сообщил он Эйлин, вернувшись.

Она приподняла бровь.

-У меня же мама преподаёт то, о чём я только что рассказывал, - объяснил Никита. – И я бы сейчас мог быть, как ты, без пяти минут мастером…
-Мне до мастера зелий ещё не меньше года.
-Зато у тебя уже куча опыта. А я смотрю на тебя и думаю, что валял дурака в то время, когда мог бы заниматься теми интересными штуками, про которые только что говорил!
-Ещё не поздно.
-Элька, да я через полгода из школы выпускаюсь!

Эйлин провела пальцем по губам – привычка, доставшаяся от отца – и тут же одёрнула себя, положив руки на стол.
Поляков несколько раздражал её своей заносчивостью, легкомыслием. Но сейчас от этого не было и следа – он выглядел чуть растерянным и очень искренним.
У строгой мисс Принц дрогнуло сердце.

А потом она сообразила, что чуть ли не весь день провела с этим дурмштранговцем, и ей стало не по себе.

-Когда мой отец заканчивал школу, он ещё не был мастером зелий, - сказала она и взяла сумку, собираясь уходить, - но, тем не менее… Мистер Поляков, увидимся за ужином, у меня есть дела на факультете.

-Буду ждать, принцесса, - ухмыльнулся этот невыносимый тип.

Эйлин выходила из библиотеки, ругая себя. Она сказала ему «увидимся»? О чём она только думала?!

Никита смотрел ей вслед, сам не осознавая, что улыбается. Потом огляделся, увидел Виктора, вытребовал у него пергамент и перо и написал:

«Привет, мам! Как твои дела?
Ты, наверное, не поверишь, но я пишу не для того, чтобы попросить денег. Вот пишу и сам удивляюсь.
Мне нужен какой-нибудь учебник по артефактологии, толковый и полный. И, если ты не против, хочу приехать домой на Новый год и пообщаться с тобой. Пустишь дурака?
Мы не очень хорошо расстались, но я всё равно скучаю. Ты у меня замечательная!»



После ужина, провожая Эйлин до входа в подземелья, он сказал:

-Уже жду не дождусь завтрашнего утра, когда мы пойдём к дракону!
-О, мистер Поляков, я и не думала, что вам нравится убирать за драконами.
-Мне нравится ходить тайными ходами! Встречаемся здесь, за час до завтрака?
Эйлин кивнула. Добавила:
-Надеюсь, там больше не окажется никаких собак. Откуда она только взялась?..



Глава 7.

-Может, это я мешаю? – спросила Катрин.
-Да как ты можешь мешать? – изумилась Эйлин.
-Я ведь с вами с Никитой хожу к дракону.

Эйлин посмотрела на неё так строго, насколько это было возможно в спальне, на расстеленной кровати и в пижаме:

-Сердце моего зелья, это не ты ходишь с нами с Никитой, а он ходит с нами с тобой!

Катрин заулыбалась и перебралась к ней на кровать. Эйлин знала, к чему это ведёт, и сняла с волос заколку, предоставив подруге развлекаться.
А ей самой было не до развлечений: этот вечер принёс новую проблему. Не такой уж серьёзной была эта проблема, но Эйлин понятия не имела, как быть.

-Что за глупая ситуация!
-Эйлин, ты в любом случае без пары не останешься, можно не переживать.
-Вот-вот. В крайнем случае, пойду с деканом!

Катрин хихикнула и отделила расчёской прядь её волос.

-А жалко всё-таки, что он не учил нас вальсировать. Гриффиндорцев Макгонагалл учила.
-Хороши бы мы были, если бы не справились своими силами.
-Всё равно жалко. Мне почему-то кажется, что он должен хорошо вести.
-Да, очень хорошо. Но он не любит, я с ним танцевала всего два раза, а так меня крёстный учил… - Эйлин снова расправила и свернула письмо от леди Нарциссы, будто там могло появиться что-то новое. – Почему ты так уверена, что я без пары не останусь? В этом году у нас полно красивых француженок.

-И не менее красивых дурмштранговцев, - возразила Катрин, - так что гендерный баланс соблюдён. Подержи вот тут, чтобы не расплелось.

-Эти дурмштранговцы только туманят голову, ни сами не приглашают, ни другим не дают! Джейкоб так и сказал, что никто из класса со мной не пойдёт?

-Не так! Он сказал, что у тебя уже есть кавалер, с которым они не решатся соперничать.

Эйлин задумчиво наматывала прядь волос на палец.

-Мне нужно ответить крёстной, - сказала она, - а у меня перо не поднимается. Что я напишу? Что у меня за какой-то месяц образовалась репутация, с которой никто не пригласит меня на Святочный бал?

-Отвечай и соглашайся встретиться! – ответила Катрин. – А при встрече всё объяснишь. У тебя же чудесная крёстная, она поймёт. Думаю, даже что-нибудь подскажет. В любом случае, ты выберешься на прогулку!

-Кстати, тебе что-нибудь купить к балу?

-Да, перчатки, кружевные и без пальцев. Только я ещё не знаю, белые или бежевые.

Эйлин вздохнула.

-Вот и мы с тобой до этого дошли! – сказала она. – Четыре года разговаривали по вечерам про целительство и гербологию. А потом приплыл этот Летучий Голландец, и теперь мы будем болтать о мальчиках и мантиях, в лучших традициях шестнадцатилетних дурочек!

-Мне пятнадцать! - ответила Катрин. – И пока мы болтаем только о мальчиках. Эйлин, что у тебя с Никитой?

-Одна прогулка по Лесу, совместные приёмы пищи и посиделки в библиотеке, уход за больным драконом и погубленная репутация… А что именно тебя интересует?

-Как тебе отвечать, деликатно или честно?
-А как бы ответил колдомедик?

Обе рассмеялись.

-Понимаешь, вот ты жалуешься, что он тебе голову туманит с балом… Но ты сама с ним поступаешь так же, - она села к Эйлин лицом к лицу. - Может, даже хуже. Мы ходим-ходим к дракону, и ты вовсю болтаешь с Чарли, а на Никиту и не посмотришь лишний раз. А ведь ты ему нравишься.

-А мне кажется, что я для него – не больше, чем случайная знакомая. Надо же ему как-то развлекаться. В Турнире он не участвует…

-Да, когда тебя обливают соком у всех на глазах – это, конечно, хорошее развлечение! Случайная знакомая, как же. И кстати, если бы он просто хотел развлекаться, он бы уже давно пригласил тебя на бал!

-Может, он уже давно пригласил какую-то красивую француженку!

-Но не с француженкой же он общается целыми днями… Знаешь, что общего у человека, который приходит к колдомедику, и у влюблённого человека?

-Хочешь сказать, что влюблённость – это как болезнь? Не могу не согласиться.

-Не можешь не язвить! Общее у них – это доверие. У человека что-то заболело, и он приходит за помощью, подпускает колдомедика к себе так близко, как, может, и родителей не подпустил бы. Человек влюбился – и опять же, впускает кого-то себе в душу, принимает даже ближе, чем родных и друзей. И хорошо, если это доверие оправдывается. А если попадёшь не в те руки, то тебя могут так истерзать… либо тело, либо душу, либо то и другое. Понимаешь, это очень большая ответственность – когда тебя любят.

-Мы в ответе за тех, кого приручили, - усмехнулась Эйлин. – Но не за тех, кто привязался сам!

-Ну, знаешь! – ответила Катрин и снова вернулась к её причёске. – Так любой колдомедик может сказать: «Это не я тебя заразил, ты сам заболел, не буду тебя лечить». И вообще, ранить гораздо легче, чем вылечить. Не мучь его.

-Кэти, сестрёнка, - вздохнула Эйлин, - как же ты в Слизерине очутилась?

-Шляпа распределила!

Обе снова рассмеялись.

-А ведь я не представляла себя нигде, кроме Хаффлпаффа, - сказала Катрин. – Думала, что и у Шляпы сомнений не будет. А она сказала, что раз я готовлюсь в целители, то мне будет полезнее в Слизерине, здесь, мол, разовьются нужные качества, необходимая жёсткость и так далее, а целеустремлённости мне хватит с головой. Я не стала спорить, решила, что ей виднее. Она так удивилась! Сказала, что обычно её не слушают.

-Трудно быть Шляпой!

-И не говори! Хотя первые несколько дней я не знала, куда деваться, готова была идти к ней и говорить, что передумала…

-Плакала в подушку…

-Да-да, мешала Мелинде спать!

-Пока она не пошла к декану просить другую соседку!

-Кстати, а почему ты к ней не перебралась? – Катрин намотала прядь волос ей на нос.

-Меня же не зря леди Нарцисса воспитывала, - Эйлин сделала вид, будто не замечает её хулиганства. – Я подумала, что, если кто-то плачет по ночам, то с этим надо что-то делать, а если кто-то на это жалуется, то это не тот человек, с которым я хочу жить в одной спальне. Думала, что декан будет на меня сердит, ведь её семья – аптекари, с ними нужно дружить… А он, наоборот, сказал, что я всё правильно делаю, и что не нужно давать кому-то повода диктовать свои условия.

-А вот тут, пожалуйста, для хаффлпаффцев поподробнее.

-Декан назвал это «вмешивать торговлю в отношения» и сказал, что главный на факультете он, и ни у кого не должно быть возможности им помыкать. А они как аптекари могут попытаться заявить, что от благополучия их Мелинды зависит благополучие наших зелий. Мы в такой зависимости не заинтересованы. Лучше сразу пресечь. Он Мелинде сразу сказал, что ингредиенты ингредиентами, а учёба учёбой.

-Да уж… - Катрин покачала головой. – Эйлин, а почему ты две косы не носишь?

-Потому что две косы плести вдвое дольше, чем одну, - Эйлин спрыгнула с кровати и направилась к зеркалу, - и потому что с двумя косами я буду похожа на индейца… Ой, слушай, мне нравится, как получилось! Так и заплету на проводы дракона!

-Я буду по нему скучать… - вздохнула Катрин. - Зато мы теперь знаем тайный ход в Визжащую хижину!

-Кэти, ты сама-то можешь представить ситуацию, когда нам пригодится это ценное знание?

* * *

На дурмштранговском корабле этим вечером было шумно и весело. В кают-компании собралось больше половины студентов. Виктор Крам пытался заниматься учёбой, и ему почти удавалось, но ещё трое наперебой рассказывали новости прошедших двух дней, и он подумывал уйти в свою каюту. Не хотелось демонстративно отделяться от коллектива – хотя сейчас даже щебечущие барышни из библиотеки выглядели приятной компанией. Эти трое завели близкое знакомство с француженками, предыдущую ночь провели не на корабле и теперь горели желанием поделиться подробностями с окружающим миром.

-И вот стучится их директорша в дверь, мол, дорогая, где ты, почему ты не отвечаешь, а на мне из одежды только волшебная палочка! - рассказчик выжидает, когда утихнет смех, и продолжает: - прятаться некуда, диванчик низенький, занавески тоненькие. Я в окно, а она мне шёпотом – куда, оно ж магическое! А их великанша не уходит, и, сами понимаете, если захочет, то заглянет, а если заглянет и меня увидит – раздавит на месте! Ну что делать? Я принял эффектную позу, мышцы напряг и на себя колданул трансфигурирующим и заодно уменьшающим, превратился в мраморную фигуру… Нет, ну а что?

-Аполлон Бельведерский, - выдавил кто-то сквозь смех.

-Она метнулась к двери, своей мадам открывать, потом обернулась, ко мне подскочила, палочку из руки выдернула – она-то как была деревянной, так и осталась, - снова взрыв смеха, - открывает, хлопает ресничками: да, мадам, простите, я задремала… Мадам смотрит на меня, говорит ей: дорогая, я не помню у нас таких статуй, та ей отвечает, что, мол, ей из дома прислали, чтобы она не сильно скучала по привычной обстановке. А мадам посмотрела на меня так пристально и давай её расспрашивать, кто, мол, скульптор, из какой школы. Эта Николь…

-А не Мирель?

-Да может, и Мирель. В общем, целую лекцию ей прочитала про современное искусство, я аж заслушался, хоть и по-французски. Мадам вроде довольна осталась, кивнула ей и стала уходить. На прощание ещё раз меня осмотрела, говорит: очень качественно сделано, никогда раньше такого не видела! Даже спросила у неё, уверена ли она, что хочет держать у себя в спальне фигуру настолько достоверную!

-А расколдовала она тебя целиком или по частям?

-А расколдовывать его я ходил, - вмешался ещё один любитель приключений, - у них, оказывается, такие чары не изучают!

Открылась дверь, вошёл Никита Поляков, и Виктор понял, что пора уходить. Поляков на его памяти участвовал в любовных приключениях и похлеще, рассказывать о них умел и любил, а Виктор был сыт по горло такими историями.

-Как поживает Её Высочество? – поинтересовался Аполлон Бельведерский.

Поляков расплылся в самой бестолковой улыбке, и Виктор решил, что уходить надо быстрее. При всех безукоризненных манерах, ему не казалась образцом добродетели поляковская принцесса.

-Эленька? - трепетно произнёс этот раздолбай, и вся каюта, за исключением Виктора, подалась вперёд в ожидании рассказа. – Сегодня мне выпала честь прикоснуться к прекрасному!

-Нуу… - поторопил кто-то.

-Что «ну»? – спросил Поляков. – Мы шли по благословенно неровной поверхности, моя принцесса оступилась, и я поддержал её под локоть.

Он уселся на неприкосновенный директорский диван, закрыл глаза и погрузился в сладостные воспоминания. Виктор застыл на пороге.

-А дальше? – не терял кто-то надежды.

-А дальше я проводил её ко входу в их подземные чертоги, пожелал ей самых сладких снов, она сказала, что не выносит сладкого, я пожелал ей снов со вкусом запечённой лапки акромантула, и мы простились до завтрашнего утра, довольные друг другом, - сообщил Поляков.

В каюте повисла мертвая тишина.

-А не выпить ли нам чего-нибудь после насыщенного дня? – нарушил молчание Аполлон Бельведерский. – Пожалуй… Я бы выпил бренди, Анатолию можно крепкого чаю с ромом, Густаву – какого-нибудь Шардоне… А Никитке – молока с мёдом. И на горшок и в люльку!

Виктор к этому моменту успел вернуться на своё место – но теперь резко поднялся.

-И мне тогда закажите, - проговорил он, - стакан воды. Обычной, чистой питьевой воды.

С этими словами он прошагал мимо изумлённых товарищей и закрыл за собой дверь сильнее, чем стоило бы.

-Ого! – восхитился Никита. – Витя огрызаться научился!

Он последовал за Виктором. На пороге развернулся:

-Аристократам и дегенератам – хорошего вечера! И запомните: шампанское Дом Периньон. Это то, что я выпью на свадьбе с Эленькой, когда вы будете смотреть на меня и щёлкать клювами от зависти!

Он вышел, довольный собой, с удовольствием вдохнул морозного воздуха, и, взглянув на сверкающий огнями замок, снова заулыбался бестолковой счастливой улыбкой.

Виктора он догнал уже перед входом в его каюту. Тот закрыл дверь у него перед носом.

-Витька, - Никита счёл правильным не входить без стука, - впусти поговорить! Мне надо пообщаться с твоей золотой совестью!

-Чего тебе? – проворчал Виктор, и Никита пробрался в каюту.

-Такая проблема, - сказал он без предисловий, усевшись на письменном столе. – Мне надо пригласить Эльку на бал. И я бы уже давно это сделал, но перед этим хочу признаться про этого многострадального дракона, чтобы не было недоговоренностей. А ты сам понимаешь – как только она узнает, что я поглумился над её любимой зверюшкой, тут же решит, что даже их полтергейст будет гораздо лучшей кандидатурой. Я такой конкуренции не выдержу. Ты мне заронил в голову эту благую мысль, ты и помогай!

-Возьми и скажи.

-Не просто возьми и скажи, а возьми и скажи так, чтобы она после этого согласилась со мной танцевать!

Виктор задумался.

Дверь распахнулась. На пороге стоял их общий друг Яша.

-На вашей безалкогольной вечеринке места ещё остались? – ухмыльнулся он. – Там опять начали про статуи, у меня уши совсем завяли!

-А что за статуи? – заинтересовался Никита.

-Неважно, - отрезал Виктор. – Яша, этот дуралей хочет сообщить девушке, что мы с ним мучили животное, и после этого пойти с ней на бал.

-Вместе мучили – вместе и сообщайте, - откликнулся Яша.
-А танцевать с ней мы тоже вместе будем? Нет уж, я хочу сам!
-Вот сам и думай.
-Да сам я вторую неделю думаю.
-Всё, что я могу тебе посоветовать, - это сказать как есть, - заявил Виктор.
-Спроси, согласится ли она пойти с человеком, который случайно обидел дракона, - предложил Яша.
-Если дракона обидел, то её тем более обидит. Надо что-то потоньше.
-Ты можешь ей сказать, что вы практиковались в чарах, а дракон просто случайно рядом оказался…
-Да, просто мимо пробегал. У нас драконы так и шастают, не протолкнёшься! Никакой от вас пользы.
-Ну скажи тогда, что драконоводам помогали...

Никита задумался.

-Да не хочу я ей врать, - сказал он. – Ай, ладно, скажу как есть. Прогонит – значит, прогонит.

-Поляков, - сказал Виктор. – А зачем тебе это?

-Зачем признаваться Эльке про дракона? Да ты же сам говорил!

-Зачем тебе вообще эта девушка?

Никита покосился на него и медленно и грозно поднялся со своего места.

-В квиддиче ты был бы охотником, - сказал Виктор, не обращая внимания на его агрессию. – Постоянно куда-то мчаться, что-то ловить, хватать, бросать и мчаться дальше. Это твоё. Твоя Элли для тебя – как квоффл для охотника. И после того, как она окажется у тебя в руках, ты её бросишь. Потому что для этого и ловят квоффлы.

-Я был бы загонщиком, Витенька, - зарычал Никита, - а ты был бы бладжером! Я показал бы тебе, на что способны хорошие загонщики! С чего ты взял, что я её брошу?!

-Вот именно, Витя, с чего ты взял? – развеселился Яша. – Да у него же всего-то и было, что каких-то две-три сотни подружек! Эй, Ник, остынь. Что ты взвился, в самом деле, у тебя же столько было девушек!

-Вот только ни одна из них не бежала за мной через лес к кентаврам, - сказал Никита, - ни одна из них не лечила больного дракона, не сидела часами с детьми в библиотеке, не увлекалась своим делом до такого блеска в глазах, и ни с одной из них я не понимал, чего я от жизни хочу. Вот что: я иду прогуляться. Передайте Каркарычу, что я пал жертвой своей пробудившейся совести!

-А до завтра твоя совесть не подождёт? – жалобно спросил Яша. – Хоть свою принцессу пожалей! В тот раз она тебя спасала днём, а сейчас ночь! Да и спит она давно!

-Поляков, сам подумай: если бы она с самого начала была для тебя доступной, ты бы ей заинтересовался?

-Если бы она была доступной, она не была бы Элькой, - отрезал Никита и вышел.

-Эй! – крикнул Яша вслед. – Зайди потом, расскажи, как прошло!

* * *

Аргус Филч возвращался к себе. Если что-то и могло обрадовать старого сквиба, то это полный порядок и никаких отступлений от привычного режима, и этот вечер выдался удачным. Хотя с приездом иностранцев Хогвартс и отошёл от привычного распорядка, но сейчас жизнь шла по своей колее. Дверь в замок была заперта, ни один студент ещё не выбрался из спальни, окаянный Пивз не натворил безобразий, и старик со спокойной душой собирался отдохнуть перед ночным обходом.

Однако его планам не суждено было исполниться. Тишину и покой внезапно разбил вдребезги наглый стук в дверь.

Миссис Норрис зашипела, выражая настроение хозяина. Аргус проворчал под нос ругательство и пошёл открывать дверь, разгораясь желанием отходить палкой того, кто стоит за ней.

За дверью стоял мальчишка в дурмштранговской форме, высокий, лохматый, решительно настроенный.

-Никита Поляков, - назвался он, прищёлкнув каблуками. – Мне нужно видеть префекта пятого курса, факультет Слизерин. Сообщение по поводу дракона, который находится в Хогвартсе на лечении.

Филч знал, что после первой части глупого Турнира в Хогвартсе задержался один из драконов. Находился он не в замке, старику не было до него дела – не он ведь с ним возится.
Неужели что-то стряслось? Вот не было печали.

-Ждите здесь, - приказал он дурмштранговцу и поспешил на поиски.

Кровавый Барон встретился ему раньше, чем Северус Снейп. Филч сообщил ему, что нужно позвать префектов Слизерина:
-Какие-то проблемы с этим огнедышащим гадом, которого нам оставили. Может, вырвался, я не знаю. Надо разбираться.

Барон отнёсся с сообщению со всей серьёзностью. Объяснив Филчу, где должен находиться декан Слизерина, призрак поспешил к своему факультету с вестью о чрезвычайном происшествии. Его совсем не удивила просьба позвать именно слизеринцев и совсем не пугали возможные осложнения с драконом, - он был только польщён таким доверием к факультету.

Филч тем временем разыскал Снейпа и передал ему, что какой-то дурмштранговец собирает слизеринцев воевать с драконом. Снейп только переспросил, не Поляков ли фамилия этого дурмштранговца. Услышав утвердительный ответ, он отправил Каркарову Патронуса с негодованием и требованием решительных действий и направился искать мадам Граббли-Планк, главную ответственную за дракона. По пути он встретил профессора Флитвика, тоже патрулирующего коридоры, обрисовал ему ситуацию – студентов Хогвартса пытаются стравить с китайским огнешаром – и маленький профессор Чар не смог оставить это без внимания.

Слизеринцы, возглавляемые Кровавым Бароном, пришли к Никите первыми: трое парней, префектов пятого, шестого и седьмого курсов, решительно настроенные, полностью одетые, с палочками наготове. Никита восхитился тем, как быстро они собрались – почти по-дурмштранговски! – и объяснил, что на самом деле хотел переговорить о драконе с другим префектом пятого курса. Точнее, другой.

Барон отправился звать Эйлин Принц, тоже не особо удивляясь: молодая леди имела дело с драконом и могла быть полезной.

Парни остались ждать дальнейших распоряжений. Спустя пару минут к ним присоединились Снейп и Флитвик, а следом за ними – мадам Граббли-Планк, тоже полностью собранная, с угрожающего вида инструментами, и потребовала объяснений.

Никита не успел ответить – за его спиной отворилась дверь замка, вошёл собственной персоной Игорь Каркаров и начал предъявлять претензии: почему в чрезвычайные происшествия Хогвартса вмешивают его студента?!

И тут наконец-то вернулся Кровавый Барон. За ним следовали Эйлин Принц и Катрин Дюнкерк, тоже полностью одетые, серьёзные, собранные, с палочками, а Катрин, как исполняющая обязанности колдомедика, – ещё и с чемоданчиком в руках. Никита восхитился ещё больше: ладно парни, им положено уметь подниматься по тревоге, но как быстро поднимаются девушки – а Элли, похоже, ещё и с причёской!

-Леди, наконец-то! – Никита протянул к ней руки. – На самом деле ничего экстремального не произошло! Мне нужны только вы… я хотел сказать, что мне нужно объяснить кое-что именно вам! – он хотел сказать «мне нужно поговорить с вами наедине», но решил не усугублять ситуацию – он и так был ошеломлён происходящим. – Боюсь, я неправильно объяснил. На самом деле ничего не произошло – мне только нужно кое-что вам рассказать.

-Мистер Поляков, - прервал его профессор Снейп, - вы зачем пришли?

Никита обвёл глазами всю компанию: десять человек, один призрак и одна кошка. Все напряжены и неулыбчивы. Среди них – девушка, которая занимает все его мысли, ещё один из них – её отец, ещё один – директор Дурмштранга.

-Отступать некуда, позади Озеро, - пробормотал Никита. – Элли. Я пришёл просить тебя пойти со мной на бал.

* * *

-Мистер Поляков, – спросила Эйлин, когда его объяснение подошло к концу, - неужели вы допускаете мысль, что я соглашусь?

Граббли-Планк энергично закивала. Снейп разделял её настрой, а Каркаров, по всей видимости, сгорал со стыда за своего непутёвого студента.

-Мысль – если честно, нет, - тихо ответил Поляков. - Только надежду.

-Если мне позволено вмешаться, - сказал профессор Флитвик, - я хотел бы выразить восхищение студентами Слизерина. Я тоже регулярно устраиваю для своих студентов учебную тревогу… однако должен заметить, что ваши подопечные, коллега, справляются гораздо оперативнее! И, профессор Каркаров, я бы на вашем месте не был излишне строг к молодому человеку, нам только на пользу держать себя в тонусе. По пять баллов каждому студенту Слизерина. Мисс Дюнкерк – десять, за то, что пришла с лекарствами!

-Они же не пригодились… - смутилась Катрин.
-Но это же прекрасно! – заверил Флитвик.

Эйлин не сводила взгляда с лица Никиты. Её мало заботило присутствие остальных – она размышляла.

-А мисс Принц получит ещё сорок баллов для Слизерина, если откажется от неописуемо наглого предложения, - добавил Снейп, - и две недели отработок, если всё же каким-то образом согласится.

-Я не соглашусь пойти с вами, мистер Поляков, - сказала мисс Принц.

Катрин, не сдержавшись, уронила лицо в ладони, Граббли-Планк заулыбалась, профессор Флитвик крякнул с досады.

-Не соглашусь, пока вы не научитесь называть меня правильно, - продолжила Эйлин. – Я не «принцесса», не Элли и не Элечка. Я Эйлин! И если человек не может запомнить такого простого слова, у меня возникают закономерные сомнения в том, что он умеет танцевать.

-Что ж, миледи, - сказал Поляков, - в таком случае хочу вас уведомить, что и я не «мистер Поляков» и не «наказание мне за то, что в семь лет я разбила бутылку Оборотного». Я Никита! И если человек может запомнить такое простое слово, в моих глазах это только прибавит ему плюсов. Которых, кстати, и так немало.

Профессор Снейп скрестил руки на груди. Слизеринцы затеяли делать ставки на то, чем кончатся переговоры.

-Итак, - продолжил Поляков. - Вы пойдёте со мной на бал, Эйлин?

Эйлин выдержала паузу и ответила:

-Пойду, Никита.

Поляков принял такой довольный вид, что Эйлин не смогла не сказать:

-Никита, я надеюсь, танцевать вы умеете? Мне не придётся накладывать на вас Тарантеллегру?

-Вам придется наложить укрепляющие чары на ваши туфельки, моя прекрасная дама!

Снейпу идиллия пришлась не по душе. Он выразительно взглянул на Каркарова, и тот поспешил увести своего студента от расправы. Разошлись и остальные – Эйлин хотела уйти в числе первых, но отец её задержал.

-Что это было? – спросил он.

-Профессор Флитвик назвал это учебной тревогой, - пожала плечами Эйлин, - у меня нет оснований подвергать его слова…

-Эйлин, ты отлично понимаешь, что я имею в виду! У тебя была возможность избавиться от этого проходимца, но ты пошла у него на поводу!

-Я всего лишь согласилась пойти с ним на бал.

-И чем же он это заслужил?

Эйлин задумчиво провела пальцем по губам и тут же одёрнула себя.

-Скажем так – он не заслужил того, чтобы я не согласилась.

Она и сама не могла объяснить, почему согласилась. Но Поляков не был жесток, и не заслужил жестокости. То, что он натворил, было хоть и безобразнейшим, но всё же недоразумением. Пока они ухаживали за драконом, Эйлин видела, как Никита старался. Теперь она знала, чем вызвано его старание, но всё же ценила, что он признал свою оплошность и заглаживал её, как ценила и то, что он всё же признался.

-И потом, кавалер, с которым я больше всего хочу танцевать, всё равно не пригласит меня…

-Ещё один проходимец?

-Профессор Снейп, я, разумеется, не вправе навязывать своё мнение, но не думаю, что это слово применимо к декану Слизерина.

Не дожидаясь, пока он соберется с мыслями, Эйлин продолжила:

-А ведь я очень хотела бы с ним танцевать.

-С профессором Снейпом или с деканом Слизерина? Не знаю, кто из них менее расположен к такому времяпровождению. Не говоря о том, что им обоим сейчас не до танцев: одна из лучших студенток факультета связалась с самым безголовым оболтусом!

Эйлин вздохнула, посмотрела ему прямо в глаза и негромко произнесла:
-Хорошо, а можно мне тогда один танец с папой?..

Наступила тишина. Ни скрипа движущейся лестницы, ни голосов портретов – как будто даже замок прислушался.

Снейп ничего не ответил. Он позвал Кровавого Барона и попросил проводить студентку к её факультету.



Глава 8.

В назначенное время в кабинет профессора зельеварения постучали.

-Проходите, мисс Принц, - приказал профессор, не отрываясь от студенческих эссе.

Никита Поляков прошествовал к нему, сообщил, что он для получения наказания прибыл, и как порядочный человек и джентльмен не может допустить, чтобы леди расплачивалась за его оплошности. Мисс Принц тем временем расположилась за партой, разложила пергаменты и, не обращая внимания на перепалку профессора и дурмштранговца, погрузилась в работу.

-Хорошо, мистер Поляков, - сказал наконец Снейп, - возьмите вот эти несколько котлов и отчистите, а я тем временем найду вам занятие.

Однако Поляков не спешил выполнять указание.

-Сэр, - с достоинством заявил он, - смею заметить, что я - один из лучших студентов Дурмштранга. Это подтверждает хотя бы тот факт, что я нахожусь в составе делегации.

-Этот факт подтверждает скорее то, что вас не стали терпеть в вашей школе, - возразил Снейп.

Поляков не дал сбить себя с толку.

-Сэр, - сказал он, - вы же не забиваете гвозди микроскопом? Уверяю, я способен и на более квалифицированное занятие, нежели чистка котлов.

Снейп приподнял бровь.

-Вот как, - сказал он. – Тогда немного изменим задание. В том углу вы найдёте останки котлов, которым не повезло попасть к бездарным студентам. Приведите их в такое состояние, чтобы их можно было использовать для зельеварения.

С этими словами он вернулся к прерванному занятию. Поляков же принялся возиться с котлами, которые уже числились списанными – Снейп, при всей его практичности, не нашёл возможности их исправить.

Гордый сын Дурмштранга подошёл к заданию со всей серьёзностью.

-Вот, - сказал он наконец. – Пожалуйте работу принять!

Снейп поднял взгляд от пергаментов… и тут же сам поднялся из-за стола. Такого он от мальчишки не ожидал.

Ни одного котла не было и в помине – ни целого, ни испорченного. Зато на столе перед довольным Поляковым стояли новенькие чашечные весы с набором гирек, блестящий метроном и несколько подстаканников.

-Что это? – непроницаемым тоном спросил Снейп.

-Котлы! – ответил Поляков. – Трансфигурированные. Всё это можно использовать для зельеварения, как и указано в условии задачи!

-Почему вы не трансфигурировали исходный материал в котлы?

-Потому что котлы, используемые для зельеварения, должны соответствовать определённым стандартам и не должны быть подвержены действию остаточных чар, чтобы магические свойства зелья не были нарушены. Поэтому я преобразовал исходный материал таким образом, чтобы непосредственно с зельем он не контактировал!

Оттараторив всё это, Никита заулыбался:

-Сэр, каким будет следующее задание? Мне понравилось!

Снейп не удостоил его ответом.

-Эйлин, это ты ему подсказала? – грозно спросил он.

-Нет! – тут же ответил Никита, пока Эйлин, подняв глаза от своей работы, растерянно оглядывалась и вникала в ситуацию. – Это же основы, элементарная логика, - добавил он.

-Надо же… - проговорила Эйлин, оценив результат его работы. – То есть, я хотела сказать, весьма незаурядное решение.

Снейп смерил Полякова тяжёлым взглядом и неожиданно заявил:

-Пойдёмте.

-Пойдёмте, - согласился Никита, - а куда?

-В теплицы. Мне нужно набрать некоторых особо опасных листьев, вы будете ассистентом. Вы имели опыт работы с гигантской росянкой?

-Это такая штука, которая жрёт насекомых? – обрадовался Никита. – Как-то не было такого опыта, к сожалению.

-Вот сейчас вы его и получите… Мисс Принц, а вы куда собрались?

-Я тоже хочу работать с росянкой!

-В таком случае определитесь, у кого отработка – у вас или у мистера Полякова. Вам нужно готовиться к конференции, вы не забыли?

-Элли, не расстраивайся, - вполголоса сказал Никита, пока профессор шёл к двери, - я принесу тебе самый зубастый листок!

Эйлин сердито взглянула на вредного дурмштранговца, отобравшего интересное занятие, и подтянула к себе один из пергаментов. Никита вздохнул и последовал за профессором.

-Только не хватай её под корень, лучше всего – за верхушку, - услышал он уже в двери, и, счастливый, отправился навстречу приключению.



-И это всё?! – спросил он спустя несколько минут. – Я думал, она будет действительно гигантская!

Перед ним едва заметно покачивались листки размером в его голову.

-Я тоже с удовольствием привёл бы вас ко взрослому экземпляру, - ответил Снейп, - он бы проглотил вас, не поперхнувшись. Но мадам Спраут не считает уместным держать такие растения в школе, приходится довольствоваться малым. Впрочем, для большинства целебных зелий хватает и этого. Наденьте перчатки, - приказал он.

Никита понял, что профессор не даст ему перчатки, и оглянулся в поисках спасения.

-Смотрите, сэр, вам не кажется, что эта пальма опасно накренилась? Мне кажется! – сказал он и бросился к большой кадке. Надёжно укрывшись за широкими сине-зелёными листьями, он сорвал с себя туфли и носки, крикнул: «Сейчас я всё поправлю!» и поспешно занялся трансфигурацией носков в перчатки.

И только натянув туфли на босу ногу, понял, что он здесь не один.

-Тоже прячешься? – поинтересовался у растерянного круглолицего паренька. – Давай так: я не выдам тебя, а ты меня!

Тот кивнул.

-Кстати, а посмотри, подходящие у меня перчатки получились? Ваш профессор целиком меня съест или кусочек оставит для росянки?

-Не оставит, - голос у парня чуть подрагивал, но взгляд был прямым и очень чистым. – С росянкой работают без перчаток.

-Так схватит же за палец.

-Схватит, поймёт, что не сможет переварить, и отпустит. Зато с ней после этого можно будет работать. А если ей сунуть что-то несъедобное, она тебя к себе больше не пустит, может даже наброситься. Ей важно показать, что ты её уважаешь…

-Прихожу к ней с голыми руками, да?

-Да, она оценит.

-Ты смотри, - восхитился Никита вероломству профессора, трансфигурировал перчатки назад в носки и подозрительно спросил:

-А ты уверен?

Парень взглянул на него – не обиженно, а как-то огорчённо, от чего Никите стало стыдно.

-Я эту росянку помню, как её только начинали выращивать из листочка.

-Вот так даже? Круто! Слушай, приятель, родина тебя не забудет! – он протянул парню руку: - Я Никита.

-Невилл, - рука у нового знакомого оказалась не по-мужски мягкой, но само пожатие оценил бы и Виктор Крам. – Слушай, - голос у нового знакомого вдруг задрожал, - ты не мог бы… - он кивнул в сторону Снейпа, подбирая слова.

-Отвлечь, чтобы ты вышел? – догадался Никита. – Что-нибудь придумаю!

Он наконец выбрался из-под пальмы и подскочил к профессору.

-Сэр! – сказал он, не дожидаясь, пока Снейп поинтересуется причинами его долгого отсутствия. – Можно мне, пожалуйста, ненадолго отойти к Эйлин?

Он был доволен своей хитростью: нейтрально-официальное «мисс Принц» могло не произвести нужного эффекта, зато при упоминании имени единственной дочери Снейп взъерошился.

-Мне срочно нужно вернуть ей это, - Поляков достал из кармана кусок пергамента, исписанный почерком Эйлин. – Позвольте, я…

-Нет уж, - оборвал его Снейп, - лучше я.

Он взял пергамент и принялся его изучать.

В записях не было ничего секретного, но Снейп устремил на хитрого дурмштранговца подозрительный холодный взгляд:

-И зачем мисс Принц решение задачи за первый курс?

-Для неё это важно. Она желала сохранить. Это может помочь ей в работе, которую она сейчас ведёт.

-Каким же образом её работе по продвинутому зельеварению может помочь задача по основам трансфигурации?

Никита сомневался, чтобы Эйлин вообще помнила об этой задаче. На этом пергаменте она объясняла своим первокурсникам домашнее задание, а он, улучив момент, утащил его себе. Всем доблестным рыцарям доставались кружевные платочки прекрасных дам. Никита же чувствовал себя польщённым, заполучив вместо кружев ровные строчки формул – вряд ли кто-то до него был удостоен такой чести. Драгоценный кусок пергамента был бережно храним, доставаем перед сном и носим в кармане у самого сердца уже целую неделю. Теперь же пришла пора применить ценный артефакт на пользу обществу.

Никита состроил самый невинный вид:

-Вот и я удивился, сэр! Но мисс Принц – необыкновенная девушка. Позвольте, я ей всё-таки отнесу? А то ведь она сидит там одна, и ей даже некого отправить…

Снейп смерил его взглядом, который не сулил ничего доброго, и сунул пергамент в карман.

-Я сам ей отнесу, - сказал он. – И в ваших интересах, чтобы Эйлин смогла объясниться! А пока подготовьте мне листья для настоя умеренной крепости. Для начала должно хватить дюжины. Имейте в виду, я привык, чтобы у моих ассистентов было десять пальцев на руках, и никак не меньше.

-А больше можно? – поинтересовался Никита. Не получив ответа, он шагнул к росянке, и один из тонких стеблей потянулся к нему. – Смотрите, сэр, кажется, я ей понравился.

-Когда вы чистите апельсин, ему, возможно, тоже кажется, будто он вам нравится, - воодушевил его Снейп.

Когда шаги профессора затихли, Невилл наконец выбрался из укрытия. Никита ухмыльнулся:

-Сейчас я сообщение отправлю, и покажешь, как эти листья добывать. А тебе, кстати, не грустно обрывать растение, которое сам вырастил?

Невилл не успел ответить – из палочки дурмштранговца вырвался серебристый вихрь.

-Не понял… - пробормотал Никита.

Мощный поток вихрился в воздухе, от него веяло теплом знойного летнего дня, и он быстро принимал форму огромного змея.

-Не понял, - повторил Никита. – А где мой бульдог?! Ладно, потом разберусь… Эленька, - отправлять сообщения он умел, но формировал, как и Эйлин, пока только вслух, - сейчас к тебе придёт профессор – пожалуйста, придумай, как можно связать твои зелья и трансфигурацию за первый курс! В долгу не останусь!

-Не пугайся этой зверюги, сам её боюсь! - сказал он уже Невиллу, когда патронус-василиск улетел. – Ты случайно не знаешь, отчего патронусы меняются? Ладно, шут с ним, покажи, как с этой вашей росянкой обращаться! Кстати, а что будет, если ей что-нибудь скормить? В смысле, как-нибудь от этого изменится зелье?

-Подозреваю, что в худшую сторону – она сама по себе нестабильный компонент…

-Так а если ей стабилизатор скормить?

* * *

Эйлин, получив отработку по зельеварению, совершенно не расстроилась. Время от времени, соскучившись по общению с отцом, она сама просила доверенных профессоров назначить ей пару часов в лаборатории. Профессор Флитвик понимающе хмыкал, профессор Спраут сочувственно вздыхала – и тот, и другая знали, что загруженность декана факультета не располагает к долгим семейным беседам, как знали и то, что преподаватель должен находиться с отбывающим наказание студентом.
Знал это и декан Слизерина. И первые полчаса такой отработки были сравнимы с приготовлением взрывоопасного зелья, требующего особого внимания, концентрации и терпения.

Сначала нужно взять стопку студенческих работ и выжидать. При закипании – проявляется в повышенном ядоотделении – не доводя до кипения, приготовить кофе, маленькую дозу, с добавлением мускатного ореха или кардамона. После этого основа должна стабилизироваться, и здесь нужно регулярно снимать пену – «в следующий раз, когда надумаете менять технологию работы с бубонтюбером, извольте предупредить, мисс Принц» - и ждать. Важное замечание: данный этап необходимо проводить в полном молчании. В какой-то момент ядоотделение повысится, и настанет время для следующего компонента – кофе с ложкой сахара, меньшее количество не имеет воздействия, большее – только повышает ядоотделение.

И если она всё сделает правильно, отец придет в хорошее расположение духа и поговорит с ней. И даже не об учёбе.

Это был чуть ли не единственный способ провести с профессором Снейпом – иногда даже с отцом - целых два-три часа, в течение которых он не уйдёт с головой в работу, и даже директор не сможет его отозвать. Ещё на первом курсе Джейкоб Блэтчли рассказал ей, как заставить школьные правила работать на себя, и теперь Эйлин с благодарностью вспоминала совет крёстного подружиться с чахлым мальчиком, штудирующим магическое законодательство. На первом курсе они двое, самые старшие в классе – ему исполнялось одиннадцать в сентябре, ей в октябре – были и самыми невысокими. Но если с дочерью декана никто не стал бы портить отношения, то маленький нелепый Джейкоб с его страстью к кодексам и сводам рисковал стать посмешищем класса. Эйлин и упомянула его в письме к Малфоям только потому, что лорд Люциус просил написать обо всех. А получив её письмо, крёстный не поленился прибыть в Хогвартс – отчитал её за недальновидность, лично познакомился с будущим светилом магической юриспруденции и втолковал крестнице, что один юрист в круге знакомых стоит дюжины квиддичистов. И Люциус Малфой оказался прозорлив. Мерлин знает, сколько работы над собой потребовалось Джейкобу, но уже к концу второго курса он окончательно перестал быть и маленьким, и нелепым – сильный, уверенный в себе, эрудированный и амбициозный слизеринец.

И если бы не Поляков, она наверняка собиралась бы на Святочный бал с Джейкобом. А теперь он пригласил Катрин – и если она хоть немного знает и Джейка, и Кэти, после бала они останутся вместе. За друзей можно только порадоваться, в совместимости этих двух ингредиентов она не сомневалась – вот только третий компонент сюда никак не подойдёт, и с кем ей общаться, когда гости уедут?

Ещё и с отцом побыть помешал, в джентльмена поиграть решил. Глупый Поляков!

Четыре года всё было ясно и просто. А теперь в зелье попал непрошеный ингредиент. Неизученный и нестабильный.

Получив огромного патронуса-василиска, Эйлин, до этого гордившаяся умением держать себя в руках, едва не облила чернилами свои безукоризненные записи. Выслушав, что хочет от неё Поляков, она нахмурилась и задумалась. Чего она точно не хотела, так это обманывать отца… но мало ли, что может понадобиться… но не идти же на поводу…

Она решила запустить ответного Патронуса.

