Я только учу(сь)... Часть 1

Автор: AlSev
Бета:Элиза, Grammar Nazi Элиза, Grammar Nazi
Рейтинг:G
Пейринг:ГП, СС, АСП, ДжСП, ДУ,
Жанр:General
Отказ:Ни на что не претендую
Цикл:Семейные хроники Поттеров [2]
Аннотация:Сиквелл к фику "Необыкновенное лето"
"Мы все учились по-немногу
Чему-нибудь и как-нибудь"
Всему в этой жизни надо учиться, в том числе и учиться учить... Или первый год Гарри в роли преподавателя.
А Северус и Ал-Сев помогают Невиллу вернуть к нормальной жизни его родителей.
Комментарии:Настоящих преподавателей прошу не судить строго и не принимать близко к сердцу: отчасти пишу из собственного опыта, что-то из наблюдения за другими молодыми коллегами... В принципе любой вариант в жизни возможен и имеет право на существование))).
Каталог:нет
Предупреждения:OOC
Статус:Не закончен
Выложен:2011-11-04 00:47:43 (последнее обновление: 2019.10.06 19:23:44)
  просмотреть/оставить комментарии


Глава 1. 1 сентября. Первая бессонная ночь.

Перед первым рабочим днём в качестве преподавателя школы авроров Гарри практически не спал. Он засиделся до глубокой ночи в комнате Теда, которую планировал переделать под собственный кабинет, так как лаборатория теперь находилась в полном распоряжении Снейпа. Вместо того чтобы набираться сил перед первым рабочим днём, Гарри составлял краткие досье на своих подопечных, чтобы хоть как-то узнать их поближе, и через часа полтора у него получилось следующее:
Шармбатон
Ирэн Ле Пен

Победитель олимпиады трёх школ по Трансфигурации на четвёртом году обучения, призёр олимпиады по Защите от тёмных искусств на шестом году обучения.
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Николет Рош
Победитель олимпиады по Зельеварению на четвёртом, пятом и шестом годах обучения. Призёр олимпиады по ЗОТИ на втором, третьем и шестом годах обучения.
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».

Дурмстранг
Тодор Илиев

Игрок сборной команды Болгарии в квиддич (охотник).
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Стефан Стоянов
Победитель олимпиады по ЗОТИ на четвёртом и пятом годах обучения.
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Превосходно», Дуэль «Превосходно».
Тодор Дринов
Игрок сборной Болгарии в квиддич (ловец).
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Георги Чилингиров
Призёр олимпиады по трансфигурации на втором и третьем годах обучения.
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».

Отдельный пергамент Гарри отвел под любимый Хогвартс:
Слизерин
Бенджамин Кинг
((?!) (мать: Хаффлпафф, отец: Равенкло)
Игрок в квиддич факультета Слизерин (вратарь).
Победитель олимпиады по чарам на шестом году обучения.
Все экзамены на «Превосходно» (!!!)
Хаффлпафф
Джастин Фигг
(потомственный хаффлпаффец, отец Артур Фигг – дознаватель Аврората)
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Келли Фигг (потомственная хаффлпаффка, отец Артур Фигг – дознаватель Аврората)
Игрок в квиддич факультета Хаффлпафф (ловец).
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Гриффиндор
Рональд Вуд (потомственный гриффиндорец, сын погибшей Эшли Вуд).
Призёр Олимпиады по ЗОТИ на втором и пятом курсах.
Все экзамены на «Превосходно» (!!!)
Роберт Вуд (мать: Хаффлпафф, отец: Гриффиндор, старший сын Оливера)
Игрок в квиддич факультета Гриффиндор (охотник).
Вступительные экзамены:
ЗОТИ Теория «Выше ожидаемого», Дуэль «Превосходно».
Адам Керк ((?!), (мать: Равенкло, отец: Хаффлпафф)
Игрок команды Гриффиндор на третьем-пятом курсах (ловец).
Все экзамены на «Превосходно» (!!!)

Изучив личное дело последнего из подопечных, Гарри отложил перо и, взяв досье с собой, отправился на кухню за чашкой чая.
«Интересно, – размышлял про себя новоиспечённый преподаватель, – сколько человек из них окончат школу?! Шармбатонцы очень грамотные в этом потоке... Дурмстранговцы, как правило, очень упёртые, но в нашем потоке ни один не выпустился... Хогвордчане... Ох, как хочется, чтобы четверо из них обязательно окончили школу, но тут уж как карта ляжет...»
– Опять полуночничаешь, – раздался негромкий голос Снейпа, – или не спится перед первым рабочим днём?
Мужчина от неожиданности вздрогнул:
– Да вот, изучаю досье своих будущих подопечных, – пояснил Гарри, – и думаю, сколько их останется к окончанию школы.
Северус вспомнил рассказ Лонгботтома об учёбе Поттера:
– Насколько я понял, у вас обычно большой отсев бывает...
– Когда как, в позапрошлом году был рекорд по выпуску: из семнадцати поступивших выпустились четырнадцать человек! Жаль, что семеро из них не в Лондоне теперь работают. А нынче набор интересный, – Поттер протянул составленные досье Снейпу и пояснил: – Четверо поступивших – дети сотрудников Аврората: Рон – это сын погибшей Эшли, хороший парнишка, старательный. Зная его, он сделает всё, чтобы окончить школу... Хотя бы ради памяти Эшли. А это много значит, – Гарри сделал небольшую паузу и чуть слышно добавил: – По себе знаю. Келли и Джастин – дети нашего дознавателя. Артур – мужчина толковый и суровый, с малых лет их готовил к поступлению в школу авроров, даже домашние наказания у него были максимально приближены к взысканиям в школе авроров, – мужчина невольно поёжился от не самых лучших воспоминаний. – Он из них душу вытрясет, и силой в школу приведёт, но заставит её окончить. Роберт – старший сын Оливера Вуда. Оливер не в восторге от идеи детей идти в Аврорат, так же, как и я. Поэтому в случае, если Роберт бросит школу, сильно расстраиваться не будет, а скорее наоборот. Но Роберт с самого начала хотел быть аврором, как и Джей-Си. В любом случае – посмотрим...
– Какая осведомлённость о жизни сотрудников Аврората, – съехидничал зельевар.
– Так мы же все вместе работали: с Артуром я проработал два года, с Эшли мы в рядовых вместе были, ну Оливер – это Оливер, – улыбнулся Гарри, – это моё второе «я». Скажем так, мы с ним – «золотой дуэт» Аврората!
– Понятно, – протянул Снейп и, вчитываясь в пергамент, спросил: – Разреши поинтересоваться, что означают знаки вопроса рядом с фамилиями Кинг и Керк?!
– На мой взгляд, странно, что ребята оказались на этих факультетах. Кинг – полукровка, да даже не полукровка, а на три четверти маггл, так как у него отец магглорождённый, а мать – полукровка, и опять-таки ни один из предков не учился на Слизерине.
– Ты до сих пор считаешь, что на Слизерине только чистокровные учатся? – удивился Снейп.
– Нет, конечно. Просто меня удивляет сочетание факультетов его родителей... Аналогичная ситуация и с Керком, там тоже непонятно, каким чудом он очутился на Гриффиндоре.
– Ловец с третьего по пятый курс, а потом, я так понимаю...
– Да, Вы правильно поняли, – улыбнулся Гарри, – потом появился Джеймс, и ловцом назначили его. Хотя, если мне не изменяет память, Адам сам отказался от игры в квиддич, он тогда твёрдо решил поступать в школу авроров и для этого вплотную занялся учебой, что в принципе не лишено смысла.
Пока Снейп изучал досье на остальных «будущих авроров», Гарри накрыл стол для ночного чаепития. И, погрузившись в свои мысли, замер с чашкой чая в руках.
– О чём опять задумался? – вздохнул Снейп, заметив, что взгляд Гарри устремлён в одну точку.
– Да так, – неопределённо ответил мужчина.
– Нервничаешь? – спросил Снейп. Гарри пожал плечами и отпил немного из чашки. – У тебя же есть опыт, ты окклюменцией занимаешься и, насколько я могу судить, успешно.
– Одно дело – работать индивидуально со взрослыми людьми и совсем другое – с классом вчерашних детей. Ведь в 17–18 лет – совсем ещё мальчишки. Хотя... С первокурсниками будет как раз таки проще, они не учились у мистера Брауна, а сравнивать школьных преподавателей с преподавателем школы авроров – глупо. Как говориться, сколько набью шишек – все мои будут! А вот второй... третий курс... они уже чувствовали жёсткую руку мастера. Здесь уже сложнее придётся.
– Так и с этими – все шишки твоими будут, – пожал плечами Снейп.
– Это-то да... Только вот они ждут нового мистера Брауна. Да и все эти троллевы ярлыки: «герой войны» и далее по списку...
– Ты не должен быть вторым кем-то, – решительно сказал Снейп. – Помнишь, что ты мне сказал после гибели Брауна? – Гарри вопросительно посмотрел на своего учителя, не до конца понимая, о чём идёт речь. – Ты сказал: «Второго такого не будет!» И это действительно так, да так и должно быть, должен быть не второй мистер Браун, а первый мистер Поттер. Ты можешь копировать его поведение, взять на заметку некоторые фразы и приёмы, можешь объяснять некоторые вещи так же, как и он, но от этого ты вторым Брауном не станешь. Ты лишь возьмёшь за прототип его стиль преподавания, однако, со временем, а может быть и с самого начала, ты будешь добавлять что-то своё, присущее только тебе, твоему характеру.
– Это Вы из личного опыта говорите?!
– Разумеется, – кивнул Снейп. – Ну-ка, мистер Поттер, попробуй догадаться, кого из известных тебе преподавателей за прототип выбрал я?
Гарри судорожно стал перебирать всех преподавателей Хогвартса:
«Так... Дамблдор и Флитвик отпадают сразу. Слагхорн ?!Нет, он хоть и создавал клуб любимчиков, но приближал к себе учеников различных факультетов, а Снейп только слизеринцев. Макгонагалл?! Она предвзята к Слизерину – это факт, но за гриффиндорцев она горой... Сходство на лицо, но... Нет... Бред!»
Поттер сам не заметил, что последнее слово сказал вслух.
– Почему же? Может, и не бред, – ответил Снейп. – Ну, мистер Поттер, Ваш вариант?!
– Профессор Макгонагалл?! – высказал предположение Гарри.
На губах Снейпа промелькнула улыбка:
– И что тебя привело к такому выводу? – Гарри озвучил свои размышления вслух. – И почему же ты считаешь это бредом?
– Я просто сравнил ваше отношение к своему факультету и, скажем так, к враждебному, – протянул Гарри, – но при этих совпадениях вы абсолютно разные.
– К тебе, – поправил Снейп, заставив бывшего ученика кивнуть, – ты же никогда не учился на Слизерине и не знаешь, как я относился к своим студентам. Но в целом ты прав, стиль преподавания, некоторые манеры и движения, а также манеру изложения материала я позаимствовал у Минервы, добавив «некоторые черты» от себя. Хотя зачем я тебе всё это рассказываю...
– Очень даже зачем, – заверил мужчину Гарри, – это бесценная информация.
– Да ты сам использовал тот же приём, – заметив недоумённый взгляд Поттера, профессор закатил глаза: – Я не знаю, как ты занимаешься с аврорами, но когда ты занимался окклюменцией со мной, то говорил моими же фразами, причём иногда даже с моей же интонацией. Только добавил подход к преподаванию от себя, и получился не второй Северус Снейп, а первый Гарри Поттер, – зельевар налил себе ещё чашку чая. – Признаюсь честно, слышать собственные фразы, обращённые ко мне самому, да ещё и от своего ученика – удовольствие ниже среднего!
– Я никогда не задумывался над этим, – признался Гарри, изрядно покраснев.
– Ещё извинись за это, – с ядом в голосе сказал Северус, заметив смущение бывшего ученика. – Так и надо, в преподавании нужно проявлять жёсткость. И как ты сам справедливо заметил: «Преподаватель по защите не может быть мягким».
– Но для своих подопечных должен быть вторым отцом...
– Профессор, Гарри, вы что, совсем не ложились, – удивилась вошедшая Джинни.
– А что, уже утро? – удивился Поттер.
– 6:03! И как ты собираешься уроки вести?!
– Так же, как и учился, – улыбнулся мужчина, – энергетик мне в помощь.
– Не увлекайся им, – посоветовал Снейп, мысленно ругая себя за то, что не проследил за временем. Но потом, вспомнив, что Поттер уже не мальчик, а взрослый мужчина, успокоился и добавил: – Но сейчас у тебя нет выбора.
– Если никто не возражает, то я приготовлю поесть, – сказала Джинни, и обратилась к мужу: – Твоя одежда...
– Знаю, на вешалке, – закончил за неё Гарри и, поцеловав жену, отправился одеваться.
Во время завтрака прилетела сова из Хогвартса с письмом, сообщающим, что Лили была распределена на Гриффиндор, хотя для Поттеров это была уже не новость. Допивая чай, Гарри взглянул на часы и сказал:
– Вот в чём преимущество преподавателя: в преподавательской есть камин и туда можно попасть по каминной сети, а это семь минут экономии.
Закончив завтрак и попрощавшись с Джинни и Снейпом, Гарри шагнул в камин и чётко произнёс:
– Преподавательская школы авроров!




Глава 2. Сентябрь. Первые впечатления.

Первая учебная неделя для Гарри пролетела, как один день. Студенты второго и третьего курсов приняли нового преподавателя, как говорится «на ура!» Особенно они были от него в восторге на практических занятиях, когда Гарри, работая в паре с одним из студентов, держал в поле зрения остальных, и по ходу дуэли давал короткие, но ёмкие советы, при этом, как казалось, практически не глядя на дуэлянтов. Сложнее пришлось с первокурсниками; вопреки ожиданиям Гарри, каждый норовил показать свой характер, и даже была попытка сорвать занятие, которая ничем хорошим не закончилась... ничем хорошим для студентки, разумеется. К концу первой недели Гарри среди своих первачков выделил пару «Келли и Джастин Фигг» и трио «Бен Кинг, Рон и Роберт Вуд», как наиболее перспективных. Эти ребята старались держаться вместе, на занятиях сидели всегда рядом и при случае помогали друг другу. Остальные же были каждый сам за себя, их не объединяли даже общие учебные заведения. Шармбатонцы даже отсаживались друг от друга подальше, и чувствовалась между ними внутренняя борьба. В преподавательской преподаватель трансфигурации выдал следующую фразу про первокурсников: «Среди этих ребят есть пять человек, ради которых я буду стараться, а остальные отсеются к Рождеству!» И Гарри мысленно поздравил себя с тем, что его мнение совпало с точкой зрения опытного педагога (хотя бы в количестве студентов), ведь мистер Остин с незапамятных времён славился тем, что с первого занятия мог определить, кто окончит школу авроров, и за последние лет тридцать ни разу не ошибся!
Работая преподавателем, Гарри уставал больше, чем в Аврорате. По возвращении домой мужчины хватало только на то, чтобы поужинать и уйти готовиться к следующему дню, ведь он не мог себе позволить придти на пару, не прочитав все возможные источники. Снейп даже съязвил, что сомневается, что Гарри прочитал столько литературы при подготовке к поступлению в школу, вынудив своего ученика с ним согласиться. Из Хогвартса чаще всего прилетала Белка (сова Ал-Сева) с письмами для родителей и Снейпа. Поттер-старший даже удивлялся такой частоте переписки. Ведь в прошлом году мальчик писал не чаще, чем раз в две недели, аргументируя тем, что «ему некогда, он занят в лаборатории». На самом же деле ответ лежал на поверхности: Сев присылал Снейпу очередную версию эссе и справедливо полагал, что родители обидятся на него, если письма будут адресованы только профессору. Гарри пытался угадать, на сколько хватит Джей-Си, сколько этот активный мальчишка сможет прожить без взысканий. И вот, в конце первой учебной недели прилетела сова из Хогвартса с письмом, сообщающим, что Лили была наказана за драку в коридоре.
«Вот тебе раз, – удивился Гарри, – даже раньше Джеймса!»
В «воспитательном» письме озадаченный отец попытался выяснить причины такого поведения, не забыв при этом добавить, что драться надо только за правое дело. Из ответа девочки родители сумели понять только то, что ребёнок заступался перед второкурсником Слизерина то ли за свой фамилиар, то ли за свою подругу; а кто кого перекусал-перецарапал, чета Поттеров так и не разобралась, но для себя уяснила, что в ближайшие семь лет они будут частыми гостями в директорском кабинете, и вовсе не для того, чтобы попить чаю...
В выходной Гарри встал безбожно поздно (для себя, разумеется), стрелки показывали половину десятого… По словам Джинни, такого он себе не позволял уже больше двадцати лет! За чашкой чая новоиспечённый преподаватель подводил итоги первой рабочей недели и делился впечатлениями:
– Работать со вторым и третьим курсом – одно удовольствие, – взахлёб рассказывал Гарри, а сам при этом никак не походил на преподавателя. Глаза горели, как у мальчишки, который только что поймал снитч: – Всё-таки уже знают правила субординации, спрашивают исключительно по делу, на взыскания на пустом месте не нарываются, красота! Ну и ещё их, конечно, поменьше, чем первокурсников: второй курс – три человека, третий – пять. На лекции у них такая тишина, что аж самому становится страшно от своего голоса, даже устаю оттого, что много говорю. Так и тянет сделать передышку...
– Кто мешает? – удивился Снейп.
Гарри прыснул в кулак и, поймав удивлённый взгляд профессора, пояснил:
– Я представил выражения лиц студентов на мою фразу: «Господа курсанты, сейчас я на пять минут сделаю передышку, и продолжим».
– Ох, Поттер, – закатил глаза Северус, – и ты ещё утверждаешь, что внимательно смотрел мои уроки через думосброс...
– Я тогда обращал внимание на информацию, касающуюся приготовления зелий, а не на манеру её подачи, – попытался протестовать Гарри.
Снейп понимающе кивнул и продолжил:
– Хотя я не считаю свои лекции примером для подражания, – заметив попытку Поттера возразить, он сказал: – Я не напрашиваюсь на комплимент, я действительно так считаю, но всё-таки кое-что могу тебе посоветовать… Для так называемых передышек старайся лекции выстраивать таким образом, чтобы в них были места для того, чтобы обратиться к материалу, изложенному на предыдущих занятиях. У тебя будет шанс обратиться к аудитории и, пока студенты пытаются ответить на поставленный тобой вопрос, твои голосовые связки получат заслуженные мгновения отдыха. Заодно узнаешь, насколько студенты усвоили материал.
– Или не усвоили, – усмехнулся Гарри.
– Что бывает чаще всего, – подтвердил Снейп и в ответ на смешок Поттера язвительно выдал: – Я не понимаю, я тебе анекдоты рассказываю, что ли?
– Простите, – выдавил мужчина сквозь смех, – просто вспомнилось: лекция по зельям, тишина… Только слышно, как перья скрипят… И вдруг после очередного предложения, в котором что-то было про настойку полыни: «В каком ещё зелье используется данный ингредиент?» Взмывает вверх рука Гермионы, а в целом в аудитории становится ещё тише, скорее всего оттого, что студенты дышать перестали, все (кроме Гермионы) нарочито низко склонились над пергаментами и делают вид, что упорно дописывают последнюю фразу. «Неужели никто не знает?! Я разочарован…»
Гарри настолько натурально скопировал интонацию Снейпа, что тот не удержался от улыбки:
– Да, именно это я и имею в виду. Если среди твоих студентов есть такие, как мисс Грейнджер, то можешь задать в аудиторию вопрос на размышление. ЗОТИ такой предмет, где есть, над чем порассуждать, это не трансфигурация или чары, где всё чётко по формуле.
– Да, согласен… Из одной и той же ситуации можно выйти несколькими способами, применив различные заклинания, – подтвердил Гарри и задумался: «А ведь действительно, и Браун, и Аддингтон, и Остин, и Макгонагалл в лекциях делали подобные остановки. Но мы-то эгоистично считали, что они делаются для того, чтобы мы отдохнули от писанины. А вот оно как оказывается… Эх… Придётся половину лекций переписывать, но лучше поднатужиться сейчас, чем потом остаться совсем без голоса». – Спасибо, профессор, теперь мне есть, чем занять себя сегодня, – улыбнулся Поттер.
– Пока не за что, – отозвался Снейп.
На следующей неделе Гарри по достоинству оценил совет Северуса, и работать стало гораздо легче. Но неожиданно сюрприз преподнёс Ал-Сев. Из Хогвартса пришло сообщение о том, что Альбус Северус Поттер устроил взрыв на уроке зельеварения, за что получил два дня отработок у своего декана.
Сложно было сказать, кто был больше удивлён: Снейп или Гарри, – тем, что мальчик взорвал котёл на уроке. А вот Джинни, напротив, была ничуть не удивлена и, пожав плечами, сказала:
– Вечный экспериментатор, ладно хоть без повреждений.
На письмо Гарри мальчик ответил тем, что взрыв получился «случайно», и он успел сварить зелье ещё раз, так что «тролль» по зельеварению его миновал, но и «превосходно» за абсолютно верное зелье Сев не заработал…
Но Ал-Сев боялся не столько выговора от отца (так как Гарри неоднократно ему признавался, что с зельями в школе «не дружил», а за промахи, аналогичные своим, отец редко сердился), сколько реакции профессора Снейпа. Ведь на самом деле он совершил такую глупость, что аж самому стыдно… Поэтому, получив на следующий день письмо от Снейпа, Сев долго не мог решиться на то, чтобы его открыть. После уроков, когда тянуть уже было некуда, мальчик, оставив Скорпиуса выискивать информацию для сочинения по ЗОТИ, отправился в самый дальний уголок библиотеки и дрожащими руками открыл конверт. В конверте лежал пергамент с малочисленными пометками на полях, и ещё небольшой кусочек пергамента с двумя знаками препинания: «?!». Ал-Сев был очень удивлён реакцией профессора, ведь он прекрасно помнил, как тот реагировал на взрыв котлов летом, не говоря уж о том, что он видел, как Снейп отчитывал нерадивых учеников на уроках. А тут всего-то «?!»! Это недоумение, разочарование или что-то ещё?! Спрятав письмо обратно в конверт, мальчик вернулся к Малфою-младшему и начал писать сочинение для дяди Билла – действительно, не хватало ещё по ЗОТИ «отвратительно» схватить! Нет, на сентябрь лимит наказаний исчерпан! Но работа продвигалась очень медленно, так как все мысли мальчика неизменно возвращались к двум знакам, написанным рукой Снейпа.
Наконец-то «победив» домашнее задание, Ал-Сев вернулся в гостиную Гриффиндора и, отговорившись от предложения однокурсников поиграть в плюй-камни тем, что дико устал, отправился в спальню, где тут же принялся строчить оправдательное письмо профессору… Уже третий или четвёртый исписанный пергамент был уничтожен. Мальчик не мог найти правильных слов, чтобы объяснить случившееся: «Видимо, прав профессор Снейп, и письменная речь у меня действительно страдает», – печально подумал Сев и, чтобы отвлечься, стал исправлять в очередной раз эссе. Пока мальчик переписывал эссе, он жутко разозлился на профессора:
«Сам же в прошлый раз предложение исправил на этот вариант, а теперь опять к прошлому вернулся, уж пусть определиться: КАК нужно писать! Нет, ну это же он уже тоже исправлял! Ну как так можно?! Я же не прытко пишущее перо! – Ал-Сева душила обида, в любом другом случае он не злился бы так. Ему было бы гораздо легче, если бы профессор в письме высказал ему всё, что он на самом деле думает, а не «отмахнулся» от него непонятными «?!», как в шифрованной записке, но если учесть, что Снейп в войну был шпионом, то всё становилось на свои места. Неожиданно мальчика осенило: – Ах вот Вы как, профессор! Используете свои сильные стороны?! Пожалуй, я тоже воспользуюсь своей сильной стороной – устной речью!»
И, достав чистый лист пергамента, написал: «Так получилось, подробнее при встрече». И, довольный собой, быстро закончил исправление эссе, в котором, собственно говоря, ошибок было не так уж и много.
Снейп, получив ответ мальчика, только хмыкнул и стал подбирать материал для предстоящего в выходные «практического занятия с Поттером-младшим», но в письмо кроме исправленного эссе больше ничего не вложил.
Сам же Ал-Сев пожалел о подобном ответе буквально на следующий день, так как сообразил, что теперь ему придётся мучиться до субботы и рассказывать о своей неосмотрительности в глаза профессору. Поэтому в ночь перед приездом Снейпа мальчик ворочался, мысленно представляя разговор с наставником, и окончательно решив, что он, Ал-Сев, «идиот»,
уснул только под утро…



Глава 3. Сентябрь. Первый визит в Хогвартс.

Перед первым родительским днём Джинни суетилась около плиты, выпекая любимые булочки Лили, кексы для Джеймса и пирожки с рисом и с мясом для Сева. На замечание Снейпа о том, что в Хогвартсе и так хорошо кормят, она ответила, что домашнюю еду, приготовленную с душой, ничто не заменит. С данным утверждением сложно было не согласиться, и Северус вынужден был капитулировать. Гарри весь вечер сокрушался, что сможет подойти только к обеду, потому что у него с утра стояло в расписании две пары. Но, в конце концов, решив, что это не худший вариант, успокоился и отправился готовиться к занятиям.
Родительский день в Хогвартсе начинался в 9 утра, и именно к этому времени Джинни и Снейп аппарировали к воротам замка (барьер в этот день переносили поближе к замку). К этому времени возле ворот уже стояли родители учеников.
– Что-то сегодня не очень много народу, – пробормотала Джинни, – видимо, только начало учебного года, и родители не успели соскучиться по детям.
Снейп оставил эту реплику без внимания и стал всматриваться в лица родителей, выискивая знакомые, которые, естественно, находил. Бывшие ученики, заметив Мастера Зелий, вели себя по-разному: кто-то, высокомерно смерив взглядом, отворачивался, делая вид, что не замечает никого, кто-то по старой памяти съёживался и, коротко кивнув, отходил в сторону, кто-то отважился даже подойти поприветствовать и справиться о здоровье своего преподавателя. Маркус Флинт подошёл к Северусу, и что-то скомкано начал рассказывать об успехах своего старшего сына в зельеварении, а младшего в квиддиче и, получив одобряющий кивок Снейпа, вполне довольный вернулся к жене (выпускнице Шармбатона). Сам же зельевар был вполне доволен тем, что никто не устраивает большой шумихи вокруг его персоны. За рассматриванием толпы ожидающих родителей время пролетело незаметно, и к воротам подошли Филч и деканы факультетов.
– Джордж Уизли здесь? – послышался хриплый голос Филча, но ему никто не ответил. – Предупреждаю, господа родители, если кто из вас принесёт игрушку от Умников Уизли, то Вам будет запрещено посещение!
– Мистер Филч, не пугайте родителей, – обратился к нему Невилл и на правах зам. директора начал приветственную речь: – Господа родители, мы очень рады Вас приветствовать в первый родительский день в Хогвартсе. Он будет мало чем отличаться от предыдущих, поэтому следующая информация будет относиться скорее к родителям первокурсников: сейчас каждый из вас подойдёт к декану факультета, на который был распределён Ваш ребёнок, и деканы вас отведут в гостиные, где наверняка уже собрались дети. Информация для родителей, чьи дети играют в команде Гриффиндора: Ваши дети освободятся не раньше одиннадцати – у них сегодня первая тренировка. Дальнейшее времяпрепровождение будет определять Ваш ребёнок, но всё в рамках правил. После ужина до 20:00 все родители должны покинуть замок. И, как уже упомянул наш смотритель, мистер Филч, игрушки из магазина Умников Уизли строжайше запрещены – во благо ваших же детей! Вопросы есть? – ответа не последовало. – Тогда подходите к деканам своих детей. Для тех, кто в Хогвартсе впервые, сообщаю: деканом Гриффиндора являюсь я, Невилл Лонгботтом, декан Слизерина – профессор Грегори Смит, декан Равенкло – профессор Филиус Флитвик, декан Хаффлпаффа – профессор Луна Лавгуд*.
И началась небольшая суматоха; особенно тяжело пришлось женщине, у которой двойняшки-мальчики были распределены на разные факультеты, но Невилл успокоил и её, уговорив посетить факультеты по очереди. Когда, наконец, все родители двинулись в сторону замка, Снейпа остановил Филч:
– Северус, очень рад, что ты пришёл, директор просила тебя отправить к ней, если ты появишься.
– Спасибо, Аргус, – в своей манере ответил зельевар, – пароль какой?
– Феравертум, – негромко сказал завхоз, шутка ли – пароль от директорского кабинета. – Я бы тебя проводил, но ведь сейчас опоздавшие родители начнут подходить, – оправдывался мужчина, – такой суматошный день!
– Я понимаю, – кивнул Снейп и двинулся в сторону директорского кабинета, мечтая, чтобы Дамблдор на портрете спал, или вообще ушёл бы в гости к кому-нибудь…
Проходя по хогвартским коридорам, мужчина не мог не заметить, как изменился замок. Навстречу попадались лишь привидения, и как назло попался Пивз, мгновенно заголосивший:
– Снейп снова среди нас – гриффиндорцам всем атас!
И ничто не могло заставить Пивза замолчать, но это сыграло положительную роль, так как директор сама покинула свой кабинет и вышла навстречу:
– Северус, как я рада, что ты всё-таки пришёл.
– Благодари Ал-Сева Поттера, Минерва, – хмыкнул зельевар, – и, кстати, я до сих пор сомневаюсь о правомерности своего нахождения здесь, ввиду отсутствия родства с кем-либо из студентов.
– Ты можешь посещать Хогвартс в любое время дня и ночи, когда тебе заблагорассудится! И скажу тебе по секрету, Сев мне всегда говорил, что он считает тебя своим дедушкой, так что ты в любом случае имеешь все основания присутствовать здесь.
– Джеймс Поттер был бы невероятно счастлив оттого, что его внук называет дедушкой МЕНЯ.
– Кто знает, кто знает, – покачала головой Минерва.
– Кстати об Ал-Севе, где он?
– Наверное, в гостиной Гриффиндора. Пойдём, я тебя провожу, заодно посмотришь замок, как ребята его отстроили после войны.
И МакГонагалл провела для бывшего преподавателя зельеварения обзорную экскурсию по всему замку. Класс зельеварения Снейпу в целом понравился, хотя существенно отличался от того, что был при нём. Все коридоры были вроде бы теми же, но уже какими-то далёкими и чужими… На подходе к гриффиндорской башне они столкнулись с Невиллом:
– Как хорошо, что я Вас встретил…
– Невилл, у тебя все родители первоклассников приехали? – поинтересовалась директор.
– Кроме Дэна Люкин, у него бабушка заболела, а отец вне Британии. И Аманда Стич…
– Конечно-конечно, – закивала МакГонагалл, и пояснила: – Аманда у нас из детского дома, но очень способная магглорождённая волшебница.
– Профессор Снейп, могу я с Вами поговорить наедине?
– Невилл, у тебя сегодня родительский день или что?!
– Это очень важно, я недолго, и быстро вернусь в гостиную Гриффиндора.
– Ладно, если так, – неодобрительно посмотрела на своего преемника Минерва.
– Профессор, пройдемте в… – Невилл осёкся, но собрался с духом и договорил: – мою лабораторию. С Вашего разрешения, директор.
– К обеду не опаздывайте, – не удержалась от комментария МакГонагалл, – и, Северус, я надеюсь, что ты присоединишься к нам за преподавательским столом. Все с нетерпением ждали твоего появления.
Сухо кивнув, Снейп развернулся на каблуках и быстрым шагом направился за Лонгботтомом.
Тем временем в спальне третьего курса кипели страсти:
– Вставай, СЕВ! Да просыпайся же ты, НАКОНЕЦ!
– Отстань, Майк, – пробурчал мальчик, – я не пойду на завтрак.
– Конечно, не пойдёшь, – спокойно ответил Томас, – потому что ты его благополучно проспал. Твоя мама ждёт тебя в гостиной уже больше часа, мы с Рози тебя больше прикрыть не сможем!
Мальчик быстро вскочил с кровати и, решив отдохнуть от школьной формы, надел джинсы и толстовку с капюшоном:
– Мама?! Майк, а папа и... – мальчик запнулся, – с ней точно больше никого не было?!
– Ну, я не знаю, миссис Поттер пришла одна, во всяком случае, в гостиную Гриффиндора...
«Ну конечно, – подумал Ал-Сев, – профессор Снейп же выпускник Слизерина!» И, наскоро умывшись и почистив зубы, мальчик выбежал в гостиную.
– Привет, мам! – поздоровался Ал-Сев, обнимая Джинни.
– Привет, мой хороший! – и, оценив внешний вид мальчика, нахмурилась: – Опять полночи за книгой сидел?!
– Нет, – честно ответил мальчишка, – просто не мог уснуть.
– Это правда, миссис Поттер, – вставил своё слово Майк, – он почти всю ночь проворочался.
– Ладно, если так, – сменив гнев на милость, сказала Джинни.
– А где папа и профессор Снейп?!
– Папа на работе, придёт после своих занятий, а профессор уже в лаборатории...
– Ну, тогда я побежал, – радостно воскликнул мальчик.
– Погоди, – улыбнулась ему мама, – мы ведь даже ещё не поговорили. Что ты там на уроке начудил?!
– Да так... ерунда, дурака свалял, но потом всё исправил... – неопределённо объяснил мальчик.
– Опять экспериментировал?!
– И да, и нет...
– Ответ, достойный равенкловца, – пробормотала Джинни. – Ладно, я так поняла, что ты всё равно не расположен со мной разговаривать, так что можешь быть свободен!
– Спасибо, – благодарно улыбнулся мальчик. – Мам, не обижайся, пожаааааалуйста, просто... просто я кое-что не то написал профессору в письме... и... ну, ты сама понимаешь, ты же... м-а-м-а! – с наслаждением протянул Ал-Сев.
– Ладно уж, беги, увидимся за обедом! Сейчас Джеймс с Лили с тренировки вернутся, мне скучать не придется.
И мальчик, поцеловав маму, умчался в лабораторию профессора Лонгботтома, на подходе к которой услышал разговор своих наставников:
– Ничего не могу обещать тебе, Лонгботтом. Но полагаю, что твои предположения верны, и ты проделал колоссальную работу. Могу я взять твои наработки для детального изучения?
– Да-да, конечно, – послышался торопливый ответ Невилла, – если хоть что-то удастся сделать, пусть не совсем…
– Я ещё раз повторяю, – голос Снейпа зазвучал строже, – что ничего обещать не могу, но посмотрю и подумаю.
– Спасибо, профессор!
Решив, что на этой мажорной ноте профессоров можно прервать, Ал-Сев постучал в приоткрытую дверь:
– Можно?!
– Конечно, Сев, заходи, – сказал Невилл.
– Здравствуйте, профессор Снейп, – сдавленно сказал мальчик.
– Здравствуй, – как ни в чём не бывало, ответил Снейп, – эссе принёс?
Мальчик утвердительно кивнул и протянул мужчине пергамент.
– Сев, да не стой ты столбом, присаживайся, – и Невилл уступил собственный стул.
– А Вы, профессор?
– Я пойду выполнять свои прямые обязанности, – улыбнулся мужчина и с этими словами покинул лабораторию.
Минут пять Снейп молча читал эссе мальчика, который про себя молился всем богам, чтобы больше исправлений не было. Видимо, благодаря этим молитвам эссе было утверждено, и профессор вернул ему пергамент без единой заметки, сделанной своей рукой.
– Спасибо, – напряжённо сказал Ал-Сев и решил начать: – Профессор…
– Я тебя внимательно слушаю, – спокойно сказал Снейп.
– Я – болван, – понуро опустив голову, сказал мальчик.
– Весьма спорное и сомнительное утверждение, – парировал мужчина.
– Это правда, – продолжил Ал-Сев. – Вы, наверное, уже знаете, что произошло тогда на уроке.
– Не более, чём было написано в письме о твоём взыскании.
– Разве профессор Лонгботтом Вам ничего не рассказал?! – удивился мальчик.
– Поверь мне, у профессора Лонгботтома есть дела поважнее, чем рассказывать о каждом ученике, взорвавшем котёл, – мальчик изрядно покраснел. – Или ты считаешь иначе? – язвительно спросил Снейп, заставив ребёнка покраснеть ещё сильнее. – Но послушать было бы интересно, ведь ты же обещал «подробности при встрече!»
Ал-Сев тяжело вздохнул и сказал:
– Дело было так... Мы готовили зелье «Глаз орла», я решил приготовить по немного другому рецепту, – Снейп понимающе кивнул головой. – Но неожиданно у Скорпа зелье забурлило не так, как было положено, из-за того, что он спорыш сразу весь положил и не перемешал, как следует, но его зелье ещё можно было спасти, – мальчик перевёл дыхание и продолжил: – На сей раз я огонь под своим котлом потушил, и принялся ему помогать. А когда я вернулся к собственному котлу, то совершенно забыл о том, что готовил по другому рецепту, и зачём-то вместо тетради сунул нос в учебник, в результате чего в котле оказались несовместимые ингредиенты, и прогремел взрыв, – мальчик грустно вздохнул и поспешил оправдаться: – Но я успел сварить зелье по новой, но профессор Лонгботтом поставил только «удовлетворительно» за правильное зелье и назначил отработки.
– Если бы Зелья у вас вёл я, то ты за своё зелье получил бы «тролль» вне зависимости от его качества, а также неделю отработок и, кроме того, лишил бы свой факультет, как минимум, двадцати баллов, – грозно сказал мужчина. – Это было верхом безумства – готовить зелье по исправленному рецепту на уроке, да ещё и забыть об этом после небольшого перерыва! Какого тролля ты открыл учебник, если готовил по другому рецепту?! И хорошо ещё, что никто не пострадал!
Мальчик про себя решил, что всё-таки хорошо, что зелья ведёт у них дядя Невилл, а не профессор Снейп, иначе ему туго бы пришлось, и об экспериментах на уроках, скорее всего, пришлось бы забыть. Но с другой стороны, он был удовлетворён реакцией профессора. Ещё в детстве мальчик уяснил одну истину, случайно услышанную от отца: «Не бойся, когда тебя ругают – тебя хотят сделать лучше! Бойся тогда, когда на твой промах никак не отреагируют – на тебя просто махнули рукой!» Тогда для мальчика это было слабым утешением, а сейчас Сев оценил справедливость этого высказывания.
– Согласен, – грустно подтвердил мальчик, – именно поэтому я и сказал, что я – болван.
– Весьма самокритично, – язвительно сказал Снейп, – и я всё ещё жду ответа на вопрос про учебник.
– Ах, да, учебник... Учебник мне нужен был для того, чтобы заполнить таблицу, которую требовал профессор Лонгботтом, потому что в моём рецепте порядок введения ингредиентов немного другой.
– Очень умно, так ты ещё и преподавателя дуришь! А не попросить ли мне Лонгботтома, чтобы он с тебя глаз не спускал на уроке? – мальчик испуганно замотал головой. – Хм... Возможно, я ничего не буду говорить твоему декану, если ты мне сейчас скажешь, какие выводы ты сделал из данной ситуации.
Быстро прикинув, как правильно ответить на вопрос, Ал-Сев сказал:
– Не совать свой нос туда, куда не надо, – увидев подобие улыбки на лице мужчины, Сев понял, что с ответом угадал, и решил продолжить: – В смысле, если уж взялся готовить по одному рецепту, то нечего потом в учебник смотреть, ну и, естественно, – не отвлекаться!
– Вывод верный, – подтвердил Снейп и, посмотрев на часы, предложил: – До обеда осталось полчаса, начинать что-либо варить – смысла нет, поэтому до обеда предлагаю тебе ознакомиться с одним материалом, – мужчина выложил на стол небольшую книгу в ветхом переплёте. – Страница 297, прочитай, сколько успеешь, из этого раздела.
Сев никогда не думал, что будет выглядеть довольным после выговора от взрослого, но то, что сейчас он почувствовал огромное облегчение, было неоспоримым фактом. И сияя, как начищенный галлеон, мальчик с удовольствием стал поглощать информацию, изложенную в книге, а Северус занялся изучением материала, который оставил ему Невилл.
За обедом в большом зале стоял невероятный гвалт, в том числе за преподавательским столом – каждый педагог норовил пообщаться со Снейпом, который в эту минуту мечтал только о возвращении в лабораторию в доме Поттеров. Кстати, сам Поттер сидел в окружении детей и с неподдельным интересом слушал их живые рассказы. Как оказалось, на первом курсе Гриффиндора образовался «золотой квартет»: Лили Поттер, Аманда Стич (которая сразу же попала под опеку Гарри и Джинни, так как что такое сиротство Гарри знал не понаслышке), Хьюго Уизли и Дэн Люкин.
Джеймс в красках рассказывал отцу о том, как проходят тренировки команды Гриффиндор, и также делился своими опасениями, что слизеринцам они могут матч продуть. Сев по секрету рассказал Гарри о разговоре Невилла и Снейпа, и попросил отца разузнать у кого-либо из профессоров, о чём шла речь.
После обеда Снейп и Ал-Сев спустились в лабораторию, а все остальные Поттеры направились к озеру, но Сев дал твёрдое обещание отцу, что через два часа он присоединится к ним, о чём лично позаботился Снейп, справедливо полагая, что нельзя лишать родителей радости видеть собственного ребёнка.
После ужина, когда все родители уже разошлись, Гарри решил поговорить с Невиллом наедине:
– Нев, мне Ал-Сев тут рассказал, что ты теперь с профессором сотрудничаешь?
– Не совсем так, – ответил мужчина, – просто твой пример явился заразительным. Ты же знаешь, насколько я одержим идеей вернуть родителей к нормальной жизни. А после того, как ты вылечил Снейпа, я вновь воспрянул духом и с новой силой принялся за разработку лекарства.
– Ты думаешь, что это реально? Ведь сорок лет прошло, – покачал головой Поттер.
– Если есть хоть один шанс из тысячи на их выздоровление, то я его использую. Твои слова?
– Да! Друг, я с тобой, – и мужчины обнялись, а у Невилла на глазах выступили слёзы, – если нужна какая посильная помощь, я с Малфоем договорюсь.
– Спасибо за поддержку, – часто моргая, проговорил Лонгботтом, – ещё профессор обещал помочь.
– Ну, с ним у вас точно всё получится! – заверил друга Гарри. – Ну, мне пора, а то опять Филч будет выгонять.
Встретившись возле ворот Хогвартса, Гарри, Снейп и Джинни вместе перенеслись к антиаппарационному барьеру возле дома Поттеров.

_____________________
* - Автор в курсе о том, что Луна училась на Равенкло. Но раз уж она земенила Спраут на посту преподавания травологии, то пусть и Хаффлпафф возглавляет она...


Глава 4. Октябрь. Первые «находки».

