Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.
Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Точка невозврата

Автор: Пухоспинка
Бета:нет
Рейтинг:NC-17
Пейринг:Кроуфорд/Шульдих
Жанр:PWP
Отказ:Все права на персонажей и сюжет Weiss Kreuz принадлежат их создателям. Автор материальной прибыли не извлекает
Цикл:Weiss Kreuz [23]
Фандом:Белый крест
Аннотация:Кроуфорд размышляет о Шульдихе
Комментарии:
написано в подарок на день рожденья Илане Тосс

Примечание: "Точка невозврата" в авиации - тот предел, когда самолет еще можно развернуть назад. Пройти "точку невозврата" - значит потерять возможность вернуться туда, где был начат путь, поскольку горючего израсходовано столько, что при данном запасе топлива, с учетом влияния ветра, самолет не может либо возвратиться на аэродром вылета, либо на запасный аэродром.
Каталог:нет
Предупреждения:ненормативная лексика, слэш
Статус:Закончен
Выложен:2011-01-12 05:04:05 (последнее обновление: 2011.01.12 05:01:20)
  просмотреть/оставить комментарии
Заходя в квартиру, я был уверен, что застану сонную тишину и спокойствие. Работники клининговой службы, наводившие у нас порядок, давно уехали, собрав все, что можно было постирать, почистить или отмыть. Дома мебель без чехлов, голые окна и бездельничающая команда. Я видел перед собой картину мирных посиделок перед телевизором и предвкушал отдых. Он нам не помешает.

Но никакое предвидение не способно подсказать, что тебя ждет в ближайшее время, если речь идет о Шульдихе. Теперь главное — не засмеяться. Иначе пиздец, тут не надо быть оракулом. Поэтому, зайдя в гостиную, я ограничился вопросом. Считаю, крайне уместным в такой ситуации. Я бы даже сказал — логичным.

— Господи, Шульдих, что на тебе надето? — и поправил очки, чтобы скрыть улыбку.

— Ты опять без диоптрий?

Шульдих кинул на меня злой взгляд. Я прислонился к косяку и скрестил руки на груди. Узкие растянутые трусы Наги — мы их использовали в качестве тряпочки для пыли — низко сидели на бедрах Шульдиха, оставляя открытой верхнюю половину задницы и обтягивая то, что было спереди.

А спереди было на что посмотреть. До встречи с Шульдихом я считал, что обладать и мозгами, и яйцами — исключительно моя прерогатива. А до встречи со мной Шульдих был уверен, что ни один пидор не прикоснется к его заднице. Так мы с ним выяснили, что людям свойственно ошибаться.

Не знаю, от чего больше сносило крышу — от рыжей дорожки волос на животе, стекающей треугольником в пах, или от того, что член Шульдиха твердел на глазах. Еще немного, и от меня можно будет прикуривать.

— Кроуфорд, еще один взгляд, и я выбью тебе зубы.

— Если ты мне скажешь… — я оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперед, — …что произошло… — Я сделал еще один шаг, — мы вместе что-нибудь придумаем.

Шульдих встал в стойку, упираясь задницей в спинку дивана.

Бывают моменты — и я ими наслаждаюсь — когда хочется так, что плевать на последствия. В наш первый раз я сделал Шульдиху минет, и это было самым рискованным предприятием в моей жизни. По сравнению с ним меркли заполнение налоговой декларации и спуск по стене парижской высотки без страховки.

— Кроуфорд, блядь. Сейчас сюда зайдет Наги. Увидит меня голым.

— И что? — Я иногда искренне не понимал рыжего. Обладая похуизмом размером со статую Свободы, он порой заморачивался такими вещами, которые мне бы никогда в голову не пришли.

— Эти дебилы унесли все шмотки. Дай мне что-нибудь накинуть, блядь!

Грудь Шульдиха покраснела. Это какой-то особый дар, полагаю: воздействовать на мой член, минуя центральную нервную систему. Шульдих сглатывал, его дыхание участилось, а я на мгновенье ощутил себя телепатом:

— Хочешь сказать, он увидит, как у тебя стоит на меня? — Я подошел ближе и втянул носом его запах. Через возбуждение поднималась боль — словно черное газовое облако. Одна беда с бывшими натуралами — они не хотят признавать, что бывшие. Мы вместе — и в то же время нет. Даже команда не знает, что происходит. Достало. Шульдих закрыл глаза и сжал челюсти.

— Чем вы занимаетесь?

Наги стоял в дверях, чопорно вытянув руки по швам, и настороженно смотрел на нас. А я пытался что-нибудь придумать. В который раз. Душила злость на рыжего, собственное возбуждение разве что не вытекало из ушей, но если я сейчас завалю Шульдиха, с ним можно будет попрощаться. А еще толкалась в виски какая-то хрень вроде «Пора уже подстричь мальчишку»…

— Мы целуемся, — хриплый голос Шульдиха прозвучал странно — нагло и в то же время извиняющее. Я только успел восхититься, как у него это получается — как до меня дошло.

Медленно развернулся к Наги:

— Он врет, — Шульдих дернулся. — Мы собираемся трахаться. Поэтому закрой дверь с той стороны и не появляйся, пока не разрешим.

— Понятно, — Наги принял свой обычный скучающий вид, и вышел из комнаты, проворчав: — Наконец-то. Дураки.

Я бы, может, и занялся воспитанием, но в том момент я был крайне занят — расстегивал ширинку. Одной рукой вытащил член, второй развернул рыжего спиной и содрал с него трусы.

Задница Шульдиха — это лучшее, что случилось в моей жизни. Она жилистая и упругая, узкая — и чертовски горячая. Каждый раз, когда я проталкиваю в нее член, я чувствую себя так, словно добрался до сейфов Федеральной Резервной Системы. Еще я точно знаю, что я у него был первым. Не собираюсь заглядывать в наше будущее. Но приложу все усилия, чтобы остаться единственным.

Шульдих сжал анус, и я чуть не кончил. Ах ты, засранец. Я ущипнул его за маленький твердый сосок, ответная дрожь прокатилась по телу, и я вставил ему до конца. Отсчет до блаженства, моя точка невозврата — когда член сжимает покрасневшее от прилива крови кольцо мышц, а вытащить я его могу только для того, чтобы засадить еще, а потом еще и еще.

У него стоит колом, а я вставлял раз за разом, сходя с ума от ощущения бархатного кулака, сжимающего меня, рыжих прядей, прилипших к спине и хныканья «Кончи в меня, Брэд, кончи в меня». Я сорвался в оргазм с криком, а Шульдих неистово дрочил себе, пока я выплескивался в его задницу. Он кончил с хриплым криком, зажимаясь и прогибаясь в пояснице.

Мы сползли на пол, прижавшись к другу. Еще можно немного полежать, ловя минуты звонкого, как фужер для шампанского, счастья. Опасные минуты — мне хочется пустить Шульдиха к себе в голову или наделать еще каких-нибудь глупостей. Хотя, конечно, можно и наделать — а потом посмотреть, как он отреагирует.

Главное, не проболтаться, что свою точку невозврата я давно прошел.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"