И здесь её ждал неприятный сюрприз. Ей это не удалось.

Она любила своего Патронуса, как любят питомцев, потому что он и был воплощением её любимца - треххвостого лиса из Запретного леса. А лис она любила из-за цепочки ассоциаций, ведущей к отцу… Но теперь привычные воспоминания не вызывали серебристого лиса, и Эйлин готова была расплакаться.

Она услышала шаги отца и постаралась взять себя в руки.

-Сама задача мне не нужна, - ответила она на его вопрос. – Но когда я объясняла Эмили, мне пришла в голову одна мысль насчёт зелья. Ничего особенного, просто ассоциации.

-Вот как, - сказал Снейп. – Что ж, на этот раз ты не дала мне повода его прикончить.

Она так долго звала отца по имени, что сейчас не без труда произнесла:

-Папа.

Снейп напрягся.

-Что ты хочешь попросить? – спросил он бесстрастным тоном, не глядя на неё.

«Посоветуй мне, как не потерять Джейка и Кэти.»
«Объясни, почему ты так не выносишь этого дурмштранговца. Или дай мне знать, что я не делаю ничего непоправимого.»
«Помоги вернуть моего Патронуса…»


-Отпусти меня в Хогсмид на выходных. Леди Нарцисса хотела увидеться.

* * *

Вернувшись в оранжерею, Северус Снейп увидел сразу двух нелюбимых студентов, коротающих время за дружеской беседой. Невилл Лонгботтом казался растерянным, хотя и меньше обычного, а проклятый дурмштранговец был весел и беззаботен, как птица. В руке он держал пучок листьев росянки, с виду вполне пригодных к употреблению.

-Профессор Снейп, сэр! – Поляков лихо соскочил с ящика для удобрений, Лонгботтом же необычайно шустро ретировался. – А я вам букет собрал. Только я вам его не отдам. У вас перчаток нет.

-Каких ещё перчаток? – сурово спросил Снейп.

-От меня же вы требовали работать с росянкой в перчатках.

-Что за бессмыслица. Я требовал, чтобы вы их надели – вы, кстати, этого не сделали - но я не требовал, чтобы вы в них работали!

-То есть вы ждали от меня, что я не буду работать, сэр?

-Ничего подобного, мистер Поляков. Я не требовал от вас работать в перчатках, я не требовал не работать в перчатках – я требовал надеть перчатки!

Поляков усмехнулся.

-Сэр, - сказал он. – Позвольте сделать вам комплимент.

-Я вам не барышня.

-Не спорю. Это касается вашей дочери. Насколько я успел узнать мисс Принц, у неё нет проблем с логикой!

Снейп ласково улыбнулся.

-Давайте сюда листья, - сказал он, - я дам вам следующее задание. Вы когда-нибудь работали с ядовитой тентакулой?

* * *

Придя с отработки на ужин, Эйлин обнаружила, что Никита уже справился со своими заданиями – и притом справился с выгодой для будущих колдомедиков. Между ним и Катрин оставалось свободное место, ладони дурмштранговца были забинтованы, а сам он светился от удовольствия:

-Элли, я тут встретил ещё одного героя любимой сказки!

-Всё ещё думает, что в сказку попал! – развеселился сидящий напротив Блейз Забини.

-В Изумрудный город так точно! – Никита кивнул на их знамя. – Что, никто не читал про девочку Элли? А зря! Между прочим, там описана свежая идея контактного портала, с незаурядной маскировкой. И предметно-дистанционное заклинание, работающее на призыв.

Слизеринцы переглянулись.

-Ну, кто из вас знает о предметно-дистанционных чарах? – у Полякова загорелись глаза. – Давайте, покажите мне, что в Хогвартсе тоже учат магии!

Катрин мягко улыбнулась и взяла графин с тыквенным соком.

-Кажется, я слышал, - сказал Блейз. – Да, точно. Пару раз попробовал, понял, что при необходимости повторю, но как-то не приходилось.

-Да ты гений! – восхитился Поляков. – Элли, а ты? Умеешь?

-Непременно поинтересуюсь у нашего профессора Чар, - сдержанно ответила Эйлин. – Мистер Поляков, вы не объясните, почему ваша соседка вынуждена самостоятельно наливать себе напиток?

Никита уставился на неё – и хлопнул себя по лбу:

-Тысяча извинений, моя леди!

Он потянулся через неё к Катрин, выхватил сок, который она только начала себе наливать, щедро плеснул в кубок Эйлин и заулыбался Блейзу:

-Так ты говоришь, что умеешь эти чары?

-Да ещё до Хогвартса умел! – заулыбался Блейз в ответ.

-И как, сложно?
-Да ну, что там сложного.
-Да всего-то – берёшь заклинание и привязываешь одним концом на штуковину, вторым – куда надо.
-Ну да, я же пробовал. Не знаю, почему у нас не учат, это даже легче Трансфигурации.
-Легче?
-Легче.
-Пробовал?
-Пробовал!
-Слушай, а как? – удивлённо смотрел на него Поляков.
-Ну вот так, как ты сказал, - вернул ему его взгляд Блейз, - концом туда, концом сюда… Слушай, мне кажется, или ты смеёшься?

Поляков и в самом деле уже начинал трястись от смеха.

-Концом туда, концом сюда! – радостно повторил он. – Да! Вот только как ты пробовал эти чары, когда я только что их придумал?!

Блейз вытаращил глаза и расхохотался ещё громче, чем Поляков.

-Кэти, дорогая, - сказала Эйлин, не присоединившись к веселью, - давай хотя бы я налью тебе сока… Раз уж рядом с тобой не оказалось джентльмена.

-Спасибо, сестричка! – улыбнулась Катрин. – Давай тогда я тоже налью тебе воды. Я ведь знаю, что за ужином ты сока не пьёшь!

Никита не стал развивать тему. Он откуда-то извлёк блокнот и карандаш и лихорадочно что-то записывал.

***

-Вот так это и бывает! – довольно говорил Поляков, провожая Эйлин к слизеринской гостиной. – Не знал, что эти чары существуют, пока про них не заговорил! На расстоянии работает только то, что связано Протеевыми чарами, понимаешь? Но они делают предметы подобными. А вот как сделать так, чтобы они оставались разными…

Эйлин не любила говорить о чём-то новом по вечерам. Для того, чтобы голова работала, есть утро и день, а ближе ко сну она была согласна разве что поболтать с Катрин, освежить знания, послушать её рассуждения о целительстве… Кстати, где же Кэти? Убежала, оставила её одну с Поляковым!

Но и с ним, оказывается, может быть интересно.

-Так обычно и бывает, - ответила она. – В голове появляется какая-то идея и не даёт покоя, пока не сделаешь с ней хоть что-нибудь. Так я придумала зелье, над которым сейчас работаю. Осталось придумать, для чего его применить!

-То самое, для которого ты с меня того паука сняла? – обрадовался Никита. – Элька, да это ведь одна и та же тема! Давай что-нибудь замутим. Я про артефакты уже много прочитал, и ты тоже разберёшься.

-Предлагаешь совместить зелья с артефактами? Как ты себе это представляешь?

-Вот и придумаем! В перспективе из этого может выйти идеальное средство связи. Не всё же птичек гонять. Я вот маме письмо отправил, и уже третья неделя пошла, как ответа жду, уже сам разбираться начал, десять раз запутался и почти столько же распутался.

-А как это выглядело в той истории, с которой всё началось? – спросила Эйлин. – Эти порталы, чары… И почему мне кажется, что это ещё один Винни-Пух?

Они стояли у входа в подземелья Слизерина – пускать чужого человека дальше, показывать ему секреты этих проходов Эйлин не соглашалась. Это было, наверное, самое неуютное место в Хогвартсе – даже в лаборатории можно было посмеяться с напарницей, даже в Больничном крыле слизеринцы могли веселиться, навещая незадачливых квиддичистов… А здесь стены из огромных камней поглощали каждый звук, и сами камни своим размером будто говорили, что они держат весь этот замок.
Не было в Хогвартсе места, где смех звучал бы более неуместно.

Но невыносимый дурмштранговец, наверное, мог бы смеяться везде!

-Нет, «Волшебник Изумрудного города» - это не Винни-Пух! – сказал Поляков, немного успокоившись. – Эленька, бедный ты ребёнок без детства! Так ты на выходных в Хогсмид идёшь? Я пойду с тобой. Хоть петушка на палочке тебе куплю!

-А что это за артефакт?

Снова он хохочет, вот ведь невыносимый!

-И откуда вам известно про мои планы, мистер Поляков?!

-Я свои источники не выдаю, мисс Принц! И из того, что вы не возражаете, я делаю вывод, что вы согласны на совместную прогулку!

Эйлин не успела возмутиться – мимо них пробежала стайка младшекурсников. А когда они скрылись, Никита опередил её:

-Ты ведь не окажешься поговорить со мной про Трусливого Льва?

***

Почта в Хогвартсе приходила за завтраком. Не каждая птица могла пробиться сквозь защитный купол, и для почты его снимали - в оговоренные часы. Поэтому, когда во время обеда в Большой зал влетела птица, на неё обратили внимание все пять столов.

Это была не сова. Совы влетали степенно, кружили над залом, высматривая своего адресата. А эта, лёгкая и стремительная, только возникнув под зачарованным потолком, тут же спикировала к цели.

Слизеринцы ещё только подхватывались со своих мест, кто-то рефлекторно вскинув палочку – а птица уже набирала высоту.

-Какая красивая, - сказала Катрин Дюнкерк. – Кто это?

-Что, успела рассмотреть? – восхитился Никита Поляков. – Это, да будет вам известно, самое быстрое живое существо! Называется сапсан. Птица моей мамы, - с гордостью добавил он и раскрыл конверт. – Элли, поехали в Софию на зимние каникулы! Познакомлю тебя с мастером Артефактологии, - он помахал ещё не развёрнутым письмом.

-Разве вы не из Петербурга? – спросила Эйлин. – Этой зимой я попаду в Софию, но не с вами. Готовлюсь к конференции в Университете.

-Значит, всё-таки познакомитесь! Мама там преподаёт, и живёт тоже там, а отец – в Питере. Такой вот семейный уклад, - он пожал плечами, - но главное, чтобы им самим нравилось! И каникулы в два раза интереснее, - он наконец-то стал читать письмо.

Эйлин знала, что Поляков заждался этого письма, и поймала себя на том, что радуется за него. Не без досады она отвернулась - посмотреть, как ведут себя первокурсники. Она беспокоилась, что за общением с дурмштранговцем совсем упустит их из виду. Решив, что подрастающее поколение ведёт себя достойно, Эйлин подумала, что теперь-то пообедает – но тут Катрин легонько подтолкнула её локтем и кивнула на Полякова.

От его улыбки не осталось и следа. Он смотрел прямо перед собой, не мигая. Поймав на себе взгляды девушек, он резко поднялся и без объяснений умчался из Большого зала.

-Ты бы спросила, что случилось, - шепнула Катрин, увидев, что подруга как ни в чём не бывало собирается обедать.

-Захочет – сам расскажет.

-В том-то и дело, что захочет, но не расскажет. Пожалуйста, сходи к нему!

-Не буду за ним бегать! – возмутилась Эйлин. - Сестрёнка, не будь такой сердобольной, - добавила она, увидев, что Катрин рассержена.

-Или ты пойдёшь, или я пойду! – зашипела надежда колдомедицины. - Только, когда я вернусь, я с тобой разговаривать не буду. Эйлин, он всего на пару лет старше нас, он в чужой стране, и у него что-то произошло! Хотя бы спроси, что!

Эйлин вздохнула и, взяв с блюда тост, поднялась со своего места. Немного подумав, снова вздохнула и завернула в салфетку ещё два тоста.

-Что я делаю… - прошептала она. – С твоей подачи! Сама будешь с моим отцом объясняться! - добавила она, увидев, что Катрин улыбается.


Из Большого зала можно было отправиться в подземелья, во двор или вверх по лестнице. Насколько Эйлин успела узнать Полякова, в подземелья он бы не пошёл. Выглянув в окно, во дворе она тоже его не заметила.

Эйлин пошла по лестнице, надеясь, что не найдёт беспокойного дурмштранговца, и ей будет чем оправдаться перед подругой. Она не собиралась искать его по всему замку…

-Ваш спутник пошёл туда, мисс, - Эйлин вздрогнула и поскорее убрала тосты за спину, но это оказался всего лишь Толстый Монах. – Так славно, что вы к нему идёте!

Поблагодарив непрошеного помощника исключительно из уважения к урокам крёстной, Эйлин отправилась в указанном направлении, недовольная донельзя. Теперь даже хаффлпаффский призрак считает дурмштранговца её спутником!

Поляков нашёлся быстро, в переходе между башнями – восседал на подоконнике, свесив ноги на улицу.

-Если хотите покончить с собой, позвольте предложить вам Астрономическую башню, она самая высокая, - сказала Эйлин. – И лучше с северной стороны, чтобы ваше тело не увидели младшекурсники. Кстати, я не могла не говорить, что в Хогвартсе запрещено сидеть на подоконниках.

Никита несколько секунд смотрел на неё так, будто не мог понять, кто она и о чём говорит. Потом медленно развернулся, сев более безопасным образом, снова взглянул на неё – и Эйлин почувствовала себя предательницей.

Сама не веря, что делает это, она села на тот же подоконник, но подальше от дурмштранговца, и положила между ним и собой салфетку с тостами.

-Весьма нездоровая пища, но единственное, что можно унести, - сказала она.

-Тебе Кэти подсказала, - сказал Никита, не глядя на неё.

-Про то, чтобы пойти к тебе – да, - ответила Эйлин, радуясь, что обед только начался, и в этот переход ещё долго никто не войдёт. – Про еду сама решила.

Никита взял один тост, но есть не стал.

-Всегда приезжал к маме на каникулы, - он пожал плечами, - ну, валял дурака иногда, не без этого. Ну, брал у неё деньги на развлечения… в Университете хорошие зарплаты. А теперь оказывается, что я её полностью достал, и видеть меня она больше не хочет.

Эйлин поняла, что нужно сказать что-то. Хоть что-нибудь.

-В Университете и расходы большие, - начала она рассказывать то, что знала от отцовских друзей. – По крайней мере, в зельеварении, но артефакты вряд ли сильно отличаются… Руководство выделяет немало, но если хочешь всерьёз заниматься наукой, этого всегда не хватает. Ингредиенты, оборудование… Опять же, библиотека очень хорошая, но некоторые книги лучше всегда держать под рукой, а не ждать, пока освободятся. У меня одна только лабораторная мантия стоит, как четыре обычных. И обычные тоже должны быть недешёвыми, ведь свою науку представляешь…

-Тебя отец твоими мантиями когда-нибудь попрекал?

Эйлин задумалась.

-Он на мои мантии только один раз потратился, - не без гордости ответила она, – перед вторым курсом. На первый меня собирала крёстная… а крёстный давал подработки – ещё до Хогвартса учил, как правильно читать газеты, давал задания по сбору информации. И по зельям первые заказы мне давал он, а потом набрались постоянные заказчики. И теперь я боюсь, что мне понадобится сумма больше, чем у меня есть. Потому что я понятия не имею, как её просить!

Никита посмотрел на неё и усмехнулся:

-Тебе-то чего бояться!

-То есть? – вскинулась Эйлин.

-Я имею в виду, что ты уже не пропадёшь. А я в жизни ни кната не заработал!

Эйлин задумалась.

-Вот что, - сказала она наконец. – Я сейчас делаю то, чего не одобрит мой отец и чему меня не учили крёстные. И если вы, мистер Поляков, не оправдаете моё доверие, то лучше бы вам и вправду пойти и спрыгнуть с Астрономической башни! С северной стороны, не забудьте.

-Не забуду, - кивнул Никита. – А что ты задумала, Эленька? – с надеждой и интересом взглянул он ей в глаза.

-Не искажай моё имя! – Эйлин спрыгнула с подоконника и развернулась на каблуках. За её спиной взметнулись полы мантии на отцовский манер – у неё впервые получилось добиться этого эффекта, и это немного примирило её с поляковской наглостью. – Я приглашаю тебя со мной на конференцию в Софию. У тебя ещё есть время подать заявку и проработать тему – сделаешь доклад о том, о чём мы вчера говорили. Увидишься с мамой и спросишь у неё, с кем можно общаться насчёт начала карьеры, раз тебя интересуют артефакты. Или сам познакомишься… И не смотри на меня с таким счастливым видом, я не свидание тебе назначаю!

-Это радует, мисс Принц.

Из тени в дверном проёме вышел профессор Снейп.

-Приглашение не в силе, мистер Поляков, - сказал он. – И если говорить о доверии, мисс Принц, то вы свой лимит исчерпали. Я против того, чтобы моя студентка затевала авантюры с иностранцами за моей спиной. Никакой Софии, Эйлин. Я не подпишу тебе разрешение на портал. Я сейчас же напишу твоей крёстной, что мантия для Святочного бала для тебя уже неактуальна. И я не хочу больше видеть тебя с этим выскочкой!

-Не так быстро, профессор, - ответила Эйлин. – Не трудитесь, я сама напишу крёстной. Никита, если ты уйдёшь сейчас, то ещё успеешь на обед.

-Элли, я не…

-Мистер Поляков, не заставляйте просить дважды!


Когда он вышел, Эйлин шагнула к отцу.

-Поговори со мной, папа, - сказала она, - потому что я не понимаю, чем я заслужила твоё недовольство. Я держу дистанцию между собой и молодым человеком. И эта дистанция больше, чем у многих моих ровесниц. Я учусь лучше и обязанностей выполняю больше, чем они, но они попадут на бал, а меня ты не пускаешь. Папа, это несправедливо.

Профессор Снейп молчал.

Эйлин посмотрела в окно. Отсюда был виден Запретный лес – любимый, но в это время года самый мрачный. Листья давно облетели, а снега ещё нет…

-Помнишь, как ты вывел нас из Леса? – спросила она. – Мы тогда пообщались. И тогда ведь всё кончилось хорошо, а ведь было опаснее, чем в замке!

-Это только твоё везение, а не его заслуга, - процедил сквозь зубы Снейп. – Тебе мало того, что я уже назначил? Мне снять баллы с факультета?

-Снимай! – выпалила Эйлин и посмотрела прямо ему в глаза.

Когда ей исполнилось десять, крёстный решил донести до неё две мысли – хорошую и плохую. Она всегда будет ниже ростом, чем большинство окружающих её. Но она может делать так, чтобы впечатление было противоположным. Лорд Малфой научил крестницу, как держать голову и как смотреть на собеседника, а осанка у неё стараниями леди Нарциссы уже была безупречной.

Но на отце драгоценные знания Эйлин не применяла. Никаких «вполоборота и из-за плеча», никаких полуопущенных век – только глаза в глаза. Благо и он, и она владеют окклюменцией, нет никаких запретов для прямого взгляда…

Отец был всем её миром. Она не хотела ссоры с ним.

– Давай поступим так, - сказала Эйлин, взяв себя в руки. – Послезавтра начинается новая учебная неделя. Сними столько баллов, сколько посчитаешь нужным. Если в течение этой недели я их не отработаю, то соглашусь, что не иду на бал. Если отработаю, то бал и София – мои!

Профессор Снейп, не отрывая взгляда от её глаз, произнёс:

-Минус пятьдесят баллов с мисс Эйлин Принц за пререкания с деканом.

Он увидел, как едва заметно – только зельевар уловил бы – дрогнули в улыбке её губы. Набрать пятьдесят баллов для студентки-отличницы при особом желании – задача двух дней.

-Это максимум того, что может снять преподаватель со студента за раз, - пояснил Снейп. – Но ведь у нас в условии не было указано количества студентов? – добавил он вкрадчиво. – В том, что происходит, я вижу не только твою ответственность… Так вот, ещё минус пятьдесят баллов с мисс Катрин Дюнкерк, за подстрекательство. Минус пятьдесят баллов с мистера Джейкоба Блетчли, за то, что берёт на себя твои обязанности префекта, пока ты сидишь с выскочкой из Дурмштранга в библиотеке. И по пятьдесят баллов с мисс Вейн, мистера Бэддока и мистера Причарда…

-С первокурсников?!

Её глаза, обычно тёмного зелёного оттенка, теперь были яркими и очень злыми.

-Ты не можешь наказывать детей за то, что я помогаю им учиться!

-Раз им нужна помощь, значит, они не справляются самостоятельно.

-Но пятьдесят баллов, с каждого! При их происхождении! Ты сам говорил, что им будет труднее, чем чистокровным! Ты представляешь, как они будут себя чувствовать на факультете?!

-Ещё пятьдесят баллов с мисс Принц, - сообщил Снейп, - за нагнетание паники и несдержанность в эмоциях.

-Итого - триста пятьдесят баллов за неделю, - спокойно ответила Эйлин. – Что ж, профессор Снейп, вызов принят. И я попрошу вас не переносить мою завтрашнюю встречу с леди Нарциссой. Выбор ткани для бального наряда – это крайне важный вопрос.



Глава 9.

Высокая-высокая вода. Тёмная, но никогда не чёрная. Сквозь неё не видно звёзд, но где-то высоко они есть. Выше, чем эта вода. Странно – может ли быть что-то выше?..

Высокая-высокая вода, и где-то там – её поверхность, и на ней – корабль.

Если долго-долго смотреть сквозь эту толщу, то в конце концов можно увидеть замок. Сейчас - не видно, как ни старайся. Зато видно корабль. Часть его – над водой. Часть – скрыта. Что ты скрываешь, вода?..

Если смотреть отсюда, то должно быть видно весь корабль. И то, что явно, и то, что скрыто… Высокая-высокая вода, спокойная, надёжная и тёмная, покажи мне…

Покажи замок. В замке – подземелья, в подземельях она, смотрит сквозь толщу воды… И в этом же замке – отец. Его не видно. Не видно. Не видно…

Видно корабль. Большой. Неизведанный. Не опасный.

Или опасный?

Нет. Вода бы не прятала. Воду не обманешь. Такого в ней не растворишь…


Эйлин глубоко вздохнула и сфокусировала взгляд на Катрин. Девушки обменялись улыбками – вместо слов.

-Уже не так боишься моего стеклянного взгляда? – поинтересовалась Эйлин.

Её голова лежала на коленях у подруги, волосы гладким полотном укрывали пол. Хозяйки комнаты, одна – будущая медиведьма, вторая – педантичная дочь зельевара, были помешаны на чистоте, и можно было не беспокоиться – к волосам, даже влажным после душа, не прилипнет ни пылинки. Рядом с ними стоял светильник, излучая, кроме матового света, запах лаванды и хвои – идеально для вечерних занятий окклюменцией. Катрин сидела с длинным свитком – лицо расслабленное, свежее, видно, не читала, а просто скользила взглядом, думая о своём, тоже расслабляя разум…

-К концу Хогвартса, наверное, привыкну, - Катрин потянулась. – Всё, дорогая, кыш. У меня ноги затекли.

-Под весом всех тех зелий, что у меня в голове? – Эйлин первой поднялась с пола и подала ей руку, но Катрин улыбнулась своей мягкой улыбкой и осталась сидеть на полу, в гнезде из одеял и подушек. – Знаешь, вот сколько мы с тобой практикуем, а я так и не понимаю, почему именно вода…

-Может, потому, что она у тебя перед глазами? – Катрин взглянула на потолок, который, в отличие от потолка в Большом зале, не был иллюзией. За толстым зачарованным стеклом возвышалось настоящее хогвартское озеро.

В слизеринских спальнях была своя атмосфера – все они располагались под водой, и во всех было такое окно в озеро. Иногда сквозь такое окно можно было даже увидеть русалку или гриндилоу, но ни те, ни другие не интересовались людьми и не приближались к их окнам.
Потолки были очень низкими, но сами спальни – просторными. Все стены задрапированы во множество слоев плотных тканей – понадобилось бы много терпения, чтобы добраться сквозь них до холодных каменных стен, и такая драпировка берегла от холода и влажности. Никто об этом не говорил, но все это знали: каждое поколение студентов оставляло свой слой ткани – забота о тех, кто придёт за ними, благодарность тем, кто был до них. Ещё на первом курсе Эйлин и Катрин перебирали драпировки – осторожно, чтобы не повредить ранние, хрупкие от времени. Время от времени находили на них вышитые инициалы и даты – пятьдесят, семьдесят, сто двадцать лет назад…

Особое очарование девичьей спальне придавали расставленные вдоль стен ящики с красноречивым изображением черепа и перекрещенных костей. В них доставляли ингредиенты из аптек, и в них же девушки хранили то, что накопилось за четыре года: пергаменты с записями, письма, подарки. И их собственный гобелен, которым занялись ещё на втором курсе. Следующий учебный год они планировали встретить уже в спальне, отделанной и их собственными руками.

– Что же ты будешь делать, когда мы отсюда уедем?

Эйлин и сама не представляла, как будет обходиться без возможности расслаблять ум, глядя на высокую воду. Поэтому отшутилась:

-Первым делом отрежу волосы! Кто же мне будет их расчёсывать, если не ты?

Катрин заулыбалась настолько по-слизерински, что Эйлин, не дожидаясь ответа, бросила в неё подушкой:

-Нет! Никакого Полякова!

Катрин поймала подушку и заулыбалась ещё шире:

-Что, ты всё-таки его увидела?

-Не его, - Эйлин снова села рядом с ней. – Их корабль. Тёмный, странный, ни на что не похожий… Не опасный. В голове не опасный, конечно, а как на самом деле… Странная всё-таки вещь – окклюменция. Открывать сознание, чтобы оно держалось закрытым…

-Генеральная уборка, - пожала плечами Катрин, - в голове. Уже не болит?

Эйлин изумлённо раскрыла глаза:

-Ой, сестрёнка, а я только сейчас вспомнила, что она у меня болела! Ты чудо.

-Память я тебе случайно не стёрла?

Эйлин подумала.

-К сожалению, нет, - она снова встала, и на этот раз Катрин поднялась вместе с ней. – Дались им эти баллы…

-Конечно, дались, это ведь и их баллы тоже.

-Сейчас даже не конец семестра! А моя неделя ещё не началась!

-Не подумай, что я в тебя не верю, - произнесла Катрин, - но… Ты всерьёз думаешь набрать триста пятьдесят баллов за неделю?

-Я всерьёз думаю показать декану, что я настроена всерьёз, - сказала Эйлин. – Я не рассказывала тебе, как мы сплавлялись по Марице?

-Даже если и рассказывала! – Катрин запрыгнула с ногами на её кровать, Эйлин присела рядом. – Обожаю истории про декана в походе. Рассказывай!

* * *

Вода. Куча воды. Выйти утром – и сразу прыгнуть купаться. Великолепно.

А можно даже и сейчас.

Никита Поляков вышел на палубу. Позади были два часа возни с пергаментами и чарами. Освежиться, а впереди – целая рабочая ночь. Пару часов поспать – и подстерегать Элли. Так и не сказала, когда собирается в этот их Хогсмид.

И хорошо, что не сказала. Знает, как заставить быть изобретательным. Умничка.

В тот день, когда их со звездой летающих мячиков схватили дурацкие кентавры, он понял, что способен на многое, на крутую, сильную магию. Тогда он один стоял между девушкой и здоровенными пауками. Она спряталась за его спину – и он смог её защитить. И её, и Витьку, с которым так носится директор – вечно ставит его в пример, как будто его студенты сами по себе ни на что не способны!

«Со вторым днём рожденья тебя!» - сказал он себе вечером того дня.

В Хогвартсе было идеально начинать новую жизнь – никакой муштры, сам себе хозяин. Оказалось, когда преподаватели не ожидают, что ты непременно натворишь бреда, то не так и тянет. Не тянет соперничать с Витькой – зачем? Не тянет кому-то что-то доказывать.

Он и так знает, что может.

И сможет ещё больше.

Невольно улыбнулся, вспомнив, как эта гордая леди схватилась за его руку, когда он колдовал её палочкой. Когда защитил её. А вспомнить только, как на него орали в Дурмштранге за его безобидные иллюзии, сколько писали жалоб родителям – а ведь как пригодилось!

Он поднял палочку, произнёс заклинание Патронуса и стал смотреть, как в воздухе над озером расправляет свои кольца громадный василиск. Как тогда, в лесу, только серебристый.

Не хватало только Эльки, которая, за его спиной, держалась за его руку.

И жаль было прежнего Патронуса – бульдога, друга детства. Вспомнить только, как родители, не сказав ни слова, отдали его собаку. Как он узнал об этом, только отправляясь в Дурмштранг. Как потом они жаловались, что нет у них любящего сына, а есть только неуправляемый…

А смог бы он рассказать об этом Эйлин? Пока с ней не познакомился – даже не подозревал, что можно так относиться к своим родителям. Прямо-таки боготворить. Даже если родитель держит в тисках.

А он бы так смог, как может эта девочка?

Маленькая. Гордая. Достойная того, чтобы её добиваться…

Василиск пропал. В голове щёлкнула дурмштранговская выучка, Никита метнулся в тень.

Он был здесь не один.

* * *

-Началось с того, что я наглупила… - вздохнула Эйлин. – Не суть. Декан поступил так же, как и сейчас, дал невыполнимое задание - поймать дюжину рогатых жаб. За два дня. Иначе больше не возьмёт ни в одну поездку. А для сравнения – поймать одну такую жабу вдвоём или втроём – уже удача. Они там водятся, но маскируются просто гениально, защищаются не на жизнь, а на смерть, да и не за ними мы отправлялись. Его друзья почему-то приняли мою сторону. Представь: шесть зельеваров из четырёх стран ругают декана, и каждый на своём языке, а он отбивается изо всех сил…

-А что он говорил?

-То же, что и обычно – ничего. Когда он отбивается от нападок, у него всё на лице написано, он просто ждёт, когда от него отстанут. А я воспользовалась тем, что все заняты, и пошла тонуть в болоте. Палочка у меня уже была своя, а не бабушкина, но я оставила её в палатке. И правильно сделала, а то бы и её утопила.

-Почему ты не предупредила, что будет такая страшная история? – проворчала Катрин, обхватив себя за плечи. – Ещё и перед сном! Я же маленькая пугливая хаффлпаффка.

-Чёрное-чёрное болото! – зловещим голосом произнесла Эйлин, подбираясь к подруге. – Со всех сторон, вверху, внизу, впереди, сзади, слева, справа - ничего, кроме болота! - с этими словами она накрыла её с головой пледом.

Катрин вскрикнула, вывернулась из-под пледа, схватила подушку и бросилась в атаку.

Через несколько минут, когда они, навеселившись, но так и не разорвав ни одной подушки, лежали на полу в своем гнезде из одеял, укрывшись тем самым пледом, Эйлин продолжала:

-У меня ушло ровно полторы минуты, чтобы угодить в болото, считая с момента, когда я отошла от палатки. У декана – где-то с две дюжины ругательств, пока он меня вытаскивал. Это была моя первая попытка. С пятой я всё-таки дошла до островка, где имело смысл искать жаб… и задумалась – а что дальше? Когда декан учил меня окклюменции, я уже знала про Озеро, уже его любила, и тогда стала думать про него – чтобы успокоиться после болота.

Окно в Озеро было совсем чёрным, но вдруг Эйлин показалось, что где-то наверху мелькнул серебристый отблеск. Она недоуменно вгляделась в чёрную высь, но, решив, что это просто русалка или рыба, продолжила:

-И вот я представила себя маленькой жабой, которая сидит на берегу большой воды. Я – то есть жаба – смотрю на неё, сколько могут вместить мои крохотные глазки, и думаю, что ведь на самом деле даже это огромное озеро – ничто по сравнению с целым миром. А я так и останусь маленькой жабой на берегу… если, конечно, не найдётся кто-нибудь, кто превратит меня в нечто другое… - она взглянула на Катрин - та спокойно восприняла такое сумасбродство. - Я поймала маленькую жабу, она сама забралась мне в руку. Но про этот способ я никому не рассказывала, даже декану… мне показалось, что по отношению к жабам это будет подло.

В комнате наступила тишина. Девушки лежали головой к голове, их волосы – светлые и тёмные – переплелись. К пятому году в общей спальне обе всё чаще понимали друг друга без объяснений. Они понимали, что декан их факультета ставит высокую планку всем – особенно тем, от кого можно многое требовать, и особенно своей дочери. И обе знали, что незачем оправдывать его друг перед другом – ведь на него всегда можно рассчитывать.

-Когда это было? – нарушила молчание Катрин.

-Как раз перед первым курсом.

-Вы после этого были в сотне походов.

-Ещё бы.

-А дюжину жаб ты не поймала.

-Мне и ту одну пришлось отпустить, она оказалась слишком маленькой.

-То есть дело было не в том, чтобы поймать, а в том, чтобы показать, что ты готова ловить?

Эйлин поднялась на локте:

-Кэти, ты бы слышала, как он ругался! Я с ним до следующего лета боялась даже заговорить об экспедициях. А потом мы приехали домой после первого курса, я уже ни о чём не мечтала. И тут он спросил, не ожидает ли мисс Принц, что её декан и наставник будет лично собирать её шпильки?

-Дай угадаю: ты ответила, что твоя дорожная сумка давно собрана?

-Что вы, мисс Дюнкерк. Конечно же, я прыгнула ему на шею! - Эйлин поморщилась. – Нет. Я спросила, к какому климату готовиться и когда я смогу выполнить летнее домашнее задание, и собиралась в три раза дольше, чем было нужно. Крёстный мог бы мной гордиться!

* * *

«Каркарыч мог бы мной гордиться!» - подумал Никита, когда скрылся в тени и выставил щит. – «Если бы не был Каркарычем».

Он запустил чары обнаружения – точно, кое-кому не спится. Прикрыл глаза левой рукой, чтобы не ослепили вспышки заклятий.

Его переполнял азарт. Директор Дурмштранга любил подстерегать студентов, заставляя защищаться в самый неподходящий момент. Он не стеснялся в методах, не скрывал неприязни к бесшабашному Полякову, и после некоторых случаев почтенного директора осталось только возненавидеть.

Никита выжидал. Он давно решил отвечать директору его же методом - не сдерживать себя. Только не в нападении, а в защите.

«А лучшая защита - это у нас что?»

Долго такого не было, в Хогвартсе директор не буйствовал, как в Дурмштранге. Что ж, Каркарычу давно пора вспомнить свои же уроки!

«Колдануть или пусть живёт?» - заклятие заготовлено, осталось только запустить – идёт и не прячется, совсем обнаглел!

Никита подумал про Элькины зелёные глаза и с сожалением решил, что, наверное, пусть живёт – всё-таки директор. С него станется помешать выбраться в Хогсмид. «Вот и становись женатым человеком, даже Каркарычу в глаз не дашь! Может, в предпоследний раз, а потом остепенюсь?»

Он повернулся, следя за тёмной фигурой… и тут под ним скрипнула доска.

Никита выругался – так себя выдать! – сбросил заготовку в противника, тут же отразил его чары – одновременно пальнули. Вспышка справа! - упасть, рыжий луч летит мимо - вот ты где! В темноте, и таким ярким, не дурак ли? Чары-подсечку, чары-удавку, чары-щекотку, учись, как надо, - бесцветными! Не ждать, подействуют ли, - щит, больше блеска в него, пусть думает, что отражающий, - ты смотри, поверил, вот и жди, пока отразится, а мы вот так! Как кстати с Элькой отработал этот фокус, получи, Каркарыч! Перекат, не свалиться в воду, отбить – долго же ты думал, моя девушка быстрее! Но Эленька маленькая, ей легко падать и тут же выпрыгивать, а мы здесь по-другому, обманку в лоб, основное по касательной, самому в сторону – темнота наш лучший друг, ага, промазал! – и вот этим сверху – как тебе? Прямо как в учебнике, даже слишком чисто, ещё одним колданём, на всякий случай… тьфу ты, мачтой по лбу, как бы не сломалась… и пойдём проверим, как там директор. Осторожно проверим – он, скорее всего, прикидывается, собака.

Ты смотри – не прикидывается, что ли? Нет, точно не прикидывается! Даже лоб болеть перестал.

Возьми с полки пирожок, заслужил, красавчик. Идеальная комбинация, как по учебнику. Про такое можно и Эльке похвастаться! Ну, кто здесь боевой маг?!

Никита перевернул противника лицом кверху.

-Люмус!

Опаньки.
Ай да мистер Поляков…

-Это какой-то неправильный Каркарыч!

Возьми с полки пирожок – их там два, твой средний.

-Витька!

Не похвастается он Эльке. Засмеёт, чертовка. И правильно сделает!

-Да чтоб тебе твоя заучка предпочла то рыжее чудило.

-Да чтоб тебе твоя принцесса предпочла того пса из хижины! – не остался в долгу Виктор.

Поляков умолк, вспоминая, что ещё за пёс. Виктор поднялся, смахнул с себя остатки чар, что-то засопел.

-А я и забыл, что ты огрызаться научился, - сказал Никита. На языке их гордой школы это вполне могло означать извинения. - Не буду трогать твою заучку, и не трогай мою принцессу. И вообще, скажи спасибо, я тебя за директора Дурмштранга принял.

-Я тебя тоже, - признался тот.

-Эх ты, ловец. Ты что тут ловишь? Я думал, все спят давно.

-Вот и я думал.

-Да, думать – это не наше! – Никита рассмеялся. – А, ты всё со своим сокровищем! – Виктор поднял с палубы золотое яйцо. – Ну как, из него уже кто-то вылупился?

Шутки про Виктора и его яйцо в последнее время были неисчерпаемы. Те, кто читал великую сагу английского профессора, учили Виктора говорить «моя прелессть!», другие советовали поджарить яичницу и угостить ею судей – но это было самое малое из того, до чего додумались весёлые дурмштранговцы.

Никита понял, почему Виктор бродит по кораблю, когда все спят. Бедный, бедный Витенька.

-Ты как хочешь, Витька, но я всё ещё придерживаюсь своего мнения, - сказал он, - ты должен кого-то высидеть. Как раз к второму Испытанию вылупится. А там уже по ситуации, то ли сразиться с ним, то ли показать, как ты сумел его воспитать. Витька, не дуйся! Подумай про Флёр Делакур, она наверняка заботится о своём дракончике, греет его, укутывает. Вот если бы я был писателем, это был бы такой сюжет! Витя, из тебя вышел бы отменный Отец драконов!

-Об этом я и думал, - неохотно ответил Виктор. – Драконьим яйцам нужно пламя.

-Поэтому ты вышел к воде? – догадался Никита. – Только лучше тебе выйти на берег. Корабль у нас, если ты не заметил, деревянный.

-Это я и собирался сделать, когда ты на меня бросился!

-Послушай, а чем ты собрался его поджигать? Только не говори, что Адским пламенем. Ну его к акромантулам, такое испытание.

-Поляков, ты спятил?!

-Ну да. Где ты – и где Адское пламя. Но всё-таки?..

Виктор молчал.

-Просто так молчишь или что-то хочешь сказать? – поинтересовался Поляков.

-Я видел её во дворе, - заговорил Виктор. – Она была с этим рыжим.

-Кто, Элли?!

-Зачем мне твоя Элли? – Виктор помолчал. - Она держала в руках банку с огнём. Стеклянная банка, полная огня, и она запросто держит это в руках. Не обжигается, ничего туда не подбрасывает. Она знает, как такое делать. Нас такому учили?

-Да как-то вообще не представляю, о чём ты… Да спроси у неё! Серьёзно, спроси, потом расскажешь!

Никита понял и в темноте, что Виктор нахмурился.

-Рассказывай, чемпион, - усмехнулся он, - какая моральная проблема мешает тебе на этот раз? Кроме того, чтобы подойти к девушке!

Виктор молчал.

-Как я могу просить у неё помощи, когда в Турнире её друг участвует? – спросил он наконец.

– Тьфу ты, Витя! Тебе что, самому не интересно, как такой огонь делать? Банка с огнём, говоришь… Без дров, без горючего, что ли? Слушай, я даже Хогвартс зауважал. Даже как-то неудобно: знать кучу боевой магии, а такой ерунды не знать.

-Почему ерунды? Это непростая магия. Может, вообще их внутренний секрет.

* * *

В двух сотнях футов под ними Катрин Дюнкерк взяла в руки самодельный светильник - круглый стеклянный аквариум, в котором горело пламя.

-Купишь завтра в Хогсмиде ещё лаванды? – спросила, присмотревшись к огню.

-Так быстро кончилась? – отозвалась Эйлин. – Принесу из лаборатории, хорошая попалась партия. Сестрёнка, а ты не думала аквариум поменять? Четвёртый год уже с этим, новенького хочется…

-Не хочу ничего менять. Этот не чадит, а как будет с другим…

-На первом курсе не чадили, и вдруг начнём? Чарами, которые просты, как хаффлпаффец? Ладно, как скажешь, оставим этот. Кстати, пора бы думать, какие огоньки к Рождеству поставим.

-Придумай, как менять цвет, - Катрин провела рукой над ровным синим пламенем в аквариуме, - на оранжевый, например. Профессор Флитвик начислит тебе баллов, а я расцелую в обе щеки. Хочется чего-нибудь потеплее…

* * *

Утром в воскресенье Никита Поляков пришёл к слизеринскому столу одним из первых. Большой зал был почти пуст – хогвартские детки отсыпались… Ему же полноценный ночной отдых заменили, как он и планировал, ударная работа с чарами, пара часов сна перед рассветом и купание в ледяном озере. Пытался и Виктора уговорить, но теплолюбивый болгарский зануда подхватил своё яйцо под мышку и заявил, что будет продолжать эксперименты с самоподдерживающимся пламенем.

Зал постепенно наполнялся. Никита в ожидании отработал на посуде три вида трансфигурации, научил двух первокурсников складывать из салфетки дракончика, дождался двух парней с курса Эйлин – квиддичные загонщики пришли перекусить, прежде чем погонять мячи, с ними разговора не сложилось. Пообщался с другим пятикурсником-слизеринцем, тем самым Монтегю, и в разговоре почти дошёл до загадочного портативного пламени, когда – наконец-то! – в зал зашла стайка девушек в слизеринской форме, и среди них Эйлин.

Она кивнула дурмштранговцу, но тут же отвернулась, села не на своё обычное место, а вместе с одноклассницами.

-А я знаю? – пожал Монтегю плечами на его вопрос. – Собрались – значит, зачем-то надо. Бантики обсудить. Хочешь с ними?

Никита с досады бросил в него заклятием, убедился, что лекция по защитным чарам не прошла впустую, бросил тем же заклятием, но с вариацией, и остаток завтрака объяснял будущему аврору, как защищаться при транспонированном импульсе.