Следующая неделя была очень спокойной для семейства Поттеров, как в плане работы, так и в плане учёбы детей. Гарри хоть периодически ворчал на выпускниц Шармбатона, но в целом пребывал в приподнятом расположении духа. Положительный настрой поддерживал еще и тот факт, что за время, прошедшее от начала учебного года, он не получил ни одного письма от Драко, в котором тот жаловался на Джеймса. Так же радовало отсутствие хогвартских почтовиков с «серыми» конвертами*, но это одновременно и настораживало. Видимо, что-то не то творится с Джей-Си, раз прошло уже три с лишним недели, а он до сих пор ничего не натворил. Гарри совсем уже собрался написать о своих опасениях Невиллу, как одним пасмурным утром родители получили «долгожданное» уведомление об отработке.
– Кто? – буднично поинтересовался Гарри.
– Джеймс, – улыбнулась Джинни.
– Ну, слава Мерлину! Всё в порядке, – облегчённо выдохнул Поттер-старший. – Что он натворил?
– Натаскал грязи после тренировки…
– Да уж, вчера такой ливень был, что я этому не удивляюсь, – констатировал Гарри и, поспешно допив чай, направился к камину. – Всем приятного дня и до вечера.
Но день у самого Гарри не задался, и он пришел с работы намного позднее обычного, вдобавок в ужасном настроении. Как бы он ни пытался скрыть сей факт, у него это не получалось. Поэтому ужин проходил в напряжённой обстановке: Джинни боялась задать лишний вопрос, так как прекрасно понимала, что ещё чуть-чуть, и муж взорвётся; Гарри отчаянно пытался удержать гнев внутри, не желая выставлять себя неврастеником; а Снейп, казалось, не замечал витающего в воздухе напряжения и спокойно что-то читал, совмещая приятное с полезным.
– Гарри, тебе чай или кофе? – решилась на очередной вопрос Джинни.
– Убить кого-нибудь, – зловещим шёпотом ответил Гарри и откинул вилку в сторону. – Простите…
Джинни лишь тяжело вздохнула, понимая, что спорить сейчас бесполезно, и стала наливать чай, так как внятного ответа на свой вопрос она не получила. Но тут неожиданно из-за книги ответил Снейп:
– Убить, говоришь? Что ж, могу поспособствовать, – поймав удивлённый взгляд бывшего ученика, мужчина самодовольно улыбнулся и соизволил закончить свою мысль: – Флобер черви подойдут? Или тебе нужны существа покрупнее? В таком случае могу предложить рогатых жаб. И то и другое мне сейчас необходимо в больших количествах, а здесь не Хогвартс, поэтому приходится всю грязную работу выполнять самому. Ну как, согласен?
Поттер машинально кивнул, так как сообразил, что флобер черви, несмотря на их мерзкий вид, могут быть идеальным объектом для того, чтобы сорвать на них свою злость. Поэтому после ужина, вместо того, чтобы отдыхать после не самого удачного рабочего дня, мужчина отправился вместе с профессором в лабораторию. Северус работал с каким-то растением, пытаясь найти оптимальный режим его обработки, чтобы максимально использовать лекарственные свойства, а Гарри с таким остервенением принялся «крошить» несчастных червей, что на 20-й минуте молчания не выдержал невозмутимый Мастер Зелий:
– А ты – страшный человек, Гарри.
– Что? – непонимающе спросил мужчина.
– Когда ты с таким же чувством резал червей на отработке в Хогвартсе, я это объяснял «приятельским отношением» ко мне. Но сейчас ситуация немного иного рода, – Гарри смущённо улыбнулся. – Может быть, ты всё-таки расскажешь, что случилось? Для гриффиндорцев держать свои эмоции при себе – сродни самоубийству.
– Вам, правда, интересно?
– Не задавай идиотских вопросов, – фыркнул Северус. – Если бы меня это не интересовало, то я бы и в лабораторию тебя не позвал.
– Да просто всё получается наоборот, – со вздохом ответил Гарри, втайне радуясь, что он наконец-то может выплеснуть наружу то, что волновало его больше всего. – Вначале я думал, что самой большой проблемой будут 2-й и 3-й курс. Мерлин, как же я ошибался! Они всё воспринимают так, как надо, они уже «воспитанные». А первокурсники... Они считают, что к ним зря придираются и наказания назначают на пустом месте. Спорят на каждом шагу, подвергают сомнению каждое утверждение, каждое заклятие. Даже взыскания не спасают.
– Что-то мне подсказывает, что не все себя так ведут.
– Верно, – вздохнул новоиспечённый преподаватель. – Да не то, что не все… Подобным образом ведут себя девушки из Шармбатона, подрывая дисциплину в классе. Уж казалось бы – девушки! Что бы я ни сказал, что бы я ни сделал – всё не то, всё в их «Шаг’мбатоне» делали иначе. И заклятия-то по-другому накладывали, и изучали-то всё гораздо раньше, и вообще всё то, о чём я говорю – ерунда.
– Хм… Это они тебе в лицо говорят? – удивлённо хмыкнул Северус.
– Они, конечно, беспардонные, но всё-таки не самоубийцы. Нет, конечно, – вынужден был признаться Гарри, вытирая пот со лба и загребая очередную порцию флобер червей из корзины. – Реплики выдают как будто «в сторону», но так, чтобы слышал педагог. И если бы это творилось только на моих занятиях, то я бы попросту расписался в собственном бессилии и несостоятельности, как преподавателя. Но о них такого же мнения и остальные педагоги, и, несмотря на многочисленные взыскания, стиль поведения будущих аврорш никак не меняется. Вот, например, сегодня проходили блокирующее заклятие «sessum», так одна из шармбатонок упорно пыталась блокировать мои заклятия с помощью «obsidio». «А нас в Ша’гмбатоне так учили!» А то, что для наложения sessum тратится в разы меньше времени, и при минимальном расходе магической энергии достигается более высокий результат – её не волнует. Уже наглядно им продемонстрировал, засекая время на секундомере. Так Николетт мне выдала: «Я пока вспомню это блокирующее заклятие, потеряю столько же времени, сколько и при использовании «obsidio». Вот честное гриффиндорское, еле удержался, чтобы не ударить её! Так и хотелось заорать: «Ты за каким троллем сюда пришла, учиться или учить?!» Но в результате назначил ей максимальное суточное взыскание и в довольно резкой форме напомнил, что преподаватель в этой аудитории пока ещё я, а не она! Если бы вы видели её реакцию, – весь вид мужчины говорил о том, что внутри него всё кипит. – Самовлюблённая, наглая и заносчивая особа, не признающая никаких авторитетов! – Снейп приглушенно засмеялся, привлекая внимание Гарри. Поттер долго не мог понять, что же так развеселило обычно сурового Мастера Зелий, и стал обдумывать сказанное. Когда же до него дошёл смысл последний фразы, мужчина рассмеялся в голос. – Жаль, что с отцом не знаком.
– У тебя всё впереди, – усмехнулся зельевар.
– Нет уж, увольте! – поспешно открестился от этой идеи Гарри и заспиртовал порцию нарезанных «гадов».
– О чём опять задумался? – со вздохом спросил Северус, вспоминая себя на месте Поттера, когда готов был биться головой от абсурдности и безысходности ситуации. Только ему некому было выговориться, да и совет дать ему никто не мог – не к Минерве же идти, право слово.
– Да вот, пытаюсь вспомнить: сколько раз это заклятье выручало в бою, причем реально выручало. Времени бы на то же «obsidio» просто не хватило, а бывало и не хватало…
– Если быть откровенным, то я тоже о заклинании sessum слышу впервые.
Гарри очень удивился, особенно если учитывать тот факт, что Снейп действительно в своё время владел боевой магией на очень высоком, если не сказать высшем уровне, но быстро понял, что его бывший учитель не шутит и не издевается над ним. И Мастер Поттер, не отрываясь от «любимых» флобер червей, принялся рассказывать об этом заклинании во всех подробностях, начиная от его происхождения и заканчивая преимуществами. Одним из которых является легкость применения в невербальном виде, так как расход магической энергии при выполнении sessum приблизительно одинаковый при обеих формах, в отличие от его аналога obsidio. Ненадолго оторвавшись от интереснейшего занятия, мужчина продемонстрировал Мастеру Зелий разницу в движениях палочкой при выполнении блокирующих заклинаний.
– Любопытное заклинание, – протянул Снейп, наливая получившуюся субстанцию в колбу и проверяя её консистенцию.
– К тому же нужное и полезное, – подхватил Гарри. – Жаль, что мы все это начинаем ценить только после собственных ошибок. Нет, чтобы на чужих учится… Ведь скольких бы травм, а иногда и смертей могло бы не произойти, если бы мы вовремя осознавали этот факт.
В лаборатории воцарилась тишина, которую нарушали только бульканье котла и постукивание ножа о дощечку.
– А что, если их и учить на чужих ошибках?! – неожиданно выдал экс-аврор. – Ведь можно им демонстрировать ситуации из реальных боевых операций, где определённое заклинание сыграло решающую роль, ведь если «перетрясти» все воспоминания, то можно найти сотню примеров и антипримеров, кстати, тоже. Ведь когда собственными глазами увидишь, что ошибка в том или ином заклинании привела к трагическим последствиям, появляется стимул к обучению.
– В этом есть рациональное зерно, – согласился Снейп.
– Вот и для бедного Теда дополнительная работа найдётся, он же всегда говорит: «Для тебя – всё, что угодно!» Пришло время воспользоваться предложенной помощью, – сказав это, Гарри закупорил последнюю порцию «мерзости». – Вот кажется и всё, спасибо Вам.
– За что? – удивился Северус.
– За то, что позволили высказать свои мысли вслух и направили их в нужное русло. Это поистине дорогого стоит, – Снейп понимающе кивнул, продолжая помешивать варево в котле. – Разрешите нескромный вопрос?
– Попробуй, – ухмыльнулся Мастер Зелий и внутренне напрягся, даже не подозревая, о чём может пойти речь.
– Я вот всё время нашей беседы думал, что же за зелье Вы пытаетесь сотворить. Ну абсолютно ничего путного в голову не идёт.
– А какие предположения? – испытующе посмотрел Снейп на бывшего ученика.
«Вот же шпион до мозга костей!» – выругался про себя Гарри.
– Сначала было предположение, что зелье против спазмов или судорог, о чём говорил запах травы адониса весеннего. Но потом запах чабреца сбил меня с толку основательно, да и эти «приятные создания» в антиспазменное зелье не входят, поэтому больше я вариантов не имею. Правда, предполагаю, что это зелье как-то связано с нашим визитом в Хогвартс.
– Лонгботтом рассказал? – недовольно поморщился Северус.
– Не совсем, вас сдал Сев. Он услышал обрывок вашего разговора, из которого я приблизительно понял, о чём идёт речь, а Невилл только подтвердил эту информацию. Так это правда? – зельевар утвердительно кивнул. – Это просто замечательно. Невилл весь послевоенный период посвятил исследованиям на данную тему. Один раз после неудачного эксперимента оказался в Мунго с серьёзными ожогами, и вынужденно прервал свои исследования, даже казалось, что забросил их окончательно. Но, как оказалось, он не менее упёртый, чем я, и продолжает тешить себя надеждой, что у него всё получится. Несмотря на то, что все колдомедики говорят, что после стольких лет это невозможно, он продолжает верить; и что-то мне подсказывает, что с Вашей помощью всё получится, и Невилл пусть и в зрелом возрасте узнает, что же такое родительская любовь…
– На самом деле, шансов не так и много, – задумчиво протянул зельевар и негромко выругался, когда содержимое котла резко забурлило.
– Но есть хоть один шанс из тысячи?
– Не буду давать ложных надежд, но вынужден признать, что Лонгботтом провёл колоссальную работу. Если бы мне в 1991-м году кто-нибудь сказал, что я буду читать научные изыскания Лонгботтома в области зельеварения, то я наверняка бы просто посмеялся в ответ. Суть проблемы заключается в том, что у Фрэнка и Алисы мозг находится в посткруциатусном состоянии, что собственно и подтверждается обследованиями колдомедиков. Обычное антикруциатусное зелье не помогает по неясным причинам, а пить стимулятор мозговой деятельности в таком состоянии категорически запрещено. Но нельзя исключить возможность того, что антикруциатусное зелье не действует именно из-за недостаточного кровообращения головного мозга. И получается своеобразный замкнутый круг. Поэтому он предполагает совместить стимулятор мозга с антикруциатусным, над чем сейчас и работаем, и подозреваю, что в ближайший родительский день мне будет, чем его порадовать, – Гарри понимающе кивнул. – Значит Северус, говоришь, «сдал»? Тоже мне шпион!
– Магия имён, – улыбнулся Поттер и недвусмысленно посмотрел на профессора. – Кстати, как ваши с ним занятия?
– С переменным успехом, – весьма неохотно ответил Снейп. – Когда не исправляет указанные ошибки, то ему очень везёт, что он находится вне досягаемости для меня.
– Ну, Сев-то обычно внимателен, – проговорил Гарри и взглянул на часы. – Профессор, если Вы больше не нуждаетесь на сегодня во флобер червях, то я пойду готовиться к завтрашнему дню.
– Вы свободны, мистер Поттер, – будничным тоном произнёс Снейп.
– Спокойной ночи, профессор, – улыбнулся Гарри, вспоминая своё настроение после отработок в подземельях Хогвартса.
– Спокойной ночи.
~*~*~*~*~*~
Следующего родительского дня в Хогвартсе Невилл ждал, наверное, с большим нетерпением, чем его ученики, так как Профессор обещал показать ему способ совмещения отваров чабреца и адониса весеннего. Мужчина был уверен, что если решить эту проблему, то дальнейшая работа пойдет гораздо быстрее.
По обыкновению первую половину дня профессор Лонгботтом провёл с родителями учеников: кому-то рассказывал об успехах; кому-то советовал не слишком давить на ребёнка, потому что студент при хороших магических способностях не мог их реализовывать из-за боязни ошибки; а кое-кому приходилось рассказывать о «подвигах» их нерадивых чад. В этот раз не обошлось и без детских слёз. К одной из первокурсниц не приехали родители, и бедняжка так расстроилась, что в итоге её отпаивали в больничном крыле успокоительным зельем.
Собственно, эти «деканские» обязанности Невилла были очень «на руку» Ал-Севу, который в этот раз с самого утра занимался со Снейпом в личной лаборатории профессора Лонгботтома. Правда, предварительно ему пришлось выслушать отповедь профессора о его невнимательности и безответственном отношении к написанию дополнительных эссе, которая завершилась выводом, что лучше писать реже, но качественнее. Но последующее практическое занятие полностью скрасило «горечь» от утренней нотации.
Несомненно, Сев остался бы в лаборатории и после обеда, но настойчивые просьбы наставников убедили его в необходимости уделять внимание родителям. Спровадив юного гения зельеварения на свежий воздух, «коллеги» принялись обсуждать волнующий Невилла вопрос.
– Профессор, это правда, что Вы нашли способ совместить несовместимое?
– Не совсем уверен в этом, но нашёл ряд путей решения данной проблемы, – хмыкнул Снейп и решил проэкзаменовать «бывшего чемпиона по взорванным котлам»: – В чём заключается основная трудность при смешивании этих отваров?
– Это же очевидно, профессор, – искренне удивился Невилл. – Отвары этих трав нужной концентрации существенно различаются по плотности, и при совмещении они расслаиваются, не растворяясь друг в друге.
– Верно, – удовлетворённо кивнул Северус и протянул бывшему ученику пергамент со своими мыслями на этот счёт.
Жадно пробежав глазами пергамент, Невилл стал прикидывать какой из предложенных вариантов возможно реализовать, и какой из их реально «сработает».
– Удовлетвори моё любопытство, на ком ты собираешься испытывать результаты трудов. Очень надеюсь, что у тебя хватит ума не проводить опыты на… живых людях, – у Снейпа хватило тактичности исправиться и заменить уже почти слетевшее с языка слово «родители».
– На мышах или крысах, – уверенно ответил Невилл и благодарно посмотрел на бывшего учителя, догадываясь об истинной концовке фразы. – Гарри мне предложил вводить мышей в посткруциатусное состояние, используя «аврорский аналог» пыточного. Это ведь не первая попытка, которую я предпринимал. Но предыдущие все были безуспешными, – грустно вздохнул мужчина.
– На твоём месте я начал бы с первого варианта, так как он наиболее простой в реализации, но не могу гарантировать положительный результат, – посоветовал Мастер Зелий. Невилл кивнул и приступил к подготовке эксперимента.
Мужчинам показалось, что прошло не более пяти минут, когда в лабораторию вошел Гарри:
– Простите, что отвлекаю вас от работы, но через 20 минут мне нужно будет покинуть Хогвартс. Профессор, Вы останетесь или вернётесь вместе с нами?
– 20 минут говоришь? – машинально повторил Снейп, не прекращая активно помешивать содержимое котла. – Встретимся у антиаппарационного барьера.
– Расслаивается, – печально констатировал Невилл.
– Мы дважды отвлекались, – отрешённо пробормотал Северус, не желая верить в отрицательный результат.
– Да, скорее всего. Попробую завтра еще повторить.
– Один?! – Снейп скептически приподнял правую бровь.
– Нет, я думаю, что Сев не будет против «дополнительного урока зельеварения», – улыбнулся Невилл.
Удовлетворённо кивнув и пожелав удачи в «нелёгком деле», Мастер Зелий направился к выходу из замка.
На пути к барьеру он догнал Гарри, шедшего в сопровождении целой толпы детей.
– Папа, – щебетала Лили, – в следующее воскресенье матч Гриффиндор – Слизерин, и родительский день переносят на воскресенье. Обещай, что ты придёшь!
– Конечно, малышка, – улыбнулся отец.
– Я не малышка, – топнула ногой Лили, заставив всех присутствующих рассмеяться.
Дружное веселье прервал неожиданный вопрос Джеймса:
– А Вы, профессор, придёте на матч?
Гарри от удивления даже остановился и с неподдельным интересом ждал ответа.
– Да, – односложно ответил Снейп и ускорил шаг.
_____________________
* По задумке автора конверты, в которых отправляли уведомления об отработках, были серыми.



Глава 5. Октябрь. Первая игра.

Жизнь в доме Поттеров текла своим чередом. Снейп был весьма доволен сложившейся обстановкой. Как и обещал Ал-Сев, ему были созданы идеальные условия для работы: Гарри днем был на работе, а вечером вместе с Тедом пропадал в своей комнате, готовясь к очередному занятию; Джинни Снейпа не тревожила и заглядывала в лабораторию только для того, чтобы пригласить к обеду или ужину. Хотя иногда Гарри и отвлекал, вернее будет сказать, развлекал его рассказами о своих учениках или спрашивал совета по тому или иному поводу; да еще иногда составлял ему компанию в приготовлении зелий, пополняя запасы домашней аптечки, аргументируя тем, что свои проблемы он привык решать самостоятельно.
Накануне очередного посещения Хогвартса мирную обстановку в доме нарушил относительно негромкий спор Джинни с каким-то мужчиной, очевидно попавшим в дом по каминной сети, голоса которого Снейп не мог узнать. Вскоре к спору присоединился и хозяин дома, а шум приблизился к лаборатории, но спорщики проследовали, судя по всему, в ванную. А через некоторое время в лаборатории появился Гарри и, показав жестом, что он только на минуту, направился к стеллажам, взял два пузырька с зельями, как успел заметить Северус, предназначенными для очищения организма, и неожиданно вполголоса выругался:
– Вот тролль!
– В чем дело? – недовольно проговорил зельевар, отрываясь от котла.
– Да так, кажется, очень нужное зелье внезапно закончилось, – печально проговорил Гарри, продолжая поиски. – Похоже, что так оно и есть. Придется мне Вас потревожить и составить Вам компанию на сегодняшний вечер, – и с этими словами мужчина вышел из лаборатории с двумя флаконами в руках и пучком сушеных трав.
Северус мысленно прикидывал, какое же «очень нужное зелье» внезапно закончилось, но ответ, который пришел сам собой после того, как Гарри разложил ингредиенты, необходимые для приготовления упомянутого зелья, очень удивил мужчину.
– Антипохмельное?
– Точно так, – согласился Поттер.
– Не заметил от тебя запаха спиртного…
– Это для Джорджа.
– Злоупотребляет?
– Я бы не хотел об этом говорить, профессор, – попытался уклониться от ответа Гарри, но вкратце пояснил: – Завтра матч Гриффиндор – Слизерин, и он не может себе позволить, чтобы Фред его увидел в неподобающем виде или даже заподозрил неладное. Джордж ради сына готов на всё.
Снейп, молча кивнул, и мужчины продолжили свою работу в тишине под мирное бульканье готовящихся зелий. Одновременно с запахом готового антипохмельного в лабораторию стал проникать аппетитный запах пирогов, а в лабораторию заглянула Джинни, приглашая к ужину.
На кухне помимо хозяйки сидел мужчина с волосами до плеч, который при виде Снейпа поспешно встал и весьма учтиво поздоровался. Узнать в этом человеке школьного балагура Джорджа Уизли было практически невозможно: на его лице не было жизнерадостного выражения, и глаза, если и поблескивали, то скорее от отчаяния, хотя он и попытался выдавить из себя улыбку, заправляя длинную прядь волос за ухо. Снейпу слишком хорошо было знакомо это состояние, когда живет лишь оболочка, а не душа.
Раскладывая еду по тарелкам, Джинни исподлобья неодобрительно поглядывала на брата, а сам Джордж решил нарушить гнетущую тишину:
– Гарри, а «Чоколадка» теперь отдельно живет?
– «Чоколадка», – усмехнулся Гарри. – Да он и так, бедолага, все рабочие вечера проводил вместе со мной, должен же он когда-то развлекаться.
– Я так понимаю, что речь идет о Люпине-младшем?
– Это детское прозвище Теда, – пояснила Джинни. – Когда он был совсем малышом, то любого посетителя встречал стандартной фразой: «Чоколадка?!» и протягивал руку в ожидании. Если ты ему ничего не принес, то тут же переставал интересовать его.
– Самое интересное, что он их не ел, а складывал в свой «сейф» и тайно поглощал , когда ему становилось очень грустно, – ностальгически проговорил Гарри. – Да он и сейчас так делает, и вот, что мы с ним заметили. Когда у него случаются «глобальные неудачи», то ему во вкладыше попадаются либо Тонкс, либо Ремус, и проблема решается сама собой.
– У меня та же история, только с Фредом, – вздохнул Джордж и уткнулся в тарелку, но, чтобы совсем не расклеиться перед профессором, решил переменить тему: – Как Джеймс воспринял назначение на пост капитана?
– Как и должно любому игроку в квиддич, с огромной радостью. Ибо плох тот игрок, который не мечтает стать капитаном.
– У меня Фред сначала расстроился из-за этого, а теперь в каждом письме пишет, что очень рад, что капитанская чаша его миновала.
– Почему? – засмеялась Джинни и убрала опустевшие тарелки со стола.
– Потому что у Джеймса теперь заботы только о том, чтобы забронировать стадион на удобное время, изучить тактику игры команд-соперников, и, как выразился Фред, «заставить наше сборище новичков быть похожими на единую команду». Он в каждом письме пишет: «Если бы я был на месте Джеймса, я с Астрономической Башни после первой тренировки бросился!»
– Да, Джей-Си тоже пишет что-то такое, что очень тяжело малышей организовывать, – вздохнул Гарри. – Охотники у них – двое со второго курса и Лили с первого, а загонщиком Хьюго взяли.
– Не гони на Хьюго, – резко прервал его Уизли-старший. – Фред пишет, что он хороший игрок, во всяком случае, в разы лучше, чем Артур, да и понимает он Фреда с полуслова.
– Родная кровь…
– Скорее всего, просто гены загонщика сыграли свою роль.
– В любом случае, возраст Хьюго от этого не увеличился, – резонно заметил Гарри. – И капитану многое приходиться новичкам объяснять, а за малышами периодически еще и присматривать.
– Фред говорит, что если бы не малыши, то учебный год был бы очень скучным. Так как Джеймс и Рем сейчас только и делают, что сидят над планами игры и горячо спорят о той или иной тактике.
– Ну, он, как истинный друг, мог бы и помочь, – покачала головой Джинни и с укором посмотрела на брата.
– Конечно, сестренка. Только, голова – хорошо, две лучше, а три – это уже какой-то цербер получается!
«Прежний Джордж Уизли в нем просыпается только тогда, когда он начинает говорить о сыне» – отметил про себя Северус и молча наблюдал за горячим спором родителей спортсменов.
– Он пишет, что Джеймс теперь помешан на квиддиче, а свободное время, о ужас, тратит на учебу! Даже на Малфоя перестал обращать внимание. Затянуло его квиддичное болото, со страшной силой!
– Ну, это по другой причине…
Джордж, не обращая внимания на реплику Гарри, увлеченно продолжал говорить:
– А как-то раз Джеймс настолько запутался в пергаментах, что вместо домашнего задания по Трансфигурации сдал очередной план игры в квиддич. Представляешь, какое выражение лица было у МакГонагалл, когда она увидела эту работу?
– Интересно, а почему я об этом ничего не знаю? – удивленно спросил Гарри.
– Так тебе Невилл не писал, что ли? Ведь он потом часа полтора с ним у себя в кабинете беседовал. – Поттер жестом показал, что нет. – Слушай, тогда я тебе ничего не говорил. Нет, Гарри, я серьезно! Я не хочу иметь разногласия с сыном из-за своего длинного языка, а со своим сыном разбирайся сам. Ты как хочешь, а мне доверие Фреда слишком тяжело дается, и я слишком им дорожу, чтобы вот так, по глупости, потерять его.
– Хорошо, – согласился Гарри, прикидывая в уме, как бы поговорить с Джеймсом, чтобы тот сам ему все рассказал. Ведь он доверием сына дорожил не меньше, чем Джордж, только в отличие от Уизли еще и пытался направлять того в нужное русло: иногда ненавязчиво, а иногда и резко, когда парня очень уж заносило.
– Тебе Джеймс не писал, что слизеринцы на этой неделе сделали? – Поттер-старший отрицательно помотал головой. – Джеймс забронировал стадион на шесть вечера, а тот капитан также забронировал стадион на шесть, только попросил Смитта подписать разрешение вчерашним числом, и бедолаге Джей-Си пришлось носиться и уговаривать Хаффлов, чтобы те уступили ему место на восемь вечера, потому что в девять малышня уже в разобранном состоянии.
– Нет, не писал, да ему сейчас и некогда, – вынужден был признаться Гарри. – Но это, простите, гадко.
– А чего ты еще от слизеринцев ожидал? Они всю эту неделю Джеймса провоцируют, чтобы того в выходной на отработку упекли. Боятся, змеи! А чего бояться? Ведь все желторотики в команде, ан нет!
– А я вот наоборот думаю, что у наших есть шансы на победу, – допивая чай, проговорил Гарри.
– Да брось ты…
За горячим спором относительно результата матча Гриффиндор – Слизерин мужчины не заметили, как остались на кухне в гордом одиночестве и проболтали до глубокой ночи…
~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
На следующее утро, прибыв в Хогвартс, Гарри сразу же поднялся в гостиную Гриффиндора, но его встретил младший сын:
– Папа, Джеймс просил его до игры не беспокоить и Лили тоже, им нужно настроиться, так что пойдем лучше сразу на трибуны.
– Пойдем, – согласился отец. – Давай, рассказывай, чего вы там с Невиллом наработали? Я краем уха от профессора слышал, что ты ему помогаешь с зельем.
– Это громко сказано, – отмахнулся Сев. – А вообще слушай, тут вчера такой забавный случай был: у дяди Невилла зелье нагрелось до нужной температуры, и тут как раз профессор Смитт приходит…
За рассказами сына Гарри не заметил, как трибуны заполнились болельщиками: справа от него сел Вуд со старшим сыном (ныне студентом Гарри), а сзади все семейство Уизли с детьми, не играющими в квиддич. Ал-Сев же очень переживал, что на трибуне до сих пор не было профессора Снейпа, ведь со слов отца он знал, что тот точно в Хогвартсе. Лишь когда мадам Хуч выпустила квоффл, мальчик заметил своего наставника на преподавательской трибуне, сидящего между деканом Слизерина и директором МакГонагалл.
– Добро пожаловать на первый матч сезона Гриффиндор – Слизерин! Сегодняшние составы команд. За Гриффиндор играют охотники: Майкл Керр, Джулия Андерсон и Лили Поттер, загонщики: Фред Уизли и Хьюго Уизли; вратарь – Ремус Вуд, и, наконец, ловец сборной Гриффиндора, самый молодой капитан за всю историю Хогвартса – Джеймс Поттер! – трибуна гриффиндорских болельщиков взорвалась восторженными воплями и бурными аплодисментами, а комментатор Колин Криви озвучивал состав команды Слизерин. Пока команды совершали приветственный круг почета, комментатор не умолкал ни на секунду. И после стартового свистка возгласил: – Выпускается квоффл, и матч начинается!
Слизеринцы не давали возможности красно-золотым завладеть квоффлом, вопреки своей привычной тактике играли «в нападение» и буквально расстреливали Рема, который за 10 минут игры сумел отразить восемь атак на свои кольца. Несмотря на неплохую работу загонщиков Гриффиндора, периодически «поставлявших» квоффл своим охотникам, счет матча не изменялся, так как юные охотники с трудом уворачивались от массивных загонщиков команды-противника.
– И снова Вуд блестяще отразил атаку! Браво, РЕМ! Так держать! Вот так вот, Рему просто так не забьешь!
– Колин, комментируй матч! – шикнула на него МакГонагалл.
– Простите, мэм! Да! Квоффл у команды Гриффиндор, Майкл Керр пасует Лили Поттер, и ДА!!!! 10:0! Гриффиндор выходит вперед! Браво, Лили Поттер! Вот так вот! Не получится у Слизерина легкой победы! Наши малыши покажут класс!
– Колин!
– Да, мэм! Квоффл у Слизерина, но Хьюго Уизли точным броском….
Первый пропущенный гол сильно раззадорил слизеринцев, и играть они стали гораздо агрессивнее, отмахиваясь от охотников малышей-гриффиндорцев, как от назойливых мух, жестоко атакуя загонщиков и в особенности Вуда.
– НАРУШЕНИЕ! – во всё горло завопил Колин. – Ремус Вуд падает на землю, к нему спешит мадам Помфри. О неет! – простонал мальчишка, а Оливер и Роберт сорвались со своих мест и поспешили к выходу с квиддичного поля. – Рема уносят с поля в лазарет! Ремус, выздоравливай! мадам Хуч назначает штрафной в кольца Слизерина, но Джеймс Поттер берет тайм-аут.
– Ребята, все хорошо! Пока играли очень достойно, Лили – выше всяких похвал! Майк, бьешь штрафной!
– Да, Джеймс! – улыбнулся мальчишка.
– Фред, встанешь на ворота?
– А кто же будет вторым загонщиком? – взволнованно проговорил запыхавшийся Хьюго.
– Сделаем замену, – уверенно проговорил капитан. – Раненного Рема поменяем на здорового Артура.
– Джеймс, блин, он же нам все сорвет!
– А ты что предлагаешь, Фред? Играть без вратаря? – Грозно спросил Джеймс.
– Поттер, тайм-аут закончен!
– Да, мадам Хуч! – бросил Джеймс и еще раз спросил: – Встанешь на ворота?
– Да!
И Джеймс позвал Артура со скамейки запасных:
– В команде Гриффиндор замена: позицию у колец занимает Фред Уизли! – «Удачи, тебе Фред!» – прошептал Джордж. – А на месте второго загонщика играет Артур Финниган. На позиции для штрафного Майкл Керр, мадам Хуч дает свисток, и… ДА!!! 20:0! Гриффиндор впереди!
Но недолго пришлось ликовать гриффиндорским болельщикам, так как Фред стоял у колец гораздо хуже Вуда, и квоффл туда влетал, как по мановению волшебной палочки. Не прошло и десяти минут, как счет стал 20:110!
– Фред, соберись ты, тролль тебя раздери! – в злости крикнул Джеймс после очередного пропущенного квоффла и стал внимательно всматриваться в небо в поисках снитча.
– Тебя бы на мое место, – огрызнулся рыжик и вновь занял позицию вратаря, а Джордж не отрывал взгляда от сына, надеясь, что это хоть как-то поможет.
Снитча все не было видно, как Джеймс ни всматривался в голубое небо, а положение команды с каждой минутой становилось все хуже. Несмотря на то, что Джулия сумела забросить свой первый квоффл, Слизерин вел уже со счетом 30:170.
«Все же еще остается ничтожный шанс на победу! – размышлял про себя Джеймс. – Ну, где же этот дурацкий СНИТЧ?!»
Тем временем счет стал 3:210, и многие гриффиндорские болельщики уже смирились с поражением. Но во время очередной атаки колец команды Гриффиндор Хьюго самоотверженно бросился на квоффл и спас свою команду от неминуемого гола, выручив при этом еще и своего кузена.
– Ты крут! – одобрил его Фред и вновь занял вратарскую позицию.
– Джулия Андерсон забивает гол! Счет 40:210! Слизерин вновь завладевает квоффлом, Флинт приближается к кольцам, иии Хьюго отражает удар! Браво, Хьюго Уизли!!!
– Молодец, Хью! – прокричал Джеймс, принимая на ходу важное решение. – Вставай к кольцам; Фред, занимай позицию Хьюго! – оба игрока остались довольны капитанским решением, и игра продолжилась.
– И снова Хьюго Уизли выручает команду! – надрывался Колин, заводя при этом трибуны. – После шикарного паса Майка Лили Поттер забивает гол! Счет становится 50:210! Ну же, Гриффиндор, вперед! Мы в вас верим! – в этот раз даже МакГонагалл не стала одергивать комментатора, так как сама всей душой желала победы гриффиндорцам. Гермиона и Рон сидели рядом, крепко держа друг друга за руки, в равной степени переживая за сына.
Наконец Джеймс увидел золотую вспышку недалеко от гриффиндорских колец: «Тролль с ней, с победой, хоть отрыв не был бы такой позорный!»
– Кажется, Джеймс Поттер видит снитч и устремляется в погоню за ним, Макензи бросается вслед за Поттером, но не так уж и просто догнать Джеймса Поттера!
– Мистер Криви!
– Возвращаюсь к матчу, мэм! – заверил ее мальчик. – Ловцы продолжают преследовать снитч, но золотой проныра так просто в руки не дается, и ребята теряют его из виду… Тем временем Хьюго Уизли вновь успешно отражает очередную атаку слизеринцев! Да, так его, Хьюго! И контратака Гриффиндора! Браво, Майк! Счет становится 60:210! Слизеринцы негодуют, осаждают гриффиндорские кольца, они буквально расстреливают Хьюго Уизли. О нет, на табло сейчас 60:220, впереди Слизерин…
Гарри слушал речь комментатора и наблюдал за происходящим на квиддичном поле. Его сыну досталось самое сложное – сколотить команду из новичков и научить их играть вместе. И то, что видел сейчас Гарри, ему очень нравилось: новички, хоть сначала и стушевались, но сейчас играли очень даже достойно; сам же Джеймс в нужный момент не растерялся – быстро сориентировался и принял единственно правильное решение, поменяв Фреда и Хьюго местами, и сейчас нет-нет, да приглядывал за новичками.
– Да! Майкл забрасывает еще один квоффл, 70:220! И, кажется, Макензи замечает снитч, Джеймс устремляется в погоню! Давай, Джеймс! Даваай! Если Джеймс Поттер сейчас поймает снитч, то матч будет сыгран вничью! Ну же, гриффиндорские болельщики, вас не слышно!
Гриффиндорская трибуна ответила дружным ревом и под руководством старосты завела кричалку:
«Каждый знает наперед – Гриффиндор победа ждет,
И уже в который раз Поттер нам покажет класс!»

Сам же Джеймс не думал ни о чем, кроме как о золотом крылатом мячике, который он должен поймать во чтобы то ни стало! Но проклятый Макензи опережал его почти на полкорпуса. Поттер попробовал его бортануть, но ни к чему хорошему это не привело, и тут у него в голове всплыл совет отца: «Чем ты плотнее прижимаешься к древку метлы, тем выше скорость, а ты всегда пятую точку оттопыриваешь; слейся с древком, и все у тебя получится!» Джеймс по максимуму прижался к древку и, о чудо, метла резко подалась вперед, он за мгновение поравнялся с соперником и повел равную борьбу за снитч.
– Джеймс Поттер поравнялся с Маккензи, который грязным ударом локтем в лицо попытался вывести своего соперника из игры, но гриффиндорцы так просто не сдаются…
– Мистер Криви! Вы пропустили гол Лили Поттер, – возвестила мадам Хуч. – Счет матча 80:220! – гриффиндорская трибуна разразилась бурными аплодисментами.
Но Колин, да и не только он, неотрывно следил за дуэтом ловцов, преследующих снитч:
– Еще немного, всего несколько сантиметров, давай же!
Джеймс не слышал этих восторженных воплей комментатора и даже не догадывался, что от него сейчас зависит исход сегодняшнего матча. В очередной раз бортанув соперника, Джей-Си опередил его на четверть корпуса и, слегка подавшись вперед, поймал вожделенный крылатый мячик, едва удержавшись на метле, а затем победно поднял руку с зажатым в ней трофеем.
– Джеймс Поттер поймал снитч! Счет в матче становится… – Колин посмотрел на волшебное табло. – 230:220! Гриффиндор выиграл!!! Браво, Гриффиндор! Браво, Джеймс Поттер!!!
И Гриффиндорская трибуна вновь зашлась речевкой:
«Каждый знает наперед – Гриффиндор победа ждет,
И уже в который раз Поттер нам покажет класс!»

Гриффиндорская трибуна стоя приветствовала победителей, а Гарри, обернувшись назад, подмигнул Рону и во весь голос завел свою кричалку:
«Хьюго Уизли – наш герой,
У колец стоит стеной!
Вратарем наш Хью родился,
Гриффиндору пригодился!»
Её тут же с удовольствием подхватили сначала Джинни, Джордж и Гермиона, а затем и остальные болельщики.
А Джеймс, спрыгнув с метлы, собрал на земле вокруг себя свою команду:
– Ребята, всем большое спасибо за игру! Майк, Джулия, Лили – просто молодцы! Пробить защиту слизеринцев – это реально дорогого стоит! Фред, молодец, очень грамотно сработал на своем месте! Но главный молодец у нас сегодня вот кто: «Хьюго Уизли – наш герой…» – и вся гриффиндорская сборная подхватила хвалебную кричалку.
– Джеймс, поздравляю! – Невилл протянул руку капитану гриффиндорской сборной. – С трудом, но вы победили, а такие победы – самые ценные.
– Спасибо, профессор Лонгботтом, – улыбнулся мальчик, принимая рукопожатие декана. Но тут же болезненно скривился, внезапно ощутив рану на руке, которую он получил в погоне за снитчем.
– Быстро в больничное крыло! – скомандовал Лонгботтом. – Заодно и обрадуешь Рема! А остальные марш переодеваться!
*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
После игры Джордж дождался, пока Хьюго переоденется и вместе с родителями отправится к озеру, и вошел в раздевалку команды Гриффиндор.
– Уфф, ну и игра была! – вытерев пот со лба и сняв футболку, довольно проговорил Фред. – Хьюго просто супергерой!
– Он большой молодец! Но ты лучше, ты быстро вновь вошел в роль загонщика и очень тщательно охранял Лили! Если бы не ты, то ей бладжер голову пробил бы, она даже не смотрела в эту сторону, – прижимая к себе сына, говорил Джордж.
– Не, пап, Хьюго круче, он, такое ощущение, действительно вратарем родился, – горячо отстаивал свою точку зрения мальчик.
– Ну, Ронни был же вратарем, а мы …
– Загонщиками, – закончил он за Джорджа. – Пап, а ты мне забастовочные завтраки принес?
– Конечно, – потрепал тот сына по голове. – Только в гриффиндорской гостиной передам, иначе Филч сцапает.
*~*~*~*~**~*~*~*~**~**~**~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
– Ты как? – взволнованно спросил Оливер, когда сын наконец-то открыл глаза.
– Почти в порядке, – потянул руку к голове Рем. – Козел Флинт! Прямо в голову зарядил битой, скотина такая! И ведь он не загонщик.
– Весь в своего отца! – усмехнулся Оливер.
– Как же там наши без вратаря! У нас ведь даже запасного нет…
– Выиграли! – радостно сообщил вошедший Джеймс. – И запасной у нас теперь есть – это Хьюго! Он так шикарно играл!
– Мистер Поттер, тише! Вы в больничном крыле! Здесь находятся больные, – проворчала медиведьма. – Мерлин мой! Ты сам нуждаешься в помощи, живо на соседнюю кровать и не беспокой Вуда, снимай же эту ужасную форму…
Через десять минут Джеймс лежал с забинтованной рукой и с компрессом на переносице и выслушивал впечатления отца о проделанной работе.
– Значит, ты доволен игрой? – в десятый раз переспросил Джей-Си.
– Ну конечно, – улыбнулся Гарри. – Но я больше доволен твоим поведением, и умением организовать тренировочный процесс команды и свой собственный образовательный. За такой короткий период времени ты здорово изменился, я считаю, что капитанство тебе пошло только на пользу.
– Правда?
– А что заставляет тебя думать иначе?
– Ну, обычно за учебу ты меня больше ругаешь, чем хвалишь, – смущенно проговорил самый юный капитан.
– Эх, сынок, я ругаю тебя только тогда, когда ты плохо выполняешь свои обязанности, а в этом семестре к тебе нареканий практически нет.
– Или учеба или капитанство, – прошептал под нос мальчик.
– Что?
– Так, ничего, – попытался отмахнуться Джеймс, но под отцовским взглядом вспомнил поговорку «сказал А, говори и В» и поведал комичную историю о сданном плане игры в квиддич вместо домашнего эссе по Трансфигурации и последующем разговоре с Невиллом. – В конце-концов он сказал: «Если хочешь остаться на должности капитана, то ты должен учиться только на положительные оценки (то есть не ниже удовлетворительно), в противном случае о посте капитана можешь забыть! Раз не умеешь распределять свое время, значит, не дорос еще до поста капитана».
– Джей-Си, вот скажи мне, почему ты чужих слушаешь гораздо внимательнее, чем меня? Когда я тебе говорил то же самое, ты не особо прислушался, судя по всему. А как дядя Невилл сказал, так это закон? – насмешливо сказал Гарри.
– Нууу, просто дяде Невиллу проще воплотить свою угрозу в жизнь, – засмеялся Джеймс в ответ и здоровой рукой обнял отца.
~*~*~*~*~*~*
– Хорошая сегодня выдалась игра, – довольно проговорил Гарри за вечерней чашкой чая. – А как вам нынешнее поколение?
– Ты же знаешь, что квиддич меня мало интересует, – хмыкнул Снейп. – Но должен заметить, что игра действительно была достойной и напряженной. Объективно, сильнее был Слизерин, – Гарри подавил в себе желание улыбнуться, а Северус продолжил: – Но Гриффиндор больше хотел выиграть, а Слизерин недооценил соперника, – вот теперь Поттер позволил себе улыбнуться и, довольный, пожелал спокойной ночи профессору.



Глава 6. 31 октября

Накануне Хэллоуина Снейп попросил Гарри помочь ему в лаборатории с заготовкой ингредиентов, тот с удовольствием согласился, но не удержался от высказывания: «Совсем, как много лет назад в Хогвартсе. Даже те же рогатые жабы». А перед тем как покинуть лабораторию, около самой двери Гарри обернулся и сказал:
– Профессор, завтра Хэллоуин, – Снейп сухо кивнул. – Это не простой день для нашей семьи, вернее, не праздничный день... И я полагаю, что и для Вас тоже, – маг промолчал в ответ. – Я подумал, что, возможно, Вы захотите навестить могилу в Годриковой лощине...
– Возможно, – согласился Северус, в глубине души сомневаясь, имеет ли он право на это после того, как передал пророчество Волдеморту.
– Координаты Вы знаете?
– Разумеется.
– Вот и хорошо, – заключил Гарри и добавил: – Джинни и миссис Уизли обычно ходят утром, а я предпочитаю вечернее время, после работы, когда никто не мешает, и я могу побыть там столько, сколько захочу... И… Спокойной ночи, профессор.
Перед сном Северус долго размышлял над словами Гарри и, едва уснув, почувствовал запах готовящегося завтрака. Как и говорил Поттер, Джинни с самого утра отправилась в Годрикову Лощину, а Снейп после завтрака вернулся в лабораторию, хотя его мысли были заняты отнюдь не зельеварением. Он мысленно боролся с собственными сомнениями, которые были разрешены небольшим кусочком пергамента, лежащим на столе. На нем рукой Гарри были написаны координаты аппарации кладбища в Годриковой Лощине:
«Неужели он так хочет, чтобы я туда пошел? И его ничто не смущает?! Так вот к чему это было – «Джинни утром, я вечером»… Да, Северус, стареешь! Тебе Поттер открытым текстом сказал: «Профессор, идите днем, там никого не будет», а ты так ничего и не понял…»
Приняв решение, Снейп посетил сначала Косой переулок, где купил букет из 38 желтых хризантем, которые при жизни так любила Лили, и лишь затем аппарировал на кладбище. Северус без труда отыскал могилу Поттеров, так как на ней лежало несколько свежих букетов лилий: один был от Джинни, один от внуков, и несколько букетов от Уизли-старших и их детей. Зельевар, опустившись на колени, положил свой букет на могилу и пальцами провел по контурам букв, которые составляли «Лили Поттер» и, поднявшись с колен, начал свое обращение:
«Здравствуй, Лили, да и ты, По… Джеймс, тоже!
38 лет прошло с того рокового Хэллоуина, а я здесь первый раз… Если бы не ваш сын, то и не пришел бы… Я считал это неправильным, приходить на могилу людей, которых я обрек на смерть. И лишь слова Гарри «Человек, виновный в их смерти погиб 21 год назад» заставили меня до конца поверить в правомерность моего присутствия здесь, а сегодняшняя записка с координатами аппарации окончательно развеяла все мои сомнения на этот счет…
У вас замечательный сын, Поттеры! Он оправдал все возложенные на него ожидания… Даже сверх! Никогда бы не подумал, что Гарри будет меня выхаживать в течение 20-ти лет, носить на руках, убирать за мной и кормить с ложечки… И все это после нашей шестилетней вражды, которую я, собственно говоря, сам и разжег. Слишком уж он мне тебя, Джеймс, напоминал. Как увидел эти непослушные вихры и ухмылку, сразу все внутри поднялось… Не удержался и использовал грязный прием превосходства преподавателя над учеником, задав ему пару сложных вопросов, а дальше мне ничего делать не пришлось, хамить он мог прекрасно… Это только потом, на уроках окклюменции, я увидел, что ему свое «я» в детстве пришлось отстаивать не меньше, чем мне, и подобный стиль поведения выработался у него, как защитная реакция. А тогда фраза «Жаль, что Вы Гермиону не спросили» прозвучала для меня аналогично «Как дела, Нюниус?!» Теперь-то я понимаю, что Гарри никогда не был вторым тобой, просто я не хотел этого видеть и вдалбливал в его голову, что он такой же, как и ты, Джеймс! А если человеку постоянно говорить, что он собака, то он, в конце концов, залает…
Знаешь, Джеймс, это, наверное, смешно, но я до сих пор отношусь к тебе негативно … Хотя… Детская вражда должна оставаться в детстве… Как это ни странно, но к этой мысли меня подтолкнул твой сын. Когда я увидел, как они общаются с Малфоем, я невольно подумал, что, может, и мы с тобой с возрастом перестали бы враждовать? А в том, что я потерял Лили, виноват я сам... И это я тоже понял, только повзрослев… Орал на твоего сына: «Контролируй эмоции, дисциплинируй ум!», а слова обращал к себе 15-летнему… Проконтролировал бы эмоции, и, кто знает, как бы жизнь повернулась… Но все есть так, как есть… Вы лежите в земле, а я стою здесь…
Наблюдая за Гарри 6 лет, я с трудом верил, что этот недоучка сможет победить Волдеморта… Если бы я знал заранее альбусов план… Я все думал, почему он толкает Гарри на совершение некоторых поступков? А оказывается, он растил самоубийцу… Когда я только узнал, что Гарри – хоркрукс, то первым моим желанием было рассказать ему все. Почему не сделал, спросите вы? Не знаю, послушал Дамблдора, в очередной раз послушал этого старого интригана. А тогда, в Визжащей хижине, лежа на полу, тайно радовался тому, что не успел Гарри этого рассказать, но судьба распорядилась по-своему, он оказался рядом, и я не выдержал и отдал ему воспоминания… Когда я смотрел через ретранслятор момент, как Гарри покорно ждет Авады, сердце сжалось в груди от боли, хотя и знал уже, что он сейчас жив и здоров. В нем многое от вас обоих, склонность к самопожертвованию тоже… Не многие мальчишки в 17 лет смогли бы пойти на этот шаг… Он стоил всех волнений, которые пришлось из-за него пережить… Он справился со своей миссией и отомстил за вашу смерть...
Лили, я очень рад, что твой сын оказался мягче, чем ты, и смог меня простить за вашу смерть… Может быть, это и странно, но я посчитал, что получил прощение от тебя через него… И надеюсь, что это действительно так.
У него твои глаза, Лили, а, значит, и твоя душа. Почему я раньше об этом не задумывался? Лишь лежа в кровати и сидя в инвалидном кресле, я смог понять, что в Гарри больше от тебя, чем от Джеймса. Даже способность к зельеварению у него от тебя… Да-да Джеймс, чтобы я ни говорил в школе, у Гарри хорошие способности к зельеделию, иначе он не смог бы освоить уровень ТРИТОНов самостоятельно… Да и то, как он сейчас по памяти готовит отнюдь не самые простые зелья, это подтверждает… Я за ним стал замечать некоторые твои жесты, Лили: то, как он нарезает ингредиенты, манеру держать нож и смешиватель… Помнишь, я всегда тебе удивлялся: «Как ты так держишь?! Неудобно же…», и твой сын ответил мне твоими же словами: «Неважно, как я держу смешиватель, важно, что при этом получается».
Лили, ты должна быть довольна, твой сын вырос достойным уважения человеком во всех смыслах… За что его следует уважать прежде всего, так это за то, что он всего добился сам, сумел себя перебороть и взяться за ум… Хоть он и говорит, что во многом этому поспособствовал я, это не так! Я был лишь объектом заботы… Знаю, Джеймс, ты бы сейчас хохотал до колик над моими словами, сравнив меня с собакой или кошкой, которых покупают детям, чтобы развить у них чувство ответственности, но это действительно так. Себя он вылепил сам… Ведь, по большому счету, до него никому дела не было… Дамблдор? Он растил самоубийцу… Дурсли Гарри ненавидели, Уизли могли обнять и пожалеть, я же старался сделать все, чтобы Гарри не стал вторым Джеймсом, а о его личности, как таковой, особо никто не заботился. Хвала Мерлину, что все сложилось так, как сложилось!
Знаешь, Лили, я мог бы тебе сказать, что люблю тебя, как и прежде… Только кого это сейчас интересует? Да и интересовало ли когда-либо? Тогда я даже не задумывался, но недавно я услышал одну фразу, которая, скорее всего, и определяла твое ко мне отношение: «Не то чтобы дружим, просто нормально общаемся». А я так, ходил рядом и был погружен в свои чувства... Когда тебя не стало, я обещал Дамблдору защитить Гарри, да и не только ему, и тебе, Лили, тоже, пусть и заочно. И защищал, вопреки своему желанию, зачастую переступая через себя и свои чувства. А свои обещания я привык выполнять… Надеюсь, что вы с Альбусом остались довольны? Признаюсь, что довольным остался и я сам, иначе я бы здесь не стоял. Теперь Гарри уже взрослый и в защите не нуждается, но так уж, видимо, мне на роду написано – быть связанным с вами… Я дал сам себе обещание сделать все для того, чтобы ваш внук стал лучшим зельеваром Волшебного мира… И у него есть все шансы для этого. Когда я услышал его имя, то был немало удивлен… Хотя имена своих детей Гарри сам непроизвольно объяснил, говоря о своем слабом месте – чувстве долга, которое у него слишком развито, спасибо Альбусу… Видимо, у него с каких-то пор развито и чувство такта, потому что он даже сейчас стоит у чьей-то чужой могилы и стесняется подойти к вам, давая мне возможность побыть с вами, вернее с тобой, Лили, наедине…»
Действительно, через несколько рядов, у могилы Игнотуса Певерелла, стоял сын Лили и Джеймса Поттеров, Северус повернул голову и окликнул его:
– Гарри? – осознав, что его обнаружили, тот пошел к могиле своих родителей.
– Я рад, что Вы пришли, – Поттер благодарно посмотрел на Снейпа, а затем опустился на одно колено перед могилой и, проведя рукой по надгробному камню, положил на могилу букет оранжевых лилий. Немного помолчав, Гарри поднялся и, стряхнув землю с брюк, продолжил: – Я первый раз здесь был в 17 лет, когда мы искали хоркруксы, и испытал острый укол совести за то, что не приходил раньше...
– А я здесь первый раз – сегодня, – сам не зная, зачем, вставил Северус.
– Считали виноватым себя в их смерти? – Снейп поднял удивленные глаза на Гарри, а затем недобро прищурился. – Не волнуйтесь, профессор. Банки с тараканами мне в свое время было достаточно, чтобы понять такой термин, как «личное пространство». Просто я испытываю аналогичные чувства по отношению к Сириусу. Именно поэтому я стараюсь как можно реже бывать на Гриммо.
– Ты же прекрасно знаешь, что это не так...
– Знаю, – вздохнул Гарри. – Но речь сейчас не об этом. Мне до сих пор стыдно за то, что не навещал могилу родителей в школьные годы. Ведь я уже знал, когда и как они погибли... Мог бы попросить мистера или миссис Уизли, профессора МакГонагалл или даже Дамблдора, чтобы они меня проводили, пусть не на Хэллоуин, а в какие-нибудь каникулы, но нет... Я этого не делал. А теперь бываю здесь, как минимум, четыре раза в год: в день их смерти, в день их рождения и в день Победы над Волдемортом, а иногда и в те дни, когда бывает очень трудно...
– Важен ведь конечный результат. Как ты говоришь: «Неважно, как я держу смешиватель, важно, что при этом получается!»
– Это точно, – улыбнулся Гарри. – Это Вы принесли хризантемы?
– Как догадался?
– Просто все приносят лилии…
– Из-за аналогии с именем, – поморщился Снейп. – Примитивно! – Поттер смутился. – Но открою тебе секрет, я принес не лилии совсем по иной причине. Дело в том, что Лили терпеть их не могла. У нее голова начинала кружиться от их запаха. Что с тобой?
Гарри закусил губу и утвердительно покачал головой:
– Дело в том, что мне тоже от запаха лилий становится плохо, именно поэтому я приношу лилии без запаха.
«Еще одно сходство ее и Гарри...» – подумал Снейп и заметил, что тот дрожит от холода.
– Замерз?
– Есть немного.
– Согревающие чары, я так понимаю, в школе ты не изучал? – зельевар в своей манере посмотрел на бывшего ученика.
– Не в этом дело. У меня какой-то пунктик насчет этого: здесь я магию не применяю. В прошлом году был проливной дождь, и я вымок до нитки, потом схватил ужасную простуду, от которой не мог избавиться три недели.
– Ненормальный, – прошипел Северус.
– Спасибо, – хмыкнул Гарри. – Я думал, что Вы хуже скажете.
– Не у могилы твоих родителей, – многозначительно посмотрел зельевар на него. – Тебя оставить одного?
– Да, пожалуйста...
Снейп сначала хотел сказать: «Только не долго», но кто он такой, чтобы ограничивать время «общения» сына с родителями, и ответил: «Не торопись, я подожду». А сам решил просто прогуляться по кладбищу, прикидывая, чем бы напоить великовозрастного оболтуса, чтобы тот не повторил прошлогодний сценарий. Минут через сорок его догнал Гарри, и они вместе аппарировали домой.



Глава 7. Ноябрь. Первые потери

7. Ноябрь. Первые потери.
*~*~*~*~*~**~*~*~*~*~*~*~*
Ужины в семье Поттеров проходили обычно под беззаботные диалоги Джинни и Гарри, к которым изредка присоединялся Снейп. Обычно он что-либо читал и делал вид, что ничего не слышит, хотя на самом деле это было не так. Джинни прекрасно это знала, поэтому новость, о которой она хотела сначала проинформировать только Гарри, решила сообщить за ужином.
– Гарри, я хочу с тобой посоветоваться…
– Или поставить в известность? – проворчал мужчина. – Солнышко, когда ты говоришь таким тоном, я уже знаю, что ты, скорее всего, для себя все решила. Давай уже выкладывай.
– В общем, я решила устроиться в штат редакции «Квиддич сегодня». Толку от того, что я торчу дома, уже никакого, заказы на статьи от случая к случаю, книгу по их заказу я уже написала… А неделю назад Рональда прислала сову, что у них появилась вакансия журналиста, я отправила заявку, и меня приняли… С понедельника меня уже ждут в редакции... Правда, придется уезжать иногда в командировки, ведь общество интересуют только свежие новости и интервью... – Джинни говорила без остановки, наблюдая за реакцией мужа. – Ведь дети все в Хогвартсе, а командировки от силы день-два...
– Я же говорю, что слова «Я хочу посоветоваться» из твоих уст означают то, что ты уже все решила, – миссис Поттер густо покраснела. – Но вообще-то… – Гарри театрально выдержал паузу и попытался придать лицу недовольное выражение, но спустя мгновение улыбнулся и поцеловал жену. – Это здорово, Джинни! Я рад, что тебя приняли, уверен рейтинг «Квиддич сегодня» поднимется в десятки раз. А расставание на день-два мы с тобой переживали неоднократно и ранее.
– Ты, правда, рад? – миссис Поттер украдкой посмотрела на Снейпа, который, казалось, не проявил никакого интереса к сообщенной новости.
– Ну, разумеется! – улыбнулся Гарри и поинтересовался: – От ребят ничего нет?
– От самих ребят нет, зато…
– Отработки? – Гарри слегка улыбнулся, услышав негромкое хмыканье Снейпа, очевидно означавшее: «Было бы чему удивляться».
Джинни кивнула и, не дожидаясь ответа, пояснила:
– Джеймс чего-то не поделил с Флинтом и устроил с ним дуэль в коридоре.
– Вот ненормальный, – вспыхнул Поттер-старший, – четверокурсник против семикурсника! До больничного крыла сам дошел?
– Не ценишь ты своего ребенка, – усмехнулась Джинни/
– Обошлось вроде, но 30 баллов с Гриффиндора и неделя отработок у мадам Хуч.
– Повезло, – усмехнулся Поттер-отец. – А что Лили?
– Разбила нос все тому же Гойлу.
– Младшему, надеюсь? – уточнил Гарри. – Я смотрю у них прямо «любовь с первого взгляда».
– Скорее с первого кулака...
– Слава Мерлину, хоть Ал-Сев держит себя в руках, не то, я чувствую, благодаря Поттерам, Гриффиндор в минус уйдет.
– Ой, не сглазь! Ты же знаешь, он может редко, но метко.
– Это точно, – согласился Гарри. – Спасибо за ужин, я в душ, устал сегодня, а еще и работа есть.
– И, похоже, не только устал, – тяжело вздохнула Джинни. – Он чем-то очень сильно расстроен.
– Не заметил, – оторвавшись от своего чтива, прокомментировал Северус. Джиневра очень хотела съязвить относительно того, что из-за книги сложно что-либо вообще заметить. – Во всяком случае, внешних признаков расстройства я у него не наблюдаю.
– Он не работать пошел, а в душ. Он всегда так делает, если хочет придти в себя после какой-нибудь эмоциональной встряски…
Снейп удивленно вскинул бровь, принимая этот факт к сведению, а затем, допив чай, поблагодарил хозяйку и скрылся в лаборатории.
После душа Гарри, как и собирался, мельком просмотрел материал для предстоящего занятия и решил написать «воспитательные письма» своим детям, хотя и почувствовал легкую головную боль. Джеймса он без зазрения совести отчитал за невероятную глупость и неосмотрительность, так как дуэли со старшекурсниками – занятие чересчур опасное, а вот с Лили он не знал, как поступить. По совести, девочка тоже заслуживала выговора, но только вот причина, по которой она вновь «схлестнулась» с Гойлом, крылась в ее подруге Аманде. Из рассказов дочери Гарри знал, что Гойл сотоварищи жутко достают девочку, как ни странно, по причине происхождения. Хоть Аманда и пытается справляться самостоятельно с этой проблемой – все-таки детский дом – это школа жизни, – но Лили явно считает, что этого недостаточно, и пытается помочь подруге. В итоге, похвалив дочку за взаимовыручку и пожурив за очередную драку, отец запечатал второе письмо и потер виски, пытаясь отогнать нарастающую головную боль. Немного поразмыслив, он решил написать и младшему сыну, осведомившись о его успехах на поприще учебы и помощи Невиллу, так как от того уже неделю не было писем. Запечатав и третье письмо, Гарри понял, что больше этой пытки приступом мигрени он не выдержит, и направился в лабораторию за необходимым зельем, на ходу подумав, что запас некоторых зелий неплохо было бы хранить где-нибудь помимо лаборатории. Гарри сначала показалось, что Снейп даже не заметил его появления, чему он был несказанно рад, но когда он уже собрался уходить, его окликнули:
– Насколько я помню, к своим отработкам ты относился более спокойно…
– Что?!
– Зелье от мигрени, – соизволил пояснить Мастер Зелий. – Ты им злоупотреблял после разборок с детьми.
– Нет, – попытался выдавить улыбку Поттер и, поморщившись от головной боли, уселся в кресло. – Дело не в ребятах, к их отработкам я привык точно так же, как и к своим собственным. Я даже приятно удивлен, что Хогвартс не забрасывает нас «серыми» конвертами, особенно учитываято, что Поттеров в школе теперь трое, а Лили отнюдь не пай-девочка и бедокурить может не хуже Джей-Си, – он вновь поморщился от боли.
– Выпей, наконец, это зелье… – посоветовал зельевар, не желая наблюдать за болезненными гримасами бывшего ученика, что Гарри с удовольствием и сделал. – Ну, и по какому случаю молчаливая истерика?
– Француженки и один из болгар бросили школу…
– О да, это, несомненно, повод для того, чтобы глотать зелье от мигрени, – скептически хмыкнул Снейп. – Не они ли тебя выводили на каждом занятии.
– Они... Но... Понимаете, это мой первый набор. Хотелось, чтобы подольше они продержались, что ли...
– Для чего это нужно? – поинтересовался зельевар и, оторвавшись от процесса приготовления зелья, уселся напротив Гарри, который не знал, что ответить на этот вопрос, и лишь молчаливо опустил голову. – А я тебе скажу – для удовлетворения твоих собственных амбиций!
– Спасибо на добром слове, – фыркнул Поттер.
– Ты же знаешь, что я прав, – невозмутимо продолжил Мастер Зелий. – Кто был твоим куратором в школе авроров?
– Мистер Браун.
– И какой по счету набор это у него был?
– Мерлин его знает, – неопределенно махнул рукой Гарри. – Еще отец с Сириусом у него учились...
– Из чего я делаю вывод, что далеко не первый! И сколько из вас закончило школу?
– Вы же знаете – двое! – Гарри этот «допрос» начал порядком раздражать.
– И я не думаю, что Браун сидел и жевал сопли из-за того, что пара-тройка недоумков решили, что аврорство – не их призвание!
«Узнаю прежнего профессора Снейпа,» – невольно подумалось Гарри.
– Но то, что ты переживаешь – это отнюдь не плохо. Даже, скорее, характеризует тебя с положительной стороны, – Северус задумчиво провел пальцами по переносице. – То, что произошло сегодня, по твоему мнению, говорит о том, что ты работал не очень хорошо. И это тебя жутко расстраивает, ведь ты привык выполнять свою работу на высшем уровне – количество орденов Мерлина и благодарностей за период работы в Аврорате просто зашкаливает, и не скажу, что ты их не достоин. У тебя ярко выраженный комплекс отличника.
– Что? – засмеялся Гарри. – Профессор, кому, как не вам, знать, какой из меня отличник…
– Гарри Поттер – школьник и Гарри Поттер – экс-аврор – это слегка разные люди. К тому же, как ты однажды справедливо заметил, генетика – страшная штука.
– Вы о маме?
– Да, – согласно кивнул Мастер Зелий. – Знаешь, когда-то я сам расстраивался из-за того, что ученики проваливают СОВы.
– Вы?! – удивлению Поттера не было предела.
– А что тебя так удивляет? – наигранно усмехнулся Снейп.
– Ну, просто нам тогда казалось…
– Что я рад избавиться от стада баранов, в чьи пустые головы мне приходилось впихивать знания? – Гарри кивнул. – Ты не учел одного, я говорил, что готов работать с теми, кто поистине хочет учиться. Но мне этого счастливого момента приходилось ждать долгих 5 лет. Но так было не всегда. Когда я начинал работать, я тоже очень хотел научить всех и всему. Но года через три я понял, что это попросту невозможно. И если тот или иной ученик категорически не желает изучать мой предмет, то они не стоят моих переживаний. А в твоем случае все гораздо проще: Школа Авроров – дело сугубо добровольное, если студент не выдерживает требований школы, то кнат цена ему, как аврору. Не так ли?!
– Вы правы, похоже, это действительно, мои амбиции. Ведь прекрасно понимаю, что не доучились бы они с таким характером и полным отсутствием желания изучать что-либо. Но все равно как-то... обидно, что ли.
– Я тебе уже говорил, что это, в общем-то, не так уж и плохо. Года через три ты привыкнешь к тому, что надо работать лишь с теми, кто действительно этого хочет.
После непродолжительного молчания Гарри спросил:
– А Невилл?
– Причем здесь Лонгботтом?
– Наверняка он не входил в число избранных вами для ТРИТОНов.
– Не буду скрывать, не входил. Но не стоит забывать, что Лонгботтом прекрасно знал Гербологию, кроме того, он неплохо разбирался в теоретическом курсе Зелий. Не смотри на меня так, как будто у меня отросла вторая голова, контрольные он писал на уровне Грейнджер, хотя сидел от нее на порядочном расстоянии. И я уверен, что все работы писал он самостоятельно. А неудачи в практике крылись в его паническом страхе передо мной.
– Кстати, как он справляется с этим сейчас? – усмехнулся Гарри.
– Просто превосходно, ни одного котла при мне ему взорвать не удалось, – с усмешкой ответил Северус.
– А какие-нибудь положительные результаты вашей совместной работы есть?
– Положительный результат – это здоровые Лонгботтомы, а об остальном говорить не стоит. – Попытался отмахнуться от ответа Снейп, но вспомнил кое-что важное. – Хотя нет, полагаю, я должен тебя проинформировать, что в скором времени мои визиты в Хогвартс значительно участятся, поэтому если я задержусь допоздна – не стоит беспокоиться.
– Это здорово, – улыбнулся Поттер и, взглянув на часы, поднялся из кресла. – Спасибо вам, профессор.
– За что? – удивился Северус и приподнял бровь коронным жестом.
– За мозгопромывку…
– Было бы из-за чего расстраиваться, – хмыкнул маг и обменялся с Гарри пожеланиями «Спокойной ночи».
Через день Поттер-старший получил ожидаемые ответы от детей. Джеймс писал о том, что ни о чем не жалеет, и что если такое повторится, то он непременно вновь вызовет Флинта на дуэль, ибо «обижать членов нашей команды я ему не позволю, сколько бы лет ему не было». Приблизительно такими же словами ответила ему и Лили, только похвалилась, что Фред ее научил мылящему рот заклинанию, и теперь она знает, как действовать в случае, если Гойл вновь назовет Аманду «безродной грязнокровкой». Самое длинное письмо он получил от Ал-Сева, который самым подробным образом рассказывал о работе в лаборатории: о достижениях и неудачах, а также о курьезных случаях, которые приводили к небольшим. Гарри, конечно, остался не совсем доволен ответами Джеймса и Лили, но тут уж ничего поделать было нельзя. Зато ответ младшего сына его полностью удовлетворил, так как теперь он хотя бы знал, какие редкие ингредиенты его другу скоро могут понадобиться, поэтому он заранее обратился к Малфою с соответствующей просьбой. И дело даже не в том, что он лучше общается с Драко, чем Невилл, и прекрасно осознавал, что так же поступил бы и Снейп… Гарри просто хотел принять хоть маломальское участие в выздоровлении родителей друга, раз против «Авады» противоядия не существует и своих родителей он вернуть не в силах....



Глава 8. Ноябрь. Первые успехи.

8 глава. Первые успехи.
Северус, как и обещал, участил свои визиты в Хогвартс. Самым большим достижением на данный момент было то, что зельеварам удалось совместить настойки чабреца и адониса весеннего, имеющие различные плотности. Но это лишь оказалось первым небольшим шажком на пути к успеху.
Больше всего визитам Снейпа был рад Поттер-младший. Во время экспериментов мальчику обычно доверяли подготовительные работы, такие как: сушка трав, приготовление растворов и экстрактов, – то есть именно те, которые и полагается выполнять подмастерьям. Ал-Сева на данном этапе такое положение вещей вполне устраивало, но он умудрялся к удивлению своих наставников находить в библиотеке нужную информацию в свободное от занятий время. А к своему собственному удивлению он умудрился не «съехать» ни по одному из предметов, хотя здесь немалая заслуга его друзей – Майка и Роуз, которые ему подсказывали нужную литературу по большинству предметов, а Скорпиус поставлял наиболее интересные книги по Защите и Зельям из библиотеки Малфоев.
Только Сев никогда не знал заранее, когда его наставник вновь появится в Хогвартсе, но был уверен на все сто процентов, что его тут же предупредят об этом, хотя бы для того, чтобы он не пытался проявлять самостоятельность. Так и оказалось в этот раз, когда третьекурсники разбирались со сложным эссе по Трансфигурации. Ал-Сев, по своему обыкновению сел со Скорпиусом, в том числе и потому, что место рядом с ним было всегда вакантно, а он всегда усаживался в самый укромный уголок. За соседним столом расположились Рози с Майком, и девочка оживленно что-то доказывала своему однокурснику, но так, чтобы их не услышала мадам Пинс. Сев тоже периодически консультировался с Рози по поводу некоторых интересующих моментов, ведь Уизли была лучшей на курсе по Трансфигурации. А вот младший Малфой тайком заглядывал в пергамент Поттера, не желая открыто признаваться в своей некомпетентности. На этот вечер у ребят были больше планы: Роуз планировала написать помимо эссе по Трансфигурации еще и реферат по Маггловедению, а Сев уже вторую неделю обещал позаниматься с Майком Зельями, так как тот уже две контрольные написал всего лишь на «удовлетворительно», но этим планам не суждено было сбыться. Внезапно в закуток заглянул Джеймс:
– Сев, дядя, тьху… Профессор Лонгботтом просил тебя зайти в лабораторию, скоро придет профессор Снейп.
– А ты поздороваться не хочешь? – Ал-Сев покосился на Скорпиуса и неодобрительно посмотрел на брата, заметив, как Малфой-младший ощутимо напрягся.
– С предметами мебели не здороваюсь, – парировал Джей-Си. – Так ты понял насчет лаборатории? В таком случае, я на тренировку!
– Прости, я хотел как лучше, – извинился Сев, когда старший брат скрылся из виду, и стал складывать учебные принадлежности в сумку.
– Забудь, – перевернув страницу, ответил Скорпиус. – Уж лучше быть предметом мебели, чем идти до школы в одних трусах.
– Нет, правда, прости…
– Сказал же – забудь! Ты уходишь?!
– Да, мне надо…
– Сев! – позвал Майк. – А я?!
– Майк, потом, на выходных… – отмахнулся Поттер и быстрым шагом направился в личную лабораторию профессора Лонгботтома, но вдруг его вновь окликнули:
– Сев, – Майк запыхался от долгого бега. – Сев, да стой же ты!
– Чего тебе?!
– Сев, ты же мне обещал сегодня позаниматься со мной по Зельям! И, между прочим, ты уже две недели обещаешь!
– Позанимаемся, я тебе обещаю! В выходные обязательно позанимаемся, – заверил друга Ал-Сев. – Просто, понимаешь…
– Понимаю, что ты за этим Снейпом ходишь, как прихвостень! Стоит ему появиться в Хогвартсе, тебя как ветром сдувает.
Сев начинал злиться, но, сжав руки в кулаки, он спокойно проговорил:
– Майк, ты же знаешь, что профессор Снейп стал моим наставником по Зельеварению…
– А профессор Флитвик – моим по Чарам!
– Это не одно и то же, ты с Флитвиком видишься каждый день, а у меня нет такой возможности, поэтому пойми меня, пожалуйста, я обязательно позанимаюсь с тобой Зельями, только в выходные…
– А потом ты мне скажешь, что профессор Снейп, – Майк скривил недовольную гримасу, – приезжает не так часто, и ты вновь будешь с ним заниматься.
– Майк, – Ал-Сев не имел никакого желания ругаться с другом. – Я тебе обещаю, что в выходные я обязательно найду время позаниматься с тобой…
– Ах, ты найдешь время! Ну, спасибо! Ты теперь выделяешь мне время! Значит, профессор Снейп тебе дороже друга?
– Не совсем, просто с тобой я…
– Каждый день видишься, а с ним нет! А ты знаешь, что Снейп твоего отца в школе терпеть не мог? И оскорблял при первом же удобном случае?!
– Если профессор так и поступал, то только потому, что папа в этом был сам виноват! Он во многом был неправ.
– А много тебе папа рассказывал про отношения с профессором?!
– Майк, отстань от меня! – раздраженно проговорил Сев.
– Нет, ты послушай. Навязался в ученики, сам не знаешь, к кому! Занимался он однажды с твоим отцом Зельями дополнительно, – Майк горько усмехнулся. – Папка говорит, что с одного из таких уроков мистер Поттер пришел с тараканами за шиворотом и кошмарным синяком на руке! А тебя, как любимого ученика, Снейп, может, и розгами выпорет? Или ты мазохист?! – Ал-Сев побагровел и сжал руки в кулаки. – Точно! Как же я сразу-то не догадался! То-то ты никогда ожоги к Помфри лечить не ходишь! Сошлись два оди…
Но договорить Майку не удалось, Ал-Сев решительным ударом кулака повалил его на пол, и завязалась нешуточная драка.
– Минус 20 баллов Гриффиндору с каждого! – послышался голос действующего декана Слизерина.
– Простите, профессор Смит, – поднимаясь с пола, пробормотали мальчишки.
– Уж от кого не ожидал… – преподаватель оценил ущерб, нанесенный мальчишками друг другу, и предложил: – Выбирайте: к мадам Помфри или к декану?
– К декану, – Майк высказался первым, а Сев просто промолчал, хотя он предпочел бы посетить школьную медсестру, так как появляться перед профессором Снейпом в растрепанном виде ему никак не хотелось.
Когда декан Слизерина доставил драчунов в апартаменты своего гриффиндорского коллеги, зельевары обсуждали предстоящий эксперимент. Снейп одарил мальчишек своим фирменным взглядом, а Невилл, немало удивленный появлением такой компании, спросил:
– В чем дело, профессор Смит?
– В целом ничего экстраординарного, всего лишь драка в школьном коридоре. Я хотел отвести ребят в Больничное крыло, но они, как истинные гриффиндорцы, предпочли сперва получить нагоняй от декана.
– В чем дело? – сурово спросил Невилл, одарив подопечных недовольным взглядом.
– Повздорили по личному вопросу, – уверенно проговорил Поттер.
– Хотел бы выслушать вашу версию, мистер Томас.
– Повздорили по личному поводу, – уверенно повторил Майк.
– Прекрасно, – ответил Невилл. – Два дня отработок: мистер Поттер – в Больничном крыле, мистер Томас – с мистером Филчем.
– И еще 40 баллов с Гриффиндора, – добавил профессор Смит.
– Еще?! – возмутился Майк.
– Разумеется, нет, мистер Томас, – усмехнулся слизеринский декан. – Я решил, что профессору Лонгботтому не лишним будет об этом знать.
– Безусловно, – кивнул Невилл. – А теперь, я полагаю, что могу отправить ребят в Больничное крыло?
– Разумеется, – и Смит поспешил удалиться.
– Доигрались? Отстаем от Слизерина, и теперь уже на 90 баллов, и на 10 баллов от Равенкло! Молчите? Нечего сказать в свое оправдание? – мальчишки синхронно помотали головой и одарили друг друга недобрым взглядом. – Свое наказание вы уже знаете, начнете с завтрашнего вечера, а сейчас разворот на 180 градусов и шагом марш в Больничное крыло! – скомандовал Невилл.
– Я считаю, профессор Лонгботтом, что с вашей стороны это несколько неразумно. – Раздался вкрадчивый голос Снейпа. – Драка в Больничном крыле навряд ли обрадует мадам Помфри. Я полагаю, что мистера Томаса вы можете отвести в лазарет, а с мистером Поттером я разберусь сам, благо нужное зелье у меня с собой, к сожалению лишь на одного человека.
– Да, вы правы, – согласился Невилл, густо покраснев от обращения Снейпа, и увел младшего Томаса из лаборатории.
– Сядь! – указал Снейп на близстоящий стул, вытаскивая из кармана зелье от синяков, смочил им бинт, нашедшийся в аптечке, и приложил его к щеке своего подопечного. – И что же это за личная причина, насколько я знаю, вы с Томасом друзья?
– Да, сэр, – подтвердил мальчик.
– Ну, такчто явилось причиной драки двух друзей?
– Вы… – нехотя выдавил Ал-Сев.
– Что? – усмехнулся Северус.
– Майк начал говорить гадости про Вас… Что вы на дополнительных занятиях ударили папу, а я…
– Какие интересные вещи я узнаю, – вновь усмехнулся Снейп и скрестил руки на груди. – И когда же, по мнению мистера Томаса, я ударил твоего отца?
– Ну, может, не ударили, но он сказал, что папа пришел с одного из занятий с тараканами за шиворотом и огромным синяком на руке.
– Это уже ближе к истине, – согласился Северус.
– Так вы…
– Об этом тебе лучше спросить своего отца, думаю, что эту историю тебе лучше услышать от него лично.
– А…
– Нет, если тебя это так волнует, я его не бил, хотя, если признаться, руки чесались неоднократно, да и было за что.
– Папа тоже так говорит, – согласился Ал-Сев.
– То есть, ты подрался с другом из-за мифического избиения мною твоего отца?
Мальчишка помотал головой и передал суть оскорбительной, по его мнению, речи Снейпу.
– Поразительная откровенность, – хмыкнул Северус.
– Скорее, привычная, – парировал Ал-Сев, убирая бинт. – Пока вы были в бессознательном состоянии, я много вам рассказывал.
– А сейчас действуешь по привычке?
– Не знаю, – пожал плечами Поттер-младший.
– Причина, по которой ты полез в драку, мне ясна – «типичный Гриффиндор» – лезть на человека с кулаками по поводу или без. Ведь ты сам говорил, что словом можно ударить сильнее. Если тебе так противно было слушать его, есть заклинание немоты.
– Проклинать друга – это подло! – возмутился Поттер-младший.
– Конечно, а испортить физиономию – куда менее подло. От Силенцио хотя бы синяков не остается.
– Тогда он сам бы меня ударил…
– Но тогда в драке был бы виноват уже не ты, – парировал Снейп. – Но меня интересует другое – причина высказываний мистера Томаса. Хотя, учитывая то, что его отец учился у меня, я не удивлен.
– Папа Майка здесь ни причем, – вздохнул Ал-Сев.
– И?
– Дело в том, что я обещал позаниматься с Майком Зельями дополнительно. У него уже за две работы «удовлетворительно», и он просил помочь.
– А ты отказался?
– Нет, просто… пришли вы и…
– Кажется, все встает на свои места, – кивнул Снейп и испытующе посмотрел на своего подопечного. – Ты первый раз пообещал ему позаниматься?
– Нет, сэр… Уже две недели.
– Тогда я мистера Томаса отлично понимаю… Где же твое хваленое гриффиндорское благородство?! Ты нагло отказываешься от того, что обещал уже две недели другу?
– Но… Я же с вами так редко вижусь… А с ним каждый день.
– И, тем не менее, за две недели ты не смог найти даже час, чтобы позанимать с лучшим другом?
Ал-Сев понимал, что профессор прав, но не хотел это признавать:
– Но он, если хотел, мог бы позаниматься с Рози или, переборов свою гордость, со Скорпиусом.
– Но предпочел дождаться тебя? Значит, была причина?
– Да, – вынужден был признаться Ал-Сев. – Рози объясняет непонятно, а Скорпи… Скорпи – это отдельная история. Мне за него обидно, с ним никто не дружит, и не садятся рядом даже слизеринцы…
– Речь сейчас не о мистере Малфое, а о тебе. Раз ты все прекрасно знал, то почему, скажем так, «бросил друга в беде»? – Снейп наблюдал за реакцией мальчика, который отчаянно краснел, понимая свою неправоту. – Если я не ошибаюсь, то на прошлой неделе ты рассказывал, что именно мистер Томас помог тебе с домашним заданием по Чарам, тогда как ты, отмахнувшись от него, умчался развлекаться…
– Я не…
– Именно развлекаешься! – оборвал мальчишку Северус. – Для тебя это такое же развлечение, как для твоего брата квиддич. Высшая марка эгоизма!
– Это не…
– Это так! И ты это знаешь, иначе не сидел бы сейчас с низко опущенной головой и бордовым лицом, – и, немного помолчав, Снейп добавил: – Дружба способна творить чудеса. Друга потерять легко, а вот вернуть – сложно, а иногда и невозможно. Подумай об этом…
В это время в лабораторию вернулся Невилл и, заметив, что у Ал-Сева глаза «на мокром месте», спросил:
– Все в порядке?
– Все просто замечательно, – ответил Снейп.
– Да, в полном порядке, – подтвердил Поттер-младший, смаргивая начавшие выступать слезы.
– Отлично, тогда приступаем? – сменил тему Лонгботтом.
– А как Майк? – поинтересовался Сев.
– С ним все в порядке, несмотря на твои старания. Все-таки давайте приступим к делу?
– Значит, с основными компонентами мы определились, – констатировал Снейп, сделав вид, что не заметил посторонних разговоров. – Важно выяснить, что может ингибировать реакцию полученной нами смеси с основой антикруциатусного зелья для образования нужного количества осадка, который позволяет «обойти» действие пиявочного порошка.
Только основу придется подогреть до 80-ти градусов, чтобы прошла реакция. А насчет ингибиторов вариантов не так уж и много. Либо нужно отталкиваться от адониса, либо от чабреца, – предположил Невилл.
– Почему?! – в унисон проговорили Снейп с Ал-Севом.
– Это же очевидно. Потенциально проблематично подобрать ингибитор под продукты основы антикруциатусного, ввиду того, что там исходных компонентов бесчисленное множество. Гораздо проще ингибировать действие одного из компонентов полученной смеси. К тому же есть универсальный ингибитор – это спиртовой экстракт мелиссы, который замедляет реакцию взаимодействия и адониса, и чабреца.
– Не лишено логики, – согласился Снейп. – А пропорции?
– Предлагаю на данном этапе отталкиваться от стандартной справочной величины, суммируя их для каждого компонента…
– То есть, ты хочешь сказать, что можно дозировку рассчитать отдельно для каждого ингредиента и, просуммировав, получить общую?
– Именно! Во всяком случае, нужно же от чего-то отталкиваться? По моим расчетам из стандартной «меры» антикруциатусного должно выпасть в осадок 95 граммов, чтобы полностью нейтрализовать действие пиявочного порошка.
– Передозировка ингибитора приведет…
– Ко взрыву, – согласился Невилл. – Но у меня есть подозрение, что и этой дозы будет маловато… В любом случае, нужно пробовать.
– Согласен… – И Снейп взял инициативу на себя. – Тогда, Ал-Сев – готовишь спиртовой экстракт мелиссы, Лонг… Невилл, занимаешься антикруциатусным, а я провожу первый этап получения смеси, после чего вместе заканчиваем смешение двух растворов и приступаем к основному эксперименту.
И в лаборатории закипела работа, причем закипела в прямом смысле этого слова. Все трое занялись каждый своей задачей, не забывая при этом наблюдать друг за другом. Даже Ал-Сев периодически бросал взгляд на своих наставников, готовый в случае чего придти на помощь, так как его задание было самым легким из всех.
– Через час отбой, – напомнил Снейп.
– Я его провожу, – заверил Невилл. – И так усилиями Грега, простите, профессора Смита, мы капитально закопались под Слизерин, а теперь еще и под Равенкло. Больше терять баллы нам нельзя.
– Вернемся к делу, я не желаю слушать о соперничестве факультетов за Кубок Школы.
– Да, конечно. Сев, ты готов?
– Вполне, – отозвался Поттер-младший.
И зельевары приступили к важному эксперименту. Доведя основу до температуры 80 градусов, Невилл влил смесь двух растворов и затем тонкой струйкой стал добавлять экстракт мелиссы. Реакция шла, как и предполагалось, но, процедив получившееся зелье и высушив осадок до постоянной массы, зельевары обнаружили, что она меньше положенного на 7 граммов.
– Что ж, Невилл, поздравляю, ты прав! Осталось только установить точную дозировку ингибитора, и зелье будет готово. А на сегодня экспериментов достаточно.
– Спасибо, – улыбнулся Лонгботтом. – Но, по моему опыту, на таких мелочах чаще всего и застреваешь.
– Все будет хорошо, дядя Невилл, – подбодрил своего профессора Ал-Сев.
– А кое-кому пора в Гриффиндорскую башню, – наставительно проговорил Снейп. – И подумай хорошенько над тем, что я тебе говорил.
– Хорошо, профессор Снейп. Спокойной ночи. – Сев вместе с Невиллом отправился в общую гостиную Гриффиндора.
__________________________
Ал-Сев вошел в спальню как можно тише, боясь разбудить Майка, но заметил, что тот не спит, а колдует над подсвечником.
– Не спишь? – задал самый дурацкий вопрос Поттер.
– Не-а, слушай, Сев, ты прости меня, ладно? Я не знаю, что на меня нашло… Я не хотел тебя обидеть.
– Майк, это ты меня прости, я вел себя просто по-свински... – а затем поинтересовался: – Сильно декан ругался?
– Смеешься? Нет, конечно, да он и ругаться-то не умеет.
– Зато может тихо сказать так, что лучше бы наорал, – философски заметил Сев.
– Это точно… А тебе от профессора сильно досталось?
– Угу, розгами выпорол, – мрачно проговорил Ал-Сев.
– Ты это серьезно? – ошеломленно спросил Майк и вылез из-под одеяла.
– Нет, конечно, – широко улыбнулся Сев и швырнул форменной жилеткой в друга.
– Поттер, я тебя убью! – засмеялся мальчишка, но тут же продолжил: – Нет, я серьезно, папка говорит, что Снейп – суровый мужик. Да и вон как зыркнул на нас, я аж испугался.
– Ну, поговорили мы с ним о целесообразности кулачных боев в стенах Хогвартса, а также о дружбе, а потом вернулся декан, и все стало в порядке. Слушай, ты спать хочешь?
– Нет.
– И я нет. Давай Зельями позанимаемся, завтра все равно только к третьему уроку, и выспаться успеем!
---------------------
А на следующее утро в дом окно дома Поттеров постучалась сова с серым конвертом.
– Кажется, кое-кто сглазил, – улыбнулась Джинни, прочитав сообщение об отработке Ал-Сева. – 20 баллов с Гриффиндора и два вечера отработок в Больничном крыле.
– Все, чтоб я еще раз кого-нибудь из них похвалил, – засмеялся Гарри.