Слизеринки тем временем ускользнули. Никита задумался, как за ними проследить, но тут к нему подкатился шарик пергамента.

«В 11.17 у ворот» - гласила записка.

-Ты можешь себе представить, чтобы у целителя был хороший почерк? – усмехнулся Никита. Настроение взлетело выше заколдованного потолка.

-А какой ещё почерк у него должен быть? – снова пожал плечами Монтегю.

* * *

Эйлин была довольна началом дня. Еженедельная тренировка у мадам Линнеи Гринграсс - самооборона, пластика, классическая хореография – как всегда, освежила и взбодрила перед непростой неделей. Эта неделя будет особенно непростой… Конечно же, уязвлённый Слизерин не успокоится, пока не отработает эти триста пятьдесят баллов, которые снял декан. В итоге окажется даже в выигрыше. Но и ей припоминать эти баллы будут ещё долго…

Она уверенной походкой шла к воротам Хогвартса, прокручивая в памяти сегодняшний урок. Тело было в восторге – мышцы приятно ныли, из плеч исчезла тяжесть, накопленная над пергаментами, осанка выровнялась… Крёстная будет довольна увидеть её такой.

На половине дороги к воротам она заметила, что Филч, похоже, взял себе помощника. Ещё подумала: давно пора. Нелегко ему, наверное, держать весь замок в порядке в одиночку…

Но не дойдя до ворот, замедлила шаг:

-Да нет же…

«Помощником» оказался не кто иной, как мистер Поляков. Он держал на руках Миссис Норрис, беседовал с привратником и выглядел бессовестно сияющим.

-Доброе утро, мистер Филч, - Эйлин предъявила ему пергамент с разрешением от декана. – Неужели вы ищете себе преемника?

-Да где же его найдёшь! – Филч, хотя и не впервые выпускал её в нехогсмидский день, внимательно просмотрел пергамент, прежде чем открывать ворота. – Дать тебе поручение?

-Давайте, конечно, - с лёгкостью согласилась Эйлин, зная, как непросто немолодому сквибу добираться до Хогсмида. Она приняла у него мешочек с деньгами и привычный список покупок, Поляков вручил ему кошку и ужом выскользнул вслед за девушкой в приоткрытые ворота. Он провернул это так ловко, что Эйлин заметила его, только когда ворота стали закрываться.

-Насколько я понимаю, у вас есть разрешение выходить из Хогвартса?

-Стыдно признаться, но да, я сегодня цивилизованный! Наш директор лично подписал.

-Но ведь ваш директор осознаёт, что за пределами замка небезопасно?

-Потому-то он меня туда и отправил! – Поляков рассмеялся. – Элли, а что у тебя за поручение? Пирожок и горшочек масла?

Эйлин уже шла вперёд. Её день был расписан, и она не хотела тратить время на то, чтобы оставить дурмштранговца в замке.

-Эту сказку я знаю, - сказала она. – Почему бы вам, мистер Поляков, не пойти по той дорожке, - она кивнула на тропинку, которая ответвлялась в сторону, - она прямее и быстрее. А я пойду по этой!

-А я знаю другую сказку! – ответил Никита. – И она гласит, что, когда девочка Элли идёт по дороге из жёлтого кирпича, ей нужен верный спутник.

Они подходили к большой луже. Никита строил на неё наполеоновские планы.

-Например, - продолжал он, - как преодолеть такое препятствие, не промочив свои серебряные башмачки?

С этими словами он шагнул к Эйлин, чтобы поднять её на руки.

Он предвкушал, как сейчас перенесёт её – лёгкую, как пушинка – как бережно поставит перед собой, как благодарно взглянет она на своего рыцаря… Никита решительно склонился навстречу даме своего сердца.

Как только он к ней прикоснулся, земля ушла у него из-под ног.

Голова пошла кругом, весь мир куда-то полетел, перестал быть прежним, содрогнулся и перевернулся…

Эйлин ахнула:

-Что я наделала!

В другое время она бы повела себя спокойнее. Но только что прошла тренировка, где нужно было раз за разом отрабатывать приёмы самообороны и где их подстёгивала тренер…

-Мистер Поляков… Никита, я не нарочно…

Эйлин лукавила. Её напугало, как резко и без предупреждения дурмштранговец подхватил её под колени, и первым порывом было удержать дистанцию.

- Но вам не стоило так неожиданно ко мне приближаться.

А он, кажется, умудряется ухмыляться!

-Я у ваших ног, миледи…

-Вы тоже это заметили?

Хорошо, что хотя бы в последний момент осознала, что делает, и постаралась смягчить Никите падение… которое сама же и устроила!

Эйлин присела рядом с ним:

-Вы в порядке?

-Что это было, дзюдо или самбо? – проговорил Никита, всё ещё лёжа на земле.

Он прислушался к себе – ничто не мешало ему подняться. Но это виноватое личико… Нет, в таком положении можно немного задержаться!

-Это было то, чем занимаются девушки из Слизерина, пока их однокурсники думают, что они обсуждают бантики! – не без ехидства ответила Эйлин. – Четыре часа тренировки, хоть и с перерывом… и вот мои рефлексы отреагировали раньше, чем я, - она достала палочку и провела над ним лёгкими чарами. – Могу обрадовать нас обоих, я не нанесла вам ни переломов, ни даже сильных ушибов. Но если хотите лежать здесь – не смею отговаривать. А мне пора идти, не хочу опоздать на встречу с крёстной.

Никита неохотно поднялся, отряхнул дурмштранговскую форму и заулыбался:

-Элька, ты всё-таки шикарна!

-Комплименты адресуйте нашей преподавательнице, - ответила Эйлин, уже обходя лужу. – Это мой крёстный попросил её учить нас самообороне. Мадам Гринграсс давала уроки его отцу, который учился несколькими курсами младше неё*.

Никита притих, переваривая информацию.

-Такая бабушка и сама какого угодно волка зарубит! – сказал он.

-Особенно если назвать её бабушкой! – ответила Эйлин.

Очень быстро оказалось, что для того, чтобы Эйлин не промочила башмачков, Никите пришлось бы нести её на руках до самого Хогсмида. Он не был против – но она шагала по мокрым камням быстро и уверенно; Никита был наготове, чтобы подхватить её, если она поскользнётся, но и самому стоило быть осторожным.

Они обогнули Озеро. Дурмштранговский корабль отсюда казался совсем маленьким, а Хогвартс над ним – огромным, величественным, даже на фоне хмурого серого неба. Запретный лес выглядел особенно запретным – мрачным и нелюдимым. Началась зима, солнце не выглядывало уже несколько дней, и то и дело налетали порывы ветра. Эйлин вместо хогвартской формы надела зимнюю мантию из светлой шерсти, укрыла голову и плечи широкой бордовой шалью, подобрала перчатки в тон – всё это смотрелось непривычно и ново, очень ей шло, и смотреть на неё в эту холодную погоду Никите было уютно.

-Почему ты не летишь на метле? – поинтересовался он. – Было бы быстрее.

-Когда теплее, так и делаю, - ответила Эйлин. – Отец не одобряет, но я люблю летать. Так и ингредиенты добывать удобнее – даже не знаю, как бы обходилась без метлы в экспедициях. Но это летний вид транспорта. В сильный ветер… - она смутилась и не закончила.

-А что в сильный ветер? – заинтересовался Никита.

-Меня сдувает, - неохотно призналась девушка.

Никиту вдруг накрыло такой нежностью пополам с умилением, что он с трудом сдержался, чтобы не броситься обнимать её. Она может вести переговоры со стадом кентавров, может уронить о землю человека на две головы выше себя, но не летает на метле, потому что её сдувает ветром!

А Эйлин засомневалась, но не стала развивать тему. Они с одноклассниками часто летали на мётлах за пределы Хогвартса, пасхальные каникулы в горах уже становились их традицией. Интересно было бы слетать вместе с дурмштранговцем…

Но он пока не настолько ей близок, чтобы его приглашать. А до пасхальных каникул – ещё много времени, чтобы это обдумать.

-Но как же ты попадёшь в свой Изумрудный город, Элли, если будешь прятаться от урагана?

-О чём ты?

-Помимо всего прочего – о Трусливом Льве! А ещё – о сказке про девочку Элли, которая однажды не стала прятаться в подвале, а вместо этого отправилась навстречу приключениям, сделала много хорошего и встретила друзей. Но сначала – Трусливый Лев.

-Ты имеешь в виду Невилла Лонгботтома?

-О, так ты его всё-таки знаешь?

-Конечно же, знаю! Не проходит и недели, чтобы мой отец не высказал недовольства. Неужели он тебе чем-то приглянулся?

-Он талантливый парень, и ты зря его недооцениваешь. Больше того, Элли. Я знаю, как он может помочь тебе набрать кучу баллов!

________________________

* Линнея Гринграсс фигурирует у меня в параллельном фике, "Абраксас". Я вспомнила про неё и решила ввести и сюда)


Глава 10.

-А ещё сюда можно доплыть на лодке! – сказал Поляков.

Маленькие домики Хогсмида облепили берег озера, будто наперебой пытаясь заглянуть в воду. Но это было бы неудачной идеей – водный народ не подпускал к себе чужаков. Хогсмидские жители умели ладить с русалками – по большей части потому, что многие из них и сами были людьми не больше, чем наполовину. Хогсмид был перекрёстком миров – волшебников и гномов, русалок, огров… Даты студенческих вылазок всегда сверяли с лунным календарём, чтобы дети не попали на чей-нибудь шабаш.

Всё это Эйлин объясняла Никите, пока они подходили к деревне.

-Смотрите, что сейчас будет, - заговорщицки улыбнулась Эйлин. – Видите вон тот дом со шпилем? Ничем не отличается от остальных, правда?

Дорога в этом месте делала резкий поворот. Они прошли его, и оказалось, что дом со шпилем стоит на островке, и от него до суши – не меньше пятидесяти футов.

-На случай важных переговоров, - пояснила Эйлин, - с русалками. Гордое и самобытное племя, похлеще кентавров. Даже не представляю, что Хогвартс им пообещал, чтобы они согласились на присутствие вашего корабля. Нам даже плавать не разрешают.

-А я уже много раз купался, - озадаченно сказал Никита.

-В такую погоду?

Он довольно закивал.

-Сейчас русалки прячутся на дне, - сказала Эйлин. – Но в апреле начнут выплывать… и тогда будет разумнее поостеречься. Нет никакой радости быть украденным под воду.

-И часто так бывает? – заинтересовался Никита.

-Каждую весну. Всех вытаскивают, конечно, никто ещё не утонул, но на следующий год снова находятся любители прогулок при луне. Не хотят понимать, что школьные правила не для красоты придуманы…

Они как раз проходили поворот к Визжащей хижине, и оба заулыбались, вспомнив приключение с драконом.

-Кстати, мистер Поляков, убедительно вас прошу, - сказала Эйлин, - не добывайте мне ингредиентов из Озера. У нашего факультета договоренность с русалками, и мы с отцом обычно справляемся. А если вы попадёте к ним в руки, то и кентавры, и драконы покажутся вам детской забавой.

-А чем кентавры и драконы лучше русалок?

-Например, тем, что в их среде обитания вы сможете дышать!

Эйлин увидела, что Полякова не обрадовал такой поворот разговора, и переменила тему:

-Насколько я не люблю нашего директора, но стоит отдать ему должное: поддерживать нейтральные отношения между таким количеством диких существ… С одной стороны – кентавры, с другой – русалки, с третьей – студенты.

-Так наш Каркарыч тем же занимается. Только у нас ещё и школа многонациональная! Элли, а за что ты не любишь вашего доброго дедушку?

-Если вкратце, то за необъективность, - ответила она, помолчав. – Но это внутренние дела Хогвартса. Это вам должно быть неинтересно.

Где-то неподалёку пробили часы, и Эйлин сказала:

-Ускорим шаг.

Главная улица Хогсмида казалась сошедшей с рождественских открыток – не хватало только снега. Разноцветные пряничные домики за живыми изгородями, каменная мостовая и то, чего нет ни на одной открытке – запах тыквенного пирога и готовящегося Бодроперцового зелья. Но задерживаться и восхищаться было некогда – часы отбивали один удар за другим.

Они подошли к главному зданию, когда часы на нём ударили восьмой раз. Эйлин оглядела себя, затем Полякова, смахнула с его формы несколько приставших капель грязи.

Хлопка аппарации они не услышали – он припал как раз на двенадцатый удар часов. Рядом с Эйлин и Никитой на ступенях ратуши возникла дама в шляпке с вуалью, в изумительно оттеняющей цвет её волос тёмно-синей мантии с серебряными узорами, прекрасная и безупречная с головы до пят.

Эйлин обнялась с ней, представила Полякова и крёстную друг другу, дурмштранговец учтиво ей поклонился. Девушка только успела подумать, что ей не придётся краснеть за своего непредсказуемого спутника, как он заявил ей в лицо:

-Теперь я знаю, как выглядят феи!

Леди Малфой изумлённо обернулась, будто он смотрел не на неё, а на кого-то за её спиной.

-Простите, крёстная, это какое-то недоразумение, - бросилась улаживать ситуацию Эйлин, готовая провалиться сквозь землю. Она схватила Полякова под локоть, оттянула его в сторону и зашипела:

-Что за наглость?! Я познакомила вас со своей крёстной не для того, чтобы вы её оскорбляли!
-Чем я её оскорбил?!
-Вы назвали её этим отвратительным существом!
-Да почему же отвратительным, Элли?!
-Пакостливые создания с гадкой внешностью и острыми зубами! Они творят неприятности, они воруют детей!
-Элька, да кто тебе такое сказал?!
-Классификатор британских магических созданий!

Никита выдохнул.

-Вот оно как, - сказал он и шагнул к леди Малфой. – Прошу меня простить, - он снова поклонился, - там, где я вырос, другой классификатор магических созданий. У нас фея – это очень прекрасная женщина. Она помогает девушкам, которых не пускают на балы.

-Будем считать, что инцидент улажен, мистер Поляков, - сказала леди Нарцисса. – А теперь я хочу услышать, что это значит? Кто и почему не пускает Эйлин на бал?

-Её обидели сорок четыре раза, - начал объяснять Поляков, - из них незаслуженно – сорок четыре раза. Она заслужила похвалы триста тридцать три раза, а её не похвалили ни разу. И теперь ей предстоит посадить семь розовых кустов, разобрать семь мешков фасоли, познать самое себя и намолоть кофе на семь недель.

-Вам стоило ограничиться фразой «незаслуженно обидели», - сказала Нарцисса. – Эйлин, милая, твоему отцу давно пора уяснить, что своё дурное настроение он не должен срывать на тебе.

-Леди Малфой, вы позволите маленькую просьбу? – заговорщицки заулыбался Никита. - Скажите: «Очень вредно не идти на бал, когда ты этого заслуживаешь!» В одном источнике эта фраза закрепляла чары, которыми можно было попасть на бал. И говорила её именно крёстная!

- Очень вредно не идти на бал, когда ты этого заслуживаешь, - уверенно сказала леди Малфой. – Эйлин, милая, мы отпустим твоего спутника осмотреть Хогсмид. Вы встретите нас здесь спустя час, мистер Поляков. И постарайтесь пользоваться классификатором, принятым в нашей стране. В «Кабаньей голове» встречаются огры и вампиры – будет прискорбно принять их за прекрасных людей.

-«Кабанья голова»! – Поляков засиял. – Наслышан. Не буду оскорблять вас вопросом, как туда пройти. Узнаю у тех, кто похож на завсегдатаев. И если вы говорите, что я вас здесь встречу – значит, так и будет!

-Крёстная, зачем же вы сказали?.. – тоскливо спросила Эйлин. – Теперь его придётся оттуда спасать!

Никита изменился в лице, и от леди Нарциссы это не скрылось.

-Какие странные вещи ты говоришь, милая. Я убеждена, что мистер Поляков не допустит недоразумений, - она улыбнулась юноше из-под вуали, он улыбнулся в ответ, но всё же выглядел возмущённым. – Однако не могу не предупредить иностранного гостя, что «Кабанья голова» - это небезопасное место. Визит туда чреват неприятными последствиями. Поэтому, когда будете заказывать еду или питьё, трансфигурируйте свою собственную посуду и предложите хозяину её. Он привык.

С этими словами леди Малфой взяла крестницу под руку, и они вместе направились по главной улице деревни.

-Мудрые леди не выказывают недоверия своему спутнику, милая, - сказала Нарцисса, когда они отошли достаточно далеко.

-Да, крёстная, но что поделать – я так надеялась, что он не пойдёт в это место!

-Что может случиться в «Кабаньей голове», кроме того, что мальчик ощутит свою силу? Даже если он получит несколько синяков, это будет шагом на пути к тому, чтобы стать мужчиной.

-Крёстная, а как же Драко? – осмелилась спросить Эйлин. – Если бы он захотел пойти туда?

Леди Нарцисса ответила не сразу.

-Драко живёт на свете не для того, чтобы быть запертым дома, - сказала она наконец. – Хотя скажу тебе откровенно – не представляю, как должна себя чувствовать госпожа Полякова, когда её сыну предстоит провести год в чужой стране.

Эйлин подумала про письмо Никите, с которого всё и началось.

-Я хотела посоветоваться с вами, крёстная, - сказала она.

Тут они подошли к лавке тканей. Эйлин открыла дверь перед леди Малфой.

* * *

Никита шагал по Хогсмиду. Быстрая ходьба немного привела его в чувство после высказывания Эйлин. Фея-крёстная слегка разрядила обстановку и смягчила её пассаж, но парень был уязвлён, особенно после высказываний о том, как он полезет тонуть в озере. Спасать его… Будто он сам не сможет себя спасти, если куда-то влипнет. Будто он так уж обязан влипнуть куда-нибудь!

В Дурмштранге – преподаватели и директор постоянно ждали от него подвоха. Дома – дед по отцовской линии, отец - крупная шишка в Министерстве, дядя, брат матери, - все они, наоборот, ждут не подвоха, но великих свершений, достижений и Геллерт знает чего ещё. А он бы и рад – но если это будет его решением, а не выполнением приказа. Если он будет хозяином себе, а не послушным мальчиком, который слушает старших!

Но это всё они. А вот Элли…

У него было полно девушек. В какой-то момент отец и дед затеяли песочить мозги на тему того, что он – наследник рода, несёт перед ним ответственность, должен думать о его продолжении, и так далее. Слово «ответственность» нравилось, постановка вопроса – нет, и Никита понял всё по-своему – благо умел ладить с людьми. Пятый и шестой курс – о, какие были два года… Легко влюблялся, легко любил, легко расставался. Как сигарету выкурить – зажечь, получить удовольствие от процесса, потушить - и вся премудрость. Напробовался. Хватило.

И теперь он не торопил события, ничего не требовал от этой неопытной девочки, позволял ей двигаться к нему навстречу медленно, осторожно, узнавал её шаг за шагом, получал радость от каждой мелочи… Как-то дед – не Поляков, а отец его матери – решил научить его разводить костёр. Никита никогда не отличался терпением, он не нашёл интереса в том, чтобы выстраивать щепки шалашиком, подбирать спичку, и, наверное, тогда он обидел деда. Теперь он это понимал. Теперь он знал, как это – постепенно разводить костёр, который будет греть долго, светить кому-то в темноте…

А ещё он теперь, кажется, знал, как в костёр попадает сырая ветка и вместо того, чтобы греть и светить, застилает глаза дымом.
Элли. Она же своя. Держалась за его руку... Она же казалась не такой, как все они!

Неужели просто показалось?

Зачем тогда это все?!

Никита заметил подходящего типа достаточно сомнительной наружности: вроде бы и одет прилично, а всё равно – что-то в нём не то. Загадал: если он правильно выбрал, если тип подскажет ему дорогу в «Кабанью голову» - значит, и в Элли он тоже не ошибся.

Тип уставился на него недоуменно. Никита замер.

Потом, медленно-медленно, не говоря ни слова, тип ткнул пальцем в сторону дальнего переулка, прямо и направо.

У Никиты будто булыжник с души свалился – он угадал! Парень устремился в указанном направлении, но тут же вспомнил, что на радостях не поблагодарил. Развернулся – и увидел, что улица пуста. Только метрах в десяти – женщина, и с ней ребёнок летит на игрушечной метле.

А ведь хлопок аппарации он не мог не услышать…

Никита пожал плечами и двинулся к желанной достопримечательности. Но не успел он дойти до ближайшего поворота, как ему преградил дорогу громадный чёрный пёс.

* * *

-Леди Нарцисса, мне нужен ваш совет.

Да, ей нужен совет. Она не понимает, что делать с этим дурмштранговцем. С ним интересно, и в какой-то момент она поймала себя на мысли, что ждёт следующей встречи с ним. А потом снова поймала себя на мысли о нём, а потом вдруг оказалось, что таких мыслей очень много – так не было даже тогда, когда она разрабатывала своё первое самостоятельное зелье и думала только о травах, минералах, их свойствах и особенностях сбора и приготовления… Но зелье – это совсем другое, с ним всё ясно: продумать рецепт, приготовить, при необходимости исправить рецепт, сделать доклад и использовать по назначению. А с этим Поляковым как себя вести? Особенно теперь, когда он получил это письмо из дома. Каково ему должно быть?
И стоит ли жалеть его?
Он всё ещё чужак. Всё ещё – незнакомый. Он разговаривает с ней о многом, но себя не раскрывает. Его действительно так задело её недоверие? Разве не он сам создаёт о себе такое впечатление?

-Есть один вопрос, по которому мне затруднительно принять решение…

Что же происходит в Хогвартсе? За пару дней до Первого испытания она, встречая в коридорах чемпионов трёх школ, заглядывала им в глаза. Все они были напряжены – это естественно – и все четверо думали о драконах. Эйлин удивлялась такому единомыслию – а когда началось Испытание, она всерьёз задумалась: что же всё-таки происходит с этим Турниром? И отец ведёт себя странно, и Грюм этот странный, и Каркаров тоже. Все трое переговариваются, их что-то объединяет… Можно предположить, что у двух бывших Пожирателей и мракоборца найдутся общие темы – но не слишком ли эти темы устарели?
А ещё Северус недавно спрашивал у неё, не брала ли она рог двурога; она долго объясняла, что не стала бы воровать ингредиенты у собственного отца… В конце концов она выявила готовность подтвердить под Веритасерумом, что не брала она этот несчастный рог, и Северус, похоже, этому ответу не обрадовался – ему что, легче было бы, если бы она действительно его взяла?!
Что общего у Поттера, Грюма, Каркарова, Кубка Огня и рога двурога?

-Так что ты хотела спросить, Эйлин, милая?

-Я хотела попросить вашего совета. Видите ли…

Я не знаю, как себя с ним вести. И как его воспринимать.
И не знаю, как помирить его с отцом.


-…я не знаю, какой цвет выбрать. Традиционная парадная форма Дурмштранга – ярко-красного цвета, и трудно подобрать оттенок, который будет хорошо смотреться. Если только смотреть среди тёмных, но хотелось бы что-нибудь светлое…

-Да, ты права, милая, тёмные цвета не подходят молодым девушкам для бала. Действительно непростой вопрос. Какие варианты ты сама бы назвала?

Нарцисса давно знала ответ на этот вопрос. Но она ожидала услышать его от Эйлин. Ей хотелось знать, насколько удалось привить крестнице вкус.

Сейчас Эйлин рассматривала отрезы тканей, ни на одном не останавливая взгляда. А леди Малфой чувствовала гордость за неё. За то, что девочка научилась превращать отсутствие красоты из недостатка в достоинство: лёгкий, неощутимый макияж, удачно подобранная причёска, ухоженная и чистая кожа лица – и вот она становится девушкой запоминающейся, неординарной внешности. Целеустремлённая и сообразительная. Не тушуется в присутствии юноши, но держит его на почтительном расстоянии. Знает себе цену.

Совсем как Белла.

-Лиловый, голубой, персиковый – это всё не то, - говорила Эйлин. – Пастельные тона потеряются на фоне его мантии. Леди не должна быть ярче своего спутника, но и не может быть лишь дополнением к нему, не так ли, крёстная?

-Разумеется, Эйлин. Посмотри, как ты находишь вон то серебристое кружево?

-Мне оно напоминает рыболовную сеть. И я бы не хотела серебристый – слишком явная отсылка к факультету.

О, как нелепо выглядели гриффиндорки в красно-золотых бальных платьях, хаффлпаффки в жёлто-чёрных выпускных мантиях… Крестница заслужила похвалу.

-Белый? Идеально оттенит и его мантию, и цвет твоих волос.

-Вы, должно быть, шутите, крёстная? Будто к свадьбе примеряю.

Ещё одну проверку прошла. Даже жаль, что крестница оказалась такой способной ученицей – тем тревожнее за неё.

Нарцисса не любила покидать Малфой-мэнор. Летом Люциус уговорил её выйти в свет – на квиддичный матч; она пошла навстречу мужу, но это совершенно не принесло ей удовольствия. Проводить Драко в Хогвартс и встретить его с поезда, выйти с ним на Диагон-аллею и пару раз в год составить мужу партию на светском мероприятии – вот и всё, и Нарциссу полностью устраивал такой затворнический образ жизни. Её дом – её крепость, и вовсе не обязательно расточать силы на общение с множеством людей… Но сейчас она была рада выбраться в Хогсмид – не только пройтись по знакомым местам и повидаться с крестницей, но и немного отвлечься.
За последние пару месяцев Люциус слишком часто встречался с людьми, с которыми не поддерживал отношений с момента падения Тёмного Лорда. Прошлое слишком навязчиво пробиралось в их налаженную жизнь. Поначалу Нарцисса старалась не думать, не накручивать себя, но позже всё-таки решилась спросить Люциуса, не стоит ли им ждать перемен?
«Не стоит, - ответил он, - это будут не те перемены, чтобы их ждать».

-Вот, посмотри, милая: приятный оттенок, вейловский шёлк.

-Какой красивый. Но этот золотистый блеск всё портит. Я заметила бархат подходящего цвета, но, боюсь, буду выглядеть в нём, будто в портьеру завернулась.

-Да, бархат – не лучшее решение для молодой девушки. Может быть, ты всё же изменишь своё отношение к фиолетовому?

А заодно и к своему отцу. Согласишься перевестись в Шармбатон – для своей же безопасности. Северус сказал, что оставлять его она наотрез отказалась. Беллатрикс тоже поступила бы так… да она так и поступила, предпочла уйти в Азкабан, но не отрекаться от человека, которому предана.

Чью сторону в приближающейся смуте может занять девушка, у которого и обожаемый отец, и уважаемый крёстный – Пожиратели? А указывать Эйлин, как ей поступать, - только навредить. Белла тоже не любила, когда ей приказывали.

Она уже не младшая сестрёнка строптивых Беллы и Меды. Она сама отвечает за младших… Уже почти взрослых.
Она смогла привить крестнице вкус. А привила ли она ей умение принимать решения и определять свой путь?
Смогла ли она уберечь хоть кого-то из близких людей?

-Милая, а как ты находишь этот шифон? Если найти под него подходящий шёлк…

-Лазурный, я думаю… Нет, лучше аквамарин.

-Прекрасно, уже что-то вырисовывается. Шёлк, шифон, и я бы добавила ещё слой кружева. Вот, взгляни – вышивка ручной работы.

-Сколько труда. Но будет тяжелить, а я бы хотела что-то более лёгкое, летящее…

Крестница улыбается уголками губ – юная девушка, которая собирается на бал. У которой есть все шансы примерить наряд Пожирателей.

-Пойдём снимем мерки, милая, и немного отдохнём. Расскажешь мне, как дела в Хогвартсе?

* * *

-Какой ты у нас хороший! – проговорил Никита самым добродушным и радостным тоном, предусмотрительно выставив щит. – Какой могучий, сильный зверь! А мы с тобой уже виделись – помнишь?

Пёс заворчал, но без агрессии, и Никита убрал щит.

-Ты голодный? – пёс подступил к нему и заглянул в глаза. – Понятно! – рассмеялся парень. - Идём, покормлю. Ко мне! – приказал он и обрадовался: хоть и давно у него был свой пёс, а всё же умение давать команды сохранилось.

Когда-нибудь у него снова будет собака…
Только надо будет её с Элькой подружить.

-А ты знаешь, где «Кабанья голова»? – поинтересовался Никита, и пёс бросился вперёд. Отбежав немного, остановился, оглянулся, замахал хвостом.

Здесь предсказуемо начинались совсем другие места, не те, что на главной улице. Никита услышал, как совсем близко за его спиной захлопнули окно – и тут же в доме, мимо которого он сейчас пройдёт, окно распахнулось. Сопровождающие! Даже не скрываются.

Никита представил, как он сейчас выглядит: в развевающемся плаще Дурмштранга, с волшебной палочкой в руке, в сопровождении огромного чёрного пса. Словно герой средневековой повести.

«Кабанья голова» во всех путеводителях описывалась как сомнительное, опасное, нечистоплотное во всех смыслах место. Поэтому Никиту тянуло туда, как магнитом. Определённых планов не было – посидеть, осмотреться, свести знакомство, а если повезёт – то и что-то полюбопытнее. Не всё же на корабле киснуть! Он был уверен, что с ним ничего не случится: в центре магических коммуникаций, среди дня, ещё и с лучшим из лучших в Дурмштранге!

И всё же он был рад идти не в одиночку.

Пёс привёл его почти на окраину деревни, к ободранному домишке, совсем не похожему на те, что на главной улице. Никита уверенно распахнул дверь.

В лучших традициях героев из подобных декораций – задержался на пороге на пару секунд, давая присутствующим заметить и оценить его персону и заодно рассматривая помещение.

Пёс тем временем расположился у одного из столов, и Никита, проходя по залу, оценил умную тварь. Он сам не выбрал бы места лучше!

-Что из еды? – первым делом поинтересовался парень у трактирщика.

-Мясо, сыр, брынза, - буркнул тот. - Хлеб.

-Мясо, сыр, брынза, хлеб – несите! А мне – медовухи и что-нибудь закусить, - Никита подал трактирщику трансфигурированный стакан.

Тот кивнул и удалился, не удивившись ни стакану, ни псу. Никита занял своё место, пёс положил морду на столешницу рядом с ним.

-А говорят – притон! – сказал ему Никита. – Я такого приёма для собак не припомню в лучших домах Петербурга! Не говоря уже о Москве. Ты как, не сердишься, что мы тебя выгнали из твоей хижины? – пёс коротко гавкнул. – Ну прости, мы другого зверя туда притащили – вы бы с ним не подружились, он слишком огромный!

Глаза привыкли к полумраку, и Никита огляделся. Как учат в Дурмштранге: осмотри место, составь впечатление, реши, чем будешь отбиваться, как защищаться и где запасной выход.

Кабак как кабак. Всё немытое – Эльку сюда не приведёшь – и донельзя атмосферное. Табуреты разной высоты – чтобы и великанам, и гномам было удобно. Хорошие, крепкие. И ухватистые – вон как ножки отполированы! И столы хороши: перевернуть трудно, сдвинуть тоже, а палить из-под них легко. Куча мусора на полу, чтобы мягче падать, - будет из чего трансфигурировать, если придется. Стены удобные – заклятия не будут рикошетить. Потолок – деревянные балки со следами зубов либо когтей, вниз свисают гроздья каких-то ерундовин, бабуля так держит на чердаке лук и кукурузу, а здешний трактирщик – свою какую-то нечисть, можно одну ветку утащить и Эльке подарить, пусть развлекается, вдруг ещё какую-то живность поймает. Окна маловаты, зато выход близко.

Ни дать ни взять – боевая аудитория в Дурмштранге! Как хорошо всё приспособлено.

Трактирщик притащил стакан с мутной жидкостью и блюдо с неровными кусками хлеба и сыра. Вынул из кармана и бросил на стол несколько головок чеснока.

-Это и есть закуска? – поинтересовался Никита. – Спасибо, у меня свидание.

-Это от вампиров! – буркнул трактирщик и удалился.

-За счёт заведения? – крикнул Никита вслед.

-А как же! Два сикля штука. Хочешь – ешь, хочешь – нет, но потом не жалуйся.

Никита подбросил одну головку на ладони и усмехнулся.

-Вот жук! – сказал он псу, который жадно уминал с блюда. – А то я не знаю, чем от вампиров спасаться!

Но чеснок всё-таки положил в карман – на память.

-Эх ты, биопылесос! – Никита умилённо наблюдал за псом, который глотал еду. Где-то сейчас его бульдог? Покормит его кто-нибудь?.. Седьмой год пошёл, а тогда ему было три. Девять лет – немало для собаки, но ещё есть шансы его найти.
Правда, у него теперь новые хозяева. Теперь друг детства уже вряд ли его вспомнит…

Чтобы отвлечься, Никита попробовал медовуху – оказалась на удивление сносной, забористой – и стал осматривать немногих посетителей.

Тут его постигло разочарование.

-Филиал Большого зала! – пробормотал он.

У окна – двое в капюшонах, под стенкой ведьма курит трубку, а вон знакомые лица, сразу не заметил – двое из ларца, одинаковых с лица, примелькались в Хогвартсе. С ними смутный тип, вроде бы Турниром заведует. А в дальнем углу другое знакомое лицо – да какое! Девушка, ещё и из Шармбатона. Её-то как сюда занесло?

Приходишь в самый страшный притон, ожидаешь увидеть головорезов, а за половиной столов школьники сидят. Подраться не с кем.

Пёс уже смёл всю еду с блюда и теперь грыз головку чеснока.

-Что, такой голодный? – развеселился Никита. – Подожди, сейчас тебе мяса принесут. У тебя будет пир!

Он потрепал пса за ухом и стал присматриваться к шармбатонке. Свести знакомство? Хотя бы узнать, что она здесь забыла. Но французскому его учили давно, а других языков эти феи не признают…

Придётся общаться с трактирщиком. Для начала - узнать, какие посетители здесь бывают и что им друг от друга нужно!

* * *

В лавке тканей был небольшой кофейный зал – для тех, кто хотел отдохнуть или был в ожидании, для мужей ведьм, заглянувших за обновками, а также для дополнительного заработка – столы укрывало великое множество салфеток, ажурных и вышитых, со вделанными чарами – образцов ведьминских умений.

Эйлин и Нарцисса сидели здесь. Они обменялись несколькими светскими фразами - дебют, как в шахматах, был разыгран, и теперь Нарцисса ожидала от крестницы разговора по делу.

-Леди Нарцисса… - заговорила Эйлин. – Вы не подскажете мне…

-Да, милая?

-В следующем году у нас будут новые префекты. Как убедить Пэнси быть терпеливее к младшекурсникам? Я рассказываю ей, как меня учили вы и декан, но, похоже, это просто не для неё…

Неужели шестнадцатилетнюю девушку в ожидании бала занимают дела факультета? Нет, это Люциус собственной персоной. О чём бы ни говорил – сначала будет долго блуждать… Но раз крестница спросила – нужно отвечать.

-Милая, ты достаточно долго общалась с лордом Люциусом, чтобы знать, как в делах распоряжаются чужими особенностями.

Эйлин почувствовала упрёк. С крёстной можно было разговаривать без обиняков.
Но всё же она никак не могла решиться…

-Вы полагаете, что стоит позволить Пэнси проявлять себя так, как она обычно себя проявляет?

-Для того, чтобы учить первокурсников манерам, на их курсе есть Драко.

Пэнси и Драко, действительно… Бедные первокурсники нового набора.

-Лорд Люциус рассказывал мне, как распределять занятия. Обязанности префектов - пергаменты, общение с преподавателями и младшие, но мы можем перераспределить, чтобы делать не по три одинаковых дела, - Эйлин проводит в воздухе черту, будто сверяется с невидимой таблицей, - а обменяться обязанностями, - она проводит новую черту поперёк первой. – Я перепоручу ей рутинную работу и тех преподавателей, что ведут факультативные предметы, себе оставлю только деканов… и новый курс, конечно. Как полагаете, крёстная, это можно расценить как самоуправство и наглость с моей стороны?

-Можно, милая. А что сказал бы тебе твой крёстный?

-Что от этого все только выиграют.

-Тогда, если кого-то и огорчит эта, как ты говоришь, наглость, это будет только его заботой. А как ты объяснишься с деканом?

-Я сообщу ему, как только приму решение. Не хочу, чтобы он тратил время на то, что может решиться и нашими силами.

Прекрасно, Эйлин, как же это прекрасно – не оглядываться во всём на обожаемого отца.

-Но, разумеется, я не буду настаивать, если декан сочтёт нужным внести коррективы.

-Почему, милая?

-Как почему? Не я ведь главная, а он.

Нарцисса неплохо владела окклюменцией – Белла постаралась. А она в свою очередь постаралась, чтобы крестнице изучение этой науки принесло меньше слёз, чем ей. Белла была заботливой старшей сестрой, только заботу понимала по-своему.
Нарцисса могла многое сказать и о главенстве, и о принятии решений. А сейчас она просто была рада, что Белле всё же удалось научить её закрывать мысли. Она не хотела бы, чтобы крестница узнала, как она относится к её отцу.
Северус, каким он был в школьные годы, и взгляда не смог бы поднять на такую, как Эйлин. Его дочь уже сейчас смелее и увереннее, чем был он и в более старшем возрасте. И он тогда не мог бы и мечтать о том, чтобы такая девушка смотрела на него снизу вверх!

-Скажи мне, милая: кто из нас с лордом Люциусом главнее?

-Зависит от того, кто из вас спрашивает, - едва заметно улыбнулась Эйлин. Нарцисса улыбнулась в ответ.

-А если бы спрашивал мистер Поляков? – крестница не спешит заговаривать о нём – придётся самой.

-Стороннему человеку я бы ответила, как есть. Что вы – самая красивая и гармоничная пара, какую я знаю. Но Никите было бы трудно ответить. Мне показалось, что в его семье непростые отношения, а леди в таких случаях не рассказывают о тех, кому повезло больше… Крёстная, а вам приходилось жалеть лорда Люциуса?

Наконец-то начала раскрываться, но и тему выбрала… Смилуйся над тобой Моргана, милая, как бы тебе этого и не узнать.

-Первое правление Тёмного лорда было сложным, Эйлин, и всей магической Британии пришлось непросто, не только нам.

Восстанавливать после Круциатусов, отмывать его мантии от крови – да, руками, и да, самой. Трудно было бы объяснить Малкин, зачем так часто покупать новые мантии. А в какой-то момент это становится даже в радость – хоть что-то можешь сделать. За несколько часов до приёма, где нужно держать мужа под руку и улыбаться тем, кто каждую неделю пытается его убить…

-Крёстная…

-Да, Эйлин?

-Вы сказали – «первое»?

Удивлённые зелёные глаза. Не взволнованные, не напуганные – просто слегка удивлённые. Всего лишь оговорка по новейшей истории магии.

-Разве было ещё одно?

Очень нелепая оговорка. Так некстати.

-Пойдём займёмся твоей мантией, милая. Я сейчас поняла, какие там должны быть кружева. Помнишь те, что переливаются голубым?

-Но ведь…

-Т-ш-ш. У тебя будет самая лёгкая и летящая мантия, Эйлин, твоему кавалеру останется лишь крепко держать тебя, чтобы ты не улетела. Идём.

* * *

Трактирщик выглядел угрюмым и необщительным. По сравнению с ним даже хогвартский профессор зельеварения был компанейским собеседником – хоть он и был саркастичен и неласков, его сарказм лился рекой. Здесь же информацию нужно было выдавливать по капле.

Никита решил начать с того, о чём мог вести разговор, - с напитков. Когда хозяин принёс огромную миску с мясом и костями и без лишних слов поставил её псу, дурмштранговец начал действовать. Он похвалил медовуху, добавил пару слов о том, какие вина и настойки готовит его дед по стороне матери. На ответный шаг он не рассчитывал, но трактирщик его удивил. Он вдруг уселся с ним за стол!

-Ты что за птица? – грозно спросил он из-под косматых бровей.

-Я Никита! – парень радостно протянул трактирщику руку. Тот пожал её, но смотрел будто с подозрением и какой-то снисходительностью. – А вас как зовут?

-Для тебя – мистер Дамблдор, - буркнул тот.

-Дамблдор, - Никита рассмеялся. – Я смотрю, распространённая у вас тут фамилия! Скажите, мистер Дамблдор, а с какими делами к вам сюда ходят? Я имею в виду – если предлагать, скажем, артефакты?

-Так ты не студент? Этот, как его, - теперь мистер Дамблдор смотрел на него будто даже с брезгливостью, - торговый агент?

-Вот вы меня зря сейчас так оскорбили! Я ничей не агент, я сам себе хозяин.

-Ну-ну, хозяин, - проворчал Дамблдор. - Псу спасибо скажи, если бы не он, я бы тебя выкинул давно. Явится какой-то сопляк и давай донимать посетителей, то посуду у него купи, то метлу, то ещё какие цацки. А потом рассказывают, что у меня люди пропадают!

-А что за цацки предлагают?

-Да я тебе хоть сейчас вынесу полный мешок, мне девать уже некуда. Пробовал в печку, так оно воняет и взрывается. Как напридумывают, как наприносят, а потом бегут – только пятки сверкают. А мне за ними их барахло убирать!

-Значит, конкуренция… - проворчал Никита. – Понятно.

-Да какая конкуренция! – Дамблдор оглянулся на того типа, что сидел с рыжими близнецами, и принялся ворчать: - толковых артефактов днём с огнём не доищешься, у вас на материке их и учат делать, и клепают почём зря, а у нас… - он снова развернулся к Никите. - Я бы себе вредноскоп завёл, только у нас толковых не делают.

-Так куда вам вредноскоп? Они же все будут зашкаливать ещё на пороге.

-Я и говорю – толковых не делают! Какой ни принеси – жужжит, как бешеный шмель. А сам не светит и не греет.

Он снова неодобрительно взглянул на Полякова:

-А ты умеешь, что ли?

-У меня мама умеет! - обезоруживающе улыбнулся тот. – А я только учусь. Мистер Дамблдор, а хотите сделку? Вы мне – мешок, как предлагали, а я вам попробую сделать толковый вредноскоп. А если получится, то я тут у вас буду новых заказчиков искать!

-Так я что, против? – буркнул Дамблдор. – Сюда за этим и ходят, за сделками. Мне всё равно, были бы посетители порядочные. Это вон Паддифут с Розмертой пусть к себе кого попало пускают.

Никита крепился, как мог, зажимал рот ладонью, но потом не выдержал и расхохотался:

-Так вы, оказывается, репутацию бережёте!

-У меня репутация такая, что её беречь незачем – кто её тронет! Я заведение не для денег держу, так что мне всё равно, если кто-то ко мне не придёт. Но если приходит – пусть не держит остальных за дураков, а себя за самого умного. Вот чего не люблю – когда кто-то себя выше других ставит.