Глава 9. Мучительный поиск, или какой бы ни был, а всё-таки Поттер!

С каждым днём на улице становилось всё холоднее, но одновременно с этим наиболее жаркие споры разгорались в лаборатории профессора Лонгботтома. Каждая новая неудача придавала больший оптимизм зельеварам. Ведь они раз за разом отметали неправильные варианты. Но чрезмерное увеличение дозы ингибитора привело к оглушительному и весьма неожиданному взрыву, среагировать на который не успел ни один из присутствующих в лаборатории. И лишь каким-то чудом никто не пострадал, так как колба разлетелась на такие мелкие кусочки, что и стеклянную так редко разбиваешь. А кипящее зелье в основном попало на мантии и обувь, и лишь у Сева был незначительный ожог на левой руке, который тут же смазали соответствующим бальзамом.
После ещё пары неудачных попыток Снейп как в старые, но отнюдь не добрые для Невилла времена резко сказал:
– Так, Лонгботтом, хватит переводить ценные ингредиенты!
– Вы предлагаете уменьшить количество исходных компонентов? – невозмутимо спросил Невилл, не думая даже при этом смущаться и краснеть.
– Куда катится мир! – возвёл глаза к потолку Снейп. – Гриффиндорцы стали читать мои мысли! Или ты на пару с Гарри осваивал азы окклюменции?
– Нет, – смущённо улыбнулся Лонгботтом. – Просто постарался перевести сказанное вами со слизеринского на человеческий язык. Привычка, знаете ли. Общение с двумя деканами Слизерина не проходит для меня бесследно. – Снейпу было нечем крыть, и он решил перевести тему.
– Придётся использовать разные ингибиторы.
– А если капельно попробовать добавлять? – предположил Ал-Сев.
– Можно попробовать, но на особый успех я бы рассчитывать не стал, – парировал Снейп. – Меня беспокоит сила взрыва, учитывая то, что дозу увеличили не более чем на одну каплю. Я всё-таки больше склонен рассматривать варианты с разноимёнными ингибиторами.
– Похоже, я сам себе напророчил, что вот тут мы и застрянем, – констатировал Невилл.
– А что если… – азартно проговорил Ал-Сев, но тут же замолчал.
– Что «если»?
– А если изменить порядок введения?– уже с меньшим энтузиазмом проговорил мальчик.
– То есть? – Снейп уставился на мальчика в полном недоумении.
– То есть, ввести ингибитор не после смешения основ, а до этого, – заметив скептический взгляд наставника, он проговорил: – Ведь что такое «ингибитор» – это то вещество, которое замедляет реакцию, но само при этом не расходуется. Так?! Ну и какая разница с точки зрения реагентов, когда его вводить?
– Точно такая же, как и в вопросе «Какая разница, какой водой обливаться – комнатной температуры или кипятком?» – съязвил Снейп. – Твоё утверждение справедливо для реакций без подвода тепла, то есть – абсолютно не наш случай.
– А может быть дело как раз в температурном режиме? – предположил Невилл.
– Предлагаешь снимать с огня? – слегка поразмыслив и сделав небольшую пометку в лабораторном журнале, произнёс Снейп.
– Можно попробовать, – неуверенно отозвался Невилл, так как на самом деле хотел предложить совсем другой вариант. – А может наоборот ингибитор подогревать.
– Не согласен, – решительно помотал головой Северус. – Повышение температуры способствует увеличению скорости реакции.
– А понижение температуры приведет к увеличению вязкости, – здесь Снейп согласился с бывшим учеником молчаливым кивком. – И я боюсь, что эффект будет обратный.
– И как же быть? – недоуменно спросил Сев.
– Думать, – резко ответил Снейп. – А на сегодня предлагаю разойтись.
– Нет, профессор, давайте сейчас основы подготовим и законсервируем, а как варианты появятся, так и начнём работать. Котлы впоследствии заменим на латунные колбы, – как по писанному говорил Невилл. – Пересчитаем количество исходных компонентов и количество осадка. Но готовить основу антикруциатусного и смесь растворов адониса и чабреца будем в том же количестве, и разливать по флаконам с соответствующим объёмом. Тогда одной стандартной порции хватит на несколько экспериментов.
– Порядка шести-восьми, – согласился Северус, удивляясь про себя уверенности бывшего чемпиона по количеству взорванных котлов. Подумать только, что лет 20 назад этот же самый человек при нём боялся слово сказать. Да что 20? При первой встрече после выздоровления Снейпа Лонгботтом краснел от одного упоминания о том, что он тоже зельевар. А зря…
____________
Спустя два дня, когда различные предположения были подтверждены в той или иной степени независимыми литературными источниками, зельевары вновь принялись за экспериментаторскую работу.
Идея капельного введения ингибитора была подтверждена теоретически в различных статьях, но на практике, увы, себя никак не оправдала. Не один вечер пришлось потратить на то, чтобы понять, что в данном случае процесс добавления ингредиента усложняет приготовление зелья, а требуемый эффект не достигается.
Версия Ал-Сева об изменении порядка введения компонентов, к великому удивлению Снейпа, подтвердила своё право на существование и была изучена экспериментаторами должным образом. Но к разрабатываемому зелью, она оказалась не применима. Несмотря на то, что котел не взрывался, реакция проходила всё же быстрее, чем требуется. Интересным в этой версии было то, что после очередного увеличения дозы ингибитора, к удивлению зельеваров, масса осадка вновь стала уменьшаться. Данный феномен, безусловно, заслуживал изучения и пристального внимания, но был отложен до лучших времён, для поиска альтернативного приготовления еще неразработанного зелья. А значит, и эта идея спустя полторы недели была отвергнута, как неперспективная.
Версия про изменение температурного режима также рухнула при практической реализации, причём с первой же попытки, что весьма радовало зельеваров. И как сказал Невилл: «Уж лучше разочароваться сразу, чем неделю спустя!» Все эти неудачи подталкивали исследователей к единственной мысли о замене ингибиторов, то есть к рутинной и нудной работе подбора, которой им и пришлось заняться.
Больше всех переживал Ал-Сев, ему очень хотелось помочь своему декану. К тому же, он был уверен, что раз у него одного в прошлый раз получилось подобрать зелье, то и в этот раз получится, тем более, в компании таких опытных зельеваров, как Снейп и Невилл, которые обсуждали с ним исследования почти как с равным. Конечно, по части приготовления зелья ему доставалась не самая завидная доля, но Поттер-младший и здесь нашел свою выгоду.
Вне лаборатории Ал-Сев стал очень замкнут и на все вопросы отвечал крайне неохотно. Все его мысли витали только вокруг загадочной комбинации ингибиторов, и он интуитивно чувствовал, что не все версии ими отработаны, что это снижение осадка происходит не просто так, а на что-то указывает, но взрослые, увы, уже «забросили» эту идею. Ал-Сев сам себе удивлялся, что каким-то чудесным образом умудрялся держаться «на плаву» по всем предметам, хоть и не без помощи друзей. Но все же эссе он писал сам и даже сложнейшую контрольную по Чарам умудрился-таки написать на «Превосходно», чего уж совсем никак не ожидал. Так как ночью вместо подготовки к проверочной работе искал ответ на интересующий вопрос, и лишь за завтраком перед контрольной соизволил открыть учебник.
Мальчик понимал, что долго он так не продержится, но ничего с собой поделать не мог, любую свободную минуту посвящал чтению книг по зельеварению. И как бы ни старалась Роуз увлечь его Трансфигурацией, по которой, кстати, предвиделась серьёзная проверочная работа, ей это не удавалось. Снейп однажды стал свидетелем того, как Уизли-младшая отчитывала Сева, как Гермиона когда-то Гарри. «Вот, поистине, всё в жизни возвращается на круги своя», – усмехнулся Северус про себя.
Как бы Ал-Сев ни отговаривался, что «все хорошо», его организм дал-таки сбой, причём в самый неудачный момент – на проверочной работе по Трансфигурации. Он попросту заснул… Каким-то чудом ему удалось уговорить директора разрешить дописать ему работу, но после урока был препровождён в Больничное крыло лично профессором МакГонагалл. Мадам Помфри хотела его даже госпитализировать на сутки из-за хронического недосыпания и переутомления, но Ал-Сев не был бы Ал-Севом, если бы клятвенно не заверил её, что будет ложиться вовремя, и, как вполне благоразумный ученик был отпущен «на волю». Но, естественно, едва покинув Больничное крыло, Ал-Сев тут же забыл о данном обещании и совершенно не планировал менять что-то в своём распорядке дня, во всяком случае, до того момента, пока зелье не будет готово. Но, как известно, человек лишь предполагает, а Высшие силы располагают.
__________________
В этот же день, когда Ал-Сев был давно уже отправлен в Башню Гриффиндора, в лаборатории неожиданно появилась директор Хогвартса:
– Добрый вечер, профессор, – немного напряжённо проговорил Невилл. Уж он-то точно знал, что МакГонагалл никогда просто так не спускается к нему в лабораторию, а стало быть, произошло что-то серьёзное с кем-то из гриффиндорцев. – Что-то случилось?
– Ничего особенного, если не считать того, что декан Гриффиндора совершенно не замечает, что творится с одним из его подопечных, – уши Невилла мгновенно стали пунцовыми.
– Минерва, может быть, ты займешься отчитыванием своего подчинённого после моего ухода? – саркастически спросил Снейп.
– Нет, Северус, потому что мой гнев будет направлен и на тебя тоже! – в глазах директора и в самом деле отражался праведный гнев.
– Что случилось, директор? – непонимающе спросил Лонгботтом. – Вы против наших экспериментов?
– Да хоть ночи напролет трудись над своими экспериментами! – фыркнула, Минерва. – Меня больше Альбус-Северус беспокоит! Уснул сегодня у меня на контрольной, причём не дописав даже слова!
– Ему плохо стало? – взволнованно спросил Невилл.
– Хроническое недосыпание – вот что сказала Поппи, когда я чуть ли не насильно после урока отвела его в Больничное крыло! – возмущению Минервы не было предела.
– Позволь мне вмешаться, Минерва, Ал-Сев покидает лабораторию до отбоя, за этим я лично пристально слежу, – директор недоверчиво посмотрела на Северуса, но прерывать не стала. – И кому, как не тебе должно быть известно, что не всегда деканы всесильны и могут контролировать деятельность учеников после отбоя. Ученик находится в общей гостиной, и мы это тебе гарантируем.
– Северус, да причём тут общешкольные правила! Ты так и не понял, о чём я веду речь! У мальчика помимо вашей зельеварской работы куча домашних занятий, которые он, к моему удивлению, выполняет очень прилежно. И как вы думаете, когда он это делает, если после последнего урока пропадает в этой самой лаборатории!?
– Если ничего не изменилось со времён моей работы здесь, – нарочито спокойно проговорил Снейп, –то у учеников есть масса времени днём, чтобы посетить библиотеку и выписать кратко интересующую информацию.
– Не надо говорить о перерывах! – гневно прервала директор. – Я знаю, сколько времени тратят ученики на выполнение домашней работы. И я сильно сомневаюсь, что мальчик ложится раньше трёх утра, причём ежедневно!
– Ты предлагаешь Лонгботтому контролировать режим сна Поттера?
– Именно это я и предлагаю, – всё еще недовольно ответила Минерва, ловя себя на мысли, что спорить со Снейпом также непросто, как и двадцать лет назад. Этот невыносимый упрямец будет невозмутимо спорить даже тогда, когда на самом деле неправ и знает это. Данный случай был ярким тому подтверждением. – Я не знаю, как ты относился к своим ученикам, Северус, но я за своими львятами всегда следила, особенно если имела подозрение, что кое-кто из них систематически не высыпается. И лично я несчётное количество раз под угрозой наказания отправляла в спальню ту же Гермиону, предварительно призвав её учебники. И будь я на месте Невилла, я бы с Альбуса-Северуса глаз после отбоя не спускала, и ограничила бы его пребывание в лаборатории, или разрешала работать только после предъявления домашнего задания. Ребёнок должен высыпаться! Иначе неизвестно, сколько он ещё в таком режиме протянет!– выпустив основной пар, ведьма обошла котёл и села за письменный стол. – Да и ты тоже, Невилл?! Насколько я понимаю, цель ваших исследований вызволить из Мунго Алису и Фрэнка, а не отправить туда тебя. Что ты с собой делаешь?
Северус внезапно почувствовал укол вины: они настолько увлекались экспериментом, что зачастую засиживались не то что до глубокой ночи, а до раннего утра. Это он, Снейп, мог придти домой и выспаться, а у Невилла уроки и прочие деканские обязанности. Впрочем, во-первых, Лонгботтому всего лишь около сорока, то есть организм по магическим меркам еще очень молодой, во-вторых, Лонгботтом – зельевар, а стало быть, сварить энергетическое зелье для него абсолютно не проблема. Ведь некогда и сам Северус жил только исключительно благодаря ему. А вот Ал-Сев не может, очевидно, приготовить энергетик, да и маленький он ещё для этого зелья, несмотря на то, что в том году его уже употреблял. «Неужели Лонгботтом спрятал барсучью желчь подальше с глаз юного экспериментатора?!»
– Со мной всё нормально, – заверил Невилл. – А насчет Ал-Сева, спасибо, что обратили внимание, обязательно приму меры. Ребенок ночью должен спать, я с вами абсолютно согласен.
– Надеюсь, что так и будет – удовлетворённо кивнула Минерва, мысленно одобряя реакцию своего преемника на замечания.
– Профессор, наверное, на сегодня стоит прерваться, – констатировал Невилл. – Пора вспомнить и о деканских обязанностях.
Довольная произведённым эффектом, Минерва покинула лабораторию вместе со Снейпом, предварительно поинтересовавшись результатами исследований, больше для приличия, так как знала, что ответа ждать не стоит до полной готовности зелья. Ведь наполовину готовое зелье – это всё равно, что получайник-получерепаха.
Крайне обеспокоенный сообщением Минервы, Невилл тут же направился в Гриффиндорскую башню. И он очень надеялся на то, что все его львята видят уже десятый сон, так как стрелки часов показывали без пятнадцати два. На первый взгляд, в гостиной никого не было, но верхний свет не был погашен… Каково же было удивление Лонгботтома, когда он увидел на полу за диваном лежащего Поттера-младшего с книгой по Гербологии в обнимку… Невилл перевернул ученика на спину и осторожно позвал:
– Сев, Сев проснись, – а то, что мальчик именно спит, было понятно по его ровному дыханию. – Проснись, Сев!
– А? Что? – испуганно заморгал Поттер-младший и неловко поднялся на ноги, разминая мышцы, затёкшие от неудобной позы сна. – Профес-сор Лонгботтом? Что Вы здесь делаете?
– То, что уже должен был сделать давным-давно, – серьёзно ответил декан, складывая руки на груди. – Логичнее было бы спросить, что ты здесь делаешь?!
– Гербологию учу, – и в подтверждении своих слов мальчик продемонстрировал учебник. –У нас через два дня контрольная, а материала очень много.
– Допустим, – согласился Невилл. – Но почему на полу?!
– Потому что на полу не заснешь, а на диване я быстро засыпаю… – вынужден был честно ответить Поттер-младший.
– Сев, что ты с собой делаешь?! – повторил Невилл фразу МакГонагалл. – Сегодня ты заснул на контрольной по Трансфигурации…
– Я завалил контрольную, да? – расстроено произнёс мальчик.
– Не знаю. Меня больше интересует, почему ты мне ничего не сказал? И почему опять сидишь над книгой?!
– Но учиться же надо…
– Значит так, Сев! – менторским тоном заговорил Невилл. – Я, как декан, освобождаю тебя на два дня от всех занятий! Подчеркиваю: «от всех»! То есть и от работы в лаборатории тоже!
– Но…
– Не перебивай и не спорь! За эти два дня ты выспишься и сумеешь подготовиться к контрольной по Гербологии. В последующие дни ты будешь посещать лабораторию только после того, как выучишь все уроки! И не смотри на меня так, ты должен ночью спать! Иначе твой организм просто-напросто не выдержит, и твои родители не будут за это благодарны.
Под властным взглядом декана, изрядно ворча про себя, Ал-Сев поднялся в спальню мальчиков. Но долго пребывать в недобром расположении духа не пришлось. Он тут же сообразил, что ему предоставили два легальных выходных дня, которыми не воспользоваться было бы просто смешно. И вместо того, чтобы продолжать дуться на декана, Поттер-младший стал прикидывать про себя план действий. Но долго размышлять ему не пришлось: как только его голова коснулась подушки, он уснул крепким сном.
___________
На следующий день Снейп вернулся домой значительно раньше обычного и застал в лаборатории Гарри, увлеченного приготовлением зелья, в котором Северус без труда узнал зелье от мигрени.
– Опять приступ? – холодно поинтересовался он.
– И вам доброй ночи, – отозвался Гарри. – Если бы был приступ, то я бы зелье не приготовил. Так, на перспективу. А вы что-то рановато…
– Помощника явно не хватает, – ухмыльнулся Снейп. – Много чёрной работы приходиться делать самим, отчего темп работы значительно снижается. И силы расходуются совершенно на другое.
– Да, Невилл написал мне о разговоре с МакГонагалл, – Поттер добавил в котёл толчёные клыки гадюки и трижды торопливо помешал зелье по часовой стрелке.
– Не спеши, – прокомментировал его действия зельевар. – Здесь помешивание более медленное. Убавь чуть-чуть огонь и помешай один раз против часовой, а затем вновь прибавь, и далее в соответствии с рецептом.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Гарри.
– Не за что, – отмахнулся Северус и пояснил: –В подобных зельях помешивание должно быть неторопливым, в отличие от тех же жаропонижающих.
– Это точно, – согласился Гарри и добавил в котёл две капли крови саламандры. – Я вчера написал Севу письмо с требованиями высыпаться. Только он ведь упрямец тот ещё, похуже Джеймса будет! С ним даже порой сложнее, чем с Джейми. Джей-Си повозмущается, в особых случаях может расплакаться, не сдержав эмоций, но в итоге сделает то, что от него требуют старшие. А Сев… Он молча тебя выслушает, покивает, но сделает так, как считает нужным. И чует моё отцовское сердце, что зря Невилл поставил его в такие условия…
– Вполне справедливые условия, не находишь? – не без намёка спросил Северус, призывая манящими чарами книгу со стеллажа и усаживаясь в кресло.
– Я-то не спорю, – вздохнул Поттер. – Боюсь только, как бы Сев чего не натворил. – Гарри потушил огонь под котлом, аккуратно разлил зелье по соответствующим флаконам и совсем было отправился спать, как тишину лаборатории нарушил патронус-ворон и взволнованным голосом Невилла попросил прибыть по каминной сети в Хогвартс.
– Я очень надеюсь, что это не по поводу Сева, – насторожённо сказал Гарри и направился к камину, оставляя Снейпа в одиночестве. Северуса тоже терзали смутные сомнения относительно повода срочного вызова родителя в школу. Однако он, так же как и Гарри, надеялся, что причиной ночного визита будет кто-то другой. Ведь Поттеров в школе – трое.



Глава 10. Диалог в больничном крыле

– Да, и ещё раз да! – услышал гневный голос МакГонагалл Гарри, выходя из камина.
– Доброй ночи, что произошло, профессор?
– Гарри, Ал-Сев в Больничном крыле, – взволнованно известил Лонгботтом.
– Взрыв? – Невилл удручённо кивнул. – Как он?
– Могло быть и хуже, если рядом не проплывал бы Почти Безголовый Ник, – недовольно ответила Минерва. – Поппи сейчас колдует над мальчиком, сказала, что свяжется с нами, когда закончит, а пока выгнала нас из лазарета.
– У него очень сильные ожоги, – счёл нужным вставить Невилл. – Кроме термических есть ещё и химические. Правая рука особенно сильно пострадала, очевидно, он потянулся к огню, да ещё и рукав по локоть закатал? – мужчина закрыл лицо руками, расписываясь тем самым в собственном бессилии.
– Этого я и боялся, – машинально сняв и протерев очки, ответил Гарри. – Не надо было давать ему столько свободного времени.
– Не надо было его вообще в лабораторию пускать! Если не можете уследить вдвоём за одним учеником, то я не знаю, – развела руками Минерва. – Я до сих пор не понимаю, как вы с Северусом проморгали то, что он у вас из-под носа таскает ингредиенты?! Ладно ты, но Северус? Вы должны были предвидеть такое развитие событий! Если бы Ал-Сев был здоров, то получил бы не менее месяца отработок.
– Уж лучше бы он был здоров, – тяжело вздохнул Невилл и взял с директорского стола залитую зельем тетрадь вдоль и поперёк исписанную рукой мальчика.
– Нев, не казни себя, если кто-то из Поттеров чего задумал, то он непременно это осуществит, – ободрил друга Гарри, и один Мерлин ведает, чего ему это стоило.
– Это уж точно, – согласилась МакГонагалл, и в комнате повисла неловкая пауза. Которую так удачно прервала мадам Помфри, сообщившая, что она закончила обрабатывать ожоги Ал-Сева.
_________________
Внешний вид Ал-Сева слегка напугал Гарри: лицо осунулось, а под глазами явственно виднелись тёмные круги, говорившие о хронической усталости, на грудную клетку, плечи и руки были наложены повязки с соответствующим противоожоговым зельем, и ещё чувствовались лёгкие охлаждающие чары, достаточные, чтобы отводить тепло от ожогов, но недостаточные, чтобы спровоцировать простуду. Гарри присел на стул возле кровати сына и аккуратно погладил его по голове. Мадам Помфри проинформировала отца о том, что Ал-Сев сейчас испытывает настолько сильную боль, что она не видела иного выхода, как напоить его снотворным, во избежание болевого шока. Так как зелье, которое она использует для лечения, не совместимо с обезболивающим. Снабдив Гарри инструкциями о применении жаропонижающего средства (им нужно было обтирать лицо мальчика каждые 20 минут), медсестра удалилась. Мысли, которые обуревали отца, были отнюдь не веселыми, особенно грозные слова медиковедьмы относительно возможного болевого шока сильно напугали его. Поттера-старшего обуревали противоречивые чувства. Во-первых, ему хотелось встать, дойти до лаборатории Невилла и высказать ему в лицо всё о его педагогических способностях: как можно было давать ребёнку два выходных и совершенно не контролировать, чем он в эти дни занимается?! Но с другой стороны, Невилл сделал всё правильно, ребёнку нужен отдых – он его обеспечил, днём наверняка следил за Ал-Севом. А ночь она и есть ночь, не мог же он Ал-Сева привязать к себе? Да и не один он у него. К тому же кричать на друга он, наверное, сейчас не смог бы, тот и сам расстроен этим происшествием, и сыпать соль на больную рану Гарри никак не хотел. Во-вторых, он укорял себя за поощрение тайных занятий зельеварением, ведь как он ворчал на Джинни за то, что она наказывала Ал-Сева за несанкционированную работу в лаборатории? А на деле, жена оказалась права. В-третьих, он пришёл к выводу, что эти ожоги – заслуженное наказание за ослушание старших. Раз взрослые не смогли вовремя скорректировать поведение подростка, то это за них делает жизнь.
– Спит? – неожиданно для Гарри сзади раздался голос Снейпа. Поттер-старший рассеяно кивнул.
– Мадам Помфри сказала, что самое страшное уже позади. Она его напоила снотворным, чтобы не вызвать болевого шока, а дальше будет смотреть по обстоятельствам, – Гарри вновь смочил марлечку в миске с жаропонижающим раствором и обтёр лицо сына. – Правая кисть и предплечье обожжены практически до кости, а зелье, которым лечатся данные магические ожоги, не совместимо с обезболивающим, поэтому только сон.
– Знаю, я был у Поппи. Его возраст сейчас играет против него, будь он года на три постарше, и можно было бы применить более сильнодействующее средство, к тому же, совместимое с анальгетиком, а так ему придётся залечивать правую руку не меньше пары месяцев.
– По-видимому, зельеварение не рассчитано на то, чтобы им увлекались такие юнцы?
– Зельеварение рассчитано на соблюдение правил элементарной техники безопасности. Но, к сожалению, на это не рассчитаны Поттеры, – саркастично произнёс Снейп.
Гарри усмехнулся на колкость бывшего учителя, он давно привык к такому виду общения – многие авроры остры на язык, да и он сам в долгу не остаётся. Но вместо того, чтобы устроить словесную дуэль, неожиданно для Северуса Гарри выдал:
– Профессор, а ведь Зельеварение, как и жизнь, не прощает ошибок…
– Что, прости?
– Малейшее отклонение от нормы, и взрыв. Разной силы и с разными последствиями… Иногда жизнь даёт шанс исправиться, но не все и не всегда его используют, а кто-то хватается за этот шанс, как Невилл на третьем курсе с «Уменьшающим», рьяно начинает исправлять ошибки и в итоге получает что-то путное.
– Философствуешь? – усмехнулся маг.
– Просто когда сидишь у кровати больного ребёнка, какая только ересь не лезет в голову. Даже, например, такая, что может это и неплохо, что Сев сейчас получил такие повреждения?
– Не понимаю ход твоих мыслей…
– Всё очень просто: я давно заметил, что в жизни очень редко что-то происходит случайно или просто так. Сев сейчас загнал свой организм в угол – он устал, измучил себя бессонницей и тоннами информации. Я, если честно, наплевал бы на уроки, если бы был одержим какой-то идеей.
– Ты, насколько мне помнится, именно так и делал, – вставил Северус и, подойдя к прикроватной тумбочке, взял в руки миску с зельем. – Поменяй зелье, это уже как мёртвому припарка.
Гарри подчинился и продолжил развивать свою мысль:
– Речь не обо мне, Сев – совершенно другой. И дело в том, что его организм уже устал настолько, что у него отключились так называемые «магические» рефлексы. Как нужно было себя вымотать, чтобы потянуться к фитилю горелки, чтобы затушить её? – Поттер-старший беспомощно развёл руками. – Взмах волшебной палочки и всё в полном порядке, а тут нет… Зато теперь надолго отдохнёт от уроков вообще и от зельеварения в частности. К чему я веду, собственно говоря? Ведь, не случись этого взрыва сегодня, он ни за что бы не стал отдыхать, а так против воли организм получит заслуженный отдых.
– То есть, согласно твоей теории, мой двадцатилетний паралич – тоже «происки» жизни?
– И ещё какие, профессор, – усмехнулся Гарри, призвал с тумбочки стакан с водой и, сделав пару глотков, продолжил: – За эти годы вы так были измотаны дамблдорово-волдемортовыми интригами, что ваши силы были на исходе. Скажите честно, если бы вы не впали в кому, то смогли бы дать себе отпуск сроком в 20 лет?
– Разумеется, нет, – не колеблясь, ответил Северус.
– Вот видите, я ещё раз говорю, что в жизни всё продумано. И ещё я надеюсь, что Сев извлечёт урок из этого. Вот сколько раз я ему говорил, что экспериментировать в одиночку нельзя? Всё как об стенку горох! Ладно, хоть не в Тайной комнате, и на этом спасибо. – Внезапно до Гарри дошло, что он Снейпу не сообщал о случившемся. – А как вы узнали?
– Гневный Патронус Минервы прилетел через полчаса после того, как ты ушёл, – неохотно ответил Северус и потёр переносицу. Гарри догадывался, что директор устроила ему разнос, не меньший, чем Невиллу. – Вообще-то она права, два взрослых мага не уследили за одним ребёнком, кому сказать…
– Магия имён, профессор…
– И наследие Поттера! – раздражённо проговорил Снейп. – Ночные вылазки – вполне в духе твоего отца, к тому же вопреки запретам! Высшее наслаждение – оставить всех преподавателей в дураках!
– Я так не думаю, сэр, – речь Гарри приобрела серьёзный, даже суровый оттенок, и в глазах мелькнула искра ярости, как много лет назад. – Это всё возможно, – мужчина нарочно интонацией выделил слово возможно, –справедливо по отношению к отцу, ко мне и Джейми, но Сев… Тут другое. Возможно, ночные вылазки Поттеров просто связаны с особенностями биоритмов. Я по своей природе – сова, так же, как и дети. –Снейп недоверчиво посмотрел на Гарри. – Это так, просто жизнь заставила вставать рано и ложиться, когда придётся, но наилучшая активность у меня всё-таки в вечерне-ночные часы. – Северус задумался над словами бывшего ученика и вспомнил, что у Ал-Сева действительно активность проявлялась ближе к отбою. – К тому же, если попытаться разобраться в мотивах действий ребёнка, то можно найти определённую логику. Ему Невилл запретил появляться на занятиях и в лаборатории. Так он и не появлялся, то есть этот запрет он не нарушал. Зная своего сына, я могу сказать – он если что-то себе в голову вобьёт, то не успокоится, пока не добьётся своего.
– Имел счастье это наблюдать, – согласился Северус, вспоминая летние приключения в лаборатории.
– Вот видите. Выползая ночью в дальний укромный уголок, он не преследовал никаких целей одурачить преподавателей, он реализовывал свою потребность в знаниях и экспериментах.
– Ты для чего мне это говоришь? Пытаешься оправдать его в моих глазах?
Гарри закусил губу и неуверенно кивнул:
– Не отказывайтесь от занятий с ним, пожалуйста…
– Ты – идиот? – абсолютно серьёзно спросил Снейп.
Гарри подавил в себе желание ухмыльнуться. Так ненавистная когда-то фраза «Поттер, ты – идиот» сейчас для него прозвучала, как ободряющая. Но, собравшись с духом, он всё-таки сказал то, что собирался.
– Просто вспомнил наши уроки окклюменции…
– Значит, точно идиот! Неужели ты равняешь тот свой проступок с этим?! Я же не отказывался от занятий с тобой, несмотря на твоё халтурное отношение к ним, хотя я лично сделал бы это с огромным удовольствием.
– Охотно верю…
– Я, безусловно, зол на него, но не за нарушение школьных правил! Об этом пусть Лонгботтом позаботится.
– За нарушение техники безопасности? – осведомился Гарри. – Так мадам Помфри говорила, что вы тоже один экспериментировали.
– А Поппи тебя не просветила относительно того, что обо всех моих неудачах её информировал домовик, который прибирал в моих комнатах? У нас с ним был договор, что во время моих экспериментов он находился в моей лаборатории. Точно так же действовал и Лонгботтом, насколько я знаю, – Гарри поражённо кивнул. – Я зол на него за то, что он умолчал о своих личных исследованиях! А экспериментировал он не первый раз, о чём свидетельствует его лабораторный журнал, – Северус кивнул на тетрадь, залитую зельем, разложенную для просушки. – Скажи он нам об этом – может быть, ответ быстрее бы нашли!
– Севу проще обдумывать свои мысли в одиночку…
– Сколько угодно! – выплюнул Снейп. – Но если решился экспериментировать, то будь добр – аргументируй, и сделали бы всё вместе. Так что мне будет, о чём с ним поговорить и что «разобрать».
– Спасибо, – благодарно улыбнулся Гарри, и, заметив, что сын завозился на кровати, поправил ему подушку и вновь обтёр лицо мальчика жаропонижающим раствором. – Очень сильный жар…
– Ещё бы, – недовольно проговорила мадам Помфри, которая пришла для того, чтобы проверить состояние больного и сделать перевязку. – Ничего, к утру температура спадёт, так как боль будет уже не такой запредельной.
Оказалось, что на самом деле не всё так страшно. Повязки, которые были наложены в области грудной клетки, медиковедьма уже убрала, так как ожоги были очень лёгкими и в охлаждении не нуждались, а на плечи наложила новые, заверив, что к утру и эти повязки уже не понадобятся. На левой руке уже образовались «волдыри», которые, по словам медсестры, через пару дней должны пройти, а дальше останется только процесс регенерации кожи. А вид правой руки Ал-Сева поверг в шок обоихвидавших виды взрослых. Повреждена была не только тыльная сторона руки, но и ладонь… «Он зелье в кулак поймать попытался, что ли?» – недоумённо подумал Снейп. Относительно этих повреждений мадам Помфри не давала никаких прогнозов, пробормотав, что-то вроде «не меньше месяца с этим-то зельем, и потом столько же беречься от всяких испарений». Проведя все процедуры, медсестра недовольно проговорила:
– Сегодня я вас не гоню, так как вас и так из постели выдернули, но завтра, будьте добры, не мешайте! Состояние Ал-Сева стабильное, до субботы, которая так кстати приходится на родительский день, я буду давать ему снотворное, чтобы он не чувствовал боли. В дополнительном уходе он не будет нуждаться. Я понимаю твои чувства, как отца. Но лучше бы жену успокоил!
– Она в командировке, – облегчённо выдохнул Гарри, воздавая про себя хвалу Мерлину. Потому что в противном случае сейчас пришлось бы ещё и бороться со справедливой яростью Джинни. – И вернётся только через неделю, я ей пока сообщать не буду.
– И то верно, через неделю всё будет выглядеть не так страшно, – уже менее ворчливо произнесла Поппи. – И всё равно, утром по домам.
– Как скажете, мадам Помфри, – улыбнулся Гарри. – Спасибо вам. – Медсестра сухо кивнула и удалилась.
– У тебя завтра первая пара?
– Так точно, – машинально ответил Гарри. – Надеюсь, что этот вопрос был задан не к тому, чтобы я пошёл спать?
– Можно подумать, что ты меня послушался бы, – хмыкнул Северус и подошёл к ещё не совсем просохшему дневнику Ал-Сева.
– Почему вы его чарами не высушите?
– Есть причина, – отмахнулся Снейп и попытался разглядеть записи сквозь слой налипшего зелья.
Ещё пару часов мужчины провели в молчании: Северус пытался прочесть дневник своего подопечного и понять смысл невероятного упорства; а Гарри пытался придумать, как бы преподнести эти события жене, чтобы не спровоцировать семейной ссоры. Он прекрасно знал, что Джинни против увлечения Ал-Сева зельями, но до сих пор ему удавалось отстаивать право сына. И именно поэтому он летом, когда стало известно, что мальчик экспериментировал по ночам, воруя ингредиенты у Невилла, не стал выносить «сор из лаборатории» и по-тихому разобрался с ребёнком. Как оказалось, зря… В этот раз мальчишка подставил, и ведь действительно подставил своих наставников. Как ни крути, а МакГонагалл права, за безопасность учеников в лаборатории отвечает преподаватель, и за каждое ЧП также несёт ответственность преподаватель. А как быть, если ученик их игнорирует и проявляет самоуправство? Ведь взрыв-то произошёл не на глазах Невилла и Снейпа.
Предаваясь таким размышлениям, Гарри заводился всё больше и больше. Он так некстати вспомнил торжественное обещание Ал-Сева не готовить опасные зелья в одиночку. «Неужели кнат цена его обещаниям?» – расстроенно думал отец. – «Нет, с этим надо определённо что-то делать… Дальше на самотёк пускать нельзя. Сын мне ещё нужен живым!»
Из печальных мыслей его выдернуло негромкий шепот Снейпа:
– Идиот!
– Кто? Ал-Сев?!
– Старый идиот, – «Нет, это точно не Ал-Сев…» – Как я мог этого сразу не заметить! – самозабвенно шептал Северус. И, оторвавшись от тетради, спросил: – Ты что-то сказал?
– Нет, просто… Что-то случилось?
– Твой сын – потрясающий интуит! Таких под колпак сажать надо и беречь! Он интуитивно дошёл до того, на что мы с Лонгботтомом даже внимания не обратили! А он в силу отсутствия опыта пошёл немного по ложному пути. Вот что значит – не доверять какой-либо версии... А Ал-Севу всыпать надо хорошенько за то, что никому ничего не говорил!
– Вы уж определитесь, – усмехнулся Гарри. – Или под колпак и беречь, или всыпать.
– И то и другое, – хмыкнул Северус. – Я с утра ещё к Лонгботтому зайду, ткну носом в наш идиотизм.
– Понятно, – кивнул Гарри. – Значит, домой придёте поздно?
– Нет, – хмуро ответил Снейп и вновь уткнулся в дневник. – Минерва поставила Лонгботтома дежурным до Рождества.
– А Невилл разве спать не должен?
– Гарри, во-первых, Невилл – зельевар; во-вторых, есть большой обеденный перерыв и куча времени между вечерними уроками до отбоя. Всех штрафников можно отправить к Филчу и спокойно отдыхать, – как по писанному стал говорить Северус. – Итого часов 5 – 6 в день можно урвать для сна. В-третьих, до Рождества осталось меньше трёх недель. Так что кара не столь жестокая. Я в своё время и месяцами дежурил. – Гарри приоткрыл рот. – Только попробуй спросить «за что»?
– И не думал, – хмыкнул Поттер-старший, на всякий случай усиливая ментальный блок. – Я хотел спросить, вы теперь один будете работать?
– Если хочешь, можешь помогать, – пожал плечами Северус.
– Очень хочу, – заверил Гарри. – Я, как никто, понимаю Невилла…
К утру Ал-Севу, как и обещала мадам Помфри, стало значительно лучше, и Гарри со Снейпом пришлось покинуть Больничное крыло.



Глава 11. Верное решение или "где Гримм порылся"

Следующий день не удался Гарри так же, как и ночь. Утром он напрочь перепутал дни недели и пришел на пару к третьему курсу с заготовленными для второго артефактами. Не подав виду, что стушевался, Гарри поставил пособия в шкаф и дал команду разбиться на пары. Обеденный перерыв он провел в столовой аврората, где умудрился поссориться с Гермионой, которая утверждала, что Джинни – мать, и имеет полное право знать, что происходит с ее детьми. И аргумент Гарри о том, чтоприсутствие Джинни сейчас никак Севу не поможет, не смог переубедить подругу. В довершение рабочего дня ему пришлось проводить разъяснительную работу среди своих подопечных. Как оказалось, его первокурсники непозволительно мало уделяют внимания таким предметам, как «Зелья» и «Трансфигурация». И Аддингтон, и Остин грозились отчислить их всех до единого. А этого уже не мог допустить Гарри…
И вот в таком паршивом настроении он появился дома, даже душ в этот раз не помог снять нервное напряжение. В этом состоянии ему ужинать не хотелось вовсе, и если бы не Снейп, то он так и пошел бы в лабораторию голодный.
– Есть вести из Хогвартса? – устало поинтересовался Поттер, ковыряя вилкой макароны.
– Есть, – и Северус протянул ему три письма, даже не распечатанных.
– Ого, – Гарри отложил вилку в сторону и стал читать письма одно за другим. Первым делом он открыл конверт от мадам Помфри. Медсестра писала, что все идет по плану, что температура значительно упала, и что у Ал-Сева сам по себе организм очень сильный и восстанавливается значительно быстрее, чем планировалось. Также уведомила Гарри о том, что если завтра температура мальчика придет в норму, то она не станет больше давать ему снотворное зелье, чтобы не вызвать привыкание. Второе было «серым конвертом», а третье – от Лили, которая очень переживала за брата и даже написала об этом маме. Последнее очень расстроило Гарри, но теперь уже что-либо менять было поздно. Лили письмо отправила утром и наверняка Джинни уже его получила.
– Как Ал-Сев?
– Все хорошо, идет на поправку даже лучше, чем предполагалось. Если так и дальше пойдет, то мадам Помфри уже завтра прекратит давать ему снотворное.
– Разумно, – кивнул Северус. – Серый конверт по поводу Ал-Сева?
– Так точно, – слегка улыбнулся Гарри. – Профессор МакГонагалл не поскупилась. 100 баллов с Гриффиндора и гениальная отработка…
– Сотня баллов это, конечно, сурово, но справедливо, учитывая «совокупность заслуг». Не находишь?
–Хотя тут еще большой вопрос с кого именно эти баллы сняты, с Ал-Сева или с Невилла…
– И что за гениальное взыскание?
– Его отработка будет заключаться в участии в межшкольной Олимпиаде по Трансфигурации и в обязательном посещении дополнительного кружка, организованного для подготовки. Олимпиада перед Пасхальными каникулами, а стало быть, до Пасхи ему будет не до работы в лаборатории.
– Действительно, гениально, – ухмыльнулся Северус. – Только ему никто не помешает работать ночами.
– А об этом уже позаботится Невилл. Уверен, второго такого промаха он не допустит, к тому же…
Мирный ужин внезапно прервала «кричалка», присланная Джинни, в которой она довольно резко высказала претензии Гарри и потребовала принять меры в отношении Ал-Сева. В противном случае обещала принять их самостоятельно. Недвусмысленно намекнув при этом на то, что она в курсе о прошлогодних похождениях младшего сына.
– Так что, к тому же? – холодно спросил Северус, сделав вид, что кричалки и не было вовсе.
– К тому же зелье наверняка будет уже готово, – взяв в себя в руки, ответил Поттер.
– Вероятно, – неопределенно ответил Снейп. – Но я тебе по своему опыту могу сказать, что деканы не всесильны, и Ал-Севу ничто не помешает повторить свои опыты. К тому же, он – Поттер…
– Хочется верить, что помешает, – решительно произнес Гарри и крепко сжал вилку в кулаке.
– И сколько же дней юному гению зельеварения нельзя будет заходить в лабораторию? – ехидно проговорил Северус, памятуя о том, что для Ал-Сева это – самое страшное наказание.
– Ровно столько, сколько определит мадам Помфри. У меня в данном случае есть идея получше… – Поттер тяжело вздохнул. – Я хочу, чтобы мои дети отвечали за свои слова.
– Разумное желание, – одобрил Снейп и взмахом волшебной палочки отправил грязную тарелку в раковину. – Доедай, и я жду тебя в лаборатории, если твое желание помочь еще не угасло.
*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~
Когда Гарри вошел в лабораторию, на столах уже находились необходимые ингредиенты, а в одном из котлов закипала основа антикруциатусного, а на половине стола, где надлежало работать Гарри, лежал пергамент с руководством к действию. Поттер молча прочитал инструкцию и принялся методично ее выполнять.
Не менее часа мужчины работали в идеальной тишине, каждый четко делал свое дело, пока исходные компоненты для составления зелья не были готовы. После этого Северус положил перед Гарри три пергамента, на которых было три варианта приготовления зелья, различающиеся лишь второй фазой.
– Профессор, может быть, вы все-таки объясните, что именно мы делаем? Может, и я чего путного подскажу? – недоуменно спросил Гарри. Снейп криво усмехнулся, выражая недоверие. – А зря Вы так, у нас в аврорате так часто бывает. Сидят трое и изучают какой-либо артефакт, вдруг приходит четвертый и с полувзгляда говорит, где именно «Гримм порылся». У вас уже мог просто глаз «замылиться».
– Ну, хорошо, – нехотя согласился Северус. И начал рассказывать все с самого начала. – В общем, Ал-Сев оказался очень упертым и интуитивно понял, что частично ингибитор лучше добавить перед введением смеси, а частично после. Он абсолютно верно определил «порог добавления», но неверно его истолковал, чем немного меня удивил. – Снейп протянул Гарри лабораторный журнал Ал-Сева. – Ну, господин аврор, найдешь, где здесь «Гримм порылся»?
Гарри начал пролистывать последние записи сына, так как интуитивно чувствовал, что ответ лежит именно там. И действительно, его пытливый и опытный взгляд сразу выцепил тот факт, что количество ингибитора, вводимого перед добавлением смеси адониса и чабреца в различных опытах, отличалась не более чем на каплю, что иногда указывало лишь на погрешность. И это количество ему было очень знакомым, и явно не из справочника. Гарри призвал из своего кабинета свою тетрадь по Зельеварению за второй курс Школы Авроров. Через пару минут, он спросил:
– Профессор, а в полученной смеси какой объем отвара адониса?
Поттер готов был поклясться, что глаза Снейпа на мгновение радостно сверкнули:
– 25 миллилитров…
– Тогда «Гримм порылся» в том, что объем ингибитора, вводимый до добавления смеси равен тому, который ингибирует действие адониса весеннего.
– Верно, – удовлетворенно кивнул Северус. – А теперь открой вторую страницу дневника Ал-Сева.
– Логично, в большой порции смеси 200 мл адониса весеннего, – удовлетворенно проговорил Гарри. – И для его нейтрализации необходимо 120 капель или приблизительно 6 мл спиртового экстракта мелисы.
– Если бы Ал-Сев открыл начало дневника, то вероятнее всего, взрыва не было бы. Он взорвал котел только потому, что, получив отрицательные результаты с общим ингибитором, стал подбирать ингибиторы под адонис, действие которого и так уже замедлено.
– Он просто не обратил внимания, вернее не пересчитал.
– Все он пересчитал! – оборвал Снейп. – Просто не зафиксировал!
– Почему? Он записал только общий объем ингибитора… – попытался защитить сына Гарри.
– Так, этот разговор у меня будет не с тобой… Теперь понятно, что мы собираемся делать?
– Вполне, – отозвался Гарри.
– Тогда приступаем к делу.
Но, увы, все три попытки оказались безуспешными… Добавление желчи крысы не привело к выпадению нужного количества осадка даже при значительном повышении объема ингибитора. Добавление слизи яркополза очень быстро спровоцировали взрыв котла. Аналогичный результат был и при добавлении экстракта боярышника.
– На сегодня достаточно, – резюмировал Снейп.
Гарри согласился и начал наводить в лаборатории порядок, а затем предложил:
– Профессор, не знаю, как у вас, но у меня в горе першит. Я чай поставлю, присоединитесь? – Северус согласно кивнул.
*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
За чаепитием Северус задал интересующий его вопрос:
– Позволь полюбопытствовать, что за конспект ты использовал?
– Обычный конспект лекций по Зельям из школы авроров, – пожал плечами Гарри. – Мы готовили антидот к яду болиголова, и в состав антидота входило 25 миллилитров отвара адониса весеннего, и для замедления реакции вводили 15 капель спиртового экстракта мелисы.
– Неужели настолько в память врезалось? – удивился Северус.
– Еще как, только сегодня своим оболтусам рассказывал.
– Каким же образом связаны ЗОТИ и Зельеварение?
– Абсолютно не связаны, – отмахнулся Гарри и налил себе еще чашечку чая. – Просто первокурсники ещё не до конца поняли востребованность других наук. Вот и пришлось им мозги вправлять.
– Насколько я понял, у вас довольно жесткие наказания за неуспеваемость или за нарушение дисциплины…
– Это да, но каждый год первокурсники упорно пытаются проигнорировать такие предметы, как Зелья и Трансфигурация, и год за годом их кураторы пытаются вразумить неразумных чад.
– И причем же здесь рассказ про антидот?
– Да рассказ-то не совсем был про антидот, просто ассоциация сработала. После нашего с Вами разговора я понял, что все абстрактные истории, которые приведены в учебниках, как правило, ничему не учат. Поэтому, я стараюсь приводить «живые примеры». Когда мы с Вудом только начинали еще рядовыми, Оливеру пришлось работать под прикрытием и обедать за одним столом с нашими клиентами. В чай ему подлили настойку болиголова. Безоар…
– Не нейтрализует.
– Именно, но замедляет действие болиголова, а за это время ты успеешь приготовить антидот.
– И что, Вуд приготовил?
– Нет, конечно, – улыбнулся Гарри. – Зелье готовили зельевары аврората, как только получили от него сообщение.
– Каким же это образом?
– Там целая система знаков, – замял разговор Поттер. – Дело не в этом, а в том, что если бы Оливер не знал Зельеварения на том уровне, на котором он его знает, то его уже не было бы в живых. Мало определить, чем тебя отравили, нужно принять меры по нейтрализации яда и приблизительно определить дозу, которую в тебя влили.
– Весьма поучительно, – усмехнулся Снейп. – Особенно для его сына.
– Да, Роберт сидел с открытым ртом. Искренне надеюсь, что это хоть как-то заставит их серьезнее готовиться к занятиям, иначе после экзаменов у меня не останется ни одного студента, а этого не хотелось бы…
– Сколько отчислилось?
– Семеро, – признался Гарри, и сам удивился, насколько легко он принял это. – Профессор, я, наверное, спать. Завтра непростой день, обещал третьему курсу зачетное занятие по боевому мастерству. – И, пожелав спокойной ночи профессору, он отправился к себе в комнату.
*~*~*~*~*~*~*~*~*
На следующий день мадам Помфри, как и обещала, перестала давать Ал-Севу снотворное зелье.
Мальчик проснулся и, еще не открыв глаза, почувствовал сильную боль в правой руке. Открыв глаза, он понял, что находится в Больничном крыле, а боль в правой руке – скорее всего ожог. Левая рука сильно чесалась, и Ал-Сев, повинуясь инстинктам, стал тереть руку об одеяло.
– Не вздумай, – послышался ворчливый голос мадам Помфри. – Не чеши, сдерешь кожу, заживать будет дольше.
– Хорошо, – согласился Сев и, после попытки пошевелить правой рукой, зашипел от боли.
– Как себя чувствуешь?
– Правая рука болит, а левая сильно чешется…
– Голова не болит? – мальчик помотал головой. – Хорошо, но боль в руке надо потерпеть, иначе придется вновь дать снотворное.
– Вновь?
– Да, мистер Поттер, вновь! Иначе ту сильную боль ты бы не выдержал… Ох и задал же ты мне работу! Да и отцу с Северусом тоже!
– Они приходили сюда? – испуганно спросил Сев.
– И всю ночь просидели около твоей кровати, еле их выгнала на следующий день, – ответила Поппи и ненадолго отошла от кровати больного, чтобы принести зелье и чистые бинты. Сделав перевязку, медсестра оставила больного отдыхать.
В большой обеденный перерыв в Больничное крыло спустились декан Гриффиндора и директор Хогвартса. Ал-Сев в это время читал мамину статью из «Квиддич сегодня».
– Здравствуйте, – немного испуганно сказал Ал-Сев, увидев визитеров.
– Здравствуй, – ровным голосом ответила Минерва. – Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, уже лучше, – будничной фразой ответил мальчик.
– Альбус-Северус, ты понимаешь, почему находишься здесь?
– Я взорвал котел…
– Когда?
– Ночью, – Сев понимал, к чему идет этот разговор, и решил сознаться во всем сразу. – В кабинете на втором этаже я экспериментировал над одним зельем, и потом взорвался котел…
– Уже хорошо, что ты не отпираешься, – удовлетворенно кивнула МакГонагалл.
– Папа говорит, что за свои поступки надо отвечать, – грустно вздохнул Ал-Сев.
– Превосходно, тогда ответь еще на один вопрос – где ты брал ингредиенты для экспериментов?
– В лаборатории профессора Лонгботтома…
– Профессор МакГонагалл, сейчас не лучшее время для нотаций, – вступилась медсестра.
– Нет, – отрезал Ал-Сев, который в какой-то степени был рад, что сейчас сразу выслушает все претензии. – Профессор МакГонагалл, профессор Лонгботтом, я знаю, что виноват и…
– Альбус-Северус, вот скажи, пожалуйста, если ты прекрасно понимал, что поступаешь неправильно, зачем ты вообще это делал?
– Я хотел помочь профессору Лонгботтому, очень хотел…
– Я вижу, что ты осознаешь свою вину, поэтому не буду тебя больше мучить расспросами. Я надеюсь, ты понимаешь, что я вынуждена наложить на тебя взыскание?
– Да, мэм, – потупив взгляд, ответил Сев.
– Я уже сняла с Гриффиндора сотню баллов. Объясню – 50 баллов за хождение после отбоя, и еще столько же за кражу ингредиентов из лаборатории. Уж кто-кто, а твой отец должен был тебе объяснить, что воровать – это преступление, а воровать у своих – это не просто преступление, это подлость. Принимая во внимание твое состояние, я не буду назначать тебе отработки. Но без наказания ты не останешься, вместо традиционных отработок ты будешь участвовать в Олимпиаде по Трансфигурации, и со следующего семестра обязан посещать кружок для подготовки.
– Да, мэм, – машинально ответил Поттер-младший, который сейчас согласился бы на что угодно, лишь бы этот неприятный разговор прекратился.
– И я надеюсь, что подобного больше не повторится, – удовлетворенно кивнула Минерва.
– Да, мэм, – в третий раз ответил мальчик.
После этого ответа директор заметно смягчилась и, ласково погладив ученика по голове, положила на прикроватную тумбочку несколько шоколадных лягушек.
– Выздоравливай, надеюсь, что скоро вернешься на уроки.
– Спасибо, профессор.
И с чувством выполненного долга директор покинула Больничное крыло.
Когда Минерва ушла, Невилл присел на кровать своего ученика.
– Как же ты нас всех напугал, Сев…
– Я хотел помочь вам.
– Я верю, – улыбнулся Невилл. – Ты и так помог, профессор Снейп и Гарри сейчас продолжают работать над зельем.
– А вы?
– И я, – вздохнул Невилл, но Сев все и так понял. – Но больше твой папа с профессором.
– Профессор МакГонагалл запретила из-за меня, да?
– Не совсем…Просто вдвоем, – декан Гриффиндора выделил это интонацией, – работать удобнее и надежнее, так что Сев, пообещай мне, пожалуйста, что больше так рисковать не будешь.
– Обещаю, – абсолютно искренне ответил мальчик.
– И брать ингредиенты у меня без спроса тоже не будешь, – и, наклонившись к самому уху мальчика, прошептал: – Если еще раз такое повторится, уши надеру. Можешь спросить у Джеймса, если меня разозлить, то я это сделаю. – Сев молча кивнул. – О, вот и он сам, – улыбнулся Невилл, завидев входящих Поттеров, Уизли и Майка Томаса. – Ладно, общайтесь, а ты, Сев, выздоравливай.
– Спасибо, – улыбнулся Ал-Сев и тут же попал в дружеские объятия.
От ребят он узнал, что проспал больше суток, что пока он спал, часть ожогов значительно зажила, что своим спасением обязан Почти Безголовому Нику. Ребята принесли ему кучу сладостей, а Роуз и Майк учебники для подготовки к еще оставшимся семестровым контрольным. К которым, как обещала мадам Помфри, Сев уже выйдет из больничного крыла.


Глава 12. Разбор полетов

Еще вечер Гарри с Северусом потратили впустую, ни один из подобранных ими ингибиторов не давал нужного результата: в этот раз котлы взрывались одним за другим после добавления небольшого количества ингибитора.
Третий день работы мало чем отличался от двух предыдущих, первые две попытки окончились неудачей: добавление ромашкового отвара и экстракта полыни быстро привело к взрыву котла.
Тяжело вздохнув, Гарри достал с одной из полок стеллажей спиртовую настойку белой сирени, которая значилась следующей в списке ингибиторов, а Северус в очередной раз поставил на огонь небольшой котел с основой для антикруциатусного зелья. После подготовительных действий Снейп покапельно стал добавлять очередной ингибитор, оставив Гарри стоять с палочкой наготове, чтобы в любой момент произнести защитное заклинание. Но в этот раз оно не понадобилось... После того, как в котел были добавлены предписанные справочником 18 капель спиртовой настойки сирени, маги процедили раствор через сито, а на выпавший осадок наложили термические чары. Масса высушенного осадка составила 12 граммов, как и положено для уменьшенной порции зелья.
– Не может быть… – удивился Поттер.
– Не расслабляйся, – парировал Северус и тут же поставил на огонь новый котел с очередной порцией основы антикруциатусного. К счастью, следующие две попытки подтвердили полученный результат. – Так, судя по всему, мы нашли то, что искали. Черновая работа позади, и впереди «издевательство над грызунами».
– Увы, не только, – печально вздохнул Гарри. – Предстоит большой и трудный путь апробации и патентования. Работники Мунго не допустят применения незапантетованного зелья ни на одном из пациентов.
– Позволь полюбопытствовать, как ты решился меня напоить зельем без его патентования и официального разрешения соответствующего отдела Министерства Магии? – Поттер сделал вид, что очень занят уборкой лаборатории и не слышит замечания своего бывшего учителя. – Как тебе удалось обойти эти инстанции?
– Я их и не обходил, – выдавил из себя Гарри. – Дело в том, что зелья разового применения Минмагии не патентует. – Снейп удивленно приподнял бровь. – Вероятность воскрешения Реддла равна нулю, а, следовательно, появление новой Нагайны исключено. Посему, в этом зелье нуждались только вы. Но, тем не менее, мне дали заключение, что зелье, приготовленное по вашему рецепту нетоксично для человека.
– И тебе выписали разрешение на его применение даже без анализа готового зелья, так? – Северус пытался вытащить из Гарри признание, что всем окружающим было безразлично, придет ли он в себя или нет.
– Так, – вынужден был признаться Поттер.
– Интересно знать почему?
– Ну, хорошо, – решительно выдохнул Гарри и собрался с духом. – Мне сказали, что подписывают это разрешение только потому, что ни один зельевар все равно не возьмется за его приготовление, так как стоимость его очень велика. К тому же ряд ингредиентов, входящих в его состав, на сегодняшний день относятся к разряду «редчайших».
– Они исключили вероятность его приготовления?
– Именно, – согласно кивнул Поттер и облегченно выдохнул. – А разуверять их в обратном я не стал…
– Бездари, – процедил сквозь зубы Северус. – Но они не знали, что такое «Поттеровское упрямство». – Гарри почувствовал, что Снейп положил ему руку на плечо. И, подняв глаза, он увидел благодарный взгляд учителя, который быстро сменился на насмешливый. – И после этого ты еще удивляешься такому поведению собственного сына?
– Еще как удивляюсь, – улыбнулся Гарри. – Что Хогвартс до сих пор еще стоит на месте. – И, немного помолчав, добавил. – Кстати о Хогвартсе, надо обрадовать Невилла.
– А еще нечем, пока зелье не опробовано даже на грызунах.
– Промежуточный результат – это тоже результат, – резюмировал Гарри. – Ведь Невилл над введением этих двух компонентов в антикруциатусное зелье трудился много лет. К тому же, есть дополнительный повод – послезавтра в Хогвартсе родительский день.
– Порадуем мы твоего Невилла, – усмехнулся Снейп. – А над зельем работы у нас еще очень и очень много.
*~*~*~*~*~*~*~*
До родительского дня новых результатов Гарри с Северусом не получили, да и не могли получить. Испытание на мышах, введенных в посткруциатусное состояние аврорским аналогом пыточного, они только-только начали, и можно было говорить о незначительной положительной динамике. На данном этапе ясно было только одно, что однократное применение данного зелья не приводит к полному исцелению.
По приезду в Хогвартс, Гарри сразу же направился в Больничное крыло, так как Джеймс и Лили были на тренировке, несмотря на снежную погоду, а Северус – в лабораторию Невилла, куда гриффиндорский декан обещал вскоре спуститься.
*~*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
Ал-Сев чувствовал себя вполне сносно, во всяком случае, так он говорил всем. Сильная боль в правой руке беспокоила его лишь тогда, когда он зацикливался на ней, то есть, когда он лежал в кровати, ничем не занимаясь. Левая рука уже не чесалась, просто кожа на месте ожогов потемнела, но мальчику она не причиняла никакого дискомфорта. Поэтому, чтобы отвлечься от боли, он, подложив под пергамент том по «Истории магии», упражнялся в письме левой рукой. К его удивлению, это у него получалось вполне сносно, и он совсем уже собрался было приняться за эссе по Нумерологии, когда в палату вошел Гарри.
– Привет тяжело здоровым.
– Привет, пап, – Ал-Сев отложил книгу, пергамент и карандаш на тумбочку.
– Занимаешься?
– Да, мадам Помфри обещала меня в понедельник отпустить на занятия, если я ей докажу, что я смогу хоть что-то на них делать.
– Не хочешь валяться в Больничном крыле?
– Нет, к тому же, когда что-то делаешь, то рука меньше болит, – отмахнулся Ал-Сев, но внутренне напрягся еще больше, так как понимал, что отец хоть и переживает за него, но взбучки ему не миновать. – Пап, если не возражаешь, отругай меня сразу.
– Интересно, за что же?
– Как это за… что? – Ал-Сев нервно сглотнул. Он решительно не понимал, почему папа ему задает такой глупый вопрос, ведь «состав преступления», на его взгляд, был налицо.
– Мне интересно, за что ты ждешь от меня нагоняя?
– Ну как? За то, что ночью работал, что у дяди Невилла ингредиенты без спроса взял, – начал «каяться» Сев.
– Дальше?
– Вроде бы как и все…
– Короткая же у тебя память, Альбус-Северус, – почти прошипел Гарри и укоризненно покачал головой. – Прошу тебя вспомнить 1 июня этого года.
– Профессор очнулся? – в недоумении спросил Ал-Сев. Этот день на всю жизнь врезался ему в память, и он напрочь забыл предшествующий этому событию разговор с отцом.
– Все гораздо хуже, чем я предполагал, – вновь очень тихо проговорил Поттер-старший. – Хорошо, тогда я тебе напомню, 1 июня ты мне торжественно пообещал, что не будешь варить опасные и неизвестные зелья в одиночку. Обещал?
– Да…
– И в чем тогда собственно дело, Альбус-Северус? Получается, что твои обещания ничего не стоят? Ну, что молчишь? – мальчик левой рукой обнял колени и уткнулся в них носом. – Сев, я допускаю нарушение собственного слова только в экстренных случаях, когда кому-то угрожает опасность. Если ты мне сейчас приведешь весомые аргументы и объяснишь, почему ты поступил так, то так и быть, я оставлю тебя безнаказанным.
Ал-Сев понимал, что таких аргументов у него нет, но он все же решил объяснить отцу мотивы своих действий. По-прежнему уткнувшись носом в колени, он начал рассказывать:
– Когда мы обсуждали различные варианты введения ингибитора, моя версия оказалась ошибочной, но что-то в ней было… А профессор Снейп и дядя Невилл уже про нее забыли… Я долго думал, что же меня в ней интересует, и заметил, что объем ингибитора, после которого масса осадка вновь начинает уменьшаться, одинаковый, и подумал, что, может быть, можно вводить ингибиторы в разном порядке.
– Допустим, но почему ты все это рассказываешь только сейчас, а не раньше профессору и Невиллу? Получается, что ты считаешь себя умнее их?
– Нет, нет! – мальчик отрицательно помотал головой. – Просто…
– Просто тебе захотелось проверить все в одиночку и предоставить им готовые результаты. А ты не задумывался, почему взрослые работают вдвоем?
– Так думать удобнее, – высказал свою версию Сев, в которую действительно искренне верил.
– И безопаснее! Понимаешь? Безопаснее! А ты – рыцарь без страха и упрека! Тебе все нипочем! Сев, вот скажи мне, профессор Снейп и Невилл что-нибудь обсуждали втайне от тебя, замолкали в твоем присутствии?
– Нет…
– Они отвечали на все твои вопросы?
– Конечно…
– И чем ты им отплатил? Тайной работой в одиночку?
– Пап, я хотел как лучше…
– Если бы ты хотел как лучше, то рассказал бы все сразу, и зелье было бы уже давно готово!
– А…
– А так ты еще и наставников своих подвел! Из-за тебя Невиллу влепили выговор и профессора Снейпа отчитали, как нашкодившего школьника!
– Я не хотел… – пробубнил Ал-Сев в колени и подозрительно всхлипнул. От аргументов, которые привел Гарри, ему стало невыносимо стыдно, его щеки, уши и даже шея стали под цвет гриффиндорского флага.
– Наставников подставлять не хотел, обещание нарушать не хотел, а банально про него забыл, – Гарри разошелся не на шутку. Он изначально не планировал так резко разговаривать с сыном, но тот факт, что ребенок просто-напросто забыл о своем обещании, вывел его из себя. – Так вот, я хочу, чтобы ты мне еще раз пообещал работать только в лаборатории, только в дневное время и только под присмотром наставников до совершеннолетия. Да оторвись ты от своих коленей!
– Пап, – Ал-Сев смахнул выступившую слезу. – Я обещаю до совершеннолетия работать над опасными зельями в лаборатории днем и только в присутствии кого-либо из старших.
– Отлично, но чтобы ты об этом не забыл, запиши эти слова на двух пергаментах.
– Только у меня не очень хорошо еще получается…
– Как можешь, так и пиши, – равнодушно ответил отец и стал наблюдать за тем, как сын старательно выводит буквы на пергаменте. Когда Сев закончил это непростое дело, Гарри возвестил: – Этот пергамент я повешу над твоей прикроватной тумбочкой в школьной спальне, а второй – у тебя в комнате дома, снять ты их не сможешь, зато помнить будешь постоянно.
– Пап…
– Насколько я знаю, с Майком вы друзья, и он наверняка будет категорически «за», если это напоминание будет ежедневно у тебя перед глазами. И еще… – пресек Гарри попытку возмутиться. – Насколько я знаю, профессор МакГонагалл поставила тебя в такие условия на период от Рождественских каникул до Пасхальных, что тебя так и потянет нарушить данное обещание. – Поттер-старший тяжело вздохнул и заставил себя договорить: – Именно поэтому по твоему приезду на каникулы я применю к тебе легилименцию.
– Но, папа…
– Сев, ты не оставляешь мне выбора! Раз свои обещания ты не держишь, то есть хорошая поговорка: «Доверяй, но проверяй». Вот я и проверю.
После этих жестоких, но необходимых слов в Больничном крыле воцарилось молчание. Ал-Сев вновь уткнулся носом в колени, периодически при этом всхлипывая. Гарри молча наблюдал за сыном и разрывался между двумя желаниями: уйти, оставив мальчишку переваривать услышанную информацию, и прижать к себе со словами: «Все будет хорошо».
Все больше склоняясь ко второму варианту, Гарри встал и вышел из Больничного крыла, намереваясь договорить с сыном позже. Так как он опасался того, что все его последующие слова перечеркнут весь воспитательный эффект напрочь.
Осознав, что его оставили одного, Ал-Сев уткнулся в подушку и разревелся от души. Он плакал от обиды на самого себя: он прекрасно понимал, что отец прав, что это было верхом глупости и подлости по отношению к наставникам. Ведь они все ему рассказывали о своих экспериментах, даже о тех, на которых он, Сев, не присутствовал. Но больше всего его угнетало обещание отца. Ведь летом он сказал, что не будет применять к нему легилименцию, так как не хочет причинять лишней боли… А теперь? Боли Ал-Сев не боялся, у него с детства высокий болевой порог, этот факт подтверждало и то, что он сейчас находился в сознании. Его пугало недоверие… «Доверяй, но проверяй!» – эхом отдавалось у него в голове. Он помнил, как из разговора родителей он услышал фразу «доверие утратить легко, а восстановить сложно». И теперь ему предстояло в этом убедиться.
К мальчику пару раз подходила мадам Помфри, но он упрямо отвечал, что все в полном порядке и что плачет от боли в руке, однако, принимать снотворное отказался наотрез.
– Все в порядке, – немного раздраженно проговорил Поттер-младший, когда почувствовал, что кто-то сел на кровать, слегка потеснив его ноги.
– Состояние твоей подушки говорит об обратном, – саркастично ответил Снейп.
– Ой, простите, профессор, – быстро сориентировался Ал-Сев и, стянув полотенце со спинки кровати, постарался привести себя в порядок.
– Я так понимаю, что Гарри уже здесь был? – мальчик удрученно кивнул. – И что же вызвало такую бурную реакцию? Годовой запрет на посещение лаборатории?
– Если бы, – тяжело вздохнул Поттер-младший и рассказал о своем наказании.
– Легко отделался…
– Вы так считаете? Папа говорил, что доверяет мне, а теперь – нет…
Снейп усмехнулся:
– Кретин тот, кто пытается тебя убедить, что Гриффиндор – не твой факультет. В порыве эмоций ты понял лишь вторую часть отцовского высказывания: «проверяй», а о доверии ты так и не услышал…
– Вы, правда, считаете, что папа мне по-прежнему доверяет?
– Могу сказать точно, что он тебе доверяет, – хмыкнув, ответствовал Снейп. – И именно поэтому наказал тебя именно так: он дает тебе свободу действия, не контролируя тебя ежеминутно. Если бы он утратил доверие, то наложил бы на тебя следящие и сигнальные чары, но он этого не сделал. А если бы совсем не доверял, то заставил бы принести Нерушимую клятву. – Ал-Сев ловил каждое слово профессора, и хватался за них, как за спасательный круг во время шторма. – Я вижу, что ты пришел в норму и теперь способен адекватно воспринимать обращенную к тебе речь?
– Да, спасибо, – искренне поблагодарил Поттер-младший, но память ему подкинула ту часть разговора с отцом, которая касалась его наставников.
– О доверии отца ты беспокоишься, а вот о душевном состоянии – не очень… Видел бы ты его лицо, когда он сидел около твоей кровати. – Мальчишке вмиг стало стыдно. – Надеюсь, ты додумался извиниться перед ним?
– Нет, – выдавил из себя Поттер-младший, но тут же добавил. – Я обязательно это сделаю. И… Вы простите меня, пожалуйста…
– За что? – приподняв бровь, спросил Северус.
«Они что, сговорились?» – недовольно подумал Ал-Сев, но в этот раз он определенно знал, за что он должен просить прощения и воспроизвел слова отца, добавив от себя то, что вел себя, как последний эгоист.
– Если тебе требуется мое прощение, то я тебя прощаю. – Мальчишка удивленно уставился на своего наставника. – А ты чего ждал? Нотаций, ругани, физических воздействий? – Сев неуверенно кивнул. – Именно поэтому ничего из этого не будет. Выволочку тебе уже устроил тебе твой отец, и, судя по состоянию, в котором ты находился перед моим приходом, выволочку основательную. Твои извинения говорят о том, что ты самостоятельно или под воздействием кого-то понял неэтичность своего поступка по отношению ко мне и Лонгботтому. К чему повторяться дважды?
– А…
– Что?
– Как-то папа сказал, что за хорошие поступки меня будут хвалить, а за плохие – наказывать…
– Стоит признать, что в голову твоего отца приходят умные мысли. Когда мы с ним сидели около твоей кровати, он изрёк еще одну: зельеварение, как и жизнь, не прощает ошибок. Так вот, считай, что за меня тебя наказала жизнь. Я полагаю, что мадам Помфри тебя проинформировала о том, что доступ в лабораторию тебе запрещен минимум на 2 месяца. – Сев подтверждающе кивнул. – По-моему, это само по себе наказание. Если я ничего не путаю, то именно этого ты боялся летом больше всего. Я не собираюсь тебя наказывать, а вот разбора ошибок тебе не избежать. Может быть, ты сам проанализируешь? И когда я говорю – проанализируешь, то я имею в виду ошибки, касающиеся технологии приготовления зелья, или техники безопасности.
– Я работал с неизвестным зельем, находясь в лаборатории один…
– Принято, дальше…
– Судя по взрыву котла, я добавил слишком много ингибитора.
– Не принято, – отрезал Северус. – При разработке зелья это распространенный вариант.
Ал-Сев судорожно стал перебирать в голове события рокового вечера:
– Горелку нужно было потушить магически и выставить щит, но я просто устал.
– Отсюда вывод?
– Работать только тогда, когда голова хоть что-то соображает?
– Относительно принято, – хмыкнул Снейп, услышав формулировку Поттера-младшего. – Еще?
– Не знаю, – честно признался мальчишка.
– При работе с опасными зельями категорически нельзя закатывать рукава! Как ты мог убедиться, все ожоги, которые ты получил через одежду, уже зажили. – Сев согласно кивнул и поклялся отучить себя от этой дурацкой привычки. – А при взрыве котла к эпицентру взрыва принято поворачиваться спиной, или на крайний случай закрывать лицо руками. Жаль, что Лонгботтом вам этого не объяснил.
– Объяснил, только…
– Только ты устал, и об этом мы тоже уже говорили. Далее… Если бы ты не назвал себя эгоистом за то, что не известил о своих исследованиях, то услышал бы это от меня. Но самокритика гораздо лучше, чем критика. А теперь, – Северус извлек из кармана мантии дневник своего подопечного: – Открой последнюю страницу своего дневника, внимательно ее прочитай, а затем самое начало…
Поттер-младший принялся изучать свой дневник, и через три минуты он воскликнул:
– Вот я кретин!
– Весьма похвально, – хмыкнул Северус.
– Нет, ну ведь это действительно так, как можно было подбирать ингибитор под адонис, если его действие и так замедлено?!
– Вот именно…
– Одноименные ингибиторы не подходят, – авторитетно изрек Ал-Сев. – Значит, нужно подбирать под чабрец.
– Думаешь? – прищурившись, проговорил Снейп.
– Ну, это же очевидно…
– Даже слишком очевидно, – с этими словами Северус положил перед мальчишкой готовый рецепт зелья.
– Это финальный результат? – не веря своим глазам, спросил Сев.
– Мыши еще нас пока не отблагодарили, но масса осадка равна требуемой…
– Здорово!
– Только не здорово, что это произошло такой ценой, – Северус кивнул на руку мальчика и, немного помолчав, добавил: – Будь добр, сделай третий экземпляр пергамента с обещаниями для меня.
Ал-Сев немного удивился, но, не говоря ни слова, взял в руки чистый пергамент и старательно вывел текст, который потребовал от него Гарри некоторое время назад, и протянул наставнику. Снейп бегло прочитал и, спрятав в карман своей мантии, изрёк:
– У тебя левая рука сильно отстает от правой, а любой уважающий себя зельевар должен быть амбидекстралом.
– Я буду тренироваться, – клятвенно пообещал Ал-Сев и понял причину, по которой у него вполне пристойно получалось писать левой рукой.
– К тому же, у тебя все равно нет выхода, – покачал головой мужчина, но тут же надел на себя строгую маску. – В этот раз за меня тебя наказала жизнь…
– А в следующий раз вы? – нерешительно спросил Поттер-младший.
– Пожалуй, я прислушаюсь к мистеру Томасу и в следующий раз, как любимого ученика, выпорю тебя розгами. – Ал-Сев сначала потрясенно уставился на профессора, не веря своим ушам, затем его лицо приняло озадаченный вид, а затем он робко улыбнулся. – Первый раз вижу человека, которого радует перспектива порки, – хмыкнул Северус.
– Нет, профессор, просто в этот раз я услышал всю фразу целиком, – в это раз Сев улыбнулся уже более смело.
– А ты быстро учишься…
– Жаль, что на своих ошибках, – раздался голос вошедшего Гарри. Поттер-старший был удивлен такой картиной: он никак не предполагал, что по возвращении увидит сына в хорошем настроении. – Я вижу, у вас тут милая беседа…
– Надеюсь, продуктивная, – с сомнением в голосе сказал профессор и испытующе посмотрел на мальчика. – Не так ли, Альбус-Северус?
– Так, – машинально ответил Поттер-младший и неожиданно понял, к чему клонит его наставник. – Пап, прости меня за то, что заставил тебя волноваться и нарушил свое обещание. Я постараюсь, чтобы такого больше не повторилось.
– Я надеюсь, – серьезно ответил Гарри. – Но своего решения относительно твоего наказания я не изменю.
– И не надо, – решительно заявил Ал-Сев и, чуть помедлив, добавил: – Пап, ты – самый лучший!
*~*~*~*~*~*~*~*~*
По дороге к антиаппарационному барьеру Гарри спросил:
– Если честно, я очень опасался за ваш разговор с Севом, памятуя свои школьные годы… Я не помню ни одного ученика, который бы улыбался после вашей воспитательной беседы.
– Начнем с того, что ты вообще не видел слизеринцев после беседы со мною.
– Это так…
– А, во-вторых, некоторые ученики понимают все с первого раза. И Альбус-Северус к ним, несомненно, относится. Я доступно выражаюсь?
– Полагаю, что да, – улыбнулся Гарри, догадываясь о том, что их «выговоры» приблизительно совпали. И что Сев, скорее всего, вовремя извинился, чем обезоружил профессора.
– А, в-третьих, видимо, старею, раз на меня стали действовать детские слезы, – и, переступив границу барьера, спросил: – Совместная аппарация? – Через несколько мгновений оба мага были уже недалеко от дома.





Глава 13. Семейные устои.