Пёс уже обглодал мясо, выбрал себе самую большую кость и разлегся с ней на полу.

-Вам собаку не надо вместо вредноскопа? – поинтересовался Никита. – Я бы взял, но наш директор на корабль точно не пустит.

-Да и я бы взял, - пожал плечами Дамблдор. – Только он надолго не задержится. Бродяга – он и есть бродяга, что с него взять…

Трактирщик отправился за обещанным мешком, Никита пил медовуху и оглядывал посетителей. От рыжих близнецов уже куда-то скрылся их собеседник, и теперь они возмущённо о чём-то переговаривались. Всё остальное было без изменений, француженка всё так же сидела в своём углу…

И тут входная дверь распахнулась. Трое в длинных плащах, с капюшонами на лицах, прошли через зал, не утрудившись закрыть за собой дверь, и обступили стол, за которым сидела девушка.

Никита подобрался. Сжал палочку, заготовил пару заклятий.

Что-то будет…

* * *

-Верность, Эйлин, - сказала Нарцисса. - Верность своему избраннику не может быть частичной. Если ты выбрала его, то не заменяй его никем другим. Даже им самим из твоего представления, каким ему положено быть.

Они уже завершили все дела и теперь прогуливались по главной улице. Ветер с бешеной скоростью гнал облака, и жители Хогсмида закрыли от него окна, но улицу всё так же наполнял пряный, зимний запах пирога и зелья от простуды.

Эйлин закрепила шаль, чтобы её не трепал ветер, и спросила:

-А если я не могу решить, довериться ли ему?

-Если всё хорошо, но что-то смущает – значит, не твоё.

-Тогда я могу сделать вывод, что это – моё, - проговорила Эйлин, - потому что всё ровно наоборот. Всё нелепо и странно, но что-то говорит в его пользу.

-Тебя что-то торопит, милая? Ты никуда не опаздываешь, и незачем позволять чему-то на тебя давить. Занимайся тем, чем занималась бы без него. Твоя жизнь не сводится к тому, чтобы услужить интересам мистера Полякова… или любого другого мистера.

-Мне кажется, ему сейчас нужна помощь…

-Помощь, Эйлин, нужна всем и всегда. Никто не возражает, чтобы ты была с ним доброй и милой, но никто не вправе требовать от тебя, чтобы ты забыла о собственных интересах.

По лицу крестницы Нарцисса увидела, что девочка всё поняла правильно. Она будет с ним в меру дружелюбна, в меру холодна, а он будет всё сильнее привязываться к ней… и пусть. Пусть она останется с этим юношей, пусть он после Хогвартса заберёт её к себе – лишь бы она не досталась Лорду.

-Передавай Кэти мои приветы, милая.

-Непременно, леди Нарцисса. Я уверена, ей понравятся перчатки, которые вы выбрали для неё.

-Джейкоб, ты говоришь, пригласил её на бал?

-Да. Я так за них рада.

И друзья у крестницы – лучше не придумать. Юрист и колдомедик. Можно надеяться, что она переживёт эту бурю.
Будет на кого рассчитывать, когда всё кончится…

Как странно – рассчитывать на ту, что годится тебе в дочери… и при этом – уже почти взрослая. На её друзей, которые всего четыре года назад были совсем ещё несмышлёными детьми. И на её избранника, который тот ещё баламут.
Но как раз таким баламутом Лорд не заинтересуется всерьёз…

По крайней мере, на это есть надежда.

-Посмотри, милая, это ведь мистер Поляков уже идёт. Кажется, этого синяка на лице у него не было?

-Да, крёстная, не было. И почему я не удивлена…

-Привет, леди! – заулыбался им Никита.

-Я уже несу подарок для Катрин, - сказала ему Эйлин, - вам не стоило брать ещё один.

-А, это! – Никита потрогал синяк. – Да так, небольшой конфликт интересов. Трое каких-то невежливых господ изволили быть назойливыми с одной леди, которая, очевидно, по неопытности попала в это место.

-И это они?..

-О, нет, нет! Это другой конфликт интересов. Кое-кому приглянулся мой трофей, - Никита приподнял полученный у Аберфорта мешок. – Но даром я, что ли, сын Мастера артефактов?! Я их защитил!

Они простились с леди Малфой и направились в замок, рассчитывая успеть к обеду.

За тот час, что они провели в Хогсмиде, погода ухудшилась, небо резко потемнело, и очертания гор стали более мрачными и тяжёлыми. Всё указывало на то, что к вечеру пойдёт снег, и уже утром по этой дороге будет гораздо труднее дойти к деревне. А может быть, даже невозможно…

Никита рассказывал о своих приключениях, уделяя особое внимание чёрному псу: как тот пришёл к нему в спутники и был его провожатым, как вместе с ним защитил молодую леди, попавшую в беду, как вступился за него самого, когда на выходе из «Кабаньей головы» его пытались – нет, не атаковать, а скорее разыграть, и как отважный пёс попрощался с ним, став на задние лапы и почти уложив передние ему на плечи.

-Вы запомнили того, кто на вас напал? – спросила Эйлин.

-Да разве это нападение, Элли! Я бы справился с ними одной левой.

-Так он был не один?!

-Да ничего особенного. Я же говорил, что вас тут толком не учат!

-И это был кто-то из наших?!!

-Нет, не переживай, не с вашего факультета! С вашими я бы справился одной правой.

Эйлин преградила ему дорогу:

-Кто это был?

-Да мы уже помирились. Элли, - он попытался отвести её, но девушка отдёрнулась, сложила руки на груди, - я понимаю, что ты возмущена неравенством сил, но что поделать – они сами не стали брать себе подмогу! И кстати – это было последнее Протего, которое я тебе ещё не показал. Плащевидный щит, лёгкий, как первое дыхание весны, и полезный, как рыбий жир!

Никита начал рассказывать об этой, самой сложной разновидности защитных чар, и Эйлин волей-неволей слушала – ей пришлось унять своё негодование и отложить его до лучших времён. Про себя она решила, что, если Поляков не назовёт ей тех, кто нападает вдвоём на одного, она пойдёт к Дамблдору и к Каркарову и заставит их разобраться!

Хогсмид уже остался позади. Они шли по пустой дороге, Никита рисовал в воздухе формулы, а Эйлин пыталась их воспроизвести. С таким щитом она бы и по Хогвартсу ходила – никогда не знаешь, где тебе понадобится щит, который с тобой, как невидимая одежда…

-А ещё у нас был целый курс о взаимопроникновении магловской и магической культур, - внезапно сменил тему Никита. – Мы рефераты писали про детские книжки, про говорящие зеркала и так далее. Про то, как маглы себе схватывают наши реалии.

-К чему это вы?

-К чему? Когда мы шли сюда, я рассказывал тебе про Трусливого Льва. А вот и Летучие Обезьяны пожаловали!

Эйлин только сейчас заметила, что над ними кружат две метлы.

-Мистер Уизли, - сказала она, - и мистер Уизли. Так это были они?! – она вскинула палочку.

-Элли, это же будут совсем неравные силы! – рассмеялся Никита, задвигая её за спину, и выставил щит против луча заклятия, который уже летел в их сторону.

Сверху что-то закричали.

Никита был счастлив. Примерно на такое приключение он рассчитывал, направляясь в «Кабанью голову»! Потасовка, которая началась там, продолжалась уже здесь, а главное – Элли могла оценить его чары! Пусть она не видела, как молниеносно он отреагировал на то, что эти двое считали нападением. Пусть она не присутствовала, когда он в одиночку отогнал троих уродов от девушки – но сейчас она здесь! Она всё видит!

Он не выдержал и запустил Патронуса.

Бросаться боевыми чарами по малышне не хотелось – уж кто-кто, а они ему не соперники. А Патронус – на то он и Патронус, чтобы защищать. Он одним своим видом половину противников разгонит, зверюга!

Но василиск, вылетев навстречу близнецам, вдруг сменил направление. Он летел от них!

Убегает, что ли?!

Никита оглянулся ему вслед… и тут же бросился помогать Эйлин, бешено резонируя её чарам, какая же она умница, что догадалась обернуться!
Чудовище было в каких-то шести-семи метрах от них. Огромное, страшное, и оно нападало! На пустой дороге, откуда только взялось?!

-Ты что ж такое будешь… - проговорил Никита в такт своим движениям. Палочка с трудом слушалась, перекачивая его силу в щит Эйлин, и руки дрожали от напряжения – слишком огромным был этот монстр… Будто гигантская тёмно-зелёная змея – и ни секунды не стоит на месте, не даёт себя рассмотреть, бьётся и бьётся о щит.

Эйлин стряхнула его с палочки и шагнула назад, и в ту же секунду Никита занял её место, подхватил чары и сразу почувствовал подпитку – с ума сойти, да они же команда! Осознание того, как мастерски они действуют сообща, подействовало почти как её магическая поддержка. У неё отличные защитные чары, и щит выбрала правильный, но пока он для неё слишком сильный, а вот ему – в самый раз. Хорошо, что поняла, не стала геройствовать, пусть лучше резонирует, это ей тоже отлично удаётся…

Но не будут же они до вечера прятаться от чудища?! Надо атаковать, только как? Летучие обезьяны не справятся, а у них двоих палочки заняты…

Эйлин крикнула двоим на мётлах лететь за подмогой.

-Подожди, - Никита коснулся её плеча, - есть идея! Подхвати, - он стряхнул щит, как она, и снова вызвал Патронуса.

Когда он начал помогать Эйлин, его василиск растаял. Теперь же он приближался к чудищу. Шансов мало, но вдруг – кто справится со змеёй, если не другая змея?

Серебристый василиск приземлился перед зелёным страшилищем. Никита затаил дыхание.

Эйлин продолжала держать щит, но Никита вдруг понял – сам не зная, как – что в этом уже нет необходимости.

-Отпускай, Эленька, - он положил ладонь поверх её руки с палочкой. – Отдыхай.

Щит растаял.

Двое рыжих на мётлах спустились к ним и восхищённо уставились на неведомое существо – с блестящими продолговатыми чешуйками, с узорным гребнем на спине, с головой, которая не могла принадлежать змее…

Поляков бросился к земле. Но Эйлин его опередила – сама подняла свою перчатку, которую уронила, когда начала колдовать.

-Никита, кто это может быть?.. – спросила, пытаясь отдышаться.

-А я думал у тебя спросить. Ты вроде как разбираешься в тварях, особенно чешуйчатых! – Никита встряхнул палочкой, и его Патронус, который начал было таять, стал ярче.

Один из близнецов сказал что-то второму.

-Пять баллов с мистера Уизли за оскорбление студентов Слизерина! – сказала Эйлин. – Ещё по пять баллов с мистера Уизли и мистера Уизли за невыполнение приказа префекта.

-А кому ты приказывала, - поинтересовался один из рыжих, - мистеру Уизли или мистеру Уизли?

-Потому что если мистеру Уизли, то я ни при чём!

-А если мистеру Уизли, то почему сразу я?!

Змеевидное существо снова попыталось броситься в их сторону. Но василиск вился вокруг него – огромный, энергичный защитник.

-И где благодарность за то, что мы вас предупредили?!

-Ещё по пять баллов с каждого – за то, что не дали договорить, - сказала Эйлин. – И по десять баллов каждому за предупреждение. Хотя мне оно не понадобилось, я и так узнала о нападении!

-Твой первый плащевидный щит? – обрадовался Никита. – С обновкой вас, леди!

-Я наделала в нём ошибок. И я дам ещё двадцать баллов тому, кто сможет отправить Патронуса в Хогвартс, - она с надеждой взглянула на обоих Уизли, но те только руками развели. – Хорошо бы показать профессору Граббли-Планк…

-Или Хагриду!

-Он притащит его на уроки!

-Будем на нём тренироваться!

-А вот и нет, - сказал Никита. – Смотрите, что творится.

Чудище начало съёживаться. Сначала исчез хвост, втянулся в спину роскошный гребень, сгладились чешуйки. Оно становилось всё меньше и изящнее, и в морде – лице?.. – вдруг стало проступать что-то человеческое…

-Да ладно… - проговорил Никита.

Всё ещё сохраняя свой странный, ни на что не похожий облик, существо заговорило… по-французски.

Эйлин, шагнув вперёд, ответила ему.

Василиск медленно, одно за другим, уложил свои кольца на землю. Оперся головой на кончик хвоста.

Теперь на месте чудища стояла молодая девушка. Та самая студентка Шармбатона, которую Никита встретил в «Кабаньей голове». И почему-то она не была рада его видеть. Она кричала что-то на своём родном языке, не заботясь, поймут ли её – и, видно, не особо в этом нуждаясь. Сохраняя изящество, она, однако, не сдерживала себя. Она изливала своё недовольство так яростно, что бравый дурмштранговец даже попятился.

-Я могу говорить по-польски, по-сербски, по-хорватски, но французов у нас нет, - сказал он. - Элли, на тебя вся надежда, скажи, что она меня с кем-то перепутала. Я же её только что спас!

Эйлин попыталась что-то сказать разгневанной француженке, но не смогла вставить ни слова.

-Вот чему нас не учили! – сказал Никита и отступил ещё на шаг.

-И нас тоже, - ответила Эйлин. – Не пощёчину же ей давать… Она говорит, что ты оскорбил её родственников. С кем ты общался?
-Родственников?! Да эти мутные типы облепили её со всех сторон и хватали почём зря, за руки, за подбородок!
-Мистер Поляков…
-Лезли ей под мантию…
-Никита, пожалуйста…
-Они её прямо там…
-Дай мне сказать! – не выдержала Эйлин. – Никита, Хогсмид – это действительно многогранное поселение, а «Кабанья голова» - ещё многограннее. И законы там тоже самые разные! Нарушить их по незнанию – ничего не стоит, туда даже авроры прибывают неохотно.

Француженка утихла. Теперь она с интересом разглядывала угощение, которое с помощью языка жестов предлагали ей близнецы.

-Уберите вашу гадость, - чеканя каждое слово, произнесла Эйлин, - и не смейте предлагать её тем, кто не знает, что это такое. Mademoiselle… - она заговорила с девушкой как можно более спокойным тоном.

-Вообще-то мы её успокоили! – возмущённо проговорил один из рыжих. – Конфетку? – предложил он Полякову.

-Давай две! – ответил тот. – Ей передам, - пояснил он, кивнув на Эйлин.

Рыжие радостно заулыбались и насыпали ему полную горсть леденцов, довольный Никита сгрёб их в карман. Он ещё не знал, чем провинился, но теперь у него была какая-никакая возможность загладить это перед Эйлин.

Она внимательно слушала француженку, кивая после каждой её фразы и изредка что-то отвечая. Затем повернулась к Полякову.

-Я скажу медленно и разборчиво, а ты запоминай с первого раза, - сказала она, - и повтори ей. Это значит – «приношу вам и вашей семье свои извинения».

Никита прислушался к французской фразе и старательно повторил, хотя внутри кипел от негодования.

Француженка фыркнула, отвернулась и стремительно зашагала по дороге в Хогсмид.

-Инцидент исчерпан, - вздохнула Эйлин. – И я попрошу не поднимать эту тему в Хогвартсе… иначе объясняться будете уже с мадам Максим, - добавила она, взглянув на близнецов.

-А что за тема? – поинтересовался один из них.

-Это что было?

-Это была представительница одной из французских волшебных… скажем так, рас, - ответила Эйлин. – Не особо многочисленной и очень непубличной. Её родные живут в Британии, они специально прибыли в Хогсмид, чтобы с ней повидаться. У них специфическая внешность, когда они не принимают человеческий вид. И манера общения у них тоже своя.

-Мораль сей басни такова – не заступайся за незнакомых девушек! – мрачно сказал Никита.

-Мораль сей басни – учи иностранные языки! – ответила Эйлин. – Мистер Поляков, я надеюсь, вы это не всерьёз? Редкие существа встречаются реже, чем люди, от которых нужна защита… Вы всё сделали правильно. Я уверена, когда наша гостья немного успокоится, она сама признает, что ей не за что на вас сердиться. Пройдётесь с нами? – предложила она близнецам.

Те предсказуемо отказались, оседлали мётлы и взмыли вверх.

-Спасибо за плащевидное Протего, - сказала Эйлин. – Оно помогло нам обоим.

-Хоть чем-то помог, - проворчал Никита.

-Тот, кто лез ей под мантию, как ты говоришь, - продолжала Эйлин, - это был её любимый дядя. В мире очень много самых разных созданий. Те из них, кто хочет учиться магии, выбирают Шармбатон…

-Нам говорили. Но я думал, что на Турнир возьмут людей!

-А люди – это только малая часть из них. Потому их и принимает Рэйвенкло, ведь там и декан такой. Многим из них неудобно в человеческом облике и в одежде, и они носят их только из-за нас. В чём-то мы даже должны быть им благодарны, это ведь они подстраиваются под наши правила.

-Если бы не подстраивались, им самим было бы легче!

Некоторое время они шли молча.

-На этой неделе я сделаю невозможное, - сказала Эйлин. – Я получу баллы по Истории магии!

-У этого привидения на пенсии? – наконец-то оживился Никита.

-У этого привидения, которое рассказывает нам про гоблинов и другие народы. Я только что поняла, что он не просто так это делает.

* * *

Малфой-мэнор приветствовал гостей. До возвращения Нарциссы ещё оставалось время, и Люциус вёл неспешную, обстоятельную беседу с Северусом Снейпом и Игорем Каркаровым. Лорд Малфой подошёл к вопросу со всей серьёзностью, накануне отправив гостям приглашения на встречу их, как он выразился, клуба. Бывшие «коллеги» прибыли из Хогвартса, один другого угрюмее, на вопросы отвечали односложно, смотрели друг на друга неприветливо – а Люциус с удовольствием выполнял свою роль любезного хозяина.

-Нечасто радуешь своими визитами, Игорь, - заметил он. – А ведь я чуть было не отправил наследника в твою школу.

-Что ж не отправил?

-Официальная версия – Нарцисса протестовала. А так – если выбирать между тобой и Северусом, я выбираю Северуса, он меньший паникёр. Куда ты собираешься бежать? И зачем?

-Тебе так всё и выложи! Почему ты сам не скроешься? Франция, Испания…

-Не хочу, - ответил Люциус. – Сам посуди, на кого я оставлю павлинов? И почему я должен бежать из своего дома? У нас были эти прекрасные тринадцать лет – я на них в какой-то момент даже не рассчитывал. Ко мне вот-вот вернётся моё место в Попечительском совете…

-А там и до директора Хогвартса недалеко? – поинтересовался Снейп.

-Тоже не хочу, - ответил Люциус. – Самая проблемная должность – полно возни, все шишки сыплются на тебя, а благодарности никакой. Мне больше по душе прийти с инспекцией, ругать всех на чём свет стоит, требовать компенсации… Кстати, Северус, не хочу огорчать крестницу – сделай это за меня. Скажи, что любезный Хагрид в скором времени к ним вернётся. Ещё скажи, что он не добавит практики её любимой подруге, однако я могу договориться для неё о летней работе в больнице Мунго – может быть, это немного развлечёт мисс Дюнкерк?

-Хагрид вернётся к урокам? Тогда для чего это всё было нужно?

Люциус досадливо поморщился.

-Игорь, объясни, - сказал он.

-Если преподавателя отстраняли от занятий, по возвращении он будет тише воды ниже травы, - проговорил Каркаров. – А вашей Граббли-Планк останется самая непыльная работа.

- Мадам Вильгельмина останется в школе в качестве консультанта, - Люциус довольно улыбнулся, - будет вести уроки у младших курсов и следить за обстановкой… Хогвартс уже проштрафился с Турниром, как только мог, а она и без этого умеет быть придирчивой. После Рождества меня вновь позовут в Хогвартс. Но раньше пасхальных каникул я не вернусь – пусть вначале поуговаривают… Игорь, твой очаровательный Поляков за это время сможет натворить ещё что-нибудь?

-Не верю, что говорю это, но он, похоже, взялся за ум, - ответил Каркаров.

-Как некстати.

-Но пока не могу быть уверен. Я даже его мать не стал радовать, когда она на днях написала и спросила, как у него дела. Написал ей, что как был обалдуем, так и остался. Пусть лучше будет приятный сюрприз, чем ложные надежды.

-Придумай, куда применить своих обалдуев! – сказал ему Северус. – Заняться им нечем…

-Заняться им есть чем. Кое-кто уже подыскал себе место. Главное теперь – не дать им вступить в наш клуб, иначе плакала ваша Англия.

Люциус заметил, что Нарцисса уже вернулась – значит, ещё полчаса продержать у себя Северуса, пока Эйлин вернётся в замок.

Ему было о чём поговорить и с Северусом, и с Игорем. Чужие дети мало заботили лорда Малфоя – у него был свой, да ещё крестница, а с дурмштранговцами пусть их директор разбирается. Но было любопытно: какие установки даст он своим подопечным? Зная, насколько серьёзно обучают в Дурмштранге, Люциус хотел бы видеть его студентов хотя бы не врагами, а лучше - союзниками.
Но Игорь, оказывается, стал заботливым дядюшкой – и откуда только что взялось?

* * *

-Даже если профессор Бинс даст мне хотя бы пять баллов – я хочу видеть лицо декана! И пусть кто-нибудь посмеет попрекнуть меня моими триста пятьюдесятью баллами. Не помню, чтобы по Истории магии делали доклад. И декан, наверное, не помнит. А у меня появились мысли… Мы ведь изучаем гоблинские восстания и прочее. Но не задумываемся, зачем. А ведь это – народы, которые живут не в книгах, а рядом с нами. Я хочу это обсудить.

-А она всё-таки молодец, - помолчав, сказал Никита. – Могла бы промолчать и спустить на тормозах. А она мне показала, что она такое. Кто они такие.

Эйлин поймала себя на том, в чём с неудовольствием опознала укол ревности. Да кто он такой, этот Поляков, чтобы она его ревновала?!

-Смотрю, ты нашёл с ней общий язык, - не удержавшись, сказала она тоном, более язвительным, чем стоило бы.

-Это не я! Это всё Васька.

-Васька?!

-Ну да, мой Патронус, василиск! Васенька, - он снова вызвал огромного серебристого змея. – Как котёночек. Хочешь погладить?

Эйлин не удержалась и протянула руку к змею. Тот обвил её в два кольца - она вздрогнула, не зная, как реагировать: так странно, так тепло... но змей быстро вывернулся, поднырнул под её ладонь.

Было странно чувствовать чужого Патронуса. Он грел, и от него исходила сила, с которой нужно было считаться… Которой были тысячи применений. Которой хотелось соответствовать.

Тот пронесся под её ладонью – от неожиданности Эйлин чуть не поскользнулась на мокрой дороге, и Никита подхватил её.

Он крепко сжимал палочку, свободной рукой поддерживая девушку за талию, и серебристый змей был особенно ярким, стремительным и энергичным.

Эйлин запрокинула лицо к Никите.

Когда отец учил её окклюменции, он предупреждал, что её врождённая способность может сыграть с ней злую шутку. Сейчас она поняла, о чём была речь. Слишком сильная чужая эмоция – настолько сильная, что и не рассмотреть, будто слепит глаза. Будто смотреть на солнце.
Что-то, что сильнее неё.

-Как ты вызываешь такой Патронус? – спросила Эйлин и сама удивилась, как прозвучал её голос – тише, чем обычно, и мягче.

-Момент силы, - ответил Никита. – Это научное определение, так в учебнике написано. Я не так давно понял, что оно значит.

Эйлин сделала шаг из его объятия и пошла вперёд, стараясь совладать с собственными ногами.

Патронус ещё несколько секунд вился в воздухе.

* * *

Игорь Каркаров вполуха слушал, как Люциус переговаривается с Северусом.
Ему было всё равно. Его не интересовали дела Хогвартса, и он не собирался участвовать во втором правлении Лорда. Не собирался занимать какую-либо сторону.
Не было стороны, против которой он хотел бы выступить. И не было тех, с кем ему определённо было по пути.

В Хогвартсе он видел многих, чьи черты лица были знакомы, хотя он не был знаком ни с кем из них. Крэбб, Гойл… Нотт… Малфой. Новое поколение. Подрастающая смена, у которой и выбора-то нет.

Его не интересовала эта поросль – безликая толпа, которая скоро станет безликой толпой другого рода. С этим он едва ли может что-то сделать.

У него есть его студенты. И он сделал достаточно, чтобы они могли вырастить в себе решимость и ответственность. С кем-то было непросто – тому же Полякову ценные крохи поступали в дубовую голову через травмы и скандалы. Кто-то пришёл со своими великолепными данными – Виктором Крамом директор Дурмштранга гордился, как собственным сыном. Виктор не мог скрыть своего презрения к директору, и за это Каркаров уважал парня ещё сильнее. Прямой и гордый молодой человек, чистая сталь без единой зазубрины, и конечно же, ему не по душе, когда директор выделяет его среди остальных… и не по душе видеть, что представляет из себя директор. Что он может знать о том, каково управлять магической школой? Главное, что у этого парня есть свой внутренний стержень.

Виктор не блистал успехами. Но он был первым, кто смог вызвать Патронуса. И единственным из их выпуска, у кого Игорь Каркаров видел Истинного Патронуса – не того, технически правильного, на которого способен любой грамотный маг, а действительно сильного, который происходит из воли и духа.

Кто-то из парней примеривается, как остаться в Англии. Кто-то ищет любовных приключений, кто-то делает своё дело. Каждому своё.

Плохо только, что они сюда попали, когда здесь вот-вот повторится безумие пятнадцатилетней давности.

* * *

-У меня не выходит Патронус, - проговорила Эйлин. Они подходили к замку, и дорогу уже начал засыпать снег.

Она никому не решалась признаться, что у неё перестал получаться Патронус. Ни крёстным, ни Катрин, ни отцу… Но Поляков был силён в этих чарах, она только что это увидела – поэтому решила поговорить.

– Я ведь его выполняла, ты видел. А теперь не получается. Отец объяснял про самое счастливое воспоминание…

-А, метод Каркарыча! – ответил Никита. – Не удивлюсь, если он твоего отца и научил. Он и нас учил, и получалось у одного Витьки. А потом мы психанули и пошли рыться в учебниках, и всё оказалось научно, красиво и просто! Показать тебе? – он стал у неё за спиной и, не дожидаясь ответа, взял её руку с палочкой в свою.

«Какой Патронус, - подумала Эйлин, - у меня и Левиоса сейчас не получится…»

Она, зельевар и дочь зельевара, была особо восприимчива к запахам. Спокойно работала с любыми ингредиентами, а вот парфюмы действовали ей на нервы своей неестественностью. Даже хорошие, в щадящих дозах – не говоря о том, чем поливали себя однокурсницы, а порой и однокурсники.
Именно поэтому сейчас она застыла. Теперь Поляков был к ней так близко, как никогда раньше. Это она поняла по тому, что впервые за всё время общения с ним она почувствовала запах. Незнакомый, не принадлежащий ничему природному, но – не раздражающий.

И ей это нравилось. Нравилось, что за её спиной стоит кто-то сильный и умелый…

Окклюменция. Закрыть свой бедный рассудок. Что же ты делаешь, Поляков!

Никита отвёл в сторону её руку с палочкой:

-Вот так – чтобы у руки было как можно больше степеней свободы, - он поднял её локоть, – подальше от себя. Чувствуешь? Из такого положения ты можешь развернуть руку куда угодно. Теперь по всем этим направлениям посылаешь импульс и добавляешь движение запястьем… Расслабь руку, - тоном, не допускающим возражений, сказал дурмштранговец.

Эйлин послушалась.

-Вот так, - он уверенно повернул её запястье, - и теперь твои импульсы собираются вверху, в одной точке. Это и есть твой Патронус. А как концентрироваться, чтобы его удерживать, – не мне тебе объяснять.

У Эйлин шла кругом голова. Это был не тот разгильдяй, которому она могла вылить на голову тыквенный сок, - такой Поляков был самодостаточным, уверенным в себе, и она вдруг поняла, что не так много может ему противопоставить…

Здесь, на пустой дороге, он – хозяин положения.

-Посмотрите, это снова она? – Эйлин вскинула руку с палочкой, показывая за его спину. Никита вихрем развернулся – уже с палочкой наготове…

-О, прошу прощения… Наверное, показалось! - она уже уходила вперёд. – Идёмте быстрее, иначе не успеем к обеду!

Никита беззвучно рассмеялся и пошёл за ней. Всё ещё не решается довериться ему! Ну да ничего. У него впереди ещё куча времени!

* * *

Виктор Крам сошёл с корабля. Никто из коллег по учёбе, к которым он обратился, не смог ему помочь. Директор куда-то пропал, да и не хотелось обращаться к нему… Виктор понимал, что даже успехами в квиддиче он во многом обязан директору Каркарову и его снисходительности. Поэтому и не хотелось быть обязанным ещё хотя бы чем-то.

Как же так вышло, что им дали кучу боевых чар, связанных с огнём, но не научили такому простому – всего лишь поддерживать небольшое, ровное пламя?

Выследить эту девушку – Виктор не был уверен, что правильно помнил её имя – и спросить.

А если это и в самом деле секрет Хогвартса? Она откажется выдавать. И будет права. А Виктор слишком уважал её – серьёзную и с чувством собственного достоинства – чтобы позволить себе упасть в её глазах…

Но что делать с яйцом? Яйцам дракона нужно тепло, а лучше – огонь. Если не это поможет, то что?

Он шёл по маршруту, который уже становился привычным – самые безлюдные уголки внутреннего двора Хогвартса. Здесь никто не будет донимать его, и здесь можно встретить её.

Она встретилась ему очень скоро. Он неожиданности Виктор едва успел метнуться назад и скрыться за широкой каменной колонной. Они не успел его заметить – все трое. Какие же они наивные, в Дурмштранге им такого не спустили бы с рук…

В Дурмштранге и не было места, где можно было вот так просто сидеть и общаться. А может, он за квиддичными сборами просто не разгадал всех секретов Института…

И вовсе не такие они наивные – очень хорошее место, отсюда отлично просматривается двор. А что его не заметили, так эти трое друзей просто увлечены разговором. Рядом с ними – банка с пламенем. В руках – прутики с поджаренным хлебом. Знали бы они, как чемпион Дурмштранга гоняется за секретом чар, которые в Хогвартсе используют для пикников…

Виктор представил на своём месте наглого и самоуверенного Полякова – что бы он сделал?

Решив не думать, что Поляков бы уже давно болтал вовсю и выпытывал заклинание, Виктор, поразмыслив, осторожно высунулся и шёпотом проговорил формулу. То самое заклятие Винни-Пуха.

Он его палочки отделилась крохотная тучка и полетела к банке, Виктор снова спрятался и услышал, как шипит, угасая, пламя, а затем – вскрик девушки и взрыв смеха её балбесов-приятелей.

-Да успокойся, Гермиона, - услышал Виктор, - это Пивз, наверное! Точно Пивз, больше некому!

Виктор осторожно выглянул, увидел, что она всё ещё оглядывается по сторонам, но в его сторону не смотрит. Потом всё же успокоилась, присела рядом со своей банкой и – он затаил дыхание – произнесла формулу. Виктор повторил её движение рукой, запоминая.

Затем развернулся и медленно пошёл к кораблю.

Было ужасно неловко перед ней за то, что шпионил. И уходить не хотелось. Но он защищал честь Дурмштранга, и ему были нужны эти чары.

Виктор шёл, не осознавая, что сутулится ещё больше обычного, а перед глазами стояла девушка с пышными каштановыми волосами, и он думал о том, с кем она пойдёт на бал – неужели с кем-то из этих двоих?

* * *

-На этот раз ты позволишь тебе помочь? – спросил Поляков, когда они снова пришли к луже.

Вопрос поставил Эйлин в тупик. Её ещё никогда не носили на руках… Конечно же, она ни за что бы в этом не призналась.

-Хорошо, - хитро улыбнулся Поляков. – Спросим по-другому: на этот раз ты не будешь отрабатывать на мне свои приёмы? Я не в той форме, чтобы купаться!

Эйлин не удержалась и взглянула ему в глаза. И увидела, что самоуверенный дурмштранговец… боится.
Боится, что будет недостаточно осторожен.

Никто и никогда не воспринимал её как хрустальную статуэтку. Отец требовал от неё усилий на пределе возможностей, крёстные давали массу поблажек, но и ожидали многого… Она привыкла иметь значимость и распоряжаться собой, и это было для неё такой же ценностью, как общение с отцом или дружба с Катрин.

Лорд Люциус, взрослый, состоявшийся, общался с ней на равных. Теперь же она должна была позволить этому мальчишке видеть её слабой и требующей защиты.

-Благодарю, мистер Поляков, - сказала Эйлин, - но не далее как сегодня я форсировала этот грозный водоём и осталась довольна результатом.


Как только Филч открыл перед ними ворота, Эйлин тут же осознала: её выходной кончился. Впереди было несколько часов воскресенья – но их уже можно считать полноценной рабочей неделей. Отдать завхозу свёрток с его покупками, выслушать его нарекания на студентов – хорошо всё-таки, что рядом оказался Поляков и отвлёк старика. А в холле их встречал Теодор Нотт.

-Паркинсон взяла на себя твоих первокурсников, - флегматично сказал он.

-Да ты что? – Эйлин зашагала вперёд, к подземельям. – Мистер Поляков, здесь мы расстанемся. Было очень любезно с вашей стороны показать мне новые чары, - с этими словами она отвернулась от него и полностью переключилась на Теодора. – Чем они занимались?

-Она отрабатывала с ними Веселящие чары.

-Пусть. Они у неё хорошо получаются, - Эйлин на ходу достала зеркальце, коснулась палочкой век и скул, меняя макияж на менее броский и более деловой. Теодор тем временем сказал:

-Я сидел рядом, не давал ей их тиранить.

-Что ты за это хочешь? – спросила Эйлин.

-Практикум по окклюменции, - тут же ответил Теодор.

Эйлин сбросила с головы шаль и теперь была готова показаться на факультете.

-Вторник, после обеда, - сказала она. – Я должна была зайти к профессору Синистре, но пусть Пэнси идёт вместо меня.

-Одну отправишь? – скептически спросил Теодор.

-Не потеряется же она в замке, - пожала плечами Эйлин. – Даже если не сразу поймёт, что от неё требуется…

-А так и будет…

-Профессор Синистра подскажет. И, Тео, было бы очень хорошо, если бы ты смог работать с Пэнси в команде. Де-юре ты не будешь префектом, и в этом никто не виноват, даже и сам Драко. Но де-факто – кому, если не тебе?

Перед ними открылась дверь в гостиную, Эйлин вошла первой, за ней Теодор. Она сразу отметила, что часть первокурсников сидят насупившись – надо же, какие обидчивые, а ещё слизеринцы – а Пэнси явно горит желанием похвастаться проделанной работой: очень уж удачно неподалёку сидит Драко.

Ему нужно передать кое-что от леди Нарциссы, но его высочество изволит пребывать в кругу приближённых, и привет от мамы не оценит по заслугам…

-Что ты мне принесла? – вопросил наследник Малфоев. Как же не показать, что у него сама дочь декана на посылках!

-Твой любимый рокфор, - ответила Эйлин, - извини, не донесла, съела по пути.

-Тогда я расскажу твоему отцу, что ты опять гуляла со своим Поляковым, - обрадовался Драко.

-А я расскажу твоей маме, что ты гуляешь без тёплого шарфа, - парировала Эйлин. - Продолжим обмен любезностями, мистер Малфой, или желаете сделать паузу?

Мерлин, и его ставить ответственным за новый курс… Нет, нужно вводить Тео в курс дела. Оставить ему общение с его любимым Флитвиком, попросить декана дать ему больше прав, и пусть Драко думает, что этот факультет принадлежит ему, - чем бы дитя не тешилось… А ему самому достанется Макгонагалл: убедить его, что это самая высокая привилегия, и пусть друг друга мучают.

Эйлин слушает отчёт Пэнси о прошедшей половине дня. Поглядывает на младших, которые тоже слушают – один оскорблённее другого. Ничего, не так и сложно будет объяснить им их высокую честь, тренировать мисс Паркинсон, чтобы она была готова к приходу их младших товарищей.

Эйлин ещё не знает, что Пэнси достанутся обязанности посложнее, чем у неё, - на её, Пэнси, выпускном курсе. Пусть сейчас ей с трудом даётся общение в спокойной обстановке, - зато потом она будет справляться с куда более экстремальными заданиями, не предусмотренными в школьном уставе. Она и Тео. И даже Драко.



Глава 11.

-Как приятно видеть такую заботливость, - проговорила Эйлин. - Но взгляни, пожалуйста, за стол преподавателей. Видишь человека слева от нашего декана? Это директор Дурмштранга, профессор Каркаров. Он отвечает за своих студентов, поэтому вопросы о мистере Полякове адресуй ему. А я – не директор Дурмштранга. Не знаю, почему ты приняла меня за него.

-Неужели не ревнуешь? – поинтересовалась Мелинда, её одноклассница, девушка из богатой семьи аптекарей.

-К кому именно? К мистеру Уизли, - Эйлин подхватила заклинанием соусник, который едва не перевернул Причард, - или к мистеру Уизли? Если мистер Поляков желает сидеть с ними за завтраком, при чём тут я?

Мелинда поморщила носик.

-Я только хотела донести до тебя, - сказала она, - что если твой Поляков чему-то научит близнецов Уизли, как он учит тебя, то Гриффиндор взлетит на воздух. Гриффиндор – это Макгонагалл, а у нас сейчас Трансфигурация. И если он её разозлит, ты не только не вернёшь баллы, но ещё и потеряешь!

Эйлин окинула взглядом слизеринских первокурсников, подлила себе тыквенного сока и сказала:

-Не вижу в твоей речи, Мелинда, рассуждений, которые хотела бы оспорить. Я ценю, что ты беспокоишься о делах Хогвартса. А теперь я хотела бы не отвлекаться от завтрака.

Была уже среда. В первые два дня Эйлин заработала семьдесят баллов – небывалый результат, но и его не хватало. Гордые змеи не отставали - факультет быстро поднялся с последнего места, на которое его опустил собственный декан, на третье, и не собирался останавливаться. Эйлин тоже не собиралась останавливаться, хотя и понимала, что перспектива попасть на бал становится всё более призрачной…

Она задумчиво взглянула на Полякова, восседавшего между двух Уизли, и вернулась к своему завтраку. Катрин под столом быстро, легко сжала её руку.

-На этой неделе не дразним Макгонагалл? – поинтересовался Джейкоб.

-А когда мы дразнили Макгонагалл? – пожала плечами Эйлин. – Мы всего лишь проявляли глубокий интерес к теме её уроков. Но ты прав, сегодня я не буду её допрашивать. Я даже исполню её обязанности за неё, расскажу, как работает это несчастное Эванеско. Интересно, как она к этому отнесётся.

-Ну-ну, - хмыкнул Джейкоб. – Знаешь, ты права.

-Серьёзно?

-Конечно. Во время Святочного бала кому-то из старших курсов придётся быть в гостиной, так что ты всё делаешь правильно! Такое самопожертвование.

-Ты точно должна быть в Слизерине? - подхватил Монтегю.

-Может, пойдём уже? – шепнула Катрин.

-Завтрак ещё не окончен, сестрёнка, - Эйлин лёгким движением палочки захлопнула учебник Эмили Вейн – девочка укоризненно взглянула на неё, и Эйлин кивнула на её тарелку. – Да, не самая простая неделя. Но давно пора внести разнообразие в наши будни, не считаешь?

* * *

Урок Трансфигурации начался с того, что профессор Макгонагалл поручила Мелинде раздать классу мышей. Её подружки-рэйвенкловки тут же захихикали: профессор из двух классов выбрала именно того человека, кто меньше всех был рад возне с грызунами. Красотка-слизеринка пошла по классу, держа ящик как можно дальше от себя.

Терренс, Хиггс и Пьюси устроили баталию за право выбрать мышей первыми, Монтегю изобразил, что откусывает своей мыши голову, и она, подтянувшись на хвосте, укусила его за нос. Чжоу Чанг вытянула сразу двух мышек – одну для себя, вторую для соседки – и тут же, не дожидаясь команды профессора, начала отрабатывать заклинание.

Эйлин, сидя за первой партой, ничего этого не видела. Она, поразмыслив, всё же подняла руку.

-Да, мисс Принц? – с профессиональным спокойствием, но с долей настороженности спросила профессор Макгонагалл.

Эйлин встала.

-Я хотела сказать, профессор, - начала она, - что поработала с литературой и поняла, что в наших спорах на прошлых уроках была недостаточно осведомлена.

-То есть неправы, мисс Принц? – уточнила профессор Макгонагалл.

-Недостаточно осведомлена, профессор, - повторила Эйлин. И продолжила, пока профессор не успела её перебить: - Заклятие Эванеско действует таким образом, что объект чар всё же не исчезает бесследно. То есть он исчезает из поля зрения, потому что его частицы рассеиваются, но при желании их всё же можно собрать. Я видела формулу. А ещё я хотела узнать, что происходит с сознанием объекта, когда на физическом уровне его частицы рассеиваются, но не нашла источников.

-Для сознания объекта проходит не больше мгновения, - ответила Макгонагалл. – Даже если его собирать, и собрать не сразу, он не заметит этого срока. Другой вопрос – что частицы рассеянного объекта всё же не вечны. Они вступают в реакцию с окружающей биосредой, поэтому срок обратной трансфигурации ограничен. Учтите это, если планируете восстанавливать свою мышь.

-Непременно, профессор, - сказала Эйлин. – А ещё я, как мне кажется, поняла, для чего мы проходим эти чары и посвящаем им так много внимания. В следующем году мы будем учиться аппарировать, и у аппарации тот же принцип, что и у чар Эванеско. Только тогда мы воздействуем не на мышь, а на себя, рассеиваясь в одном месте и восстанавливаясь в другом…

Сзади неё кто-то сдавленно охнул.

-Всё гораздо сложнее, - сказала профессор Макгонагалл, - но вы правы, мисс Принц, в основе аппарации лежит и этот принцип. Всё, что вы здесь проходите, вы проходите не просто так, а как часть системы знаний. Пять баллов факультету Слизерин за углублённую проработку предмета. А теперь приступаем к практике.

Пять баллов! Всего?!

Эйлин услышала, как за её спиной переговариваются слизеринцы и хихикают рэйвенкловки. Что ж, пусть, зато она знает, что на этом этапе сделала всё от неё зависящее…

-Профессор Макгонагалл, - сказал Джейкоб Блетчли, - а ведь за углублённую проработку обычно начисляют больше баллов.

-Я не хуже вас знаю, мистер Блетчли, почему мисс Принц на этой неделе стремится получать больше баллов, - ответила профессор Макгонагалл. – Вы правы, на другом уроке я начислила бы больше. Не каждый студент старается разобраться в чарах, а не просто их выполнить. Но мы с вами знаем, что настоящий мотив мисс Принц – это не знания, а танцы! А тяга к танцам обычно приносит не слишком много.