Все последующие дни Гарри с ужасом ждал возвращения Джинни из командировки. Но, вместе с тем, он безумно по ней скучал.
Вопреки ожиданиям, Джинни вернулась на несколько часов раньше, Гарри как раз убирался в доме, причем делал это по-маггловски, так как свято верил в то, что эффективность такой уборки в разы выше. Он потом возблагодарит Мерлина за то, что Джиневра появилась в тот момент, когда он протирал полы в их спальне.
– Ой, привет, – смутился Поттер и растеряно бросил тряпку в ведро. – Ты уже вернулась?
– Нет, это мираж, – сердито буркнула Джинни и взмахом палочки отлевитировала чемодан на кровать.
– Понятно… – растеряно проговорил Гарри. – Правда, я планировал до твоего прибытия привести дом в порядок.
– Ну, прости, что нарушила твои планы.
– Наоборот, я даже рад! – мужчина двинулся навстречу жене и попытался ее обнять, но та с легкостью уклонилась
– Что-то часто я твои планы стала нарушать? Не так ли?
– Ты о чем?
– О нашем сыне… – Джинни многозначительно посмотрела на супруга. А Гарри удрученно кивнул и, взмахнув палочкой, наложил заглушающие чары на комнату. – Тебе не кажется, что я имею такое же право знать о том, что с ним происходит, как и ты?
– Абсолютно с тобой согласен.
– По твоим поступкам этого не скажешь! – Глаза Джиневры гневно сверкнули. – Почему я через третьи руки должна узнавать о произошедшем в Хогвартсе? Я думала, что между нами нет секретов.
– Я не хотел тебя волновать, ведь командировку ты не отменила бы, а помочь все равно ничем не смогла бы, – Гарри заискивающе посмотрел на жену, втайне надеясь, что этого аргумента будет вполне достаточно.
– А о чьем благополучии ты беспокоился, когда не довел до моего сведения, что Ал-Сев и в прошлом году ночью работал? И где?! В Тайной комнате!!!
Удивлению Гарри не было предела, если он догадывался, откуда Джинни могла узнать о самом факте нарушения, то источник информации про Тайную комнату он даже предположить не мог. Не Ал-Сев же, право слово, сам себя заложил.
– Да, милый, я много чего знаю, вопреки твоему желанию. Неужели у тебя ничего не екнуло, когда ты узнал про Тайную комнату?! Неужели ты забыл, что там произошло? Что мы чуть не погибли вместе с тобой! – Поттер совсем уже собрался ответить про василиска. – А вдруг там осталась какая-то остаточная магия?! Мало ли кто там еще водится! И что мальчишка получает за свой проступок?! «Ай-яй-яй, больше так не делай?!» – Джинни притворно погрозила пальцем. – И это в 13 лет, когда он полностью осознает свою вину?!
– Я обещал…
– Ты обещал не ругать Тедди! И не делай такие удивленные глаза! Не забывай, что Джордж Уизли все еще мой брат! – прорычала Джинни. – Да, я слышала ваш разговор от самого начала до самого конца! И я до сих пор жалею о том, что не вмешалась тогда! Потому что в произошедшем виноват ты и только ты! Более того, Гарри, ты не удосужился даже оповестить меня об этом! Как будто я и не мать вовсе, а так, чужая женщина, просто мимо проходила.
– Ты же знаешь, что…
– Да молчи уже! – резко прервала Джиневра, и Гарри покорно последовал данному указанию, чтобы не нарваться на какое-нибудь неприятное заклинание. – Защищал его все время, из угла вытаскивал. «Пусть ребенок занимается, раз нравится». А он-то тебя в счет не ставит, раз ведет себя подобным образом. Вот не удивлюсь, если ты ему опять только пальцем погрозил.
– Это. Не. Так. – отчеканил Гарри.
– Ну конечно, возможно добавил, что это был очень дурной поступок, просто глупый! К Джеймсу ты очень строг, а вот по отношению к Ал-Севу ты мне напоминаешь моего папу, который и ругаться-то не умеет.
– Джинни, послушай, – Гарри заставил жену обратить на себя внимание. – Я полностью согласен со всем, что ты сказала, кроме одного. В этот раз я был с Севом строг, не меньше, чем с Джеймсом. Я взял с него обещания в письменном виде и повесил над его кроватью в школе и дома, чтобы он постоянно об этом помнил. Кроме того, я пообещал применить к нему легилименцию на Пасхальных каникулах, чтобы проверить, как он умеет держать данное слово…
– ЧТО?! Гарри Поттер, да ты в своем уме вообще-то?! – Джинни нервно заходила по комнате, отчаянно борясь с желанием залепить дражайшему супругу пощечину. – Лезть в мозги собственному ребенку! Это же как нужно его не уважать! Все имеют право на личное пространство! Да для детей есть масса других наказаний!
– Мне тоже нелегко далось это решение… Надеюсь, с тем, что наказание должно соответствовать проступку, ты спорить не будешь?! – Джинни отрицательно помотала головой. – Ты знаешь мой подход к воспитанию – минимум физического воздействия, максимум пользы. Мой излюбленный метод – «лишение удовольствия» в данном случае не сработает.
– Интересно знать – почему?– миссис Поттер скрестила руки на груди и вопрошающе уставилась на мужа.
– Все просто: работа в лаборатории ему противопоказана в ближайшие два месяца. Это уже само по себе суровое наказание для Сева. Идем дальше, ограничение свободы в виде домашнего ареста для него вообще не наказание. Согласна?
– Пожалуй…
– Остается только физическое воздействие.
– Легилименция – это магическое воздействие, – запротестовала Джинни.
– Ну, что ты предлагаешь? Выпороть? – устало спросил Гарри.
– Не знаю, – вздохнула Джиневра и отвернулась. – В любом случае несколько механических ударов по мягкому месту – это лучше, чем вмешательство в ментальное поле ребенка!
– Хорошо, тогда я объясню, почему я отверг и этот вариант, – терпеливо проговорил Гарри.
– Можно подумать, что ты его всерьез рассматривал…
– Представь себе… – развел руками Поттер. – Когда я только узнал о случившемся, у меня у самого зачесались руки, если не выпороть, то хорошенько встряхнуть точно. Но когда я его увидел всего перебинтованного, это желание мгновенно улетучилось. К тому же, правая рука у него болеть будет еще очень долго – считай это тем же физическим воздействием. Наказывать физически, когда он и так испытывает боль – это изуверство. А ждать, пока пройдет рука, и лишь затем наказать – изуверство вдвойне, так как ожидание трепки – всегда гораздо хуже самой трепки.
– А залезть ему в мозги да еще с отсрочкой до Пасхальных каникул – это не изуверство?
– Нет, конечно. Здесь как раз все логично, – заметил Гарри. – Легилиментить его сейчас смысла нет никакого, потому что он даже если захочет нарушить обещание, то не сможет. А вот до Пасхальных каникул его может потянуть на приключения, поэтому наказание придется как нельзя кстати. К тому же, как еще я могу проверить, умеет ли наш сын держать обещания?
– А Карта Мародеров тебя уже не устраивает?
– И все вечера просиживать за картой? – усмехнулся Гарри. – Не ты ли мне только что говорила о личном пространстве?
Джинни ненадолго замолчала, очевидно, переваривая услышанную информацию, а затем выдала:
– Интересно, и почему ты всегда оказываешься прав?
– Ну так что, мир? – спросил Гарри и предпринял попытку поцеловать жену.
Джиневра легонько отстранилась:
– Почти… Сейчас, только отправлю кричалку в Хогвартс, чтобы она утренней почтой дошла.
– Но, Джи..
– Я все знаю, но считай это моим наказанием, хотя я с ним еще на каникулах поговорю!
– Признайся, что этим ты хочешь отомстить мне? – усмехнулся Гарри.
– И не скрываю.
– Тогда единственный результат, который ты получишь – это перепугаешь детей.
– Посмотрим… – миссис Поттер села за стол и увлеченно стала писать письмо.
– Ладно, работай, а я пойду, соображу что-нибудь на ужин…
Однако он опоздал, над ужином уже трудился Северус. Судя по запаху, профессор планировал отбивные под каким-то ему одному известным соусом, а на гарнир предполагался рис.
– Моя помощь нужна? – поинтересовался Гарри.
– Когда вода закипит, опусти рис и следи, чтобы он не слипся.
– Не ожидал, что вы возьметесь за ужин…
– А я не ожидал, что вы так быстро поговорите, – Снейп усмехнулся. – Уж больно многообещающая была кричалка.
– Джинни – она, как огонь: вспыхнет и тут же погаснет. Просто нужно знать, где ответить понастойчивее, а где «вовремя заткнуться». – Северус одобряюще кивнул и принялся натирать на мелкой терке лимонную цедру.
Ужин в семье Поттеров прошел в мирной домашней обстановке, как будто и не было никаких разногласий, а кулинарные изыски Северуса были оценены по достоинству.
*~*~*~*~*~*~*
За завтраком Ал-Сев сидел рядом со своей кузиной и усиленно повторял Нумерологию, готовясь к семестровой контрольной. Несмотря на то, что накануне он провел неплохую работу и прочитал нужные главы учебника, один параграф был ему не совсем понятен.
– Ты дочитал? – осведомилась Рози, которая по договоренности переворачивала страницы, так как в отличие от Сева у нее были обе руки здоровые.
– Нет еще, два абзаца осталось, – девочка притворно вздохнула и стала перечитывать текст, который по ее мнению она знала хуже всего.
В этот самый момент в Большой зал влетели совы, доставляющие утреннюю почту.
– Не понял, – в растерянности проговорил Джеймс, увидев среди сов сипуху, принадлежащую Джинни, с кричалкой в клюве. Джей-Си был в растерянности, он знал, что ничего плохого не совершал, да и сам по себе факт был из ряда вон выходящий. Когда же сова пролетела мимо него и уселась напротив брата, Джеймс был удивлен вдвойне. Спустя мгновения Большой зал наполнился громким голосом Джинни:
«Альбус-Северус! Я возмущена твоим безрассудством! Чем. Ты. Вообще. Думал?!..» – Ал-Сев крепко сжал вилку и покаянно слушал отповедь мамы, повторяя про себя ее слова про глупость, безрассудство, неуважение к декану и серьезный разговор по возвращении домой. Стоит отметить, что в самом конце тон миссис Поттер смягчился, и она пожелала всем детям удачи на контрольных.
Когда кричалка рассыпалась на кусочки, Сев попросил:
– Переверни страницу, я дочитал.
– Сев, все нормально, тетя Джинни за тебя просто сильно переживает…
– Знаю, – кивнул мальчик. – Переверни страницу, пожалуйста.
– Не расстраивайся…
– Ты страницу перевернешь или нет?! – и так как Рози не торопилась выполнять его просьбу, сделал это сам.
– Ты не можешь делать вид, что ничего не произошло, – осуждающе покачала головой Уизли.
– Если я не дочитаю параграф, то завтра я получу такую же от папы…
– Не говори ерунды, ты же знаешь, что дядя Гарри категорически против кричалок…
– Вот именно! – сказал Ал-Сев так, что на него обернулась добрая половина студентов. И, встав из-за стола, направился к выходу из Большого Зала. Он и не собирался делать вид, что ничего не произошло… Его волновало не то, что мама отчитала его на весь Хогвартс, в конце концов, это не такая уж и редкость в школе, наверняка каждый ученик хоть раз за 7 лет получал такое письмо. Его беспокоил сам факт кричалки – он прекрасно помнил, как родители чуть не поругались из-за этого, когда Джеймс на первом курсе как-то набедокурил в кабинете Трансфигурации. И он четко запомнил отцовские слова: «Дома можешь сказать ему что угодно и подзатыльник дать, и по пятой точке хлопнуть! Но незачем позорить ребенка на весь Хогвартс! Вспомни себя на его месте!» На этом конфликт был исчерпан. Что же произошло между родителями, раз мама пошла против папы? За размышлениями Поттер-младший не заметил окриков:
– Да стой же ты! – Сев остановился, когда старший брат буквально дернул его за мантию.
– Стою… – Джеймс отвел брата в небольшой закуток и прижал к стене.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Понимаю, что я получил кричалку, – Ал-Сев сейчас мечтал добраться до кабинета Нумерологии и дочитать начатый параграф. – Понимаешь, кричалка – это такое письмо, которое получает ученик от родителей, если делает что-то нехорошее.
– Прекрати язвить, – отрезал Джеймс, и его лицо приняло серьезный вид. – Я не получил кричалку даже тогда, когда раздел Малфоя в прошлом году. А уж что устроил мне папа по приезде на Пасхальные каникулы, надеюсь, напоминать не нужно? – Сев отрицательно помотал головой, да и Джей-Си с удовольствием забыл бы ту взбучку, но не мог. – Мне кажется, что дома не всё в порядке.
– Какое совпадение… Мне почему-то тоже так кажется.
– Еще слово в таком тоне, и я тебе нос расшибу по-маггловски! – зарычал Джеймс.
– Что ты от меня хочешь?! – в ярости крикнул Сев. – Да, я виноват, да, они поругались из-за меня! И что, меня теперь убить?!
– Ну вот вы где! – обрадовалась Лили. – Сев, Джейми, это все из-за меня…
– Что из-за тебя? – не понял Джеймс.
– Севу кричалку из-за меня прислали, – объяснила девочка. – Это я маме написала про то, что с ним случилось.
Ал-Сев ненадолго задумался, а затем прижал к себе Лили здоровой рукой и ласково улыбнулся:
– Лили, солнышко, так ты – самая лучшая сестренка на свете! Представляешь, если бы ты не написала маме, а она все узнала бы только по возвращении домой?
– Тогда я папе не позавидовал бы, – хихикнул Джеймс. – Зато я, кажется, знаю, что нужно делать.
– Что?! – в унисон спросили Сев и Лили. Но ответом им послужил звон колокола.
– Вот тролль, на Трансфигурацию опоздаю, – выругался Джеймс. – За обедом расскажу, – и сломя голову побежал на урок.
– Повторил Нумерологию, называется, – проворчал Сев. – А у тебя сейчас что?
– Зелья, – улыбнулась девочка. – Между прочим, контрольная.
– У меня тоже, удачи тебе! И не забудь, что в стандартном варианте «Перечного» ромашка не используется. Иначе профессор Лонгботтом посчитает это ошибкой.
– Ладно-ладно, – отмахнулась Лили. – А ты поторопись, профессор Смитт может снять баллы… На тебя и так старосты косо смотрят.
*~*~*~*~*~*~*
За обедом Джеймс выложил свою идею примирения родителей, которая заключалась в написании писем:
– Лил, ты напишешь письмо папе и скажешь приблизительно то же, что и нам, – девочка уверенно кивнула. – А ты Сев, напишешь письмо маме с извинениями.
– Я и без тебя его написал бы, а ты что будешь делать?!
– А я напишу им обоим… - Джеймс хитро улыбнулся, явно представив реакцию родителей на их письма. - К вечеру чтобы письма были готовы, и, Лили, не забудь про тренировку.
~*~*~*~*~*~*~*
После обеда Сев в спальне засел за письмо… Дело не клеилось – вокруг него валялось уже семь скомканных пергаментов, отчаявшись, он улегся на кровать и отвернулся к окну. Именно в таком паршивом настроении его и застал Майк, вернувшийся с дополнительных занятий по Чарам:
– Сев, ты все грузишься?
– Нет, – Поттер-младший уселся на кровати. – Просто, понимаешь, мне обидно.
– Ну, кричалка – это обидно, но ведь все по делу… Не смертельно, – философски заметил Майк.
– Знаешь, больше всего в этой ситуации я виноват перед профессором Лонгботтомом и перед профессором Снейпом, а от них я даже выговора не получил, как такового… Мама вот и та грозит всеми карами египетскими…
– А чего ты ждал? Профессор Лонгботтом сам чувствует себя виноватым в произошедшем, поэтому и не ругался, – Майк тяжело вздохнул, отчетливо вспоминая лицо своего декана на следующий день после происшествия. – Да и Снейп тоже, наверное. Ведь он мог бы тебя остановить, и зуб даю, что ты не посмел бы ослушаться! Так что смысл тебя ругать за их собственные ошибки?
– Я не задумывался об этом…
– Ну вот, а то, что происходит между тобой и родителями – это уже ваше дело. Они за тебя очень переживают, – взгляд Майка скользнул по пергаменту с обещаниями. – И знаешь что, Сев? Если ты еще раз ночью куда-нибудь из гостиной сунешься, я тебя здорово поколочу!
Ал-Сев засмеялся:
– Меня сегодня все хотят побить, – и, немного подумав, добавил: – Майк, спасибо тебе.
– Точно псих, – фыркнул Томас-младший, и вытащил из тумбочки тетрадь по Трансфигурации и свиток чистого пергамента. – На послезавтра МакГонагалл назначила контрольную, мы с Роуз в библиотеку. Ты с нами?
– Ага, только сначала письмо напишу…
Разговор с другом придал Севу уверенность, и в считанные минуты он написал письмо маме, которое, по его мнению, должно поспособствовать примирению родителей.
*~*~*~*~*~*~*~*
Следующим утром за завтраком в доме Поттеров царила веселая обстановка благодаря полученным письмам из Хогвартса:
– Видишь, Джинни, я был прав, – улыбнулся Гарри. – Все, чего ты добилась этой кричалкой – это насмерть перепугала детей нашей возможной ссорой.
– Зато мы кое-что выяснили, – удовлетворенно ответствовала женщина.
– Что же?
– Что у нас замечательные дети, которые за нас переживают так же, как и мы за них, – ответила Джинни, в третий раз перечитывая письмо от младшего сына. – И то, что Альбусу-Северусу капитально промыли мозги, раз до него наконец-то дошло, что я на него всегда ворчала из-за того, что очень за него беспокоюсь.
– Это он написал? – удивился Гарри. – Растет парень… Кстати, Лили спрашивает, не против ли мы, если она пригласит к нам на Рождество Аманду, ведь все первокурсники Гриффиндора разъедутся на каникулы.
– А мы против?
– Разумеется, нет. Рождество в Хогвартсе – это здорово! Но ничто не заменит праздника в кругу семьи, – философски заметил Поттер. – Вечером отвечу, у меня сегодня очень ответственный день – открытая тренировка у первокурсников. Будет все начальство...
Но Гарри беспокоился зря: ребята продемонстрировали высокий класс боевой подготовки и дисциплины, чем порадовал начальство Аврората. И это была его первая маленькая победа как преподавателя Защиты.
*~*~*
Время до Рождественских каникул пролетело незаметно. Апробация экспериментального зелья на мышах позволила установить необходимый режим лечения пациентов, и Невилл со Снейпом занялись бумажной волокитой. Оказалось, что за эти двадцать с лишним лет процедуру патентования усложнили до невозможности. Первые три попытки были немилосердно отклонены работниками Министерства с грифом «Оформление не соответствует стандарту». Северус даже проворчал, что неудивительно, что не всякий зельевар стремиться получить патент на свое изобретение.*
Первые семестровые экзамены в преподавательской жизни Гарри прошли очень хорошо: ни один из его подопечных не получил серьезных повреждений на дуэли с действующим аврором. А это означало еще одну, и теперь уже не маленькую, победу. Единственным минусом было то, что на последнем из экзаменов Гарри сильно простыл, и его болезнь перетекла-таки в бронхит, несмотря на все усилия Снейпа.
У ребят успехи были не столь радужными, как у взрослых: Лили и Джеймс получили «Слабо» за контрольную по «Истории магии» и «Удовлетворительно» по ряду предметов. Ал-Сев этот семестр также закончил хуже некуда (во всяком случае, для себя) с удовлетворительными оценками по «Прорицаниям», «Нумерологии» (сказался недочитанный параграф) и «Рунам». По дороге домой Роуз пытался наставить кузена «на путь истинный», но Сев прекрасно понимал причину своих «успехов», поэтому отмалчивался, пока у него были силы. Через три часа его силы иссякли: он оставил Роуз и Майка вдвоем, нашел купе Лили сотоварищи и, примостившись в уголке, благостно задремал, несмотря на то, что обстановка, царящая в купе, к этому не располагала.
*~*~*~*~*~*~*~*
За семейным обедом Ал-Сев неожиданно вспомнил, что мама ему обещала серьезный разговор, и очень удивился тому, что она отложила его «на потом».
– Не дом, а лазарет какой-то, – проворчала Джинни, когда Лили в очередной раз громко хлюпнула носом.
– А все потому, что кое-кто заставил нас на морозе тренироваться, – проворчала девочка и недвусмысленно покосилась в сторону старшего брата.
– Он сам поплатился за это, сорвав голос, – заметил Сев.
– Нечего на нас орать было.
– Не заорешь тут, – просипел Джеймс. – Когда половина из вас проспали тренировку.
– Тише, родной, тебе нужно как можно меньше говорить.
– Джеймса даже Силенцио не остановит, – проворчал Ал-Сев.
– Заткнись, – зло прошипел Джей-Си и рефлекторно толкнул брата, случайно задев его обожженную руку. Сев болезненно скривился, закусил губу и почувствовал, что по правой щеке побежала слеза. – Прости, я не хотел, – попытался оправдаться Джеймс, наткнувшись на колючий взгляд отца. – Я на самом деле не хотел, Сев, прости…
– Все в порядке…
– Нет, не в порядке, – ответил Гарри и протянул сыну платок. – У тебя кровь пошла из носа.
– Зелье не нужно, – запротестовал Ал-Сев, заметив, что отец направился в лабораторию.
– Совершенно верно, – согласился Северус. – Кровь скоро остановится.
И действительно, меньше, чем через полминуты, мальчишка уже вернулся к обеду, забыв о происшествии.
Убедившись, что с братом все в порядке, Джеймс, не доев, вышел из-за стола. Скоро его примеру последовали и девочки, которые умчались разбирать вещи. Северус тоже не планировал долго засиживаться за столом и отправился в лабораторию изучать привезенные Ал-Севом документы.
Сам же Ал-Сев медленно, но верно поглощал содержимое своей тарелки. Джинни с сочувствием смотрела на младшего сына и поняла, что не в состоянии устроить больному ребенку разнос. Она отчетливо вспомнила себя в шестилетнем возрасте, когда сломала ногу, упав с метлы, на которой она летала вопреки запретам Молли. И тогда миссис Уизли вместо того, чтобы отругать непослушную девчонку, крепко прижала ее к себе.
– Мам, – нерешительно начал Ал-Сев, справившись с солидной порцией спагетти. – Теперь мы одни и…
Не дав ему договорить, Джинни подошла к сыну сзади и, обняв, поцеловала в макушку.
– Мам…
– Я слишком тебя люблю, чтобы ругать, когда ты в таком состоянии.
– Но, в кричалке…
– В письме ты меня убедил, что осознал свою ошибку, – улыбнулась Джинни, а Гарри одобряюще подмигнул сыну. – Иди, отдыхай, страдалец.
Ал-Сев облегченно выдохнул: «Мама – она такая отходчивая!» И он постарался отогнать от себя мысли о том, что ему скажут отец и профессор Снейп, когда узнают о его оценках за контрольные.
_
*- автор честно признается, что абсолютно не знаком с реальными медицинскими исследованиями. Посему личный взгляд автора на происходящее в магическом мире таков: сперва испытания на каких-либо подопытных животных, затем патентование, а затем клинические испытания на пациентах (с согласия родственников). И лишь затем широкое применение изобретенного зелья. Ведь магический мир может отличаться от маггловского?



Глава 14. Рождество в семействе Поттеров.

Переживания Сева относительно грядущих нагоняев оказались не надуманными: если Гарри сказал, что руны и нумерологию он сам даже и не изучал, а прорицание – не тот предмет, из-за которого стоит расстраиваться, то профессор не был так позитивно настроен. Проветрив помещение после приготовления усовершенствованного «Перечного зелья», Северус попросил своего незадачливого подопечного зайти в лабораторию. Ал-Сев первым делом подошел к столу, на котором стояли клетки с подопытными мышами.
– Они все здоровы? – поинтересовался мальчик и, получив утвердительный ответ, недоуменно спросил: – Тогда почему вы их не уберете из лаборатории?
– Потому что абсолютно здоровые мыши могут пригодиться для испытания других зелий, – терпеливо объяснил Снейп. – Ты же не думаешь, что это последнее, над чем мы работаем.
– Конечно, нет…
– Скажи мне, пожалуйста, почему ты решил запустить учебу?
– Я не…– Ал-Сев хотел было сказать, что это не так, но в последний момент передумал. – Профессор, не всем быть отличниками, но ведь по основным предметам у меня все в порядке.
– По основным предметам школы, может быть, но не по основным предметам, необходимым для должного знания Зельеварения.
– Без Прорицаний я не смогу сварить зелья? – не подумав, ляпнул мальчик таким тоном, каким обычно отвечал Джеймсу, но тут же осекся.
– Нарываетесь, мистер Поттер, – зловеще прошептал Снейп. – Если будешь продолжать в таком же тоне, то…
– Простите, – не дав договорить наставнику, поспешно извинился мальчик и стыдливо опустил голову. – Я немного перенервничал из-за предстоящего разговора с мамой… Она могла устроить мне хорошую трепку.
– Вполне заслуженную, стоить заметить, – не меняя интонации, продолжил Северус, но затем, немного успокоившись, соизволил пояснить: – Прорицания тебе действительно не помогут в Зельеварении, а Нумерология и особенно Руны – важные спутники зельевара, так же, как и Гербология.
– Я в Рунах часто путаюсь, да и вообще не понимаю тупое заучивание непонятных картинок, к тому же профессор Уоррингтон толком ничего не объясняет: «Смотрите учебник – там все понятно!»
– Не смей критиковать преподавателей в моем присутствии, – резко прервал маг. – Руны тебе просто необходимы! Множество древних книг по зельеварению написано именно рунами. Про Нумерологию объяснять нужно?
– Тут все и так понятно, – вздохнул мальчик. – Просто я не успел подготовиться.
– Разумеется, времени в больничном крыле тебе не хватило?
– Я готовился к другим предметам: Трансфигурации, ЗОТИ, Чарам, – запротестовал Сев.
– И, тем не менее, по двум из трех предметов у тебя оценки на балл ниже, чем в прошлом году…
– Но в прошлом году и предметов было меньше, – все же пытался отстоять себя Сев, хотя полностью осознавал свою неправоту.
– Допустим… Зайдем с другой стороны: тебя самого устраивает такое положение вещей?
– Нет! – неожиданно даже для самого себя выкрикнул Поттер-младший. – Я знаю, в чем причина. Папа вообще сказал, что он удивился, как я успевал в этом семестре, и что он…
– Сбавь тон! – отрезал Северус и приблизился к своему ученику. – Сейчас речь не о твоем отце, а о тебе. И меня уже радует, что ты своими оценками не доволен. А теперь вспомни наш разговор о том, что твои увлечения не должны мешать учебе.
– Помню, – угрюмо ответил мальчишка. – Обещаю, что так оно и будет впредь.
– Надеюсь, что эту тему нам затрагивать больше не придется… Но, как ты справедливо заметил, не всем суждено быть отличниками. И я не ожидаю от тебя отличных оценок по всем предметам, – Северус не без удовольствия отметил, как с облегчением вздохнул мальчик. – Но Зельеварение, Гербологию, Нумерологию, Уход за магическими существами и Руны ты обязан знать на «Превосходно»! Остальные предметы изучай так, как позволяет тебе твое самолюбие, но в пределах проходного балла. Понятно?
– Да, сэр, – улыбнулся мальчишка. – Вы сейчас говорите, как папа. Только он Джей-Си так всегда говорит: «Если хочешь быть аврором, то должен знать Чары, Трансфигурацию и Зелья на «Превосходно», иначе будет очень сложно».
«Хотя сам на четвертом курсе имел по этим предметам отметки, разительно отличающиеся от превосходных», – язвительно подумал Снейп, но вслух не стал этого говорить, а вместо этого отошел к стеллажам и с одной из полок достал тетрадь, которая была исписана рунами, и толстый словарь «Древних рун».
– Раз на каникулах путь в лабораторию для тебя закрыт, будешь подтягивать руны и зелья одновременно, – маг указал мальчику на тетрадь. – Здесь зашифрованы весьма любопытные рецепты зелий. Надеюсь, что к этим «картинкам» ты проявишь определенный интерес.
– Главное в работе – правильная мотивация, – усмехнулся Поттер-младший.
– Совершенно верно, поэтому… – но договорить Снейпу не пришлось, так как на пороге лаборатории появился Гарри.
– Сев, выручай, понаблюдай за девчонками, чтобы они от усердия половину игрушек не переколотили и не порезались.
– С удовольствием, – улыбнулся мальчишка и, получив разрешение профессора и прихватив с собой ценные записи, удалился из лаборатории.
*~*~*~*~*~*
В преддверии праздника в доме все стояло верх дном: Гарри, Джинни и Мари-Виктуар, которая в этом году встречала Рождество вместе с Поттерами, колдовали над праздничным ужином. Если быть до конца откровенным, то готовил в основном Гарри, а девушки были на подхвате.
Тедди и Джеймс были командированы на улицу вытряхивать ковры. Хотя для них это было самым настоящим развлечением, так как, наложив заклятия на выбивалки, ребята увлеченно играли в снежки, под конец Джеймсу даже удалось повалить Тедди в сугроб, несмотря на то, что немного уступал тому по габаритам.
Ал-Сев устроил девочкам самые настоящие соревнования: та, кто повесит наибольшее количество игрушек на Рождественское дерево с помощью Вингардиум Левиоса, получит в награду шоколадную лягушку. Сев не без интереса наблюдал за подружкой сестренки и волей-неволей подмечал их сходства и различия: девочка была среднего телосложения, правда, невысокого роста; тоже рыженькая, только цвет волос был более насыщенным, по сравнению с волосами Лили; глаза были также карие, но настолько темные, что иногда трудно было рассмотреть в них зрачки. К тому же девочка, как и Сев с Джеймсом, носила очки.
Аманда увлеченно выполняла возложенное на нее задание, точно и аккуратно. Казалось, что она ничего не видит вокруг себя и не слышит, для нее существовали лишь разноцветные шарики и еловые ветки, на которых эти шарики потом оказывались. Ни разу малышка не промахнулась мимо ветки и ни разу не уронила игрушку, тогда как Лили через раз заставляла игрушки падать или сталкиваться с потолком, не рассчитав силу заклинания. В этом случае Ал-Сев неизменно склеивал их с помощью «Репаро». Поэтому рождественское соревнование выиграла Аманда и, совершенно заслуженно, получила свой выигранный приз.
*~*~*~*~*~*
К вечеру, когда все приготовления были наконец-то завершены, все обитатели дома собрались за рождественским столом. Гарри был очень доволен, что в этот раз Снейп не стал упрямиться и почти что с удовольствием присоединился к остальным.
У каждой семьи свои рождественские традиции, и семья Поттеров не была исключением: перед раздачей подарков все присутствующие брали по шоколадной лягушке, а вкладыш хранили до следующего Рождества, и считалось, что волшебник, попавшийся во вкладыше, покровительствует вытянувшему его человеку весь следующий год. Эта традиция была заведена еще в семье Уизли, и плавно перешла на семью Поттеров.
Первым по традиции должен был вытянуть глава семейства, но Гарри ненадолго задумался и сказал:
– Профессор, полагаю, что в этом году первым должны быть вы, – Северус скептически приподнял бровь. – Если не хотите, то я ни к чему не принуждаю.
Снейп нехотя взял лягушку, и, в ответ на вопросительные взгляды, повернул карточку лицом к присутствующим, и, скривившись, ответил:
– Я сам.
– Это очень хорошо, – заверил Тед, но, заметив скептический взгляд зельевара, решил заручиться поддержкой крестного: – Правда, Гарри?
– Правда, – улыбнулся Поттер. – Мне года три подряд попадался я сам, и года были очень удачными, – и с этими словами распаковал свою шоколадную лягушку.
– Так-так, у меня Миранда Муссокл .
– Не иначе, книгу напишешь какую-нибудь заумную, – хихикнула Джинни.
– Завидовать надо молча, – притворно обиделся Гарри. – Мне, между прочим, настоятельно рекомендуют выпустить свое учебное пособие. Тоже мне, нашли писателя. Давай, теперь твоя очередь.
– Леопольдина Смезвик , – удивленно прочитала Джинни. – Нет, я журналист, а не судья.
– А вдруг? – не унимался Гарри.
– И не собираюсь.
– Григорий Льстивый , – уверенно прочитал Ал-Сев, прервав шуточный спор родителей.
– Кто бы сомневался, – просипел Джеймс.
– Между прочим, первый раз за все время, – ревниво ответил младший брат и, довольно улыбнувшись, продемонстрировал карточку Снейпу.
Следующей тянула Мари-Виктуар:
– Грета Кечлав .
– Вполне возможно, – ответил Тед и, поцеловав свою возлюбленную, открыл свою шоколадную лягушку. – УРААА! Ремус Люпин! Год обещает быть счастливым. Давай, Джим, открывай.
– Джиневра Уизли, – возвестил Джеймс так громко, как только мог и слегка сник.
– Значит, тоже повезет, – авторитетно заявил Тедди. – Родители всегда нам помогают.
– Гвеног Джонс , – с удовлетворением прочитала Лили. – Тяни, Аманда.
Девочка уверенно открыла лягушку:
– Лили Поттер… – в комнате воцарилось молчание.
– Это папина мама, – шепнула Лили подруге, заметив замешательство Аманды. – Она папе никогда не попадалась, и вообще никому из нас… Никогда…
Девочка немного подумала и протянула карточку Гарри:
– Мистер Поттер, возьмите…
– Нет, ты что?
– Возьмите, это же Ваша мама, – серьезно продолжала настаивать девочка.
– Перестань, – мягко улыбнулся Гарри. – Я очень рад, что она попалась именно тебе, пусть она тебе принесет удачу.
– Спасибо, – улыбнулась Аманда и, смутившись, протерла очки.
Отдав дань традициям, семейство принялось за праздничный ужин. Кулинарные старания были оценены всеми без исключения, а Аманда по секрету сказала Лили, что впервые в жизни пробует настоящую рождественскую индейку.
Самая торжественная часть – обмен подарками , как и обычно, прошла под всеобщий гомон. Дети обменивались волшебными сладостями и игрушками из магазина Джорджа, родителям на «общие деньги» ребята купили плед, который становился тоньше или толще в зависимости от температуры в помещении; а профессору Снейпу, по настоянию Сева, в подарок был приобретен набор хрустальных фиалов, с наложенными на них заклинаниями консервации. От родителей ребята получили более ценные подарки, в соответствии со своими интересами: Лили – книгу о Драконах, Джеймс – записки капитана «Холихедских Гарпий», Сев – руководство к оформлению патентов, Тед и Виктуар – одинаковые записные книжки, связанные заклинанием, с помощью которого влюбленные могли общаться между собой, а Аманда – «Сказки Барда Бидля» в подарочном переплете. Северус тоже не оставил никого без подарков: Аманда и Виктуар получили витаминное зелье, Лили и Джеймс – зелья, необходимые для исцеления, Сев – книгу под названием: «Методики перевода с Древних рун», Джинни – самонаполняющуюся чернильницу, Тед – флакон со специальным раствором для проявления колдографий.
Понаблюдав за реакцией детей на подарки, Гарри попросил профессора пройти с ним в лабораторию, на что Северус с легкостью согласился.
– Не ожидал от вас, что вы тоже будете Сантой…
– А что тебя так удивляет? – Гарри пожал плечами. – Отсутствие подарка тебе?
– Да я вообще-то за другим сюда зашел, – Поттер залез в нагрудный карман и извлек из него небольшой фиальчик. – Я побоялся положить это со всеми подарками. С Рождеством, профессор.
Северус принял прозрачный фиал с золотистым зельем из рук бывшего ученика:
– Феликс Фелицис, – не то спросил, не то утвердительно произнес Снейп.
– Именно. Изначально я хотел его подарить вам несколько позже… Но, учитывая ваши проблемы с Министерскими, я решил, что на Рождество этот подарок будет более актуальным.
– Спасибо, – удивленно произнес Северус. – Только человека под воздействием Фелициса видно за три мили…
– Уже нет, – хитро произнес Гарри и положил перед бывшим учителем копию статьи из Алхимика за 1999 год, ловко извлеченную из кармана пиджака.
– Чьих рук творение? – Поттер смущенно потупился. – Хотя после произошедшего летом этому удивляться было бы просто глупо.
– Лишь бы качество не подвело…
Зельевар открыл крышку и принюхался к содержимому:
– Если мои профессиональные инстинкты не были утрачены, а в последнее время я начинаю в этом сомневаться, – Северус закрыл крышкой фиал и спрятал его в один из ящиков стола, – то ты сварил вполне приличное зелье.
– На «Выше ожидаемого» натянул или нет? – лукаво спросил Гарри, прекрасно осознавая, что зелье получилось очень хорошего качества, и уселся в свое любимое кресло.
– Баллы выставлю послезавтра по возвращении из Министерства , – маг вновь открыл один из многочисленных ящиков стола и извлёк нечто отдаленно напоминающее фоторамку. – Я тоже не стал этот подарок оставлять вместе со всеми, но исключительно из эгоистических соображений. С Рождеством!
Гарри не ошибся, и подарком действительно оказалась фоторамка. Только весьма необычная: в ней была не одна колдография, а сразу несколько, которые сменяли друг друга по прикосновению волшебной палочки. На всех этих колдографиях была изображена чета Поттеров вместе с маленьким Гарри, отмечающая Рождество, первое в жизни малыша. Все были такие веселые и счастливые, несмотря на тяжелые времена…
– Спасибо, – едва выдавил из себя Гарри, но тут же собрался. – Разрешите полюбопытствовать, откуда у вас эти воспоминания? – а то, что эти колдографии были вырезаны именно из воспоминаний, сомнений не вызывало. Но Северус не желал откровенничать, и распространяться на эту тему определенно не собирался, поэтому решил отшутиться общеизвестной поговоркой:
– От любопытства…
– Знаю-знаю, кошка сдохла, – усмехнулся Поттер. – Не настаиваю. Какие они здесь счастливые… – На очередной колдографии малыш-Гарри с радостным выражением лица стянул с отца очки. – Да и я тоже…Странно, что этот фокус мне удался, у меня с первого курса школы авроров привычка приклеивать дужки очков за ушами.
– Слетают?
– Если бы… Мистер Браун на первом же практическом занятии стащил их с меня элементарным «Акцио», съязвив при этом про мозги Волдеморта, мол, не Аваду в меня надо было кидать, а Акцио, а потом уж делай все, что хочешь. У отца, видимо, такой привычки не было. – На следующей колдографии малыш крепко обнял маму, а та в ответ поцеловала его. – Еще раз огромное спасибо, – и, с трудом соображая от вновь нахлынувших чувств, сказал первое, что пришло ему в голову: – Невилл уже начал переговоры с родственниками жертв Круциатуса.
– Своевременно, – согласился Северус. – Если ты не напортачил с Фелицисом, то очень скоро первые пациенты получат свое лекарство.
– Ох, ловко же вы на меня стрелки переводите, – засмеялся Гарри и поднялся с кресла, так как в лабораторию прошмыгнула Лили, одетая в пижаму. – Что-то случилось?
– Нет, просто… Пап, можно тебя на минутку попросить в гостиную выйти?
– Конечно, и не только на минутку, – согласился Поттер. – Еще раз с Рождеством, профессор.
– Да, с Рождеством, – подхватила девочка. – Спасибо вам за зелье.
– С Рождеством! – немногословно ответствовал Снейп.
*~*~*~*~*~*~*~*~*
Выйдя из лаборатории, Гарри взволнованно спросил:
– Что-то случилось, что ты так срочно захотела меня видеть?
– Ну, вообще-то, не я, а Аманда. Она о чем-то с тобой хочет поговорить, но стеснялась вас прерывать, – девочка шмыгнула носом. – Ей очень важно сделать это именно сегодня.
– Хорошо, – Гарри был заинтригован необычной просьбой и направился в комнату девочек. Сама же Лили по просьбе подруги следом за отцом не пошла, а удобно расположилась в гостиной, где Тедди и Виктуар смотрели через ретранслятор какой-то маггловский фильм, который юноша специально приготовил к Рождеству.
*~*~*~*~*~*~*~*~*~*
Когда Гарри вошел в комнату, то увидел, что сон все-таки одолел Аманду: девочка уснула сидя, прислонившись к стене спиной и поджав одну ногу под себя, а около левой руки лежала коробочка с шоколадной лягушкой. Очевидно, девочка держала ее, но когда уснула, волшебная сладость выскользнула у нее из рук.
Гарри хотел как можно аккуратнее положить ребенка на кровать, но его усилия не увенчались успехом: при первом же прикосновении девочка открыла глаза.
– Мистер Поттер, – растерянно проговорила Аманда, привычным жестом поправила очки и нащупала выпавшую из рук лягушку. – Я знаю, что для вас очень важно, чтобы ваша мама попалась вам во вкладыше. Наверное, для меня это было бы так же важно, если бы моя мама была волшебницей, – девочка грустно вздохнула. – Вот, возьмите лягушку… Надеюсь, что волшебник, который находится во вкладыше, принесет вам удачу.
– Не…
– Считайте это моим рождественским подарком, – решительно произнесла девочка.
– Спасибо, – ласково улыбнулся Гарри. – Давай только сделаем так: я буду носить эту лягушку в кармане своей мантии, а когда мне станет очень грустно, я ее открою. Хорошо?
– Хорошо, – согласилась девочка и, довольная собой, стала укладываться спать, проверив наличие под подушкой карточки с изображением Лили Поттер. – Счастливого Рождества, Мистер Поттер.
– Счастливого Рождества...



Глава 15. Два «Превосходно» и сотня баллов Гриффиндору от профессора Снейпа.

15 глава. Успешное завершение начатого дела.

На следующий день после Рождества Поттеры планировали поездку всей семьей в Нору. Но, к великому сожалению Гарри, Северус отказался от этого визита, сославшись на необходимость уточнения некоторых формулировок вместе с Лонгботтомом. Поттер-старший не нашел что возразить, ведь ради выздоровления Фрэнка и Алисы он готов был согласиться с чем угодно, так как уже давно их стал воспринимать как родных и близких людей, а Невилла – как брата.
~*~*~*
В этом учебном году на каникулы в Хогвартсе осталось рекордно малое количество учеников, к великой радости Невилла среди них не было ни одного гриффиндорца. Поэтому МакГонагалл с чистой совестью подписала заявление главы львиного факультета на отпуск в Рождественские каникулы, которым он с превеликим удовольствием воспользовался, так как навещать жену и детей во время учебного года у него практически не получалось. Да и работа над зельем отнимала большое количество времени. Невилл был очень благодарен жене за терпение, ведь все заботы по уходу за ребятишками целиком и полностью легли на ее хрупкие плечи. Падма с пониманием относилась к стремлению мужа исцелить родителей, так как жизни без своих она просто не представляла. Поэтому даже не проявила никакого неудовольствия, когда муж в очередной раз проинформировал ее о вынужденных отлучках.
~*~*~*~
В назначенное время Невилл вышел из камина в доме Поттеров.
– С Рождеством, профессор, – поприветствовал он Снейпа, который сидел на кухне в ожидании визитера, и перечитывал последнюю на сегодняшний день версию заявки на патент. – Простите, я без подарка, просто по каминной сети...
– Взаимно, Лонгботтом. Давай обойдемся без официоза, так как самым лучшим подарком для нас обоих будет получение патента в ближайшие сроки.
– Согласен, – Невилл удивленно посмотрел на бывшего учителя, который неожиданно направил на его брюки палочку и прошептал какое-то заклинание.
– Очищающим заклинаниям, я так полагаю, тебя в свое время не обучали.
– Молоко, да? – получив снисходительный кивок в ответ, Лонгботтом виновато пояснил. – Гарри срыгнул, мантию я почистил, а вот пятно на брюках не заметил.
– Ты с детства отличался внимательностью, – заметил Снейп. – Давай в лабораторию.
И меньше чем через пять минут оба зельевара с головой погрузились в научные формулировки.
– Вы не правы, профессор, – в очередной раз возразил Невилл. – Это, конечно бюрократизм, но раз уж они сами сделали такие пометки, то действительно нужно эту фразу из формулы изобретения дословно переписать в описание, с той лишь разницей, что слова «отличающееся тем» заменить на «согласно изобретению». Не вы ли сами нас учили соблюдать правила?
– Учил, на свою голову, – недовольно проворчал Северус, удивляясь про себя разительной перемене бывшего ученика. – Но в данном случае это пустая трата пергамента и чернил.
– Мы переведем лишние пергамент и чернила, если не напишем так, я вас уверяю. Судя по всему, это новшество ввели совсем недавно, так как даже полгода назад Гарри выдавали совершенно другие формы. Профессор, ну что мы теряем?
– Время, Невилл, время…
– Боюсь, что родителям сейчас все равно, а я столько лет ждал, что готов подождать еще немного.
– Хорошо, читай, что получится при таком варианте, – Северус откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и прикрыл глаза, приготовившись воспринимать информацию.
– Поставленная цель достигается введением компонентов, стимулирующих деятельность головного мозга, в основу стандартного аниткруциатусного зелья (Пат. № 19812503), согласно изобретению зелье позволяет стимулировать работу мозга, находящегося в посткруциатусном состоянии, за счет совмещения стимуляторов и релаксантов.
– Не нравится мне эта формулировка, – недовольно поморщившись, резюмировал Снейп.
– Мне тоже, но другого выхода я лично не вижу. Как любит говорить Гарри: «Лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть, что не сделал».
– Пиши, только имей в виду, что если и в этот раз заявку отклонят по формальному признаку, то в этом будете виноваты вы с Поттером.
– А Гарри-то здесь причем?
Северус извлек из ящика стола фиал с Феликсом Фелицисом:
– Вот причем, это – его подарок на Рождество, как раз для путешествия в Министерство.
Губы Невилла расплылись в счастливой улыбке:
– Он и вам это подарил, значит, теперь точно все получится…
– У нас точно все получится, если все будет соответствовать установленным Министерством правилами, а Фелицис – так, для борьбы с мелкими проблемами. Поэтому прекрати разводить бесполезные разговоры и садись за «Описание к изобретению». Почерк должен быть тот же.
К вечеру все документы были оформлены должным образом, и Невилл с чистой совестью отправился домой, договорившись встретиться со Снейпом на следующее утро в Министерстве.
*~*~*~*
Однако вопреки ожиданиям, все двери буквально закрывались перед ними. Сначала в Министерстве было внеплановое заседание, затем дополнительное совещание патентной комиссии, затем законный обеденный перерыв, и заявки начали принимать лишь после обеда. Северус сначала подумал, что Гарри что-то напортачил с Фелицисом, и зелье сработало в абсолютно противоположном направлении. Желающих подать заявку на патент после Рождественских праздников очень много, и в очереди они были далеко не первыми. Лишь незадолго до окончания рабочего дня им удалось попасть в заветный кабинет.
Чиновник был настроен отнюдь не дружелюбно и весьма неохотно взял заявку на рассмотрение, так как рабочего времени оставалось совсем немного, а рассмотрение заявки займет гораздо больше. Но, повинуясь неведомой ему силе, маг принял документы и сел обратно в свое кресло. Однако, как только он начал вчитываться, на его лице появилась довольная улыбка:
– Ну, наконец-то, хоть кто-то соизволил почитать наши замечания в своих предыдущих заявках, – маг перечитывал пергамент за пергаментом, и удовлетворенно откладывал их на стол. – На первый взгляд все в порядке, только маленькое уточнение: третий соавтор вашего изобретения – несовершеннолетний Альбус Северус Поттер.
– Совершенно верно, мистер Уоррингтон, – ответил Северус. – Разрешение Гарри Джеймса Поттера на исследовательские работы Альбуса Северуса приложено, и соответственно подпись на заявке тоже мистера Поттера-старшего, как официального представителя мальчика.
– Так-так, замечательно, хотя это будет первый в моей практике случай. Обычно ученические соглашения составляются несколько позже, но я наслышан о способностях мистера Поттера, поэтому думаю, что должно быть все в порядке.
– Именно поэтому на документах стоит подпись его отца, а не наставника.
– Что ж… С формальной точки зрения у меня к Вам претензий нет, я отправляю вашу заявку экспертам, и через неделю будут известны результаты, желаю удачи, господа.
~*~*~*~*~*
Мужчины вышли из кабинета усталые, но вполне удовлетворенные:
– Я уже думал, что зелье Гарри не сработало…
– Именно зелье и сработало, – довольно проговорил Северус. – Фелицис подстроил все так, чтобы нас приняли в самом конце рабочего дня, Уоррингтон торопился и документы смотрел поверхностно. Можешь гордиться собой, он действительно пробежался по «ключевым» словам, которые в этой заявке полностью соответствовали их формальным требованиям.
– Скорее всего, он обрадовался, что мы соблюли эти требования, в отличие от предыдущих визитеров, ведь он сказал «хоть кто-то»…
– И это тоже заслуга Фелициса, который пропустил тех людей вперед, – Северус резко остановился. – Так, через неделю, это получается 4 января. Очень хорошо, как раз вовремя.
– Вы по-прежнему Севу не сказали о нашем решении включить его в соавторы?
– Нет, пусть это будет ему подарком на День рождения, первый патент запоминается на всю жизнь. – Снейп задумчиво провел пальцем по переносице и медленно двинулся в сторону каминного зала. – Хотя и рановато ему еще быть в соавторстве, даже Уоррингтон об этом сказал.
– Профессор, я считаю, что все верно. Сев здоровьем пожертвовал из-за этого зелья…
– Этой бесполезной жертвы не было бы, если бы не глупость и самоуверенность Сева и наша невнимательность, – с явным недовольством в голосе ответил Северус, но оно было обращено к самому себе.
– Вот и я о том же, – подтвердил Невилл. – К тому же именно благодаря ему мы нашли верный ответ.
Северусу этот разговор очень не нравился, так как он сам до сих пор себя казнил за этот промах, поэтому он поспешил сменить тему:
– Ты сейчас к Поттерам?
– Что вы, домой, конечно, – смущенно улыбнулся Невилл. – Падма и так героически терпит мое отсутствие во время учебного года. Хорошо, что с нового семестра семьи преподавателей будут жить в Хогвартсе.
– Волевым решением МакГонагалл? – усмехнулся Снейп.
– Да, просто это вынужденная мера. Потому что из действующих преподавателей одинокий только профессор Флитвик. А остальные все семейные, и у пятерых из них родились дети в этом году, у троих – двойни. Поэтому, чтобы не срывать учебный процесс, директор и была вынуждена пойти на эти меры… – Невилл взглянул на часы и ускорил шаг. – Профессор, простите, мне надо торопиться, малышей пора купать.
– До встречи через неделю, – сухо ответствовал Северус.
– До встречи, профессор, спасибо вам большое, – с этими словами Невилл шагнул в камин. Снейп последовал его примеру и, спустя несколько не очень приятных мгновений, вышел из камина в доме Поттеров.
– Ну как, профессор? – спросил Гарри, вбежавший в кухню, как только услышал предупреждающий сигнал камина.
– Твоими стараниями сносно, – устало проговорил маг.
– Ужинать будете?
– А что семейство уже ужинало?
– Да, дети ждать не особо любят, – усмехнулся Гарри. – Растущие организмы. – С этими словами он принялся разогревать ужин. – Рассказывайте же, как все прошло.
Северус вкратце пересказал прошедший день, в конце своего повествования он заключил:
– Так что свое «Превосходно» вы с Лонгботтомом от меня заработали, и если бы вы учились в школе, Гриффиндор сейчас получил бы вполне заслуженную сотню баллов.
– Обалдеть! – наигранно удивился Поттер-старший. – Два «Превосходно» мне, одно Невиллу и сотня баллов Гриффиндору от профессора Снейпа. Сказал бы мне кто это двадцать пять лет назад – ни за что не поверил бы.
– Двадцать пять лет назад я этого ни за что не сказал бы, так как один из вас в то время трясся от страха при моем появлении, а другой от гнева, – Гарри прыснул в кулак от такой формулировки и слегка покраснел. – Стоит отметить, что и я по отношению к вам лояльностью не отличался. – К удивлению Северуса комментариев к этой реплике не последовало, вместо этого перед ним поставили тарелку с аппетитной отбивной и запеченной картошкой. – На самом деле вы с Лонгботтомом большие молодцы!
– Я-то тут причем?! Это все заслуга Невилла и ваша…
– Именно ты привил любовь Ал-Севу к зельям, – Гарри уже было открыл рот, чтобы возразить. – Не спорь, сам по себе ребенок никогда не станет увлекаться чем-либо. Осознанно или нет, но ты сыграл в этом немалую роль.
– Ну, вообще-то мы с Джинни в одинаковой степени участвуем в формировании личности наших детей и…
– Но зельями в вашей семье занимаешься именно ты, так что интерес Ал-Сева все-таки твоя заслуга. Как он, кстати?
– Нормально, рука потихоньку заживает, пытается овладеть рунами, а в свободное время возится с девчонками, так как Джей-Си уехал к Вуду на каникулы, пообщаться со студентом школы Авроров, понабраться опыта так ска… – но договорить ему не удалось, так как его прервал приступ кашля.
– Опять? – недовольно спросил Северус. – Ведь уже прекратились эти приступы?
– Сегодня был урок «воздушного боя» у второго курса…
– Ясно, перед сном зайдешь ко мне в лабораторию, возражения не принимаются. В противном случае я сам зайду к тебе.
– Обязательно, сэр, – шутливо отрапортовал Гарри и, пожелав приятного аппетита, отправился готовиться к новому трудовому дню.
*~*~*~*~*~*
Спустя неделю за завтраком в окно Поттеров постучалась сова, в клюве которой было письмо с печатью Министерства, адресованное профессору Снейпу и Гарри.
– Это на счет патента, да? – нетерпеливо спросил Ал-Сев, когда наставник распечатал конверт.
– Да, пришло положительное решение о выдаче патента.
– УРА! – Сев подпрыгнул от радости и чуть не перевернул тарелку с кашей.
– Поздравляю, профессор! – искренне произнес Гарри.
– Пап, а у тебя что за письмо? – настороженно спросил Сев.
– Это уведомление из министерства о сроках выпускных экзаменов, – Поттер-старший незаметно подмигнул Снейпу и тот в ответ одобряюще моргнул.
– Через два дня нам выдадут патент, и наши исследования перейдут на новый уровень, – удовлетворенно сказал Северус и, закончив завтрак, отправился в лабораторию.
_____________
Примечания автора:
Кто сталкивался в реальной жизни с выдачей патента, сочтут эту главу бредом. Но на минуточку, это магический мир, и там все происходит значительно быстрее.