Эйлин прикрыла глаза, сосчитала до десяти и обратно и, немного успокоившись, занялась делом.

- Мелинда выдала такую красивую мышку, - шепнула она, – теперь боюсь её испортить.

- Вот и хорошо – превратишь с первого раза! – ответила Катрин. – Давай, дольше тянешь – хуже выйдет!

- Слова колдомедика, - улыбнулась Эйлин и наставила палочку на мышь, готовясь произнести формулу. – Какие доверчивые создания – смотрит и не боится.

- Магическая селекция.

- Знаю. Но всё равно каждый раз удивляюсь…

* * *

За Трансфигурацией следовала История магии, и Эйлин пришла на неё с новым другом. Свою красивую мышь она всё же рассеяла заклятием Эванеско с первой попытки, собрала заново, получила ещё десять баллов от Макгонагалл и забрала зверька себе. Профессор Макгонагалл была так обескуражена её просьбой, что без возражений позволила оставить мышь.

Мисс Принц не стала тратить короткую перемену на совершенно неаристократичную беготню по замку. Вместо этого она принесла зверька на урок профессора Бинса, трансфигурировав клетку из своей чернильницы.

- Хорошо, что мы не держим кошек! - сказала Катрин. – Вот увидишь, Эмили скажет, что это твой будущий кучер на бал.

-Чувствую, это мой будущий партнёр в вечер бала, - усмехнулась Эйлин. – Пятнадцать! Всего пятнадцать! И откуда она только узнала…

– Вот ведь Макгонагалл! – с чувством произнесла Мелани. – Будто сама на балы не ходила.

- Вот и устраняет конкуренток, - пояснила Мелинда, и все четыре девушки рассмеялись – хотя профессор Бинс уже читал лекцию.

Они дружили парами, так же, как и делили спальни. Но слизеринка не даст пропасть другой слизеринке – и по итогам лекции профессор Бинс всё же начислил Эйлин пять баллов. В одиночку она не заставила бы его обратить на себя внимание, но совместными усилиями девушки сумели ненадолго вовлечь его в реальность.

- Двадцать баллов ещё до обеда, - резюмировала Катрин, когда они несли мышь в свою спальню. – Не так плохо.

- После обеда – Зелья, - ответила Эйлин. – Ты, наверное, не помнишь, но на моём первом уроке Зелий профессор Снейп снял с меня десять баллов просто за то, что я подсказала Мелани. Чтобы никто не думал, будто он будет давать мне поблажки.

- Но он и начислял тебе баллы.

Эйлин покачала головой:

- Не на этой неделе, сестрёнка.

Заняв своё место в Большом зале, Эйлин поняла, что и в этот раз будет принимать пищу без Полякова. Она не оглядывалась – не ищет же она его, в самом деле! – но с его ростом было бы трудно затеряться… Рыжие головы близнецов Уизли сияли, как фонари, но на этот раз без него.

- Интересно, во что он собирается ввязаться, - сказала мисс Принц. – Кэти, дорогая, не передашь мне вон то яблоко, самое зелёное?

- Ты невыносима, - ответила Катрин, подавая ей блюдо с яблоками. – Делаешь вид, что он тебя не волнует?

- Волнует, конечно же. Он прирождённый гриффиндорец с повадками слизеринца – гремучая смесь. А мы – принимающая сторона.

- Только это?

- Нет, не только. Я схожу с ума, чтобы попасть на этот бал, а мой кавалер куда-то исчез, - Эйлин вздохнула. – Нет, это невозможно, это нельзя больше терпеть. Я имею в виду – нужно дать Причарду частный урок манер за столом. Давно пора!

Она провела палочкой над яблоком, разрезая его на тонкие пластинки.

- Ещё эти Уизли… Ты бы ожидала от них, чтобы они нападали вдвоём на одного?

- Они, конечно, обормоты, но не настолько! – Катрин утащила ломтик яблока с её тарелки.

За стол, через три человека и с другой стороны от них, сел Монтегю. Он пропускал уроки Истории магии – вместо них посещал индивидуальные занятия в Аврорате. Из него обещал выйти толковый аврор.

* * *

Снейп слышал, как заходят в класс пятикурсники – Гриффиндор и Слизерин. Любимое развлечение директора – объединять эти два факультета именно на его уроках!

Де-юре заклятые враги должны были научиться взаимодействию – и где же ещё это делать, если не в совместной работе. Де-факто все и всегда объединялись с друзьями по факультету, и Снейп не препятствовал. Одно дело – взаимодействие на пергаменте. Совсем другое – фактическая взрывоопасность.

Он искоса взглянул на пару Принц-Дюнкерк. Как всегда, вместе. Эйлин напряжена, самоуверенна, ждёт, когда можно будет начать. Неужели на что-то надеется?

Дать ей надежду или оборвать все шансы?

Нельзя было сказать, чтобы Северус Снейп не любил своего ребёнка. Разумеется, любил. А любить – это не значит облегчить жизнь. Это значит – дать то, чего больше никто не даст.

-Вы двое, - сказал он неразлучным подружкам, - сегодня работаете с другими партнёрами. Иначе будете заучивать одни и те же ошибки. Мисс Дюнкерк – мисс Белл. Мисс Принц, - на долю секунды глаза Эйлин расширились, - мистер Маклагген.

-Да, сэр, - произнесла Эйлин и взяла со стола свои котёл и учебник.

-Минус пять баллов за дерзкую интонацию, - сообщил Снейп. – Тишина! – приказал он в ответ на лёгкий изумлённый гул. – Рецепт на доске. Приступайте.

Он мог бы снять баллы с Эйлин и за вызывающий стук каблуков, и за высокомерный вид рядом с гриффиндорцем. Но это не просто гриффиндорец, а квиддичист, так что она имеет право быть недовольной. А то, как она сверкнула глазами, и без того обещало разговор после урока.

Что ж – если сумеет выдержать урок с Маклаггеном, правильно приготовить зелье и не скатиться в безобразную истерику, может быть, он даже вернёт её пять баллов. Всё равно ей не выиграть в споре.

Урок шёл на редкость спокойно, даже квиддичные звезды не вступали в перепалки. Как всё просто с межфакультетским взаимодействием, оказывается, - штраф для мисс Принц, и оба класса дружно боятся профессора Снейпа. Можно и не смотреть в оба за своими, и не ловить за руку ни Маклаггена, ни Белл. Шестеро квиддичистов на два класса… хвала Мордреду, хотя бы Джейкоб Блетчли не пошёл по стопам брата. Сегодня, похоже, лучших результатов ждать от них с Монтегю…

- Мисс Дюнкерк, - произнёс Снейп, - если окажется, что без мисс Принц вы не умеете варить зелья, останетесь без бала вместе с ней.

Он мимоходом взглянул в умные карие глаза Катрин - одно удовольствие смотреть ей в мысли. Всё разложено по полочкам, разве что бирки не прицеплены. Сразу видно – пятый год делит спальню с легилименткой, умеет не показывать лишнего…

Ничего, посидят вдвоём без глупостей. Беда с этими умными девушками, хуже, чем с глупыми: если те влипнут в романтический бред - не жаль. А за этими только и следи, чтобы не испортили своё же будущее.

-Мистер Маклагген, - вкрадчиво произнёс Снейп, - как нужно резать корень имбиря, вдоль волокон или поперёк?

Судя по его виду, тот не знал, ни что такое имбирь, ни где у него волокна. Но решил компенсировать это дерзостью, за что и поплатился.

-Мисс Принц, почему вы не разъяснили мистеру Маклаггену, как работать с ингредиентом?

-Потому что профессор Дамблдор не уполномочил меня на должность преподавателя, - огрызнулась наглая девчонка.

-Профессор Снейп, сэр, - вмешался Блетчли, - я думаю, мисс Принц хотела сказать, что ей слишком долго пришлось бы объяснять Маклаггену, что такое ингредиент!

-И что такое «работать», - неожиданно подхватила Кэти Белл.

Не только слизеринцы, но и гриффиндорцы повеселели, и Снейпу это не понравилось.

-Тихо! – приказал он. – Мисс Белл, какого цвета должно быть зелье на этом этапе?

-Бирюзового, сэр, - на удивление быстро ответила та.

-А у вас двоих какое?

-Нам попалась плохая смоква, сэр, - ответила Дюнкерк, не поднимая лица от ступки, - с виду хорошая, а изнутри гнилая, сейчас исправим, - она осторожно, внимательно принялась сыпать толчёные иглы дикобраза в котёл. – Вот, через четыре минуты всё будет так, как нужно.

Хоть снимай баллы за слишком идеальное обращение с зельем – и ингредиент сыплет в котёл от себя, и ступу очистила сразу же, и рукава закатаны, как под линейку, даже ногти срезаны под корень. Беда с этими умными девушками, не дают поводов, вот и приходится придираться – нельзя же дать им расслабиться…

-Мисс Принц! – рявкнул Снейп.

Эйлин, не изменившись в лице, закончила капать в зелье сок алоэ и только после этого посмотрела на него:

-Да, сэр?

-Почему вы не проследили за тем, чтобы ингредиенты попали в кладовую качественными? Пять баллов со Слизерина и отработка после уроков!

Он ждал в предвкушении: ну же, сейчас она что-нибудь сделает. Например, схватит котёл с кипящим зельем и бросит о стол. А лучше – в него!

На лице Эйлин играла улыбка, достойная Нарциссы Малфой.

-Если позволите, сэр, - сказала она с безупречной артикуляцией, - я не могу. У меня договорённость с профессором Спраут. Я должна помогать ей в теплицах.

С самой гордой осанкой она отвернулась от него к Маклаггену и показала пальцем на ингредиенты следующего этапа.

-Профессор Снейп, сэр, - послышался голос Блетчли, прежде чем Снейп успел ответить, - можете посмотреть наше зелье? У нас вопрос.

Снейп стремительно приблизился к их котлу.

-У нас очень крупные пузыри, это нормально, сэр? – громко спросил Монтегю, а Джейкоб тут же добавил вполголоса, под заглушающий его слова стук ножа:

-Это ведь вы принесли те смоквы, сэр. И Эйлин предупреждала, что их не стоит брать.

Северус замер.

Блетчли спокойно и терпеливо смотрел прямо в лицо, ожидая реакции. Без страха. С интересом.

И что самое скверное - с тем же видом, положив нож, смотрел Монтегю.

Им не было дела, попадёт ли Эйлин на бал. Но они – умные, самоуверенные, самолюбивые – хотели быть уверены, что их декан достоин их уважения.

Снейп понял: ещё немного – и он упадёт в их глазах.

«Упасть в глазах пятикурсников – худшее, что может случиться с деканом», - наставлял его Люциус, - «позади у них целых четыре года, а впереди – целых два. Они съедят тебя с потрохами и запьют этим мерзким сливочным пивом, у них уже есть опыт и ещё есть время. Берегись!»

И откуда только мальчишка узнал?! Что за въедливый змеёныш, хуже Полякова!

-Профессор Снейп, сэр, - раздался голос Эйлин, - я, вероятно, действительно слежу за ингредиентами недостаточно хорошо. Простите меня, сэр.

И теперь к наглым выжидающим взглядам Блетчли и Монтегю добавился третий. Эйлин.

Гриффиндорцы едва ли понимали происходящее. Да и слизеринцы не могли расслышать то, для чего любезно понизил голос Блетчли. Только Эйлин и могла понять – ещё бы, она-то знала, что не виновата…

-Продолжайте, - сухо произнёс Снейп и вылетел из класса.

***

Школьный устав запрещал преподавателю надолго покидать класс. Слизеринцы это знали и потому не расслабились; гриффиндорцы не знали, и предсказуемо повеселели. Эйлин, наслав на Маклаггена Конфундус, оставила его помешивать зелье и подступила к Джейкобу.

- Я предупредила вас про смоквы не для того, чтобы вы ставили декана в неудобное положение, – сухо сказала она.

- Ты и была обязана нас предупредить! – довольно ответил тот. – Я знаю это потому, что я читал инструкцию по технике безопасности. А ещё я знаю, куда и как жаловаться на превышение деканом полномочий. Если вдруг тебе понадобится.

И теперь Эйлин оказалась в том же положении, что и её отец минуту назад: что ответить, чтобы не растерять достоинство?

- Полегче, Джейк, - сказала она. – Бал пройдёт, дурмштранговцы уедут, и вся эта нелепица со снятием баллов кончится. А мы останемся. Нам с тобой ещё два года учиться.

- Ты станешь совершеннолетней, окончишь Хогвартс, и нелепица со снятием баллов кончится, - пожал плечами Джейкоб, - а зависимость от балльной системы у тебя останется.

- Ты унижаешь себя этим крохоборством, Эйлин, - продолжил Монтегю. - Если бы я был на твоём месте, я не добивался бы ни одного балла и выбирал бы шпильки в причёску.

- Ты на своём месте, а я на своём, - ответила Эйлин. – Что унизительного в том, чтобы добиваться цели?

- А что полезного в том, чтобы добиваться не своей цели? – Монтегю взглянул на неё почти с жалостью. - Твоё счастье, что ты от отработки отказалась, а то бы я и говорить с тобой не стал.

Эйлин, скрестив руки, всмотрелась в их котёл.

- Через сорок секунд ваше зелье свернётся, - она отвернулась и отошла, бросив из-за плеча: - можно исправить соком чемерицы.

- Что ты с ним сделала?! – завопил Монтегю ей в спину.

Профессор Снейп вошёл в класс как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джейкоб Блетчли с рекордной скоростью брызгает в котёл соком.

Эйлин ответила улыбкой на гневный взгляд Монтегю. Эти двое заслужили щелчка по носу!

Она была почти уверена, что профессор найдёт повод снять с неё ещё пару десятков баллов. Но он не стал. До конца урока он не сказал ни слова. Эйлин залила во флакон своё зелье и, проходя мимо Катрин, взглянула в её котёл – зелье в нём было точно того же густого фиолетового цвета, что и у неё. Они обменялись улыбками и вместе покинули класс.

В слизеринских подземельях было достаточно ходов, чтобы попасть из лаборатории прямо в гостиную. Можно сделать крюк через холл, подумала Эйлин, но зачем? Не такая большая потеря – за весь день не увидеть Полякова, и не такая большая вероятность его встретить… Но теперь к досаде на дурмштранговца прибавилось беспокойство – вдруг с ним что-то случилось?

-Прогуляемся через замок? – спросила Катрин, когда они дошли до развилки.

-А как же наша мышка? – ответила Эйлин. – Я за неё волнуюсь!

Они свернули в сторону гостиной и услышали, как кто-то их догоняет – очень целеустремлённо и недовольно.

- Это было глупо! – сказал Монтегю. – Эйлин, зачем ты испортила нам зелье? Это методы гриффиндорской второкурсницы!

- Да подожди ты, - Джейкоб тоже догнал их. - Презумпция невиновности! Эйлин, объяснишься?

- Я не портила ваше зелье, - ответила Эйлин. – Если бы я захотела его испортить, вас бы уже несли к мадам Помфри. Кэти, не сердись, ты же знаешь - я не стала бы никого травмировать без уважительной причины. Джейк, подумай сам: ни один зельевар не захочет портить чужое зелье. Профессиональная этика.

- Тогда что с ним произошло? – спросил Джейкоб.

– С ним произошло рассеянное приготовление, вот что с ним произошло! За своей обличительной речью ты сбился в помешиваниях, Джейк. А ты, Монти, и вовсе забыл добавить иглы дикобраза!

Даже в полумраке она увидела досаду на лицах друзей.

-Поэтому с нетерпением жду повышения вашего уровня, мистер Монтегю, мистер Блетчли, чтобы принимать ваши претензии, - добавила Эйлин, чтобы смягчить неловкость.

-Хорошее упражнение для юриста, наверное, - миролюбиво заметила Катрин, - тренировать речи за помешиваниями. А для зельевара – помешивания за речами. Всё, пошутили – и хватит. Давайте миритесь.

-Мы и не ссорились, - в один голос проворчали Эйлин и Джейкоб.

-Они просто болтают о том, чего не понимают.

-А она пошла на сделку, которая изначально была не в её пользу. И притом - без контракта, без третьей стороны!

-Они поставили декана в глупое положение!

-А она не предупредила, что я сбился! Согласно инструкции…

-А мне уже и не очень хочется на бал, - сказала Катрин. – Странно это всё и неприятно.

-Так не иди, - ответил ей Монтегю. – Устроили проблему на ровном месте. Не хочешь – не иди. Хочешь – иди. При чём тут декан? Как он может что-то запретить?

-Может, - ответил Джейкоб. – Согласно Кодексу Хогвартса…

-Он свяжет кого-то в гостиной? – перебил Монтегю. – Или в котле сварит? Эйлин, что он тебе сделает?

Эйлин развернулась к нему, почувствовав, как мантия взметнулась уже без её усилий, и сложила руки на груди.

-Для первого аврора-слизеринца ты не очень-то гибко мыслишь, - сказала она.

-Далеко не первого! – возразил Джейкоб. – Я могу назвать по меньшей мере четыре прецедента…

-А мне с ним на бал идти! – шепнула Катрин, когда парни пропустили их вперёд при входе в гостиную.

* * *

Озеро замерзало. Ещё совсем недавно оно было чёрным, а теперь появился иней, похожий на седину. Этим утром дурмштранговцы убирали снег с палубы и снастей. Без помощи магии, как и положено. И без Полякова.

В Думштранге Виктор был бы только рад его отсутствию. В Хогвартсе же их главный баламут неожиданно обрёл мозги – и сейчас они были бы кстати…

Виктор в очередной раз повторил чары, увиденные у той девушки. Всё было правильно, и формула, и движение, ошибки быть не могло – но чары не срабатывали… Виктор не выдержал и опустился на палубу. Он был готов тушить пожар, если что-то пойдёт не по плану. Но огонь для золотого яйца никак не разгорался.

-Всё хочу спросить – это настоящее золото? – Виктор подхватился на ноги. – Спокойно, чемпион, не обижу я твою прелесть, - Поляков хозяйственным движением взвешивал яйцо на руке. – Слушай, Витька, бросай свой турнир – давай гоблинам продадим! Получим ту же тысячу галеонов, и притом без возни с драконами!

-Это не моя вещь, - Виктор отобрал у Полякова трофей, - как я буду его продавать?

-Да ну тебя, Витька! Ты его у дракона отобрал, жизнью рисковал. Имеешь право получить гешефт! – Поляков снова забрал у него яйцо, постучал по нему. – Пустое. Но всё равно – можно закатить гулянку! А наутро открыть своё дело.

-Какое дело, Поляков? Ты чем полдня занимался? У нас была контрольная по Трансфигурации – где ты был?

-Что мне ваша контрольная, детки! Я семейный человек, у меня полно забот, - Поляков ухмыльнулся. – Все планы выполнил, новых настроил, могу теперь с тобой пообщаться. Что, не получается?

Виктор отобрал яйцо и поплёлся к себе.

-Витя, вот посмотри сюда.

Он неохотно развернулся и увидел, что Поляков запустил своего нового Патронуса, которым в последнее время постоянно хвастался.

- Можешь себе представить, - заговорил Поляков, - чтобы такую зверюгу могли побороть двое двенадцатилеток? Оказывается, в этой школе есть кое-кто ещё более могучий, чем я! И он, между прочим, твой конкурент.

Виктор посмотрел на огромного василиска, перевёл взгляд на Полякова. Он хорошо знал поляковское выражение лица при его дурацких шутках – и теперь этого выражения не было.

-Поттер или Диггори? – спросил он, выискивая в наглой физиономии признаки розыгрыша.

-Поттер, представь! Страшно подумать, на что ещё он способен. Подозреваю, что половина этой легенды – просто местный фольклор. Но факт остаётся фактом: про Поттера ходят слухи, что у него есть опыт борьбы с большими красивыми зверями. Васенька, закрой уши и не слушай! – сказал Поляков своему василиску. – Никакой Поттер тебя не тронет, моя прелесть. Витька, хорошо подумай! У меня теперь есть деловые связи в Хогсмиде, можем толкнуть твоё яйцо по самому выгодному курсу. Ну его к лешим, такой Турнир! Тут какая-то мелюзга василисков обижает. С таким конкурировать – себя не любить.

* * *

По пути в теплицы, стараясь не смотреть в сторону озера и корабля, Эйлин так и не встретила Полякова. Пожав плечами, решила думать о мышке. Зверёк оказался ручным и игривым, с удовольствием поел зёрнышек из запаса ингредиентов и принялся грызть покрывало на кровати Катрин.
Ничем не хуже какого-то беспокойного дурмштранговца!

И теперь ей совсем не интересно, прибавит ли баллов визит к мадам Спраут и – о, Мерлин! – общение с Невиллом Лонгботтомом. Не попадёт она на бал с дурмштранговским нахалом – что за беда! Она просто узнает о том исследовании, что проводит мадам Спраут с мистером Лонгботтомом, а если сможет оказаться полезной – тем лучше…

Жаль только, что с ней сейчас нет Полякова – он бы помог поладить с гриффиндорцем. Надо же – три года считать его бестолковым, а на четвёртый прийти просить помощи! Он ведь может и испугаться, и тогда точно ничего не выйдет! Эйлин постаралась при помощи макияжа приглушить сходство с отцом, чтобы не так бросалось в глаза. Закрепила волосы серебряным листом папоротника – может быть, его это тронет?

Только бы не спугнуть! У мадам Спраут можно получить много баллов…


И мадам Спраут, и Невилл Лонгботтом были на месте – в той самой теплице номер шесть, Поляков почему-то жутко забавлялся и пообещал дать ей почитать гениальный, по его словам, рассказ. Мадам Спраут скользнула взглядом по её макияжу и неформенной мантии, перевела взгляд на Невилла, чему-то заулыбалась, и…
Поручила Лонгботтому ввести её в курс дела – и скрылась за дверью теплицы! Ещё и подмигнула напоследок…

«Хаффлпафф!» - с досадой и паникой подумала Эйлин. Уж не решила ли мадам Спраут, что она пришла сюда флиртовать с Лонгботтомом?

Тот, оставшись с Эйлин наедине, был напуган не меньше неё.

-Что ж, рассказывай, - обречённо сказала она. – Говорят, у вас тут тентакула грустит и не кусается?


Здесь было особое отделение – для больных растений. Эйлин знала о нём, но заходить сюда ей никогда не приходилось. Просто не приходило в голову – ни ей, ни профессору Снейпу…
А ведь она пробовала исследовать растения с помощью легилименции.
Безумная мысль. Странно, что она пришла ей в голову. И неудивительно, что она пришла в голову Полякову.

Эйлин стеснялась своей способности видеть чужие мысли. Не любила, чтобы кто-то об этом знал, не заглядывала в головы без необходимости. Не смотрела большинству людей в глаза – и многих это раздражало.
Теперь же у неё появилась возможность применить свои способности на пользу.

-А ты уже пробовала читать мысли у растений? – спросил Лонгботтом.

«Только маглы рассуждают о чтении мыслей!» - ответила бы Эйлин в любой другой ситуации. Но не сейчас.


Выходя из теплиц, Эйлин чувствовала себя так, будто повела в них по меньшей мере лет пять. Быть деликатной с Лонгботтомом перепуганным – спасибо, крёстная, за ваши уроки, знали бы вы, с кем они мне пригодились! Сохранять спокойствие с Лонгботтомом-трудоголиком – кто бы мог подумать, что он так энергично обращается с разбушевавшимися растениями… а ещё говорят, что он трусливый и рассеянный…
А Поляков в нём это заметил.
Кто бы мог подумать…

И крёстному отдельное спасибо – за уроки дипломатии. Это уже позже пригодилось, с мадам Спраут, когда Лонгботтом ушёл. Да-да, профессор, Невилл – хороший и талантливый мальчик, но, увы, не в моём вкусе. Нет-нет, профессор, я не ставила цели морочить ему голову! Да, профессор, я старалась быть с ним добрее, но совсем не потому, а просто для того, чтобы он не пугался меня, вы понимаете, из-за моего происхождения – вы ведь помните из прошлого курса, кто его боггарт? Нет, профессор, я уверена, что мы с ним друг друга прекрасно поняли, и потом, я ведь уже приглашена на Святочный бал!

Только выйдя из теплицы, Эйлин выдохнула. Но главное – она всё же разобралась с этой печальной тентакулой! После долгих вглядываний в её листья и ствол Эйлин предположила, что проблема кроется в корне. Лонгботтом не поверил, но согласился вытянуть растение из горшка… Эйлин только вглядывалась в гору земли и переплетений корней, а он с диким воплем вдруг бросился что-то ловить.

Мадам Спраут застала их перемазанными землёй, со ссадинами на руках, с тентакулой, усаженной в горшок без лишних квартирантов, и с морозником, обретшим новый дом. Как эти два непримиримых неприятеля попали в один горшок, так и осталось загадкой. Но странным было другое – как они смогли сплотить двух студентов с противоборствующих факультетов!

Пятьдесят баллов от Спраут! И это только один день. А ещё можно прийти завтра и послезавтра, и, наверное, их с отцом спор можно распространить и на субботу… неужели у неё появился шанс выиграть пари? А какое исследование можно будет устроить!

Не сдержавшись, Эйлин протанцевала несколько па польки-мазурки – благо, уже было темно, никто бы не увидел. Интересно, как же всё-таки танцует Поляков? Лучше, чем лорд Люциус?

И тут же в ней пробудилась слизеринка.

«Хоменум Ревелио!» - вполголоса произнесла Эйлин.

-Кто здесь? – требовательным тоном спросила она. – Покажитесь!

Она зажгла Люмус – рассеянный дальний свет. Он осветил кого-то, кто, как и она, был на пути к теплицам… или из теплиц?..

-Профессор Грюм? – неуверенно спросила Эйлин. Больше всего эта фигура была похожа на него… или это всё же был не он?..

Почему бы ему не отозваться?!

-Мисс Принц?
-Мистер Крам?

Из сумерек рядом с ней возник Виктор.

-Посмотрите, вы видите кого-нибудь вон там? – должен видеть, он ведь ловец… Не то чтобы Эйлин было дело до преподавательского досуга, но Грюм начинал ей не нравиться. К чему бы ему скрываться?

Да и он ли это?..

-Темно, - сказал Крам.

«Что толку тогда в твоём квиддиче!» - сердито подумала Эйлин, но вслух сказала другое:

-Мистер Крам, вы не согласитесь проводить меня к замку? Здесь действительно темно.

Виктор задумался.

«Квиддичист, ещё и гриффиндорец хаффлпаффский!» - ещё более сердито подумала она. Легилименция – и всё сразу понятно: у дурмштранговского чемпиона моральная дилемма. Не может этот правильный юноша оставить леди в темноте, но и провожать девушку товарища не может.

Всё понятно. Кроме того, что с этим делать…

-Я должен буду рассказать Полякову, - проговорил угрюмый Крам.

-Как вам угодно, - легко согласилась Эйлин, только бы наконец уйти отсюда. Ей становилось не по себе…

Она не узнает, как ей повезло. Барти Крауч-младший шёл в теплицы набрать спорыша на новую порцию Оборотного зелья. Будучи уверенным, что в это время никого не встретит, он позволил себе вольность с приёмом новой порции, и Эйлин застала его в момент, когда действие зелья подошло к концу.
«Постоянная бдительность!» - повторял он весь год. Главным образом – для самого себя.
Хогвартские студенты в этот год ходили по тонкой грани. Самоуверенные, пренебрегающие правилами – любой мог оказаться не в том месте не в то время. И того, кто попался хищнику Барти, вряд ли бы когда-нибудь нашли…


-Мистер Крам, - сказала Эйлин, когда они уже вошли в холл, - мне кажется, или вы хотите что-то узнать?

И снова у него моральная дилемма: попросить помощи ради своей школы или пытаться догадаться самому?..

Что толку от легилименции, когда знаешь чужие мысли, но не можешь применить это знание!

-Мистер Крам, хочу напомнить, что, являясь принимающей стороной, я не только могу, но и обязана оказать вам посильную помощь. Если помните, наш факультет за вас отвечает!

Согласится? Или так и будет ходить с потерянным видом?..

-Дождусь Полякова, - выдавил из себя Виктор.

-Как пожелаете, - пожала плечами Эйлин и ушла к себе, думая о том, как много проблем доставляет людям так называемая порядочность. Не хочет принимать помощь от другой школы, не желает общаться наедине со спутницей одноклассника – и сам себе мешает, который день ходит по замку с самым растерянным видом…

За ужином она узнала, что Слизерину осталось всего двадцать баллов до второго места. Всего три дня, чтобы перебраться с последнего места на второе – вот он, их факультет, во всей своей красе! Пожалуй, ей даже не будет досадно не попасть на бал. Разве мало балов она уже посетила и ещё посетит? Подумаешь, какой-то Поляков из какого-то Дурмштранга – весь день её игнорирует. Ей на самом деле абсолютно всё равно. И она будет стараться выиграть пари – но маленькая мышка или повеселевшая тентакула ей гораздо важнее, чем…

-Поляков сейчас подойдёт, - сказал Виктор и уселся на расстоянии вытянутой руки. – Вы можете объяснить про портативное пламя, пока он не пришёл? Тогда я не займу ваш совместный ужин.

-Портативное пламя? – она подняла брови.

Виктор принялся объяснять: заметил студентку, поддерживающую пламя в стеклянной банке, возникла версия о том, что драконьему яйцу необходим огонь...

Он не заметил, как за его спиной возник Поляков.

-Знаешь, Витенька, мне тут захотелось в квиддич сыграть! – ласково, но грозно произнёс он. – Бладжер ты мой вездесущий. На минуту задержался, и ты уже с моей девушкой сидишь!

Эйлин изумлённо взглянула на него.

-То, что я могла бы рассказать вам, мистер Крам, содержится в «Истории Хогвартса» в главе о фениксе, - сказала она, не обращая внимания на Полякова. – Если вкратце – на территории замка действительно можно разводить такое пламя, его поддерживает присутствие феникса. Но на воде, то есть на вашем корабле, эти чары не подействуют в силу понятных причин. А теперь прошу меня простить, я найду другую компанию. Не принимайте на свой счёт – нам, людям, наделённым характером и волей, свойственно самим определять своё местонахождение, в отличие от неодушевлённых предметов. Таких, как бладжеры!

Она поднялась, не взглянув на Никиту, и перешла за полстола от них.

-Ну разве не прелесть? – восхитился Поляков и хлопнул Виктора по плечу. – Так, и про что вы с ней разговаривали? Ммм, какие крылышки! – он ухватил золотое блюдо. – Полдня не ел! В «Кабаньей башке» думал пообедать, так опять всё псу скормил.

Виктор с отвращением посмотрел на него и ударил кулаком по столу. Поляков изумлённо уставился на него, не выпуская крылышка из зубов.

-Ты только что оскорбил свою девушку, и сидишь и жрёшь, как ни в чём ни бывало?!

-О, Витя Крам, чемпион по обращению с девушками, даёт мне советы! – развеселился Поляков. – Ты как, чемпион, уже нашёл себе даму на бал?

-Своей дамой займись – она от тебя только что ушла!

-Я заметил! – безмятежно ответил Поляков и насыпал полную тарелку жареной картошки. – Это её выбор, я его уважаю, и если она отказывается от моего общества, я не буду её принуждать! – он залил картошку кетчупом и ухватил сразу три крылышка. - Достойная девушка стоит достойного мужчины, а достойный мужчина не будет бегать на задних лапках.

-Давно понял?

-Да только что! – рассмеялся Никита. – Что я, клоун, за ней бегать? У меня для неё есть кое-что получше! Кстати, Витька, чтоб ты понимал – этот твой мелкий Поттер на первом курсе преподавателя замочил. А на втором, повторяю, - большую красивую змею.

-Ерунду городишь, - проговорил Виктор. Аппетит пропал напрочь.

Ещё несколько секунд он смотрел на Никиту, жадно уплетающего картошку, а затем поднялся и подошёл к Эйлин.

-Я должен извиниться за этого дурака Полякова, - проговорил он. Её подружки переглянулись и спрятали улыбки за кубками.

-Я уверена, что вашему товарищу свойственен более высокий интеллект, чем тот, каким наделили его вы, - ответила она, не поднимаясь. – Да, мистер Крам, если позволите дать вам совет – подумайте о том пламени, которое зажигают под котлами. Оно требует больше усилий, но проще в обращении. Записать вам название?

Несколькими минутами позже Виктор Крам пришёл в библиотеку. Мадам Пинс удивилась, получив название справочника, записанное на салфетке, но ничего не сказала – то ли узнала почерк мисс Принц, то ли не стала спорить со студентом чужой школы…

-И «Историю Хогвартса», если не затруднит, - произнёс Виктор, поразмыслив. Жить в этой школе ему ещё полгода, и лучше бы разобраться в её законах.

Библиотекарь принесла ему обе книги и сказала:

- И учтите, что мы закрываемся через полчаса. Да, и Гермионе передайте, чтобы я не вставала…

-Гер… - запнулся Виктор. – Кто это?

Мадам Пинс с удивлением взглянула на него.

-Вы же на неё который день заглядываетесь, - сказала она вполголоса. – А «История Хогвартса» - её любимое чтение!

Спотыкаясь о собственные ноги, Виктор шёл к своему привычному месту, надеясь никого не встретить. И, конечно же, увидел её почти сразу.

Обычно он просто смотрел на неё. Смотрел, не рассчитывая на нечто большее, - одного этого хватало.

Но тут она повернулась к нему и требовательно посмотрела в лицо.

- Библиотека закрывается через полчаса, - хрипло сказал Виктор.

Она кивнула и принялась собираться. Засунула в сумку свои пергаменты и пытается впихнуть туда же огромный фолиант.

-Вы интересуетесь низшими расами? – ну надо же с чего-то начать!

Девушка неприязненно взглянула на него и ответила:

-Так называемыми низшими расами. Несчастными существами, которых поработили волшебники.

-Домовые эльфы?

Она не ответила.

-Я знаю, что в Хогвартсе их много.

Её сумка, того и гляди, порвётся, так ожесточённо она заталкивает туда книгу.

-А мы в Дурмштранге обходимся без них.

-Поздравляю, вы учитесь в цивилизованной школе, - она наконец-то засунула книгу в свою несчастную сумку.

-Вы не согласитесь пойти со мной на бал?..



Глава 12.

Нумерология не входила в число обязательных предметов. Но были студенты, которые считали её таковым и даже жертвовали своим временем после уроков. Почти никого среди хаффлапаффцев, зато практически все рэйвенкловцы. Были студенты и Гриффиндора и Слизерина – но так мало, что их объединили не только факультетами, но и курсами.
Эйлин, Катрин и Дафна изучали нумерологию в профессиональных интересах, Теодор Нотт таким образом тренировал мыслительные способности и умение говорить, а Блейз Забини посещал уроки Септимы Вектор просто ради неё самой.

-Как думаете, в чём сегодня она будет? – спросил он, ни к кому особо не обращаясь. Привычная разминка перед уроком – предугадать, какой цвет выберет главная хогвартская красавица, исходя из даты, фазы луны, дня недели, погоды и ещё многих факторов.

-Сегодня 12 декабря 1994-го, - подхватил Теодор. – Складываем, три плюс три плюс двадцать три, то есть пять… получаем одиннадцать. Жаль, неудобное число. Одиннадцать у нас какого цвета?

-Никакого, - ответила Эйлин. – Одиннадцать – это два, а двойка оранжевая или золотистая. Но в оранжевом профессор Вектор вряд ли придёт…

-В золотистом тоже вряд ли, - сказала Дафна, - она же соблюдает нейтралитет. Хотя зелёный с золотом, например, очень красиво смотрится.

-Луна сейчас в Овне, - начал Блейз, - цвет Овна – красный… Красный с серебром, кстати, тоже эффектно, и ей идёт…

-Тихо, - сказал Теодор, - она сама идёт!

Все пятеро затихли. Из-за угла вышла профессор Вектор, поздоровалась со всеми, похвалила новую причёску Кэти Белл, в который раз посоветовала Гермионе Грэйджер не нагружать себя книгами или хотя бы распределять вес, чтобы не портить осанку, приструнила Кормака Маклаггена. Как всегда, обаятельная и дружелюбная…

-Голубой! – прошептала Дафна.

-Мы заметили, - улыбнулась Катрин. - Вот только по какой логике?

-По женской! – усмехнулся Блейз. – Под цвет глаз! Меня мама так учила: не знаешь, что выбрать, - выбирай под цвет глаз, не ошибёшься! Ладно, идёмте.

Гермиона Грэйнджер, по словам Теодора, хваталась за всё, что видела, без особого разбора, зато Мораг Макдугал – тоже с четвёртого курса Гриффиндора – в магловской школе была отличницей по математике и к изучению чисел подходила вполне серьёзно. Ещё из Гриффиндора была Кэти Белл, которая ходила на уроки ради возможности получить дополнительные баллы, и Кормак Маклагген, который ходил ради Кэти.

Кэти выступила первой, рассказав о новинках нумерологической литературы и получив десять баллов для Гриффиндора; за ней выступил Маклагген, который проводил анализ имён «Кэти» и «Кормак», доказывая их полную и абсолютную совместимость и, соответственно, совместимость их владельцев. Его доклад вызвал множество возражений, и студенты во главе с Кэти разгромили теорию Кормака в пух и прах. По итогам горячей дискуссии Гриффиндор и Слизерин получили по десять баллов, а несдержанный Кормак – взыскание и запрет ходить на дальнейшие уроки (Кэти от счастья чуть не прослезилась).

Катрин Дюнкерк и Дафна Гринграсс изучали нумерологию главным образом в её применении в целительстве – определение эффективных, но не чрезмерных доз лекарства, необходимые время и количество лечебных заклятий, их расчёт на вес человека, возраст, магический потенциал…

-Я чувствую себя тумбочкой, - заявил Блейз в конце доклада Дафны, уронив голову на парту. – Как у тебя это в голове умещается?

-Сейчас расскажу, - ответил ему Теодор, который изучал механизмы памяти. – Прежде всего необходимо составить оптимальный режим для запоминания, ориентируясь на антропометрические и биомагические характеристики, такие, как…

-Тедди, сжалься! – Блейз скорчил жалобную мину. – У меня из научных интересов всего-то совместимость характеров, куда мне до вас, великих и мудрых!

Ещё одним преимуществом уроков нумерологии было то, что студенты могли самостоятельно выбрать себе тему для углубленного изучения, по склонностям и по душе. На семинарах они рассказывали друг другу о результатах своих работ, и в итоге знали предмет не хуже, а то и лучше рэйвенкловцев.

-Эйлин, чем ты нас порадуешь? – поинтересовалась профессор Вектор.

-Да, Эйлин, чем ты меня добьёшь? – подхватил Блейз.

-Для меня в данное время актуальна задача из области зельеварения, а именно – подготовки и сбора редких ингредиентов, - начала Эйлин. – Она сводится к задаче многокритериальной оптимизации, в которой необходимо максимизировать количество найденных экземпляров вида Galanthus Glacies, рассчитав время и место сбора.

-Уф, напугала! – проворчал Блейз. – Могла бы просто сказать: рассчитывала, когда идти в лес за подснежниками.

-Вы всё правильно поняли, мистер Забини, - кивнула Эйлин, - и, признаться, меня удивляет ваше недавнее недооценивание собственных умственных способностей, учитывая, что вы совершенно верно уловили суть моей задачи. Итак, мне необходимо произвести расчёт того, когда в ближайшие три недели лучше всего, как сказал мистер Забини, идти в лес за подснежниками.

Обычно на семинарах оратору, что бы он ни говорил, давали довести свою мысль до конца. Но сейчас Гермиона Грейнджер подскочила с поднятой рукой.

-Что случилось, Гермиона? – поинтересовалась профессор Вектор.

-А ей в Лес за подснежниками не терпится! – сообщил Блейз.

-Я просто хотела спросить, - сказала Гермиона, - с чего вы взяли, что в ближайшие три недели можно будет собирать подснежники? В ближайшие три недели в Лесу будет зима!

-То есть вы предлагаете нам новую задачу? – спросила Эйлин. – Вы предлагаете доказать, что вероятность нахождения подснежников в Лесу в ближайшие три недели равна нулю, я правильно вас поняла?

-Интересная задача, Гермиона, - сказала профессор Вектор, - но сначала мы всё-таки выслушаем Эйлин.

Гермиона негодовала, слизеринцы косились на неё и прятали улыбки, другие гриффиндорки с недоумением переводили взгляды с доски, на которой Эйлин писала формулы, на профессора Вектор, которая, похоже, не видела ничего удивительного в поисках подснежников зимой.

-Таким образом, - Эйлин отошла от доски, - приходим к выводу, что максимальная концентрация Galanthus Glacies в Лесу, с учётом текущей фазы луны, погодных факторов и наиболее удобного местоположения ожидается в ночь с 26 на 27 декабря. Для сравнения – в прошлом году аналогичные расчёты показали 3 января, а в позапрошлом – 22 декабря. Мой доклад окончен, спасибо за внимание.

-Что осталось непонятным? – спросила профессор у класса, и Гермиона снова подскочила с поднятой рукой.

-Профессор Вектор, это же просто бред какой-то!

-Напоминаю, Гермиона, мы решаем исключительно прикладные задачи, - сказала профессор Вектор, - и никто не стал бы описывать, как вы говорите, бред.

-Кто собирает подснежники зимой?! – Гермиона уже была не в силах сдерживаться.

-Я собираю, - невозмутимо ответила Эйлин. – И профессор Снейп. Но в большей мере всё же я. Неудивительно, что вы не знаете, зелья этой категории несколько специфичны и мало распространены в силу сложности нахождения ключевого ингредиента. Их не проходят в Хогвартсе, поскольку они классифицируются как Тёмные. Однако они важны.

-А одно не так давно применялось в Хогвартсе, - протянул Блейз, подмигнув Эйлин.

Эйлин сделала вид, что не заметила, а Катрин, повернувшись к Блэйзу, что-то тихо прошипела – непривычно яростно для неё.

-Его можно не считать, - сказала Эйлин, – простите, профессор Вектор, мы отвлеклись. Давайте послушаем Блейза, я и так заняла слишком много времени.

-Что ж, если ни у кого не осталось вопросов… Да, Гермиона?

-Я хотела бы знать, что за темномагическое зелье применялось в Хогвартсе, - отчеканила она.

Профессор Вектор взглянула на слизеринцев – сердитая Катрин, замерший в предвкушении Блейз, отстранённый Теодор…

-Это врачебная тайна, - объяснила Дафна.

-Видно, не такая уж и тайна, если вы об этом знаете, - ответила решительная Гермиона.

Эйлин пожала плечами.

-Его и к темномагическим причисляют только потому, что область его применения довольно специфична… В том числе, чтобы вернуть исходный облик человеку, который подвергся частичной трансформации в животное – например, выпил Оборотное зелье с частицей животного, а не человека… Ума не приложу, кто может допустить подобную глупость.

-А ещё эти подснежники очень трудно найти, - сказал Блейз, - а на лечебные зелья с их применением огромная очередь, и на всех не хватает. И если кому-то понадобилось превратиться из животного, значит…

-Прекрати! – Катрин ударила ладошкой по столу.

-Значит, кому-то не досталось порции, - окончил Теодор.

-И я всё ещё считаю, что было очень бестактно со стороны декана нам об этом рассказать!

-Но мы ведь не знаем, для кого понадобилось этой зелье, - примирительно сообщила Эйлин. – Не знаем, - повторила она с нажимом, взглянув поочерёдно в лица Блейза и Теодора.

-Что ж, у нас осталось совсем немного времени, и мы ещё успеем послушать Блейза, если он уложится в три минуты, - сказала профессор Вектор. – О, я, кажется, забыла в преподавательской пергамент с вашими оценками за полугодие… Гермиона, не сходишь? На моём столе, с синей ленточкой.

Гермиона выскочила из класса прежде, чем профессор успела договорить.

***

-Балбесы! – повторила Катрин в который раз.

-Мальчишки, - пожала плечами Эйлин. – Хотя, честно тебе сказать, сестрёнка, - меня Грейнджер тоже начала раздражать. Вовремя мадам Вектор дала ей уйти.

-Она молодец…

-Ты про Грейнджер или про мадам Вектор?

-Да про обеих. Эйлин, а скажи, - Катрин перестала хмуриться, - Никиту ты в Лес с собой пригласишь?

Эйлин посмотрела ей в лицо и рассмеялась:

-С какой радости? Зачем он мне там нужен?

-Затем, что ты этого хочешь! – весело ответила Кэти.

Они уже зашли в комнатку с круглым столом и четырьмя креслами. Отсюда вели две двери – в их спальню и в спальню их одноклассниц. Говорить здесь можно было не таясь.

Эйлин коснулась палочкой замка в их двери, вошла, дождалась, пока дверь пропустит подругу, и только тогда ответила:

-Хочу. Стыдно сказать, но да, мне было бы интересно погулять с ним по ночному Лесу, - она уронила лицо в ладони. – Ужас какой.

-Но почему ужас, сестричка?

-А если мы снова встретим акромантулов? Или кентавров? Или тех и других сразу? А если он заболтает меня, и я потеряю дорогу? А если он...

Она закусила губу.

-И что же самое страшное ты о нём предположила? - не выдержала Катрин.

-А если он захочет меня поцеловать?

Катрин всплеснула руками и сквозь смех принялась её обнимать.

-Прекрати смеяться надо мной! – закричала Эйлин, отбиваясь от подруги. - Я боюсь целоваться!

-Только не говори, что твой боггарт превращается в Полякова! – они со смехом упали на кровать. - Давай поймаем боггарта и убедимся. Он попытается тебя поцеловать, ты поймёшь, что это не страшно…

-Не буду с боггартом целоваться!

-А с Поляковым?

-Уж лучше с боггартом!

-Целоваться не страшно, я проверяла. Тебе точно бояться нечего, - продолжила Катрин, когда Эйлин изумлённо спрыгнула с кровати, - тебе же не придётся выслушивать про разные кодексы, прецеденты…

-Ты целовалась с Джейком? Но когда вы успели?!

-Сразу после того, как Никита пригласил тебя на бал!

-Вот ведь отпустила тебя одну…

Эйлин взволнованно прошлась по комнате. Она понимала, что у друзей к этому всё ведёт, но не ожидала так быстро.

-Передай ему, что я свою сестру в обиду не дам! – она ухватила свою сумку и принялась что-то искать. – Передай, что…

Она внезапно замолчала.

-Эйлин? – Катрин спрыгнула с кровати.

-Не подходи, - изменившимся голосом произнесла Эйлин. Она осторожно опустила сумку на пол, отступила на шаг и кивнула в сторону двери. Катрин с порога смотрела, как подруга совершает пассы над чем-то в сумке. Затем Эйлин молча, осторожно поднялась и спиной отступила к выходу. Девушки покинули спальню и плотно закрыли дверь.

* * *

Виктор сидел на краю палубы с золотым яйцом, а мыслями был далеко отсюда.

Он достал из кармана значок с надписью на английском. Повертел в руках. Корабль чуть качнуло, и яйцо откатилось ближе к краю, но Виктор не обратил на это внимания. В нескольких шагах от него протопали, возвращаясь к себе, однокурсники, смеясь и что-то наперебой обсуждая. Виктор поморщился.

Он с нетерпением ждал, когда уедет на сборы. Теплая Болгария, знакомая полжизни команда, родители, сестра… и никакого директора Каркарова.

-Чемпионам привет! – рядом с ним плюхнулся Поляков. – Витька, ты свою прелесть не утопишь? – он подхватил яйцо. – О чём задумался?

-О том, что зря ты со своей девушкой не общаешься вместо меня, - проворчал Виктор. – Если бы ты не пропал на сутки, я бы тебе сказал ещё вчера вечером: я с твоей Элли ни о чём таком не разговаривал. Я спросил её про чары для согревания, и она прогнала меня в библиотеку за учебником.

-Это она может, - лицо Полякова осветила самая бестолковая из улыбок. – Какие-то пару месяцев назад я бы спросил что-то вроде «с какого перепугу моя девушка тебе греет…», - он подбросил яйцо на руке, - «…твоё самое ценное». А теперь не могу, представляешь? Не могу так про неё. Ты был прав, она точно меня чем-то опоила! – он откинулся на спину и снова подбросил яйцо. – Ведьмочка!

-Доиграешься, - буркнул Виктор. – И я не только про яйцо, положи его на место, кстати. Ты куда по ночам таскаешься? Что директору говорить?

-Скажи, что я подружился с хозяином самого тёмного притона в Англии, - безмятежно ответил Поляков, - Каркарыч одобрит. Этой ночью мы с ним испытывали вредноскоп! Моего, кстати, производства. Пойду вздремну… и продолжу творить безобразия! – он бросил в Виктора яйцом и, пританцовывая, направился в свою каюту.

* * *

-Ты уверена? – снова спросила Катрин.

-Кэти, я знаю, что я клала в свою сумку! Этой тетради я в руках не держала. Я не могла упустить из внимания вещь с такими чарами!

-А что за чары?

-Точно Протеевы. И ещё какие-то… Послушай, через тебя Поляков ничего не передавал? Артефакты – это по его части…

-Не знаю, о чём ты. Говорю, как сестра сестре. Идём к декану?

-Кэти, это ведь женские спальни, он сюда не зайдёт. Разве что отнести ему… - Эйлин провела пальцем по губам. – Нет, сначала нужно убедиться, что её переносить не опасно.

-Ты же сюда её как-то пронесла…

-Не напоминай… Я сама принесла в нашу спальню вещь, которая связана с чем-то неизвестно где! И мне всё больше кажется, что не так уж и неизвестно, - она кивнула в потолок. Где-то высоко над ними покачивался на волнах корабль Дурмштранга. – Какая жалость, что профессор Вектор – сквиб. Её бы сюда, с её умом…

-Не будь она сквибом, была бы совсем другим человеком, - возразила Катрин, - и не факт, что смогли бы позвать… Твоя крёстная не сможет к нам прийти?

-Только через камин декана. А ему я расскажу, но не сейчас… Вот что, - Эйлин вскинула подбородок. – Идём. Я знаю, кого сюда нужно вести.

* * *

Как только Никита ушёл, Виктор вспомнил, зачем его дожидался. Опыты с подогреванием яйца казались ему успешными, но теперь он хотел увеличить температуру, и для этого было необходимо, чтобы кто-то подстраховал. Виктор мог бы попросить любого из товарищей. Но почему-то наибольшую уверенность в этом деле внушал недавний враг и признанный дурмштранговский баламут.

Дойдя к каюте Полякова, Виктор помедлил. Изнутри раздавался какой-то шум, приглушённые ругательства и звуки падения. Однако на драку это не было похоже… Постучавшись и поняв, что хозяин каюты всё равно не услышит стука, Виктор открыл дверь.

Он не ожидал от Полякова особой аккуратности, и всё же не мог не удивиться. Виктор застыл на пороге, не решаясь переступить через горы учебников, свитков, разбросанной одежды и множества дребезжащих, звенящих и подрагивающих вещиц неизвестного происхождения и назначения. Посреди великолепия стоял взъерошенный, разгорячённый Поляков с палочкой в левой руке и ботинком в правой.

-Мышь! – закричал он при виде Виктора. – На этом дурацком корабле завелись мыши! И из всего барахла, что здесь есть, они выбрали…

В дальнем углу что-то зашуршало.

-Ага! – крикнул Поляков, швырнув туда ботинком и бросаясь следом. – А, чёрт…

Он извлёк из-под ботинка маленький резной ключ с подбитым крылом.

-Потом разберусь, как починить, - проворчал он, пряча ключ в карман, - и что это вообще такое… А это что у тебя? – он ухватился за значок на куртке Виктора и вчитался в надпись. – Что это, Витька? Ты хоть знаешь, что это по-английски значит? Сними, пока Каркарыч не увидел! Выбрось в воду и не говори никому!

-Оставь в покое, - Виктор отобрал у него значок.

-Витя, выкинь каку! Будь хорошим мальчиком. Где ты его взял?!

-Герм… - Виктор замялся. – Она дала.

-А, подружка твоего конкурента? – развеселился Поляков. – Того самого, который змей обижает? Чем она это хоть объяснила?

Виктор развернулся и вышел из каюты. Никита, как был, в одном ботинке, последовал за ним на палубу:

-Ты что хотел-то, чемпион?

* * *

По тайному проходу в подземельях Слизерина торжественно и мрачно шествовал Кровавый Барон. За ним следовали две девушки, а замыкала шествие кошка с отметинами вокруг глаз. Дойдя до секретного выхода из женских спален, призрак остановился.

-Дальше мне с вами нельзя, - произнёс он. – Надеюсь на ваше благоразумие, молодые леди. История Хогвартса знает мало случаев, когда в гостиную факультета допускали главу другого Дома. Не подведите свой факультет!

Раскланявшись, девушки уверили его в самых благоразумных мотивах и повели гостью-кошку дальше, в свою спальню. Эйлин боялась, что ей придётся взять декана Гриффиндора на руки, но дверь в спальню пропустила кошку и без этого.

-Вот, профессор Мак… ой! – вскрикнула Эйлин и бросилась ловить что-то на полу. – Парацельс!

-Так мы назвали ту самую мышку, - объяснила Катрин, пока Эйлин поднималась с пола с маленьким мохнатым комочком в руке, а профессор Макгонагалл перевоплощалась из анимагической формы. – Спасибо, что согласились помочь нам, профессор, - добавила она, - это, кажется, та самая тетрадь, которую Эйлин подбросили в сумку…

-Парацельс, что ты наделал… – произнесла Эйлин. – Лучше бы ты погрыз мой доклад для конференции, я бы знала, что он тебе не навредит! Или ты хотел уберечь нас от опасности? – она неприязненно взглянула на находку.

Профессор Макгонагалл, трансфигурировав защитную перчатку, извлекла из её сумки тетрадь в плотной обложке со свежесгрызенным уголком.

-Я предупреждала вас, мисс Принц, что держать мышь в спальне может оказаться не лучшей идеей, как для ваших вещей, так и для животного, - сказала она. – Вы правильно сделали, что позвали меня, здесь действительно незнакомые мне чары… Насколько могу судить, они не опасны, но я показала бы эту тетрадь профессору Флитвику. И профессору Снейпу, - сказала она, глядя Эйлин прямо в лицо.

-Давайте начнём с профессора Флитвика, профессор Макгонагалл, - ответила Эйлин. Помолчав, решила быть откровенной. – Видите ли, профессор, эта вещь, скорее всего, ведёт к мистеру Полякову. Профессор Снейп тоже первым делом подумает про него. Сначала устроит ему неприятности, а потом будет разбираться, и окажется что-то не стоящее внимания, вы ведь тоже говорите, что эта вещь не опасна…

Макгонагалл покачала головой:

-Такого уровня аргументации я ждала бы от кого угодно, но не от вас, мисс Принц!

Пока Эйлин размышляла, как стоит к этому отнестись, Катрин сказала:

-А я пока отнесу мышку к профессору Граббли-Планк, если вы не против. Чтобы убедиться, что она не наелась вредной магии…

* * *

-Какое изящество! – восхищался профессор Флитвик. – Какая смелость!

Эйлин посмотрела на Минерву Макгонагалл и немного осмелела, увидев, что декан Гриффиндора тоже обескуражена.

-Филиус, но для чего эти чары? – спросила она.

-А это, коллега, нам только предстоит узнать, - маленький профессор Чар вскинул палочку над тетрадью, лежащей перед ним на подставке, и чистые страницы осыпало серебряными брызгами. – Пока могу сказать, что это весьма удачная комбинация чар, в основном защитных, и исключительно безобидных…

-Но как в этом можно быть уверенными? – спросила Эйлин. – Любая вещь может оказаться небезобидной!

-Но не чары! – воскликнул профессор Флитвик. – Заклинания выполняют лишь то, что в них заложено! Чем они проще, тем чище, а сюда заложены очень простые и, следовательно, очень чистые чары, - он протянул Эйлин тетрадь. – Используйте их, мисс Принц, я уверен, вы найдёте им применение! Я полагаю, нам стоит наградить Слизерин тридцатью баллами за благоразумное сообщение о возможной опасности…

-Хватило бы и десяти, - поджала губы Макгонагалл.

-А как только вы выясните, как работает эта комбинация чар, - Флитвик подмигнул Эйлин, - можете быть уверены, что Святочный бал станет для вас незабываемым!

-И под "выяснить" мы понимаем именно выяснить, а не расспросить мистера Полякова, - заявила Макгонагалл.

Флитвик рассмеялся:

-Но ведь в этом и весь интерес, не правда ли, Эйлин?

* * *

-Она мечтает освободить домовых эльфов, - объяснял Виктор. - Дать им права на свободный труд, зарплату, больничные и отпуска.

Некоторое время Никита ошеломлённо смотрел на него:

-Витенька, ты, никак, шутить научился?..

-Я не шучу. Она основала свою организацию, назвала её «Гражданская ассоциация восстановления независимости эльфов»… Прекрати ржать!

-Ох… Да, наверное, это не смешно. Кто-то кого-то разыгрывает: или ты меня, или она тебя.

-Никто никого не разыгрывает.

-Я надеюсь, что ты, как порядочный человек, объяснишь ей нелепость данной мысли! Дать права домовым эльфам, расскажешь – не поверят! Почему им? Почему не акромантулам, почему не драконам?

-Она защищает права другого народа…

-Почему эльфам, почему не русалкам? Почему бы не бороться за то, чтобы выпустить русалок на сушу? Всё, я знаю, чем займусь, когда диплом получу! Или – нет, организую корпорацию по независимости кентавров, буду освобождать человеческую часть от лошадиной! Или лошадиную от человеческой?

-Прекрати издеваться над человеком! – не выдержал Виктор.

-Так это она тебе значок подогнала? Слушай, возьми и на меня пару штук! Домой приеду – загоню за кучу денег, родителей повеселю!

Виктор набросился на него с кулаками, и Никита радостно принялся отбиваться.

-Свободу домовикам! – орал он. – Пусть всегда будут эльфы, пусть всегда будут яйца…

В пылу борьбы Виктор выпустил золотое яйцо, и оно медленно покатилось к краю палубы.

-Пусть всегда будет Витька! - распевал Никита, выставляя блоки против ударов.

Окончание его песни потонуло в нечеловеческом крике. Золотое яйцо, которое Виктор с трудом добыл у дракона, докатилось до края, раскрылось, долю секунды побалансировало и исчезло с борта корабля. Притихшие парни услышали только его вопль, который оборвался всплеском.

-Акцио! – Никита бросился к борту. – Акцио яйцо! На него что, чары не действуют?!

-Дрались бы мы с драконами, если бы всё было так просто?!

-Ну, Витька! Прыгай, что стоишь?! – Никита взглянул на оторопевшего товарища. – Ай, ну тебя, мерзляк, - проворчал он, сорвал с себя свитер и единственный ботинок и, прежде чем Виктор успел его остановить, бросился в воду.

* * *

Заварив чай и достав запас засахаренных ягод – единственную сладость, которую слизеринки могли позволить себе под вечер – Эйлин, Катрин, Мелани и Мелинда сидели в своей маленькой гостиной на четверых, облегчённо смеясь.

-Попробуй же что-нибудь написать, - поддразнивала Мелинда, - вдруг он ответит? Что, боязно?

-Не буду первой писать! – ответила Эйлин. – Он это придумал, за ним и первый ход!

Катрин утащила с её блюдца ягоду черники и протянула мышке, которая бегала по столу.

-Сколько ты в итоге получила от Флитвика с Макгонагалл? – поинтересовалась Мелани.

-Тридцать – за то, что подняла панику, и ещё пятнадцать – за пять обнаруженных чар. В сумме с сегодняшними – восемьдесят, - Эйлин вздохнула. – Где бы найти ещё четыре повода поставить деканов на уши… Ещё немного, и стану Грюмом! Буду видеть опасность на каждом шагу!

Дверь распахнулась, и к им ворвалась Эмили Вейн.

-А вот и первый повод, - сказала Мелани, - Эйлин, почему твои дети врываются без стука?

-Мисс Принц, - выпалила Эмили, - к нам в окно заглянула русалка! Целых два раза!

-Наверное, ей стало интересно посмотреть мир людей, как в твоей сказке, - ответила Эйлин. – Не бойся, у нас толстые стёкла, ещё ни одна русалка их не пробивала. Хочешь чаю?

-Нет, спасибо, мисс Принц. Но почему в нашу спальню?

-А может, и не только в вашу, - задумчиво сказала Катрин. – Послушайте…

Девушки притихли и услышали гул из слизеринской гостиной. Не сговариваясь, поднялись и пошли туда.

В гостиной, как и в спальнях, было окно в Озеро – больше, с огромным обзором. Иногда в нём показывался гигантский кальмар, но обычно не так много в нём было жизни. Теперь же жизнь за магическим стеклом кипела. Русалки мелькали туда и сюда, а одна из них, с трезубцем в руках, висела перед окном и пыталась что-то сообщить.

К ней вышел префект седьмого курса и стал расспрашивать на языке жестов.

-Говорит, что у них человек! – перевёл он. – Проверьте, наши все на месте?

Эйлин Принц, чуть слышно ахнув, метнулась из гостиной к спальням. Слизеринцы поспешно уступали ей дорогу.

-Похоже, можно не проверять… - заметил кто-то.

-Ещё минус триста баллов, - флегматично добавил другой голос. – Ну и ладно, всё равно Гриффиндор победит…

* * *

Когда Поляков исчез под водой, Виктор выждал минуту – не всплывёт ли сразу - затем ещё пару минут, затем помчался к директору, ругая себя за промедление.

Директора не оказалось ни на месте, ни в кают-компании – нигде на корабле, куда Виктор заглянул. Он даже почувствовал некоторое облегчение – но он не знал, совершенно не представлял, что делать. Он решил хотя бы занести вещи Полякова в его каюту.

Войдя туда, он бросил свитер и ботинок на более-менее свободное место, и уже собирался идти в замок и искать директора Дамблдора, как вдруг увидел странный мигающий свет среди разбросанных вещей. Это оказалась тетрадь в плотной обложке с погрызенным углом. Виктор открыл её.

Она была почти пуста – кроме одной лишь строчки на первой странице. Смутно знакомым почерком там было написано:

«Никита, это же ты? Ответь, пожалуйста. У нас ЧП!»

Виктор огляделся в поисках чего-то пишущего, подобрал с пола карандаш и нацарапал:

«Мисс Принц? Это Виктор Крам. Поляков прыгнул в воду. Это я виноват!»
В тетради тут же, буква за буквой, возникла новая строчка:
«Беги в замок. Тебя проводят к Дамблдору. Как давно он прыгнул?»
«Минут десять назад…»
«А точнее?»
«Не засекал!»
«А зря! С какой целью прыгнул?»
«Мы уронили моё яйцо…»
«То есть только забрать своё, ничего больше?
Виктор, ты уже у входа, я надеюсь?»
«Нет, я ещё в каюте Полякова…»
«А наш префект – уже на входе в замок, тебя ждёт! А я – уже готова прыгать в Озеро!»
«Не делай этого!»
«А что мне остаётся?!»


Она и сама не могла объяснить, откуда в ней эти гриффиндорские порывы. Легче всего было бы просто сообщить директору и ждать развития событий.

Но – как долго директор будет собираться? И как отреагируют русалки на вторжение к ним? Кто знает, вдруг Поляков умудрился их оскорбить?

А у неё уже есть опыт плавания с русалками.

Только бы отец не узнал… Вернее – только бы не узнал раньше, чем она уйдёт.

-Согревающие, - скомандовала она Катрин. Подруга покачала головой, но чары выполнила. Эйлин уже переоделась в специальный костюм для добычи подводных ингредиентов. – Побольше согревающих, сестрёнка, - добавила, дописывая строчку Виктору. Не выпуская тетрадь и перо, метнулась к своему запасу ингредиентов. – Акцио жабросли!

Набросив мантию поверх купальника, она всучила тетрадь Катрин:

-Оставайся с Виктором на связи. И иди к декану. Он будет рвать и метать в любом случае, но если ты вовремя ему доложишь – хотя бы тебе не достанется… Скажешь, что ты пыталась меня остановить, но я убежала через тайный ход, которого ты не знаешь. Тем более, что так и есть!

-Подожди, - Катрин схватила её за руку, - неужели всё так критично? Разве русалки могут ему навредить?

-Не хочу проверять, сестрёнка, - покачала головой Эйлин. – У них договорённость с Хогвартсом, а как насчёт других школ – я не знаю…

Но дело было в том, что рациональные аргументы здесь не действовали. Близким людям нужно помогать самой, не ожидая, пока это сделает кто-то другой. «Верность не может быть частичной, так вы говорили, крёстная?» - думала Эйлин, сбегая по подземелью к выходу в Озеро.
И если бы она ждала профессора Дамблдора для помощи её другу – после этого она просто не смогла бы себя уважать.

«Что я делаю?..» - подумала Эйлин, прежде чем открыть тайный проход к Озеру. А затем коснулась палочкой к замку, как раньше это делал отец. Свободной рукой поднесла ко рту комок жаброслей.

«Чем человек хуже ингредиентов?» - размышляла она, спускаясь всё глубже во всё более узкий грот. – «Если я могу нырять за водорослями – почему я не могу нырнуть за человеком? Он не так уж плох, в конце концов!»

А затем со всех сторон её окружила вода.

После согревающих чар Катрин, от которых у Эйлин едва не случился тепловой удар, вода казалась приятно освежающей. Но зато от перепада давления – сразу оказаться на такой глубине! – тут же разболелась голова. Вцепившись в большой камень, Эйлин привыкала к новой обстановке – темнота, вода, прохлада, жабры…

А затем оторвалась от камня и поплыла к русалочьему городу.



Глава 13.

Никто не мог сказать, жили ли русалки в этом озере при основании Хогвартса или же поселились позже, пришли они сами или их привели. Поговаривали, что водный народ, своевольный и своеобразный, защищает Хогвартс от более опасных водяных тварей. Другая версия гласила, что в своё время Основатели взяли русалок в плен… Эйлин придерживалась мысли, что хогвартское озеро является для этого народа резервацией – сколько ни ходили они с отцом в походы по разным рекам, нигде не удавалось им увидеть ни одной русалки, а здесь эти создания чувствовали себя привольно.

Хоть и недолюбливали людей…

Об этом Эйлин сейчас старалась не думать.

Она знала, где находится их поселение: прежде чем собирать подводные ингредиенты, они с отцом всегда должны были получить позволение от хозяев этих мест. Их счастье, что они были слизеринцами: легче договориться с подводным народом тем, кто постоянно пребывает в контакте с ними – пусть и через толстое магическое стекло. А декану Слизерина, как когда-то дал ей понять крёстный, это и вовсе вменялось в должностную обязанность.
Эйлин тогда спросила у крёстного, как же с этим справлялся Слагхорн, - он был для лорда Люциуса едва ли не любимым персонажем школьных баек и анекдотов. Крёстный довольно улыбнулся и перевёл разговор на другую тему.

Приплывая с отцом в русалочий город, Эйлин старалась держаться в стороне. Ей всегда было любопытно всё в их приключениях – но только не в подводных. Необходимость остаться без воздуха пугала её едва ли не больше, чем профессора Снейпа – полёт на метле.

Отогнав гриндилоу, Эйлин вдруг задумалась о задаче, которую приятнее было бы рассмотреть исключительно в теории: как действуют под водой боевые чары? Учитывается ли в магическом воздействии сопротивление воды? Решив, что непременно предложит эту задачу профессору Флитвику, она огляделась в поисках чего-то, на чём можно было бы испробовать, например, Сектумсемпру. На подводной скале или же на водоросли…

На тритоне, наблюдавшем за ней тяжёлым, пронзительным взглядом, Эйлин не рискнула бы испытать ни одно заклинание.

Чуть не забыв от неожиданности жест-приветствие, она всё же поздоровалась с хозяином этих вод. Кое-как, с трудом вспоминая последний подводный поход с отцом и надеясь, что ничего не перепутает, выполнила ещё один жест, поясняющий: мне не нужно ничего вашего. И в отчаянии, не зная, как объяснить цель своего визита, показала наверх, где, высоко над этими глубинами, стоял корабль Дурмштранга.
Она не знала, понял ли её тритон. Но вдруг поняла, что вот уже неизвестно сколько времени слышит странную, неземную музыку. Тритон пел. Он сзывал собратьев.
Они появлялись по одному, длинноволосые и мускулистые, каждый – с копьём в руках, и Эйлин надеялась, что ей не кажется, что они действительно не агрессивны к ней. Она плыла среди них, не зная, чем это закончится, убрав волшебную палочку в специальный карман в купальнике, чтобы не дразнить этот народ по пути к подводному городу.

* * *

Северус Снейп соблюдал философию рационального пессимистичного фатализма, считая, что лишь благодаря ей пребывает на должности декана в здравом уме. Позволить себе роскошь быть оптимистом он не мог – слишком часто студенты совершали глупости, повторяя старые и изобретая новые.
Поэтому Катрин Дюнкерк могла не беспокоиться, примчавшись к нему за помощью, - декан Слизерина был готов к происшествиям в эту ночь, как и в любую другую вот уже двенадцать лет. Однако он всё же изменил своей привычной философии, рискнув предположить лучший из худших вариантов.

-Если вы сообщите, что ожидаете прибавления, обещаю вам ни слова упрёка, мисс Дюнкерк, - сказал Снейп.

-Никита оказался в Озере у русалок, и Эйлин не могла не поплыть за ним, сэр, - ответила Катрин. – Но я бы предпочла ваш вариант. Дети – это счастье, - примирительно добавила она, подойдя к двери, за которой скрылся декан Слизерина.

-Огромное, - откликнулся Снейп со всем присущим ему сарказмом. – Только не сочтите за руководство к действию, мисс Дюнкерк. Позвольте, я угадаю: вы пытались её остановить, но она убежала?

-Именно на этом мы сошлись, сэр, - ответила Катрин, прислушиваясь к звукам из его гардеробной. – У меня с собой жабросли.

-Отвернитесь, - велел Снейп, выходя из гардеробной в гидрокостюме. – Давайте ваши жабросли и ступайте за мной, возьмёте мою мантию.

-Согревающие чары, сэр? – деловито спросила Катрин, следуя за ним и старательно отводя взгляд.

-Приступайте, - холодно ответил Снейп. – Делайте для меня то же, что делали для Эйлин, и будем считать, что вы вышли в ноль по баллам. Хотя десять баллов я с вас всё же сниму. За отсутствие следов борьбы.

Изумляясь собственной смелости, Катрин обогнала декана, не сбавляя шаг, повернулась к нему лицом и, прежде чем он успел ей помешать, - легонько поцеловала его в щеку.

-Всё то же, что для Эйлин, - пояснила она, поспевая за ним, - по вашему приказанию, сэр!

-Так и быть, десять баллов ваши, - проворчал Снейп, вытирая щеку и ускоряя шаг, - исключительно из уважения к выбранной вами профессии! И имейте в виду, мисс Дюнкерк: ещё одно происшествие с участием Эйлин – и я вас расселю до конца школы!

* * *

Как можно поладить с теми, с кем не можешь говорить?

Эйлин пожалела о том, что не изучила подробнее книгу о русалках. В Слизерине, прибежище чистокровных, не считалось хорошим тоном разбираться в повадках «низших тварей». Она относилась к ним только как к одному из препятствий на пути к ингредиентам.
И отец не пытался её переубедить.
Теперь же, оказавшись под водой без него, одна, Эйлин почувствовала даже некоторую благодарность к Полякову, с которым начала воспринимать магические народности по-другому.

«Если бы только не из-за него я здесь оказалась!»

В подводном царстве не было ни темно, ни светло. Жабросли не только вырастили ей жабры и перепонки между пальцами, но и изменили зрение, - видела под водой она хорошо. И могла различить и небольшие дома русалок, и цепных гриндилоу…
…и недружелюбные взгляды встречного племени… Зная, что отношения между здешними обитателями сложные, Эйлин могла отличить их друг от друга, - вот у этих, встречных, волосы собраны, а у тех, что с ней, копья вместо трезубцев. Вот будет смешно, если окажется, что у них тоже есть своё распределение по факультетам. Свои Гриффиндор и Слизерин…

И откуда у русалок копья, хотелось бы знать? Сами додумались или люди подсказали?..

Эйлин внезапно поняла, что встречные русалки присоединились к ним. Теперь она плыла в более плотной… толпе? Стае?

У них был свой строй, и она оказалась в середине. При желании могла бы дотронуться до любого хвоста или копья. Хвосты, плавно двигаясь, переливались узорами и оттенками, и Эйлин невольно залюбовалась. Она внезапно осознала, что русалки – это не просто картинка за стеклом и теоретические сведения в учебнике. Это народ, который живёт рядом с ними. Который, вероятно, знает о людях гораздо больше, чем люди о них.

«И знала бы я, что мне с этим делать… Ну, мистер Поляков, я вам это припомню!»

А ещё русалки пели.

И теперь Эйлин вспомнила то немногое, что всё же прочла о них. Русалки любят музыку.

Под водой звук совсем не тот, что на земле. Но и организм у неё теперь – не совсем человеческий… И к тому моменту, когда стая подводных жителей привела её к своей площади, где без сознания был привязан к столбу Поляков, Эйлин уже знала, что делать. Ловя ритм и мотивы, юная слизеринка, которая до недавних пор считала этих созданий чем-то лишь немного большим, нежели рыбы или гигантский кальмар, присоединилась к их хору.

Петь Эйлин не любила. Леди Нарцисса учила её музыке, как и всему другому, что положено уметь образованной леди. И крестница леди Малфой обнаружила и голос, и слух, - не обнаружила только таланта к пению. Но это была странная ночь в странном окружении, глубоко под водой, в окружении созданий с глубоким нравом, - и Эйлин впервые поняла, что значит петь, хоть и не знала, откуда идёт её песня. Она позволила себе раствориться в этой музыке – будто ингредиент в зелье.

И когда она, не обрывая песню, подплыла к Никите и принялась развязывать узлы, никто не помешал ей.

Но и не помог. Хоть в воде и легче тянуть любую тяжесть – например, дурмштранговца – а всё же тяжело, и Эйлин осознала, что согревающие чары уже на исходе. Она поняла, что обратный путь будет долгим…

Но тут из-за толпы русалок появился кто-то ещё. Привыкнув уже к подводным созданиям, Эйлин не сразу поняла, где его хвост и почему у него волосы такие короткие и не зелёные.

Профессор Снейп отобрал её добычу, и Эйлин поплыла за ним, готовясь к непростому разговору, но всё же получая удовольствие от поздней ночной прогулки по новому неизведанному месту.

Когда строй русалок остался позади, и перед ними была только подводная ночь, к локтю Эйлин кто-то дотронулся.

Это был совсем молоденький тритон – в человеческом мире он был бы одним из её первокурсников. Он протянул ей кое-что забытое. Тяжёлое, холодное золотое яйцо Турнира.

* * *

- Один неизвестно зачем бросился в воду, - расхаживал по кабинету Снейпа Игорь Каркаров, - вторая неизвестно зачем бросилась за ним… Поляков, подумал бы головой! Виктору бы сделали дубликат! И незачем было рисковать своей шеей и подводить Институт под монастырь! Представь, какие бы у нас начались проблемы!

После подводного мира Эйлин была под таким впечатлением, что никак не могла понять, почему вокруг так светло и шумно. К её счастью, отец не сказал ей ни слова. Однако она понимала: это лишь временно. Сейчас ему нужно прийти в себя после того, как он дотащил Полякова за шиворот, как, сдержавшись, чтобы не прикончить обоих, привёл их в свой кабинет…

-Мало мне было твоих фокусов в Дурмштранге!

-Ты как был, так и остался паникёром, Игорь, - раздался холодный голос с порога. – Кто-нибудь объяснит мне, почему моя крестница до сих пор не в Больничном крыле?

- Чем обязаны вашему визиту, лорд Малфой? – учтиво поинтересовался Дамблдор.

-Хотел своими глазами увидеть, за кем же бросается в воду небезразличная мне юная леди, - лорд Малфой поклонился Эйлин, и она, кивнув в ответ, ещё плотнее завернулась в плед. – Северус, если позволишь, я возьму на себя разговор с нашей дочерью, не то с тебя станется и в самом деле оставить её без бала. Идёмте со мной, молодые люди! – грозно приказал он Эйлин и Никите. – Я проведу вас к Больничному крылу и по пути объясню, что вы сделали не так!

Насколько грозным считался профессор зельеварения, но и ему было далеко до разгневанного лорда Малфоя.

-Ждите меня на выходе из кабинета! – велел он и обернулся к директору:

-А с вами, профессор Дамблдор, я обсужу ситуацию позже. Уверен, что и Попечительский совет захочет знать, каким образом в школе организованы вопросы безопасности, особенно в год, когда Хогвартс принимает иностранных студентов! Немыслимое везение, что русалки не успели никому навредить!

Довольный до кончиков волос, он оставил директоров и декана Слизерина и вышел туда, где его ждали Эйлин и Никита – оба в пледах, с мокрыми волосами, она – притихшая, он – полный любопытства.

-Я бесконечно недоволен тобой, Эйлин! – провозгласил он, зная, что его голос достигнет слуха Снейпа. – Как прикажешь это понимать?! Что за вид у тебя, крестница, - продолжил он уже тише, отходя всё дальше от снейповских владений, - столь виноватый, будто ты и в самом деле совершила что-то неправильное. Ты приняла решение и воплотила его в жизнь…

-Но ведь я рисковала собой, крёстный… - проговорила Эйлин.

Лорд Малфой только отмахнулся:

-Если в школе так легко утонуть, цена этой школе – ломаный кнат. Итак, ты совершила поступок, достойный слизеринки: взяла ситуацию в свои руки и решила её лучшим образом, в результате чего два директора магических школ оказались у тебя в долгу! Один – в чьей школе едва не случилось чрезвычайное происшествие, второй – с чьим студентом оно едва не случилось. Вышло бы гораздо лучше, если бы ты не подвергла своё здоровье риску, но, учитывая, сколько целебных зелий готовите вы с отцом, ты имеешь право время от времени ими воспользоваться. Но что же я вижу по прибытии, Эйлин? – Люциус Малфой вновь перешёл на непререкаемый тон. – Ты сидишь съёжившись, будто первокурсница-хаффлпаффка перед Кровавым Бароном, вместо того, чтобы чувствовать себя королевой положения и диктовать обоим директорам свои условия!

Они подошли к Больничному крылу. На пороге их встретила мадам Помфри.

-Быстро проходите, - скомандовала она, - вас обоих ждёт горячая ванна. Эйлин – сюда, мистер Поляков – по коридору! И моя бы воля, вам бы обоим хорошую головомойку устроить, - проворчала она, закрывая за Эйлин дверь.

Ванная в Больничном крыле была не хуже, чем персональная ванная префектов. Эйлин с удовольствием нырнула в бассейн прямо в купальнике и проплыла под водой несколько футов, прежде чем достигла противоположного края. Потёрла шею, где ещё саднили недавние жабры, вдохнула запах мяты, кедра и розмарина и крикнула:

-Кэти, выходи, я знаю, что ты здесь!

-Где же мне ещё быть! – ответила подруга, выходя из-за светлой мраморной колонны. – Держи, - Катрин протянула ей чашку с травяным настоем. – Не возражаешь, если я присоединюсь?

-Запрыгивай, конечно, - улыбнулась Эйлин, - мы обе этого заслужили!

-Ну, допустим, я согласна с мадам Помфри, что ты заслужила трёпку, - сказала Катрин, сбрасывая мантию. – С тебя доклад по Истории магии!

-Ой, сестрёнка, а хочешь, я тебе лучше по Зельям целых два доклада напишу?.. – заканючила гордая дочь зельевара.

-По Зельям я и сама напишу! Это ведь я отправила Патронус твоему крёстному, и если кто-нибудь и спасёт твой бал, то только он!

Эйлин виновато вздохнула и положила голову ей на плечо.

-А профессор за тебя очень переживал, - сказала Катрин, - просил передать тебе, что все твои балы и конференции отменяются, пока ты не окончишь Хогвартс.

-Что-что ты сказала? Ничего не расслышала! Наверное, мне вода в ухо попала…

-Шутки шутками, Эйлин, но он ведь уже потерял твою маму. Представь, если бы и с тобой что-то случилось…

Эйлин отставила чашку, нырнула в воду с головой и проплыла к другому краю и назад.

-Не хочешь послушать про подводный город? – спросила она. – Если я сейчас же о нём не расскажу, меня разорвёт на кучу маленьких зельеварчиков!

* * *

Никита Поляков вынырнул из ванны, крепко держа в руках золотое яйцо. Директор Каркаров почему-то не отважился забрать ценный артефакт у Эйлин, и теперь Никита строил планы, как получить за поющий трофей самый большой выкуп.

-Ну, Витька! – проговорил он. Потрогал на плече ссадину, оставленную русалками, и ухмыльнулся. – Будет тебе Турнир!

-Вы уже решили, как распорядиться ситуацией, мистер Поляков?

Лорд Малфой сидел напротив него в высоком кресле. Никита мог поспорить на золотое яйцо, что, когда он только нырнул в воду, этого кресла здесь не было.

-Ещё думаю, - ответил он. – Сложный вопрос. Я имею в виду, зачёты по половине предметов, безлимитное посещение Хогсмида и порталы домой на каникулы – это понятно, но вот что бы придумать пооригинальнее… Сэр, а как вы в Хогвартсе оказались так вовремя? Вы здесь следите за порядком?

-Моё присутствие понадобилось, - важно кивнул Малфой, - меня позвали, и я пришёл.

-Послушайте, а это правда, что здесь пару лет назад обитал василиск?

-Получил диплом с отличием и выпустился, - едва заметно улыбнулся Люциус. – Вы, мистер Поляков, интересуетесь рептилиями?

-У меня свой интерес, - ухмыльнулся Поляков. Он уже отогрелся и с интересом крутил все краны по очереди. – Но как же можно было такое допустить? Это ведь такая опасность!

-Да, вы правы, - ответил Малфой, - тот василиск нарвался на слишком большой риск, обитая среди студентов.

-А можно услышать вашу версию событий? – поинтересовался Никита. Его ванна стремительно наполнялась пеной, и несколько пузырьков сели лорду Малфою на лицо и плечи.

Тот попросил минуту времени, вышел к мадам Помфри и вернулся с подносом, на котором дымилась чашка травяного настоя. Малфой щедро плеснул туда бренди и присел перед Никитой, с отеческой заботой передавая ему питьё. Никита с воодушевлением принял, отпил полчашки одним глотком и замер в ожидании рассказа.

-С какой целью интересуетесь? – спросил лорд Малфой тоном человека, прошедшего не один допрос в Аврорате.

-С образовательной! – ухмыльнулся Никита. Он оперся локтями о бортик бассейна и пытался проделать трюк, который отлично удавался Эйлин: смотреть свысока на того, чьё лицо гораздо выше.

Наступило молчание, нарушаемое лишь тихим лопаньем мыльных пузырьков.

-Слухи ходят, - пояснил Никита, когда молчание затянулось. – Говорят, в этой школе рептилий обижают. А ещё говорят, что вы имеете к этому отношение…

-Спросите как-нибудь у Эйлин о работе с информационным пространством, - проговорил лорд Малфой, - она занимается этим для меня не первый год и может многое рассказать о том, как проверять источники информации, каким стоит доверять, а каким – нет.

«Ах ты хитрая змеюка!» - весело подумал Поляков, на всякий случай не глядя лорду в лицо.

«Толковый гадёныш» - отметил про себя Малфой, тоже не рискуя взглянуть в глаза дурмштранговцу.

-Просто нелогично выходит, - развёл руками Поляков. – Такое редкое животное, наверняка с множеством неизученных магических свойств. И его взяли и прикончили бездарно. Это ведь не могли быть вы?

-Нет, мистер Поляков, это был не я.

-А то говорят, что это и вовсе были дети двенадцати лет. Я смотрю на ту малышню, которой помогает с уроками ваша талантливая крестница, и не могу поверить. Да и вообще, откуда в Хогвартсе взяться василиску?

-Почему вы спрашиваете у меня, мистер Поляков?

-Например, чтобы как следует подготовиться к разговору с директором Дамблдором!

Малфой с улыбкой и с какой-то затаённой нежностью посмотрел на парня. Полные энергии спина и плечи, нахальный завиток волос на лбу, вызывающе приподнятые уголки губ, и чувствует себя целиком и полностью в своей тарелке, - далеко пойдёт. Зря Драко не отдали в Дурмштранг…

-Надо же в семнадцать лет быть настолько самоуверенным, - сказал лорд Малфой, - находясь по грудь в шампуне, пахнущем фиалками.

-Надо же пользоваться моментом, - откликнулся Поляков, - один раз за всю учёбу можно! В Дурмштранге не нашампунишься - душ общий, и баня общая. Персонально – только снегом растереться, он же и вместо шампуня! Хорошо, что вы пришли, сэр, а то мне было бы скучно. А это правда, что вы остановили карьерный рост некоего Артура Уизли, который заведовал волшебно-магловскими изобретениями?