Глава 16. Особенности обучения в школе авроров

Глава не бечена!
Несмотря на то, что доступ в зельеварскую лабораторию был запрещен Севу строго настрого, мальчишка считал, что его каникулы проходят, в общем-то, неплохо.
Во-первых, у него была масса времени для того, чтобы подучиться писать левой рукой, и это у него получилось вполне сносно, во всяком случае, ему нравилось так думать.
Во-вторых, рецепты зелий, написанные рунами, оказались действительно весьма занятными и даже натолкнули юного исследователя на кое-какие мысли, которые он тут же записал в свою заветную тетрадь.
В-третьих, ему очень понравилось играть в перерывах между занятиями с девчонками в волшебное лото зельеваров. Он придумывал различные дополнения к правилам, чтобы девочкам было интереснее, так как их познания в области зельеварения были весьма скудными и ограничивались лишь первым семестром Хогвартса. Поэтому он имел возможность выступить в роли преподавателя, и к его радости, Лили с подругой были прилежными ученицами.
Единственное, чего ему не хватало на этих каникулах – это извечные перепалки с братом. Ведь именно в них он мог не сдерживать себя, так как точно знал, что в ответ получит не меньшую колкость. У них это уже давно переросло в своеобразную игру «кто кого». Кроме Джеймса Сев ни с кем не рисковал заводить подобную «игру», так как старшие его не так поймут, а Лили для него навсегда останется малышкой, которую надо оберегать и защищать.
Очевидно, этого же не хватало и Джей-Си, который неожиданно вернулся от Вудов в самый разгар обеда на два дня, раньше запланированного. Выходя из камина подросток решил соблюсти правила приличия:
- Приятного аппетита! – недружный хор голосов ответил ему что-то вроде «пасиб». Паренек окинул взглядом присутствующих, с опаской взглянул в сторону профессора, и в итоге спросил. – А где папа с мамой?
- На работе, где и положено им быть, - ответил Сев. – Присоединяйся, братишка. А ты чего так рано?!
- А чтобы тебе жизнь раем не казалась, - послышался дружный смешок девчонок.
- Она ему и так не кажется, - заверила Лили. – Мы ему скучать не даем!
- Молодцы, смена растет!
- Джей-Си, а если серьезно?
- Решил сбежать, пока совсем не передумал становиться аврором…
- Очень сложно, да? – сочувственно спросила Лили.
- Скорее жестко… - Джеймс подошел к кастрюле, налил себе в тарелку суп и присоединился к остальным, заняв привычное место, справа от Сева.
После обеда ребята разбрелись по своим комнатам якобы делать домашние задания, так как зимние каникулы короткие, а заданий на них едва ли не больше, чем на летние. Но уроками занимались только девочки, так как они еще не дописали два эссе. Джеймс валялся на кровати и читал какую-то книгу по ЗОТИ, явно не предназначенную для глаз студента 4 курса. Сев же с чистой совестью погрузился в перевод рун, так как свои домашние эссе он уже написал, хотя все учителя готовы были предоставить ему отсрочку по состоянию здоровья.
Через полтора часа в комнату вошла Лили и громко возвестила, что у них с Амандой перерыв, и они ждут ребят у себя в комнате. Передислоцировавшись в девичью комнату и заметив игру, которую достала сестренка Джеймс презрительно фыркнул.
- Фиии... а я то думал, что мы сейчас в подрывного дурака сыграем, ну или на крайний случай в плюй камни, а тут зельеварское лото... - парень перерыл все карточки. - Да еще и за первый курс, не скучно, а, Сев?!
- Он придумал дополнительные правила, и играть стало интереснее, - заступилась за брата Лили, тогда как сам Сев пропустил эти слова мимо ушей, решив отыграться несколько позже. – Ты получаешь карточку с ингредиентом, только если называешь какое-нибудь зелье с его применением.
- Ну, если новые правила, то это сооовсем меняет дело, - издевательски протянул Джеймс. – Увольте, но я решительно не хочу в "ЭТО" играть.
- Не хочешь - не играй, - философски заметил Сев.
- Может все-таки в подрывного дурака пара на пару?
- Признайся просто, что ты боишься проиграть первокурсницам, - ухмыльнулся младший брат.
- Еще чего, - закатил глаза Джеймс. - Просто это будет несправедливо по отношению к девчонкам.
- Благородный ты наш...
- Вот так вот всегда, когда они находятся на расстоянии менее двух метров друг от друга, - шепнула Лили подруге.
- А это даже забавно, - улыбнулась Аманда.
- Ага, мне тоже нравится, - но в этот момент Лили почувствовала, что спор братьев может затянуться надолго, а этого ей не хотелось. Она прекрасно знала, что мальчишки не обойдутся без перепалки и в процессе игры, а значит, насладиться их спором они еще сумеют. Поэтому она привычно наморщила нос и жалобно протянула. - Давайте уже играть во что-нибудь?
- Ну... хорошо, - нехотя согласился Ал-Сев, посмотрев на кислое выражение лица сестренки. - Как более умный, я уступаю, доставай свои карты.
- "Акцио!" - негромко произнес Джеймс и спустя секунду он уже перетасовывал колоду. - А на счет того, кто из нас умный еще спорный вопрос.
- Чур, я с Севом! - радостно возвестила Лили и пересела поближе к брату. - Аманда, иди к Джеймсу, он действительно хорошо играет.
- Садись, не бойся, я не кусаюсь, - заверил Джей-Си и начал раздавать карты, когда его невольная партнерша нерешительно уселась рядом.
Сперва игра шла на равных, обеим парам удавалось отбиваться, но вскоре Севу и Лили пошли "неудачные" карты и они стали проигрывать, даже хитроумные планы Сева не давали нужных результатов.
- Ну и кто тут из нас умнее? - не без намека спросил Джеймс, в последнем ходе выкидывая двух тузов, один из которых был козырным.
- Посмотрел бы я на тебя, с шестерками против козырей, - буркнул Сев и ободряюще приобнял Лили. - Следующая партия наша, я тебе обещаю! – Лили совсем не расстроилась, но ей была приятна забота брата, поэтому она улыбнулась в ответ и утвердительно кивнула, соглашаясь с его словами.
По лицу Аманды было непонятно рада она этой победе или нет, тогда как Джеймс ликовал в открытую.
- А ты неплохо играешь, - с нотками уважения в голосе констатировал он и протянул руку. - Поздравляю, партнерша. - Девочка с долей испуга посмотрела на него и рукопожатия не приняла.- Ты чего?
- Ничего, - чуть слышно ответила девочка, и уже более уверенным, можно даже сказать суровым, тоном добавила. – Просто я не люблю, когда до меня дотрагиваются.
- Да ладно, - издевательски протянул Джеймс и крепко сжал предплечье девочки, не давая ей вырваться, имитируя тем самым рукопожатие.
- Отпусти, - как можно спокойнее сказала Аманда, не шелохнувшись, полагая, что чем меньше провоцировать соперника, тем быстрее он отстанет.
- Отпусти ее! - потребовала Лили и швырнула картами в брата.
- Да что ты за человек?! - воскликнул Сев, встал со своего места и с силой отцепил руку Джеймса от гостьи. На удивление тот не стал возражать, а вместо этого смущенно снял очки и начал их протирать. Заметив, что Аманда выглядит очень потерянной, Ал-Сев, подавив желание приобнять девочку, обеспокоенно спросил. - Ты в порядке?
- Д-да, - неуверенно ответила она и рассеяно обернувшись, посмотрела на своего обидчика.
- Зато, кажется, я не в порядке, - потряс головой Джеймс. - Что ты со мной сделала?
- Ничего, - испугано ответила Аманда. - Я же тебе сказала, что не люблю, когда до меня дотрагиваются.
- Интересно знать почему?
- Какая разница? Если человек говорит "не люблю", обязательно все делать наоборот? - язвительно прошипел Сев.
- Мне просто интересно, ты на все прикосновения так реагируешь?
- На все! - ответила за подругу Лили. - Я даже...
- И как же ты замуж-то выйдешь? - ехидно спросил Джеймс, не дав сестре договорить.
- А я вообще замуж не пойду, - сердито буркнула девочка.
- Эх, жаль, - разочаровано вздохнул старший из братьев. - А то я после сегодняшней игры на полном серьезе задумался над тем, чтобы сделать тебе предложение.
- Джей-Си, сбавь обороты, - прошипел Ал-Сев и с укоризной посмотрел на брата.
- Нет, я вполне серьезно! - вновь потряс головой парень. - Ты вполне симпатичная, умная, а то, что младше меня, так не проблема. Мама тоже младше папы и ничего, живут как-то.- Лили хихикнула. - А если я покажусь старым, так присмотрись к Севу, он занудный немного, но в целом парень неплохой.
- Спасибо за характеристику, братишка, - хмыкнул Сев. - Но вынужден тебя разочаровать, я женюсь лишь после того, как получу звание Мастера в области Зельеварения, - Джей-Си демонстративно покрутил пальцем у виска, но тут же нашелся.
- Ну, значит сразу после окончания Хогвартса…
- Так, хватит спорить! – скомандовала Лили. – Я до ужина еще отыграться хочу!
- Не надейся!
- Посмотрим, - подмигнул Сев сестренке и начал раздавать карты.
В этой партии фортуна была на стороне Лили и Ал-Сева, и они с легкостью одержали победу. Джеймс правда попытался оправдаться тем, что у него весь настрой пропал на игру, но этот аргумент никто не воспринял в серьез.
~*~*~*~*~*~*~
За ужином семья собралась в полном составе, правда Гарри немного опоздал, так как его к себе вызвал мистер Томсон и попросил его вновь заниматься с молодыми аврорам ментальной магией, как и раньше. Увидев за столом старшего сына, он был крайне удивлен:
- Привет, сынок, - отец ласково потрепал Джеймса по голове. - Рад воссоединению семьи, но откровенно говоря, не ожидал тебя сегодня увидеть.
- Он вернулся, чтобы не передумать на счет аврората, - хихикнула Лили и наткнулась на колючий взгляд Джеймса.
- Как же жалко, что летом курсанты лишь практику проходят, а то я тебя на все лето к Оливеру бы отправил, чтобы окончательно передумал, - притворно сказал Гарри.
- Что ты, пап, он же от отравления собственным ядом умрет, - саркастично высказался Ал-Сев. – Не на кого его будет изливать.
- По себе людей не судят, братишка…
- Тихо, - шикнула на братьев Джинни. – Спорьте сколько вашей душе угодно, только за пределами кухни, пожалуйста.
- Неужели так впечатлило? – поинтересовался отец.
- Не так уж, просто много непонятного…
- Что именно? – недоуменно спросил Гарри. – Спрашивай, объясню.
- Ну, например, за каким троллем такие запредельные физические нагрузки: по 10 км каждый день, какая-то жуткая полоса препятствий, дурацкая стойка на руках, какие-то сальто, девчачьи скакалки…
- Понимаешь, Джейми, - терпеливо начал объяснять отец. – Одно из важных качеств будущего аврора – это выносливость, и именно маггловские физические упражнения помогают ее развить, самые эффективные - это кросс и прыжки на скакалке, особенно двойные и тройные прокруты.
- А сальто то зачем?
- Сальто развивает вестибулярный аппарат, да и в целом координацию. К тому же, периодически в реальной жизни приходилось его делать.
- И что? Вот так вот часто приходится делать сальто? – недоверчиво спросил Джей-Си.
- Не могу сказать… - Гарри задумчиво потер лоб, очевидно, вспоминая некоторые ситуации. - Но приходилось, к тому же в процессе разучивания сальто учишься изворачиваться и падать так, чтобы встать и дальше продолжать двигаться.
- Это когда заставляют сальто в диагональ делать?
- Именно…
- Ну, допустим, - нехотя согласился упрямец. – Но почему за «осечки» такие крутые взыскания?!
- Ну, во-первых, потрясающий стимул, - Гарри загнул один палец. – Во-вторых, опять-таки вырабатывается выносливость, на этот раз уже «болевая». Чтобы во время операции у тебя стучала в мозгу фраза «Тебе не больно, Поттер! Не больно! Слышишь?!» - краем глаза Гарри заметил, как Снейп привычным жестом приподнял правую бровь. – Чтобы ты не потерял сознание от болевого шока…
- Слушай, ты чему ребенка учишь? – возмутилась Джинни. - Хочешь, чтобы и он свои травмы замечал только дома?
- Было бы неплохо…
- Ладно, дементор с ним с этим болевым шоком, ближе к теме разберемся, - отмахнулся Джей-Си, сочтя отцовский аргумент весьма справедливым. – Пап, вот объясни мне, что случится, если я вспомню все отражающие заклинания не мгновенно, а через полминуты?
- На паре получишь взыскание, - Гарри услышал характерный профессорский «хмык». - А в реальной жизни боюсь даже предположить…
- Ну что будет в реальной жизни?! «Аваду» все равно не отобьешь! А остальные заклинания не смертельные!
- Поверь мне, убить можно даже «Экспелиармусом»…
- Не смеши, Волдеморт – это исключение, а не правило! – начал заводиться Джей-Си.
- Еще раз повторяю, убить можно даже «Экспелиармусом», все зависит от силы заклинания, - Гарри тяжело вздохнул и терпеливо продолжил. – Речь идет не о смерти из-за заклинания, а о том, что из-за заклинания ты можешь не удачно упасть, удариться головой и… всякое, в общем, может быть.
- И причем тут выпаливание всех заклинаний моментально? – не успокаивался Джеймс.
- Притом, - тон Поттера-старшего стал очень жестким, как раз таким, каким он наставлял нерадивых курсантов. – Что в бою ты не то что перечислить их за секунду должен, а сориентироваться – возможно ли в данной ситуации применить отражающее заклятие или сделать выбор в пользу блокирующего? И если применить отражающее, то как лучше выставить щит, чтобы убить двух книззлов сразу: защитить себя и запустить рикошетом заклинанием в кого-либо из противников. И все это ты должен сделать меньше, чем за секунду! А ты все виды отражающих вспоминаешь больше чем за полминуты.
- Абсолютно разумные слова, - подал голос Снейп. – Единственное, что я не услышал в твоей назидательной речи, что заклинание должно быть…
- Ну не так, чтобы обязательно должно, - покачал головой Гарри. – Но я соглашусь, что желательно применять невербальные заклинания. Щитовые допускается применять и вербально, а вот атакующие заклинания обязательно должны быть невербальными.
- Спорное утверждение, - хмыкнул Снейп. – Некоторые щитовые приравниваются к атакующим…
- Согласен, - утвердительно кивнул Гарри. – Но, как показывает практика, авроры начинают бой именно с атакующих, а к защитным прибегают, когда первое дыхание уже заканчивается. Поэтому и такая градация. – Поттер-старший заметил намерения Снейпа возразить и жестом попросил возможность договорить. – Кроме того, ничего страшного не случится, если противник будет знать, что ты намерен защищаться. К тому же опять-таки из практики, щитовое ставится обычно таким образом, чтобы заклинание отрикошетило не в твоего прямого соперника, а в того, кто об этом даже не подозревает, а он в свою очередь занят совсем другим и твое щитовое может даже не услышать.
- Определенная логика в этом есть, - согласился Северус с доводами бывшего ученика. – Но невербальные заклинания предпочтительнее.
- Так как пока вы будете кричать «Протего тоталус максима» ваш противник сможет трижды аппарировать.
- Абсолютно верно, - удовлетворенно кивнул Снейп, и Гарри заметил на лице зельевара довольную улыбку.
- Ну что, Джейми, я удовлетворил твое любопытство на данном этапе?
- Угу, - удрученно ответил Джей-Си.
- Пап, - неожиданно подал голос Ал-Сев. – А мое любопытство ты удовлетворишь?
- Спрашивай…
- Не сейчас, после ужина зайдешь в мою комнату?
- Обязательно, - ответил Гарри, и стал про себя прикидывать, о чем же может пойти речь. Он предположил, что сын хочет поговорить о предстоящем двойном Дне рождения, поэтому тактично не стал настаивать.







Глава 17. Двойной День рождения

17 Двойной День день рождения.
После ужина все разбрелись по своим делам: Джинни – дописывать статью, которая должна быть опубликована завтра в вечернем номере; Снейп – в лабораторию изучать свежий номер Алхимика с пометками Ал-Сева; Джеймс с девчонками остались прибирать кухонный беспорядок; а Гарри, как и обещал, направился в комнату мальчишек , удовлетворять любопытство младшего сына. Бардак мальчишектам царил знатный, хотя стоило признать, что в основном на Джеймсовой половине, у Ал-Сева только на столе наблюдался «творческий беспорядок », да под столом валялся покусанный карандаш.
– Ну, конспиратор, спрашивай, что тебя интересует, – спросил Гарри, отодвигая Джеймсовы вещи и присаживаясь к нему на кровать.
– Меня много чего интересует, – усевшись на свою кровать, как раз напротив отца, ответил Сев. – Пап, тебе принципиально отмечать мой День рождения дома?
– Не знаю, а что есть варианты?
– Ага, десятого числа приезжает дядя Чарли, и все равно вся родня в Нору приедет, почему бы не отметить все это в один день?
– Так, ну День рождения- то у тебя девятого, – недоуменно проговорил Гарри.
– И хочу заметить, не только у меня, – не без намека ответил Ал-Сев. – Дело в том, что, по словам профессора МакГонагалл, профессор Снейп вообще терпеть не мог этот праздник, и лишний раз старался никому на глаза не показываться.
– Это было давно, – не согласился с ним отец, отмечая про себя тот факт, что сын не постеснялся подойти к директору с подобным вопросом. – Мне думается, что с тех пор профессор мог изменить своим принципам…
– Мог, но не изменил… Я разговаривал с ним сразу после Рождества по поводу дня рождения , и он сказал, что все это сентиментальные глупости, а когда я привел фразу дяди Невилла, что день рождения стоит отмечать хотя бы в память о родителях, он чересчур быстро выставил меня из лаборатории.
– Наверное, у него были на то причины, вспомни, ведь именно в этот период у них с Невиллом был самый ответственный период, – предположил Поттер-старший, не веря своим словам. Судя по реакции Ал-Сева, тот тоже скептически отнесся к полученной информации. – И именно поэтому ты решил отмечать день рождения в Норе 10-го числа?
– Ага, все равно же дядя Чарли приезжает, и бабушка Молли будет готовить, как на весь Хогвратс. А так и ей и маме будет проще: 9-го числа мы спокойно посидим в узком семейном кругу, как на Рождество, ведь тогда же он не был против и даже всем подарки подарил.
– А Молли уже знает о твоих намерениях?
– Не совсем знает, но она очень даже не против, – лукаво улыбнулся Сев.
– И ты думаешь, что профессор Снейп с удовольствием поедет в Нору?
– Не-а, позавчера ему пришло приглашение на десятое число на день рождения миссис Малфой, бабушки Скорпа, и он вроде как согласился…
– Манипулятор ты, Сев!
– А я тут причем? – искренне удивился сын. – Ты же сам рассказывал, да и дядя Драко говорил, что у профессора Снейпа и миссис Малфой очень хорошие отношения. И что такого в том, что один хороший знакомый пригласил к себе другого?
– Абсолютно ничего, но мне сдается, что без твоего участия здесь не обошлось, . – Парнишка смущенно улыбнулся. – Видишь, я прав.
– Ну, прав, – нехотя признался Поттер-младший. – Просто я Скорпу написал письмо, чтобы он посоветовался с дядей Драко о том, как лучше поздравить профессора Снейпа, а вскоре пришло это приглашение. И все замечательно складывается: 9-го числа мы отмечаем праздник дома, только Тедди придет, а десятого мы едем в Нору, а профессор в Малфой-мэнор.
– Все продумал…
– Просто я хочу, чтобы 9-е число было, прежде всего, праздником профессора, ведь у него в этом году юбилей. Кстати, а ты уже думал, что ты ему подаришь?
– Разумеется, – кивнул Гарри. – Есть одна небольшая вещица, которая должна быть дорога профессору, как память. А ты?
– Тоже, – Ал-Сев немного помялся. – Только ты будешь ругаться…
Гарри скрестил руки на груди и поднялся с кровати:
– Таак, и что же это за подарок- то такой?
– Понимаешь, пап, когда я валялся в Больничном крыле, я прочитал об одном редком плесневом грибке, – мальчик наморщил лоб, пытаясь вспомнить его название, но безрезультатно. – И меня осенило, что в прошлом году видел что-то подобное в Тайной комнате.
– Ты хочешь сказать, что вновь лазил в Тайную комнату?!
– Угу, – покаянно кивнул Ал-Сев. – Только не один…
– Еще и Майка Томаса с собой потащил, или это Скорпиус был?
– Майк…
– Дин мне был бы благодарен, если бы с вами что-нибудь случилось!!!
– Пап!
– А Салазар Слизерин от возмущения в гробу переворачивается от того, сколько гриффиндорцев разгуливает по его тайнику.
– Это его проблемы, – пробурчал едва слышно Ал-Сев.
– Нет, дорогой мой, это наши проблемы! А конкретно сейчас они твои, так как на эту тему мы с тобой уже говорили.
– Пап, ну что такого в этой комнате! Обычный школьный коридор! От василиска не осталось даже и пылинки, а сам по себе он не заведется! – от возмущения мальчишка аж подпрыгнул на кровати, но спустя мгновение отец схватил его за грудки и резко дернул на себя, заставив привстать на носочки.
– ЭТО не ОБЫЧНЫЙ коридор!!! Это Тайная комната Салазара Слизерина!!! – в гневе прокричал Гарри. – Как ты не понимаешь, что там не только василиск может быть, но и какие-нибудь чары! Ты же знаешь, что мы с мамой чуть не погибли в этих подземельях! И сама мысль о том, что ты там разгуливаешь, вызывает у меня дикий ужас!
Сев никак не ожидал подобной реакции от отца, и решил попробовать оправдаться:
– Пап, ну я же не для зельеварения т-туда полез…
– Если бы ты туда для этого полез, то я собственноручно выпорол бы тебя, не смотря на больную руку! – чуть слышно проговорил Гарри в лицо сыну, но от этого тона становилось не по себе. – Пора уже начать соображать, что хорошо, а что плохо! – с этими словами Поттер-старший резко отпустил пацана. Ал-Сев от неожиданности попятился назад и неаккуратно плюхнулся на кровать, рефлекторно оперевшись на больную руку.
– Ау, больно… – непроизвольно вскрикнул мальчишка и, схватившись за предплечье правой руки, тихонько всхлипнул.
– Очень хорошо, что больно! А в Тайную комнату спускаться было не больно?!
– Нет, – отвернувшись, ответил Сев. – Я аккуратно…
– Альбус-Северус, почему ты полез туда, а не купил этот ингредиент?
– Во-первых, его нигде не найдешь, – мальчишка вновь поморщился от боли. – Во-вторых, он стоит очень дорого…
– Нет ничего дороже здоровья, – назидательно сказал Гарри, порядком успокоившись.
За дверью раздался громкий голос Джеймса: «Сейчас я его приведу!»
– Ну что, заговорщики, вы долго еще?! – весело спросил Джей-Си, ворвавшись в комнату. Но, заметив покрасневшие глаза брата, спросил. : – Я не понял, у вас тут заговор или разбор полетов?
– Заговор, перетекший в разбор полетов, – констатировал младший брат. – Не все же тебе нагоняи получать.
– Ладно, надеюсь, что ты все понял, – направляясь к выходу, проговорил Гарри. – И знай, у меня с директором будет серьезный разговор по поводу туалета Плаксы Миртл, я добьюсь, чтобы его опечатали.
– Пап…
– И слышать ничего не желаю, это безобразие надо прекращать! – отрезал Поттер-старший и, заметно смягчившись, спросил: – Ты в порядке?
– В порядке, – хмуро подтвердил Ал-Сев. – Пап, ну ты как на счет Норы?
– Я не против, – согласно кивнул Гарри и вышел из комнаты, оставляя братьев наедине.
– Сильно влетело? – поинтересовался Джей-Си и, получив в ответ отрицательный жест, заключил. : – Тогда жить можно…
– Можно, – согласился младший брат.
– Слушай, Сев, а при чем тут Нора и туалет чокнутой Плаксы?
– От любопытства…
– Ладно, тролль с ней с Плаксой, но Нора- то тут при чем? – не унимался Джеймс.
– День рождения в Норе хочу отмечать.
– Класс! В Норе даже лучше будет… Может, расскажешь про Плаксу?
– Нет, пойдем лучше к девчонкам…
*~*~*~*~*~*~*
9-е января в доме Поттеров началось весьма необычно, уже в шесть утра их мирную жизнь нарушила незнакомая сова, которая принесла поздравление с юбилеем профессору, спустя несколько минут к ней присоединились еще несколько сов с поздравительными открытками в клювах. Северус даже не ожидал, что кто-нибудь кроме Поттеров, Малфоев и, возможно, Минервы вспомнит о его дне рождения.
Утренний переполох, устроенный совами, разбудил не только взрослых, но и детей – к их общему неудовольствию. Поэтому завтрак в этот раз был хоть и ранним, но общесемейным. Поздравив Снейпа и Ал-Сева на словах, семейство разбрелось по своим делам: Гарри на работу, Джинни, взявшая отгул в связи с праздником, – на Косую аллею, девочки и Джеймс уединились в девчачьей спальне, а Сев шмыгнул в лабораторию за профессором, пока тот не приступил к приготовлению какого-либо зелья (с него станется и в свой праздник работать).
– Можно? – спросил Сев, закрывая за собой дверь.
Северус усмехнулся:
– Логично спрашивать разрешения после того, как уже вошел. – Мальчишка растеряно развел руками. – У тебя какой-то вопрос?
– Профессор, я хочу вас поздравить с днем рождения, – начал Сев и медленно извлек из кармана фиал с добытым опасным способом ингредиентом. – И хочу пожелать успехов в научной деятельности, надеюсь, что мой подарок вам поможет.
Северус принял фиал из рук ученика, прочитал название содержимого и удивленно вскинул бровь:
– Благодарю, но позволь узнать, откуда у тебя столь редкий ингредиент ?
– Я своих источников не обнародую, – гордо ответил Ал-Сев, а про себя подумал, что не хватало еще выговора в день рождения.
– Надо полагать, что отец в курсе о твоих источниках? – мальчишка с облегчением кивнул.
– Профессор, этот грибок просто находка для разработки антиполиморфного зелья, – воодушевленно заговорил Сев и принялся перечислять свойства ингредиента, такие необходимые для разработки.
Северус с удовольствием выслушивал давно известную ему информацию, изредка удовлетворенно кивая. Когда мальчик закончил свой монолог, профессор аккуратно приобнял его за плечи и искренне поблагодарил:
– Спасибо за тройной подарок, . – Ал-Сев непонимающе моргнул. – За ингредиент, за идеи и за знания, которые ты усвоил из прочитанных книг. – О том, что эти книги он сам дал мальчику, Северус тактично умолчал. – У меня тоже кое-что для тебя есть. – Зельевар извлек из ящика стола патент, который получил два дня назад. – Это тебе.
Сев подумал, что профессор решил обрадовать его полученным патентом, но когда он прочитал фамилии авторов, его глаза заметно округлились, а губы расплылись в широкой улыбке:
– Профессор, я… я тоже? – словно не веря в происходящее спросил Ал-Сев.
– Да, ты тоже являешься автором этого патента, – подтвердил Северус, едва заметно улыбнувшись.
– Спасибо! – обрадовано воскликнул Поттер-младший, и, не выпуская патент из левой руки, обнял профессора.
– За это надо благодарить не только меня, но и твоего декана, и отца, – прижимая мальчика к себе, ответил Снейп. Сам он в это время вспоминал тот день, когда получил свой первый патент. Его эмоции были, разумеется, не столь бурными, но в душе он ликовал.
– Обязательно, – улыбнулся Ал-Сев, отпуская своего наставника, и вновь жадно впился глазами в пергамент. – Я так и знал, что Алисия меня просто подначивала, когда говорила, что раньше 16-ти лет патенты не выдают.
– Раньше 16-ти лет не заключают ученические контракты, – согласился Северус. – А патент могут выдать, если предоставить письменное разрешение на эксперименты от родителей.
– Именно поэтому вы сказали, что я должен благодарить папу?
– Совершенно верно.
– Здорово, еще раз огромное спасибо! – просиял Сев.
– Это еще не все, . – Северус подошел к рабочему столу и извлек из верхнего ящика небольшую брошюрку. – Я искренне надеюсь, что это не последний твой патент
– И я на это надеюсь…
– Я полагаю, что тебе эта книга будет весьма полезна при работе в лаборатории.
Ал-Сев бегло прочитал название брошюры: «Правила техники безопасности при работе в лаборатории зельеварения», закусил губу и беззвучно засмеялся:
– Спасибо, профессор, я постараюсь их соблюдать.
– Искренне на это рассчитываю, – усмехнулся в ответ Северус. – И советую начать прямо сейчас.
Догадываясь, к чему клонит профессор, Ал-Сев удивленно спросил:
– Вы и сегодня будете работать?
– Мне же нужно провести качественный анализ подаренного мне редкого ингредиента, – снисходительно пояснил маг, и мальчишка, не сдерживая довольной улыбки, покинул лабораторию.
~*~*~*~*~*~*~*
По возвращении Гарри с работы вся семья собралась за праздничным ужином, который то и дело прерывали совы с поздравлениями. Большинство открыток предназначались Северусу, его поздравляла практически вся Магическая Британия: от Министра Магии до детей бывших учеников. К некоторым поздравлениям были прикреплены символические подарки, так или иначе связанные с зельеварением. В подарок же от семейства Поттеров Северус получил довольно дорогостоящую кожаную обложку для книг с серебряным теснением, на которую были наложены чары универсализации, подгоняющие ее под размер фолианта.
Однако не все открытки предназначались профессору, некоторые из них были и для Ал-Сева. Авторами поздравлений были в основном однокурсники, но одно письмо с небольшой посылочкой было от Фреда. Он прислал ему новый образец какой-то разработки с припиской: «Если Джеймс сильно будет допекать – скорми ему это. Заодно найдешь мне для него нейтрализатор». Если над первой фразой мальчишка посмеялся, то вторую воспринял, как призыв о помощи.
Сев не удивился количеству открыток и отсутствию посылок, так как знал, что завтра многочисленное семейство буквально завалит его книгами по зельеварению. А сегодня родители вручили ему подарочное издание «Сборник трудов Григория Льстивого», о котором мальчишка мечтал уже года три. Сев даже пошутил, что шоколадная лягушка на Рождество была явно пророческой, ведь именно этот волшебник ему попался во вкладыше. А ребята традиционно подарили ему кучу волшебных сладостей, сопроводив их поздравительной открыткой собственного производства.
Как и хотел этого Ал-Сев, праздник получился по-домашнему уютным, с небольшими ностальгическими нотками. В этот раз даже обычно отмалчивающийся профессор принимал участие в беседе. И именно за этот уют Северус поблагодарил домашних, отдельно отметив то, что они не стали устраивать шумихи вокруг его юбилея, вопреки ожиданиям.
Когда все потихоньку стали расходиться по своим комнатам, Гарри отправился в лабораторию вслед за профессором.
– Это уже становится доброй традицией – уединяться в лаборатории после праздников, – усмехнулся Снейп, когда Гарри аккуратно, почти неслышно прикрыл за собой дверь.
– По-моему, это неплохо, – неопределенно пожал плечами Поттер . – Просто у меня для вас подарок из серии «не для общего обозрения». Не знаю, если честно, чем эта затея обернется,… Возможно еще одной банкой с тараканами, но я считаю, что эта вещь должна быть у вас .
– Начало мне уже не нравится, – скептически хмыкнул Снейп.
– Я долго думал над тем, что вам подарить. Говорят, что лучший подарок – это воспоминания... Я не хочу лезть к вам в душу, но... – Гарри покраснел, извлек из кармана небольшую коробочку и протянул ее Снейпу. – С днем рождения, профессор!
Северус в полном недоумении открыл врученную ему коробочку и в прямом смысле слова застыл на месте. В ней лежал небольшой медальон из малахита, на котором с одной стороны был выгравирован фамильный герб рода Принц, а на обратной стороне красовалась серебряная надпись: «Эйлин Принц».
– Откуда это у тебя? – едва слышно прошептал Снейп.
– Купил… – немногословно ответствовал Гарри, так как совершенно не желал распространяться на эту тему.
В другой момент Северус непременно съязвил бы про красноречие или логику бывшего ученика, но сейчас на это у него не было ни сил, ни желания. Поэтому он медленно прошелся по лаборатории, опустился в кресло и лишь затем соизволил вновь заговорить:
– Извини, но я хочу побыть один…
– Конечно, я понимаю… Только скажите, с подарком я угодил? – задал волнующий его вопрос Гарри.
Северус кивнул и едва слышно проговорил:
– Спасибо тебе…
Получив ответ, Гарри поспешил скрыться из лаборатории. Он, как никто, понимал, что значат для сына вещи матери, особенно если той уже нет в живых.
Оставшись в одиночестве, Северус зажал медальон между ладонями, пытаясь почувствовать магию Эйлин. Он прекрасно помнил, когда видел его в первый и последний раз: в день, когда ему пришло письмо из Хогвартса, мать имела неосторожность достать медальон при нем, прежде чем продать незнакомому мужчине. Северус уже тогда догадался, что она пошла на такие жертвы для того, чтобы собрать своего единственного сына в школу Чародейства и Волшебства.
Впоследствии он несколько раз спрашивал мать об этом медальоне, но та отвечала неохотно и приказывала сыну забыть о нем. Лишь один раз, после особо жестоких побоев от мужа, когда ей казалось, что ее дни сочтены, она попросила Северуса о том, чтобы он непременно нашел этот медальон. И хранил его в память о ней и о том, что он – Принц. И он искал, искал все эти годы: у перекупщиков, в Лютном переулке, у магических антикваров, но все его усилия оказывались тщетными. И вот на 60-ый день рождения ему преподносят этот медальон в качестве подарка. Северус поймал себя на мысли, что абсолютно не хочет знать о том, как эта реликвия попала к Поттеру, так как это уже неважно. «Главное – это конечный результат!» А конечный результат – это то, что медальон теперь у него.
Раскрыв ладони, Северус заметил небольшой замочек сбоку, : от него исходил слабенький поток магии, в котором он без труда узнал «фамильные чары». Легким движением палочки маг их ликвидировал и осторожно открыл медальон. Внутри него оказались две колдографии: на одной стороне было фото юной Эйлин, очевидно только закончившей Хогвартс, а на второй – их совместный снимок. Северус отлично помнил тот день, когда он был сделан. Это был самый счастливый день в его жизни, тогда он впервые попал в волшебный мир, впервые взял в руки СВОЮ волшебную палочку… На снимке Эйлин была в своей самой лучшей одежде, а Северус в только что купленной мантии, которой он невероятно гордился. Глаза одиннадцатилетнего мальчишки светились от счастья, а лицо женщины, казалось, не выражало никаких эмоций. Но спустя несколько мгновений юный волшебник глазами полными счастья посмотрел на маму, а Эйлин ободряюще сжала плечо сына и едва заметно улыбнулась одними уголками губ, словно говоря, что все будет хорошо.
Северус еще долго рассматривал обретенные фотографии и закрыл медальон, когда было уже далеко за полночь. Он запечатал медальон обычным запирающим, так как в фамильных чарах большого смысла уже не было. Немного подумав, маг положил драгоценный подарок в свой тайничок, где он хранил Орден Мерлина.
Засыпая, Северус еще долго вспоминал те небольшие мгновения детского счастья, когда отца не было дома, а Эйлин ему рассказывала о магии и давала базовые навыки волшебства. «Все-таки Поттер определенно знал, что дарить…» – благостно подумал Северус, прежде чем заснуть.



Глава 18. Секрет Аманды

Автор ооочень извиняется за такой длинный перерыв. И оочень проcит не судить строго. Ваш ALSev!