-Ах, Уизли, - протянул Малфой с довольной усмешкой. - Яркое подтверждение того, как важно не только уметь изобретать, но и знать законы, - он внимательно посмотрел на Полякова. – Смею надеяться, я успешно предотвратил некоторые грубые и обширные нарушения магических протоколов, чем не допустил весьма серьёзных последствий служебной халатности. Мало быть успешным изобретателем, мистер Поляков… Важно ещё и уметь дать своим изобретениям дорогу.

Поляков выпрыгнул из бассейна, одним сильным движением подтянувшись на руках. Не смущаясь своей наготы, прошлёпал мимо Малфоя к двери, позвал мадам Помфри и попросил ещё чашку чая, «а лучше две, а то пью в одиночку, как дурак на именинах, перед лордом неудобно». Принял поднос с чаем, прикрываясь от целительницы дверью. Наколдовал около Малфоя столик, поставил поднос и без предупреждения впрыгнул в бассейн, подняв грандиозный фонтан.

Люциус даже не сменил позы, заслонившись от брызг невидимыми Щитовыми чарами. Он протянул Никите чашку, снова добавив туда бренди.

-Как в Британии продвигать артефакты, чтобы не иметь проблем с законом? – деловито осведомился Поляков.

-Если бы этим вопросом в своё время задался Артур Уизли, то на прошедшем званом обеде у Министра магии я встретил бы и его, - ответил Люциус. – Я мог бы вам ответить, но это будет сравнимо с тем, чтобы заколачивать гвозди микроскопом, если мне позволено такое сравнение. Расспросите мистера Блетчли.

* * *

-Помнишь, как декан постоянно насмехался над Лонгботтомом с Гриффиндора? – говорила Эйлин плечом к плечу с подругой. – И мы насмехались вслед за ним… - она провела кончиками пальцев по мыльной пене. Над ванной поднялись серебристо-лиловые пузырьки.

-Я не насмехалась, - сказала Катрин.

-И правильно делала. А ведь ты с ним не работала в теплицах… Кэти, мне теперь перед ним так стыдно! Он, оказывается, в Гербологии не хуже меня разбирается!

-Надо же, оказалось, что не только у тебя мозги есть! – Кэти поймала пузырёк на кончика пальца и посадила ей на нос.

Вопреки её ожиданиям, Эйлин не только не попыталась её утопить, но даже не смахнула пену с лица.

-А у скольких ещё они есть, из тех, над кем декан глумится?.. – печально спросила она.

Катрин вздохнула и подлила ей травяного настоя.

-Что ж, добро пожаловать в наш клуб, - сказала она, - слизеринцев, которые не согласны с деканом.

* * *

-Ваше любопытство – это прекрасное чувство, мистер Поляков, - говорил Люциус, восседая на своём троне перед Никитой в его бассейне. – Оно может сослужить вам отменную службу. Так же, как и вашим недоброжелателям. Не давайте им повода

-Спасибо, сэр, - улыбнулся Поляков и отсалютовал ему кружкой. – В моей коллекции синонимов к фразе «не лезь не в своё дело» появился ещё один экземпляр! А что делать, если у меня нет недоброжелателей?

-Разогнать тех, кто информирует вас о ваших недоброжелателях, и найти более квалифицированных информаторов.

Никита почувствовал, что – для разнообразия – должен показать: он умеет задавать не только глупые вопросы.

-Я уже второй раз слышу от вас об информировании, - сказал он. – Какую информацию собирает для вас Эйлин? Только не говорите, что шпионит за однокурсниками. Не поверю.

-Для этого у меня есть другие доверенные лица, - сказал Малфой, - вы правы, я не позволю, чтобы моя крестница собирала сплетни. Эйлин обрабатывает статьи из газет, составляет картину о состоянии в мире зельеварения, об аптекарях и зельеварах, а со следующего года я доверю ей своих конкурентов. Она прекрасно подмечает детали. Возвращаясь к вашему вопросу, мистер Поляков: если вы намерены возглавлять сколько-нибудь серьёзное дело, - Никита энергично закивал, - потрудитесь найти того, кто составит для вас картину этого дела в окружающем мире. Артур Уизли недооценил множество факторов. У него есть талант в обращении с магическими предметами, этого не отнять, но… ему не хватило элементарной грамотности в деловых вопросах. Именно это привело его туда, где он оказался, а вовсе не козни злонамеренного Люциуса Малфоя. А ещё, - Малфой выразительно взглянул на Полякова, - его погубило то, что они с молодой женой слишком рано решились обзавестись потомством. Молли Прюэтт могла бы стать его соратницей. Она была невероятно талантливой колдуньей, пока ей не пришлось посвятить себя семье.

-Вот как, - Поляков изобразил на лице глубочайшее понимание. – Да, это неправильно - так поступить с талантливой молодой колдуньей. Мистер Малфой, мы сможем встретиться как-нибудь в «Кабаньей башке»? У меня масса вопросов, а задавать их по пояс в мыле несолидно, они моего отца касаются. И заодно Министерства моей страны, - он вернул Малфою его выразительный взгляд.

-«Кабанья голова», - важно кивнул Малфой. – Я пришлю вам филина. А теперь я покину вас, мистер Поляков. Мне предстоит убедить супругу, что здоровью Эйлин ничего не грозит, Дамблдора – что ей требуется полноценное лечение, а профессора Снейпа – что меня вовсе не заботит её здоровье и благополучие. Может быть, это внушит ему мысль, что Эйлин более не нуждается в штрафных санкциях с его стороны… Скажу вам откровенно, мистер Поляков, - произнёс Малфой голосом изнурённого заботами многодетного отца, - порой мне кажется, что в лице Эйлин я имею не только крестницу, но и дочь, и даже сына.

Он встал, про себя благодаря тот давний порыв, который заставил его наладить личный контакт с хозяином «Кабаньей головы». Аберфорт, хозяин пропахшего козами притона, был одним из немногих в магической Британии, кого уважал Абраксас Малфой и к кому запоздало проникся уважением его сын. Теперь Люциус мысленно благодарил отца за то, что тот приучил видеть возможности везде.

Сейчас связь с Аберфортом в очередной раз пришлась кстати. Хорош был бы лорд Малфой, показав мальчишке из Дурмштранга, что его не пускают в какую-то «Кабанью голову»!

-Передайте от меня поклон леди Малфой, - Поляков подал руку на прощание Малфою, не выбираясь из ванны. Лорду Люциусу пришлось склониться перед ним, что он и проделал донельзя величественно.

«Потрясающая семейка», - подумал Никита, когда Малфой закрыл за собой дверь. Хваткие. Цепкие. Отовсюду своё достанут, даже со дна хогвартского озера из лап русалок вырвут!

Собственное будущее больше не казалось далёким и тёмным. У него было дело, было множество вопросов в этом деле. Был тот, у кого можно спрашивать советов. И та, которую он с радостью видел бы своей соратницей.

Дверь ванной снова открылась – но теперь это был не величественный лорд Люциус, а директор Каркаров, который пришёл забрать самого нерадивого из студентов на двойное дежурство по кораблю.



Глава 14.

-Говорят, после окончания Хогвартса тоже есть жизнь, - объясняла Катрин уже в спальне, в одной кровати и под одним одеялом с Эйлин. - Говорят даже, в ней придётся иметь дело с теми, с кем учились в Хогвартсе. Со всеми четырьмя факультетами.

Они сбежали из ванной, услышав голос профессора Снейпа, и теперь отогревались после пробежки по холодному замку. Над кроватью левитировал поднос с вечерним чаем, по одеялу бегала мышка, а девушки вели непростой разговор о декане Слизерина.

- И чем же вы занимаетесь в вашем тайном обществе, сестрёнка? За спиной у декана, который стоит за вас перед всеми преподавателями и учит вас всему, что знает сам? – губы Эйлин искривились в тонкой, недоброй улыбке. - Не бойся, я ему не расскажу. Хотя стоило бы.

-Ножей в спину декану мы не готовим. Мы просто сглаживаем шероховатости с теми, кого декан несправедливо задел, с тем же Лонгботтомом…

-И ещё половиной Хогвартса.

-Втолковываем им, что не все из нас – снобы и грубияны. Декан с одной стороны помогает нам, когда заступается перед преподавателями. А с другой – подкладывает бомбу замедленного действия.

-А кто-нибудь пытался с ним это обсудить? Или ваша гибкость распространяется только на подковерные перешептывания?

-Ты ведь и сама понимаешь, что декан не всегда прав, - тихо сказала Катрин.

-Я не буду выгонять тебя из своей постели, - так же тихо ответила Эйлин, - я лучше сама уйду.

Она молниеносно перебралась на кровать Катрин, задёрнула полог и не ответила на её пожелание спокойной ночи.

* * *

-Говорят, молодые девушки подсознательно выбирают спутников жизни, похожих на отцов, - говорил Люциус жене. Та, несмотря на позднее время, ещё не ложилась, ожидая его с известиями. – Что ж, теперь мы знаем, что наша крестница видит отца не в Северусе, а во мне! Ах этот Поляков… - он устремил взгляд в окно, куда-то далеко, и мечтательно заулыбался.

Леди Нарцисса только повела плечом.

-Уж не пытаешься ли ты вызвать мою ревность? – легко улыбнулась она. – Он тебе приглянулся?

Люциус ответил ей довольной улыбкой:

-Я просто представляю, сколько нервов он попортил Каркарову… Он – это тот, кем даже я не решался быть.

-Я беспокоюсь за Эйлин.

-Не стоит. Если мы правильно её воспитывали, то у нас нет повода. А если повод всё же есть, то она не стоит беспокойства, - Люциус повернулся к окну и снова мечтательно произнёс:

-Ах, этот Поляков.

* * *

Утром первокурсники Слизерина были необычно оживлены. Во-первых, с заколдованного потолка падал снег, была пятница, и дети предвкушали веселье.
Во-вторых, мисс Принц сегодня не была столь строга, как обычно.

-Мисс Принц, а как там, под водой? – осмелился спросить мелкий первокурсник.

-Ничего, что должно было бы вас заинтересовать, мистер Причард! – ответила леди префект. – Холодно, темно, полно вооружённых местных жителей, которые не рады вторжению. И декан не одобряет.

-А я думал, декан приветствует тягу к знаниям!

-Но не всегда к практическим!

В конце концов ей удалось отвлечь любознательных первокурсников на их завтрак. Эйлин окинула взглядом вверенную ей область слизеринского стола, налила себе горячего чая – после ночного плавания её до сих пор знобило – и украдкой открыла под столом тетрадь.

Здесь её ждал сюрприз. Под ночной перепиской с Виктором появилась новая строчка, другим почерком:

«Если глубокоуважаемая леди изволит принять почтение и благодарность, её будет ждать доброжелатель у второго поворота направо перед её первым сегодня уроком!»

Эйлин с трудом убрала с лица непрошеную улыбку, отчаянно надеясь, что никто на неё не смотрит. Тетрадь пришлось убрать в сумку, чтобы не подвергать себя подозрениям.

* * *

-Спасибо, Элли! – сказал Поляков вместо приветствия. Эйлин вздрогнула – так неожиданно он выскочил ей навстречу. – Я хотел найти здесь какой-нибудь дуб с хорошим просторным дуплом, но меня встретил Хагрид и позвал смотреть на соплохвостов. Так что будем переписываться не по классике, а вот так! – он помахал такой же, как у неё, тетрадкой. – Извини, её погрызла какая-то мерзкая мышь…

-Это прекрасная мышь! – возмущённо перебила его Эйлин. – И при чём здесь дупло?

-Так это же старый добрый проверенный временем способ общения, когда строгий отец не разрешает! Ты пишешь мне записку и прячешь её в дупле старого дуба, а я потом забираю и там же оставляю тебе ответ. Для любителей острых ощущений дуб можно заменить вашей весёлой Ивой, я с ней уже пообщался, она прелесть, почти как ты! Кстати, у тебя же рябиновая палочка? Напомни как-нибудь рассказать тебе историю о любви двух деревьев, нежной рябины и высокого дуба!

Что-то было в этом разговоре в безлюдном угле старого замка столь тёплое, необычное, так не похожее на всё, что Эйлин знала до сих пор. «Крёстная, где же вы, когда вы так нужны!»

-Я опоздаю на занятие! – сказала она. – А мне не стоит сейчас нарываться на гнев отца.

-Да, Элли! Я хотел предупредить тебя: будь сегодня готова к неожиданностям!

И, прежде чем она успела отреагировать, он наклонился к ней, обдав лицо жарким дыханием, - так близко… какой приятный запах у него – парфюм, или нечто другое, и какой он высокий, и так удачно сидит на нём дурмштранговская форма…

Он прошептал, щекоча ухо горячим дыханием:

-Ты знаешь формулу постепенной диссимиляции трёхуровневых чар?

* * *

На урок Защиты Эйлин пришла в несколько другом настроении, чем ей бы хотелось. С этим профессором Грюмом следует быть осторожной и внимательной, и думать только о его занятии, а не о мистере Полякове и его непослушных волосах… Прежде чем свернуть в его кабинет, она наколдовала себе лёгкий щит, которому по пути из Хогсмида учил Никита, и мысленно поблагодарила дурмштранговца.

Она ему благодарна? Вот этому лохматому невыносимому… высокому… с приятным запахом…

«Мисс Принц, соберитесь!»

Эйлин вздёрнула подбородок и вошла в класс, держа себя с достоинством, готовясь к возможному нападению прямо с порога.

Ей не нравился профессор Грюм.

Она считала, что после Люпина и его боггарта никакой преподаватель не покажется хуже. Но оказалось, есть нечто ещё более позорное, чем показать всем свой страх, - это показать своё бессилие.

Профессор Грюм перепробовал Империо на всех. В том числе на ней. И если бы она была готова… Если бы успела спросить у отца, как противостоять! Но она оказалась перед профессором Грюмом, вооруженная разве что своими знаниями по окклюменции.
Она самонадеянно думала, что защита сознания поможет.
А потом обнаружила, что перед ней – не класс, а хогвартский пейзаж. И под ногами у неё – не пол, а подоконник, а в двух дюймах от носков её туфель – воздух, высота и шестой этаж. Она стояла на подоконнике у открытого окна.

И как только Эйлин это осознала, у неё закружилась голова, и она полетела вниз.

К счастью, не за окно, а всего лишь на пол.

Позже Катрин сказала ей, что это Джейкоб и Монтегю вместе оборвали заклятие Грюма, когда им показалось, что практикум зашёл слишком далеко. И это Монтегю чарами-подсечкой сбросил её с подоконника. Ей это стоило вывихнутого локтя, а парням – недели отработок, на которые они не согласились являться. Они решили по-другому: вызвали профессора на дуэль. Там же, на уроке, при всём классе.

Там же без предупреждения его атаковали.

И только эффект неожиданности вместе с численным превосходством позволили им не провалиться с треском.

Это был урок, после которого слизеринцы совместно с гриффиндорцами отпаивались горячим чаем с добавлением рома и огневиски. Урок, после которого межфакультетская неприязнь поутихла – всего на пару дней, но достаточно, чтобы дать им почувствовать: иногда они, несмотря на все различия, могут быть заодно.

Ни те, ни другие не вспоминали это.

Эйлин хотела бы выбросить всё из головы и забыть, как дурной сон. Но с тех пор – а прошло уже два месяца – иногда, смотря за ворота замка, она думала: что ждёт их там, в большом мире?..

Сегодня на уроке профессор Грюм дал им задание – конспектировать учебник. И это не было простым заданием. В любой момент каждый мог оказаться под действием Империо.

Так что, поколебавшись, Эйлин достала тетрадь с погрызенным углом, положила её поверх своей и вывела на чистой странице:

«Как противостоять Империусу?»

Она делала вид, будто вчитывается в учебник, пока боковым зрением не увидела, что под её строчкой появилась ещё одна.

«Ты случайно не водишь машину?»
«Нет!»

Следующие строчки стали появляться так быстро, что Эйлин принялась водить пером вслед им – чтобы профессору Грюму, если он взглянет на неё, не показалось странным, что её конспект пишется сам собой.

«Советую тебе получить права. Да, магловские, это полезно. Самые верные методы против Империо – такие же, как для водителя, когда ему надо не заснуть. Хорошо, если кто-то есть рядом, чтобы поддерживал разговор. Твой случай?»
«Нет, мы же на уроке!»
«А часы у тебя есть? Считай про себя секунды и поглядывай на секундную стрелку!»


Часы у Эйлин были. Но она терпеть не могла, чтобы рукам что-либо мешало, и потому подарок леди Нарциссы – изящные часики с движущимися по циферблату планетами – был бережно уложен в шкатулку в дальнем углу шкафа.

«Нет? Тогда на своём дыхании концентрируйся, вдох – задержи дыхание – выдох. Просто сконцентрируйся на чём-нибудь, хоть ворон за окном считай. Только не дай голове опустеть! Забей её чем-то, чем угодно. Как учил нас Каркарыч: чужие мысли заводятся в голове, когда своих нет. Спой песенку. Вот, кстати, я же хотел тебя научить! Подпевай: «Как бы мне, рябине, к дубу перебраться? Я б тогда не стала гнуться и качаться!» Дуб, если ты вдруг не поняла, это я!»

Эйлин закашлялась, чтобы скрыть смех.

«У тебя дубовая палочка?»
«В моей палочке о-о-очень много дюймов, и один другого дубовее! Или ты про ту палочку, которой я колдую?»

Эйлин бросила взгляд на Грюма. Казалось, он смотрит в сторону от неё, но с его волшебным глазом ни в чём нельзя было быть уверенной.
«Прости, что?» - написала она, перед этим внимательно прочитав и перечитав в учебнике определение независимого заклинания.

«Ничего, Элли, глупость написал, извини. Это потому, что я очень хочу с тобой на бал! Давай я сейчас быстро набросаю план диссимиляции чар. У тебя такая пища для размышления появится, что твою голову ни одна зараза не заимперит!»

«Да, пожалуйста» - ответила Эйлин и положила учебник поверх конспекта, чтобы Грюм не заинтересовался формулами и схемами Полякова.

* * *

Когда урок наконец кончился, и оба класса покинули кабинет, Поляков ждал её у двери.

-Ты так меня выручил! – сказала Эйлин вместо приветствия.

-Да пустяки! – ответил Никита, но было заметно: он страшно доволен. – Каркарычу ни разу не удавалось меня заимперить как следует. Ну ладно, почти ни разу. Он говорил, это потому, что у меня хронический бардак в голове! Но это не твой случай, принцесса!

-Перестань меня так называть!

-А где же благодарность?! Давай так: за то, что я помог тебе бороться с Империусом, я пять раз назову тебя принцессой! Один уже был, так и быть.

Они спускались по винтовой лестнице. Весь класс уже умчался вперёд, и только Катрин с Джейкобом шли следом за ними, отставая на несколько ступенек.

-Кстати, а как вас тут учат? Я имею в виду, почему ты спросила меня, а не преподавателя? Им за это, между прочим, платят, так что нечего им сачковать!

-Нас учат на практике, - ответила Эйлин и рассказала про несколько последних уроков. Про то, как чуть не спрыгнула с подоконника, она рассказывать не стала, - но рассказала, как Терренс пел оперные арии, а Кэти Белл танцевала на парте.

К её удивлению, Никита посерьёзнел.

-Не знаю, кто вас учит и чему, - сказал он, - но только это полная противоположность тому, как учили нас. У нас тоже была практика, но нас не атаковали неподготовленными, это как штангу тянуть без разминки – мышцы порвёшь. Вам не создают иммунитет от Империо, Элли. Вам его гробят.

-Ты уверен? – спросила Эйлин. По спине пробежал холод.

-Ну, я всё-таки не в самой плохой школе учусь, и не последний в ней дурак! В общем, я не вижу, чтобы ваш препод желал вам добра.

Эйлин замедлила шаг, и их догнали Джейкоб и Катрин.

-Что скажете? – спросила Эйлин и рассказала то, что сказал Никита.

-Скажу, что вы поднимаете панику раньше времени, - подумав, ответил Джейкоб. – Кодекс Хогвартса устроен таким образом, что преподаватель не может навредить студенту.

-Вот тебе задание как юристу, - сказал ему Никита. Он стоял двумя ступеньками ниже, и всё же был с Джейкобом на одном уровне. – Найди способ, а лучше два, как преподаватель может этот твой Кодекс обойти. Потому что не изобрело ещё человечество кодекса, в котором нет дыр!

-А если и изобрело?!

-А тогда бы твоей профессии не существовало!

-Нет, подожди, - Джейкоб был уязвлён. – Это не просто свод законов, это, во-первых, магия. Во-вторых…

Эйлин покосилась на Кэти и поймала на себе её взгляд. Им ещё ни разу не удавалось всерьёз, надолго поссориться.

-Может, хватит отмалчиваться? – спросила она. Кэти облегчённо рассмеялась и обняла её.

-Нельзя быть слизеринцем и не уважать декана! – сказала она. – Мы все его любим, и ты это знаешь. Но декан – тоже живой человек, хочешь ты этого или нет. Мы обсуждали, как помочь тебе набрать баллы…

-Я знаю, мне надавали дополнительных задач все четыре префекта. И всё равно мне не хватает больше сотни. За эту неделю он снял с меня больше баллов, чем начислил за четыре года!

Никита и Джейкоб спускались по лестнице перед ними и обсуждали Кодекс Хогвартса.

-…ничем вам не поможет, - подытожил Никита.
-Да как не поможет?! – вмешался в их дискуссию обитатель одного из портретов.
-Совсем не поможет! – безапелляционным тоном уверил его дурмштранговец.

Портрет перебежал в следующую раму, и Никита отсалютовал ему.

-Вот и я о том же, - вздохнула Эйлин.

-Позови его с собой за подснежниками, - сказала Катрин. – Это не бал, но хоть какая-то романтика.

-Снег, сугробы, отсутствие какой-либо дороги, темнота и мороз… - Эйлин задумчиво провела пальцем по губам. – Думаю, ты права! Посмотрю, чего он стоит!

***

-Так ты, Эленька, всерьёз намеревалась набирать по семьдесят баллов в день? – поинтересовался Никита, когда они после обеда вышли на прогулку по внутреннему двору. – Знаешь, нас в Дурмштранге учат: прежде чем браться за задачу, убедись, что она выполнима!

-А нас в Слизерине учат прежде определиться со своими целями. Мне не нужны баллы. Мне нужно показать, на что я способна.

-Но если ты не наберёшь эти баллы, получится, что ты зря убила два часа на дорогу в Хогсмид?

-Конечно же, не зря!

-Все будут танцевать, а ты…

-А я надену красивую мантию и буду феей-крёстной для младшекурсников, - Эйлин вздохнула. – Но ты в любом случае не останешься без пары.

-Конечно, не останусь! – заверил Поляков. – Я оденусь Дедом Морозом и приду к вам пугать ваше подрастающее поколение. Могу поспорить, такого они ещё не видели! – он уселся на каменные перила. - Но мне кажется, ваши дети заслужили один вечер в году побыть без присмотра, так что давай думать, как тут у вас набирают баллы. За что на твоей памяти получали больше всего?

-За происшествие, по итогам которого один из преподавателей оказался в Мунго! – ответила Эйлин. – Не спрашивай, что произошло, я не смогу вразумительно ответить. В Хогвартсе весь учебный год происходило нечто нездоровое, студенты один за другим отправлялись в Больничное крыло, на двоих из наших напали прямо в Рождественский вечер, - она наколдовала себе двойные согревающие чары и присела напротив него. - Дошло до того, что Попечительский совет вмешался и потребовал эвакуировать студентов. А на следующее утро, когда мы уже собрали вещи, к нам пришёл декан и сказал, что тревога отменяется. У Гриффиндора оказалось на четыреста баллов больше, чем было накануне, одного из наших преподавателей мы больше не увидели, а официальная версия гласила, что существо, которое весь год держало в страхе весь замок, победили двое двенадцатилеток.

Поляков хмыкнул.

-Что ж, - сказал он, - было интересно услышать твою версию.

-Так ты не только со мной общался?! – вырвалось у Эйлин. – И какие же версии ты услышал помимо этой, позволь мне такое любопытство? – спросила она, взяв себя в руки.

-Твоя кажется мне самой близкой к реальности! – заверил её Никита. – Обычный взгляд рационально настроенного человека, никаких рассказов о зловещих планах вашего директора и геройстве второклашек. На самом деле, Элли, мне просто нужно было знать, за что у вас дают баллы. Сама посуди: собирать их по крохам – долго и тоскливо. Тебе, моя прекрасная леди, нужно что-то с блеском и без компромиссов! Чтобы даже твой отец остался впечатлён.

-Поэтому ты бросился в Озеро? – усмехнулась Эйлин. – Надеюсь не слишком тебя расстроить, но за это я не только не получила баллы, а даже потеряла. Декан моего факультета не ценит подобных геройств. Так что мне предстоит набрать на пятьдесят баллов больше и посетить ещё две недели отработок… - она вздохнула. – Кем ты, говоришь, оденешься? Какой ещё дед?

-Это вроде вашего директора, - с улыбкой объяснил Поляков.

-Ты будешь изображать Дамблдора?! – Эйлин даже вскочила со своего места. – Никита, я не могу этого позволить! Мне срочно нужен способ набрать эти баллы.

-Тогда я буду считать, что ты согласна! – подмигнул ей Поляков и, прежде чем она успела ответить, умчался в неизвестном направлении.

* * *

Шёл обычный послеобеденный пятничный урок. Четвёртый курс Слизерина обсуждал изгнание Хагрида, пока Теодор Нотт вёл с профессором Флитвиком серьёзную беседу о чарах из программы шестого курса. Плакса Миртл в своём туалете рассказывала студенткам Шармбатона о своей несчастной судьбе, и те размышляли, не удастся ли переправить её в свою школу. Студенты Дурмштранга учили Пивза неприличным частушкам. Полякова среди них не было.

И вдруг раздался крик.

Первым в холле оказался профессор Грюм во главе с третьим курсом. Он попытался атаковать, но огромный сине-зелёный змей только расхохотался в ответ и бросился на него, закрыв почему-то глаза.

Примчалась профессор Макгонагалл, и её шестикурсники-гриффиндорцы, не дожидаясь приказа, попытались атаковать чудище. Близнецы Уизли забрасывали его своими конфетами. Василиск ловил угощение своей чудовищной пастью и тут же изрыгал пламя и разноцветный дым.

Профессор Флитвик тоже вступил в атаку, но почти сразу опустил палочку и стал любоваться огромным змеем, восхищаясь себе под нос, радуясь каждому броску.

Мадам Максим возмущённо кричала что-то Дамблдору.

В холл сбежалась едва ли не половина замка. Младшекурсники были счастливы и уворачивались от префектов и преподавателей, пытавшихся эвакуировать их. А василиск в центре толпы наслаждался вниманием, то начиная гоняться за своим хвостом, то вспоминая о своей зловещей роли и принимаясь яростно метаться во все стороны и издавать страшные вопли.

Пробираясь сквозь толпу, к разъярённому василиску приблизился пятый курс Слизерина. Как только змей почуял их приближение, он замер. Затем медленно свернул свои кольца и опустил голову перед хрупкой девушкой с длинной чёрной косой и со стопкой тетрадей в левой руке.

Не давая чудищу приблизиться, Эйлин Принц стала читать заклинание, выводя палочкой замысловатые пируэты.

Змей торжествующе заревел и… растворился в воздухе.

В наступившей тишине Игорь Каркаров особенно звонко уронил лицо в ладонь и пробормотал нечто, странно напоминающее «Ну, Поляков!»

* * *

Северус Снейп стоял за спиной дочери, опираясь на спинку её кресла. Мадам Макгонагалл переводила взгляд с его лица на торжествующую физиономию Полякова, а директор Каркаров выглядел так, будто не может определиться: гордиться ему своим студентом или желать провалиться сквозь землю.

Директор Дамблдор не смотрелся в полной мере хозяином своего кабинета, выдерживая двойную атаку: от мадам Максим и от профессора Граббли-Планк.

-В вашей школе обитало такое опасное существо…
-Такое редкое, настоящая живая легенда!
-И оно нападало на студентов!
-И вы допустили его гибель!

-Никита, - сказал Дамблдор, прервав обеих дам. – Скажите, это вы вызвали иллюзию?

-Не понимаю, о чём вы! – развёл руками дурмштранговец с таким сияющим видом, будто его уличили в подвиге всей его жизни. – Кстати, профессор Дамблдор, а правда, что за победу над василиском вы начисляете студентам по четыреста баллов?

-За победу над настоящим василиском, - поправил его Дамблдор.

-Докажите, что сегодняшний василиск был ненастоящим! – сказал Никита. – И я правильно понял? В вашей школе обитал настоящий василиск?! Мисс Принц, сколько, вы говорите, это длилось? Год?! Даже у нас не было таких опасностей, спросите профессора Каркарова!

-Меня в это не впутывай, - прошипел Каркаров.

Альбус Дамблдор прошёлся по своему кабинету, не глядя ни на кого из присутствующих.

-Я полагаю, что студенты и Гриффиндора, и Слизерина должны находиться в одинаковых условиях, - сказала Минерва Макгонагалл. Снейп за спиной Эйлин сложил руки на груди. – Если баллы были начислены Поттеру и Уизли, то они могут быть начислены и мисс Принц. Но давайте считать пропорционально: они были на втором курсе, Эйлин сейчас – на пятом, у неё больше опыта в чарах. Если у них было по двести, то ей полагается…

-Пятьсот? – предположил Никита.

-Сорок, - отрезала Макгонагалл.

-Но их было двое! – закричал Никита. – А мисс Принц – одна!

Макгонагалл пристально посмотрела ему в лицо, и дурмштранговец ответил уверенным нахальным взглядом.

-Будьте к ней снисходительнее, это же девушка, - пожал плечами Каркаров, и мадам Максим задохнулась от возмущения:

-Простите, коллега, но как это понимать?!

-Поддерживаю ваше негодование, мадам Максим, - сказала Эйлин и встала. – Прошу меня простить, но мне неприятна эта ситуация. Не хочу, чтобы за мои достижения торговались, будто за ингредиенты в третьесортной лавке. Я приложила немалые усилия, чтобы выполнить новые для меня чары, профессор Дамблдор. А теперь мне предстоит не меньше усилий, чтобы вместе с другими префектами навести порядок на факультете.

-А как же твои баллы?.. – спросил Никита, и сейчас Эйлин даже посочувствовала ему.

-Они не мои, а факультетские, - сказала она. – Наш факультет вернулся на первое место, и я не вижу, чего мне ещё желать от факультетских баллов. Мистер Поляков, не думаю, что смогу впустить вас в нашу гостиную на Рождество, но благодарна за помощь. Хорошо вам повеселиться на балу.

Она уже стояла у двери, когда Макгонагалл произнесла:

-Тридцать баллов факультету Слизерин.

Эйлин обернулась, не поверив своим ушам.

-Я не считаю рассеяние иллюзии большим достижением, - сказала Макгонагалл, - и не считаю вашу цель достойной таких усилий. Но я видела ваши старания и ценю, с каким достоинством вы держитесь, поэтому хотела бы выразить свою поддержку.

«Тогда могла бы дать и пятьдесят» - подумала Эйлин, но вслух сказала:

-Спасибо, профессор Макгонагалл. Теперь я всё-таки вернусь к факультету.

-Альбус! – вполголоса произнесла Макгонагалл.

-Кажется, вам осталось девяносто баллов до вашей цели, Эйлин, - проговорил Дамблдор.

-Прошу вас, не нужно, - сказала мисс Принц. – Гонка за баллами - это так унизительно. Я не напрашиваюсь.

-И тем не менее, - ответил Дамблдор, - я считаю, мы можем… за успешное устранение повода к общешкольной панике… поощрить факультет Слизерин. Восемьдесят девять баллов мисс Эйлин Принц.

-Простите, сколько? – чуть не рассмеялась Эйлин.

-Вам осталось набрать один балл, Эйлин, - продолжал Дамблдор, - и я полагаю, что решающее слово в данном вопросе должно принадлежать вашему отцу.

-Не хочу упрекнуть вас, коллеги, но в моей школе воспитанницы решают сами, идти им на бал или нет, - вмешалась мадам Максим.

-Я думаю, мисс Принц и мистер Поляков захотят обсудить происшествие, - мягко сказал Дамблдор, - а я в свою очередь, друзья, хочу обсудить с вами вопросы безопасности, с которых начался этот разговор. Мистер Малфой, я думаю, охотно присоединится к нам, коль скоро он уже стоит за дверью. Проходите, мистер Малфой. Вы у нас теперь частый гость.

-А я подожду! – сказал Никита. – Я тоже хочу поговорить о вопросах безопасности. Я сегодня узнал, как у вас проходят уроки по защите от Империуса. Ваших студентов атакуют Непростительными без подготовки! Профессор Каркаров, у нас всё было не так, скажите им!

-Поляков, я сам тебя под Империусом выведу! – зарычал Каркаров, и тут мистер Люциус Малфой действительно вошёл в кабинет.

-Альбус, это правда? – негодовала мадам Максим. – Какие методы вы используете в вашей школе?!

-Аластор Грюм – заслуженный аврор, он знает, что делает, - вмешалась Макгонагалл.

-У него, может, посттравматическое расстройство! – закричал Поляков. – А вы пускаете его к детям! К подросткам с неустойчивой магией и неоформленной психикой!

-Поддерживаю предположение мистера Полякова, - начал Малфой, - и хочу добавить…

Дамблдор глубоко вздохнул и – его слов не было слышно сквозь шум – произнёс что-то похожее на «Северус, пожалуйста».

Снейп яростно взглянул на него, затем на Полякова.

-Мистер Поляков, - сказал он. – Я начислю Эйлин недостающий балл и отпущу её с вами на танцы, если вы немедленно покинете кабинет!

-Никита, не соглашайся, или я с тобой разговаривать перестану! – вмешалась Эйлин. – В этой школе так редко говорят о безопасности! Я не хочу, чтобы этот разговор прекращался!

-Мисс Принц, - сказал Дамблдор. – Если я пообещаю, что Уход за магическими созданиями у вас будет вести профессор Граббли-Планк на постоянной основе, и поговорю с профессором Грюмом о его методах преподавания, вы согласитесь принять недостающий балл?

Эйлин растерялась.

Она перевела взгляд с крёстного на отца. Крёстный, с довольным лицом, едва заметно кивнул ей. Отец медлил с ответом.

-Разрешите, я зайду к вам позже, профессор Снейп? – сказала она. – Я хочу обсудить ситуацию в менее стрессовой обстановке.

Снейп кивнул, и она наконец покинула кабинет Дамблдора. Только на середине винтовой лестницы Эйлин поняла, что Никита следует за ней.

-Почему мне кажется, что меня пытались подкупить? – пожаловалась она. – В этой школе происходит Мерлин знает что, и самое скверное – здесь замешаны студенты!

-Международное мероприятие, - пожал плечами Никита. – Без скандалов не обходится. Элли, да ты просто героиня. Пожертвовать балом, чтобы разругаться с директором!

-А я просто поняла, что если за нас не заступимся мы – за нас не заступится никто.

Школьные правила запрещали студентам сидеть на подоконниках. Но сейчас она, префект, вскарабкалась на подоконник у директорского кабинета и отвернулась.
За окном уже стемнело, но огни Большого зала освещали двор, и было видно, что для студентов Хогвартса веселье только начинается. Они радостно бросались снежками, катались в снегу и выглядели так, будто все возможные опасности были такой же иллюзией, как василиск в холле замка.

-Мне жаль первокурсников, - продолжала Эйлин. – Они милые. Смешные. Способные. Они не заслужили такой свистопляски.

Никита осторожно взял её за кончики пальцев. Эйлин изумлённо посмотрела сначала на его руку, потом – на его лицо.

«Только бы не вздумал сейчас целоваться» - подумала она – «я ему о серьёзном, а он…»

Это был бы его способ её успокоить. А ещё – заставить её не думать о том, что для неё важно. Пусть он подождёт, Мерлин и Моргана!

Никита сказал:

-А что происходит на младших курсах? У них тоже Грюм и Хагрид?

Эйлин вздохнула с облегчением:

-Да.

Никита уселся рядом с ней, умудрившись не выпустить из руки её пальцы.

-У нас были самые разные преподаватели, - сказал он. – Они на нас и не такое практиковали. Рассказать тебе, как наш директор меня вверх ногами подвесил?



Глава 15.

Профессор Снейп проверял кипу эссе, Эйлин, забравшись в кресло с ногами, смотрела на него.

-Мисс Принц, я чувствую себя музейным экспонатом, - сказал Снейп, не отрываясь от эссе. – Если вам нечем себя занять, я с лёгкостью это исправлю.

Эйлин ответила не сразу.

-Помнишь, ты показывал мне Левикорпус, - сказала она.
-Я не страдаю пробелами в памяти, мисс Принц. Говорите прямо, раз уж начали, и не расходуйте своё и моё время.

Эйлин выпрямилась в кресле.

-Я думала, это секретные чары, - сказала она, - и не давала о них знать даже вскользь ни подругам, ни Джейку с Монти. Я думала, ты держишь свои наработки в секрете. А сегодня я узнала, что ты рассказал о них и Каркарову, а он показывает их едва ли не всему Дурмштрангу!

Снейп бросил на дочь предупредительный раздражённый взгляд.

Начать с того, что слизеринцы снова устроили в его кабинете привычный разгром. Традиционное рождественское развлечение: подопечные змеи за спиной декана выряжают его личное пространство в мишуру – хвала Моргане, хотя бы обходятся без омелы, удалось проучить особо настырных старшекурсниц. Декан при виде так называемой праздничной атмосферы приходит в недовольство и убирает весь этот хлам. Стоит ему покинуть свою территорию, как слизеринцы снова совершают диверсию и обустраивают это мерзкое убранство.

И теперь, среди глупых серебристых звёзд, свисающих со всех стеллажей с редкими сложными книгами, в окружении мельтешащих светляков – всех ведь перебил?! – в его кабинете сидит его дочь, которая – во имя Мерлина! – тоже натянула носки с рождественским узором.

Эйлин перехватила его яростный взгляд и быстро прикрыла непотребство полой мантии. Но настроение ему это не подняло.

Эта Тёмная метка. Эти разговоры с бывшими коллегами по маске накануне грядущего возвращения из тринадцатилетнего отпуска, - что-то передать Дамблдору, что-то не забыть передать Лорду, скорее бы вернулся, что ли, чтобы уже его не ждать. Этот растущий бардак, связанный с Турниром, - Каркаров, Грюм, насобиралось их в Хогвартсе…

Время возвращаться к шпионажу. Информация, сбор информации, обработка и анализ… про Дамблдора и его будущих приспешников – слабые места, уязвимости… составить досье. Продумать, что из этого давать знать, а что – нет.

Если он в чём-то промахнётся – могут погибнуть люди. А в МагБритании толковых магов – и без того не в избытке.

Каркаров собирается бежать, ещё и выдаёт какие-то намёки, что кому-то придётся проконтролировать отбытие его студентов…

Ещё и этот бал.

Отпустить бы Эйлин, и пусть делает что хочет. Но ведь вовсе отобьётся от рук.

-Сделать тебе чай? – тихо спросило его зеленоглазое наказание. – Я новый рецепт недавно узнала.

-Кофе, - приказал Снейп.

-Восемь вечера! – воскликнула Эйлин.

Снейп кивнул на стопку пергаментов, высящуюся на столе, как бы показывая, что для него день только начинается.

-Поставь всем «У» и «В», - пожала плечами Эйлин, – сделай студентам рождественский подарок. И себе заодно.

-Ещё одно слово, связанное с глупым магловским праздником, и я отниму все твои баллы!

-Ещё одно слово про баллы, и я пойду и научу Левикорпусу всех слизеринцев!

Не замечая угрожающего взгляда отца, она принялась перебирать пергаменты на его столе, раскладывая их по стопкам.

-Давай поделим, - сказала она, - мне – три младших курса, тебе – три старших. Четвёртый, я смотрю, ты уже проверил… никак не поймаю момент, чтобы их перехватить и поставить Грейнджер «Тролля»!

-Чем тебе-то Грейнджер не угодила? – поинтересовался Снейп.

-О, наверное, я должна видеть особое очарование в её верности всем библиотечным талмудам? Знаю, знаю, я не должна злоупотреблять властью, у меня чувство юмора такое, и мне кажется, я даже знаю, от кого оно у меня… Итак, я забрала больше половины всех эссе, - она сгребла пергаменты к своему краю стола, - и за это оставляю за собой право сделать тебе чай, а не кофе, и расспросить тебя про Левикорпус.

-Мы с Каркаровым обменивались массой заклинаний, - сказал Снейп. – В некотором смысле это было вопросом выживания.

-А теперь он применяет твои заклинания против своих студентов!

Снейп поднялся и скрестил руки на груди.

-Я смотрю, твой Поляков затеял давить на твою жалость, - сказал он. – В Дурмштранге свои особые методы общения преподавателей со студентами, и не нам в это вмешиваться. И обуйся наконец, если не хочешь отработку за нарушение субординации в кабинете декана.

Эйлин послушно наклонилась к своим туфлям.

-Каркаров ему руку сломал, - сказала она, не поднимая лица. – И я узнала об этом не из его слов, а из его мыслей, которые он пытался скрыть. Если бы он давил на жалость, это звучало бы по-другому. Но он будто подшучивал сам над собой… а я всё равно видела, что его тогда это очень задело и не отпускает до сих пор.

Она обулась и выпрямилась.

-А когда ты снял с меня баллы, у него были проблемы в семье. Я так и не разузнала, но…

-Мисс Принц, - оборвал её Снейп, - вам заняться нечем, кроме как жалеть горемычных дурмштранговцев?

Не прислушиваясь к её ответу, он занялся делами. Факультет требовал внимания: разобраться с Фосеттом с седьмого, с Гринграсс с третьего… так, Фосетта перепоручить их префекту, приказать, чтобы уделил внимание этому вопросу, пусть пишет запрос в Министерство; с Гринграсс пусть поговорит старшая сестра… поручил бы её Эйлин, если бы она не потеряла голову! Ещё пора запастись ингредиентами на следующий семестр, это точно передать Эйлин. Только навязать ей заодно Крэбба с Гойлом, когда пойдёт в Хогсмид в лавку со своим Поляковым.

Как хорошо, что Люциус научил делегировать.

-Ты всегда говорила, что терпеть не можешь общешкольных сборищ, - заметил он, продолжая делать пометки. – Почему так стремишься на этот бал?

-Но ты же сам запретил мне туда идти!

Зелья для Больничного крыла… здесь точно не обойтись без ассистентов. Вспомнить Первое испытание, битый час все студенты сидели на открытом воздухе, и после этого, разумеется, стаями повалили к мадам Помфри. Следующее задание будет зимой, а значит, пора поднимать вопрос об усиленных согревающих мерах. Люциус пожелал, чтобы с этим вопросом затянули как можно дольше, чтобы он мог яростнее возмущаться тем, как директор заставляет студентов мёрзнуть. Но Снейпу в прошлый раз изрядно досадили чихания в котлы, так что пора давать префектам задание уже сейчас. Вряд ли они обрадуются перспективе обдумывать весь комплекс Согревающих чар на каникулах, но кто будет спрашивать их?

-Я запретил тебе потому, что ты согласилась.

Вовлекать ли Эйлин в это задание? С одной стороны, тогда неизбежно будет вовлечён и Поляков, а кому, как не студенту северной школы, разбираться в Согревающих чарах. Но это значит ещё больше их общения…

-А что, если бы я ему отказала, ты бы уговаривал меня пойти на бал?

Патовая ситуация. И ведь сам втянул себя в эту глупость. Как теперь выбраться, не потеряв лица?

Эйлин смирно сидела в кресле, проверяя работы первокурсников; Снейп присмотрелся – она им не потакает, в свитках достаточно её пометок. К её креслу слетелись, пригревшись под её руками, самые живучие из наколдованных слизеринцами светлячков; Снейп думал, что перебил всех, но хитрые твари научились прятаться от него по углам.

Так же, как научится и дочь. Подростки порой ничем не лучше насекомых.

* * *

Пригласить девушку на бал – это будто пройти из четвертьфинала в полуфинал. Радостно, почётно, но и предстоящие задачи посложнее.

Виктор сидел в своей каюте с золотым яйцом в руках, не зная, как быть. Поляков уже и про песню яйца ему рассказал (а ведь он должен был сам догадаться!), и про обычаи русалок, не интересующихся людским имуществом, но обожающих воровать людей под воду.

Теперь хотя бы стало ясно, чего ожидать от Второго испытания. И Виктор не мог поверить, что организаторы Турнира заставят их нырять в ледяную воду, и к тому же опустят под лёд дорогих им людей.

«Моральный садизм!» - негодовал он в разговоре с директором.
«Школа жизни, Виктор» - развёл руками Игорь Каркаров. – «Не хочешь, чтобы студентку чужой школы опустили под воду? Дело твоё. Только имей в виду: вместо неё привезут из Болгарии твою сестру. Сколько ей? Четырнадцать?»

Виктор разговаривал с Поляковым, в надежде, что изворотливый гад что-то посоветует. Поляков расхохотался и посоветовал закаляться:
«Доучиться в Дурмштранге до последнего курса – и остаться таким мерзляком, Витя, да у тебя талант! Что может быть лучше холодной водички зимой в мороз? Может, поменяемся? Я бы искупался».

«Вот сам свою принцессу и купай среди зимы» - буркнул Виктор.

Бладжером по голове он получал не раз. Но получить по голове башмаком Полякова почему-то оказалось гораздо неприятнее.

«Может, ты пригласишь её на бал вместо меня?» - сказал Виктор через пару дней, когда Поляков немного перестал обижаться за свою принцессу и огрызаться на него. – «Твою девушку всё равно отец не пускает. А я не смогу вести её на бал, зная, что за это её украдут русалки».
«Геримону твою лохматую? Извини, Витя, не выйдет. Она начнёт рассказывать про своё освобождение домовых эльфов, я не смогу долго держать невозмутимую рожу. Испорчу ей бал ещё хуже, чем ты».

Виктор забросил яйцо в сундук и выпустил из походной шкатулки сразу несколько снитчей. Но долго потренироваться не успел – к нему заявился Поляков и потащил его закаляться.

* * *

Эйлин почти смирилась с тем, что на бал не попадёт. Хоть и была почти уверена, что в день бала запрётся в ванной и наревётся на два года вперёд. Она даже не знала, чего ей сильнее жаль: несостоявшегося праздника, напрасных усилий всю эту неделю (ей ведь не хватило лишь одного балла!) или же того, что Поляков всё же подал заявку на конференцию в Софии – ту самую, куда Эйлин его милостью не попадёт – каким-то образом туда проскользнул и готовил свой доклад на хитроумную тему.

«Даже не думайте, мистер Поляков, что я буду вам помогать!» - сказала Эйлин. А спустя полчаса поймала себя на том, что разбирает ошибки в его черновиках. И так рассердилась на наглого дурмштранговца, что потащила его помогать с украшением замка.

После целой недели напряжённой работы она махнула на факультетские баллы рукой. Слизерин и так вышел на первое место, и мисс Принц не желала зарабатывать ни одного больше балла в этом семестре. Зато с удовольствием занималась украшением замка. Им с Джейком достался четвёртый этаж, и Никита воспользовался поводом изучить все его уголки.

За ними увязались их первокурсники и с удовольствием слушали, как Поляков спорит с портретами, не желающими, чтобы их украшали мишурой, и выдвигает идеи, как починить исчезающую ступеньку.

-Скажи мне, как юрист, - ворчал он, - это нормально вообще – ломать себе ноги по пути из кабинета в кабинет? Даже у нас такого нет!

Пытаясь починить ступеньку, Поляков сделал что-то не так, и от его чар под его ногами испарился целый лестничный пролёт. Дурмштранговца спасло от падения только то, что Эйлин успела подхватить его Левикорпусом.

Джейкоб с любопытством взглянул на неизвестное заклинание, но ничего не сказал.

-Основатели считали, что студентам будет полезно развивать скорость реакции, память на препятствия и умение выходить из неприятностей, - объяснил он, когда Эйлин переместила Полякова на твёрдую поверхность.

Поляков запыхтел что-то себе под нос и с удвоенной энергией продолжил колдовать над лестницей. Джейк отогнал первокурсников от лестничного пролёта повышенной опасности и приступил к их заданию, с надеждой поглядывая на Эйлин, которой лучше давались декоративные чары.

-О, да это уже эшеровское пространство! – похвастался Поляков спустя несколько минут. Ему удалось вернуть лестницу – но теперь она вела не вниз, а вверх, ещё и была перевёрнута.

-Что за эшеровское пространство? – спросила Эми Вейн, и Поляков, забыв о лестнице, принялся объяснять.

-Как думаешь, у нас всё движение лестниц не собьётся? – спросила Эйлин, покосившись на перевёрнутую лестницу.

-Собьётся, - кивнул Джейкоб. – И я не думаю, а знаю. Лестницы действительно движутся не без участия друг друга, у них своё взаимодействие.

-И что нам делать?

Джейк пожал плечами:

-То, для чего мы здесь: украшать замок.

Эйлин удивлённо посмотрела на него.

-Она сама отрегулируется, - пояснил Джейк. – Они это умеют.

-Но Полякову об этом мы говорить не будем? – улыбнулась Эйлин. – Получая с ним столько головной боли, должна же я возместить это хоть каким-нибудь развлечением!

Поляков уже стоял на лестнице, которая висела в воздухе, не крепясь ни к одному этажу. Портреты сбежались в ближайшую раму, одни выкрикивали подбадривания, другие возмущались нарушением порядка.

-Сейчас Макгонагалл прибежит и снимет с меня ещё три сотни баллов… - проговорила Эйлин.

-Не снимет, - ответил Джейк. – Во-первых, ты не можешь отвечать за чужое колдовство. Во-вторых, лестницы в Хогвартсе никем, кроме самих себя, не регулируются, не управляются и ни в чьём подчинении не находятся. Так что и за них ты не можешь отвечать.

Он махнул палочкой на высокое окно. Рама, вместо того, чтобы покрыться тонкими аккуратными сосульками, которые создавала Эйлин, превратилась в решётку.

-Ох уж эти представители закона! – рассмеялась Эйлин и тоже взмахнула палочкой, превращая решётку в узор на стекле. – Знаешь, если Хогвартс после этого года уцелеет – это очень удивит меня и даже несколько заденет моё самолюбие.

Джейк покачал головой. На этот раз он чуть дольше думал, прежде чем взмахнуть палочкой и наколдовать ровный, как под линейку, ряд сосулек.

Раздался треск. Полякову удалось вернуть лестницу на место – и теперь он застрял в исчезающей ступеньке по пояс.

* * *

-Какая прелесть, - проговорила Мелани. – Даже досадно.
-Повернись, - попросила Катрин, и Эйлин послушно покрутилась в своей бальной мантии, принесенной малфоевским домовиком.

Она влюбилась в эту мантию, как только расстегнула чехол. Лёгкая, струящаяся, - именно такая, как она хотела. Леди Нарцисса выбрала немного не ту отделку, о которой говорили они с Эйлин, - и сделала её бальный наряд ещё красивее, чем он планировался…

-И вот теперь мне совсем грустно, - призналась Эйлин. – Хоть младшекурсникам покажусь.

-Кстати, а все обратили внимание, что оттенок – под цвет василиска? – поинтересовалась Мелинда. – Ну, того самого, что Поляков в холле запускал!

-Всегда любила сине-зелёный, - пожала плечами Эйлин.

Новая мантия диктовала свои правила. Её нельзя было просто держать в шкафу, она хотела движения, музыки и танцев, внимания… И Эйлин запаслась тонизирующим зельем и всю ночь провела над пергаментами, время от времени отмахиваясь от подруги-целительницы, мечтающей отправить её спать.

-Это мой доклад на конференцию в Софию, профессор Снейп, сэр, - сказала Эйлин утром, положив два свитка профессору на стол. – Я решила, что, попаду я туда или нет, он всё равно будет завершён.

-Подождёт следующего года, - проговорил Снейп, покосившись на пергамент. Эйлин подумала, что всё же зря они который раз перед Рождеством ворвались к нему с украшением его покоев – похоже, эта мишура ему всё-таки не по вкусу. А ведь они старались выбрать посдержаннее.

-Очевидно, что так, - сказала она. – Если вы ничего не хотите добавить, я пойду. Профессор Макгонагалл позволила нам с Джейком украшать Большой зал, и мадам Максим обещала показать некоторые чары из наработок Шармбатона.

-Макгонагалл позволила, - повторил Снейп. – Хочешь сказать, она убедила вас в великой чести этого занятия, и вы поверили, будто вас допустили к чему-то достойному? Поздравляю, вас провели, будто хаффлпаффцев-первокурсников.

-Это мы позволили Макгонагалл позволить нам, - одними уголками губ улыбнулась Эйлин и закрыла за собой дверь.

Ей было обидно. Да что там – ей хотелось впасть в истерику, кричать не своим голосом, бросать котлы и разбивать флаконы… почему её отец так с ней поступил?! И это после всех её стараний… никогда больше не будет помогать ему ни в лаборатории, ни с проверкой эссе!

В Большом зале она несколько раз огрызнулась на ни в чём не повинного Джейка, разорвала три гирлянды, слишком яростно пытаясь их закрепить, и поранила руку ёлочной игрушкой. Джейк покачал головой и под каким-то предлогом увёл её на кухню к домовикам – пить какао с острым перцем.

-Попробуй обратиться к бюрократии, - сказал он. – Ты имеешь право попросить своего декана переговорить с твоим отцом, чтобы дать тебе характеристику как прилежной студентке. Декан откажется, и тогда ты обратишься к отцу с просьбой повлиять на твоего декана, который отказывает в признании твоих заслуг. Отец предложит тебе разбираться с учебными проблемами, как самостоятельному взрослому человеку, и тогда ты снова пожалуешься на него декану и попросишь его, чтобы он посодействовал в решении семейных неурядиц… Эйлин Принц, прекрати смеяться, я предлагаю тебе законный и действенный способ попасть на бал!

-Ты моя фея-крёстная! - сказала Эйлин, утерев проступившие от смеха слёзы. – Видишь ли – и мой отец, и мой декан очень быстро догадаются, кто меня надоумил. И мы с тобой в вечер бала будем сидеть в гостиной вместе!

Одним глотком она допила какао, снова утёрла слёзы – на этот раз от перца – и пошла за своей метлой, чтобы вешать украшения на стены.

* * *

Ко дню бала Эйлин достигла почти абсолютного спокойствия и душевного равновесия. Она запаслась книгами и бутербродами, уселась в слизеринской гостиной в пижаме – чего раньше никогда себе не позволяла – и снисходительно поглядывала на суету, с каждым часом становившуюся всё более нервной.

Из спален то и дело кто-то выбегал и мчался в совятню – отправить срочный заказ в какую-нибудь из хогсмидских лавок. Младшекурсники весело болтались под ногами, их то и дело пытались отправить с поручением, и Эйлин не давала эксплуатировать детей. Между делом она поболтала с Кровавым Бароном о балах прошлых лет, помогла Кэти завить волосы, научила Джейка завязывать галстук секретным узлом Люциуса Малфоя и почти уговорила себя, что ей вовсе не хочется на этот бал.

После пятого запроса от слизеринок она принесла из лаборатории несколько косметических зелий – и немало удивилась, когда меньше чем через час их совсем не осталось. Решив, что всё равно день свободен, Эйлин надела лабораторную мантию прямо поверх пижамы и ушла готовить новые бальзамы для укладки волос и эссенции для лица.

За этим делом её и застал профессор Снейп.

-Что ты здесь делаешь?! – грозно осведомился он.

-Что-то не так, сэр? – спросила она, не отрываясь от помешивания. – Студенты имеют право готовить для себя зелья, разве нет?

Снейп сложил руки на груди:

-Не собираетесь ли вы, мисс Принц, опозорить факультет?

-Не ставила себе таких планов, - отозвалась Эйлин, готовясь перелить кипящее зелье. – Простите, профессор Снейп, сэр, не могли бы вы меня не отвлекать? Ответственный момент… - она ухватила котёл и принялась наполнять флаконы.

Именно этот момент и выбрал Снейп, чтобы заявить:

-Не могу понять, почему в день бала студентка не занимается подготовкой к нему!

-Я занималась подготовкой несколько предыдущих дней… - отвлечённым тоном ответила Эйлин.

-И решила забросить в решающий день? Или ты собираешься пойти на бал в лабораторной мантии? Учти, я не потерплю, если увижу тебя на этих глупых танцах в неподобающем виде!

Пока Эйлин, не веря услышанному и стараясь не выронить котёл, переливала зелье в последний флакон, Снейп развернулся на каблуках и скрылся в своих комнатах, щёлкнув замком.

Освободив руки от котла, Эйлин наконец-то запрыгала от радости, хлопая в ладоши и визжа что-то невразумительное. А потом, посмотрев на часы, схватилась за голову и помчалась собираться.

* * *

Когда Никите пришёл Патронус от Эллиной подружки – «мистер Поляков, если ваше приглашение Эйлин ещё в силе, встречайте её у выхода из подземелий» - он на радостях заорал так, что из каюты Виктора донёсся ответный вопль золотого яйца. Надевая парадную мантию, он всё думал: не разыгрывают ли?..

Стоя в назначенном месте, он встречал одного за другим «детей подземелий», пытаясь высмотреть в их физиономиях: не смеются ли над ним?

На всякий случай он сам предупредительно поддразнил того мальчишку, которого тот чокнутый аврор превращал в хорька, и стоял довольный собой, но и взволнованный…

А потом Элли вышла ему навстречу под руку с отцом.

И Никита понял: всё, что он говорил раньше – про женитьбу, про то, чтобы быть с ней, - всё это было не всерьёз. Потому что он не представлял, какая она.

Теперь же стало всерьёз. Теперь он понял: эта девушка стоит того.

В своём наряде она казалась русалкой, вышедшей из морских глубин, и её мантия могла быть застывшей морской волной, а платье – просветом неба между лёгкими рассветными облаками, когда солнце встаёт над морем…

-Мистер Поляков, вы передумали? – с недовольством и будто затаённой надеждой спросил Снейп. Эйлин с интересом приподняла бровь.

-Ни в коем случае, - твёрдо сказал Никита и взял свою даму под руку. Эйлин сделала шаг от отца и улыбнулась – обоим. - Обязуюсь вернуть… как и положено, не позже двенадцатого удара часов.

-Одиннадцатого, - возразил Снейп и, не вступая в пререкания, взметнул полы мантии и ускользнул.

Никита смотрел на Эйлин и не мог убрать с лица улыбку до ушей.


Большой зал был наполнен студентами, и Никита видел, как радуется Элли – хоть и старается этого не показывать! И тому, что каким-то непонятным образом всё-таки попала на бал, но ещё - тому, что они не зря старались с украшением Зала. И тому, что студенты из всех факультетов на один вечер помирились.

* * *

Бал был хорош. Да что там – он был прекрасен! Это Эйлин могла с гордостью утверждать как одна из помощниц. Первый год префектом – и она уже помогала с подготовкой к международному мероприятию, и каков результат!

Флёр Делакур что-то говорила насчёт убранства… Эйлин только легонько сморщила нос.

«Видели мы вейл, и не раз» - подумала она. – «Было бы кого смущаться».

Всё слилось в один прекрасный бесконечный момент: бальная музыка – и бодрые песни приглашённой группы, старые знакомые и новые лица из других школ, и из своей тоже: сейчас, без знаков факультетов, они на один вечер перестали быть разрозненными…

* * *

Бал был отвратителен – хоть Снейп в этом и не разбирался, но всё же мог утверждать на основании множества блаженных физиономий. Вальсы были скучны и отдавали нафталином, напевы приглашённых музыкантишек били по ушам – сколько же денег они содрали с Дамблдора? Хватило бы на запас ингредиентов до конца года и на новое оборудование? Студенты без опознавательных знаков смешались в кучу – сразу и не вспомнить, с какого факультета снимать баллы…

И Эйлин совсем затерялась в этой толпе, не уследить. Раздражение нарастало.
Она была так ужасно, бесконечно не похожа на свою мать...
Ему так не хватало Лили.
Ему так не хватало Эйлин как продолжения своей женщины. Своенравная, себе на уме, больше похожая на него, чем на неё… и вместе с тем – слишком легкомысленная, чтобы стать ему другом самой по себе. Слишком живая.

* * *

-…прищёлкнуть каблуками и сказать: «Несите меня домой, в Канзас, к папе и маме!» - рассказывал Никита.

-А теперь скажи мне как специалист по артефактам, - она разрумянилась даже без вина, от одних лишь танцев и от всей этой странной, но милой истории о некоем Изумрудном городе, - насколько возможно такое перемещение? С задаваемыми координатами, активирующееся по запросу… Мерлин, как же это должно быть удобно. Никита, мы обязаны это придумать!

-Авторское право, - развёл руками Никита. – Могут и не пропустить! Вот ты смеёшься, а это целое дело – осуществлять придуманное маглами. Несмотря на Кодекс секретности…

«Ведуньи» снова заиграли, но Никита, забрав у Эйлин её бокал с лимонадом, не пригласил её на очередной танец, а спросил:

-Не желаешь пройтись по саду?

Вопрос застал её врасплох. Она знала, что они могут не только танцевать – в какой-то момент её кавалер предложит ей уединиться. И не то чтобы она этого не хотела…

Но она всё ещё боялась целоваться.

А кроме того – Джейк, пригласив её на один танец, сказал, что её искал отец и спросил о ней едва ли не у половины факультета. И Мелинда, столкнувшись с ней, ехидно заулыбалась и спросила: «что, отец тебе не доверяет?»

-Пойдём, - ответила она Никите. – Но если следующая песня мне понравится – мы вернёмся танцевать, хорошо?

«Она мне понравится, даже если это будет боевой гимн троллей» - решила про себя.


Они прошлись по саду, беседуя об артефактах и порталах, и Эйлин даже показала Никите своё кольцо. Оно было настроено на Малфой-мэнор: крёстный подарили ей перед поступлением в Хогвартс, сказав, что их дверь всегда для неё открыта. Эйлин ещё ни разу не пользовалась кольцом как порталом, но берегла его как напоминание о крёстных…

Издалека до них донёсся рассерженный голос профессора Снейпа. Никита усмехнулся и отвёл Эйлин в сторону, туда, где его не было бы слышно.
Они нашли свободную скамейку под куполом из чайных роз нежно-персикового цвета. И Эйлин осмелела настолько, что позволила себе сбросить туфли.

-Люблю танцевать, - сказала она, - но на таких каблуках…

Никита только присвистнул, присмотревшись к её туфлям:

-Русалочка обрела способность танцевать, но за это…
-…она ступает, будто по острым ножам, - кивнула Эйлин. – Что вы собираетесь делать, мистер Поляков?! Ой…

Он присел к её ногам и принялся осторожно разминать ей стопы.

И Эйлин видела, что Никита действительно хочет помочь ей… Он тепло улыбался, и она улыбнулась в ответ, раздумывая, куда это может завести, и понимая, что на самом деле всё это очень приятно – сидеть с парнем среди роз… и, может быть, ей действительно стоит почаще выбираться из своей лаборатории…

За этими мыслями её и застал профессор Снейп:

-Чем вы двое здесь занимаетесь?!

-Северус! – воскликнул Игорь Каркаров из-за его спины. – Не вздумай травмировать моего студента! – произнёс он всё же с затаённой надеждой.

-А я и не собираюсь, - проговорил Снейп сквозь зубы, - мне и так есть с кем поговорить! Совсем отбилась от рук, негодное создание!

Эйлин, всё так же босиком, встала и выпрямилась. Каменная тропинка холодила ноги, но ей было не до того.

-Не уверена, что заслужила подобное обращение, - холодно произнесла она, копируя интонации отца и так же, как он, сложив руки на груди.

Никита вскочил на ноги сразу же при его появлении и теперь ограждал их друг от друга, пытаясь успокоить:

-Сэр, ничего дурного не было. Элли, пойдём вернёмся в зал.

Снейп не обратил на него внимания, продолжая высказывать дочери:

-По-твоему, я отпустил тебя сюда, чтобы ты меня опозорила?!

-А мне кажется, ты меня отпустил на бал, чтобы мне его испортить!

Она никогда не разговаривала с отцом в таком тоне. Но слишком ей досадила вся эта ситуация.

-Большое спасибо за бал, Никита, - сказала Эйлин, отступив на шаг. – Извини, что он так резко оборвался. Но в Большом зале ещё много девушек, которых их партнёры почему-то не приглашают танцевать. А сейчас… - она резко повернула кольцо на пальце. – Неси меня в Малфой-мэнор, к маме… и папе, - сказала в последний момент перед тем, как исчезнуть, подняв на отца глаза.

Разъярённый Снейп лишь сцепил зубы и чёрным вихрем умчался прочь.

Каркаров, взглянув на своего студента, лишь покачал головой, и всё же – Никита был уверен – чуть заметно ему улыбнулся.

Когда оба профессора ушли, и Никита остался один, он заглянул под скамейку и нашёл там то, о чём остальные не подумали. Пару сверкающих туфелек очень маленького размера.

Никита улыбнулся и спрятал их в карман.

* * *

Портал принёс её в гостиную Малфой-мэнора. Не удержавшись на ногах после перемещения, Эйлин не сразу стала подниматься с мягкого ковра: сделала несколько глубоких вдохов, унимая ком в горле, дождалась, когда уменьшится головокружение, расправила платье и мантию, чтобы не споткнуться о длинный подол, и только тогда осторожно встала. Она собралась позвать домового эльфа - сообщить хозяевам о своём появлении - но тут заметила, что в кресле у камина вполоборота к ней сидит лорд Люциус Малфой.

Каждый раз перед встречей с ним, сияющим и великолепным, она тщательно присматривается к своему отражению: не опустилась ли на мантию зловредная пылинка, не выбился ли волосок из прически?

Он даже в домашнем халате держит королевскую осанку. А она ввалилась, ещё и без туфель… Если можно было ухудшить положение после ссоры с отцом, то она только что это сделала.

-Лорд Малфой, простите за вторжение…

Лорд Малфой повернул к ней голову:

-Ах, это вы, Эйлин? Какая приятная неожиданность.

Он поднялся к ней навстречу.

Протянуть руку для поцелуя – как учила леди Нарцисса – движение локтем – движение запястьем – движение пальцами – и ни в коем случае не пренебрежительно, ведь руку можно подать сотней разных способов, и неуловимый поворот кисти может выразить как почтение, так и презрение – удерживая дистанцию, отталкивая, показывая открытость или равнодушие…

-Рад видеть вас, леди Принц, прекрасно выглядите.

-Благодарю, лорд Малфой. Как здоровье леди Малфой?

-Спасибо за заботу, Эйлин, она чувствует себя гораздо лучше. Ваше зелье пришлось очень кстати, леди Малфой чрезвычайно признательна.

-Я рада, что смогла оказаться полезна.

Может быть, лорд Люциус предложит ей сесть?.. Как же ноги после танцев устали – только сейчас почувствовала…

Легкий поклон, улыбка, движения продуманы и отточены.

-Присаживайтесь, Эйлин.

-Благодарю, крёстный.

Теперь главное – не запутаться в мантии, она стала слишком длинной. Зато босые ноги прикрывает…

-Какого вина я могу вам предложить?

-Я бы предпочла чай…

-Как прикажете. Топси, чашку чая с двумя ложками огневиски.

-Я не уверена… - начала Эйлин, но тут же осеклась, взглянув в лицо крёстного. Сиятельный лорд состроил ей гримасу, как у хаффлпаффца на экзамене по Зельям:

-Милая крестница, - жалобно протянул он, - уважь старика!

Эйлин не выдержала и рассмеялась.

-Так-то лучше, - довольно улыбнулся Люциус. – Теперь видно, что ты прибыла с бала, и я не зря учил тебя вальсировать… заодно и сам научился!

Он сидел в кресле и пальцами левой руки поигрывал с тростью.

-Хорошо твой кавалер танцует?

-Почти так же хорошо, как вы.

-Вот как. Неужели в Дурмштранге так плохо учат танцам? А скажи мне, милая крестница: кто из нас выиграл? Мы с леди Малфой поспорили, после какого отделения твой кавалер уведёт тебя пройтись по саду. Я сказал, что в этой мантии – уже после первого, а Нарцисса яростно возражала и утверждала, что ты не дашь ему спуску и дождешься по меньшей мере второго. Но, судя по времени твоего появления, выиграла она…

-А на что вы спорили?

Лорд Малфой самодовольно заулыбался.

-Твоя крёстная останется довольна, - сказал он. – Кстати, уходя к себе, она просила передать тебе её сочувствие, когда ты придёшь. А также – сказать, что мы рады тебе в любое время дня и ночи. И, как ты можешь понять, твоя комната уже готова.

-Тогда я… - начала Эйлин, поднимаясь.

-Нет-нет, это не намёк! – остановил её Люциус. – Посиди со мной. Твой чай уже готов, а твой отец ещё не прибыл.

Он вполголоса приказал домовику принести плед и лично укрыл ноги крестнице. Затем уселся в кресло и повернулся к камину.

Эйлин поняла: он не отвернулся от неё, но дал понять, что она может позволить себе некоторые вольности. Однако она не стала забираться в кресло с ногами. Она всего лишь взяла чашку в ладони, и постепенно стали успокаиваться и усталые ноги, и разгорячённые мысли. По телу разлилось тепло, и ей было уютно в этой гостиной у камина… и притом – неловко.

-Лорд Люциус, неужели вы знали, что я устрою скандал? – тихо спросила Эйлин.

-Спроси лучше, знал ли я, что отцы нужны молодым девушкам для того, чтобы портить им балы, – сказал Люциус, не разворачиваясь. - И я знал, я ведь ухаживал за твоей крёстной! И вот что я скажу тебе, дорогая: не зря говорят, что запретный плод сладок, а то, что с трудом достигнуто, и ценится дороже... Твой отец оказал тебе огромную услугу – теперь твой кавалер едва ли от тебя отступится. Вероятно, мистер Поляков планировал иное окончание вашего вечера. Но, милая крестница, только тот план хорош, который гибок. А кавалер – который настойчив.

Не вставая, он открыл окно, и холодный ветер немного остудил пылающее лицо Эйлин.

-Теперь ступай, дорогая, - сказал Люциус, - пусть тебе приснится то, как должен был окончиться твой бал… и пусть это воплотится в жизнь. Шестнадцать лет – прекрасное время для любви. Чтобы учить тебя быть осторожной – у тебя есть крёстная, а я скажу: знай свои интересы и поступай по уму, и у тебя не будет причин для волнения.

-Мне показалось, или вы учите меня дурному, крёстный? – улыбнулась Эйлин.

-Я учу тебя ценить жизнь и её прелести, юная леди.

Он открыл перед крестницей дверь, подождал, пока она поднимется по лестнице, и перешёл в свой кабинет, куда обычно прибывал Северус. Лорд Малфой устроился поудобнее, заказал домовику огневиски и стал ждать хогвартского зельевара. В ожидании он раскрыл «Пророк» и принялся рисовать на полях замысловатые завитки.

Снейп вылетел из камина так резко, что Люциус посадил кляксу на свои художества.

-Где это негодное создание?!

Лорд Малфой достал белоснежный платок, промокнул кляксу и повернул голову к разъяренному приятелю.

-Эйлин уже ушла к себе. Поэтому не вижу смысла тебе здесь находиться. В Хогвартсе полно студентов, которые требуют твоего присутствия, а здесь только одна, и та под нашим присмотром.

Снейп не спешил уходить. Люциус пожал плечами и протянул ему бокал.

-Что ты намерен делать? – спросил он. – Только у меня совета не проси… Я, если хочешь знать, радуюсь, что у меня сын, а не дочь.

Северус выпил огневиски одним глотком и бросил бокал в камин.

-Хороший напиток, - заметил Люциус, - отлично успокоил. Я думал, ты о стену швырнёшь.

Снейп махнул рукой.

-Что скажешь о дочери? – поинтересовался Люциус.

Северус не ответил, и Люциус вернулся к рисованию. Он вывел росчерк на полстраницы поперёк статьи о Департаменте летучего пороха и осматривал его критическим взором.

-Вздорная девчонка! - проворчал Северус. – Стоило появиться самому наглому, самоуверенному, бестолковому выскочке, как она бросилась ему на шею, напрочь отключив мозги!

-Вздорная, - с удовольствием повторил Люциус, не отвлекаясь от художеств. – Будто и не в Слизерине училась, а, прости Мерлин, в Гриффиндоре. Уж мы с Нарциссой учили её, учили, а всё впустую.

Он водил пером по бумаге в такт своим словам.

- Казалось, что гордая и неприступная, а на самом деле – до первого искушения. Не желает думать о будущем, а ищет банальных девичьих радостей. И себя невысоко ценит, слишком легко этому выскочке досталась – куда ветер подует, туда и склонится, нельзя на неё положиться.

Окно задувало снегом.

- Запомни её такой, Северус, - Люциус резко поднялся. - Хорошо запомни.

Он скомкал газету со своими рисунками и бросил её в камин.

-Чтобы, когда к нам вернётся наш славный Лорд, - продолжал Малфой, - и спросит, как мы жили все эти годы, тебе было как представить Эйлин. Я тоже найду, как представить Драко, вовремя в прошлом году ему попался тот гиппогриф… Нам ведь не нужно, чтобы наш добрый хозяин знал, на что способны наши дети? Какому выскочке ты бы предпочёл отдать единственного ребёнка – восемнадцатилетнему из Дурмштранга или шестидесятилетнему из Хогвартса?

Он смотрел в пламя камина. Северус подошёл к нему и сложил руки на груди.

-Можешь остаться ночевать, - сказал Малфой, - но я бы тебе не советовал. Нарцисса первую половину дня примется сочувствовать любимой крестнице, а вторую – готовить дом к приезду Драко. В Хогвартсе будет спокойнее. Сам бы там спрятался. Представь, Нарцисса хотела запечь павлина. С трудом отговорил.

Малфой неожиданно рассмеялся и хлопнул Северуса по плечу:

-Ты-то хоть потанцевал с дочерью? Или – дай угадаю! - весь вечер гонял парочки! Ах, Северус, ты ведь совсем не умеешь брать от жизни лучшее. Чем вас угощали перед балом? В Хогвартсе не разучились готовить?

-Каркаров собирается бежать, - наконец-то заговорил Снейп.

-Дурак, - пожал плечами Люциус. – Студентов увезёт, или догадался не бросать на них тень? Ты бы подружился, парни толковые. А ты, наверное, только этого Полякова и знаешь… как у него имя, кстати?

-Меня не волнует.

-А меня волнует, я и справки навёл. Сколько в Хогвартсе сейчас студентов из Дурмштранга, двенадцать? Так вот, у меня уже на две дюжины больше полезных связей, чем два месяца назад. Сами парни перспективные, и у каждого родственники, не в Министерствах, так ещё где. А ведь я их не вижу каждый день, в отличие от тебя… Да что тебя учить, раз до сих пор не научился грамотно среди молодёжи находиться.

Он выпроводил Северуса отдыхать и ещё долго смотрел в камин, с удовольствием попивая огневиски.



Глава 16.

Студенты разъехались на каникулы, и некому было удивляться студентке, сидящей за преподавательским столом. Эйлин оказалась здесь впервые – с этого места Большой зал казался особенно просторным, отчётливо было видно все четыре стола, и на этом возвышении почувствовать себя преподавателем – пусть и на время одного лишь обеда – было и жутковато, и увлекательно, как если бы она летела на метле высоко-высоко в горах, не держась руками.

Ей всё ещё было стыдно за ту вспышку на балу и за бегство к Малфоям, и за то, что она заставила отца стоять под её дверью… Но теперь они помирились, и были близки, как никогда раньше.

Рядом с ними сидела мадам Максим. Если бы речь шла о студентке, её можно было бы назвать притихшей. Говорить так о директрисе Шармбатона никто бы не стал. Но Эйлин видела, что почтенную даму что-то печалит, и рискнула начать беседу – заодно и потренироать французский:

- Надеюсь, вам нравится Рождество в Хогвартсе, мадам Максим?

Та чуть заметно улыбнулась:

- Я видела ваши старания, мадемуазель. Ваш замок действительно на высоте.

- Мне кажется, ваша чемпионка не осталась довольна…

- Ах, Флёр. Очень гордая девочка, вся в свою маму. Но, знаете, когда в вашей стране была эта ужасная война, Аполлин проявила себя достойно. Принимала беженцев из Англии… Простите, что подняла эту тему.

* * *

- Из достоверных источников, - заговорил Поляков, - мне стало известно, что некая прекрасная леди собирается звёздной ночью в дремучий лес за нежными, как она сама, цветами…

- Какая-то леди, может, и собирается, - ответила Эйлин. – А я собираюсь в опасное место в тёмное время суток за ингредиентами. И в предыдущие годы я ходила с отцом.

- На лыжах?

- У вас, должно быть, богатое воображение, мистер Поляков, если вы способны представить моего отца на лыжах!

- О да! – Поляков рассмеялся. – Но как тогда? Зимой и без лыж? У нас в Дурмштранге…

- …обычное снаряжение для студентов и преподавателей, - кивнула Эйлин, - я уже в курсе. Но – нет. Мы использовали специальные чары для хождения по снегу. Только дело в том, что они отнимают слишком много энергии, далеко на них не уйдёшь… Я хотела попробовать пролететь на метле, должно получиться. Но мой отец не любит мётлы.

- И не желает отпускать тебя без сопровождения, так? – Поляков хитро прищурился. – Но, думаю, его можно уговорить. Я найду способ. И метлу!

И прежде чем Эйлин успела ему возразить, неугомонный дурмштранговец уже умчался.

Она хмыкнула и с улыбкой отправилась к подземельям. В руке у неё были её туфли, которые Поляков заставил её примерить, прежде чем отдавать.

Все однокурсники разъехались на каникулы, и в гостиной было почти пусто. Эйлин помахала рукой третьекурснице, сидевшей у камина, но подходить не стала. По вечерам они вшестером – все, кто из Слизерина оказался на каникулах в замке – собирались у камина, пили глинтвейн, общались. Днём же никто друг другу не мешал.

В их с Катрин спальне было пусто, но эта пустота не казалась неуютной – скорее ожидающей. На кровати Кэти лежит её тёплый свитер, принесенный домовиками из стирки уже после её отъезда. В клетке, трансфигурированной из чернильницы, грызёт зерно мышка Парацельс; на комоде ждёт своего часа свежий запас лаванды для вечерних посиделок. Всего неделя, и Кэти вернётся. У Эйлин к тому времени уже будет готово её главное зимнее зелье…

Пробираться сквозь ветви глубоко в лес, куда в другие дни ни за что бы не зашла. Выискивать в сугробах крохи света, раскапывать снег руками и осторожно собирать прохладные серебристо-сиреневые цветы. А потом возвращаться с ними в замок, сбрасывать тяжёлую, затвердевшую от мороза мантию – домовики заберут, взамен приготовив ей большую чашку чая – и отогревать руки: полчаса-час отдыха перед тем, как пускать собранные цветы в дело.

Несколько часов у котла, а потом – спать. Таких снов, как после этой зимней прогулки, больше никогда не снится.

На её комоде лежал длинный узкий конверт: Нарцисса Малфой дала ей письмо, когда они с отцом уходили в Хогвартс. Эйлин покрутила его в руках, думая, не прочитать ли сейчас.

Но пока были каникулы – время будто застыло. Пройдёт неделя, жизнь продолжится, - тогда и прочитает.

Эйлин убрала письмо в комод.

* * *

- Бывают почтовые совы, - рассказывал Никита, когда они пробирались через ветви, - а бывают почтовые лисы.

- Какую ещё сказку вы мне расскажете, мистер Поляков?

- Но это правда! А что до сказки, то могу рассказать историю об одной капризной принцессе, которой в холодную зимнюю ночь захотелось подснежников. У неё ещё был строгий, но мудрый наставник. И вот она, как настоящая принцесса, не стала обременять никого этой просьбой, а отправилась сама. И повстречала там смелого и весёлого апрельского юношу…

- Стоп! – Эйлин спикировала вниз, где у корней дерева что-то блеснуло. Поляков спустился за ней – она раскапывала снег ладонями.

- Лучше бы ей было не встречать никаких юношей, - с досадой проговорила она наконец, - больше бы нашла… Мои расчёты показывают, что в этих местах полно подснежников! Где они все?

- Элли… - проговорил Никита. – Скажи, что я не один это вижу.

Они пролетели между деревьями, осторожно, чтобы не задеть ветвей и не осыпать себя снегом, туда, где на ветвях висело что-то тёмное, прямоугольное…

- Ну да, машина в лесу на дереве, - Поляков развёл руками. - Чему я удивляюсь? Вообще ничему. Здесь же рядом студенты!

- Она была летающей.

- Серьёзно? Это многое объясняет.

- Два года назад двое младшекурсников прилетели на ней в школу.

- И почему не мы до этого додумались? – огорчился Поляков.

- Представь, - Эйлин невольно заулыбалась воспоминаниям. - ты едешь на поезде, никого не трогаешь, ведёшь с лучшей подругой обычный разговор о ядах и отравлениях…

- …и тут мимо окон пролетает машина. Ну ладно, пусть летит, может, так надо.

Задумчиво посмотрев на машину, Эйлин полетела дальше. Поляков же забрался внутрь и пробовал завести мотор.

Она вернулась к нему и заглянула в пассажирское окно, не рискуя забираться внутрь:

- Не боишься, что упадёт? Знаю, не отвечай. Студенты вашего Института ничего не боятся.

- Надо будет при дневном свете сюда вернуться, - ворчал Поляков, осматривая приборную панель, - посмотреть, как это устроено… Даже досадно, что не я додумался!

Эйлин оставила его осматривать новую игрушку, слетела на метле вниз и медленно поскользила вдоль земли. Не видно было ни одного цветка, и если бы она не собирала их прошлой зимой, - была бы уверена, что их и в самом деле не существует.

- Элли, а как проводят зиму кентавры?

Она даже вздрогнула от неожиданности, услышав его голос у себя за плечом.

- У них свои дома, - ответила она, - похожие на землянки, но просторнее… Они легче, чем люди, переносят мороз. Но по лесу ходят меньше, сугробы им мешают. А почему ты спросил?

- А ты не узнаёшь? Ещё немного пройдём, и будет та же поляна, с которой ты нас с Витькой забрала!

Поляна была залита лунным светом, снег переливался огоньками, лес выглядел загадочным и мудрым. Под глубоким чёрным небом лежали глубокие белые сугробы, окружающее казалось гармоничным и глубоким, совершенным… Эйлин хотела впитать в себя эту чистоту, свободу и лёгкость этой зимней ночи, её спокойствие, её тишину… Она спустилась с метлы под деревом, где можно было не бояться провалиться в сугроб, и оглянулась на Полякова. Тот стоял, подняв лицо к небу, и улыбался, не насмешливо и не нахально, и казался совсем незнакомым – и в то же время таким близким…

- Видишь вон те три звезды? – показал он пальцем.

- Какие именно?

- Вон те, - он подошёл к ней вплотную, стал за её спиной, большой и тёплый. – Одна, вторая, третья… Это созвездие Лисички, - его тёплое дыхание грело щёку. – Именно там живут почтовые лисы.

- Почтовые лисы не могут жить в созвездии, - возразила Эйлин. – Созвездие – это группа звёзд, не связанных пространством и временем…

- А почтовые лисы всё могут, - ответил Поляков. – Даже соединять пространство и время, - он говорил тихо, наклонившись к её уху, и было так тепло, как не может быть зимней ночью в лесу…

- Ну, если так… - улыбнулась Эйлин. – Я всегда подозревала, что лисам свойственна некая неведомая разновидность магии…

Они смотрели в небо, чёрное, густо усыпанное звёздами, вдыхали свежий морозный воздух, и его пальцы держали её ладонь, и ей не хотелось её убрать…

- Тебе не холодно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, укрыл её своим плащом. Она хмыкнула – да, отличная возможность оказаться так близко и обнять её за плечи… тем более, что ей совсем не холодно.

Но под его плащом гораздо уютнее.

И его лицо совсем рядом.

Она чувствовала себя совсем маленькой и хрупкой в его руках – и вокруг была не зима, а жаркое лето, и она хорошо представляла, что чувствует тающая снежинка…

Его губы прикоснулись к её губам… и оказалось, что целоваться совсем не страшно. Во всяком случае, с ним. Он был бережным. Сильным. Тёплым.

Оторвавшись от него, она не знала, что теперь делать, - но лес решил всё за неё. Между деревьями сияла серебряно-голубая искорка маленького зимнего цветка, пробившегося сквозь снег.

И Эйлин уже знала, что этой зимой её зелье выйдет даже лучше, чем в предыдущем году.

* * *

Они ещё не догадываются, что на выходе из леса ждёт своего часа другая сказка – мрачная. Им до неё остаётся всего полгода.

Лес – загадочный и мудрый, он укрывает тех, кто пришёл к нему с миром; ему много лет, и видел он многое. Он охраняет этот замок, и он скрывает этих двоих – пока они не выйдут навстречу летящей к ним жизни.

И, может быть, их сказки даже получат свой счастливый конец. Не сразу, но получат.



"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"