Следующий день дом Поттеров пустовал, так как все многочисленное семейство отправилось в Нору, а Северус отправился в Малфой-Мэнор.
Откровенно говоря, Снейп одновременно ждал и побаивался этой встречи, ведь когда-то он был очень дружен с семьей Малфоев, а кое-кто из недалеких умом пожирателей даже приписывал ему тайный роман с Нарциссой. Северус настолько свыкся со своим пребыванием в доме Гарри, который он уже стал про себя называть своим, и с тем, что никто ему не напоминает о темном прошлом, что ворошить его очень не хотелось. «Остается надеяться только на то, что наши с Нарциссой взгляды на этот счет совпадают», - недовольно подумал про себя профессор.
И его надежды оправдались, Нарцисса тоже была не расположена вспоминать былое, напротив, обменявшись обычными светскими любезностями и взаимными подарками, старые друзья принялись вспоминать лишь мирное время, которое совпадало с детством Драко. Как потом признался Скорпиус, столько нелепых и забавных историй о своем отце он не слышал еще никогда. Сам же Драко предпочитал отмалчиваться, иногда отчаянно краснея и взвешивая в уме: насколько сейчас упадет его родительский авторитет в глазах сына. Чего, кстати говоря, не произошло, так как Скорп был достаточно умен, и скорее обрадован тем, что он своим поведением никоим образом не позорит своего отца, а лишь продолжает семейную традицию.
Вернувшись из Мэнора, Северус застал на кухне Аманду, которая делала вид, читает книгу:
- Ты почему не спишь? – удивился маг. – Завтра отъезд в Хогвартс, ранний подъем.
- Мне не хочется, - пробубнила она, и по этой короткой фразе Северус безошибочно определил, что девочка плачет и отчаянно пытается это скрыть. Он попытался развернуть ребенка к себе, но как только он до нее дотронулся, неожиданно произошло две вещи: он почувствовал проникновение в ментальное поле, и на кухне рухнул стул от рывка Аманды, а она сама, отшатнувшись от Снейпа, присела на корточки и, уткнувшись в руки, принялась судорожно глотать слезы.
Снейп в своей жизни с подобным столкнулся лишь однажды, когда к нему на факультет поступил Эван Стоун… «Природный легилимент – это бывает, но магглорожденный природный легилимент – такого я ни разу не встречал».
- Не реви! – сурово сказал Северус, но девочка его не слушала… Он понимал, что никакую помощь сейчас от него она не воспримет. Она слишком напугана, и любая попытка напоить ее зельем обернется паникой, даже если он просто оставит зелье на столе. Затем немного смягчив тон, Снейп заговорил. – Не реви, еще раз тебе говорю. Хочешь, я скажу тебе, что с тобой происходит? - ноль реакции в ответ и лишь короткие всхлипывания. – Ты очень не любишь, когда к тебе притрагиваются, и сама избегаешь прикосновений к людям, – всхлипывания прекратились. – Потому что когда до тебя дотрагиваются в твоей голове всплывают воспоминания того человека, - Аманда с удивлением посмотрела на профессора. – И не просто воспоминания, а самые плохие воспоминания этого человека, когда он переживал сильное горе, страх или боль. Я прав?
- Д…да… - не уверенно подтвердила девочка. – Откуда Вы знаете?
- Я много лет работал в школе Хогвартс, - успокаивающим тоном заговорил Снейп. – И в моей практике был такой случай. Ты – очень талантливая волшебница. У тебя ведь нет проблем с учебой?
- Н-нет, - все еще пребывая в состоянии шока ответил ребенок.
- Дело в том, что тебе от природы дан редкий дар, обучиться которому дано не каждому волшебнику. Это врожденный дар легилименции. Ты умеешь проникать в память человека, но так как это у тебя стихийная магия, то ты ее не умеешь контролировать, а легче всего увидеть негативные эмоции.
- Но я не хочу! – и Аманда снова собралась заплакать.
- Если ты сейчас встанешь, то нам с тобой разговаривать будет проще, - сказал Снейп и подал ей руку. – Не бойся, я владею, к сожалению не врожденной, но окклюменцией, то есть я умею закрывать свой разум. К слову, мистер Гарри Поттер тоже. Поэтому нас с ним можешь не опасаться. Давай руку.
Аманда недоверчиво подала ему руку, и к своему облегчению поняла, что она впервые в своей жизни прикоснулась к человеку и не увидела в своей голове ничего. Она робко улыбнулась:
- Спасибо Вам, мистер Снейп.
- Не за что, - хмыкнул Северус, отметив про себя, насколько сильной была попытка вторжения в его ментальное поле. Затем взмахнув волшебной палочкой, он навел порядок на кухне, поставил на огонь чайник и жестом пригласил девочку сесть.
- Очень даже есть… Я всегда боялась сама себя…
- А почему ты в Хогвартсе никогда никому не говорила об этом?
- Я боялась, - опустив глаза, проговорила Аманда. – Я думала, что это не нормально. Когда в детском доме мне сказали, что я волшебница, я подумала, что все волшебники так могут… А когда оказалось, что нет, то я побоялась говорить, не хочу, чтобы меня считали ненормальной!
- Глупый ты ребенок! Если этот дар не научиться контролировать, то можно сойти с ума!
- А его можно контролировать? – Аманда смотрела на профессора Снейпа уже с нескрываемым обожанием.
- Можно! И не только можно, но и нужно! – ответил Снейп, вставая и разливая чай по чашкам. – Я тебе уже говорил, что я и мистер Поттер владеем окклюменцией. Для того, чтобы тебе быть «как все», тебе нужно научиться закрывать свой разум. Пока что мне приходится закрывать свой, чтобы ты могла ко мне прикасаться.
- Это сложно? – взволнованно спросила девочка.
- Непросто, - уклончиво ответил профессор. – но для тебя это необходимо.
- Вы меня этому научите?
- Не уверен, что я - лучшая кандидатура для этого, - Северус вспомнил уроки окклюменции, которые он давал Гарри, и которые Гарри давал ему. – для этого я слишком жесткий.
- Но ведь, чтобы чему-то научиться и нужно проявлять жесткость, а иногда и жестокость, иначе ничему не научишься.
- Ты права, но… - Снейп запнулся. – Знаешь, это лучше обсудить будет с директором школы и с деканом твоего факультета, а они уже решат, кто будет обучать тебя... Кстати, в чем причина твоих слез?
- В Норе я случайно врезалась в мистера Джорджа Уизли, и он, испугавшись, не захотел меня отпускать, а наоборот крепко прижал к себе… и… потом он долго плакал…
Северус представил, что могла увидеть девочка, и предпочел ее ободрить:
- Ничего, скоро твоим кошмарам придет конец. А сейчас, допивай чай и марш в кровать!
Аманда счастливо улыбнулась и наверное впервые в своей жизни безбоязненно радостно обняла человека.
***
Следующее утро было на редкость спокойным, так как все вещи были организованно собраны на кануне под руководством Джинни, поэтому завтрак проходил в неторопливой обстановке. Именно тогда профессор Снейп рассказал о секрете Аманды, предварительно заручившись ее разрешением. Джинни открыла рот от удивления, Гарри в восторге присвистнул, а Джеймс в отчаянии сказал:
- Так… Так ты все видела?
- Да, - коротко кивнула Аманда, а Джей-Си отчаянно покраснел. – А я тебя по-хорошему просила меня отпустить, ты сам виноват.
Парень отодвинул тарелку и опустил голову на руки, скрывая свой стыд, и сопротивляясь подкатывающим к его горлу слезам.
- Да что такое Аманда могла увидеть? – насмешливо спросил Сев. – Как Филч тебя к директору тащит?
- Нет, - буркнул Джеймс. – Она… она…- парень явно решался, а затем выпалил. - Папину взбучку за Малфоя… - и сам не понимая зачем, добавил.. - У меня от этого тогда даже заново пятая точка начала ныть…
- А я думала голова, - искренне удивилась Аманда. – У других обычно голова болела…
- Просто у Джеймса это одно и то же, - съязвил Ал-Сев.
- Альбус-Северус, уймись! – осадил его Гарри. - Иначе пятая точка ныть будет уже у тебя! – ему самому была очень неприятна эта тема. И в какой-то степени Гарри был очень рад, что у Джеймса это воспоминание было самым плохим в его жизни. Кредо Гарри было – избегать телесных наказаний. Но когда он узнал, что Джеймс сотоварищи раздели Малфоя до трусов и заставили в таком виде идти через весь школьный двор под Тарнталегрой, то стерпеть этого он не смог. Уж слишком эта выходка ему показалась похожей на ту, что сыграл его отец и Сириус у озера со Снейпом. И тогда он решился на отчаянный шаг - высказал свое недовольство сыну, спустив с него штаны и крепко отходив ремнем. Как ему самому казалось тогда, да и сейчас тоже, с наказанием он перестарался, но уж больно вывела его из себя нахальная речь сына. Но как показала жизнь – на Джеймса это возымело эффект: к Скорпиусу он не подходит на милю, а это воспоминание оказалось самым страшным в его жизни. Но все же, для Гарри это является слабым утешением.
- Профессор Снейп сказал, что мне нужно будет заниматься окклюменцией, и что это очень сложно, - сказала Аманда, пытаясь разрядить обстановку.
- Ну, не так уж это и сложно, - улыбнулся Гарри. – Если уж даже я сумел этому научиться, а у меня к этому не было никаких способностей, профессор это подтвердит, ведь он обучал меня азам окклюменции.
Ал-Сев никак не ожидал такой резкой отповеди от отца в свой адрес, и, вспомнив разговор с другом, не без ехидства спросил:
- Пап, Майк мне сказал, что профессор Снейп тебе синяк поставил на уроках окклюменции.
Теперь пришел черед краснеть Гарри:
- Да, и окажись я нынешний на месте профессора Снейпа, то поступил бы с самим с собой тогдашним, так, как я поступил с Джеймсом! Но у профессора Снейпа на это, к сожалению, не было никаких прав.
- Что же ты сделал, папочка, - в ужасе прошептала Лили.
- Помимо того, что я ужасно относился к тем заданиям, которые мне давал профессор, я умудрился залезть в его очень личные воспоминания. – в кухне воцарилась тишина. Ведь об этом не знала ни одна душа, даже Джинни. – Синяк на моей руке, это след от того, как профессор меня вытаскивал из думосброса, просто крепко сжал руку.
- А тараканы? – уже менее обиженный и удивленный отцовским откровением спросил Ал-Сев
- И это знаешь? – удивился Гарри. – Банка с тараканами лопнула над моей головой, возможно, это дело рук профессора, но прошу заметить, она пролетела выше меня, а не в меня. А профессору нужно было постараться, чтобы промахнуться.
- Поттер, хватит мямлить и меня оправдывать! – рявкнул Снейп, отчего вздрогнули все присутствующие. – Швырнул я в тебя этой несчастной банкой с тараканами, самым обыкновенным образом швырнул! На твое счастье я был в такой ярости, что промахнулся. Но рад, что эту банку ты помнишь до сих пор!
- Прост…
- По-моему, мы с тобой этот вопрос уже урегулировали, - уже более мирно проговорил мужчина, а ментально послал Гарри «А ты не трус, Поттер!». И лишь затем обратился к Аманде – Теперь, мисс Стич, ты поняла, почему со мной лучше тебе не заниматься?
Девочка предпочла в данной ситуации кивнуть, но своего мнения она не изменила.
- Достаточно на сегодня откровений! – скомандовала Джинни. – Быстренько доедаем и выдвигаемся на вокзал. Все семейство предпочло последовать этому совету. По традиции, когда все уже были на улице, Ал-Сев зашел попрощаться со Снейпом в лабораторию.
В этот раз Северус сурово на него посмотрел и проговорил:
- В этом семестре я жду от тебя хорошего отношения к школьным правилам, а также превосходных оценок по предметам, необходимых для зельеварения. И в твоих интересах очень постараться оправдать мои ожидания.
- А в противном случае запустите банкой с тараканами? – неловко пошутил Сев.
- Нет, в противном случае найду альтернативное применение брючному ремню, - хмыкнул Снейп.
- А вот и нет, - прекрасно уловив шутку в речи наставника, ответил мальчик. – Вы уже обещали розги.
- И им тоже, если понадобятся, можешь не сомневаться, - усмехнулся Северус и прижал мальчишку к себе. «Все-таки дедовские гены в этом парнишке есть!» - Беги, тебя уже ждут!
****
На вокзале Аманда от души обнялась на прощение с Гарри, это был самый счастливый момент в жизни девочки – она второй раз в жизни обнимала человека, не испытывая при этом никакого дискомфорта и чувства вины.



Глава 19. Первая выволочка.

Новый семестр в Хогвартсе для Аманды начался не в Большом зале, а в кабинете Директора, где после недолгих разговоров было принято решение о том, что окклюменции девочку будет обучать Гарри, а Аманда настояла на том, чтобы ее периодически контролировал профессор Снейп. Девочка сама не могла объяснить, почему этот мрачный на вид человек вызвал у нее глубокое чувство доверия. Возможно, это было связано с тем, что именно он подсказал ей способ решения ее «проблемы». Также профессор МакГонагалл и мадам Помфри приложили по истине титанические усилия, чтобы уговорить Аманду на то, чтобы о ее даре узнали ученики. Это было необходимо, как для спокойствия самой девочки, так и для ее окружения, потому что по заверению колдоведьмы: «Вторжение природного легиллимента может оказаться для волшебника не столь безопасным, тем более, что ты уже не маленькая».
Опасения Аманды были напрасны, вместо того, чтобы обходить ее за милю (хотя были и такие), многие к ней подходили и выражали свой восторг, а зачастую и зависть, а кое-кто даже решил себя испытать и просил девочку дотронуться до него, чтобы узнать свое самое страшное воспоминание. Но такие попытки решительно пресекали Лили или Хьюго, заявляя, что Аманда – не подопытный кролик!
Первое занятие по окклюменции было назначено на среду, в этот день Аманда была необыкновенно задумчивой, так как не знала, чего ожидать от этих занятий. Мистер Поттер ей очень нравился, ему она тоже доверяла, так как знала, что он тоже сирота. А во время каникул он смотрел на нее так ласково, что ей стало невыносимо жалко, что он – не ее папа. В назначенное время, девочка спустилась с лабораторию своего декана, где ее уже ждал Гарри.
- Привет, Аманда, - улыбнувшись, поприветствовал девочку Гарри. Размещая при этом на столе свечу на подсвечнике. – Проходи и садись напротив меня.
- Здравствуйте, мистер Поттер, - вежливо отозвалась девочка и последовала приглашению.
- Признаюсь честно, - немного взволнованно проговорил маг. – Я впервые обучаю этому искусству столь юного волшебника. Я привык к ребятам постарше, поэтому, заранее прошу прощения, если буду очень резок с тобой.
- Вы?! Резок?! – удивилась Аманда. – Не верю.
- А придется, - вздохнул Поттер-старший. – К сожалению, здесь жалеть ученика нельзя, иначе не будет результата.
- Я понимаю, и согласна с Вами. Но не могу представить Вас резким и грубым…
- Можешь, и даже видела, - в ответ на недоуменный взгляд девочки ответил. – В воспоминании Джеймса, там я был более, чем резок.
- Это другое, - решительно отрезала Аманда.
- Ну другое, так другое… Давай все же приступим к делу. Если я буду говорить что-то не понятное, ты меня останавливай и спрашивай. Договорились?
- Договорились! – кивнула девочка и вся превратилась в слух.
- Смотри, то, что ты умеешь – называется легиллименцией. Ты сама того не желая проникаешь в сознание другого человека. Это замечательно, но прежде, чем «копаться в мозгах» другого человека тебе сначала нужно навести порядок в своих собственных, - здесь девочка хихикнула. – Чтобы не видеть кошмары при прикосновении, тебе надо научиться «запирать свои мозги», или выставлять специальный щит. Сначала тебе это будет даваться трудно, и возможно будет болеть голова, а потом пойдет легко и войдет в привычку, как у высокого человека, пригибаться перед низким косяком. А впоследствии, научимся контролировать твой дар легиллимента. То есть научимся давать ему ход только тогда, когда оно нужно, а не когда ему вздумается. Чтобы выставить специальный щит, нужно научиться «очищать свое сознание», или попросту говоря, не думать ни о чем.
- Совсем ни о чем? – удивилась Аманда. – Так не бывает!
- На самый крайний случай, можешь думать о чем-то одном. Вот смотри, когда-то мы с другом придумали тренажер для упражнений, я тебе его подарю, чтобы ты могла упражняться самостоятельно. Ты должна выкинуть все мысли из головы, ну, например, кроме какой-нибудь одной, надеть наушники, а я подожгу свечку. Твоя задача думать только о чем-то одном как можно дольше. Пока тебе это удаётся, свечка будет гореть, как только появится посторонняя мысль, она погаснет. Если огонёк начинает мерцать, значит, ты можешь проиграть. Сейчас я покажу, как это работает.
С этими словами Гарри надел наушники, зажёг свечу и поймал огонёк взглядом. Просидев в таком положении около минуты, он задул свечу и передал наушники девочке. Но как Аманда ни билась и не старалась, она даже успела вспотеть и раскраснеться, как после урока полетов, но удержать свечу зажжённой более 5 секунд у нее не получалось. Даже совет Гарри постоянно считать до трех и обратно ей не помог. Под конец девочка даже заплакала от отчаяния.
- Не расстраивайся, - приободрил ее Гарри, притянув к себе и ласково поглаживая по голове. – Не все сразу. Я тебе дам этот тренажер, и ты тренируйся каждый день, хоть понемногу, но каждый день…
***
Такого непонятного семестра у Ал-Сева еще не было, он даже было про себя решил, что учителя словно сговорились против него, а преподаватель рун так и вовсе нарочно придирается. По иронии судьбы он по нумерологии и рунам уже успел получить по оценке «слабо», с чем он никак не мог согласиться. Да и злился про себя, ведь именно по этим предметам ему нужно было иметь в итоге «превосходно», так как это было необходимо для его будущего. Читая очередной едкий комментарий «знатока рун», мальчик забыл, что время два часа ночи, а в спальне он не один, он не выдержал и громко воскликнул:
-Да что Вы говорите, профессор? Лучше бы чем критиковать, подсказали бы где взять материал…
- Сев, ты совсем сдурел что ли?! – возмутился разбуженный Майк. – Хочешь ругаться с профессором, спустись в его комнаты! Или если трусишь, можешь свой монолог в общей гостиной продолжить. – И, отвернувшись к стенке паренек вновь попытался заснуть.
- Прости, друг, - ответом ему было сопение. Но Ал-Сев твердо решил добить сегодня эссе и пересдать его педагогу завтра утром. Собрав всю литературу и писчие принадлежности, мальчишка спустился в общую гостиную.
Неожиданно в столь поздний час гостиная была не пустой, спустившись, Сев сначала отчетливо услышал чей-то плач, а затем на полу возле камина увидел Аманду в компании тренажера. Он сначала кинулся к ней, потом, вспомнив о ее особенностях и аккуратно спросил:
- Аманда, что-то случилось? – девочка безутешно продолжала плакать. Ал-Сев предпринял еще попытку. – Я могу тебе чем-то помочь? – ноль реакции. – Знаешь, если ты мне не скажешь, что случилось, то я вынужден буду позвать либо старост, либо декана, потому что я не могу оставить тебя в таком состоянии.
- Не надо, - сквозь слезы пробормотала девочка.
- Тогда расскажи… Аманда, пожалуйста. – Сев тяжело вздохнул. – Знаешь, когда Лили бывает плохо, я ее обычно обнимаю и ей становится легче. С тобой…
- ДА! – зло выкрикнула девочка, - Со мной все не так! Вечный изгой! В детдоме ото всех пряталась, думала хоть в Хогвартсе человеком себя почувствую, и тут тоже самое!
- Но папа и професс..
- О да, они невероятно добры! Они говорят, что мое уродство – это величайший дар! Только он мне НЕ НУЖЕН! ЗАБЕРИТЕ ЕГО У МЕНЯ! Я его не просила!
- Но ведь занятия…
- Занятия ничего не дают, я - бездарь!
- Уверен, что это не…
- Да так это! Так, понимаешь? Я уже неделю тренируюсь и за пределы 10 секунд выйти не могу никак! – и малышка вновь зашлась в рыданиях.
Ал-Сев стоял, как громом поражённый, не зная, что предпринять, и внезапно его осенила мысль:
- Слушай, а давай ты мне объяснишь, как надо действовать? Ведь иногда, объясняя другому начинаешь понимать сам.
- Правда? – всхлипнув, спросила Аманда и недоверчиво посмотрела на паренька.
- Да, а как ты думаешь, почему мы с Роуз и Майком как церебер ходим? Потому что, обучая друг друга мы совершенствуемся сами. Давай попробуем?
- Ну… Давай.
- С чего начинать?
Аманда ненадолго задумалась, вытерла лицо носовым платком, заново перетянула хвостик, протерла очки и почти слов в слово стала рассказывать Севу то, чему ее учил Гарри.
- Ну что, попробуешь? – спросила юная преподаватель, протягивая ему наушники
- Ага, - нерешительно ответил паренек и повертев проводок, предпринял попытку удержать огонек зажженным, ему это удалось всего лишь на 2 секунды. Последующие попытки существенно результат не улучшили. Сев уже начал раздражаться, но Аманда его подбадривала, давая различные советы из «арсенала мистера Поттера». Но позднее время занятий и усталость не позволяли Севу сконцентрироваться на заданиях. – Ну вот видишь? Я куда более безнадежен, чем ты.
- Ты первый раз пробуешь, а я уже неделю мучаюсь, - парировала девочка.
- А ты попробуй сейчас? Вдруг получится.
Не веря в успех предприятия, Аманда надела наушники и … о, чудо! Огонек продержался зажжённым 40 секунд!
- ЕСТЬ! – радостно воскликнула малышка. – Альбус-Северус, ты – гений!
- Нет, я не гений, - огорченно констатировал паренек. – Гений – это ты! Такая маленькая, а такие чудеса вытворяешь!
- Знаешь, - горестно вздохнула первокурсница. – Я бы все отдала за то, чтобы быть как все. Ну вот к чему этот дар? Где я его могу применить?
- В аврорате, - уверено ответил Сев, так как слышал это от отца. – Там есть отдел дознавателей и с таким даром тебя туда вне конкурса возьмут, ты все окклюментативные щиты пробивать будешь с полоборота. Потому что у них – это искусственное все, а у тебя врождённое.
- НЕТ! – решительно отрезала Аманда. – Я не хочу мучить людей, я и так многим боль причинила, даже брату твоему… Ведь когда я дотрагиваюсь до человека, он переживает всю ту же ситуацию, что и при самом событии. Поэтому Джеймс и сказал, про пятую точку, – Здесь Аманда покраснела до кончиков волос. – А потом еще и голова болеть начинает.
- Джей-Си сам виноват…
- Наверное, - неопределенно пожала плечами девочка. – Я хочу лечить людей.
- Давай завтра утром поговорим с Роуз, она напишет тете Гермионе, уж кто-кто а миссис Уизли про колдомедицину знает ВСЕ!!! И я просто уверен, что найдется в медицине способ применить твой редкий дар! Согласна?
- Конечно, - глаза Аманды радостно заблестели, так как она получила надежду не только научиться жить с этим непонятным даром, но и возможно, применять его во благо людей. – А ты чего так поздно не спишь?
- Я эссе по рунам переделываю, - с ноткой раздражения в голосе ответил паренек. – Если я получу еще одну отметку слабо, то у меня будет очень неприятный разговор с профессором Снейпом. Он и так в этот раз меня отчитал. – по тону Сева было заметно, что он всерьез переживает за «разбор полетов от профессора», так как тот ему пообещал в случае еще одной отметки «слабо» прочувствовать на себе все, что чувствовал Гарри на уроках зельеварения. – Ладно, Аманда, иди спать, мне надо эссе дописать…
Девочка благодарно улыбнулась ему и, захватив тренажер, убежала в спальню для девочек.
Но дописать эссе ему не удалось, так как в гостиную Грифиндора вошел с ночным визитом Невилл:
- Ал-Сев, ты почему не спишь до сих пор? Ты на часы смотрел?
- Профессор, - умоляющим тоном проговорил паренек. – Пожалуйста, дайте мне дописать эссе по рунам, если я опять получу отметку «слабо», то мне серьёзно влетит от профессора Снейпа.
Глубок вздохнув, Невилл положил руку на плечо ученика:
- Как твой декан я обязан тебя отправить спать, но как бывший студент профессора Снейпа, испытавший всю силу его гнева на себе, даю тебе еще час, потом уже прости, загоню спать насильно. На завтрак завтра не ходи, выспись, напиши записку Майку чтобы он тебе бутерброд хотя бы захватил. Удачи тебе, Сев.
- Спасибо, профессор! – благодарно кивнул паренек.

****
На следующее утро Роуз по просьбе Аманды отправила письмо маме с вопросом о том, может ли девочка применить свой дар в колдомедицине. Вечерней почтой неясыть Гермионы принес не только письмо, но и очень объемную и увесистую книгу под названием «Ментальная колдомедицина». В письме миссис Уизли написала, что такой уникальный дар не то что может, а даже должен применяться в медицине, объяснила, что у Аманды будет больше возможностей по сравнению с другими магами. Девочка прямо воспряла духом, она не могла поверить своему счастью и, сидя за столом в Большом зале, начала читать «медицинскую заумь», как окрестил эту книгу Хьюго.
А вот у Ал-Сева дела были не столь радужными, за эссе он получил даже не «слабо», а «тролль», впервые в жизни.
- Рози, он меня просто на дух не переваривает, - в отчаянии распалялся паренек.
- Вполне возможно, - неуверенно ответила девочка, просматривая эссе кузена. – Ну Сев, ну что за бред ты тут написал?
- Где? – не поверил своим ушам Поттер.
- Вот здесь: «Данная руна может камня, который должен быть обработан…» Или вот здесь: «Исторически эта руна применялась Слизерин, который в своем труде…» Или вот: «Горизонтальный Вольфсангель отличается от лунном камнем…» И таких ляпов тут очень и очень много! Ты вообще, чем думал?
- Вот именно это он мне и скажет, - вздохнул Ал-Сев, и присев на корточки и уткнулся носом в колени.
- Кто?
- Профессор Снейп, - тяжело вздохнул гриффиндорец. – а он сегодня днем приедет в Хогвартс, они с профессором Лонгботтомом едут в Мунго, так как впервые будет применено зелье на пациентах.
- Да ему не до тебя будет, - предпринял неуклюжую попытку его успокоить Майк.
- Но шею намылить он мне успеет…
***
Предчувствия Ал-Сева не обманули, Снейп ждал его в кабинете декана Гриффиндора.
- Здравствуйте, профессор, - почти шепотом прошелестел Ал-Сев не на шутку напуганный предстоящей взбучкой.
- Здравствуй, мистер Поттер. Что за понурый вид и неуверенный тон?
- Я получил «Т»…
- Ну что ж, раз твое самолюбие позволяет учиться на такие отметки, воля твоя.
- Вы не поняли, я получил «Т» по рунам, - и низко опустив голову паренек ждал грома и молний. Но услышал лишь тихое:
- Тааак… Альбус-Северус, а напомни-ка мне, пожалуйста, о чем мы с тобой договаривались.
- Зельеварение, Гербологию, Нумерологию, Уход за магическими существами и Руны я обязан знать на «Превосходно».
И вот тут грянул долгожданный гром:
- Превосходно! Вот именно! А у тебя первое эссе «Слабо», второе вообще «Тролль»! Где я не ясно выразился? Что происходит?
Ал-Севу было нестерпимо стыдно, и он был почти согласен с «Т» за последнее эссе. Но со «Слабо» смириться не мог до сих пор!
- Профессор Снейп, профессор Уоррингтон меня просто ненавидит и гнобит с первых занятий! Ему моя победа на Олимпиаде, как кость в горле. Чего он на меня взъелся?
- Вот уж не думал, что скажу эту фразу тебе. Но ты такой же, как твой отец!
- Это скорее похвала, - буркнул под нос мальчик.
- Такой же как твой отец в школьные годы! Гордый, заносчивый! Похоже слава тебе вскружила голову! Зря тебе Лонгботтом делает поблажки!
- Я не такой! - вскинулся Поттер-младший и посмотрел в глаза Снейпу тем самым яростным взглядом, которым когда-то его одаривал Гарри. – Я учусь, я стараюсь, я пишу, а в ответ получаю тычки и оскорбления.
- Молчать! – рявкнул Снейп. – Я тебе уже запрещал критиковать преподавателей в моем присутствии! У тебя эссе с собой?
- Да, - паренек понуро протянул два свитка наставнику и сжался еще сильнее.
- И это ты называешь придирается?! – взревел профессор. – Да тут «Т» это много! Более 50% несвязанные по смыслу предложения, или ты пытался изобрести новый язык?!
- Здесь я виноват…
- Ну надо же, поразительная покорность, стало быть не придирается уже профессор Уоррингтон? А «Т» заслуженный? Что молчишь, мистер Поттер?
- Заслуженный, - уныло согласился Сев, но тут же вновь вскинулся. – А вот «Слабо» не заслужено!
- Нет уж уволь, давай с твоим Троллем разберемся? Что за бред гиппогрифа ты здесь соизволил изложить?
- Я писал очень поздно…
- Сам виноват, мог бы и раньше сесть…
- Не мог, - буркнул Ал-Сев. – я помогал друзьям с зельями, а потом ночью Аманде с окклюменцией, и вообще я ее успокаивал…
- Твои моральные качества делают тебе честь, но соизволь объяснить, как весь этот бред попал в твое эссе?
- Профессор Лонгботтом дал мне час на то, чтобы закончить эссе, и я второпях путал строки, или страницы неправильно переворачивал.
- Какой же ты тогда к троллю зельевар с такой-то внимательностью?!
- Лучший зельевар трех школ, - не удержался Ал-Сев.
- Лучший среди худших! – парировал профессор. – Что с тобой происходит?
- Ничего, я не могу работать, когда меня ненавидят!
- Уж прими как данность, ты – не золотой галеон, чтобы всем нравится. Ладно разобрались с Троллем, Тролль заслужен и оправданий ему НЕТ! Давай смотреть то, что на «Слабо». – И спустя пару мгновений раздалось: - Альбус-Северус! Ну какое гнобит! Ну какое ненавидит! Я бы выше Тролля не поставил! Что за ересь вот в этом абзаце? Читай, -Паренек перечитал абзац , и не понял своей ошибки. – Не понял?! Еще раз читай!
- Все здесь верно! – возмутился Сев.
- Ах верно! – взревел Снейп. – Ты в трех предложениях пропустил отрицания! И весь смысл встал с ног на голову!
- Не может быть! – побледнев воскликнул Ал-Сев.
- Ты самоуверенный маленький зазнайка! Не можешь выполнять уроки как следует, так хоть Уизли проси проверять, она хотя бы всезнайка, хоть и такая же невыносимая, как ее мать в детстве. Но таких ляпов она никогда не допускала! Альбус-Северус, чем ты вообще думал?
- Я же говорил…
- Что, прости?
- Я так и знал, что Вы это спросите.
- Соизволь ответить в таком случае, мистер Трелони!
- Я был жутко зол на Уоррингтона!
- На профессора Уоррнигтона! И как мы выяснили совершенно напрасно!
- Не напрасно, он на уроках меня доводит.
- Еще одно оскорбление в адрес педагога, и я за себя не ручаюсь, мистер Поттер! Прекрати себя мнить умнее всех и вся! Ты не таков! Далеко не таков! Руны тебе НЕОБХОДИМЫ жизненно! А ты даже усилия не хочешь прилагать! Обиделся он! Заносчивый мальчишка, возомнивший себя гордостью школы! Хорошо хоть Уоррингтон спесь с тебя сбивает! -
Ал-Сев был на грани слез, такой отповеди в свой адрес он не мог даже предположить… Да, что-то около приблизительно он видел в думосборе, и речь тогда была о его отце. Но слышать подобное в свой адрес очень и очень обидно. – Что делать собираешься? – паренек боялся открыть рот, так как боялся расплакаться. – Я жду ответа.
- И- исправляться, - сглотнув комок в горле выдавил из себя Поттер-младший. – Только эти эссе могу исправить максимум на «Выше ожидаемого».
- Изволь сделать это! – уже более мягким тоном ответил наставник. – Мне не нравится твое отношение к предмету и к педагогу!
- Я не смогу его полюбить.
- И не надо! Уважать, ты его должен уважать, а не выдавать «Вам не обязательно называть меня «Сэр», профессор!» - Снейп ляпнул первое, что пришло ему в голову из воспоминаний о школьных годах Гарри.
- О-откуда Вы знаете? – опешил гриффиндорец, ведь тот инцидент известен только классу, Уорингтон предпочел о нем не распространяться, лишь сняв баллы с факультета.
- Тааак, - тон Снейпа стал тихий-тихий, а глаза сузились в щелочки. – Я не терплю лень, безалаберность, безответственность, но больше всего я не терплю неуважения к старшим! - Вот теперь Ал-Севу стало страшно не на шутку… - И что мне с тобой делать?
- Вы обещали р-розги или альтернативное применение брючному ремню, - пролепетал мальчишка.
- Хорошие варианты, - хмыкнул профессор. – Какой из них выбираешь ты? -Глаза Ал-Сева стали размером по галеону, он не мог поверить, что профессор приведет угрозу в исполнение. – Ну, смелее, где же твоя хваленая гриффиндорская отвага?
- Я выбираю ре-мень… - И глубоко вздохнув, заставил себя договорить.- Штаны снимать?
- Оставь их на своем месте, - ухмыльнулся профессор.- потому что я ремень оставлю на своем. У меня есть предложение получше. Я научу тебя слушаться старших и любить руны. Ты в этом году не будешь участвовать в Олимпиаде по Зельям! Вместо этого ты будешь готовиться к олимпиаде по Рунам под руководством профессора Уорингтона.
- Нет, профессор Снейп, пожалуйста, не надо! – из глаз мальчишки брызнули слезы. – Простите меня, пожалуйста, я хочу на Зелья, я не хочу на Руны!
Северус смотрел на рыдающего пацана, и в нем боролись два чувства: с одной стороны он хотел подойти и отвесить ему крепкую затрещину, и в то же время хотел обнять. Но выбрал третий вариант:
- Надо, Альбус-Северус, еще как надо! Это тебя научит уважать преподавателя, это раз! И пробудит интерес к рунам, это два! И попробуй только не попасть в тройку!
- Я не смогу, профессор Снейп! – прорыдал Ал-Сев.
- Сможешь, если захочешь! – рыдания не прекращались. – Успокаивайся, а то сейчас вернется Лонгботтом, постарайся взять себя в руки.
- Профессор, а можно я в олимпиаде по Зельям тоже буду участвовать? Только готовиться не буду?
- Ты опять?
- Нет-нет, я не надеюсь выиграть, я хочу посмотреть, чего я стою на данный момент без подготовки.
- Хорошо, допустим так, - согласился наставник. – Самому не стыдно будет проигрывать?
- Не стыдно, - Ал-Сев смахнул последнюю слезу. - Стыдно не участвовать.
- Принимается, - согласно кивнул Снейп. – Ты хоть понял из-за чего я на тебя на самом деле разозлился?
- Да, - горестно вздохнул мальчик. – Вы увидели во взаимоотношениях профессора Уорингтона и меня, взаимоотношения Вас и папы. И пытаетесь помочь мне исправить ошибки сразу, а не через 20 лет.
- Молодец, Слава Мерлину, голова включилась.
- Спасибо Вам, профессор. – Поттер-младший подошел и обнял наставника.
«Эх… Поттер он и есть Поттер! Самолюбивый, заносчивый, но отнюдь не безнадежный, так же, как и его отец!» - думал Снейп, прижимая пацана к себе. – И еще, за свою выходку попроси прощения у профессора Уоррингтона.
- Хорошо, я пойду?
- Иди, - согласно кивнул Снейп.
- Удачи вам, профессор, в Мунго. – выдавив улыбку, сказал Ал-Сев.
- Спасибо, Северус, - от этого обращения на душе парнишки заметно посветлело.




Глава 20. На пути к выздоровлению и исправлению.

Первые испытания прошли в Мунго более, чем успешно. Практически всем пациентам, кто принял первую дозу, стало значительно лучше. Конечно, полного исцеления сразу никто не получил, но положительная динамика наметилась у всех, кроме двоих: Френка и Алисы Лонгботтомов. Это же продолжилось и после недели использования препарата. Сказать, что они никак не прореагировали на лекарство тоже было нельзя. Ушли рефлекторные движения, прекратилось неконтролируемое слюнотечение, но умственная деятельность не желала никак восстанавливаться. Тогда как остальные пациенты вовсю уже разговаривали со своими родными и близкими, Алиса по-прежнему дарила Невиллу очередной фантик от конфеты, хотя и шла более уверенной походкой. Хоть и казалось самому Невиллу, что она уверенно смотрела ему в глаза, явно узнавая. Но врачебные исследования никак это не подтверждали. Прогресс Френка заключался только в восстановлении основных рефлексов и правильной походки. Восстановление памяти и того, что в мире принято называть «психики до общепринятой нормы» так и не происходило, и речи у обоих по-прежнему не было.
После очередного неудачного дня в Мунго Снейп буквально затащил Невилла в дом к Поттерам, потому что, по его словам, «декан-размазня в Хогвартсе не имеет права появляться».
Джинни давно не видела друга в таком жутком состоянии, да и Гарри тоже. Чтобы привести его в чувства, экстренно накрыли ранний ужин. За которым, Поттер-старший предпринял попытку то ли утешить, то ли просто разговорить друга.
- Невилл, ну что ты, может не все так плохо? Ведь улучшения то все же есть…
- Есть, - сквозь слезы ответил Невиил. – Только вот не так как у всех! Все остальные уже давно разговаривают, а только мои! Мои родители, ради которых все это затевалось и разрабатывалось до сих пор в овощеподобном состоянии.
- Прекрати истерику! – ледяным тоном пресек речевой поток Снейп и протянул ему бокал с огневиски. – на, выпей.
- Я не хочу напиваться!
- Мистер Лонгботтом, я понимаю, что я больше не твой боггарт, но представь на полчаса, что я по-прежнему твой профессор, а ты мой ученик. Тогда с твоими истериками мне будет проще справиться.
- Тогда – Невилл все же послушал профессора и выпил огневиски. –Бррр, никогда не думал, что огневиски для меня покажутся такой гадостью… Тогда назначьте мне отработку…
- Да ты с Поттером переобщался, это в его стиле. – поморщился Северус. – Хочешь отработку? Вот тебе отработка: выпить еще два бокала огневиски и прекратить истерику!
Гарри молча смотрел на дикую картину, и, незаметно для других, очень глубоко ушел в себя. Настолько, что даже не заметил, как по каминной сети прибыла Гермиона. Его мысли работали исключительно в профессиональном направлении, и неожиданно для самого себя он задал вопрос:
- Невилл, скажи, а среди других пациентов были авроры?
Но декан гриффиндора был не в состоянии дать ответ на вопрос, так как был занят вторым бокалом огневиски. За него это сделала Гермиона, быстро пролиставшая свой ежедневник:
- Да были, трое: Жак Бекер, Алисия Берренгтон и Чарльз Деррек.
- А из какого отдела?
- Сейчас я посмотрю, - отозвалась подруга и принялась озадаченно переворачивать странички в своем ежедневнике. – Вот тролль, я не выписала, но ничего, Гарри я сейчас уточню, свяжусь с Мунго.
- Да это и не важно, - отмахнулся Снейп. – Не трудись, миссис Уизли.
- Нет, профессор, Вы не правы. – решительно перебил Гарри. – Если эти трое были рядовыми, то навряд ли они владели окклюменцией. Герми, если не сложно, можешь найти историю болезни, там наверняка описаны обстоятельства их пытки круциатусом.
- Не вижу смысла, - хмыкнул Северус, а Гермиона тем временем уже отошла к камину и связалась со знакомой медсестрой из Мунго.
- Правильно, не видите. Вы же не были аврором, - в этот момент Северус одарил Гарри таким взглядом, которым одаривал его в Хогвартсе. Но разница была в том, что Гарри уже не был учеником. И за много лет работы в аврорате выработал иммунитет на «испепеляющие взгляды». Гарри лишь вздохнул и покрепче сжал свой бокал с чаем. - И примите, как данность, Вы абсолютно не знаете истинного устройства аврората. Да, Реддл подкупал некоторых авроров, но все равно он не знал об аврорате всего. Я не зря спросил в каком отделе работали те трое. Дело в том, что не все авроры обладают потрясающей выносливостью, сверхтерпимостью, или ментальными способностями. В зависимости от этих качеств человек несет определенные обязанности в аврорате. Я лично читал дело о нападении на Алису и Френка Лонгботтомов. К моменту нападения родители Невилла были аврорами отдела АОН! А это самая высшая должность для авроров. Что это значит? Значит, что и Алиса, и Френк обладали самыми высокими боевыми качествами, прекрасно владели собой и имели феноменальные ментальные способности. Это все из личных дел Алисы и Френка.
- Подожди, - неуверенно начала Джинни. – Ведь у Алисы и Френка не восстанавливаются именно ментальные способности….
- Ты прав, Гарри, - вернулась, сияющая Гермиона. - из тех троих двое работали рядовыми аврорами, а третий в лаборатории воспоминаний. В истории болезни описаны случаи, что на них напали на рабочих местах, пытались что-то выяснить, но так и не добились от них ни слова.
- Все верно, в этих отделах нет людей, обладающих ментальными способностями. – Гарри выдохнул, и повертел бокал в руках, вглядываясь в чаинки. И резко подняв голову, спросил. – Профессор, а их не могли легиллиментить под круциатусом?
- Неужели в личном деле об этом не написано? – наигранно удивился Сненйп, но мысль в голове уже заработала в нужном направлении.
- Представьте себе, нет. Алиса и Френк уже этим не могли поделиться, а Лестрейнджи и Крауч больше описывали пытки и глумились над реакцией тех, кого пытали. – Гарри терпеть не мог, когда профессор включал «язву», и вновь вздохнув, спросил. – Кто-то из троих нападавших владел ментальной магией?
- Все трое, - уже скорее задумчиво, ответил профессор. – На разном уровне, правда. Но владели все трое, и ты намекаешь на то, что…
- Да, профессор. Скорее всего Алису и Френка не только физически пытали, но при этом еще легиллиментили, и, согласно инструкции, даже под круциатусом они не сняли окклюментативные щиты!
- Вот почему у них тормозится прогресс восстановления ментальных способностей! Гарри, ты – гений! – радостно воскликнула Гермиона и чмокнула друга в щеку.
Невилл поднял полные надежды глаза на друзей:
- И что это нам дает?
- Я с такими случаями еще не сталкивалась, - честно призналась колдомедик. – Но уверена, что теперь нужен специалист-колдомедик в области ментальной магии.
- И не просто специалист, - задумчиво ответил Снейп. – а природный легиллимент. Вторжение в ментальное поле неприродного легиллимента опасно, так как сложно рассчитать силу вторжения, и оно всегда грубое. Природный легиллимент вторгается в ментальное поле аккуратно, потихоньку, не через визуальный контакт, а через прикосновение. И вот такой специалист, возможно, сможет аккуратно «снять» окклюментативный щит.
- Из природных легиллиментов я знаю только одного, - усмехнулся Гарри. – Аманду.
- Об этом не может быть и речи! – отрезал Снейп - Аманда для самой себя еще опасна, а в ментальное поле вторгается так, что я сам едва щит успел выставить.
- В Мунго таких специалистов нет, - развела руками Гермиона.
- А в мире? – с надеждой спросил Невилл.
- Наверняка есть, - утвердительно ответил Снейп. – у меня был студент на Слизерине с таким даром. Кажется, он в свое время выбрал направление колдомедицины, но еще до возрождения Тома Реддла уехал из Англии. Надеюсь, что у меня получится с ним связаться.
- Спасибо Вам, профессор. – расплылся в благодарной улыбке Невилл.
- Пока еще не за что. Во-первых, я только пообещал связаться с ним. Во-вторых, не факт, что он согласится, в-третьих, не факт, что вообще что-то получится.
- Все равно спасибо, за Вашу помощь, Вы больше всех сделали для их выздоровления! – и Невилл громко икнул и пошутил. – Если декану-размазне в Хогвартсе не место, то декану-алкоголику в Хогвартсе тем более не место.
- Нев, душ в твоем распоряжении, - улыбнулся Гарри, - а антипохмельное у меня еще от нашествия Джорджа осталось. Никто и не заметит твоей небольшой попытки снять стресс.
Воспользовавшись заботой друзей, Невилл через полтора часа вернулся в Хогвартс в подобающем состоянии.
*******
Ал-Сев все выходные упорно корпел над эссе по рунам, и на сей раз он воспользовался помощью друзей. Майк ему диктовал текст, а Роуз тщательно проверила, заверив, что теперь все абсолютно верно и ошибок нет.
Набравшись смелости, после очередного занятия по рунам Ал-Сев подошел к преподавателю:
- Профессор Уоррингтон?
- Да, мистер Поттер, я Вас слушаю.
- Профессор Уоррингтон, я принес переписанные эссе.
- Я не ослышался, Вы сказали переписаннЫЕ? Я кажется ясно дал понять, что я принимаю переделанную работу всего один раз, и ставлю за идеальную работу максимум «Выше ожидаемого» и исключения делать не намерен даже Вам.
Гриффиндорец скрипнул зубами и ответил:
- Простите, я для себя переписал оба, возьмите на проверку последнее, которое было написано на «тролль».
Профессор встал из-за стола, явно намереваясь выйти из класса:
- Кладите на стол, и можете быть свободны.
- Профессор, и еще, я хочу попросить у Вас прощения.
- За что? – задал традиционный вопрос учитель.
- За мою невнимательность, и… - здесь Поттер-младший набрал полную грудь воздуха для решимости. – за то, что я Вам нахамил, когда сказал, что «Вам незачем называть меня «сэр»».
- Если я не ошибаюсь, то за хамство ваш факультет уже потерял десять баллов, а значит этот вопрос мы урегулировали.
- Профессор, я… В общем… Я не из-за баллов извиняюсь... Я не должен был Вам такого говорить…
- Понятно, - усмехнулся профессор Уоррингтон. – Об этом инциденте узнал ваш отец, что делает вам честь, так как его об этом его не оповещали, сделал вам выговор и отправил вас ко мне извиняться? Так?
- Не совсем так, - согласился Ал-Сев. – узнал не папа, а профессор Снейп.
- Ну ничего себе, - удивился учитель. – Могу сказать, что даже сочувствую вам. Значит, извиняться прислал вас он?
- Нет… То есть да.. Отправил он, но я и сам понял, что я не прав.
- После отповеди профессора Снейпа еще не то поймешь. Если это все, то передайте профессору Снейпу, что вы с его заданием справились. Я ваши извинения принимаю, и впредь надеюсь на ваше подобающее поведение и внимательность.
- Спасибо, профессор, - искренне поблагодарил его Ал-Сев, но вновь напрягся. – Но это еще не все.
- Я слушаю.
- Я хочу участвовать в олимпиаде по рунам, если у Вас есть свободные места в команде возьмите меня в нее, пожалуйста.
- Хм… - профессор потер переносицу. – Места свободные есть, только я не уверен, что вы выступите достойно на олимпиаде, не замечал особого рвения у вас к какому-либо предмету кроме Зельеварения, а к Рунам так вы и вовсе интереса не проявляете.
- Я буду очень стараться, - заверил учителя Ал-Сев. – И приложу максимум усилий, чтобы выступить достойно.
Мысли о том, что ему надо войти в тройку, он не высказал вслух, так как боялся спугнуть удачу.
- Ну… хорошо, - неуверенно протянул учитель. – Все же по какой-то причине о вас большинство педагогов отзывается положительно. Хотя у меня нет никаких причин включать вас в команду, но другой кандидатуры у меня тоже нет. Приходите в следующий вторник на занятие по подготовке к олимпиаде, посмотрим.
- Хорошо, профессор, спасибо, - облегченно выдохнул Ал-Сев. – Я могу идти?
- Подождите, отдайте мне переписанное эссе. Отметку я вам исправлять не буду, но мне, как педагогу, готовящему вас к олимпиаде интересно, поняли ли вы свою ошибку.
Гриффиндорец отдал учителю, изрядно вспотевший свиток пергамента, и еще раз поблагодарив, побежал делиться радостной новостью с друзьями.












"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"